Золотые отблески

ПРОЛОГ

Золотые отблески

«Что мы знаем о золоте, о силе и власти, им дарованных? С каких пор, казалось бы, обычный металл на протяжении тысячелетий очаровывает человеческие умы? Сколько я себя помню: всегда, подобно прочим, боролся за каждый кусочек. Сама его суть – искушать, заставлять любоваться собою, хотя на деле тот ничего и не стоит».

«Среди простых людей царит культ силы, но у людей знатных он разительно отличается. Так было заведено всегда… Ярость, с которой двое бедняков способны бороться за буханку хлеба, никогда не сравнится с холодным расчётом, с коим знатный человек тех стравил. Равно как дотошность и исполнительность знатных людей никогда не сравняется со сплочённостью и трудолюбием стоящих ниже».

«Однако их всех объединяет жажда богатства, дарующая власть. Несомненно, простой человек её получит, но знатный – приумножит. Неважно, сколько пройдёт лет: сотня, две, десять… В своих первозданных желаниях мы так и останемся стоять на месте. И лишь немногие знают легенду о существе, однажды изменившем этот принцип…»

Небольшой исследовательский экипаж, волочимый двумя лошадьми, неспешно двигался вдоль поросшей травой тропы. Смешанные леса области Трупного берега представляли собой множество пышущих жизнью островков зелени и до странности высоких деревьев, между которыми, подобно паучьей сети, простирались протоптанные дороги. Где-то они существовали сотни лет, если не больше, а где-то, как эта, появились относительно недавно.

Крытая повозка периодически подпрыгивала на гладких камнях, либо же останавливалась в ожидании, пока разгребут очередной завал. Любая остановка заставляла одного из пассажиров нервно высовываться наружу с мыслью о том, что вот-вот посреди чащи их подстережёт группа бандитов или кого похуже…

Юноша лет двадцати трёх, уподобляясь отцу, избрал для себя путь Дознавателя. Коротко стриженый, высокий, весьма хрупкий на вид, он не был выходцем из знатного рода, но умел добиваться уважения несколько иным способом: трудом и упорством. Роль подобных ему людей заключалась в проведении расследований, сопоставлении фактов и выдвижении различных версий произошедших событий. Данная работа, сколь странно бы не звучало, не предполагала спокойную жизнь в городе. Наоборот, Дознавателей всегда посылали в самые отдалённые уголки страны, что не обходилось без рисков. А для сокращения оных нужны солдаты, хоть юноша и знал: они могут справиться лишь с разбойниками, не более. То, что могло поджидать всех участников экспедиции в конце маршрута, внушало страх. Или же его внушил Совет Шести.

Парнишка любил рассуждать обо всём попадавшимся на глаза или улавливаемым слухом. Это помогало не только скоротать время в дороге, но и перестать бояться неизвестности. Закутавшись в балахон поверх кафтана, он обхватил свои ноги.

Погода снаружи была на удивление спокойной. Впрочем, экипаж двигался на север, потому любой ветерок отдавал неприятным холодом, даже несмотря на середину месяца спокойствия. Несколько недель назад, когда листва ещё не пожелтела, к юному Дознавателю, едва закончившему обучение, в качестве попечителя приставили собственного отца. На следующий же день их отправили на задание. По словам Совета, на одну из далёких деревень совершили нападение. Те, кто возил туда припасы, рассказывали байки о блестящих крупинках и невероятной бойне.

Всё это казалось странным, зато по-своему привлекательным. Романтика длинной дороги пусть и не имела ничего общего с реальностью, однако подобные путешествия позволяли проводить собственные изыскания и порой узнавать весьма неожиданные вещи.

Попытавшись расслабиться, юноша достал небольшую расписную коробку. В ней лежали сделанные на заказ конфеты. Белые, с тёмными прожилками, по текстуре напоминающие мрамор, они являлись тем немногим, что помогало отвлечься от любой поездки. Впрочем, радость быстро сменилась очередным небольшим приступом страха, вновь заставив ненадолго высунуться и оглядеть дорогу.

На плечо парня упала крепкая, но родная рука. Тот подпрыгнул, больно ударившись об одну из подпорок каркаса, к которому крепилась ткань, укрывающая от ветров севера и нежелательных взглядов.

— Марко, я же говорил: перестань высматривать мнимую угрозу и сиди спокойно, — устало проговорил грузный на вид мужчина, потягиваясь спросонья. Его голос был очень низким и казался слегка охрипшим.

Будучи на голову выше сына, Атон обладал крепким, по меркам весьма почтенного возраста, телосложением. С пробивающейся сединой в густых усах, лысый, широколицый, тот никогда не славился присущими знати манерами, всегда предпочитая словам дело.

Стариком он был не внешне, а, скорее, по сути. Удивительная способность докапываться до истины вкупе со множеством знаний делала мужчину прекрасным Дознавателем… И крайне назойливым человеком, соблюдающим лишь одному ему известные правила, заставляя других делать то же самое. Даже обычная речь Атона походила на брюзжание.

— Да, да, я знаю, — буркнул Марко в ответ. — Ты говорил это уже по меньшей мере раз пять, семь.

— Девять, — уже более бодрым тоном проговорил отец. — Но высовываться не стоит вовсе не из-за возможного хвоста. — Криво улыбнувшись, здоровяк облокотился на бортик повозки, начав перебирать собранные в путь вещи.

Марко так и не понял, почему нельзя смотреть на дорогу. Он не знал, очередные ли это правила отца, или же выглядывание действительно сулило беду. Хотя вполне мог предположить, что всё дело во внешнем виде.

Одежда Дознавателей являлась особенной, трёхслойной: наружный слой был из выкрашенного в бежевый хлопка, внутренний представлял собой алюминиевую сетку; последним слоем также был хлопок. Оба пассажира на вид напоминали представителей младшей знати, предпочевших изысканной одежде практичную, походную, пусть и не лишённую толики привлекательности.

Плотные рубахи, рукава которых закрывали длинные, по запястье, перчатки. Поверх надевался кафтан, помогавший справиться с суровыми северными ветрами. Оный расшили узорами, напоминающими наконечники стрел. На ногах же – свободные хлопчатые штаны и крепкие кожаные сапоги с ремнями.

Правда, особенность одежды заключалась не в качестве, а в самом металле. Алюминий вшивали везде и всюду, поскольку тот спасал от магических и потусторонних сил. Некоторые и вовсе считали, что он способен защитить от вмешательства в душу.

Впрочем, чем ближе экипаж приближался к месту назначения, тем хуже работала сетка. В академии на учениках проверяли воздействие магии на организм, и алюминий всегда нивелировал оную, однако здешняя едва уловимая аура вызывала крайне непривычные ощущения не столько в разуме, сколько в теле. Сердце билось сильнее, в висках стучало, а в горле периодически появлялся кислый вкус желчи.

Повозка резко остановилась. По бортам постучали. Раздался голос одного из сопровождающих солдат.

— Выходите. Кажется, дальше мы уже не поедем.

Атон нахмурился. Его лицо выражало злость вперемешку с непониманием.

Вынув из сумки два головных убора, напоминавших подшлемники, он передал один сыну. Как и одежда, те являлись трёхслойными. Спереди, прямо на ткань крепились деревянные маски с линзами. Надев импровизированный «шлем», мужчина вышел наружу. Головные уборы Дознавателей позволяли гасить и психическое воздействие – ещё один плюс алюминия.

Марко повторил за отцом. Сразу стало немного легче. Страх никуда не исчез, но, по крайней мере, содержимое желудка перестало вырываться наружу.

Ступив на землю, юноша потянулся. Парочка суставов приятно хрустнули. Холодный ветер, однако, чувствовался, даже несмотря на кафтан и плотную рубаху. Светило приближалось к зениту, и тонкие лучи давали необходимую толику тепла. Атон уже принялся на повышенных тонах беседовать с извозчиком. Оказалась группа посреди леса, и, если судить по разговорам, до деревни осталось немногим больше тридцати минут ходу.

— Господин, лошади отказываются ехать дальше, сколь бы много я не стегал, — виновато говорил рыжеволосый, низкий мужичок. Голос его сделался тихим, сравнимым с шёпотом, а лицо выражало явный ужас. — Кобылы… просто стоят. Будто копыта гвоздями прибили.

Остальные сопровождающие тоже явно нервничали. Не было нужды всматриваться в лица, дабы это понять. Людей выдавали позы: скованные, неуверенные. Некоторые переминались с ноги на ногу или шаркали по земле. В определенной степени Марко понимал их чувства. Совет Шести не занимался обучением солдат – лишь Дознавателей. Обычно они использовали странствующих наёмников и местных проводников, разумеется, не интересуясь, выживут те или нет. Из рассказов отца и вовсе выходило так, что большая часть сопровождающих не возвращалась. Но, к удивлению, на сей раз послали знакомых с бойней людей. А вот почему Совет решил направить не кучку авантюристов – загадка.

— Берите только самое необходимое! Мы не станем задерживаться там на целый день. Обещаю, к вечеру вернёмся и уедем назад! — бойко скомандовал Атон. Его, при всех здесь присутствующих, назначили главой, отчего он имел полное право отдавать приказы.

Солдаты послушались. Четверо мужчин в гамбезонах, кольчугах и с копьями рассредоточились по периметру, а остальные принялись выгружать немногочисленные припасы: пайки, вода, наборы для розжига, палатки. Последние нужны, скорее, на непредвиденный случай, поскольку Дознаватели никогда не задерживались на месте более суток.

Спустя двадцать минут группа выдвинулась в сторону деревни.

***

Первым, что поразило парня, стала разруха. Пять бревенчатых домиков, расставленные вокруг колодца, превратились в щепки. Выглядело всё так, словно каждое бревно тщательно разжевал и выплюнул огромный зверь, а затем собрал в аккуратную кучку. Амбар, стоявший поодаль, оказался разрублен надвое. Относительно целой осталась только церковь Единства, но даже её покрывали многочисленные зарубки. Почва здесь отсырела, пропахла жжёным мясом. Вокруг дорог, соединяющих между собой домики да церквушку, кто-то, не жалея сил и времени, вырыл несколько глубоких канав, а ближе к колодцу наделал десятки ям.

Вторым событием стало полное отсутствие жизни. Не было человеческих тел, останков, признаков мародёрства или присутствия животных – даже брошенного оружия. Снаружи валялись аккуратно сложенные вещи: одежда, сельскохозяйственные инструменты, пустые мешки.

Марко внимательно присмотрелся к площади с колодцем… и сумел различить небольшой, едва видимый блеск. Золото. Повсюду лежало золото. Десятки тысяч крупинок благородного металла собирались и переплетались в полосы везде, куда бы тот не посмотрел. Подобно насекомым или рачкам-землепанцерникам, они облепляли ямы, котлованы, роились в мутной воде, вытекающей из следов, оставленных оружием. Или же просто валялись в самых неожиданных местах.

Впрочем, не он один это заприметил. Мельком поглядев на солдат, юный Дознаватель уловил в их глазах вспыхнувшее пламя жадности.

— Слушать сюда! — громко, несвойственно себе рявкнул Атон. — Ничего не трогать, иначе подохните как собаки – притом далеко не от клинка.

«Не от клинка?» — Немой вопрос читался во взгляде каждого из присутствующих.

По меньшей мере, приказы отца звучали странно. Даже сдержанные люди порой поддавались соблазну, а тут, при таком количестве металла…

И всё же, солдаты послушно закивали, хоть и было ясно: они не согласны. Юноша даже поймал себя на мысли о том, что на их месте в лёгкую бы ослушался.

— Для начала осмотрите дома. — Мужчина задумался, а после добавил: — И ещё раз: ничего не трогайте. Совет Шести платит вам не за мародёрство.

— Слушаюсь! — хором выдали те в ответ, затем, развернувшись, рассредоточились по ближайшим руинам домов.

Марко же, как и подобает ученику, обязан получить личные указания.

— Спросишь, почему я оставил нас без охраны? — Отец скрестил руки, сразу же принявшись допрашивать сына. Своим видом он будто задавал некий вопрос, на который явно ожидал услышать внятный ответ. Поза была, скорее, делом привычки, нежели попыткой застращать.

— Нет, не спрошу, — неуверенно ответил парень. — Ведь здесь нет никого, кроме нас.

Услышав это, отец расслабился и, судя по изменившейся позе, повеселел.

— Молодец. Хорошо уловил суть. Теперь нам остаётся понять, что именно произошло, и желательно как можно скорее.

В голове Марко щёлкнуло нечто, отдавая болью в районе позвоночника. Некое неприятное, липкое чувство опасности, словно за ними следит сразу сотня человек. Небосвод начали застилать хмурые облака, местами скрывшие светило.

Сперва Дознаватели осмотрели рвы вдоль дорожек. Достаточно глубокие, местами до четырёх метров, казавшиеся крайне неестественными. В глаза бросались лужи пожелтевшей воды на дне, а также идеально ровные стенки.

— Очевидно, выкапывали не люди, — констатировал отец. — Скорее всего работа чудотворца земли.

— Но… разве они способны сотворить золото?

— Нет. Это и вгоняет меня в ступор. — Мужчина начал неспешно расхаживать по периметру рва, попутно всматриваясь в жидкость на его дне.

Парень же принялся осматривать края, параллельно слушая рассуждения отца. Всё выглядело крайне странно, а томящееся внутри беспокойство постепенно нарастало.

— Отец, я что-то чувствую. Что-то крайне мерзкое…

— Я тоже. — Атон вздохнул, затем остановился, поглядывая куда-то в лес. — Даже алюминий не помогает. Просто попытайся сосредоточиться на работе.

Юноша последовал совету, начав перебирать в голове варианты. Бандиты приходили на ум первыми и столь же быстро отлетали. Среди них навряд ли найдётся хоть один хороший маг. Вторым вариантом стал монстр. Загадочная суть данных существ позволяла приписать им любые деяния. Третьей и, пожалуй, самой экзотической, была мысль о десятках различных чудовищ, обитавших на Малемане.

О последних Марко вспомнил не просто так. Когда-то давно в королевской библиотеке ему приходилось натыкаться на информацию о культах, поклонявшихся не Единству или его прямым потомкам, а существам – порождениям Вражды, появившимся задолго до человечества. По крайней мере, записи о Первоначальных рассказывали именно про это. Вера в них, разумеется, не идет ни в какое сравнение с современными учениями и зачастую им противоречит. Впрочем, ревнители у данных существ куда более рьяные, нежели у Единства. В обмен на силу они творят поистине ужасные вещи.

В случае этой деревни варианта было всего три: Рабы Златоносного порядка, Апостолы Загнивающих потоков, либо Вожделевшие плоти. Во всех случаях происходит похищение людей, но для разных, неизвестных целей.

— Может, нападение монстра или служителей Первоначальных? Монстры же могут сотворить что угодно, а среди культов найдутся подходящие.

— Имеет место. Запомню в качестве одной из возможных версий.

— Тогда… артефакт?

— Где ты видел артефакты, способные превращать землю в золото?

— Ты ведь сам сказал солдатам, что если те тронут золото, то потом помрут, словно собаки.

Отец в ответ только усмехнулся.

— Все-таки подметил… — Его голос казался слегка взволнованным. — Есть у меня одна идейка, но, я надеюсь, она останется именно ею. Идём.

Мужчина двинулся в сторону колодца. Марко устремился следом.

— Ну а насчёт монстра?

— Помнишь, я возил тебя к месту нападения?

Парень кивнул в ответ.

— Там всё было по-другому. Даже несмотря на то, что об этих тварях ни один человек ничего не знает, я думаю, это не монстр. Характер разрушений не сходится, понимаешь? Твари ведь крушат всё без разбору, двигаясь в сторону большего скопления людей. А куда, по-твоему, бежит народ, если им угрожает опасность и никто не способен защитить?

— В церковь… — с неким ужасом для себя ответил Марко.

— Верно, в церковь. И ту сравняли бы с землей. Однако её почти не тронули.

Они дошли до колодца. Вокруг него лежали золотые крупинки. Одинокое деревянное ведёрко, подобно остальным вещам на улице, оказалось не тронуто. Просто стояло рядом, словно ничего и не произошло.

Атон заглянул вглубь колодца и почесал затылок, после чего подозвал сына. Тот лишь обнаружил внутри желтоватую воду.

— Такая же, как и во рвах, да?

— Разумеется. Кровь Вражды, да я руку даю на отсечение!

Атон, по мнению сына, не был религиозным человеком, но выражаться любил. По иронии, упоминание Вражды в такого рода ругательствах поощрялись церковью, посему большинство людей стали приплетать главного врага Единства куда угодно.

У основания каменной кладки собралось множество крупинок благородного металла. Они облепили колодец, взяв его в кольцо.

Далее Дознаватели подошли к разрубленному надвое амбару, стоявшему неподалеку. От крыши и до самого фундамента простирался ровный, идеальный срез. Стены упали наземь, видимо, надломившись под собственным весом. Все вещи, как и до этого, аккуратно сложили на улице. Марко даже чуть не наступил на тяпку, что могла бы ударить его в лоб.

— Выглядит, будто рубили Императорским клинком. — Атон неспешно водил ладонью по дереву, видимо, пытаясь нащупать в нём некий ответ.

Марко читал о подобных вещах – артефактах, оставшихся с древних времён. Многие современные мыслители и светлые умы считали их вымыслом, однако Дознавателям было доступно немного больше информации, нежели другим.

— Думаешь, кто-то заполучил в свои руки легенду? — недоверчиво спросил он. В голосе промелькнуло напряжение. — Ведь если это правда…

— Нет, — прервал размышления отец. — Такие вещи на дороге не валяются.

Даже сквозь деревянную маску в его голосе улавливался нарастающий страх и, кажется, толика изумления.

Из раздумий их выдернул один из солдат, явно чем-то встревоженный.

— Господин, господин! Вам стоит на это взглянуть! — Глаза мужика были широко открыты, а губы дрожали.

***

Среди измельчённой щепы, оставшейся от дома, лежало голое тело. Неестественно распухшее, покрытое множеством отметин и шрамов. Неизвестные символы выцарапаны буквально всюду: похожие на круглого жука с четырьмя лапками по бокам, без головы, но с глазом в центре.

— Мы… Мы нашли его здесь, никуда не оттаскивали, честно!

Атон ничего не ответил. Лишь подошёл к трупу, рассматривая тот поближе.

Вены. Налившись золотым цветом, они отчётливо выделялись на фоне синюшной кожи. На вид тело принадлежало весьма крупному мужчине. Лицо застыло в гримасе удовольствия, а уже сухие, поблёкшие глаза устремились к небосводу. Пытали его или делали что-то ещё, но процесс, по всей видимости, доставлял ему радость.

— Вы, четверо, — Атон указал на случайных солдат, — пойдёте со мной и помощником к церкви. Остальным – ждать у входа в деревню.

Не скрывавшие радости, те переглянулись, затем кивнули. Стало ясно: никто больше не хотел здесь находится. Один, зазывая оставшихся, двинулся к месту, откуда группа пришла изначально. Большинство солдат последовали за ним, а Марко вместе с отцом и группой двинулись в сторону церкви. Разговор напрашивался сам собой, однако Атон пресекал любые попытки, после чего вновь погружался в раздумья.

Единственное почти нетронутое здание выглядело зловеще. Словно какой-нибудь горец из легенд, оно возвышалось над остальными, покрытое множеством «ран» и «шрамов», оставленных таинственным нападавшим. Зарубы на бревенчатых стенах обрамлял тонкий слой золота. Также здесь была руна, идентичная найденной на теле. Круг с четырьмя чертами по краям и глазом.

Атон взялся за латунную ручку двери, но открывать не решался. Несколько солдат начали перешёптываться между собой.

— Отец?

— Охраняйте вход. Внутрь не заходить, — проговорил он прямо в дверь. — Идём, — обратился уже к сыну, после чего дернул на себя ручку и юркнул внутрь церкви.

Парнишка последовал за ним, пока солдаты занимали посты.

Внутри всё оказалось больше, чем снаружи. Здесь было достаточно светло, благодаря нескольким большим окнам. Стены, на удивление, выровнены и замазаны белой глиной. Шесть скромных на вид скамеек расположились по сторонам от зеленоватой с бронзовой окантовкой ковровой дорожки, ведущей к каменному алтарю. На нём стояли несколько медных канделябров. Кафедра, с которой обычно священник обращался к пастве, срезанная валялась в стороне. Справа виднелась ещё одна дверь, по всей видимости, в жилое помещение.

Взглянув наверх, юноша увидел деревянные балки и вертикальную лестницу, ведущую к башне с колоколом. Отец, тем временем, уже успел присесть на одну из скамеек.

— Знаешь, сынок, — тихо и сипло начал он, — в жизни бывают дни, когда можно наткнуться на то, чего ты не в силах понять… И, к сожалению, сегодня именно этот день.

Марко немного опешил.

— К чему ты клонишь?

В ответ раздалось бурчание.

— Знаешь легенду о Владыке Всего Золотого? Читал, может быть, слышал?

Нечто такое он действительно припоминал, но все мысли перемешались, подобно каше, посему было принято решение немного слукавить.

— Нет, не знаю. Это какой-то древний монстр или, может быть, еретический Бог?

— В некоторой степени, — задумчиво ответил отец, почесывая подбородок. — Владыка Всего Золотого не столько выдумка, сколько… То, к пониманию чего приблизились разве что сами Великие Божественные Адепты.

Мерзкий холодок пробежался по спине. Тело невольно задрожало.

— Хочешь сказать, мы столкнулись с последствиями чего-то, о чём знают исключительно потомки Единства?

Отец в ответ лишь медленно кивнул и, встав со скамьи, зашагал к лестнице.

— Давай за мной, я покажу тебе кой-чего.

Спустя несколько минут они стояли внутри колокольной башни. Не слишком высокой, но именно отсюда открывался вид на разрушенную деревню.

Осматривая местность, Марко кое-что понял…

Тот самый ров, наполненный жёлтой водой, шёл от дома к дому. Щепки от брёвен выстраивались в длинные полосы, выступающие по краям неровного круга. Ямы, если соединить их невидимой линией, образовывали фигуру глаза с колодцем заместо зрачка. Церковь и последний крестьянский дом стояли в тех местах, где овалы впивались в ров. В результате получался символ, найденный на трупе и церкви. «Жук».

Тело начало потеть, сердце – бешено колотиться. Произошедшее здесь не было случайностью. По крайней мере, если это сделало не конкретное существо, то весьма могучие его последователи. Натворить такое за две недели казалось не невозможным, но абсолютно бессмысленным.

Ещё с десяток минут отец с сыном молча стояли и разглядывали разрушенную деревню.

— И что будем делать? — спросил Марко.

— Доложим Совету Шести о наших предположениях, а они уже решат, как поступить. В любом случае, дальше уже не наша забота.

— Но…

— Не наша, — мигом прервал мужчина, ударив кулаком балку. — Мы Дознаватели, работа которых заключается в составлении картины. И всё.

Марко не стал задавать вопросов. Всё, чего мальчишка сейчас хотел – поскорее уйти отсюда.

***

Пять часов назад.

Человек в белых одеждах парил в воздухе, отталкиваясь от верхушек деревьев. Его балахон трепетал под порывами ветра, а уже немолодое, но всё ещё изящное лицо аристократа озаряла лёгкая улыбка. Отсутствие опоры под ногами придавало ему чувство свободы. Истинной свободы. Свободы, которую могут заполучить лишь единицы.

До своего места назначения – деревушки в глуши – тот добрался за несколько часов, когда у экипажей могли уйти дни поездок по узким тропинкам Феремонских лесов. Последний толчок, и фигура, подобно пушинке, неспешно опустилась на развалины некогда обитаемых мест. Ткань, покрывавшая тело, упала на грязную землю.

С высоты мужчина приметил огромный круг, выкопанный вдоль дорог. А это значит, что место оказалось верным.

«Ну и? Чего Арчилл от нас хотел?» — спросил заторможенный, мягкий голос на задворках сознания.

— Подтверждения своей теории, — сухо ответил человек.

Он был лысым и крайне уставшим на вид. Правда, отнюдь не от своего «полёта». Сколько тот себя помнил, всегда выглядел так, словно прожил несколько жизней.

Волей человек попытался проявить голос, но этого не потребовалось. По искажающим пространство колебаниям стало понятно: его спутник здесь. Теневая фигура выплыла из-за спины, неспешно становясь на худые ноги-палки и оглядывая мир пустыми глазницами. Элементаль казался подобным зверю в человеческом облике. Вечно что-то выслеживал и зачастую не слушался.

Болезненный образ женщины, обернутый в бинты и лохмотья, потянулся и припал к земле, ощупывая её своими длинными и тонкими пальцами. Она могла прекрасно играть роль слепца, при этом не являясь таковой на самом деле.

— Я чую… дом. Родная стезя. Запах этого места… напоминает о ней, — прошептала фигура, после чего распласталась по земле, исчезнув.

Вновь вынырнув за спиной, та повисла на своём носителе. Мужчина чувствовал прикосновения, но не свойственного для них тепла. Все элементали, в особенности Абсолюты, походили на людей. Прошедших через ужас, заимевших пару-тройку психологических травм людей.

Вокруг начал сгущаться тёмный туман – тело сущности. Она вечно рвалась наружу, однако не могла уйти далеко. Человек в белом закрыл глаза и ослабил волю, позволив спутнику порезвиться. Один вдох, и дымка, начавшая стелиться по полу, вмиг испарилась.

Элементаль, с которым его связали, никогда не придавал какого-то особого смысла любому из поручений, предпочитая заниматься делами, которые считал весёлыми. Обычно это был неспешный пролёт по округе и попытки заглянуть в любую встреченную щель. Однако сейчас фигура останавливалась у каждого здания и… просто их обнимала. Насколько, конечно, её текущая форма позволяла сделать сие действие. Разумеется, по словам Арчилла, она вольна менять размер и, возможно, образ. Но подобного никогда не происходило.

Выдыхая горячий воздух, мужчина взмыл на десяток метров вверх и застыл, оглядывая округу. Предоставленная информация оказалась верной. Существо, которое тот искал, явно здесь бывало. И, по всей видимости, принесло с собой немало смертей.

Голос в голове издал короткий смешок. Элементали никогда не могли углядеть в людях того, из чего произрастает характер, поэтому не имели за плечами норм морали и не соблюдали правил. Фигуре нравилось, когда умирали люди. При этом та не могла ответить, почему именно.

Куб, лежавший в сумке, начал щёлкать. Цель была где-то неподалёку. Осталось только определить, куда та направляется.

— О-о-о… — протянул голос у уха. — Я вижу его… Повелитель Крупиц Благородных…

— Владыка Всего Золотого. Не стоит коверкать имена существ, о которых ничего не знаешь. — На лице мужчины проскочила лёгкая улыбка, когда он поправил своего спутника. Нутром человек ощутил, как фигура недовольно съёжилась внутри него, затаив очередную злобу.

Арчилл приказал не лезть к цели, лишь наблюдать, и, если бой всё же произойдёт, не причинять существу вреда. Приземлившись на уцелевшую деревянную балку, человек в белом оттолкнулся от неё, направившись на север – туда, куда указывал куб.

ЧАСТЬ I – РОЖДЕНИЕ

«В мире всегда будут существовать те, кому требуется поддержка. Народу нужен тот, кто способен вести за собой. Народу необходим символ.

В природе есть одно незыблемое правило: если вымирает один вид – ему на смену всегда придёт другой. Это же относится и к Богам.

В день, когда у человечества отобрали былые устои… Когда оно склонилось перед Ложными, явилось существо, посмевшее отвергнуть сам закон.

В глазах людей, Бога создают не поступки и образ, а то, что появилось благодаря его последователям. Без них он подобен мощной твари, не более».

1.1 – Открытый мир

«Как узрел я тот лик – понял сразу: мне суждено стать Пророком. Стать кем-то большим. Кем-то… великим».

Бескрайние и необъятные земли. Они пугали Фриде своей неизвестностью ещё с самого её рождения. Девушке всегда казалось, что там, за горизонтом, таится опасность. Чувство страха притупляли лишь замкнутые пространства. Ей не было важно, какие: простой подвал, позволяющий укрыться от сильной бури, крестьянский дом, особняк или замок. Если там можно спрятаться от гнетущего мира – значит, всё не так уж и плохо. Однако этот неожиданно холодный день стал одним из немногих, когда юной волшебнице жизни приходилось покидать безопасное место.

Её учитель, по совместительству и покровитель, маг сходного с ней элемента, потащил девушку в город на лекцию об артефактах и их устройстве. Как и всегда, сделал это бесцеремонно и не предупреждая. На сей раз ученица очнулась на обитом льняным сукном сиденье кареты, под уже ставшим привычным надменным взором.

Мужчина напротив, напоминал, скорее, скульптуру, нежели человека: высокий, изящный, без единого шрама, родинки или пятнышка. Даже кожа его белая, будто мел. Единственное, что выдавало в нём живого человека – цепкий, пронзающий взгляд и каштановые волосы до плеч. Фриде знала: он создал своё тело сам. Разумеется, не полностью. Судьба не обделила учителя ростом и крепостью, но управление жизнью позволило ему стать ещё лучше. Скрыть многочисленные изъяны. Быть тем, на кого равняются другие. И это пугало. Пусть наружность этой «ожившей статуи» и была прекрасной, но внутри та сгнила, будто труп. Ронак – так звали мужчину – являлся крайне мерзкой, манипулятивной и горделивой тварью, желавшей сделать себе имя в столице. Цели тоже отдавали корыстью. Одна из них – стать приближенным магом вечного правителя Феремона – Бессмертного короля.

Девушка же почти ничем не выделялась внешне, да и по характеру была мягкой и покорной – «игрушкой», со слов учителя. Являясь полукровкой от отца брахха и матери зобаданки, Фриде унаследовала весьма специфичный набор внешних черт. Если народы севера от рождения высокие, крупные и горделивые, то она наоборот – низкая, худая, хрупкая и неуверенная. Благо хоть лицо круглое, как и у большинства окружающих. В свои неполные восемнадцать ей не довелось обзавестись хоть какими-то формами, да и вниманием со стороны сверстников тоже. Впрочем, это не сильно её и волновало.

Юная волшебница относилась к «расовым помесям», поскольку её отец и мать родом с разных частей материка. Полукровок на Фальдеме водилось много. В конце концов, все народы давно запятнались чужой кровью. Но даже несмотря на подобную предвзятость, большинство жителей предпочитали создавать семьи с теми, кто был похож на них внешне.

— Знаешь, ты ведь должна радоваться, — ухмыльнулся мужчина напротив, потягивая оранжевое вино. — Вывез ведь тебя в город. А делаю я это далеко не для каждой деревенщины.

Арендованная карета слегка подпрыгнула на чём-то. Немного вина выплеснулось из бокала на голый пол. Фриде ничего не ответила, про себя сожалея, что вино не испортило Ронаку балахон. Она натянула на голову капюшон, пряча рыжие волосы, и вжалась в мягкое сиденье. Большую часть времени чудотворцы ехали с зашторенными окнами, стараясь не привлекать к себе внимание. Только две лампы освещали не самый богатый интерьер. Их ровное слабое пламя отражалось в зелёных глазах волшебницы, но и оного оказалось достаточно, дабы разглядеть человека напротив. Любой, кто его видел, всегда обращал внимание на две вещи: узкое лицо с выраженными скулами, подобное знатному, хоть маг и не являлся аристократом, а также уши. Кончики и мочки были слегка заостренными. Сия особенность несомненно придавала мужчине ещё более непривычный вид.

Покровитель надменно глянул на Фриде, предпочитавшую избегать света. Его губы дрогнули. Даже расслабленная поза, в которой тот сидел, ощущалась властно. Ронак вновь отпил вина, затем, слегка оттянув пурпурную занавеску, задумчиво уставился на дорогу. Желание быть незамеченным – то немногое, что он делил на пару с девушкой и, как ни странно, мужчина это уважал. Весьма иронично, учитывая выделяющуюся внешность и частые поездки. Видимо, идти наперекор собственной горделивой натуре у него никогда не получалось.

Спустя несколько часов они достигли нужной точки. Киперь – крупный портовый город, куда стекались торговцы и ремесленники со всего севера. Подобных городов, правда, в государстве было ещё два. Один из них, Чаборец, располагался всего в дне пути по морю. В чём же смысл делать два фактически идентичных места рядом – весьма хороший вопрос. По утверждению Ронака, Киперь славился своими университетами, изучающими артефакторику, артефакты и времена, когда те создавались. Именно здесь разгадали принцип работы кристаллов, способных хранить в себе знания – зеналитов.

Учитель обожал постигать не только магию, но и способы её применения. В особенности его интересовали те, в которых не требовалось участия самого заклинателя. Ученице же это рвение казалось странным, ведь уже существовали руны, оставленные древними. И они весьма недурно справлялись со своей задачей, пусть и быстро ломались или стирались.

— Приехали, мил-господин, — раздался снаружи почти мальчишеский голос кучера.

Открыв дверь, Ронак ловко, подобно зверю, выскочил наружу. Волшебница же чуть не выпала следом, вызвав смешок парня и улыбку на лице мужчины. Экипаж остановился прямо за воротами одного из районов. На улице было холодно и ветрено, но о приближении скорого тепла напоминали вовсю цветущие деревья. Пришлось плотнее укутываться.

— Держи, как и договаривались. — Учитель отвязал от пояса небольшой мешочек, затем кинул его кучеру. Юноша ловко его поймал. — Жаль, что твой отец в отъезде. Так бы хоть поболтать смогли.

— Дык это… Вас, может, дальше отвезти?

— Нет, не нужно. Прогуляться на свежем воздухе не помешает, можешь ехать.

Паренёк кивнул, пряча деньги.

Фриде никогда не понимала, почему Ронак так её невзлюбил. Почти со всеми тот разговаривал манерно, с надменной ноткой, а людям статусом выше и вовсе лизал пятки. С собственной же ученицей он вёл себя совсем иначе…

— Смотри, не потеряйся. — Крепко схватив её за руку, мужчина ехидно ухмыльнулся. — Вот, теперь никуда не денешься. Я бы, конечно, предпочёл привязать тебя, да только нечем.

Впрочем, его хват и так был подобен цепям. Пытаться вырваться из него бесполезно. Миниатюрная фигурка девушки двинулась вслед за статным высоким человеком в бежевом балахоне, расшитым серебром. Данный цвет олицетворял магию жизни, позволяющую изменять тело и душу. Многие чудотворцы предпочитали одежду, способную выделить их самих и силы, которыми те владеют. Фриде носила почти такой же, но без драгоценной вышивки. Её заслуживали лишь маги второго и выше порядка.

По легенде, портовый город построили на болоте ещё тысячелетия назад давно исчезнувшие предки всех северян – керематы. В то время Трупный берег находился в изоляции от всего остального континента, и вместо разборок с соседями погряз в междоусобных войнах. Киперь, являясь единственным портом, неоднократно подвергался разграблению, однако всегда восстанавливался, несмотря ни на что.

Погода в нем была неблагоприятной: вечно хмурые облака, повышенная влажность и светило, выглядывающее десяток-другой раз в год. Будучи ещё ребенком, девушка останавливалась здесь вместе с родителями. Правда, в сравнении с прочими городами, единственным воспоминанием о Кипере оставалась лишь сырость. Тем не менее, его архитектура казалась интересной. Город походил на круг, поделенный на шесть частей, с ещё одним кругом в центре, защищенным высокой стеной. Этакая небольшая область, отданная целиком в руки знати, где и располагалась большая часть университетов.

Они вошли со стороны жилых районов, поэтому Фриде встретила широкая улица, уложенная плиткой. Изредка здесь проходили угрюмые люди в кафтанах. Множество каменно-бревенчатых домов возвышались над девушкой, напоминая две армии големов, вот-вот готовых схлестнуться в битве. Ронак утянул её ближе к стенам.

Обувь методично постукивала по кладке. Каждый шаг отдавался небольшим звонким эхом. Юная волшебница рассматривала давящие на разум здания. Совсем не похожие на деревенские – чуждые. Серый фундамент, потемневшее от времени дерево и разноцветная, яркая крыша. Выглядело это так, будто каждый из жителей пытался выделиться на фоне скучного серого неба. Даже занавески на окнах оказались окрашены. Где-то оранжевые, где-то жёлтые, розовые. Нашлось и несколько фиолетовых да одна зелёная. Но среди всего разнообразия не водилось красного цвета или его оттенков. Разумеется, по причинам сугубо религиозным. Алый – цвет Бога-предателя, Вражды. Запрещённый цвет. Вера в сей факт являлась столь непоколебимой, что даже возникло суждение: «До Падения кровь у людей была благородной, голубой. После гибели Единства та смешалась с Враждою, став красной, подобной греху».

Ни на улице, ни в закутках не наблюдалось торговых лавок. Все купцы и ремесленники собирались в «кважлях» – больших блочных домах, внутри которых размещались мастерские и велись торговые дела. Ронак резко дёрнул за руку свою ученицу, после чего повёл к окошку с вывеской, откуда пахло свежим хлебом. Учитель несколько раз стукнул пальцем по окну.

— Будьте добры, две булочки.

Встретил его крепкий, добрый на вид мужчина. Толстый лоб и квадратное лицо выдавали в нем фрисантра. Как и все ему подобные, он обладал большой челюстью и выразительными скулами. Даже густая, аккуратно сплетённая борода не могла этого скрыть. Одет был под стать: поразительно белая рубаха и коричневые штаны. Мужик быстро оглядел покупателей и широко улыбнулся.

— Для господина и его юной леди – что угодно! С чем желаете? Наш городок знаменит не только лишь морепродуктами, но и славным урожаем ранних слив да яблок! — Словно невзначай подмигнув, он стал ожидать ответа.

— О-о-о, нет, нет. Она не моя пассия, да и за себя заплатить вполне в состоянии, — Маг краем глаза косился на Фриде, параллельно ловко доставая латунную монету – тору. — А так, мне две с яблоком, будьте добры.

Девушка промолчала, также доставая более мелкие монетки.

— Одну… со сливой.

Это было давним правилом. Чудотворец никогда ничего не покупал для своей ученицы. Первому, чему тот её научил, помимо контроля сил, стала самостоятельность. Каждый месяц на нужды девушки он выделял небольшую сумму денег, с которой та обязана жить всё это время. А если подопечная растрачивала их раньше положенного срока, то жестоко избивал, оставлял без воды и пищи. Раз в несколько дней ей перепадала малая пайка, необходимая для поддержания жизни. А иногда наставник устраивал ей добротный ужин, аргументируя сей поступок жалостью. Первые месяцы обучения Фриде часто голодала, в свободное время занимаясь любой подвернувшейся работой.

— Хорошо, шесть и две торы соответственно. И вам повезло, даже ждать не придётся. Буквально минут десять назад напёк дюжину! — Протянув три булки, фрисантр принялся считать деньги. После отдал сдачу.

Как и на всей западной части Фальдема, в Кипере использовали торы – кругляшки, изготавливаемые преимущественно из ценных металлов. Также они делились на два типа: головы и тела. В простонародье – головешки и пузаны. Ронак расплатился именно последними. Фриде предпочитала носить с собой «тела» – крупные монеты, ценой как пяток обычных. В отличие от более мелких, они имели вес, да и считать их было куда проще. Девушка всегда использовала головешки в первую очередь, отчего те у неё надолго не задерживались.

— Хорошего вам дня, непременно заходите ещё!

Маг легонько кивнул, затем откусил половину булки за раз. Свернув за угол, он облокотился на стенку, мирно поглядывая на небосвод.

На деле, девушке не сильно то и хотелось есть. Пришлось делать это через силу. Покровитель снисходительно посмотрел на неё, словно на нашкодившего ребёнка, чем вызывал немой вопрос. Волшебница знала: она сделала что-то не так – но что именно?

— Не смотри на меня будто котёнок на кусок мяса, — легко и непринуждённо ответил мужчина.

Девушка немедленно отвела взгляд.

— Знаешь… Я ведь просто хочу тебя порадовать. — Наклонившись, Ронак взял её за щёку. Затем, немного потрепав, несвойственно самому себе, искренне улыбнулся. — Личиком ты, конечно, упитанная, но, согласись, в тельце поднабрать не помешает.

Искренность резко сменило наваждение. Мощная, могучая ладонь пробралась под капюшон, ухватив ученицу за затылок. Пальцы впивались в волосы и кожу, вызывая жгучую боль. Во второй руке лежала злополучная булка, резко отправившаяся к девушке в рот. Она попыталась стиснуть зубы, но безуспешно. Учитель попросту оказался быстрее.

— Давай, кушай… — прошипел он. Глаза широко раскрылись, лицо исказилось гримасой удовольствия…

Но сколь быстро это началось, столь быстро же и закончилось. Выдохнув, мужчина резко отвесил своей ученице пощёчину. Та не смогла устоять на месте, ноги больше не держали. Упёршись в стену, Фриде выплюнула остатки хлебного мякиша и варенья.

— Ну вот, ты сплюнула результаты моей заботы. Какое неуважение…

Мысли хаотично метались в голове. Казалось даже, что боль была вызвана не мощной хваткой, а именно стучащими по черепной коробке словами. «Соберись… Соберись» — Она готовила себя к очередным побоям. В этот раз уже вне стен или укромного места. Ронак редко позволял себе такое, обычно предпочитая терпеть до дома.

Ударов, однако, не последовало. Мужчина просто достал платок, начав вытирать лицо своей подопечной. Постепенно ноги перестали подкашиваться, а страх уходил. Уже инстинктивно Фриде понимала: её учитель пришел в норму.

— А теперь, хорошенько обдумай произошедшее…

— Благодарю вас, господин… — Девушка присела, приподнимая края балахона, подобно дамам, делающим реверанс.

Ещё одна прихоть учителя: правильное поведение. Свойственное аристократичным женщинам уважительное приветствие обратилось унижением. Если их кто-нибудь увидит, то навряд ли придаст значение. Данный факт раздражал Фриде, ведь в голове мага зачастую строилась своя логическая цепочка, с которой приходилось считаться. Произошедшее сейчас не было чем-то по настоящему жестоким в рамках отношений наставника и ученицы, а, скорее, обыденностью.

В ответ мужчина лишь хмыкнул. Его рука дёрнулась.

— Я благодарна вам не только за обучение, но и за те поистине щедрые суммы, коими вы меня одариваете. Я рада попасть под крыло к столь прекрасному, доброму и великому чудотворцу. — Опустив голову, юная волшебница принялась ждать.

— Рад, что ты это осознаёшь. Идём. — Вновь крепко сжав девушку за руку, Ронак потащил её прямиком к центру города.

Двадцать минут молчаливого быстрого шага буквально пожирали Фриде. Переживания… Она их не любила. Как, впрочем, и многие люди. Мысли возникали одна за другой: «Почему именно я? Зачем ему понадобилось тащить меня в город? Мог ведь просто запереть в своём особняке. А что ждёт меня дальше?». Все эти вопросы никогда не получат ответа. Учитель всегда отказывался объяснять, да и сама девчушка редко его понимала.

Немногочисленные встреченные по пути люди, казалось, тоже озабочены мириадой вопросов. На их хмурых лицах читалось выражение уныния, которое те безуспешно скрывали за пёстрыми нарядами, отвлекающими внимание. Улыбались лишь пекари, которые завлекали в свои лавки. И именно оные носили белые одеяния, словно прятать им и вовсе нечего. Остальные же – от рабочих, занятых переноской, до отдыхающих во двориках таверн – все недовольные.

Ронаку, правда, было на них плевать. Тот никогда не замечал эмоции других людей. Или не показывал, что замечал. Скользкий, будто слизняк, этот человек успевал везде и всюду. Насколько знала Фриде, знакомых среди знатных кругов у него имелось предостаточно. Но почему, имея какие-никакие связи, он ещё не отправился в столицу?

Стена, огораживающая центр Киперя, стремительно приближалась, мгновенно вытесняя любые мысли своим размером. Гладкая, со множеством небольших башенок, она внушала величие. У её подножия по двое бродили люди в стёганках и кольчугах – патрульные. В руках каждый держал по короткому копью. У массивных, обитых сталью ворот копошились с десяток таких же, под командованием ещё одного мужика, но на сей раз вооружённого глефой. Завидев приближающиеся к ним фигуры, стражники мигом построились.

— Стоять! — выкрикнул грузный человек с копьём. — Кого попало не пускаем. Где ваш пропуск? — Казавшийся невероятно уставшим, он сердито поглядывал то на учителя, то на его ученицу.

В особенности рассматривал именно последнюю. Девушка могла поклясться, что тот уже воображал, как затащит её в постель ради бумажки с подписью, из-за чего испуганно вздрогнула.

— Вот, пожалуйста. — Маг вынул из сумки конверт со сломанной печатью, в котором, по всей видимости, лежало приглашение.

— Гиль’есский, Ронак. Ага… — Он покачал головой, затем кивнул в сторону девушки. — А это кто будет? В бумагах есть лишь ваше имя.

— Спутница.

— Извините, в таком случае не пропущу. Вернее, пропущу, но только вас.

Фриде почувствовала, как её покровитель воспылал от гнева. Невольно съёжившись, волшебница приготовилась стерпеть очередной удар.

— Что же, тогда я даю своё личное разрешение. Пропускай. — Из-за спины стражника вынырнул низенький бородатый старичок.

На нём был расшитый золотыми нитями кафтан, под которым проглядывалась рубаха и жилет, опоясанные ремнём штаны и остроносые ботинки; широкая шляпа с зелёным пером красовалась на голове. В руках он держал дуэльную трость. Вкупе с одеждой та придавала ему щёгольский вид.

Резко переменившийся в лице учитель поклонился. Тон его подобрел, а лицо озарила слегка глупая улыбка.

— Господин Орланд. И вновь вы прибыли в самый подходящий момент.

— Ну разумеется! — Старик пожал руку своего, как казалось девушке, друга. — Я, вроде, предупреждал насчёт спутников, разве нет? — Своим взглядом тот впился в миниатюрную фигуру юной волшебницы. Ей даже показалось, что его голубые глаза жадно сверкнули.

— Да, однако дети… Сами понимаете, — Ронак легонько похлопал подопечную по плечу, а затем весьма неуклюже попытался растрепать той волосы. — Зовут Альфриде. Весьма милая девочка, знаете ли.

Стукнув тростью о каменную плитку, Орланд подошел к девушке. Местами он напоминал учителя: узколицый, внушавший могущество. Наклонившись, аристократ внимательно всмотрелся в её лицо, затем, обойдя вокруг, вздохнул.

— Не знал, что у тебя есть… Хм, дочь?

— Всё бывает в первый раз, господин.

Старик слегка нахмурился, после чего рассмеялся. Невероятно звонко и радушно.

— Ладно, идём. А то опоздаем ещё на лекцию. — Затем он повернулся уже к стражнику, прорычав какой-то приказ.

Тот кивнул и встал на пост. Ворота похоже, никогда не запирались. Да и за стеной стражи оказалось немерено: куда ни глянь – везде люди в кольчугах и с копьями.

Волшебница приметила ещё одну карету. Сделанная из крепкого, светлого дерева, она была украшена искусной резьбою. Небольшие углубления заполнял белёсый металл. Какой именно – неизвестно, поскольку большая часть тех так или иначе напоминала серебро. Столь безвкусный, по мнению девушки, но, несомненно, богатый на вид транспорт мог принадлежать лишь Орланду.

До ушей донеслась странная неторопливая мелодия. Её насвистывал рыжеволосый худощавый мужичок в неприметных одеждах, в руках державший вожжи. Заметив господина, он мигом спрыгнул на землю и поспешил открыть ему дверцу. Старик молча кивнул, и кучер тут же полез обратно.

Сейчас их ждала очередная поездка. На сей раз до университета. Аристократ на пару с учителем уже успели завести разговор на тему, в которой девушка ничего не понимала. Что-то про кубы, способные приводить к цели или как-то так… В любом случае, её они в беседу не втягивали. А раз не втягивали, то можно было удобно устроиться на мягких, обитых бархатом сиденьях и подумать о своём.

«Спустя года я осознал – то вовсе не моя судьба».

1.2 – Путешествие вопреки

«Нас было семеро. И мнение наше всегда ставилось выше чужого».

Пять лет спустя.

«Повозки. Почему опять повозки? Не могла найти чего поприличнее?» — Слова всплывали в голове волшебницы, вжавшейся в один из бортов. Подобрать более удобный для путешествия транспорт не позволила толика отвращения к роскоши. А за отвращение приходилось расплачиваться отсутствием комфорта.

Конвой из небольших телег, груженных товаром, двигался среди феремонских лесов. Узкая тропинка оставалась единственным открытым пространством. Совсем недавно наступил весьма спокойный период – тешен. Листья местами начинали желтеть, опадать. Лишь могучие хвойные деревья круглый год оставались неизменными. Радовала только стабильная и тёплая погода, редкая для севера континента. Обычно здесь царит вечная прохлада, вне зависимости от времени года. Пусть горизонта и не было видно, чувство беспокойства съедало Фриде изнутри. Без навеса, типичного для караванов, она чувствовала себя как на ладони. Несколько дней назад ей повезло договориться с одним мелким торговцем, шедшим по нужному пути. Правда, сделала она это не одна.

Попутчик – иссохший старикан, постоянно травил байки. За день их запросто могло набежать более двух десятков. Пусть говорил он живо и весьма задорно, но выглядел ужасно: кожа, натянутая на кости, придавала ему болезненный вид, да и в целом некую угловатость. Хотя, похоже, чувствовал дед себя вполне неплохо. Мельком кидая на попутчика взгляды, девушка наконец поняла, что тот из дродов – людей внешне суровых, но весьма безобидных и работящих. Однако вспомнить, отличалась ли эта народность говорливостью, ей не удалось. Широкоплечий, с квадратным лицом, даже несмотря на худобу и возраст, старик сидел, скрестив ноги. На нём была изношенная холщовая рубаха, уже успевшая разойтись в паре мест, да штаны, с повязанной на поясе верёвкой. Вот и вся одежда, которую тот при себе имел. Отсутствовала даже обувь.

— …от такая уота история. — Дрод улыбнулся. Кожа на его лице сморщилась. — Ну а тый, чаго молчишь? Поди тож не просто ездеишь?

От неожиданности Фриде резко дёрнулась, уставившись на человека напротив: все два дня он просил, разве что, помогать с готовкой. Остальное время либо спал, либо рассказывал байки. Но дело было вовсе не в этом: к девушке редко обращались напрямую, часто игнорировали, посему даже небольшое внимание заставило её напрячься.

— Да… Не просто так, — тихо ответила волшебница. Уголки её губ слегка подрагивали, а руки рефлекторно сжали походной посох.

— Та не боись. — Старик шлёпнул рукой по дну повозки. — Сухпар деваху не обидит-та, не принято.

Путешественница промолчала, не отрывая взгляда.

— Ну дык эта, собсна… — Нахмурившись, попутчик почесал свою лысину. — Спросить-та хотел… Тый на фестиваль смертников ведь?

Старик явно не намеревался от неё отставать. Его длинные, сухие пальцы терпеливо клацали то по дереву, то по немногочисленным перевозимым товарам.

— …смертников? — Фриде сглотнула подступивший к горлу комок, а руки ещё сильнее сжали посох, на сей раз от удивления.

— Ну-у… Да, девах. Не слыхала шоль? В деревеньке, куды караван прёт, собирайца енти… Как их… Явантювздристы?

— Авантюристы.

— Да-да, явантювздристы, яж так и сказал-та. — Старик загоготал, подобно птице-пересмешнику – звонко и коряво.

Девушка кивнула в ответ. Она прекрасно знала, куда и на что идёт. Именно там и находилась её цель. Но вот называть сборы фестивалем, да ещё и смертников? Около месяца назад юная волшебница бросила всё, чем занималась, устремившись за, казалось бы, недостижимой целью: заработать немыслимую даже для младшей знати сумму денег.

За три месяца до этого мать Фриде серьёзно заболела. Единственный в жизни человек, относившийся к ней с добротой и пониманием. Однако существует ли болезнь, которую не может исцелить маг жизни? Она так и подумала, попытавшись помочь. Попытался и Ронак.

Но побороть безумие им оказалось не под силу…

Не помогла и вера. Приходившие ревнители поголовно сходились во мнении: «Это не заболевание вовсе, а наваждение Вражды». Всё так же, как и с прочими. Болезнь не лечилась. «В каждом из нас таится тьма. Непреодолимая толика греха, на которую давит Тёмный», — говорили они, разводя руками. — «Мы больше не в силах ей помочь. Разум невозможно исправить». Но девушка знала: это ложь. Могущественные маги жизни четвёртого и пятого порядка были способны совладать с безумием.

Само оно, казалось, подобно наваждению: всегда появлялось внезапно, но, в отличие от оного, не проходило. В родной деревне Фриде проживало несколько людей, всё время бормочущих об «Ином Боге». Неком незримом повелителе, живущем на небесах. В простонародье таких и называли безумцами. Больные часто молчали, вели себя спокойно, пока им не напомнить или не указать на небо. И тогда обычный хватающийся за голову человек впадал в истерику, начиная причинять себе увечья. Шёпот менялся на дикий крик, общая заторможенность перерастала в отточенные, невероятно быстрые движения, а бессвязная речь обретала толику смысла.

Ронак как-то раз изловил одного такого: говорящий рифмами старик, слова которого Фриде записала для последующего анализа. И их она запомнила навсегда…

«Наш повелитель – Небесный король. Бог Горизонта, вскормлённый судьбой… Имя его не дано произнести, но деяний тех след мы вольны принести. Глядя наверх, ощущаю я власть, защиту Иного, эту боль, звёзд тех страсть. Смотреть недостаточно! Надо узреть! И лишь тогда мы сможем прозреть. Приказы нечёткие, странные, умные: калечить себя, нести весть и безумие. Каждый день ощущал, вопрошал: за что нам всё это? Но спустя дни я дождался ответа… Тысячи лиц взывают к душе! Они кричат, говорят: внемлите мне! Придите сюда, и боль заберите, ведь мы недостойны попасть в их обитель… Смотря на Горизонт, я вижу лишь страх – лик Вражды, что рассыпается в прах…»

Казалось бы, это просто слова сумасшедшего. Частично в этом бреду Фриде узнавала и себя. Она всю жизнь боялась того нечто, находящегося за гранью понимания. Чего-то большого, жуткого, и при этом незримого.

Безумие матери же проходило иначе: она проводила почти весь день за рисованием Небесного короля. Каждый сантиметр её комнаты заполняли они – до странности широкие, почти квадратные лица стариков, одновременно внушающие беспричинный страх и благоговение. Могучий взгляд круглых глаз так и стремился поглотить всю смелость. Даже Ронак не мог смотреть в них больше трёх минут, не говоря уж и о самой девушке.

На любые вопросы женщина отвечала скомкано, коротко, часто увиливая от темы. Возможно, это было связано с тем, что она сидела взаперти. По указу наставника, окна в комнате заколотили, а двери заперли на несколько замков. Мать Фриде попросту не могла смотреть на небосвод, подобно прочим безумцам. В некоторой степени изоляция помогала частично вернуть рассудок, но не исцеляла полностью.

В один из дней маг поставил эксперимент: вывел женщину на улицу, привязал к забору и принялся наблюдать. Ту словно бы подменили. Былая апатия сменилась яростью, затем истерикой. Несколько помощников Ронака пытались её успокоить, вырубить и связать. Впрочем, крайне безуспешно. Мать Фриде сумела прокусить здоровому мужику шею, затем выдавить глаз, после чего учитель размягчил ей кости и уволок обратно в дом. Больше на свет её не выводили, а раненого еле выходили.

С каждым днём женщине становилось только хуже. Кожа побледнела, тело исхудало. Наставник утверждал, что всё нормально, однако девушка видела: мама изменилась. Она фактически умирала, не способная выйти и посмотреть на небосвод.

Фриде знала: маг не собирается никого спасать, лишь жаждет провести внеочередной эксперимент. Это и побудило её сбежать на поиски денег. Но как вызволить мать? Неужели придётся вновь отдать себя в лапы учителя? Об этом девушка старалась не думать…

Караван колёсами вздымал пыль. Дорога, по которой тот двигался, казалась не совсем типичной для деревенской: видно, путь от столицы тщательно разровняли. Почти не встречалось ям, кочек и камней. И можно было понять, почему: туда, куда направлялась волшебница, находился особняк весьма уважаемого светлого ума, посвятившего себя артефакторике. Именно он и организовал фестиваль.

Столицу Феремона – славный город Кий, окружали непроходимые широколиственные леса. Могучие деревья могли легко заслонять небосвод, порой даже так, что приходилось использовать масляные лампы. Впрочем, чем дальше на запад двигались повозки, тем больше мельчала растительность. Начинала проявляться характерная для лесостепей и полей слегка пожухлая трава и множество кустарников.

— Хэй, девах! — Дрод помахал перед её носом своей костлявой ладонью. — Тый чего задумалась-та?

Фриде вновь подпрыгнула, рефлекторно совершив удар вперёд себя. Старик, подобно змее, обогнул его, очутившись слегка левее. Посох скользнул по его плечу, съехал по руке и громко ударился о дно повозки.

— А-ах! Простите! — Разжав ладонь, девушка выпустила оружие. — Я… я не специально! Простите…

Воспитание Ронака давало о себе знать. За каждое, казалось бы, неверное действие приходилось извиняться – подобающе себя вести.

— Ух ё… Непристало Сухпару ещё от клюки спасаться. — Дрод кашлянул и, приподнявшись, чуть отполз назад. — Та чесна, сам виноват… Полез, значца, на человека в трансе, ха!

«Сухпар… Что-то знакомое. Где-то я это уже слышала, но где?» — Спонтанно возникшая в голове мысль слегка подуспокоила девчушку. По крайней мере, старик всё низвёл в шутку и не ударил её в ответ. Повезло.

— А… ваше имя, — робко спросила Фриде. — Откуда оно такое? — И тут же она рефлекторно прикрылась рукой, готовясь стерпеть побои.

Старик вздохнул, но не ударил. Наоборот, в его глазах можно было различить сочувствие и сожаление.

— Кто ж тебя так… — он оборвался на полуслове, кашлянул и сразу переменился в лице. Взгляд его стал более нейтральным.

Усевшись напротив девушки, дрод хрустнул своими длинными пальцами.

— Дак вота, собсна… Сухпаром меня родители прозвали.

— Прозвали?

— Ну да, именно-то прозвали. С фантазией значца туговато было. Подождали, вродь, годка два, та дали имя глядя на тело. Дый и Сухпар-то я, пушо худой, словно скелет, сама видишь, ха! — Как бы для убеждения, хотя этого и не требовалось, старик попытался оттянуть кожу с руки. Та не поддалась, сколько бы он её не щипал. — Ну а путь держу в поисках жизни лучшей, да без хотя б головешки в кармане.

— У вас… Нет дома?

— Тю-ю-ю… — протянул он в ответ. — Есть, конечно, ток эта… Сгорел. Так шо, получайца, нету, всё-таки.

— А я… Просто без дома, получается.

— Сбежала шоль?

Фриде кивнула в ответ, пытаясь скрыть лицо под капюшоном.

— Ой, нашла, канеш, чего стыдица. Мы все люди, вольные. — Дрод как-то странно уставился на небосвод. Сразу же подул холодный ветерок. — Я тож бегал пол жизни, и нишо – свеженький та живой!

Волшебница тихонько хихикнула.

— Ну так енто, на фестиваль зачем едешь?

— Моя мама… — шепотом начала Фриде. — Она тяжело больна… А в деревне набирают добровольцев на поимку… Разрушителя.

Её тонкие губы дрогнули. Сердце невольно начало биться быстрее. Во рту пересохло. Она слышала историю о том, как нечто сравняло с землёй несколько деревень, поубивав всех жителей. Караванщики и авантюристы, прибывшие туда позднее, рассказывали об ужасах: металле, способном за минуту расплавить тело, или о живых мертвецах. Того, кто сотворил всё это, прозвали Разрушителем, а Совет Шести стал распространять информацию о поиске добровольцев на разведку. Платили сумму, приличную даже для графов – сотню золотых. Фриде, конечно, сомневалась в самом факте наличия денег, но совершенно не волновалась, удавливая любые подозрения ещё в зачатке.

Где-то в глубине души девушка знала о том, что у неё другая цель…

— А ты, девах, ещё отчаяннее, чем я в твои годы-та. Но цель-то весьма благородна, — Дрод потёр макушку, попутно копоша рукой где-то за свёртками ткани. — О! Нашёл! — послышался радостный возглас.

Старик достал небольшой кожаный бурдюк. Легонько потряся, убедился: тот ещё полон.

— Что это? — недоумённо спросила волшебница.

— Как шо? Крепкое и увеселительное! — Он в очередной раз загоготал, звонко хлопнув себя по голени. — Но тый, если не буш, – сам всё выпью. Не зря ж выклянчил.

— А если без шуток?

— Конняк. Молоко сбродившее, от конь-яка. Настойка, говорят, крепчайшая, уй…

— Один глоток… Если можно.

Старик улыбнулся, откупорил пробку.

— Ток эта… Я у тебя видел ентот, стаканчик мелкий, тый им муку, вродь, мерила, да? Половину его тебе налью, поди как раз-то будет.

Фриде кивнула, быстро открыв сумку и достав оттуда металлический мерный стакан, рассчитанный на сто грамм. Сухпар взял его да налил на глаз.

— Ну, эт нам для ентой… Чистки тела! — Он отдал девушке стакан. — Главное помни, тебей пить та и не нужно, по большому счёту. Нечо организм молодой заливать. Эт я уже совсем дед-дедом, ничего не берёт.

— Как точно… — Волшебница глянула на коричневую жидкость. Та доставала чётко до половины ёмкости. — Здесь ровно пятьдесят миллилитров.

— Кавой? Я ж эта, ну, не пять десятков пивных кружек вбухал. Паров, шоль, спиртных нанюхалась?

— Нет. Просто литры… Они делятся на миллилитры. В одном их целая тысяча, хотя общий объём не изменится.

— Девах, ну и вещи ты, канеш, знаешь-то. Чудные.

Дрод поднял бурдюк вверх.

— За наше… Ах да, тебя как звать-то? А то едем два дня, а я байки травлю, ни имени собеседника, ни мнения не спросил.

— Фриде. Просто Фриде. — Последовав примеру старика, она так же подняла стаканчик.

— Тогдай за сумбурное знакомство та удачу на фестивале, девах!

Оба глотнули крепкого спиртного. Во рту волшебницы сразу же образовалась неприятная вязь, за ней последовали горечь, странный грибной привкус и нахлынувшая жара. Фриде высунула язык и принялась усиленно дышать. Мерный стакан упал на дно телеги. Далее алкоголь хлынул в желудок. Живот поначалу свело, но через секунду отпустило. Сухпар же сделал несколько больших глотков, вытерев рот рукавом. На него, казалось, конняк не подействовал.

— Фу, мерзость… — не выдержала девушка, тут же принявшись копаться в сумке в поисках бурдюка с водой.

— Эй, не смей-та запивать. Разбавлять усё равно бесполезно уже! Лучше закуси, если есть чем.

Сквозь проступившие слёзы юная путешественница нащупала кусок сушёного мяса. Крепко схватив, она принялась судорожно его жевать. Горечь и вязь отступили, но вот жара осталась.

— Да уж, дрянной из тебя, девах, собутыльник-то. — Дрод лукаво ухмыльнулся и, закупорив бурдюк, положил его обратно за ткань. — Так шо слухай совета: алкоголь бывает вкусный, бывает не очень. Но в любом случае после него телу становится плохо. Поентому, лучше тебей и не пить.

Фриде быстро закивала, держа в зубах мясо.

Прошла, кажется, половина пути, если судить по дороге. Тут и там появлялись мелкие камушки, попадавшие под колёса, громко хрустящие под ними же ветки. Как и любую дорогу, эту мало кто очищал к середине – слишком накладное дело. Постепенно деревья начинали пропадать, сменяясь редкими, иссохшими, подобно попутчику Фриде, стволами. Их облепил рыжеватый мох.

Страх накатил с прежней силой. Теперь укрывать от ужасов горизонта было нечему.

Заметив во взгляде девушки беспокойство, дрод попытался её отвлечь:

— Тый по одежде эта, магичка-то, не? Вродь люди умные, а каково спиртное на вкус не знаете.

— Я… Честно, впервые попробовала.

— Ожидаемо-то. Встречал я, значт, несколько магов: напыщенные, наглые. Но тый, вродь, не такая. Как жыж так вышло-то? Я знай себей, думай, все одинаковые, ан-нет.

— Скажем, что просто не из городских.

— Она-то шо. Лет тридцать назад был знаком с одним мужиком деревенским, дык он из рук огонь пускать умел! Тый, поди, тож чего этакого вытворяешь, да? — На сморщенном лице начала проглядываться искренняя заинтересованность.

— Нет, ничего особенного… Я маг жизни, — тихо ответила Фриде.

— А-а-а, понятно-понятно. Уж прости старика, не магичу жыж я, не разбираюся.

— На самом деле, — Девушка подставила ладонь к подбородку, — большую часть магов можно различить по их одеждам. У меня, например, бежевая. — Она приподняла подол балахона, указывая на цвет и расшитые бронзовыми нитями края. — А металл означает… М-м-м… Уровень обученности, способностей. Я вот, получается, волшебница жизни второго порядка. По сути ничего значительного не умею.

— О как, занятно-то. — Дрод огляделся, затем подставил ладонь к подбородку, будто подражая Фриде. — Слух, а знакомый бы кем был, по такому случаю?

— Если нигде не обучался, то и одеяний бы не носил. Всё довольно просто. Однако если всё, что он умел – базово контролировать пламя, его бы удостоили… Оранжевого, кажется, одеяния, без вышивки.

— А чемуй без вышивки?

— Совсем юные волшебники зачастую не получают одеяний. Бывают, впрочем, и исключения. Градация всегда одна и та же: в случае первого порядка ты либо без балахона, либо с ним, но без вышивки. Второй порядок обозначают бронзой. Третий – серебром. Четвёртый – золотом. Ну а пятым не нужно какое-либо обозначение. Их и так вся аристократия обязана знать в лицо. Четвёртых, наверное, тоже… Но в этом я не уверена.

— Понятно. Всё у них-то не как у людей, видимо. — Облокотившись на гружёные ткани, дрод потянулся, вздохнул, а затем громко хрустнул тонкими пальцами.

— Это верно. — Фриде, совершенно того не замечая, улыбнулась.

— А сама-то как жила? Разве маги не того… бохатеи?

— Нет, не все… — Девушка смутилась от вопроса.

Она любила свою прошлую жизнь. По крайней мере, большую её часть: множество поездок из города в город, из деревни в деревню. Отец – не слишком умелый алхимик, но человек широкой души и с большим сердцем. По большей части он занимался исследованиями, связанными с растениями. Увеличивал темп их роста, плодовитость и питательность. Почти все проекты проваливались, однако вне зависимости от результата он всегда продолжал идти вперёд. Впоследствии опыты его и сгубили. Мужчина часто проводил время рядом с едкими веществами.

Мать же наоборот – весьма умелая и предприимчивая торговка. А как только выяснилось, что у маленькой Фриде есть талант к магии, она тут же принялась искать учителей, параллельно уча ту по книгам. Так и проходили все их путешествия, пока не посчастливилось пристроить девочку к весьма экстравагантному, но перспективному магу – Ронаку.

— Я очень много путешествовала, ещё с детства. Даже, наверное, слишком много, — На её лице проскочила тень ухмылки. Взгляд медленно направлялся в пол. — Лучше всего помню отца. Он был талантливым, можно даже сказать, гениальным алхимиком. Мог высечь искру по щелчку пальцев, хотя магом не являлся. Мог перегонять одни вещества в другие, а те красили бумагу в разные цвета. Мог даже заставить вырасти цветок за несколько минут. А моя мама лучше всего умела делать лишь одну вещь – зрить в корень, потому и нашла для меня наставника.

— Это он, шоль, тебя запугал? — Внимательно слушая рассказ Фриде, дрод ловко сел, скрещивая ноги.

— Нет! — резко выпалила волшебница, затем сразу же осеклась. — Да… Учитель строгий человек, но не злой.

Любая мысль о Ронаке вызывала у неё отвращение.

Старик понимающе кивнул, хоть и всем видом показывал, что не верит.

— Затем меня взяли на полноценное попечительство, сделав ассистенткой. Ходила за учителем повсюду, терпя надменность и пренебрежение. — Юная путешественница замялась, почувствовав сильный укол совести. — Впрочем, такие слова наверняка были нужны. Наверное. В любой ситуации тот вёл себя так, словно я должна понимать его с получиха, но…

К горлу подступил очередной комок. Врать об этом человеке оказалось невероятно трудно.

— Учил он хорошо… Я действительно многое узнала.

— Вона как… Судьбу-то свою никто ж не выбирает, да? Лично я усвоил простой урок: извлекай выгоду из всего, иначе пропадёшь.

— Хорошая мысль…

— Я вота попадал в похожую ситуёвину. Ток путешествовал-то один совсем. Но… — Старик слегка замешкался. Его взгляд помутнел, будто тот вспомнил нечто, о чём не желал говорить.

— Мы все люди вольные, — неловко, Фриде повторила слова, ранее сказанные собеседником.

Сухпар криво улыбнулся, подставляя руку к подбородку. На секунду показалось, что он в довесок оскалился.

— Верно-то, вольные. Таить нечо, думаеца. Насолил я как-то одному знатному человеку, да тот меня и выгнал. С тех пор ездю по всему Феремону, места себе не нахожу. Ощущенье, словно следят за мной да преследуют. — Дрод тяжело вздохнул. Щёки обвисли, уголки губ задёргались, а во взгляде блеснуло нечто зловещее. — Живу так сколько… Один Вражда и знает.

— Это ужасно…

— Само собой. Но я ж привык.

Старик кивнул в такт своим словам, а после мельком глянул в начало каравана. Шесты, к которым обычно крепили упряжку, были вставлены в специальные канавки, и придавлены деревянными брусками на щеколдах. Благодаря этому получалась слегка неповоротливая, единая цепочка из повозок, не требующая десятка лошадей или мулов. Вместо них запрягали двух пластинчатых ящеров.

Об этих существах Фриде знала всего ничего: часто тех использовали в качестве тягловых животных, ведь они – крайне неприхотливые звери. Ели всё подряд, обладали поразительной выносливостью, приспособленностью и к жаре, и к холодам. А откуда появились, мало кого волновало. Массивные трёхметровые туши с плоской мордой, покрытые гладким панцирем, напоминающим доспех, тянули на себе весь караван на протяжении почти двух дней, останавливаясь только по ночам. И то, это, скорее, оказывалась прихоть хозяина, нежели собственная нужда ящериц.

— А я вот… Горизонта боюсь. — Девушка попыталась отвлечь задумавшегося собеседника.

— Хе, горизонта, значца. — Криво ухмыльнувшись, Сухпар ненадолго сменил позу, после чего вновь уселся скрестив ноги. — Все боятся по-разному. Но только у единиц страхи оказываются реальными… — последнюю фразу он произнёс почти без акцента.

Время шло, темы сменялись сами собой. О своём прошлом никто из пассажиров больше не вспоминал. Оно и к лучшему: тревожить старые раны никогда не было хорошей идеей. Стоило лишь иногда напоминать себе об их существовании.

Светило клонилось к западу, куда и направлялся караван. Ровные лучи приятно грели кожу, а лазурный небосвод постепенно окрашивался в более тёплый, оранжево-розовый цвет. Совсем исчезли деревья, уступив место десятку различных кустарников. Вскоре они выехали на полноценную равнину. Ещё несколько часов, и повозка достигнет пункта назначения – крупной деревни Торба.

Начали показываться поля, сплошь усеянные пшеницей. Золотистые колосья покачивались от слабого ветра. Волшебница знала: на севере редко выращивали этот злак, ведь попросту не существовало подходящих условий. Однако встречались и редкие островки, где сошлись благоприятная погода, богатая на минералы почва и пригодная местность.

***

Торба стояла посреди полей, окруженная высоким частоколом. Он был значительно выше любых других, которые приходилось видеть Фриде за свою жизнь. Сложенное из нескольких рядов тёмных исполинских деревьев, укрепление отдалённо напоминало городскую стену.

Караван встал поодаль от массивных, обитых металлом ворот. Они выглядели весьма внушительно. Хозяин принялся обсуждать что-то с одним из стражников – широколицым, небритым мужиком, облачённым в табард. Периодически юная волшебница замечала таких же вооруженных людей. Подобно незримым теням, те появлялись будто из ниоткуда, окружая телеги. И все были экипированы по-разному: смеси из табардов, поддоспешников, кольчуг, округлых или угловатых шлемов или же просто открытых голов. Но всех их объединяли коричневатые штаны, обшитые пластинами металла, а также короткие копья в руках, да дубинки, привязанные к поясу.

— Во те на. Набирают-то всех подряд. — съязвил дрод.

Фриде присмотрелась: большинство мужчин принадлежали к народу браххов, как и её отец. Рыжеволосые, либо лысые, с небольшими пятнышками на лицах. Однако попадались и фрисантры с невероятно широкими мордами и мощными скулами. Было там и несколько вечно сутулящихся кордов со слегка смуглой кожей и пепельного цвета волосами.

— А разве так не должно быть? — осторожно спросила девушка.

— Нет… — Старик осёкся. — Ну, по крайней мере-то не для севера.

Несколько человек, охранявших караван во время поездки, подошли к ним.

— Всё, вылезайте. — Наёмники ударили своими дубинами по обозу, что тот аж слегка качнулся. — Дальше сами, хе. Поди пропустят. — На грязном лице одного из них скользнула издевательская ухмылка.

— Тхе, молодые… — прохрипел Сухпар. Двинувшись подобно ящерице – резко, быстро – он вскочил на ноги, аж хрустнули колени. — Давай-то, девах, вылазай. Не повезут нас господа. — Через секунду старик уже оказался на земле.

Фриде вздохнула, но также вылезла. Спрыгнув, она подняла небольшие клубы пыли.

Здешние поля показались ей невероятно красивыми. Простирались до самого горизонта, омываемые закатными лучами. Девушка никогда не видела столько пшеницы. Злаков было так много, что ими, казалось, можно прокормить крупный город на протяжении года, если не больше.

— Впечатляет. — Дрод, в свойственной ему манере, потягивался. — Мой-то мучитель растил лишь рожь да овёс.

«Мучитель?» — подумала юная волшебница. — «Нет, об этом лучше не спрашивать».

Несколько здоровых мужиков принялись осматривать содержимое каравана под громкие крики владельца. Тщательно колотили дубинками все свёртки. Обычно таким образом проверяли, не спрятался ли кто лишний. Несколько из них забрались на повозки, начав перебирать товар. Те, кто спровадили старика и девушку, стояли в стороне, не зная, что делать.

— С каких пор деревенская охрана проверяет товары? — невольно, но всё же у Фриде вырвался вопрос.

— Дык это ж почти столица. Но поди есть причина, зуб даю. Та и необычная эта-то стража тут, жуткая…

Будто подтверждая слова дрода, из-за ворот вышел облачённый в доспех человек: высокий, даже по меркам севера, широкий, наверное, шире любого из местных стражников. Массивные на вид полулаты звенели при каждом шаге, голову закрывал угловатый шлем без забрала. Выглядела фигура так, словно одета в пяток слоёв рванья. При каждом шаге мощные ноги в стальных сапогах продавливали землю. Судя по виду, весила эта туша немало. На правом плече она носила привязанный рыжий плащ, а в руках несла заточенный с двух сторон плоский двуручный меч.

Но самым странным предметом при ней оказалась металлическая маска, полностью закрывающая лицо. Украшенная символом копья, расположенным остриём вниз, та имела всего три прорези: две для глаз и одну для рта. При взгляде казалось, что её сплавили с лицом.

— Сожри Вражда мою душу… Рыцарь-раб, — Старик резко попятился назад. Вся его былая прыть и веселье испарились, ноги начали дрожать и подкашиваться, на морщинистом лице выступил пот.

Волшебнице пришлось поддержать Сухпара, дабы тот не рухнул окончательно.

— Рыцарь-раб? — тихо спросила она, стараясь не обронить собеседника.

— Верно… — Однако тот всё таки плюхнулся наземь.. — Я их боюсь-то, как красного цвета. Настоящие демоны в человеческой шкуре… — голос старика дрожал, а сам он словно и не заметил, как упал.

Фриде нервно сглотнула.

— Но нам же надо пройти. А значит придётся так или иначе с ним столкнуться.

Глаза дрода округлились ещё сильнее. Он уже успел подумать об этом.

Других вариантов не оставалось. Ведь цель уже совсем рядом, за массивными деревянными воротами, окружёнными десятком стражников и возвышающейся над ними фигурой. Решено было идти к ней, ведь казалось, что именно рыцарь-раб являлся здесь главным. Двое мужчин, до этого проверяющих повозки, тихо двинулись следом.

На удивление волшебницы, Сухпар смог взять себя в руки. Пусть на его лице и читался страх, дед, тем не менее, старался выглядеть уверенно. Впрочем, вся эта уверенность испарилась, как только гигант в полулатах шагнул им навстречу…

Чем ближе подходил рыцарь-раб, тем более жутким он казался. Порванная одежда свисала лоскутами, трепещущими на ветру, покрывая кольчугу и изодранный табард со знаком копья, воткнутого в чашу.

— Вы. Двое. На фестиваль? — Тот вздёрнул двуручник, положив его на плечо. Голос оказался невероятно скрипучим, а говор словно бы замедленным.

— Д-да… — тихо пискнув, выдавила из себя Фриде. Постепенно и её начал одолевать страх.

Фигура слегка сгорбилась, наклоняясь ближе к двоице. Даже так она была выше дрода на целую голову. Холодный взгляд существа хаотично метался от девушки к старику и наоборот. Путешественница ощутила на себе вонючее, горячее дыхание, но оказалась не в силах зажать нос или отвернуться: её парализовал ужас. Это же случилось и с дродом, который, ничего вокруг не замечая, вжимал голову в плечи.

Внезапно массивная рука в латной перчатке схватила волшебницу за плечо. То слегка хрустнуло под тяжестью и силой рыцаря-раба. Его меч в ту же секунду оказался на земле. Вторая рука схватила старика за голову. Он истерично закричал, взывая о помощи. Но никто не откликнулся. Казалось, что весь мир вымер. Оставалось лишь зажмуриться и ждать неизбежного…

В тот же миг хватка ослабла. Крик оборвался. Девушка не желала открывать глаза… Однако это всё же пришлось сделать. Гигант стоял неподвижно, перебирая пальцами по рукояти оружия, будто бы ожидал чего-то.

Сухпар молча упал на колени с перекошенным лицом, хватал ртом воздух и неистово потел, будто пробежал десять километров без остановки.

— За мной, — скомандовало существо тихим, хриплым голосом. Странно, но в нём ощущалась власть. — Господин будет ждать. Завтра. На банкете.

Рыцарь-раб неспешно повернулся к воротам, махнув свободной рукой. Человек сверху, весь «разговор» наблюдавший за ними, приказал приоткрыть вход. Древесина громко хрустнула. Несколько одетых в выцветшие рубахи и штаны крестьян вышли из образовавшейся щели, навалившись при этом на створки. Фигура двинулась, безмолвно подзывая к себе.

Волшебница, изумлённая и напуганная, стала помогать дроду подняться на ноги. Тот, на удивление, совсем не противился, и всё ещё молчал, открыв рот.

Протиснувшись меж приоткрытых ворот, Фриде с Сухпаром оказались за частоколом. Рыцарь-раб заговорил, не оборачиваясь, но обращался явно к ним:

— Если обманули… Вас выкинут. Или же, — его двуручный меч как бы случайно упал с плеча, вонзаясь в землю, — вам конец.

Он побрёл куда-то в сторону бревенчатых домиков, волоча за собой оружие, оставляющее в земле тонкий, глубокий след…

Как только фигура скрылась, старик громко и тяжко выдохнул.

— Пронесло… Фриде, нас пронесло… — Тот криво, неестественно улыбнулся.

«Наверное, шок», — тут же возникла мысль.

— Давай уйдём с прохода. Желательно куда подальше.

Дрода эта идея устроила. Вместе они направились вглубь деревни, надеясь не пересечься с рыцарем-рабом…

«По правде говоря, я лишь игрался в лидера».

1.3 – Ночь перед фестивалем

«Всех прочих мы объявили Ложными. И только одного – Богом».

Темнело. На удивление Торба оказалась весьма крупной. Но и передвигаться приходилось неспешно, часто озираясь по сторонам в попытках засечь «знакомого», посему оценить истинный размер деревушки не представлялось возможным. Благо гиганта нигде не было видно. Внезапно появившись, он так же внезапно испарился, будто его и вовсе не существовало. О присутствии рыцаря-раба напоминали разве что белёсые следы от меча, оставленные им же на выложенных камнем дорогах. Сухпар за тридцать минут блужданий не проронил ни слова. Лишь угрюмо смотрел себе под ноги, стараясь не пересекаться взглядом с местными.

Сама деревня представляла собой уменьшенную копию большинства виданных Фриде городских кварталов: бревенчатые дома, стоявшие рядами, иногда даже двухэтажные; столбы, на которые крепились масляные лампы. Такого в деревнях не встретить. В целом всё выглядело весьма ухоженным. Наместник – по совместительству организатор фестиваля – явно старался держать Торбу в презентабельном виде.

Но посреди этого было кое-то весьма типичное и знакомое – рыночная площадь, расположенная в центре. Выходить на неё двоица не стала – слишком много лишних глаз. Однако рассмотреть её из улочки меж домов они вполне сумели. Даже в надвигающихся потёмках улавливались очертания зданий, украшенных верёвками со светящимся мхом, а также парочка пустующих лавок. Что именно на них написали, разглядеть так и не вышло. Зато удалось приметить весьма экстравагантный, в сравнении с общепринятым, образ монстра, сплетённый из веток: две толстые, могучие лапы опирались на постамент, завитой в спираль, хвост использовался в качестве ещё одной опоры; от мощного широкого торса шли две руки, словно бы болтающиеся без видимой причины. Но самой странной оказалась его голова: непропорционально большая, клиновидная, с огромной открытой пастью, опускающейся на торс. Это изваяние напоминало что-то человекоподобное, от чего пугало больше, чем должно.

Обычно пришельцев из Бездны изображали подобным животным: вместе с круглыми телами, лапами и присущим хищникам повадкам. Вторым именем монстров стало «Звери-демоны», ведь именно так их называли в священных писаниях.

Постепенно ноющая боль, сокрытая страхом, начала возвращаться. Девушка обратила на неё внимание лишь тогда, когда заныло плечо. Каждое последовательное движение рукой стало напоминать пытку. Но с этим она, пожалуй, может справиться.

Ладонь выпрямлена, пальцы собраны вместе. Начало положено. Волшебница изобразила небольшой едва заметный жест: указательный палец полусогнут, большой – сдвинут влево. Приложив ладонь к предполагаемому месту с трещиной, под ней появился тусклый свет. Боль ушла в тот же миг ценой небольшой тошноты. Мгновенное исцеление – то, на что девушке по-прежнему не хватало должного умения. Зато ей отлично удавалось ускорять естественную регенерацию организма, правильно сращивать кости и мышцы.

— Магия? — полушепотом спросил Сухпар.

— Нити… — выдохнула Фриде, несколько раз дёрнув плечом. Больше оно не ныло.

Старик покосился на неё удивлёнными глазами, словно задавая немой вопрос.

— Маги жизни и смерти, в отличие от прочих, умеют формировать нити. — Девушка шаркнула ногой по сухой земле. — Это что-то вроде сгустков энергии, через которые передаётся воздействие. Не используя их, я бы не смогла залечить перелом точечно.

— А голову мою не проверишь? Поди-то урод перемолол мою черепушку.

Вновь сложив ладонь, Фриде приложила её к голове дрода. Для простого обнаружения переломов не требовались жесты. Свет, на сей раз более яркий, разошёлся по макушке, обращаясь в нити. Исходившие из руки, они проникали в само естество. Сухпар почувствовал теплоту, подобную той, когда окунаешь голову в слегка разогретую воду.

— Повреждений нет, — констатировала волшебница, убирая руку. — Возможно, оно и не хотело навредить нам?

— Хе. — На лицо старика вернулась привычная лукавая улыбка. — Я, конешно-то, рад, но давай, значца, лучше с ним не пересекаться.

— Мысль верная.

Девушка принялась осматриваться в поисках особняка наместника. Ведь именно к нему нужно было прийти в полдень. Это было не слишком трудно: приметное трёхэтажное здание, выложенное из белых блоков, выделялась на фоне бревенчатых домов с каменным фундаментом, словно маяк. Несмотря на то, что светило почти скрылось за горизонтом, заметить его оказалось проще простого.

— Ну, моя цель намечена. Осталось лишь найти ночлежку. — Фриде рефлекторно ударила тыльной стороной посоха по земле, пытаясь сосредоточиться.

«Если я приехала сюда не одна, а так и есть, значит найти свободную таверну окажется сложно. Думай, думай… Стучаться в двери и просить впустить – странное решение. Спать на улице – тем более. Торба – это не город, а значит гостевых дворов тут точно нет. Я вляпалась. Снова…»

Мысли и рассуждения сменяли друг друга, но в конечном итоге все они казались неутешительными: свободную комнату придётся искать в любом случае.

— Эй, девах. — Вновь махнув у неё перед лицом, на сей раз на расстоянии в пяток метров, Сухпар сделал попытку достучаться. — Только-то палкой своей меня не огрей.

— А… Нет, и не думала, — мотнув головой, ответила волшебница. — Нам нужно искать постоялый двор.

— Тебе нужно, хе…

— А ты что, будешь спать на улице? — Девушка невольно улыбнулась.

— Как, по-твоему, я спал до этого? — Собеседник еле сдерживал смех. — От так и живу. Заберусь на чердак чей-нить по-тихому, аль прилягу в тюке сена, поди найдётся. — Последнюю фразу он сказал полушепотом, будто думал, что его план могут подслушать.

— Ты шутишь.

— Ни капли. У меня и вещей-то с собой – тюх, и нема. Разумеется, кроме моего бурдюка с конняком.

— Хорошо, наверное, быть тобой, — вздохнула Фриде.

— Отнюдь. — Старик приблизился, перейдя на совсем тихий шепот. — Между нами, но я бы к этому селу не подходил ближе чем… Ну, дня два пути, кароче. Это минимум. Уйти мне нужно. По сути-то с тобой припёрся, подставы не ждал, а тут этот… В общем-то, я не дурак, понял, что вас всех пошлют куда-то за частокол. Прошу, выбраться помоги деду, дело доброе сделай! Не хочу тута до конца жизни сидеть в страхе!

Несомненно, Сухпар прав: оставаться здесь на пару с рыцарем-рабом – идея точно не лучшая. Да и самой девушке было не по себе от этой твари, оттого и уговаривать её почти не пришлось.

— Хорошо. К полудню будь поблизости у особняка. Если всех разделят по группам, то заберём тебя с собой. Но если нет…

— А коли нет, попробую свалить один, — твёрдо ответил дрод.

Фриде разглядела в его позе неуверенность. Сделать это оказалось довольно просто, ведь внутри она сама такая.

— Я отправлюсь на поиски ночлега. Запомни: поблизости у особняка, к полудню.

Сухпар кивнул и молча шагнул вглубь улочки. Девушка, наоборот, вышла на уложенную камнем дорогу, принявшись искать место.

Два часа прошли впустую. Все таверны оказались полностью забиты. Ни одной свободной комнатушки, даже каморки. Фриде думалось, будто желающих поживиться лёгкими деньгами должно быть невероятно много. Увы, реальность полна сюрпризов: за последнюю неделю в Торбу приехала целая толпа желающих посетить фестиваль, но не становиться «смертниками». Это изрядно удивило юную волшебницу.

Спустя некоторое время блужданий по опустевшим улицам в тусклом свете масляных ламп, нагонявшем ужас, девушке удалось обнаружить ещё одно питейное заведение. Оно было весьма неприметным, легко теряясь среди домов. Однако самым интересным стала вывеска с толстым хряком, довольно развалившимся на кровати, гласящая о том, что здесь рады каждому. А обычно кровать означала наличие свободных мест. Совершенно не раздумывая, путешественница отворила массивную дверь.

Внутри кипела жизнь, даже в столь поздний час. Свободных столов не оказалось. За каждым сидела либо шумная компания мужиков, либо одинокие выпивохи, топящие своё горе в алкоголе. Латунные подсвечники висели на стенах с незамысловатой резьбой. Вдали виднелась стойка с парочкой свободных стульев, а также лестница на второй этаж. Удивительно, но здесь было просторно: посреди зала стояла одна крупная резная колонна, подпирающая потолок, четыре столика расставленные вокруг. Остальные – по краям. Удалось насчитать двадцать шесть, и при этом между ними оставалось свободное место, где туда-сюда ходили женщины с подносами.

Одна из них обратилась к застывшей в дверях Фриде.

— Нечасто у нас бывают именно гостьи. — Мягкий голос весьма крупной женщины в рубахе без плеч и яркой юбке отвлёк волшебницу. — Добро пожаловать в таверну «Жирный вепрь». У нас здесь тёплая еда, хорошая выпивка и приятная компания на вечер. Если же желаете снять комнату, то обратитесь к хозяину. Обычно он глушит пиво где-то у стенки. — Она легонько кивнула в сторону стойки с одним единственным человеком и, не дожидаясь ответа, ушла к очередному столику.

Девушка, не забыв натянуть капюшон, проследовала к стойке, где, по всей видимости, и восседал хозяин – пухлый низенький мужичок ростом с саму Фриде. Одет был в рубаху, узорчатый жилет да штаны с ремнём, на котором красовалась увесистая бляха. На ногах виднелись дорогого вида сапоги. Смуглая кожа, круглое, горделивое, но довольное жизнью лицо и цилиндр, к которому крепились шесть «хвостов» из конского волоса – всё это выдавало в нём шелла, представителя одной из южных народностей.

Как и сказала женщина, мужик действительно пил пиво. Много пива. Хлебал прямиком из деревянного кувшина, активно заедая сушёным творогом вперемешку с дурно пахнущим мясом.

— Простите, это ведь вы хозяин? — робко спросила Фриде, присаживаясь слева, через один стул от шелла. Тот, казалось, совершенно не обращал на неё внимания, предпочитая пристально изучать стену. Сидел он так, что разглядеть удалось лишь профиль лица.

— А шо, не видно? — неожиданно буркнул он в ответ. Лицо расплылось в жуткой ухмылке. — Назад глянь, поди и поймёшь.

Волшебница развернулась. Прямо над входом в таверну висела голова огромного вепря. Клыкастая морда была небрежно прибита к деревянному щиту. В отличие от любых других трофеев, у этого вместо качественных стеклянных глаз имелись два стальных, выкрашенных в белый. Помимо глупого «взгляда» те придавали зверю ещё и толику гротескности вперемешку со страхом.

Приличия ради, хорошенько рассмотрев животное, Фриде вновь повернулась к собеседнику.

Мужчина, до этого сидевший полубоком, сейчас смотрел на неё в оба глаза. Один настоящий, а второй – вставной кварцевый шарик. По всей правой стороне лица шелла располагался огромный кривой рубец, от макушки до подбородка. Ещё одна ухмылка встретила замершую волшебницу.

— Бу! — громко гаркнул он.

Фриде от неожиданности чуть не свалилась со стула. Ухватившись за стойку, ей всё же удалось удержаться. Параллельно этому раздался пронзительный смех сначала постояльцев, а затем и самого мужика.

— Итамар, кончай уже баб пугать! И так редко заходют, Вражда их подери… — прокричал один из пьяниц, стукая деревянной кружкой по столу.

— Ты б морду свою квашеную не совал куда не просят. Расколешь кружку – я тебя лично, тварь этакую, заставлю новую выстругать!

Пьяница ничего не ответил, лишь притих, вжав голову в плечи под смех своих товарищей.

— Ладно, девах, не пугайся. Чего хотела? — Мужчина посерьёзнел, уставившись на Фриде холодным, расчётливым взглядом. Вкупе с его шрамом, он нагонял жути, побуждая либо поскорее сбежать, либо прекратить разговор.

Однако оба варианта были бессмысленны.

— Я приехала всего на день, на фестиваль. Мне бы… — Девушка замялась, всё ещё не придя в себя. — Комнату…

— Комнату? Дык нет их уже.

— Как нет? Снаружи ведь есть объявление! — Фриде повысила голос, но тут же рефлекторно осеклась.

— Ой… бабы хреновы. Просил же кабанчика сменить… — Шелл подлез рукой под шляпу да почесал затылок.

Затем выпрямился, громко хрустнув спиной. Пробубнив под нос нечто неразборчивое, он снова отпил из кувшина. Волшебница молчала, ожидая, что тот скажет. Однако мужик совсем не обращал на неё внимания, словно она полностью прозрачна.

— Может… договоримся? — тихо предложила Фриде, тем самым вновь давая о себе знать.

— Ты глухая? Сказано же: нет комнат. Какое из этих слов тебе непонятно?

Про каждого шелла ходила молва: жадные до латунной головешки, всегда ищущие способ заработать торговцы, хозяева мастерских, постоялых дворов, авантюристы или исследователи. Итамар, однако, будто и не происходил из этой народности: грубый, суровый, неприветливый. Несомненно, шеллом он был, правда по поведению напоминал скорее неотёсанный камень.

— Припёрлось вас… смертников. Идиоты. Жили бы себе, на полях работали, иль в городе. Ну да, а зачем? Надо обязательно самоубиваться о тварей ради мнимых денег и славы. — Мужик ворчал себе под нос, причём делал это так, чтобы и собеседница слышала.

— Но может хоть койка найдётся? — не унималась девушка.

— Ладно. Есть одна «комната». — На последнем слове тот, наконец, опустошил кувшин, после чего лукаво улыбнулся. — Три серебряные торы. Узкая каморка два на три метра, заваленная хламом. Из удобств – койка, одеяло и полка, — говорил хозяин спокойно, намеренно медленно, перечисляя те вещи, после которых любые здравомыслящие люди обычно отказываются.

— Я согласна! — во взгляде Фриде мелькнул огонёк радости. Чем меньше пространства оставалось в её жизни, тем спокойнее жилось и дышалось.

И этот самый огонёк не остался незамеченным.

— Что, вот так сразу? — Левая бровь хозяина вопросительно приподнялась.

— Ну… не совсем. — Запал девушки мгновенно потух, сменяясь робостью. — Это слишком большая цена.

— Тхе, — скривился Итамар. — Вот и вся твоя решимость, светлоумница…

Сдаваться волшебница не собиралась. Слишком уж велико оказалось желание поспать не на улице или повозке, а в полноценной кровати. В мыслях невольно всплыл образ Тайи – подруги, с которой она была знакома с раннего детства. Девчушка всегда умела добиваться желаемого благодаря природному обаянию. При этом, считая, что может научить и Фриде, но единственное, что той запомнилось – примитивный флирт. И именно его она попыталась пустить в ход…

Пересев поближе, девушка состроила приветливое лицо: лёгкая улыбка, приподнятые брови. Ей казалось, что именно с него начинаются подобные разговоры. Далее – положила свою маленькую, почти детскую руку на его крепкую, мощную ладонь. Все эти действия вызывали чувство стыда, от которого щёки постепенно приобретали розоватый оттенок.

Шелл же просто молчал, ожидая развязки.

— Наверняка столь статный мужчина не откажет юной девушке, верно? Не оставит в грязи и холоде? Поможет в трудный час?

В ответ раздался громкий смех, привёдший Фриде в чувства. Собеседник скрючился, хватаясь за живот, начал быстро выдыхать. Его гогот перерос в почти самую настоящую истерику.

— Тебе, бабца, в голову Вражда нагадил!? — Он резко распрямился, вновь хрустнув спиной. Из единственного целого глаза пошла слеза, которую мужик тут же смахнул. — Я, вообще-то, женат. И будет мне Единство свидетелем – её не брошу.

Чувство стыда разгорелось ещё сильнее. Уже красная, девушка спешно натягивала капюшон, стараясь скрыться от внезапного внимания. Как назло, его длины не хватало.

На эту сцену поворачивалось всё больше постояльцев. Часть из них не слышала диалог, но каждый надеялся, что его повторят. Однако одного сурового взгляда шелла хватило, дабы все отвернулись, делая вид, будто и не смотрели.

— Да уж, давно так не смеялся. — Кашлянув, Итамар зыркнул на собеседницу. — После такого не грех и скидку сделать. Правда, придётся тебе отработать каким бы то ни было образом.

Фриде кивнула, всё ещё стараясь спрятаться.

— Ладно. Подумаем давай, чего умеешь? — Многозначительно потерев подбородок, мужчина начал перечислять возможные работы. — Дров, может, нарубишь?

Не успела волшебница ответить, как шелл продолжил:

— Нет. Точно нет. Топор сломаешь, иль ногу себе оттяпаешь. — Снова задумавшись, Итамар принялся предлагать всё новые и новые варианты, не давая вставить поперёк хотя бы слово: — Местных выпивох окучивать? Хрену там. Ни опыта, ни тела пышного. Разливать спиртное? Тем более. Сам себе не доверяю, а тут, считай, первой встречной. Комнаты убирать? Поди стыришь чего, а мне отдуваться. Готовить? Не встретил я ещё той женщины, которая лучше меня готовит.

Он громко выдохнул, будто бы подводя итоги.

— Ничего ты не умеешь, прогноз неутешительный. Либо давай полную цену плати, либо увы, на улицу… — И тут его взгляд зацепился за балахон, по краям расшитый бронзой. — Погодь… Ты магичка, шоль?

— Да…

— А какая именно?

— Жизни…

Шелл улыбнулся, и запрокинул голову, смотря в потолок.

— Думаю, я смог найти тебе дело. Пойдём.

Хозяин потянулся, встал из-за стола, а затем направился в небольшой закуток, где расположилась лестница на второй этаж. Фриде последовала за ним, тихо радуясь, что может скрыться от внимания постояльцев. Правда, вместе с этим закралось и сомнение…

«Что он собирается делать? Может… Изнасилует? Оглушит и продаст в рабство? Убьёт? Нет», — мысли быстро наполняли голову, и каждая последующая была хуже предыдущей, заставляя тело рефлекторно напрягаться. Однако… — «В любом случае смогу сбежать. По крайней мере, это лишь обычный человек, а я владею магией. Единство милостивый, не доведи до её использования…»

Крепкие сапоги Итамара легко продавливали старые доски. Те в отместку громко скрипели, раздражая слух. Убранство здешнего коридора ничем не выделялось, скорее наоборот – казалось весьма бедным: вдалеке расположился комод с погасшим подсвечником на нём, рядом со стеной стоял пустой горшок, чуть выше которого прибили две полки.

Единственным источником света стала зажжённая масляная лампа, которую шелл взял в руки, указывая на неприметную дверь рядом с комодом.

— Собственно, твоя каморка. Ну а касательно работы… Умеешь чинить спины?

— Могу использовать потоки исцеления, если это вам о чем-либо говорит.

Сами по себе они не столько лечили, сколько направляли и значительно ускоряли естественную регенерацию организма. Таким образом можно было сращивать переломы или восстанавливать разорванные мышцы, не говоря уже о более мелких повреждениях. Правда, при условии, что маг разбирался в анатомии. Её, благо, Фриде изучала.

— Достаточно и слова «исцеление». — Быстро зашагав к двери, мужчина поставил лампу, снял с пояса связку ключей и, навалившись, вставил один из них в замок.

Раздался ещё один мерзкий скрип. Итамару пришлось изрядно поднапрячься, дабы отпереть каморку. Каждое перетягивание на себя давалось ему с трудом.

— Фух, наконец-то открыл. — Протерев вспотевший лоб рукой, мужик юркнул за дверь. — Хватит стоять, заходи! — сказал он чуть громче.

Фриде проследовала по коридору, заглядывая в свою будущую комнату. Шелл кое-как помещался в ней, хотя был не сильно шире девушки. И, посмотрев на неё, мужчина не мог понять этой странной радости во взгляде.

— Собственно, признать-то стыдно, возраст-таки взял своё. Со спиной мучаюсь не первый год. К травникам ходил, к лекарям ходил, даже в церковь ходил, но всё помогало лишь на время. — Присев на кровать, Итамар нахмурился. — В общем, сделаешь – каморка твоя хоть на всю неделю. Всё равно ни разу в ней не спал. Только за еду платить в любом случае будешь, идёт?

— Идёт. — Волшебница слегка улыбнулась. — Снимайте верхнюю одежду и ложитесь на живот. Постараюсь сделать всё в лучшем виде.

— Ток это… лампу сюда переставь.

Через несколько минут Итамар смиренно лежал на пузе, вытянув руки вперёд. В воздухе повисло напряжение. От севера до юга, от запада до востока континента, от народа к народу переходил один единственный принцип: нельзя подставлять спину незнакомому человеку. Тысячелетия назад Единство доверился Вражде, что привело к его гибели. С тех самых пор повернуться к человеку спиной означало либо глупость, либо доверие. В случае шелла – именно второе.

Фриде открыла сумку, доставая из неё небольшое кольцо, тут же надевая оное. Она чувствовала: своей собственной концентрации для исцеления позвоночника может не хватить.

Серебро. Этот благородный металл ценился не только знатью, но и чудотворцами. Его свойства были весьма интересными: порошок, нанесённый на предмет или руну, позволял удерживать чары значительно дольше положенного. Контакт с сущностями из энергетики изгонял, или того хуже – уничтожал, сжигал их. Даже простая посуда из этого материала могла убивать переносимые грязной водой болезни, нейтрализовать яды. Но самым известным и полезным свойством серебра являлась высокая проводимость магии. Это позволяло творить более точные или сильные заклинания.

Кольцо девушке отдал Ронак, её учитель, в качестве первого катализатора. Пусть оно и напоминало о суровом прошлом и его приходилось часто чистить, тем не менее Фриде драгоценность ценила. Даже если не использовать предмет по прямому назначению, его всё ещё можно весьма дорого продать, поскольку для их изготовления используют лишь чистый металл.

Предстояло использовать верный знак – не тот, который позволял сращивать, но тот, что сумеет восстановить хрящи и кости. На самом деле они не играли роли, однако способствовали ассоциациям с той или иной силой, её свойствами и колебаниями, позволяя быстрее концентрироваться. Девушка сложила ладонь, сгибая мизинец. Большой палец отодвинула в сторону, так же слегка подогнув. Дело осталось за малым – сформировать и направить нити.

Её рука с тихим шлепком припала к шее. Яркий свет вспыхнул под ней, и вскоре угас. Фриде ощущала, как тончайшие нити пролезают под кожу, раздвигая жир, мышцы, и наконец обвиваясь вокруг позвоночника.

«Хрящи стёрты», — в голове всплыла мысль. — «Следует запустить естественную, плавную регенерацию, но для этого…»

Итамар издал громкий, поистине звериный рык. Его спина выгнулась, сам мужчина при этом не мог шевелиться, лишь издавать звуки, пока тупая боль заполняла сознание. Волшебница неспешно, дабы не сбиться, обволакивала нитями каждый из позвонков. И хотя визуально всё выглядело так, словно она просто держит руку, душа противилась несвойственному вмешательству. Это могло произойти только по одной причине…

— Доверьтесь мне! — выкрикнула девушка. — Позвольте вмешаться!

— Гха-а-а… — протянул в ответ шелл. — О чём ты? Разве я не позволил себя исцелить?

«Как же объяснить весь процесс по простому? Думай! Думай!»

Очередной приступ боли накатил на мужчину, выворачивая его в дугу.

— Думайте о том, что я помогаю!

— Да что ты несёшь!? — закряхтел Итамар, хватая ртом воздух.

— Думай! Живо! — скомандовала Фриде, сама от себя такого не ожидая. — Думай, иначе умрёшь! — добавила она.

На словах про смерть, тело мужика начало расслабляться. Руки крепко вцепились в кровать, ноги перестали дергаться. Спустя пару минут шелл и вовсе затих, бездумно уставившись в стену, позволяя продолжить.

Нити добрались до копчика, сплетаясь и выходя из тела. Взяв «свёрток» свободной ладонью, девушка пропустила сквозь него магическую энергию. Вдоль всего позвоночника появилось быстро угасающее свечение. Убирая руки, Фриде наконец смогла вытереть свой изрядно вспотевший лоб.

— Попробуйте встать.

Шелл вновь закряхтел, однако всё же сумел подняться. Сначала его поза показалась неуверенной, но вскоре мужик сумел полностью распрямиться.

— Я… Я не чувствую боли.

На этих словах волшебница выдохнула, после чего улыбнулась.

— Значит, сработало. Теперь пройдитесь и попробуйте размяться.

Итамар, к удивлению, слушался. Выйдя в коридор, он сначала наклонился вперёд, затем несколько раз вбок, и завершил эту небольшую зарядку хорошим потягиванием.

— И не хрустит… — Развернувшись, шелл уставился на Фриде широко открытым глазом. — Что ты сделала?

— Как вы и просили – «починила» спину.

Мужик расхохотался, крепко обнимая свою спасительницу.

— Дочь в твою честь назову, Единство мне свидетель!

— Только помните: в ближайшую неделю не стоит заниматься тяжелой работой. В противном случае исцеление пойдёт насмарку. — Волшебница протянула шеллу худенькую руку. — Полагаю, эта каморка теперь моя?

— Всенепременно! — Он поспешил снять с пояса связку ключей и отсоединить нужный. После – забрал свою рубаху и протянул заветный предмет. — Держи. За место не платишь, но за еду – да. Туалет на заднем дворе, бочка с тазиком для умывания тоже. Лампу тебе оставлю.

Девушка кивнула, забирая ключ.

— И ещё раз: спасибо. Не думал, конечно, что маги работают за столь мелкие суммы. Правда, это… Один вопрос.

— Какой?

— Про мою смерть. Ты не лгала?

— Нет… — с привычной для себя запуганностью ответила Фриде.

Итамар лишь кивнул, после чего удалился назад, по всей видимости к стойке – глушить пиво.

Волшебница, однако, солгала. По правде говоря, умереть в данном случае было невозможно. Максимум, чем бы отделался мужчина, так это более серьёзной травмой позвоночника. Впрочем, ему лучше оставаться в неведении. Пусть думает, что находится в долгу.

Довольная собой, девушка кое-как закрыла противно скрипящую дверь и принялась рассматривать «комнату». Та и правда выглядела крайне узкой. Расставив руки, можно легко упереться либо в стенку, либо в кровать.

Саму же каморку заставили различным хламом, начиная от небольшой коробочки с гвоздями, тряпок и швабр, заканчивая массивным деревянным ящиком, придвинутым к углу. На нём красовались перевязанный лентой пучок свечей и пара баночек с непонятной субстанцией. По правой стене расположились две пустые полки с крючковатыми углами, а по левой – мягкая соломенная постель.

Провернув ключ в замке, Фриде принялась раздеваться. На удивление, здесь оказалось довольно тепло, что в кой-то веки позволяло снять грузный балахон. Повесив его на край полки, девушка сняла сапоги, после – штаны, оставшись лишь в рубашке и нижнем белье.

Забыв погасить лампу, она легла на кровать, укрывшись одеялом, и, довольная, уснула, впервые за несколько недель не преследуемая мыслями о горизонте.

«Но так и не поняли кого создали…»

1.4 – Понятие о прошлом

«С тех самых пор я задавался лишь одним вопросом: кто я такой, чтобы судить?»

Пять лет назад.

Университет, к которому их привёз кучер, выглядел захватывающе. По крайней мере для Фриде, никогда таких мест не посещавшей. Не похожий ни на одно городское здание, он представлял собой полукруг с прилегающим сбоку прямоугольником. Массивная, плоская и выступающая с краёв крыша была выложена мраморными плитами, а не черепицей. Поддерживаемая многочисленными резными колоннами, та казалась нерушимой.

Но по-настоящему девушку удивило то, что сложено строение не из привычных ей брёвен или камней, обмазанных глиной, а из блоков неизвестного материала. Они плотно прилегали друг к другу, настолько, будто между ними не имелось стыков. Впрочем, с этой стороны так же не наблюдалось и окон – лишь идеально гладкая стена.

«Это так странно… Свет ведь совсем не попадает внутрь», — подумала волшебница, попытавшись размять затёкшие от поездки ноги.

Карета остановилась. Через минуту дверь открыл рыжеволосый низкий мужичок. Помимо рубахи на нём красовался льняной жилет. Натужно поклонившись, он потянул за ручку у ступеней, таким образом выдвинув деревянную лестницу. Затем кучер отошёл и принялся ждать, сложив руки на поясе.

Первым, как и подобает хозяину, вышел Орланд: он двигался элегантно, создавая ощущение, что тот и не ходит вовсе, а парит. Знатный человек стукнул тростью по каменной дороге и вздохнул полной грудью. За ним последовал Ронак – куда более сдержанный, с чёткими выверенными движениями. Манера мужчины выпрыгивать из кареты и идеально приземляться поражала. И, наконец, сама Фриде: в духе прошлого раза, волшебница вышла весьма неуклюже, держась за ручку двери. Сразу же на девушку накатил ужас, связанный с горизонтом. Пусть его и скрывали высокие стены центрального района, но ритм напоминал о себе, тихо пульсируя в голове.

Словно в такт её действиям, подул сильный прохладный ветер, пробирающий до костей. Стихия, быстро начавшись, так же быстро и утихла. Ни учитель, ни аристократ совершенно не обратили на него внимания.

— Хм… Похоже, у нас ещё есть время. — Старик улыбнулся. С его поворотом перо на широкополой шляпе качнулось. — Ронак, почему бы нам не пройти в мой кабинет? Побеседуем, немного отдохнём, попьём чаю, м? — Лукаво поглядев на мага, Орланд тихо засмеялся.

Учитель, в соответствии со своим публичным образом, скромно кивнул в ответ.

— Прекрасное предложение, господин. И я с удовольствием его приму. — По иронии, этот мягкий ответ контрастировал с волевым лицом, почти не шевельнувшимся.

Все трое направились к университету. Чудотворец как обычно схватил ученицу за руку. Но на сей раз хват оказался более нежным, напоминавшим отца, берущего за ладонь своё чадо. Скривившись, девушка отогнала от себя странные и жуткие мысли.

Понять, почему у них ещё оставалось время, оказалось нетрудно: оглядывая округу, помимо цветущих деревьев и пышных кустов Фриде приметила почти полное отсутствие других карет. Кроме принадлежавшей Орланду, здесь стояли ещё три. У одной тёрлась парочка кучеров, что-то обсуждая между собой, пока другие кормили и поили лошадей, принявших свою роль вьючных животных. Иногда волшебница задумывалась: «А каково им? Наверняка они не ведают, зачем появились на свет и просто работают. Считают, наверное, будто всё так и должно быть». Подопечная и сама, в некоторой степени, была «домашней зверушкой» для наставника. Неприятная, но необходимая истина, помогающая помнить своё место.

Вблизи монолитное здание казалось пугающе высоким. Парадный вход начинался с длинной мраморной лестницы, у которой имелись резные столбики. Маленькие изображения атлетично сложенных тел в колоннах подпирали собой перила.

Благоухающая зелень цветов Человечества била в нос, заставляя чихать и лить слёзы. Небольшие кустики невольно привлекали к себе внимание: стебли, похожие на фигуры людей – широкие, бочкообразные тела с пёстрым бутоном вместо головы. И абсолютно всегда посередине будет одна большая, возвышающаяся над всеми, подобно королю. «Правитель», если его можно так назвать, имелся у каждого. Обычно с жёлтым или розовым цветком.

«Жуть…»

Тем не менее аристократия их любила, поскольку данные растения цвели круглый год. Невзирая ни на холода гнева, ни на все четыре исступления. В голове то и дело возникала мысль: «Это ведь не для глаз, а для мозга – напоминать привязанный к повелителю народ».

Со стороны входа всё же имелись окна, пусть и немного. Высокие, двустворчатые, с мраморными подоконниками, выходящими наружу, и с шелковыми занавесками внутри помещения. Большие двери отворились. Несколько слуг, одетые в однотонные тёмные одежды, поприветствовали и поклонились Орланду, сдержанно кивнули и Ронаку с Фриде, быстро отходя к стенам.

Зал для юной волшебницы показался чересчур большим. Настолько, что чувство страха открытых пространств, преследовавшее её с улицы, никуда не испарилось. Лестница, стоявшая в конце, поднималась, посередине разветвляясь на две, ведущие к балконам. Входы в другие части помещения заботливо скрывал от любопытных взглядов фиолетовый тюль. Каждый здешний метр буквально трубил о богатстве: стены не бревенчатые, не каменные, а дощатые. Причём дерево явно не обычное, покрытое волнообразным узором другого оттенка. Полы так же выложили из него, на удивление, полностью без зазоров, будто нашли одно единственное бревно размером с зал. Места соприкосновения со стенами оказались проложены более светлой древесиной. Синяя ковровая дорожка, по краям расшитая серебром, вела от входа к подъёму.

Девушка, пока учитель тянул её куда-то вправо, приметила парочку картин в резных рамках. При этом ей совершенно не был важен холст – это просто скучные пейзажи, но вот обрамление… Далее взгляд пал на десятки подсвечников, стоявших на комодах или закреплённых на стенах.

«Золотые! Но… их явно недостаточно для столь яркого света. Тогда откуда он?»

Фриде посмотрела наверх.

Люстра. Безумно огромная, поражавшая воображение, та занимала чуть ли не весь потолок. Металлический каркас из серебра оказался увешан хрусталём, образующим длинные полосы. Страшно представить, сколько именно тор потратили на один только зал.

Долго, правда, рассматривать убранство волшебнице не дали: Ронак одёрнул её руку, отрывая от размышлений. Наклонившись, стал делать вид, будто поправляет девушке волосы, а сам принялся шептать той на ухо. Тихо, злобно, подобно змее.

— Не смей меня позорить. — Одной лишь фразы было достаточно, дабы Фриде быстро закивала, от страха вжимая голову в плечи.

Наставник умел внушать ужас. И делал это не при помощи угроз, а банально пользуясь страхом неизвестности. В голову мага могло прийти абсолютно любое наказание.

Коридор за тюлем оказался довольно узким, длинным и со множеством дверей. Чувство страха перед горизонтом мгновенно улетучилось. Здесь также имелись золотые подсвечники и монолитный деревянный пол. Но вот стены… Стены покрывало нечто, напоминающее пергамент. Волнистые узоры плавно перетекали в прямые, а те, в свою очередь, в силуэты людей и животных. Впрочем, рассмотреть их полностью так и не удалось: помешали столики и лавки со спинками.

В конце концов Орланд остановился у одной из дверей, берясь за ручку. Старик обернулся к Фриде и по-доброму улыбнулся.

— Присаживайся, юная леди. Обещаю, мы с твоим учителем скоро вернёмся.

Девушка рефлекторно кивнула, помня слова Ронака. Тот, вслед за аристократом, вошёл в комнату – предположительно кабинет Орланда, – закрыв за собой дверь.

Послышалась возня ключей в замочной скважине и тихая ругань, после которой волшебница осталась совсем одна, посреди пусть и светлого, но по-своему пугающего коридора. Узоры пергамента вскоре начали вырисовываться в картину непомерного безумия. Единственным спасением оказались холсты, на сей раз в более простых рамках, имевшие подписи.

Фриде подошла к одному из них.

— «Исход Бездны», — прочитала она вслух.

В церковных учениях Бездной называли несколько вещей: глубокие провалы в земле, изменяющие мир вокруг себя и, по слухам, не имевшие дна, грех, принесённый Враждой, или то, что скрывается внутри каждого человека…

Менее популярные трактовки, присущие по большей части иным верованиям, именовали этим словом самих монстров и разрушения, которые те приносят.

На полотне изобразили тьму. Липкую, мерзкую, скользкую… Она вылезала снизу, обвивая своими щупальцами леса, равнины, горы. Отравляла озёра и реки, пыталась достать небосвод. Посреди черноты можно было различить фигуру в доспехах. Искажённый человек вылезал из неё, цепляясь за невидимые уступы при помощи витого меча. Массивные на вид латы, казалось, должны утянуть его назад, в пучину, но воин не испытывал никаких трудностей. Просто лез, пытаясь дотянуться до светила чёрной рукой, словно насмехаясь над притяжением.

Встрепенувшись, Фриде отошла подальше. В голову начали лезть неприятные мысли, напоминающие о неизведанном горизонте.

«А что, если там таится именно эта тьма? А что, если Великие Божественные Адепты борются именно с ней? А что, если они не сумеют нас защитить…»

О таком лучше не думать. При этом отнюдь не по религиозным причинам. Даже мысль о сомнении в потомках Единства казалась абсурдной. Это ведь живые воплощения Богов, заботящиеся о людях.

«Пожалуй, попытаюсь отвлечься».

Девушка подошла к следующей картине.

— «Победитель ложной веры». — Она тихо проговорила название, будто здесь имелись слушатели.

На полотне изображался человек, держащий в руках расписной волнистый клинок из чистого золота. Тот был покрыт множеством неизвестных символов, ярко блистая в лучах светила, разгоняя тёмные тучи. Клубы пыли витали в воздухе. Стоя посреди пустошей, аристократической внешности юноша – с узким подбородком, волевым взглядом, длинноволосый и худой – сражался с тварью, некогда давшей жизнь всем нынешним драконам.

Однако Ме’лаан полностью отличался. Огромный, при этом невероятно длинный, исходя из ракурса – свыше пяти метров в высоту и десятка в длину, он расправил свои крылья, в попытке закрыть небосвод. Сквозь дыры в перепонках лился свет. Четыре гладкие, рогатые, клиновидные головы на тонких шеях извергали алое пламя, уставившись на воина, норовя превратить его в кучу пепла. Казалось, существо покрывали не чешуя или пластины, а кожа. Человеческая кожа. Отблески благородного металла выступали тут и там, образуя рисунок скелета.

У волшебницы невольно создалось впечатление, что это битва не человека и чудовища, а двух королей, не поделивших власть. И если от знатного юноши можно ожидать нечто подобное, то от дракона…

Совершенно не похожий на своих современных потомков, обладавших толстым, бочкообразным телом, широкими челюстями, от головы до ног покрытых пластинами, словно доспехами, не имеющими даже крыльев, Ме’лаан казался… Божественным? Фриде хорошо знала легенду, изображенную на картине, поскольку её неоднократно рассказывала мама.

Тысячелетия назад, когда Иерократические верования только зарождались, жило существо, прозванное Золотым повелителем. В противовес Великим Божественным Адептам, он, вместо помощи умирающему человечеству, поработил его. Весь юго-запад Фальдема и север Скольвы держались под эгидой его власти. Живших там людей, однако, всё устраивало: религия, построенная на праве сильного – вещь, нужная сломленным сердцам после разрушения мира и гибели Единства. Ме’лаан обладал уникальным даже по сегодняшним меркам даром – творить золото. Власти этого существа подчинялись сами небеса и пространство.

Но дракон посмел бросить вызов потомкам Бога. Те, дабы доказать силу человечества, их способность самостоятельно справиться с любой угрозой, выставили на бой короля северных земель – Малика. Вооружённый одним из клинков, коими Вражда одолел Единство, он сразил Ме’лаана, принеся на оба континента мир и спокойствие.

Для девушки эта история всегда казалась странной, будто забытой: никто, кроме матери, её не знал. Даже Ронак. Никто не знал и о Ме’лаане. Ничего не подтверждало существование Малика, окромя баек среди путешественников. Даже священники Церкви Единства умалчивали о подробностях, словно эта история – одно большое табу.

И всё это крайне раздражало Фриде.

«Но ведь есть картины!» — возмутилась она про себя. — «Есть легенда, есть молва среди народа, есть…» — Та резко остановилась.

Из всех видимых или слышимых доказательств существовали лишь легенда, пара историй и эта картина, на которой могли изобразить что угодно. Очередная загадка без ответа. Первой таковой стала тайна ужаса за горизонтом.

Тяжело и обречённо вздохнув, девушка перешла к последнему полотну.

Его обрамляла слегка потёртая золочёная рамка. На нём изображались две армии: правая, состоявшая из светлых отважных людей под знамёнами религии прошлого. В небесах расположились белые сферы, направляющие их на подвиг. И левая: воины в чёрных шипастых доспехах под предводительством высокого, худого, рогатого существа, поднявшего руки к грозовым тучам. Напоминавшее иссохшую мумию, оно хватало противников своими когтистыми лапами, раскидывая тех в стороны. Мерзкого вида морда с сотней глаз широко раскрыла пасть, смотря одновременно на армии и на зрителя.

— «Война Убеждений…» — тихо прочла волшебница.

Название показалось ей странным. Раз войне посвятили картину, то она обязать быть чем-то значимым. Однако кроме церковных историй в голову ничего не приходило. Да и полотна, изображающие скучный лес или реку, тоже имелись.

Впрочем, Фриде всё же вспомнила. Тёмный принц, дитя Вражды. В легендах именно эта тварь уничтожила Иерократические верования, подорвав доверие Адептов друг к другу. Считается, что сейчас он правит одной из стран под личиной потомка Бога.

Но кем тогда были те, кто его окружал? Фигуры. Скользкие, пугающие… Неважно, как долго ты будешь те рассматривать – в любом случае не поймёшь смысла.

Тьма, ведомая сыном Вражды, очаровывала и поглощала. Смотря в её пучины, Фриде начинала всё сильнее и сильнее паниковать. Незримое, но явное чувство опасности исходило от картины, будто та на самом деле живая и способна засосать в мир по ту сторону.

— Бездна… — Волшебница сглотнула подступивший к горлу комок, невольно отходя назад.

Глаза то и дело старались зацепиться за любой предмет – лишь бы не видеть образа чёрной бездонной ямы. Не в силах предпринять ничего другого, она просто их закрыла, вслепую падая на скамью.

«Не думать об этом. Не думать», — девушка приказывала самой себе, стараясь забыть увиденное. — «Что именно меня напугало? Почему я боюсь? Это ведь просто мазня по холсту…»

«Не бойся, дитя…» — Голос обратился к ней из глубины сознания. Чуждый, полный первобытной ярости…

Нечеловеческий…

Фриде закричала изо всех сил, широко распахивая глаза. Хваталась за голову, натягивала капюшон, пыталась спрятаться, но ничего не помогало. Не в силах спастись, она быстро погружалась во тьму. И этот голос… Неизвестный, шепчущий. Узоры на стенах качались, подобно волнам, росли словно деревья, захватывая пол и потолок. Колебания усилялись с каждой секундой, быстро бились в такт сердца девушки, отдавая пульсирующей болью в мозгу. Ей казалось, что голова сейчас лопнет.

На очередном вдохе всё закончилось. Теперь девушка, потная и напуганная, лишь слышала звонкие шаги металлических сапог.

Тук. Тук. Тук.

Тяжело дыша, волшебница попыталась встать. Хотелось убежать, забиться в угол. Тело ослабло, прилипнув к скамье, а на душе по необъяснимой причине стало спокойно.

Тук. Тук. Тук.

Она не могла двигаться. Разум паниковал, не согласуясь с движениями. И этот звук! Кто-то явно приближался. Или что-то. Что-то большое и ужасное. Резко эмоции погасли, словно их заглушили.

Тук. Тук. Тук.

Кусок фиолетовой ткани, отделявший коридор от зала, поднялся. Краем глаза Фриде заметила, как к ней движется человек в сапогах с металлической подошвой, однако сам звук раздавался с другой стороны. Контроль над телом вернулся, но, на удивление, убегать больше не хотелось. Ведь гость излучал нечто… манящее.

Высокий, пепельноволосый, слегка седеющий мужчина приближался. Одетый в серый камзол, расшитый бронзой, под которым виднелись светлая рубашка на пуговицах и жилет. Также на нём были поразительно плоские чёрные штаны и шляпа-цилиндр, а на шее, видимо под стать низу, красовался отрез ткани, повязанный вокруг. Лицо гостя казалось довольно узким и при этом округлым, покрытое щетиной. Выглядел он немолодо, но понять даже приблизительный возраст являлось непосильной задачей. Взгляд его голубоватых глаз казался чистым, уверенным, и в то же время по-отцовскому добрым. Фриде так и не удалось соотнести этого человека хоть с какой-нибудь известной ей народностью.

Мужчина подходил всё ближе, постукивая по полу резной металлической тростью с костяным навершием, пока не остановился в паре метров от волшебницы. При одном лишь его присутствии захотелось выпрямиться.

— Могу я присесть, юная леди? — мягко спросил он. Тон пусть и оказался снисходительным, но внушал уважение.

Сама того не осознавая, девушка робко кивнула, снимая капюшон балахона.

— Благодарю. — Мужчина элегантно присел на другой край скамьи.

В голове крутился один единственный вопрос: «Кем являлся этот человек?». И, теоретически, на него мог найтись ответ. По поведению и манерам неизвестный походил на кого-то из знатного рода, но от него не исходило той напыщенности или лёгкого чувства ужаса, как от прочих. Наоборот, этот человек излучал некое незримое тепло и доброту, не присущую аристократии. Да и одним простым пребыванием рядом он заставил Фриде выпрямиться и смиренно положить руки на колени, для чего Ронаку обычно требовался приказ наряду с угрозой.

Мужчина повернулся к ней, приподняв шляпу.

— Прошу простить, я совершенно забыл представиться. Можете звать меня Гайлехен.

«Гайлехен? Это имя или фамилия?»

Волшебница ещё раз кивнула, разглядывая незнакомца поближе.

Ни шрама, ни пятнышка. Идеальная, за исключением наличия морщин, кожа. Даже щетина оказалась подбрита невероятно аккуратно.

— Очень приятно, господин Гайлехен. — По привычке, девушка встала, попытавшись сделать реверанс, но аристократ тут же её остановил.

— О, нет, нет. Не нужно себя утруждать. Мы ведь не на балу и не в гостях. Все формальности вне мероприятий я считаю бессмысленными. — Его слегка хитрый взор проводил Фриде до скамьи, куда та и уселась. — Не думал, что к Орланду приходят столь юные светлые умы. Хм, похоже, мне стоит почаще навещать моего подопечного, вы так не считаете?

Аристократ улыбнулся, положил руки на трость и встал, опираясь на неё. Могущество этого человека ощущалось даже в столь простых действиях. Стойка, движение, манера говорить и внешний вид лишь подкрепляли это чувство.

На мгновенье девушке почудилось, будто та видит перед собой не просто знатного мужчину, а Бога.

— Прошу простить ещё раз, но, похоже, мне придётся нарушить покой Орланда. — Плавно шагнув к двери в кабинет, он открыл её, хотя та, кажется, была заперта.

Через секунду загадочный мужчина скрылся, словно его никогда и не существовало.

По ту сторону раздались приглушённые голоса, похожие на ругань. Два из них периодически то стихали, то распалялись вновь, а третий наоборот – ни разу не сорвал тембра. Фриде даже на секунду почудилось, будто за стеной с характерным скрипом открыли окно. Доказательством этого стал подувший из-под щели ветерок.

Раздался мужской крик, громкий, прерывистый. Затем продолжился бубнёж. К уже имевшимся голосам добавился ещё один. Едва уловимый, слегка надменный и с нотками скепсиса.

Резкий звон заставил волшебницу подпрыгнуть и оглядеться. Хлёсткий звук донёсся с той стороны… Затем с грохотом упал стол.

Вскоре из кабинета вылетел Ронак. На его лице читалось недовольство. Весь перекошенный от гнева, ломающий свой мизинец, который тут же восстанавливал при помощи магии. Но даже боль не могла заглушить эмоции.

— Что этот урод себе позволяет!? Да как он смеет!? Да ещё и ублюдка этого привёл! Мразь! — Несколько раз ударив стену, мужчина злобно уставился на Фриде, готовясь избить и её.

Учитель хрустнул окровавленными пальцами. Девушка не могла убежать. Если не терпеть побои – будет хуже.

На её же благо через минуту появился и Орланд. Удручённый и подавленный, но, в отличие от её учителя, этот человек хотя бы попытался скрыть недовольство. Сморщенная ладонь аристократа коснулась плеча друга.

— Я бы на твоём месте помалкивал… — процедил он сквозь зубы. — Не бери в голову. Мы обязательно договоримся…

Волшебница так и не поняла, о чём именно шёл разговор. Да и спрашивать, особенно сейчас – явно не лучшая идея.

— Я… Кхм… — Наставник замялся. — Не ожидал порчи имущества.

— Привыкнешь, — буркнул старик в ответ, закрывая кабинет на ключ.

Глубоко вздохнув, маг достал из-за пояса полотенце, вытирая руки. Мужчина резко переменился в лице и обернулся к своей подопечной, крепко схватив её. И хват оказался куда крепче, ощущаясь даже сквозь рубашку и балахон. Фриде, впрочем, никак не отреагировала, смиренно зашагав за учителем, поскольку разум занимала совсем другая мысль.

«А где же Гайлехен? Он ведь не мог просто испариться?»

***

Вместе с Орландом, вставшим позади, они прошли обратно в зал. Много времени это не заняло. По всей видимости, следующей их остановкой должны стать те самые балкончики. Для этого пришлось подняться по лестнице.

Не слишком внушительного вида дверь вела в место, исполненное в виде амфитеатра: десятки высоких широких ступеней выставлены полукругом. Они были подобны странным высеченным прямиком из скал монолитам, заваленным на бок, дабы использоваться в качестве сидушек. На стене, в конце зала, висела большая доска, горделиво возвышающаяся над кафедрой. Ещё одна лестница, но на сей раз под человеческий размер, делила аудиторию пополам, позволяя пройти к любому понравившемуся месту.

Когда-то давно маг рассказывал своей ученице о том, что амфитеатры строились во времена Последней Империи и использовались для развлечения людей. Двоих воинов сталкивали между собой. Или воина и животное. Или двух рабов. Главное – последующая бойня. Оглядывая зал, Фриде не могла ему поверить – слишком мало места для полноценной арены. Зато она поняла кое-что другое: университет оказался выстроен именно вокруг «места увеселения».

Могучие стены – точно такие же как и снаружи – подпирали плоский потолок. Мебель, правда, весьма однообразная: три десятка серебряных подсвечников, пять люстр из хрусталя, столы и стулья, стоявшие прямо на плитах, кафедра, доска и два стяга, висевшие по бокам от неё. Сам зал был выполнен в исключительно белых тонах. По всей видимости, сделали намеренно, дабы в глаза бросалось главное здешнее убранство.

Два огромных витражных окна, через цветные стёкла которых пробивался свет, заливая чуть ли не каждый метр яркими красками.

— Битва Богов… — удивлённо прошептала волшебница.

Пусть это и один из популярнейших, но от этого не менее интересный церковный сюжет, повествующий о сражении Единства и Вражды.

По правую сторону расположился светлый витраж, на котором из тёплых цветов выложили Единство. Как именно выглядело Божество – точно сказать нельзя. Обычно его показывали в виде светящейся сферы, способной разогнать любую, даже самую глубокую тьму. Однако это изображение было иным: белоснежное существо, покрытое пластинами, держало в руках круглый щит и копьё, возвышаясь над армией ему подобных. Все друг другу идентичны. Сотни, если не тысячи людей в белёсых доспехах шли по выжженной пустоши навстречу гибели. Помимо самого Бога, войско также вели несколько неизвестных девушке фигур. И там, где витраж кончался, виднелась территория тёмного Бога…

Переведя взгляд влево, Фриде принялась рассматривать другой витраж. На нём из холодных цветов выложили Вражду. В отличие от Единства, у него имелась масса различных обликов, но в данном случае его изобразили в виде чудовища с клиновидной головой. Угловатая, невероятных размеров тварь кричала, широко раскрыв пасть. Выкрики отскакивали от небосвода, призывая шторм. Красный закат пробивался сквозь плотные тучи, озаряемые бьющими в землю молниями. Чёрные щупальца Бездны волочились за ним, пожирая всё подряд. Оплетали мир, намереваясь погрузить тот в пучину неизвестности. Лишь армия тёмного Бога, облачённая в алые доспехи, выделялась на фоне пустоты. Вооружённые одними кривыми мечами, воины глядели вверх. Помимо Вражды армию вёл один единственный предатель, имя которого навсегда стёрли из истории. Последний Император.

Волшебницу ещё с детства пугали истории об этом таинственном человеке. Именно из-за него и пал Единство, а мир поглотил Алый Закат…

Но просто так рассматривать произведения искусства времени не было. Ронак быстро усадил свою ученицу за один из ближних столов, а сам присел рядом. Та, впрочем, всё равно пыталась рассмотреть их, пока учитель не шепнул ей на ухо.

— Помни. Я всё ещё крайне зол.

Раздражённый, наставник тихо скрежетал зубами. Орланд, вопреки ожиданиям, сел с другой стороны, несколько выше. Девушка мельком на него взглянула: спокойный, напыщенный, старик держал между ног трость, сидя в окружении двух совсем юных особ женского пола. Наверное, на пару лет младше Фриде. Она отвернулась, подавляя нахлынувшее чувство отвращения.

На протяжении некоторого времени с десяток человек просто сидели, пока в аудиторию всё прибывали и прибывали люди. В основном именно маги в различного цвета балахонах, расшитых бронзой или серебром, однако цепкий взор волшебницы смог поймать и двоих мужчин в шёлковых робах с золотой окантовкой.

«Интересно, а какого эти чудотворцы порядка? Четвёртого или пятого?» — спросила она сама себя, понимая, что учитель вряд ли захочет это объяснять.

Вскоре почти все стулья оказались заняты. Больше никто не приходил. Не выдержав, подопечная потянула мага за рукав.

— Чего мы ждём?

— Увидишь… — внезапно по-доброму ответил Ронак.

Дверь в зал с грохотом отворилась, ударяясь о стену. В проходе показался невысокий пожилой мужчина. Одетый в длинный, белый балахон, волочащийся по земле, он потирал то густую, доходящую до пояса бороду, то лысину. Крайне смуглый, одним своим видом этот человек внушал трепет.

Без каких-либо опознавательных окантовок, старик принялся вальяжно прохаживаться по ступеням, спускаясь. Своими жёлтыми глазами оглядывая всех здесь присутствующих, незнакомец ухмылялся, оголяя рот без пары зубов. Фриде невольно подумала о черносливе. Сухом, морщинистом и невкусном. Откуда-то из под одежды дедок достал короткую металлическую палку. Спустя один мощный удар по столу, напугавший сидящих за ним мужчин, она раскрылась, обратившись длинным шестом.

Кашлянув, старик почесал спину, опёрся на странный предмет, неспешно доковылял до самого низа амфитеатра, встав за кафедру. Все его действия сопровождались гробовой тишиной.

— Рад видеть всех здесь собравшихся! — Голос человека оказался громким и басистым, властным и, кажется, с толикой южных акцентов. — Приятно, что столь много юных будущих или действующих светлых умов пришли на мою лекцию. Хм… Впрочем, и не только юных.

Внезапно свет полностью исчез. Всё пространство аудитории поглотила тьма. Едкая, пугающая. Полностью исчезли краски витражей, огни подсвечников и люстр.

Несколько светящихся шаров вылетели от кафедры, направляя лучи как на таинственного старика, так и на ещё нескольких присутствующих. Первыми оказались её наставник и Орланд, другими – двоица магов с золотыми узорами.

— Я рад вашему присутствию здесь. Всех до единого! Сэр Орланд – наместник славного города Киперь, Мастера чудотворства – Калех и Веленд Далхеймы, прямиком из самой столицы. И, разумеется, подающий надежды Ронак Гиль’есский. — Хлопнув в ладоши, выступающий улыбнулся. — Думаю, можно начинать.

— Маг света! — Фриде ахнула, поднося ладонь ко рту.

Старик, будто в подтверждение словам, разогнал густую тьму, оставив лишь вечерний сумрак. Сферы неспешно парили у потолка, подсвечивая чудотворца.

— Возможно, немногие здесь знают моё имя, не говоря уже об истории… Однако! — Доска позади вспыхнула. По ней начали перемещаться точки, формирующие поразительно чёткую человеческую фигуру. — Я дам вам возможность её узнать!

Силуэт распался, обратившись в пыль. Вихрь тёмного песка кружился, постепенно единяясь в одно большое пятно, и, спустя мгновенье, образовал карту юго-восточной области континента – Лазурного берега. На это также указывала надпись, появившаяся где-то в углу.

— Доарей Баххатар был простым человеком. Торговцем, ещё не знавшем о своём предназначении. Он ездил от города к городу, продавая льняное зерно и кожу. Доарей являлся столь бедным, что помимо перевозки показывал фокусы при помощи сил света.

Маг кашлянул, подняв руки в воздух. Яркая вспышка озарила аудиторию, а после угасла. Единственным различимым предметом оставалась доска, на которой точки вновь приняли фигуру человека. Бородатый, сутулый мужчина стоял у повозки посреди городской улицы. Создающий тень из ничего и собиравший монетки от проходящих мимо людей.

— Там, далеко-далеко, чудотворство никогда не считалось чем-то особенным: множество культур, сотни религий изгнанников, десятки тысяч верующих, коих любой здесь присутствующий заклеймит еретиками… Все они так или иначе знакомы с данной силой, пусть и не способны её применять. Доарей же – выходец из народа краснокожих шурахов, но, в отличие от них, он не являлся беззаботным ловцом горабов или собирателем диких экзотических трав. — Старик едва заметно ухмыльнулся. — О, нет. Внутри себя он имел некую жилку, отличавшую его от прочих. — Точки разрослись, поглотив весь свет. В зале стало темно, как ночью.

Постепенно на уже чёрной доске зажигались тусклые шарики. Языки странного пламени, подобные змеям, ползли по стенам, пока в их центре формировалась новая картина: Доарей с волевым лицом, одетый в одну рубаху, холщовые штаны, перевязанные бечёвкой, и сапоги, в руках сжимающий кольца. Девушка сразу догадалась из чего они. Серебро.

Человек стоял напротив здания, чем-то схожего с этим университетом: монолитное, высокое, с плоской крышей. Картина зашевелилась. Он стал надевать кольца на пальцы, шагая к выходу.

— У него были ровно два качества, необходимые для достижения цели: упорство и настойчивость. И только благодаря им, попав в покровительство к весьма влиятельному барону, Доарей сумел реализовать свой потенциал, превратившись из торговца и артиста в светлого ума и великого чудотворца.

Точки сошлись в одну, взорвавшись ослепительной вспышкой, заставившей зажмуриться всех присутствующих. Пришлось даже протереть глаза.

Былой тьмы уже и след простыл. Сквозь витражи пробивались естественные лучи светила, заливая зал россыпью пёстрых красок.

— Эта история произошла пятьдесят семь лет назад. — Старик раскинул руки, встав в позу креста. — Она стала началом для меня – Доарея Баххатара – одного из самых могущественных чудотворцев в истории!

— Претенциозный урод… — процедил Ронак сквозь зубы.

Его большие ладони обхватили хрупкую фигуру ученицы, прижимая к телу. Фриде казалось, словно её закинули в какую-то клетку. «Объятие» было похоже на цепкие лапы смерти, хват трупа, который невозможно разжать.

Волшебница пискнула от боли, на что наставник совершенно не обратил внимания, продолжая хмуриться. С каждой секундой становилось сложнее дышать. Казалось, скоро органы повалятся через все доступные отверстия…

— Итак, глядя на вас всех, я вижу. Я чувствую! Благодаря неимоверному труду и упорству вы не только оказались здесь. Вы ещё и непременно повторите мой путь. Даже те, кто в бытность свою являлись выходцами из низших слоёв общества… Те, кто были отпрысками торговцев. Бастарды, дети зажиточных крестьян – не имеет значения! — Громкий басистый голос мага сотрясал аудиторию, эхом отскакивая от стен. Сам старик казался невероятно счастливым, напоминая проповедника, вот-вот сумеющего обратить в свою веру небольшую деревню. — Важны ум, смекалка и упорство! Именно благодаря им даже черви могут стать великими!

Он взялся за свой раскладной стальной шест и громко ударил им о пол.

— Однако… Я собирал лекцию совершенно не по этой теме. Это вам так, назидание в подарок. Говорить о своей жизни я могу годами, — Доарей хмыкнул, облокотившись на кафедру. — Тема нашей сегодняшней лекции – «Мжаж’харат», что с протоязыка переводится как «Куб-ищейка».

Ронак, видимо, успокоившись, разжал хватку, позволяя Фриде вздохнуть полной грудью. Он посмотрел на девушку и, криво улыбнувшись, погладил её по голове. Затем развернулся обратно, уставившись на старика.

Тот, в свою очередь, вновь сгустил тьму, подсвечивая доску. На ней появилось изображение странного резного куба, грани которого покрывались заклёпками. Множество линий изгибались, исходя из центра. «Модель» неспешно крутилась, но с какой стороны не смотри – казалась одинаковой.

Ловко перекинув свой раскладной посох в другую руку, чудотворец указал на предмет.

— Итак, «Кубы-ищейки» – весьма занятный артефакт, пришедший в наши цепкие лапы от самой Последней Империи. Его создали, предположительно, в начале Царствия Первого предательства. — Старик пригладил свою густую бороду, мельком глянув куда-то вверх. — Точный год сообщить не могу, однако более ранних образцов сея предмета обнаружено не было. И, как нетрудно догадаться, исходя из названия, кубы использовали для поиска. Вы, конечно, вольны задаться вопросом: «Что именно они искали?». Я же вас слегка подправлю: «Кого они искали?».

Модель быстро закрутилась, исчезая в водовороте белых точек. На её месте появилась сцена: закованные в латы люди преследовали кого-то. Те самые, в которых невозможно двигаться. Копьями воины гнали высоких тощих существ с длинными до колен руками. Те пытались спрятаться в горах, погибая под градом ударов.

— Аленди. Слышали ли вы о них хоть что-то? Хотя о чём это я… Разумеется, нет. Об этом народе вообще мало кто слышал. Но, так уж и быть, я поведаю сию историю.

Изображение изменилось. Теперь на доске красовались те же высокие создания, облачённые то в доспех, то в балахоны или тюль поверх голого тела. Воители, священнослужители, мыслители. К ногам тех падали ниц простые люди, закованные в кандалы. Рабы.

— «Народ предателей». — Маг широко улыбнулся, напомнив Фриде хищника. — Глупцы, поставившие себя не просто выше человечества, а выше самого Единства…

Картина пересобралась. Теперь аленди были снизу. На горе бездыханных тел стояла фигура, закованная в монолитный доспех. Тот, кого изобразили на витраже и картине.

«Как в том коридоре…» — Волшебница нервно сглотнула, но быстро себя одёрнула, ущипнув за ногу. — «Веди себя прилично!»

— Последний Император лично создал эти артефакты, намереваясь стереть аленди с лица Малемана! Всех до единого…

— Господин Баххатар, — между пылкими фразами чудотворца проскочил слегка хриплый, властный голос. Орланд. — Не соизволите ли поведать всем здесь присутствующим, скажем, о теме лекции? Вы, кажется, начали забываться.

В ответ старик грузно хмыкнул, стукнув посохом о пол. На его лице скользнула гримаса гнева. Как показалось девушке, маг явно не был рад надменным высказываниям аристократа. Тихо рыкнув и тряхнув головой, Доарей улыбнулся.

— Да, вы правы. Иногда, знаете ли, такое случается. Старость – не радость. — Недовольно зыркнув на Орланда, шухх попытался перевести замечание в шутку.

«Это какую власть нужно держать в руках, дабы столь просто прерывать людей?» — сама собой в голове Фриде всплыла мысль.

В представлении волшебницы любой чудотворец являлся маленьким Ронаком – самоуверенным, неприкасаемым, наглым и жестоким. Первые два качества ученица поставила в приоритет, а про последние предпочитала не вспоминать. Она желала стать кем-то большим, чем маленькая запуганная девочка.

— Итак… — Со стороны кафедры послышался сухой кашель. — По своей специализации я не просто чудотворец, но ещё и артефабр. А если быть чуть конкретнее, то изучаю десятки занятных вещиц времён правления Последнего Императора.

Изображение горы тел растворилось, сменяясь разрезанным напополам кубом. Будучи полым внутри, предмет содержал в себе несколько отсеков: один круглый, заполненный какой-то жидкостью, располагался по центру, а два других, прямоугольных – по бокам. Металл, опоясывающий те, отблесками напоминал серебро, однако некое внутреннее чутьё подсказывало: «Это не оно».

— Представленное устройство по своей концепции схоже с зеналитами. Вы можете знать их как «кристаллы памяти». Говоря научным языком – монокристалл со множеством микро-пазов, заполняемых сфокусированной особенностью синергии душ – человеческой памятью. В частности отвечающей за передачу знаний и навыков. Некоторые светлые умы считают, что эти камни создавались напрямую из живых существ, посему и реагируют на магию жизни. Также, по всей видимости, у него присутствует весьма большой, или же вовсе безграничный источник энергии. Всё благодаря фаллонию, поглощающему магию напрямую от воздуха.

На доске частички света собрались в образ продолговатого, грубого кристалла, который идеально входил в одно из углублений артефакта. Желоба внутри, подобно венам, начали хаотично пульсировать, вбирая в себя содержимое. В ответ куб прерывисто сиял.

— В определённой степени одни изобретения прошлого вольны взаимодействовать с другими. Несомненно, Мжаж’харат способен существовать и без источника питания, однако… Без зеналита это просто-напросто глупая игрушка, наподобие, скажем, ржавых шестерёнок.

Зал в очередной раз погрузился в непроглядную тьму. Присутствующие начали перешёптываться. Беспокойные голоса то и дело доносились отовсюду: одни рассуждали об удивительных вещах исчезнувшей империи, вторым же был интересен поступок Орланда и излишний пафос выступающего шухха. Со стороны кафедры тем временем послышалось копошение с последующим щёлканьем… Ровное, на манер маятника, оно вызывало мурашки.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Густая чернота постепенно рассеивалась, обращаясь сумерками. Чудотворец стоял и улыбался, глядя на несколько резных кубов, лежащих перед ним.

Невольно оборачиваясь, Фриде подмечала во взглядах людей любопытство и непонимание одновременно. Вживую она никогда не видела артефактов забытых времён, тем более настолько далёких. Порой, если Ронак не нагружал её лишней работой, девушка про себя рассуждала о прошлом, пусть даже религия этого и не поощряла. Древность, смешанная с неизвестностью, будоражили разум, рисуя в голове самые разные, порой крайне безумные картины.

И вот, осколки ушедших эпох прямо перед ней…

— Вашему взору представлены кубики – те самые, хе. — Густые брови старика приподнялись, а ладонь поглаживала один из артефактов. — Как я упомянул ранее, их можно изменить при помощи зеналита… Впрочем, есть ещё один не менее интересный способ. Господин Ронак, не продемонстрируете ли его нам?

Волшебница оглянулась на наставника. Мужчины уже и след простыл.

«Но… Когда успел? Ушёл во время затемнения? Нет. Я бы точно услышала…»

Из-за доски показалась властная фигура учителя. На две головы выше мага, остролицый мужчина с хитрым прищуром неспешно шёл к кафедре, сложив за спиной руки. Любой взгляд в сторону этого человека невольно навевал страх и, к несчастью, смотреть на него приходилось.

Наставник взял один куб, пару раз прокрутив тот в руках, а после, подкинув, элегантно поймал.

— Многие из вас слышали о «коде жизни». — Он обратился к сидящим в зале. — Данным термином мы, чудотворцы жизни, называем совокупность действий, способную привести к незначительной или серьёзной перестройке организма. Опытные маги вольны изменить до неузнаваемости любое известное существо. Но сейчас речь пойдёт непосредственно об особенностях работы с «ищейкой».

Ладонь мужчины тускло засветилась. Тонкие нити роились под кожей, вылезали из пальцев, забираясь в толщи металла. Этому человеку, в отличие от его подопечной, не требовалось никаких знаков или усиливающих серебряных предметов. Мужчина сотворял заклинания одной лишь собственной волей.

Через минуту раздался стук. Грани куба начали раздвигаться сами собой, оголяя всё новые и новые слои разноцветных сплавов, а сторона, смотрящая вверх, разделилась пополам.

— При помощи особенностей переписи тела я сумел доказать: зеналиты тоже воссозданы силой жизни. — Взяв с кафедры один кристалл, Ронак вставил его в артефакт. Он резко закрылся, начав издавать быстрые щелчки. — Итак, на что, по-вашему, указывают эти звуки?

Риторический вопрос, который не требовал ответа. Поднося обычный платок к предмету, учитель усилил щелчки. То отдаляя, то приближая ткань, мужчина будто игрался с наследием древней эпохи.

— Помещённый внутрь кристалл был настроен на сукно ещё тысячелетия назад, — начал объяснять маг. — Неизвестным для сегодняшней науки способом зеналиты направляют свои внутренние данные в куб, и он начинает работать. Соответственно, частота издаваемых звуков напрямую коррелируется от «количества» и «качества» искомого. К слову, подобный процесс происходит и с другими артефактами.

— Однако это ещё не всё! — О себе наконец дал знать Доарей, во время речи Ронака смиренно стоявший в углу. Старик вновь вернулся к своему надменному амплуа. — Раз существуют «искатели», должны быть и «разрушители».

Очередная пелена тьмы накрыла аудиторию. На сей раз куда более густая. Не было видно абсолютно ничего, даже собственных рук.

— Внимательно вслушайтесь, дорогие наши гости…

Тишина. Казалось, будто любой звук, кроме речи шухха, в ней растворялся.

— Теперь поглядите вперёд. — К бодрому стариковскому голосу прибавился спокойный, благородный тембр.

«Ронак!»

Фриде, однако, за несколько лет обучения сумела перестать воспринимать его. Она просто знала, к чему обычно приводит такая манера речи.

Сияние… Сотни мелких дыр на потолке неспешно разгоняли повисшую в воздухе тяжкую пустоту вперемешку со мраком. Зеленоватая, огненно-рыжая и голубая полосы скользили посреди ничего в окружении сотен звёзд. Волшебница чувствовала, словно знает название явления, но любая попытка вспомнить оборачивалась неудачей. Нутро, впрочем, уже вовсю трубило: «Осторожно!»

— Посмотрите наверх. Что вы видите? — В последний момент девушка сумела уловить подвох в мягком голосе учителя. Быстро сомкнув глаза, она пригнулась.

Яркая вспышка пронеслась по аудитории, заставляя согнуться абсолютно всех. Вокруг раздались стоны, сопровождаемые старческим гоготом. Протирая глаза, Фриде глянула на наставника, надевшего очки с чёрными линзами. Даже с ними он всё ещё щурился. Доарей же, на удивление, обошелся без каких-либо средств защиты. Две фигуры, зал, постепенно заливающийся алым свечением, и одна юная волшебница, сумевшая избежать столь подлого поступка…

— Сейчас на своей собственной шкуре вы познали действие второй части нашей лекции – «Мжаж’калак» – «Куб-разрушитель». Только представьте, что на месте ваших глаз будут тела. Господин Ронак, спасибо за помощь. Можете вернуться на своё место, — скрипуче протянул чудотворец, приглушая свет. Белые точки заполняли доску до тех пор, пока довольный собой мужчина не уселся рядом с подопечной.

Появился другой артефакт. Чем-то схожий внешне, он, в отличии от первого, оказался сложен из вертикальных листов металла: голубоватого, зелёного, золотого и серебряного. Да и грани вырезаны по-другому… Вроде и похожи, но каждая отличается хотя бы чуть-чуть. Нечёткие, размытые линии куба словно дышали, испуская пар.

— Ищейку, очевидно, использовали для поиска целей, ну а разрушителя, как ни парадоксально, для полного её уничтожения. Дезинтеграция! Расщепление на эфемерные частицы! Обращение в ничто! Просто коснись – и пух! Тебя нет… — Старик стукнул посохом, привлекая внимание непосредственно к кафедре. — Здесь у меня, к слову, не самые безопасные вариации.

Данное заявление вызвало волну шёпота. На сей раз неразборчивого, но, похоже, именно такой реакции чудотворец и добивался. Теорию подтверждал самодовольный взгляд Ронака, скрестившего руки в предвкушении.

— Говорят, Последний Император создал сие артефакты не столько для нахождения, сколько для умерщвления жертвы, пожалуй, одним из самых негуманных способов за всю историю человечества. Представьте: тело превращается в пыль, а вы не в силах что-либо сделать. — Садисткая ухмылка промелькнула на морщинистом лице Доарея.

Шухх замолчал, закрыв глаза. От него не исходило ни шепота, ни звука. Весь мир будто замер в ожидании. Несколько человек в зале пригнулись, помня ослепление. Но вместо этого последовал лишь протяжный вдох.

— Знаете, нам ведь весьма повезло. Никто из ныне живущих светлых умов так и не разгадал принципов работы двух артефактов. В заключение хочу сказать следующее: без сомнений, их можно переделать, стереть существующую цель, задать новую. Увы, воссоздать изобретения прошлого мы не в силах. Зеналитов и кубов сохранилось великое множество и, я надеюсь, среди вас найдётся парочка заинтересованных.

Сознание ученицы потихоньку замутнялось. Ей захотелось забраться в угол, свернуться калачиком и заснуть. Чувство дремоты и уплывающего вдаль сознания поглощали девушку, делали слабой и беззащитной. Неважно, сколь сильно она пыталась за него ухватиться: щипала ноги, протирала глаза, пугала себя наказаниями Ронака…

Ничего не помогало…

С конца аудитории раздалось шипение. То, как приближается нечто властное, Фриде ощущала всем нутром. Первобытный, при этом столь знакомый ужас крепко сковал её тело. Человек, несущий страх…

«Коридор! Нет… Тот мужчина!» — Чувства быстро сменяли друг друга, нахлынув единым потоком. — «Он здесь!»

«Не бойся… Я рядом».

Тяжёлая длань Бога легла на плечи девушки, давила сразу на всё тело, ломая и кроша кости. Фигура, её сокрушающая, казалось, просто обязана вызывать боль. Но последствий волшебница не ощущала. На душе была лишь безмятежная, родная пустота. Неописуемо глубокая, пожирающая всё на своём пути…

«На тот момент я был никем».

1.5 – Жизнь приносящая

«Ответ всегда находился сам собой: я человек, ставший Пророком. Человек, решающий, кого низвести до Ложного, а кого возвеличить до Бога».

Проснулась Фриде в холодном поту. Сердце бешено колотилось, голова раскалывалась, словно её сжимали огромными тисками. Тяжело дыша, юная волшебница натягивала одеяло, бегло осматривая каморку. Думалось, что нечто из сна пробралось сюда, в реальность. Однако в каморке она оказалась совсем одна… Масляная лампа, оставленная с ночи, до сих пор горела, давая пусть и тусклый, но ровный свет.

— Одна… Слава Единству, одна…

Откинув мокрую ткань, девушка уселась на край кровати, пялясь в пол.

Её встретили узоры старого, местами подгнившего дерева. Напоминавшие улыбающиеся с издёвкой лица, они также поглядывали на волшебницу. Кости ныли, отдавая в мышцы слабой, раздражающей болью.

— Почему мне вообще это приснилось?

В голове то и дело всплывали детали, коих Фриде не видела: внеочередная речь старика про великие открытия, работа с кубами, приезд назад, в особняк наставника… Но нечто, пришедшее внезапно, бесцеремонно оборвало цепочку событий.

— Оно, наверное, к лучшему…

Мысли не давали покоя, появляясь одна за другой: что, если вся эта авантюра пустой звук? Что, если Ронак пошлёт за ней кого-то, или вовсе явится сам?

В животе предательски заурчало, что резко отвлекло от раздумий. В некоторой степени на душе даже стало спокойнее. Обычные проблемы. Никаких тебе таинственных мужчин, стариков, безумных картин или возможных подстав.

Сняв рубашку, девушка осталась в одном нижнем белье. Нащупав у изголовья кровати сумку, та достала оттуда бурдюк и тряпку. Намочив последнюю, принялась протирать тело от успевшего застыть пота. Закончив, взяла флакон с мутной жидкостью и, вылив немного на руки, стала аккуратно втирать в кожу. Так поступало большинство дворян, если рядом не оказывалось ванн или бани. Содержимое пузырька – простые лавандовые духи, позволяли скрыть остатки неприятного запаха.

Накинув на себя верхнюю одежду и ставший чуть ли не родным балахон, Фриде вставила ключ в замочную скважину, навалившись на дверь. Та поддалась лишь спустя время, но всё же отворилась с противным скрипом. В нос ударил спёртый, нагретый и пыльный воздух. Наклоняясь за сумкой, волшебница громко чихнула и, по привычке, спряталась. Но в этом не было необходимости: коридор оказался пуст. По всей видимости, постояльцы либо спят, либо давно сидят на первом этаже. А может, бродят вовсю по деревенским улочкам, наслаждаясь фестивалем.

Некоторое время девушка просто сидела на кровати, собираясь с мыслями. Но ничего не получалось. Разум занимало желание плотно и вкусно позавтракать, выпить чего-нибудь холодного и поскорее избавиться от вялости. Выдохнув, она погасила лампу, забрала свои вещи и, закрыв каморку на ключ, пошла вниз.

Таверна оказалась полупустой: Итамар, как и вчера вечером, сидел за стойкой, опустошая очередной кувшин с пивом, дамы, в весьма откровенных для глаз путешественницы, нарядах, разносили еду и напитки немногочисленным гостям.

«Получается, те пьянчуги не были смертниками. Повезло».

Обрадовавшись, волшебница тихо спустилась, подходя к шеллу. Он, на удивление, казался весьма радостным.

На хмуром лице, покрытом шрамами, то и дело проскальзывала тень улыбки. Сидел мужчина ровно, не горбясь и не хрустя спиной.

— О-о-о! А вот и наша юная магичка! Проснулась наконец. — Ещё раз отпив, хозяин уставился на нервно хихикнувшую Фриде. — Чего хотела?

— Умыться. И поесть… — протянула та в ответ.

— М-м-м, вот как значит. — Хозяин указал на неприметное, почти сливающееся со стенами бревно, у которого имелась ручка. — Туда – задний двор. Там и бочки с водой, и бадьи.

Кивнув, волшебница пошла в сторону выхода.

На лицо упали лучи светила. Невероятно бодрящие и приятные, те сочетались с лёгким уличным ветром. По неизвестным светлым умам причинам, утро в северных областях весьма тёплое.

Место же оказалось совсем непримечательным: обычная весьма ухоженная территория, огороженная забором. Три бочки стояли вдоль бревенчатой стены. В крайней слева плавал черпак.

Изначально девушке показалось, что она здесь одна, но словно в противовес мыслям из-за её спины появился грузный, крепко сбитый человек. Молча прошёл мимо, бесцеремонно окуная лысую голову в бочку.

Высокий широкоплечий мужик начал обливаться. Одежды на нём было всего ничего: штаны да ботинки. Круглолицый, с суровым взглядом, он выглядел так, будто недавно прикончил не один десяток невинных. Прямым доказательством служили несколько длинных шрамов на спине, руках и срезанное левое ухо.

Отжав свою рыжую бороду, здоровяк встряхнул головой, направившись обсыхать в центр двора.

«Брахха? Да, вероятнее всего», — мысль пронеслась в голове девушки. Её отец тоже принадлежал к этой народности.

Нервно выдохнув, Фриде принялась умываться. Холодная после ночи вода бодрила, быстро снимая усталость. Даже кости перестали ныть. Мыть голову, правда, девушка не стала – под рукой не нашлось даже обычного мыла, к наличию которого она уже давно привыкла.

— М-м-м… Единство милостивый, прогрей меня поскорее… — из-за спины донёсся голос.

Резко вытерев лицо рукавом, волшебница взялась за походный посох, направляя тот в сторону предполагаемой угрозы. Но кроме жуткого мужчины там никого не было.

— Разве моя иная вера даёт тебе право не купать меня в своих тёплых лучах?

Опять. Кто-то шептал, обращаясь к светилу по имени.

Для знакомых с религией людей это не являлось чем-то странным. Жёлтый небесный круг те старались называть его истинным именем – Единством. Тело мёртвого Бога, оставшееся там после битвы с Враждой.

Обходя двор по периметру, девушка начала понимать, откуда именно доносится голос.

Тёмная фигура, почти слившаяся с почвой. Её подобная смоле кожа слегка поблёскивала, а схожие с паучьей сетью вереницы белёсых вен напоминали местную жухлую траву. Создание было повёрнуто спиной к Фриде и лицом к брахху, потому она не сразу осознала подвоха.

Аксакал сидел прямо на голой земле и, скрестив ноги, довольно бурчал себе под нос.

Таинственный представитель народа, о котором в основном известно лишь из книг. Вроде как люди, а вроде и ящеры. Слегка жутковатая помесь. Существа, живущие обособленно внутри своих коммун, редко выходящие на контакт и, что странно, ведущие себя безобидно. Встреть такого вживую – большая удача. Правда вот настоящего их именования путешественница не помнила. Аксакалами оных прозвали в городах и деревнях, благодаря средней продолжительности жизни в чуть более чем сотню лет.

С полностью чёрной кожей, с выступающими венами, мужчина, кажется, медитировал, скребя грунт когтями. Остролицый, худощавый, но высокий, он чем-то напоминал попутчика, с которым девушка вошла в деревню. Слегка беззаботный и любящий болтать сам с собой.

«Точно! Сухпар!» — Глянув на небосвод, Фриде попыталась найти светило. То неспешно поднималось с востока, а значит время ещё было. — «Надеюсь, его не схватили…»

Отогнав дурные мысли, волшебница пошла назад в таверну, дабы позавтракать.

Итамар, не изменяя традициям, всё ещё глушил пиво. Правда на сей раз перед ним красовалась медная резная тарелка с каким-то невзрачным склизким куском мяса. Запах стоял не самый приятный, но терпимый.

— Итамар, — обратилась девушка к шеллу. — Здесь ведь подают еду, верно?

— Ну чего не отнять, того не отнять. Пища, конечно, не королевская, но угостить сумею. Само собой за небольшую сумму. — Мужик ухмыльнулся. В его глазах сверкнула искорка наживы.

— Сколько?

— Обычно латунных двадцать, а для тебя десяток. Спина ведь и правда не болит.

— Хорошо, беру. — Отвязав от пояса кошель, Фриде взяла десять головёшек и потянула их шеллу. Тот, кивнув, принял плату.

Вставая со скрипучего стула, хозяин удалился за одну из дверей. По всей видимости, на кухню.

Спустя пяток минут низенький пухлый мужичок вынес две тарелки и кружку, расставляя перед девушкой. Он довольно улыбнулся, кивая на блюда.

— Вот, весьма добротная и недорогая пища. — Шелл присел через стул от собеседницы, явно чего-то ожидая. В его глазах то и дело что-то поблёскивало. — Ах да, чуть не забыл: тебе крупно повезло. Каждый пятый день удаётся подать гостям мясо, пусть и… такое.

В нос ударил резкий запах тушёных или жареных, а может и вовсе копчёных водорослей. Хотя, безусловно, в глубокой резной миске лежал большой шмат мяса. В другой, более плоской, было сваренное яйцо с начинкой из коричневатых панцирей, а слева от него – краюха ржаного хлеба, размером с рабочий кулак.

— Но почему оно так воняет!? — не выдержала Фриде. К горлу будто подкатил ком, мигом провалишийся обратно в желудок.

Сдержать возмущение оказалось действительно трудно.

— А чего ты хотела, девах? Это ж вырезка из весьма популярной на севере животины – вонючих, что б Вражда их забрал, горков. В общем, еда для не шибко богатых. — Хозяин лукаво улыбнулся, разглядывая прожилки дурно пахнущего куска. — Ну и я, так-то, не жадный, а, скорее, экономный, — добавил он.

Волшебница поморщилась… Но деваться некуда: живот предательски заурчал, а еда – она и на Скольве еда. Ничего не оставалось, кроме как насадить мясо на вилку и сунуть в рот. То, на удивление, было весьма сочным и волокнистым, почти сродни настоящему. Да и приправлено некой острой специей, сглаживающей вкус. Впрочем, изысканным деликатесом его это явно не делало.

— Не против побеседовать? — вдруг спросил Итамар.

Девушка кивнула в ответ, вновь откусывая жирный кусок, пытаясь не думать о запахе.

— Хм… Так вот. Горки-то, в целом, животные неплохие. Страшные, правда, до одури. Как увидишь ночью эти жирные длинные рожи – считай, что равно прощанию с ужином, хе.

Фриде перестала жевать, бросив на мужика осуждающий взгляд, а он в ответ лишь рассмеялся.

— Да ладно тебе, я ж не дворянин какой, правил приличия держаться, поэтому слушай дальше: мирные-то тварюшки, забавные, холода хорошо переносят, если не стричь. Люди, правда, в пищу употребляют только водоросли, растущие на их телах, а мясо, к слову, жгут почём зря, либо сушат и на юга отправляют. Знакомый торгаш рассказывал, раскупают, мол, на ура. Иногда бывает, продают за так, если скотины много забили. И тут уже кто как горазд… Варят, парят, а я вот жарю с солью и зелёным перцем. Гостям такое по вкусу.

— Честно, никогда таких зверей не видела, — сказала Фриде. — Но к вяленому мясу стану теперь относиться с осторожностью…

— Не боись, забудешь поди через денёк-другой. Да и покуда припрёт – начнёшь и траву со мхом варить.

Путешественница обречённо вздохнула. Её собеседник был более чем прав: в голодные времена люди питались всем подряд, вплоть до коры деревьев или полуразложившихся трупов. На их фоне жилистое склизкое мясо горка казалось подарком Единства. Дабы отвлечься, с другой тарелки она взяла краюху хлеба. Та оказалась пропитана непонятной, но весьма приятной на запах жидкостью.

— Это… масло?

— С чесноком. Попробуй.

Волшебница послушалась хозяина, и пусть с некоторым недоверием, но откусила часть. Та начала буквально таять во рту. Мягкий сливочный вкус расползался по языку, а следом за ним приходили и слабые чесночные нотки. Чем-то сие блюдо напомнило дворянские закуски, которые ей иногда давал Ронак.

— Ого… Не ожидала чего-то подобного от столь простой еды, — кротко ответила Фриде, окончательно съедая горбушку. Она однозначно была лучше мяса. — Я, правда, не видела здесь пастбищ с коровами или козами. Откуда тогда масло?

— А-а-а… — протянул шелл в ответ. — У нашего наместника ведь не только Торба в подчинении, но ещё и Шпицка. А там бурёнок полным-полно, вот и возят. Я, лично, потроха не жалую, а вот молоко просто обожаю. Киснет, правда, быстро, потому и перебалтываю то в творог, то в масло.

— Погоди, Шпицка? Название какое-то странное. Случаем не от слова «шпик»? Судя по нему, оттуда должны возить свиное мясо и жир, но никак не молоко.

— Эка ты начитанная. Ну, по сути раньше так и было. — Мужчина почесал голову, затем подозвал одну из девиц, обслуживающих утренних постояльцев, приказав наполнить давно опустошённый пивной кувшин. — Хряки попередохли все, а коровы остались. С тех пор мало чего поменялось… А название оставили, поди, как дань памяти.

— Весьма грустная история…

— Да не. — Хозяин махнул рукой, ухмыляясь. — Наоборот: считай, расцвет торговли! А сала и из горков наделать можно.

Девушка неловко улыбнулась в ответ, беря с тарелки последнее из блюд – варёное яйцо с панцирями заместо желтка.

— О! А это, считай, моё уникальное изобретение. По крайней мере, в северных краях я такого нигде не видал.

— И почему же? — Недоверчиво вскинув бровь, волшебница начала разглядывать необычную хитиновую начинку.

Итамар, тем временем, наконец получил кувшин обратно, с радостью отхлёбывая пенный напиток.

— Так давай расскажу! — Мужик заметно повеселел. Щёки его порозовели, не то от алкоголя, не то от самого факта обсуждения. По всей видимости, разговоры про готовку доставляли тому немалое удовольствие. — Жена моя всё любила желтки есть. Я, как муж приличный и любящий, отдавал ей свои, а сам белками довольствовался, да параллельно думал, чем бы его заменить… Да чтоб необычно сталось, и притом вкусно. В один из дней, значит, увидал: сын с друзьями наловили рачков-землепанцерников, а после зажарили. Покумекал посидел, попробовал – вкуснятина! И такая, что это теперь одно из моих, так сказать, коронных блюд, хе. Главное – хитин варить в воде со специями, иначе толку ноль.

Фриде откусила часть яйца вместе с панцирями, однако ничего необычного, окромя пряностей, не почувствовала. Самое обычное, не шибко вкусное или питательное блюдо. Впрочем, страх, за долгие годы вбитый учителем, не позволял девушке высказывать своё мнение напрямую.

— Это… определённо нечто особенное, — слегка смутившись, сказала та.

— Так и думал – тебе понравится.

«Ха, пронесло…» — где-то глубоко внутри скользнула мысль.

Путешественница потянулась к широкой деревянной кружке, обитой металлом – в таких обычно приносили настойки или пиво, но сейчас там красовался напиток несколько иного рода. Слегка мутная, бирюзовая жидкость с пенкой. На поверхности плавала парочка золотистых ягод шипника. Волшебница сделала глоток. Затем ещё один, и ещё. На удивление – предположительно, брага, – оказалась очень вкусной, слегка отдавая мятой и сладостью, приятно согревая желудок.

— Итамар, что это? — удивлённо спросила Фриде. Ничего подобного она в своей жизни не пробовала.

— Особый эль. Мятный. Готовится по местным рецептам как дань уважения предкам и почти не содержит алкоголя. Злоупотреблять правда, им всё ж не стоит. — Мужчина поднял кувшин. — Но, как видишь, я предпочитаю только проверенное.

Кивая в ответ, девушка легонько положила кружку на стол, боясь привлечь лишнее внимание местных зевак, или, упаси Единство, того мужчины с внутреннего двора.

— Большое спасибо за столь плотную трапезу.

— Нет, — перебил её шелл. — Спасибо тебе. Чую, без магических выкрутасов я б загнулся через год-другой. А поболтать с кем-то, способным в лёгкую насладиться моей готовкой – всегда в радость.

— Ах, да… Чуть не забыла. — Достав поржавевший от времени ключ, Фриде протянула его хозяину. — За гостеприимство тоже спасибо, — улыбнулась та.

Мужик молча принял старую железку, резко помрачнев. Уголки губ опустились, лицо сделалось понурым и уставшим. Он выдохнул, начав бубнить что-то себе под нос.

— Значит, ты всего на день?

— К сожалению… — На языке появилась мерзкая кислинка.

— Ладно. Совет заправский хочешь? Опасайся людей в чёрных одеждах. Я им не доверяю, а пришло таких… — На секунду Итамар осёкся, оглядываясь по сторонам. Глаза, казалось бы, сурового человека бегали от предмета к предмету в поисках невидимой угрозы.

Поддавшись его настрою, волшебница сделала то же самое, однако никого не увидела. Было непонятно, высматривал мужчина кого-то конкретного или нет, но где-то в душе ёкнуло.

— В общем, бывай, девах. Желаю тебе удачи.

— Угу… — только и смогла проронить Фриде.

Спрыгнув со стула, она пошла в сторону выхода. Как только хлипкая деревянная дверь закрылась, тёмная фигура скользнула следом, поднимая пыль с пола. Старое дерево просто обязано было заскрипеть, но этого не произошло. Шелл сумел различить лишь слабые подрагивания воздуха и боль, внезапно возникшую на щеке.

Густая алая капля, перемешавшись с потом, упала на новенькие штаны…

***

Поначалу девушку встречали только пустующие деревенские улочки. Но даже здесь недалеко от таверны вывесили гирлянды со светомхом. Причудливое растение тускло переливалось различными цветами, почти не привлекая внимания поутру. Лёгкий ветер трепал волосы, донося множество приятных запахов с площади.

Над головой пролетели несколько чубаток – птиц, коих называли летучими крысами. Лысоголовые, с одним единственным пером на макушке, они уселись на соломенные крыши домов и громко заквокотали, когда юная волшебница прошла рядом. Однако, та не обратила на них внимания, уверенно двигаясь к своей цели – особняку наместника, созвавшего в Торбу не только смертников, но и прорву народа. Через пять минут Фриде вышла на площадь, где вовсю кипела жизнь, будто здесь не деревня, а полноценный город.

Ярмарка. Десятки различных шатров расположенных полукругом, больше сотни людей, слоняющихся туда-сюда, артисты, художники, заводилы! И шум. Что жители, что приезжие невольно перекрикивали как друг-друга, так и выступающих. При всём этом, здесь было весьма свободно, что позволяло рассмотреть главную достопримечательность праздника.

Существо, которое юная путешественница видела вчера лишь в потёмках. Массивная статуя твари с клиновидной головой горделиво возвышалась над площадью и всеми присутствующими, словно насмехаясь. Выпученные глаза оказались сделаны из крашеного стекла. Упёршись руками в каменный постамент, нечто разинуло пасть. Та буквально опускалась на торс статуи, закрывая шею. Каркасный человекоподобный зверь из веток, по меньшей мере семи метров в высоту, внушал ужас и толику благоговения. Подойдя к нему, волшебница сумела прочесть простое четверостишие, аккуратно выведенное на табличке в ногах:

«В бытность твари мир пожрали; Жизнь Уносящими тех величали. Гордые чудища, штормов вы предтечи; Сгинули ныне в огне жизни речи…»

В голове сразу же возник сегодняшний сон: картина Бездны, витраж, показывающий битву Единства и Вражды. Последний вёл в бой тысячи отвратительных существ. И где-то внутри себя Фриде осознавала одну жуткую истину…

«Они ведь и правда ходили по земле…»

Встрепенувшись, волшебница попыталась отогнать нехорошие мысли, но тут же поплатилась, отдавшись новой волне страха.

Таинственный горизонт, казалось, пульсировал, отчётливо выделяясь на фоне мирного и тихого неба, практически без облаков. Незримое нечто вновь нанесло удар исподтишка, заставляя вспомнить о себе.

Закрыв глаза и глубоко вдохнув, девушка простояла так с минуту, после чего выдохнула. Нарастающий ужас постепенно отступал, однако не желал уходить окончательно, словно говоря: «Я всегда буду с тобой». Что именно вызывало подобные приступы, понять оказалось невозможно.

Когда-то давно, Фриде часто задавала сама себе несколько вопросов: «Безумна ли я?» – гласил первый. Паника просто так не приходит. Это иррационально. Страх существует для защиты. «Возможно ли излечиться?» – гласил второй. Наверняка да. А может и нет… В конце концов, она не понимала самого принципа – истока болезни. Никто не сумел бы помочь. «Почему я ощущаю столь странное чувство?» – гласил третий. Сокрытое далеко на севере и юге не давало себя познать. Лишь отголоски чего-то неизвестного доносились до разума. И от них можно было защититься. Чем уже – тем безопаснее.

«Лучше просто об этом не думать…»

Так девушка и поступила, медленно отходя от искусственной древней твари, прокручивая в голове картину ярмарки: цветные шатры. Преимущественно в зелёных и оранжевых тонах, весьма приглушённых. Открывая глаза, волшебница стояла спиной к чудовищу, более-менее спокойная. Оглядываясь вокруг, та заприметила десяток-другой горшков с высокими растениями, тонкие стебли которых стелились по стенам и крышам, будто лоза. На немногочисленные особенно толстые ветки вешали гобелены с церковными историями или стеклянные вазы со светомхом.

Всё здесь казалось таким вылизанным: гладкие, ровные стены, дорога не просто из камня, а плит, устилающих площадь. Шесты с ещё не зажжёнными фонарями стояли рядами, напоминая стражей из сказок. Наместник явно постарался, придавая этой части деревни вид полноценного городского квартала.

— Подходите, друзья! Посмеете ли вы пропустить уникальное представление мастера-кукольника Витрума? Только сегодня и только сейчас – удивительная история о светлом уме! — Справа раздался голос одного из зазывал. Путешественница быстро направилась к нему, окончательно выкидывая страх из головы.

Несколько крупных тканевых конусов вздымались к небосводу. Не слишком высокие, но заметные издалека, они были выкрашены в яркий жёлтый цвет, напоминавший о слабом огне. «Стены» же оказались нейтральными – бежевыми. У входа копошилась парочка крестьян в плотных хлопчатых рубахах, жилетах, да лаптях, а также один толстый мужчина в цилиндре и простых одеждах. Именно он громко оповещал о представлении.

Зазывала пускал всех желающих за совершенно символическую плату в пять латунных головешек. И для Фриде подобное казалось весьма странным: обычно кукольные театры стоили куда дороже. Впрочем, она ни разу не была в их бродячих версиях.

Народу внутри было полно. Десять простых длинных лавочек занял простой люд, а две резные, со спинками – люд побогаче. Разумеется, последние сидели ближе всех. Также несколько человек просто стояли. Девушке тоже пришлось.

Просторное, по меркам даже больших палаток, помещение всё же внушало некую толику спокойствия. Да и светомох, аккуратно уложенный в горшки и вазы, раскрывался здесь во всей красе, позволяя насладиться множеством ярких цветов. Невысокая деревянная сцена стояла впереди всего, освещённая масляными лампами.

Через минуту на неё поднялся человек. Низкий, слегка сутулый, при этом широкий в плечах и с брюшком. Разодетый в яркие ткани, в своих до странности больших руках тот нёс табуретку и маленький человеческий скелет. Фриде почувствовала, как у неё скрутило живот. Со стороны лавок будто в такт с болью донеслись удивлённые вздохи. Но мужчина ничего не ответил: лишь сел, посадил импровизированную куклу на колени, поправил широкую шляпу да окинул зрителей хмурым взглядом.

— М-м-м, Витрум! Как же много сегодня гостей! Достопочтенных и не очень! — Челюсть не то карлика, не то ребёнка раскрывалась, имитируя жестикуляцию. Со стороны это смотрелось невероятно пугающе.

Сам выступающий, однако, молчал. Несколько людей начали нервно шептаться, косо поглядывая на собравшихся. Наконец, он заговорил.

— Верно, Куч, верно. Но не стоит оскорблять публику. В конце концов, низкий юмор не для нас, — ответил собеседнику мужчина, широко улыбнувшись.

— Прости, приятель, но такой уж я! Заносчивый и мерзкий, ха-ха!

Волшебница не понимала, как это у него получается. Марионетка открывала рот, двигая костяными руками, болтала ногами, да и звук исходил определённо от неё. Стоя сбоку от сцены, девушка могла видеть, как кукловод дёргал за нити некого механизма, расположенного сзади. Но как он подражал голосу, не открывая рта?

— Ладно, друг. Самое время поздороваться и начать сей сумбурный рассказ. — Витрум щёлкнул пальцами, после чего его фигуру подсветили несколько тусклых жёлтых лучей.

— Приветствую всех здесь собравшихся! — Скелет карлика весело махнул рукой, шлёпнув себя по затылку. — Знаете, откосить в жизни можно ведь от чего угодно. Кроме смерти. Она сама с косой. — Скрючившись, тот изобразил звонкий смех.

В ответ со стороны лавок раздалось хихиканье.

— Хорошо, первую увеселительную вы прошли. Юмор не потерян, я так рад! — Ловко спрыгнув с колен, Куч начал неспешно расхаживать вперёд-назад, при этом не разворачивая торс. — Пора и к самой истории. Когда-то давно, в столице родился мальчишка, в будущем – знатный парнишка. Росточком был мал, а на деле – удал. Умён не по годам, хитёр тоже… не по годам.

Марионетка присела на край сцены, вскидывая маленькие ручки в ожидании реакции. Большинство артистов или рассказчиков, коих видела Фриде, так или иначе сопровождали свои истории различными движениями, призванными привлечь внимание публики – не дать заскучать.

— Да-а-а, хитёр-хитёр. А ещё родители знатные у него. Но это ну точно никак не повлияло на его место в обществе! — Карлик резко вскочил, падая на колени.

Откуда-то со стороны раздались два глухих удара по барабанам, видимо, знаменующих окончание шутки. С задних рядов, справа от волшебницы, несколько крепких мужиков начали ухохатываться. Девушка же напротив, не до конца понимала смысл такого юмора, но тень улыбки всё-таки появилась на её лице.

— Растя в обожании и усладе, меду и маринаде, будущий светлый ум не гнушался пользоваться доверчивостью сверстников или пренебрежительным отношением взрослых. Глупцы его недооценивали… И очень даже зря, — поднеся ладонь к подбородку, скелет задумчиво оглядел все зрительские ряды. — О! Точно! Была у него и группа своя. Из богатеньких, правда, зато весьма надменных детишек. Вы только представьте: банда под предводительством ходячего младенца! Умора ведь! Витрум, случаем не помнишь, чем те промышляли? — обратилась кукла к хозяину.

В ответ, грузный мужчина лишь закатил глаза, дёрнув пальцем.

— Помнится, якшался с ним один паренёк. Вердруид? Вомбат? Вертикаль?

— Нет же! Вердруд появляется в середине, забыл? — Карлик недовольно скрестил как руки, так и ноги, плюхнувшись на таз. Кости громко клацнули. — Нечего портить мне рассказ!

— Ты ведь сам ко мне обратился. Иль я не прав? — Артист улыбнулся.

Вновь раздались удары барабанов.

Поймав марионетку на очевидном, взгляд выступающего устремился к зрителям. В ответ те наградили его задорным смехом. Люди всегда обожали потешаться над глупостью других, даже если этот другой – уже сам по себе потеха над мёртвым. Фриде вдруг поймала себя на мысли:

«Витрума ведь до сих пор не высекли плетьми или не казнили. Получается, скелет не настоящий? Или он сумел найти иную лазейку?»

— Ай, сволочуга! Подловил меня, ой подловил… — Встав, Куч принялся прохаживаться по сцене. Топот маленьких босых ног, похожий на цоканье, заполонил шатёр. — Вот отомщу тебе как следует, ой отомщу!

— Только если дотянешься до полки с ядами.

Марионетка недовольно фыркнула.

— Ну да и ладно. Лучше продолжу историю! Але-оп! — Её ноги широко раздвинулись, а тело, на невидимых глазу лесках, опустилось на деревянный пол. — Так вот, лидерские качества моего давно сгнившего мяса и серой жижи в голове позволили обзавестись не только подконтрольными сверстниками, но и проложить чёткую дорогу в будущее. Светлым умом тот стал по воле родителей, хотя сам этого не желал. Но согласитесь – весьма престижное занятие?

«А как же…» — с отвращением подумала волшебница, вспоминая своего наставника.

— Знаете, я считаю, что все богачи скучны до безобразия. Нет в них той толики искренности, добродушия и загадки простых людей… Зато есть весьма мягкое пузико и море различных болячек!

Два стука барабана. За ними – смех, на сей раз более громкий.

— О-о-о, благодарю! Вы просто замечательная публика! — Отгремев костями, Куч поклонился всем присутствующим.

К удивлению Фриде, большинству здесь сидящих нравилось выступление. И нравилось вплоть до появления ритмичных хлопков, по всей видимости призывающих продолжить. Никто более не боялся «ожившего скелета». Лишь девушка ловила от артиста нотки ужаса, мгновенно списывая их на свой страх почти всего. Тем не менее, почувствовать энергетику сие действа ей удалось. Где-то в глубине души чувства подавлялись сумасбродностью комедии.

— Последним и, пожалуй, самым странным деянием Куча стала поездка в одну далёкую крепость без названия. — Марионетка притихла, будто бы померев. Затем резко вскочила, хлопнув себя ладонью по лбу. — Витрум! Нам нужно главное действо! — заверещала она писклявым голосом.

Мужчина кивнул, но никуда не двинулся. В задней части шатра послышались шорохи, и через несколько минут коренастая женщина вывела на сцену пони. Глаза животного закрывала повязка, с вышитой на ней руной – «кнук», что можно было интерпретировать как «глупость» или «слепота». Маленькая лошадь тихо пыхтела, пока на неё сажали не менее маленького всадника. И, к удивлению, скелет смотрелся в седле как влитой.

Далее поводья принял сам Витрум. Пару раз топнув ногой по полу, он произнёс:

— Куч, ещё шутейку?

— М-м-м… Хорошо! — протянула в ответ кукла, легонько хлопая скакуна. — Забавная история: когда-то давно я чуть не помер от потери крови, ставя пиявок. А они, в свою очередь, чуть не померли от переедания, ха!

Вновь раздался смех. Женщина, привёдшая пони, скрылась из виду. Мужчина, насупишвись, проворчал что-то под нос, резко срывая свой цветастый наряд. Под ними оказался приличного вида походной костюм, чем-то походивший на одеяния типичной аристократии: белая рубаха, тёмный жилет и штаны. В высшем обществе было принято соблюдать контрастность одежды, иначе тебя сочтут невежей.

Фриде сразу же вспомнился загадочный человек из сна – Гайлехен. По телу внезапно пробежали мурашки…

— А теперь, друзья, — начал Витрум, — мы поведаем вам не просто придуманный диалог, но самую настоящую правду. — Взгляд его помрачнел. Девушке показалось, что он направлен точно на неё.

Вздохнув, мужчина принялся водить маленького скакуна по сцене, общаясь с наездником.

— Ну, Куч, что скажешь? Я же говорил: поездка придётся тебе по вкусу!

Куч приставил ладонь ко лбу, делая вид, будто смотрит вдаль.

— Да, Вердруд. Тут вы не ошиблись, — ответила марионетка уже другим, куда более серьёзным и сдержанным тоном. — Природу люди здесь так и не тронули. Крайне заманчивое место для исследования логистики Последней Империи. Все эти дороги, не исчезнувшие за тысячи лет… Воистину впечатляет.

— И я про то же. — Витрум принялся рассматривать тёмный потолок шатра, под которым неспешно скапливался не то дым, не то туман. Волшебница заметила, как несколько человек кидают в воду кубики, от чего та начинала бурлить. — А, Куч, чуть не забыл. Как вам моё одеяние?

Выступающий перевёл взгляд на скелет, который только невыразительно пожал плечами.

— Мне кажется, вопросы моды не должны волновать человека, командующего армией будущих трупов, — язвительно ответил он. При этом карлик развернул голову, попытавшись разглядеть нечто сзади.

— Как это не должны? — вдруг возмутился артист. — Неужто ты думаешь, что мои подчинённые будут рады увидеть небрежную тушу в походном тряпье?

Между собеседниками возникла неловкая пауза. Пони замедлился, как бы спотыкаясь о невидимые камни. Скелет подпрыгнул в седле, а державший в руках поводья Витрум окончательно остановил животное.

— Тогда… У меня встречный вопрос: как вам моя спина?

— Хочешь сказать, вид не имеет значения?

— Именно.

— В этом есть смысл, однако солдатам важно глядеть на опрятного, харизматичного и уверенного в себе командира. Чистая одежда легко покрывает сразу три этих запроса, — мужчина поднял палец вверх, грозя им. — А тебе, Куч, важен лишь звон электрумовых монет.

— Вы, барон, человек крайне проницательный. Впрочем, мысль у меня была тривиальной: срать я хотел, что на внешность, что на философию! — сказал тот, как отрезал. Последнюю часть фразы марионетка буквально выпалила, повысив тон.

В ответ Витрум лишь расхохотался, шлёпая пони по крупу и вновь начав водить того по сцене. Словно из ниоткуда послышался женский голос: мелодичный, приятный, успокаивающий.

— Сейчас Куч и Вердруд движутся к крепости, стоящей на отшибе соседнего с нами государства – Раталаса. У этого места нет названия, но любой тамошний житель знает о его предназначении – сдерживать монстров…

На последнем слове таинственная рассказчица сделала особый акцент. Твари, которых невозможно понять. Твари, несущие смерть и разрушения каждым своим шагом. Твари, созданные Враждой. Фриде слышала истории о форпостах, возведённых только ради этой единственной цели. Однако она всегда считала их не более чем выдумкой авантюристов или присказкой солдатов, боящихся ссылок за провинности. Любому человеку, живущему на Фальдеме, известна простая, но пугающая истина: монстра невозможно одолеть. Будто в подтверждение, со стороны лавок раздались удивлённые возгласы.

— Перед двумя людьми вдали показалась крепость. Могучее сооружение, казалось, целиком вырезано из камня. На деле же сложено из кирпича – металлической сетки с раствором. Говорят, что один такой кирпичик стоит целое состояние… — усмехнулась женщина. — Вердруду пришлось хорошенько потратиться на подобную защиту.

— Я вот никак не пойму. — Скелет принял позу мыслителя, осматривая невидимые для зрителей, да и его самого, стены. — С одной стороны, делать форму, подобную листу платана – выгодно как в защитном, так и в экономическом плане. Но, мой дорогой барон. Что будет, если враг зайдёт сзади? — Костяное лицо повернулось к собеседнику.

— Интересные вопросы ты задаёшь, Куч. — Взгляд мужчины слегка помутнел, и тот также уставился в незримую пустоту. — Монстры никогда не нападают с боков или тыла. Такова уж их загадочная сущность.

В ответ марионетка приподняла руки, уперев те в бока.

— Вердруд, кажется, вы не договариваете. Насколько мне известно, ваша милость – выходец из дома Дороден. А там все помешаны на тварях Бездны сильнее, чем алкоголики на крепком спиртном.

— А с каких пор происхождение даёт возможность запоминать сотни деталей? — Витрум нахмурился, смотря в пустые глазницы собеседника. — Я управленец, а не архитектор.

Между ними повисла гробовая тишина, во время которой вновь раздался женский голос.

— Компания из светлых умов приблизилась к крепости. Вердруда, как лидера, встречали солдаты. Представьте сотню мужчин, радующихся, подобно детям, увидевшим отца после долгой разлуки. Однако Куч заподозрил что-то неладное… — Наступила длительная пауза. — Карлик знал: от него сокрыли нечто важное. Нечто великое и непознанное. И он, ввиду собственной надменности, прокололся в попытке прощупать почву.

— И всё же, барон… — неспешно заговорил скелет. — В характере монстров следовать за большим скоплением народа. Несомненно, строение воистину потрясающее, но неужели твари и правда сюда идут? Учитывая общее количество солдат и их рассредоточенность по территории, да и какую-никакую удалённость крепости от Бездны, вы не сможете заманивать монстров к углам или ловушкам. Если только… — Кукла осеклась, чуть ли не падая с пони.

— Если только что? — Тон собеседника похолодел, потерял прежнюю живость.

По всему шатру раздался бой барабанов. Он нарастал, подобно шуму приближающейся бури. Резкие мощные звуки, казалось, оглушали. Фриде поняла: близится финал истории.

— В голове Куча витала только одна мысль: «Я просчитался». Сей злополучный день не запомнят историки. О нём не станут ходить байки даже среди солдат. Останется лишь очередной труп глупца, приблизившегося к разгадке тайны места без названия.

Удары прекратились.

С левой стороны показалась женщина, ранее приводившая пони. По всей видимости, именно её голос всё это время слышали зрители. Она приняла вожжи из рук Витрума, уже снявшего марионетку с седла. Та весело запрыгала, разбавляя мрачность и загадочность истории.

— Какова здесь мораль? — спросил мужчина у зрителей. — Вопрос риторический. Каждый из вас волен выдумать её сам. Однако я прошу здесь всех здесь собравшихся хорошенько подумать над смыслом данной байки, ведь некоторым историям ещё не удалось сбыться…

— Ну, последнюю шутку, да?

— Вперёд, Куч.

— Помните: если помрёте утром, то весь день будете свободны! — Скелет натужно поклонился.

— За сим мы оканчиваем представление и надеемся, что оно вам понравилось. Не забудьте зайти к нам, когда начнёт смеркаться. Но самое главное – повеселитесь от души на фестивале Расцвета жизни! — Также поклонившись, мужчина снял шляпу.

Перед тем, как тот собрался уходить, все присутствующие дружно захлопали. Фриде, сама того не замечая, делала то же самое. Представление её заинтриговало. Ничего подобного девушка раньше не видела, и это только подкрепляло интерес. Да и Витрум, похоже, не спешил покидать сцену, видимо предпочёв дождаться расхода зрителей.

На мгновенье волшебница поймала на себе взгляд. Украдкой, едва заметно, но низенький сутулый мужичок с жуткой марионеткой на руках рассматривал её. Она даже и не заметила, как осталась совсем одна.

— Эй! Чего стоишь, будто призрака увидела? — крикнул артист. Не было ясно, к какой народности принадлежал сей эксцентричный человек, от чего оставалось только гадать.

— Я… Эм…

— Знаешь, значит, мой секрет? — спросил тот, приподнимая бровь.

— Н-нет? — неуверенно ответила девушка.

Любой человек в этой ситуации уже давно бы убежал. Но только не Фриде. Удивительным образом почти любой страх сковывал тело девушки, не позволяя двигаться. На лбу выступил пот, глаза бегали туда-сюда, осматривая помещение: пустые лавочки, деревянная сцена, мужчина, идущий к ней. Хотелось сжаться в комочек и спрятаться в ближайшей канаве.

— Пришла за предсказанием?

— Да… — выдохнула волшебница.

На самом деле, та ничего не знала ни о каких предсказаниях, и тем более о том, что ими промышлял бродячий кукольник. Однако ничего другого выдать не получилось.

— Ладно, пошли. — Тот посерьёзнел, указывая в правый угол сцены.

Фриде послушно потопала следом.

Минуту спустя они вошли в небольшую комнатушку, огороженную тканью. Здесь же имелся и второй выход, за которым слышалось пыхтение пони. Место отдыха выглядело довольно скромно: посередине расположился грубо сколоченный стол. Два медных блюдца с жиром и фитилём ровно горели. В углу – исцарапанный старый комод да полки, заставленные хламом. Небольшой ларец так же притаился на одной из них. Выделялось лишь обитое синей тканью кресло, куда плюхнулся довольный Витрум со скелетом. Он кивнул в сторону табуретки, предлагая присесть.

Девушка заняла место сбоку, молча уставившись на артиста. Тот, вздохнув, усадил куклу на другую табуретку и стал копаться в ящиках. Удивительно, но вся мебель оказалась расставлена так, что можно было не вставать, и в любом случае дотягиваться куда надо.

— И так, я, как ты наверное могла понять, не просто кукольник. — Мужчина сделал короткую паузу, недовольно закатив глаза. — Хм, даже ничего не ответишь? — криво ухмыльнувшись, спросил он.

— Нет… — только и выдавила из себя путешественница.

— Это к лучшему. Не люблю болтливых.

Витрум кивнул в такт словам, затем повернулся к комоду, из которого вынул колоду расписных карт в жёлто-серых тонах, а после положил ту на край стола.

— Как тебя зовут?

— Фриде.

— Что же… Скажи мне, веришь ли ты в судьбу, Фриде?

Несколько странный вопрос поначалу смутил, однако заставил всё же волшебницу задуматься.

— Я… Даже не знаю, честно, — призналась она. В её жизни и без того уже хватало мистики, порой, куда более безумной.

— Понимаю. Во времена, когда за человечеством следят потомки Бога, не признающие религии и занятия прошлого, трудно банально подумать, не то что с ходу выдать ответ. — Щёлкнув пальцами, собеседник поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — В тебе я вижу не просто испуганную девочку, а нечто особенное.

Глаза мужчины округлились, взгляд стал будто прожигать душу насквозь. Впрочем, через секунду выражение его лица вновь стало нейтральным.

— Вы действительно способны видеть будущее?

— Верно. И для тебя это даже будет бесплатно.

Девушка несколько недоверчиво покосилась на Витрума. Сидящий напротив неё человек, казалось, просто обязан внушать страх. Или, по крайней мере, не располагать к себе. Но ни беспокойства, ни отторжения совсем не ощущалось. Чувства просто исчезли, уступая место спокойствию, пока грубые черты сидящего напротив будто гипнотизировали.

— Вижу, тебя беспокоит парочка вопросов. Задавай, — лукаво улыбнулся тот.

— Ваша марионетка… Куч, верно? Она ведь не настоящая? И то, что она разговаривает. Это какая-то магия?

В ответ, раздался лишь звонкий смех.

— Перед тобой сидит человек, называющий себя предсказателем, а тебя интересует говорящий скелет? — Мужчина не сумел сдержать улыбку, и, дабы её скрыть, принялся тасовать колоду. — Нет, нет, магия тут не замешана. Просто толика глупого искусства и харизмы. Слышала о чревовещании?

— Вы не ответили на первую часть вопроса.

— Скажем так: я слишком долго искал место в жизни. А кукла – не более чем удача. В Феремоне, бывает, неуважительно относятся к костям. — Взгляд Витрума помрачнел. — Я спас его от забвения, позволив веселить народ. Неужели это так плохо?

— Без понятия… Если и не плохо, то точно жутко.

— Только если веруешь в одну религию, — усмехнулся артист, беря в руки колоду. — Да и ты, девочка, удивляешься вещам… довольно обыденным.

— Просто повидала всякое, — смиренно ответила волшебница.

Собеседника, похоже, такой ответ устроил. По крайней мере, ей так показалось.

Ловкими движениями рук он принялся раскладывать карты. Резные тонкие дощечки вылетали с невероятной скоростью, всегда оказываясь узорами кверху. Вскоре на Фриде «глядели» сорок жёлто-серых огоньков.

— Выбери четыре. Главное – ни о чём не думай.

Вздохнув, девушка взяла одну с центра, другую – с левого верхнего края, третью – так же с центра, и последнюю – вторую снизу. Всё это казалось бессмысленным и глупым, пока она не увидела надписи.

«Предательство» – гласила первая карта. На ней изобразили двух людей: полностью голые, лысые, невероятно худые, они отдавали некой схематичностью, ведь были сложены из простых фигур. Единственное, что выделялось – глаза. Большие и голубые, словно им не принадлежавшие. На фоне квадратного светила один человек втыкал нож в другого.

«Болезнь» – гласила вторая карта. Падшая на колени женщина, поражённая проказой, молила неизвестного мужчину о прощении. Ладони, сложенные вместе, лоб, разбитый в кровь, слёзы, присутствующие у обоих. Всепоглощающая тьма выскабливала людей изнутри, пока сзади пылал непропорциональный каменный замок.

«Беда» – гласила третья карта. Мирная, тихая деревушка, покрытая дымкой, стояла где-то на отшибе, посреди бескрайних полей. Казалось, что её жителей не беспокоит абсолютно ничего. Ночной небосвод озаряли звёзды – капли крови Единства, и только там, в глубинах тьмы сияли две большие, яркие точки – Эйши и Риру – глаза Вражды. Пожирающие свет вокруг себя, они стремились сделать то же самое с несуществующими людьми внизу.

«Друг» – гласила последняя карта. Безликий человек в белых, как снег, одеждах, защищал храм, его служителей и паломников от полчищ теней. Отбиваемые узорчатым клинком, те отступали, но тут же возвращались вновь, атакуя с ещё большим упорством. Однако таинственный воин не сдавался, поддерживаемый мольбами стоявших позади.

Странный, непонятный расклад озадачил волшебницу. Она недоумённо посмотрела на артиста-предсказателя, внимательно разглядывающего карты. Толстые пальцы аккуратно скользили по их поверхности, будто бы пытаясь нащупать ответ.

— И-и-и… в чём смысл? — Девушка попыталась обратить внимание собеседника на долгое затишье.

— Не сбивай, иначе ошибусь, — коротко ответил мужчина, начав чесать подбородок.

«Глупости какие. Наверняка выдаст мне бред в духе древнего проклятья, за снятие которого придётся заплатить кучу денег. Зачем я вообще здесь сижу?» — спрашивала та сама себя. — «Ах да. Вопрос, на который не получить ответа».

И тем не менее, предполагаемый шарлатан не спешил с вердиктом. Ожидание было весьма томительным, напоминало о периодах между сезонами, когда мир буквально сходил с ума. Густые усы Витрума слегка колыхались в такт перестановке дощечек.

— Расклад таков, — наконец-то мужчина заговорил, при этом скрещивая руки: — верный друг и защитник, беда, но не обычная, а мистическая. Затем неизвестная болезнь и обычное человеческое предательство.

— Я выставляла их в другом порядке, — Фриде недовольно повела бровью.

— В моих краях гадают именно так. Никаких исключений.

— Ничего не понимаю…

— И не должна. — Поёрзав, артист вытянулся вперёд, глядя на волшебницу. — В обозримом будущем тебя ждёт встреча с человеком, способным победить любую опасность. А может, сразу с несколькими. У данной карты весьма расплывчатые трактовки. Но важно то, что ты доверишься ему или им. После – событие, если угодно – цель. Нечто странное, недоступное простым людям.

Ухмыляясь, Витрум потянулся за бутылкой, стоявшей на полке. Следующую фразу он проговорил сухо, почти без эмоций.

— Скажи: ты ведь смертница, не так ли?

Девушку передёрнуло. Кислое чувство тревоги и непонятная слабость появились в животе. Сидевший напротив человек, казалось, видел её насквозь. Ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ.

— Понятно, — процедил тот сквозь зубы, сделав пару глотков фиолетовой жидкости. Пряный запах заполонил комнату. — Затем – болезнь. Точно не скажу, но последствия, скорее всего, будут ужасными. И напоследок… предательство. Одна из моих нелюбимых. Скажем так: на твоём месте, доверять кому-либо – ошибка.

— И вам тоже?

— Странный вопрос, девочка… — Широко улыбнувшись, Витрум, устроившись поудобнее, вновь отпил из бутылки. — Решать только тебе, и никому другому. Даже это предсказание может оказаться фальшивкой. Или не может… — Последнюю часть фразы мужчина проговорил полушепотом.

Фриде встала, направившись к выходу. Она не верила в судьбу, да и отказывать не умела. Но вместо этого, где-то глубоко внутри заимела стержень и чёткую цель: найти денег, найти могущественного чудотворца жизни, вылечить единственного близкого человека, уехать как можно дальше от Ронака и зажить спокойно. Однако любая цель начинается со сложного решения, а подступ к первой ступени происходит неуверенно – так и здесь. Девушка бежала от человека, в котором видела тирана, и первым шагом к переменам станет…

— У меня нечем заплатить.

— Ничего страшного. Я же сказал: это бесплатно.

Пронесло.

Тяжело вздыхая, волшебница покинула шатёр. Десятки самых различных мыслей роились в голове, то и дело перекрывая друг друга. Родители, друзья, наставник, цели и желания. У каждой надумки определённо имелись ответы, но думать о них совершенно не хотелось.

— Семя сомнений непременно взойдёт. Ты не рад, Куч? — Артист покосился на скелет карлика, мирно сидевший на табуретке. — Хорошенько обдумай мною сказанное! — выкрикнул Витрум вслед Фриде задорным голосом.

Ткань, отделявшая комнатушку от зала, поднялась, будто кто-то вошёл или, может быть, вышел. Едва зримая тень быстро юркнула в щель.

***

Вновь выйти на свежий воздух к яркому свету, особенно после весьма тёмных внутренностей шатра, было приятно. Единство до сих пор не в зените, а значит времени до сборов у поместья ещё предостаточно. Потянувшись, девушка принялась осматривать прочие палатки в поисках интересностей, только как назло ничего не привлекло её внимания, а шум толпы лишь заставлял погружаться в раздумья.

«Что же он имел ввиду? Вернее, о чём мне надо подумать? А хочу ли я вообще думать? Есть ли в этом смысл? Наверняка нет. Да и странный он какой-то. Верно, странный. А значит не нужно беспокоиться. Предсказаний попросту не существует», — в типичной для себя манере Фриде рассуждала вопросами, на которые сама же и отвечала.

Для себя та всегда казалась правой, не смея даже думать по-другому. И тем не менее, мозг любил сыграть с девушкой злую шутку: порой вопросы могли завести в пучину, выбраться из которой без посторонней помощи было невозможно.

— Подходите, друзья! Свежая необычная и экзотическая пища со всего Фальдема! Только здесь и только сегодня, не пропустите! — раздался громкий бас зазывалы, отчетливо различимый среди музыки и голосов прохожих.

В животе заурчало, хоть юная волшебница и ела не так давно. По всей видимости, мясом горка и хлебом с яйцами тяжело наесться.

«Нет. Поем, когда буду собирать припасы в дорогу», — одёрнула она сама себя. — «Но поглазеть никто не мешает».

Свернув в сторону, Фриде чуть не впечаталась в деревянный столб. Это оказалась ещё одна палатка: бежевый навес, аккуратные полки с весьма привлекательной на вид пищей. Несколько зобаданок – их девушка отличила по широкому тазу, смугловатой коже и заплетённым в косы волосам, доходящим до пояса – то раскладывали продукты, то принимали плату от посетителей.

Куда ни падал взгляд – везде лежала еда. Блюда, правда, преимущественно холодные, но разнообразие в любом случае поражало: сушёные мясные полоски со следами жира, сплошь покрытые специями, выпечка со множеством начинок, тягучая, сладковатая на запах масса в банках, жареные насекомые и ещё куча всего, чего Фриде никогда не пробовала. Глаза то и дело цеплялись за всё новую и новую экзотику. Соблазн сорваться казался слишком велик, но, успокоив себя мыслью о дороговизне и бесполезности данных продуктов, волшебница с грустью пошла дальше.

Далее по пути показалась телега, возле которой стояла наспех сколоченная стойка вместе с, по всей видимости, её хозяином – тучным стариком в богатых одеждах. Пестрящая цветами вывеска призывала купить качественные краски как для одежды, так и стен, картин. Нашлось место и вещам, ими окрашенным. Девушке эта затея казалась глупой: кто в здравом уме будет платить за краски? Различать те умела разве что столичная знать. И тем не менее, покупатели нашлись. С пяток человек стояли рядом, с упоением рассматривая товар. Недовольно скривившись, Фриде решила здесь не задерживаться.

Мимо прошла парочка арлекинов в позолоченных масках и зелёных облегающих одеяниях. Их смешные трёхрогие колпаки покачивались от каждого шага, бряцая колокольчиками. Мужчина и женщина несли большой ящик, целиком набитый бумажными трубочками. Где-то поодаль разразился громким гулом горн, оповещая о прошествии первого часа с начала фестиваля. Небосвод, почти без единого облачка, внушал умиротворение. Волшебница присела на ближайшую пустую скамью, взяла сумку и достала из неё серебряное кольцо. То было покрыто тёмно-коричневой плёнкой.

«Что-ж, такова цена за силу». — Улыбнувшись своей же шутке, она принялась оттирать катализатор тканью балахона.

По одной известной лишь Единству причине, это занятие её успокаивало, несмотря на ассоциации. Владение чем-то особенным, пусть и столь незначительным, привносило в жизнь толику значимости, порой скрашивая даже самые худшие дни.

В течении добрых двадцати минут Фриде методично убирала с кольца грязь, старалась вычистить каждый желобок или впадину, будто от этого что-то зависит. Светило неспешно поднималось выше, тонкие лучи падали на округлое девичье личико, заставляя щуриться. Они приятно грели, от чего, даже закончив со своеобразным ритуалом, уходить вовсе не хотелось. Этому мешало некое чувство безмятежности, расползающееся по телу, существовавшее вопреки громким звукам празднества, позволяющее расслабиться.

Лёгкий ветерок подхватил пожелтевшие листья, позволив им полететь. Вздыхая, волшебница потянулась, надела кольцо и, встав со скамьи, направилась дальше – к внеочередной палатке, наполненной бесполезными на первый взгляд вещами.

«Амброзия» – гласила резная вывеска, расположившаяся сверху угловатого навеса из досок. Данным словом аристократия обозначала вещества, способные принести удовольствие: порошки, жидкости, курительные смеси. Простые же люди называли амброзию спасением, заглушающим боль. Невероятно древний способ врачевания, известный, казалось, ещё с незапамятных времён, когда человечеству не была доступна магия жизни. Поскольку Фриде в обязательном порядке изучала лекарское искусство, то знала их истинное название – опиаты.

В голове невольно всплыло воспоминание о Ронаке и его «порошке, позволяющем сосредоточиться».

Худой, слегка болезненного вида мужчина за прилавком ритмично настукивал пальцем какую-то мелодию, и украдкой следил за девушкой. Та его проигнорировала, быстро осмотрев стойки с молотыми кристаллами. Звёздной пыли здесь не оказалось, потому было принято решение уйти.

Неподалёку прозвучал раскатистый смех. Двое мускулистых мужчин с оголёнными торсами то и дело брали в руки карликов в кованых круглых шлемах да метали их что есть сил в песок.

— Говорил же, хрена ты дальше чем шесть метров запустишь! Ну невозможно это! — протараторил темноволосый мужик с перекошенным носом.

— Ага, так я и повёлся, — буркнул второй, совсем лысый, с кучерявой бородой и опухшим от пойла лицом. — Батя мой мог чуть ли не в конец поля значит-ц кинуть, а я, по-твоему, того?

— Та да, того, бреши дальше, — заулыбался кривоносый, хлопнув товарища по плечу. — С тебя пузан, к слову.

Лысый рыкнул, но всё же достал деньги.

Для юной волшебницы подобное развлечение показалось весьма варварским, хотя, похоже, сами «мини-мужички» вовсе и не против побыть в роли снаряда. Вне зависимости от дальности и тяжести броска, они всегда вставали и возвращались. Конечно, невольно захотелось попросить всех перестать, но Фриде быстро себя одёрнула. Возражать двум амбалам не имело смысла.

Некто, оттолкнув её мощной рукой, подошёл к двоице. Девушке хватило быстрого взгляда дабы понять, кто это был. Мужчина с отрезанным левым ухом. Тот самый, из таверны Итамара.

— Позволите? — низким голосом обратился он.

Здоровяк выпрямился во весь рост, хрустнув спиной. По меньшей мере, тот казался на пол головы выше, и, наверное, в четверть шире любого из парочки метателей.

— Пять тор за бросок, — надменно рявкнул бородатый, явно недовольный явкой потенциального соперника.

— Больше и не надо, — кратко ответил одноухий, подкидывая латунный кругляк. Монету, правда, поймал уже кривоносый.

Призадумавшись, мужик схватил подошедшего карлика сначала за грудки, затем подхватил ноги, да начал крутиться. Две, пять, семь секунд – и вот уже человеческий снаряд с глухим звуком плюхнулся в песок, пролетев с десяток метров. Резко, в глазах Фриде, двоица перестала казаться сильной. Лысый, кичившийся достижениями отца и вовсе понуро опустил голову, громко выругавшись.

— Клянусь ликом Единства, метатель ты тавой, что надо! — удивлённо проговорил кривоносый. — Нам бы в отряде такой силач не помешал.

— Да кем ты себя возомнил!? — беря здоровяка за воротник рубахи прокричал бородач. — Да я тебя сейчас…

Не успел тот закончить фразу, как тут же оказался впечатан головой в землю. Всё произошло во мгновенье ока: хлёсткий удар по лицу, затем захват и бросок через себя. Юная волшебница не понимала, как ему это удалось, пока не увидела разорванную щёку лежачего. Силы одноухого хватило, дабы свалить человека, зацепившись за его рот.

Отряхнув ладони, здоровяк без капли эмоций потянулся, а после быстро скрылся в постепенно прибывающей толпе зевак. Фриде было хотела пойти следом, но решила этого не делать. В конце концов, тем, кто неожиданно появляется и легко уходит, лучше не докучать. Под бурное обсуждение народа и стоны бородача она ловко юркнула в поток людей, растворившись в нём.

***

За весьма короткий срок девушке удалось обойти почти весь фестиваль. По крайней мере места, которые та сумела найти сама или наткнуться случайно. Что лавочки, что развлечения казались ей либо бесполезными, либо безвкусными. Не удивительно, ведь половину осознанной жизни она росла под покровительством Ронака – напыщенного сноба, ставящего себя выше прочих.

«Ладно, последнюю выберу наугад. А затем просто пойду ждать к особняку», — закрыв глаза, Фриде ткнула пальцем в случайную сторону. К её же счастью, в том направлении стоял лишь одинокий, почти безликий шатёр серого цвета.

Делать нечего – пришлось идти туда.

Волшебница отодвинула тонкую штору, прикрывающую вход. Внутри стояли четыре столба, подпирающие тканевое укрытие. Помещение освещали простые масляные лампы, стоявшие прямо над грубо сколоченными стеллажами, резными вешалками или просто крючками, на которых была одежда. Рубахи, штаны, перчатки, сапоги да балахоны оказывались всюду, куда ни глянь. Нашлось место даже парочке вычурных платьев.

За небольшим круглым столиком горделиво восседала уже немолодая женщина, потягивая неизвестный напиток из фарфоровой чашки.

— А-а-а, входите, входите… — послышался усталый голос. Предположительная хозяйка этого места встала, развернувшись к гостье.

В её грязно-пепельных волосах проступали рыжие пряди, а острые черты лица и хитрый оценивающий взгляд указывали на принадлежность к типичным ушлым торговцам. Рассмотрев волшебницу, она смиренно заключила:

— Думаю, подобрать что-нибудь для вас не будет проблемой. — Женщина щёлкнула пальцами. — Я Хала.

Фриде легонько кивнула ей, принявшись прохаживаться вдоль стеллажей, пока внутри головы крутились мысли, призывавшие ничего не покупать. Торговка, на удивление, никак не мешала, стоя где-то в стороне.

— Вам подойдут длинные перчатки.

— Простите? — несколько хрипло произнесла волшебница.

— Длинные перчатки. Я заметила, как свободно свисают рукава балахона. Это может оказаться… несколько опасным. — Она тепло улыбнулась, подходя к девушке. — Была у меня одна дама, мужу которой отрубили руку, когда рукав зацепился за гвоздь.

— Подобные истории обычно рассказывают более грустным тоном, — чуток опешив, ответила Фриде.

— В моей работе вполне достаточно ужасных историй. Например, об аристократках, отличающихся отвратительным вкусом. — Та недовольно фыркнула, разведя руками. — Только представьте: сиреневый низ и ярко-зелёный верх! Фу… Так что работать с деревенскими или путешественниками мне куда приятнее.

— У них есть своё чувство стиля, да? — сказала волшебница, вспоминая слова отца.

Мужчина всегда отличался от прочих: добрый, покладистый и усидчивый, да и увидеть его грязным – считай, свезло на всю жизнь. Ещё будучи совсем девочкой, Фриде удивлялась этой пунктуальности, присущей скорее дворянам, нежели простому алхимику.

— Верно. Откуда вы знаете? Подсказал кто? — Хала приподняла бровь, оглядев свою покупательницу с ног до головы. По всей видимости, ей не слишком часто приходилось видеть кого-то, кроме знати.

— Мой папа хорошо разбирался в подходящей для работы и путешествий одежде.

— Вот оно как… — Торговка поднесла руку к подбородку, начав ритмично кивать. — И как я сразу не заметила? Рубаха заправлена в штаны, а те – в сапоги. Пояс подвязан, капюшон на застёжках, да и балахон короче обычного. Разве что рукава свободно болтаются… — та продолжала рассуждать, задумываясь над каждым словом.

— К сожалению, перед отъездом не смогла ничего найти.

— К счастью, юная леди! К счастью! — Глаза женщины будто засияли. — Карле! Карле, чтоб тебя… Неси сюда седьмую пару!

Откуда-то с верхов шатра раздались кряхтение и шелест, перебиваемые громкими взмахами крыльев. Нечто цветное аккуратно спикировало на ближайший стол, а затем мгновенно взлетело. Лишь когда пернатое существо пригвоздилось к балке, одной вывернутой под неестественным углом лапой впившись в древесину, а другой протягивая Хале мешочек, Фриде смогла его разглядеть. Высотой, наверное, с треть неё, сине-жёлтая птица с зелёным хохолком громко цокнула острым клювом, чёрными глазами-бусинками рассматривала то хозяйку, то гостью.

Волшебница опешила, не понимая, что это за существо такое. Встречать кого-то похожего ей ранее не доводилось. Единственным животным, пришедшим на ум, оказалась курица. Большая, цветная и очень злобная курица.

Торговка лишь тихонько посмеялась, погладив птицу по голове. Та тихо заурчала, будто кошка.

— Вечно ты всех пугаешь, да? Потому то мы с тобой и катаемся по Фальдему, а не сидим где-нибудь в столице.

— Ч-что это? — только и выдавила из себя волшебница.

— Обычный лазурный хохлач. Напоминает о родных краях и их прекрасном золотом песке. — Как бы поддакивая хозяйке, «курица» разразилась радостным чириканьем. — Ну а ещё это мой верный помощник. Не волнуйтесь, он не кусается.

— П-понятно…

Женщина кивнула в ответ и, развязав отданный хохлачом мешочек, достала из него свёрнутые перчатки.

— Примерьте. Пусть их изготовили не из самой дорогой шкуры, но поверьте – работа мастерская!

Фриде кивнула. К её же собственному удивлению, перчатки и правда оказались весьма неплохими: достаточно плотные, без видимых повреждений или трещин. Имелись и два ремешка, расположенные у основания кисти и чуть выше локтя. Девушка примерила их, предварительно заправив рукава балахона.

— Ну что, как вам?

— Сколько они стоят? — спросила волшебница, поглядывая на торговку.

— Три серебряника, — с толикой удивления ответила Хала. — Знаю, цена может показаться завышенной, но…

— Я их возьму, — перебила ту Фриде.

Женщина тепло улыбнулась. По ней было видно: она наконец-то нашла ценителя. Или глупца. В любом случае, волшебнице было всё равно. Добротные перчатки в путешествии явно не лишние, да и денег Ронака ей удалось украсть достаточно. По примерным подсчётам, с периодическими приличными тратами их должно хватить на месяц-полтора. Больше данного срока девушка протянуть не рассчитывала. Достав из сумки три головешки, она протянула их торговке. Та с коротким кивком приняла монеты.

Поблагодарив женщину, Фриде пошла к своей главной цели – особняку, поскольку на ярмарке ей больше нечего было делать.

Тихая, поднимающая пыль тень поплыла следом…

«Или я просто возомнивший себя правым идиот».

1.6 – Трапеза у порога долга

«Порой, сквозь века, ко мне возвращается память. Некая толика чего-то невероятно важного. Увы, теперь уже слишком поздно. Сейчас я не в силах назвать даже собственного имени».

По небосводу неспешно плыли облака, некоторые из которых имели неприятный оранжевый цвет. Располагались они куда выше прочих, но были хорошо заметны. Для большинства людей это дурной знак, но у волшебницы имелось своё мнение: каждый раз, когда та видела ржавые скопления, то ей везло. Либо до, либо после. Правда, ещё предстоит понять, являлась ли покупка везением или неудачей.

Проходя мимо площади, Фриде мельком глянула на фигуру Жизнь Уносящего. Существо, собранное из палок, всё так же неподвижно стояло, уставившись вдаль и, к удивлению, не вызывало прежнего страха. Вокруг него арлекины, коих девушка заметила ранее, раскладывали ящики, а люди то и дело норовили отвлечь их.

«Жаль не застану конца праздника», — неожиданно всплыла в голове мысль. — «Хотя оно, наверное, к лучшему. Чем быстрее это безумие с болезнью закончится, тем скорее я вернусь домой».

Дом. Это слово вызывало у Фриде сугубо негативные ассоциации. Ронак, вечно желающий её избить по любому поводу, бесполезные поездки, мёртвый отец, мама, страдающая от схожего с ней недуга.

О последнем девушка старалась не вспоминать…

Под противоречащие друг другу рассуждения волшебница наконец дошла до особняка, стоявшего на небольшом возвышении, будто показывающего, кто здесь главный. Для этого, впрочем, было достаточно одного только внешнего вида: почти плоская крыша, по краям обтёсанная мрамором – она несколько выступала за стены, придавая зданию форму стола с абсурдно толстой ножкой; идеальные прямые стены, цветные стёкла, дорога, вымощенная не простым камнем, как на площади, а теми же мраморными плитами. В общем, дом типичного городского аристократа.

На небольшой площадке уже собралась толпа – человек двадцать. И все они казались настолько разномастными, насколько это вообще возможно. Четверо крепких мужиков, считай крестьян без всего, двоица магов, которые, судя по голубым балахонам, расшитым серебром, повелевали водой. На их фоне сильно выделялась крайне высокая женщина с молотом и троица, вроде как солдат, в кольчугах; на поясе каждого висел шестопёр, а в руках красовалось копьё. Также бросился в глаза вооружённый до зубов старик с седой щетиной да шрамом на щеке. Среди прочих Фриде приметила и парочку «знакомых»: аксакала, молившегося Единству в таверне Итамара, да амбала без уха, успевшего порвать рот случайному пьянице. Остальные же участники казались совсем безликими.

Некоторые из собравшихся оживлённо беседовали, обсуждая предстоящую встречу: краем уха удалось услышать и имя хозяина особняка – Джейхан. Впрочем, девушку озаботило вовсе не это. Один из чудотворцев упомянул гостя из Совета Шести. Сам он, разумеется не знал, кто это будет, но держать слух при себе ему видимо было слишком сложно.

«Совет? Разве ситуация требует их личного вмешательства? И почему тогда собрали кого попало, а не опытных солдат или наёмников?»

Вопросы возникали в голове один за другим, но вот дать вразумительный ответ возможным не представлялось.

Присутствие человека из верхушки власти вне столицы пугало, но одновременно завораживало, придавая событию толику значимости и таинственности.

— Ставлю латунный на то, что появится лишь представитель – не более, — раздался позади старческий голос.

Обернувшись, Фриде увидела аксакала из таверны, в одной руке державшего головешку, а другой слегка шлёпая по запястью одноухого амбала.

— Сдался тебе этот спор, Дэрк. В конце концов на задание идёшь, а не подыхать, — сухо ответил мужчина. — Да и в какой ещё день тебе предложат поохотиться на живую легенду? — Он ухмыльнулся, скрестив руки.

Беседу двоицы прервал мелодичный звук труб и флейт. Двери особняка распахнулись, и оттуда неспешно вышел сутулящийся, с жидкими усиками, чопорный дедок в чёрно-белых одеяниях слуг.

Все уставились на него, будто ожидали объявления о втором пришествии Единства.

Однако он молчал: делал вид, что жевал или, возможно, жевал на самом деле. Его жёлтые глаза смерили каждого здесь присутствующего, а рука в белой перчатке едва заметно выписала в воздухе знак.

— Ровно двадцать, — крайне надменным тоном наконец проговорил тот. — Добро пожаловать в дом господина Джейхана. Прошу, следуйте за мной. — Вторую часть фразы он произнёс куда сдержаннее.

Странно, но по гладкому лицу слуги не было понятно, какую эмоцию тот в данный момент испытывал. Одно было ясно точно: тип не из приятных.

Вместе со всеми девушка прошла через двери, напоследок приметив фигуру в чёрном: лысый мужчина с острым лицом оттолкнулся от земли, запрыгивая на плоскую крышу особняка.

Резко помотав головой, волшебница списала всё на усталость.

Внутри ждал большой, богато обставленный зал. Смертники уже успели запачкать голубой ковёр. В остальном, впрочем, здесь было весьма красиво. Разумеется, по меркам аристократии. Девушке данное место напомнило университет в Кипере, только более маленький: такая же мраморная лестница, укрытая ковром, посередине разделяющаяся на две, золотые подсвечники, несуразно огромная хрустальная люстра и запах – кажется, воск и лаванда.

Но имелись здесь и свои причуды: колонны, закрученные в спирали, подпирали потолок, на стенах висели различные пейзажи и… ковры? Их было чуть ли не больше чем картин, и каждый – краше предыдущего. Однако главной странностью этого места оказались статуи. Все из них изображали знатных людей – воителей в доспехах, дворян в камзолах, известных мыслителей и философов. И выделялась лишь одна – маленькая девочка в рванье, в руки которой налили суп. Само собой, не настоящий.

Слуга закряхтел, развернулся лицом к собравшимся и, подняв руки, заговорил:

— Ждите здесь, но ничего не трогайте. Я позову леди Лисбет. Она примет вас как подобает.

Тяжело вздохнув, старик стал подниматься по лестнице.

Среди толпы вновь начали проноситься шепотки. Большинство недоумевало по поводу этой самой леди, и лишь единицы, в том числе и Фриде, поняли: намечается что-то неладное.

Прозвучала труба. На втором этаже показалась фигура женщины: бледнокожая леди с рыжими волосами, сплетёнными в аккуратную косу, спускалась, придерживая подол пышного платья. За ней спускался и слуга, державший в руках блокнот.

Волшебнице были противны нарочито вычурные наряды, однако тут, что странно, всё казалось к месту. Плечи женщины открыты, руки покрывала ткань. На шее красовалось сапфировое ожерелье в тон глазам, а довершал образ корсет, приподнимающий и без того объемную грудь. Судя по открытой позе, эта дама явно в себе уверена. Только вот от неё веяло чем-то ненормальным.

«Страх?» — подумала Фриде, тут же находя подтверждение догадке.

Взгляд аристократки едва заметно метался из стороны в сторону, а зрачки, казалось, расширились.

— Дорогие гости, — вдруг начала та. Её голос оказался нежным, но слегка уставшим. — От имени моего мужа, Джейхана, и всего населения Торбы, я, леди Лисбет, приветствую вас. К сожалению, супруг не сможет сегодня присутствовать.

— Прошу не задавать вопросов, — перехватил речь слуга, что-то быстро записывая в блокнот.

Аристократка кивнула, а затем продолжила:

— Пожалуйста, следуйте за дворецким. Он проводит вас в обеденный зал.

«Зал? Обеденный?»

Волшебница огляделась вокруг, будто пытаясь отыскать ответы в воздухе.

Остальные «гости» как молчали, так и недоумевали. Им обещали работу, но никак не трапезу.

— Я же говорил. Давай латунный, Гайл, — из-за спины послышался бодрый голос аксакала.

В не самом ярком освещении старик выглядел жутко: чёрная, подобная смоле кожа слегка поблёскивала, жёлтые круглые глаза и беззубая улыбка отдавали карикатурной злобой. Однако его спутник явно не боялся, а, скорее, наоборот – принимал того за обычного человека.

— Хрену тебе. — Амбал хрустнул шеей, словно пытаясь припугнуть. — Да и спор был совсем о другом.

Аксакал лишь улыбнулся в ответ, виновато почесав лысую голову, испещренную множеством мелких отверстий.

Более никто не беседовал. Постепенно создалась гнетущая атмосфера, и только откуда-то справа доносились тихие звуки флейты.

Слуга прокашлялся, а затем, спустившись, жестом указал идти за собой.

Обеденное помещение оказалось сплошь отделано деревом. Полы устилали ковры, подобные тем, что висели на стенах в предыдущем зале. По центру стояли пять круглых столиков, к каждому из которых придвинули по четыре обитых бархатом стула. Повсюду сновали слуги, раскладывая приборы и тарелки. В конце трапезной расположили возвышение – сцену с единственной на ней трибуной.

Здесь было даже светлее, чем днём. Но вот откуда именно шёл свет, окромя окон, понять было сложно: ни свечей, ни люстр здесь не наблюдалось.

Леди Лисбет вновь поприветствовала всех, предложив занять места. Поначалу никто ничего не понял, но через пару секунд быстро расселись кто куда. Все, кроме Фриде, сердце которой приказывало бежать. В нём зародилось терпкое чувство страха – даже Ронак, со всей присущей тому экстравагантностью, отказывался проводить такие приёмы.

Волшебница хотела подсесть к двум магам и воителю со шрамом, однако место оказалось занято, как и три других. Единственный свободный стул остался рядом с амбалом без уха, аксакалом и высокой женщиной, всюду таскавшей с собой молот.

Девушка вздохнула и тихо плюхнулась в объятия бархата. По привычке она натянула капюшон, хоть и знала, что это бесполезно. Одноухий брахх поглядел на Фриде, а затем отвернулся, подперев подбородок рукой. Аксакал же радостно улыбался.

— Можете звать меня Кувалдой, хе, — неожиданно прервала тишину женщина.

Она провела рукой по своим коротким волосам, накрутив на палец локон, свисающий возле уха. По комплекции Кувалда была схожа с амбалом, разве что лицо округлое. Да и одета была как наёмник, правда вот лёгкий табард подходил, скорее, для морских сражений, нежели наземных.

Фриде, как ей помнилось, читала про второй северный народ – булатов, которые бороздили водные просторы. Видимо, женщина являлась одной из них.

— Кувалда, значит, — ухмыльнулся аксакал. — Милое имечко.

Дальнейший разговор девушка предпочла не слушать, став наблюдать за другими людьми. Она приметила тонкую щель в тканевой перегородке, куда то и дело заходили слуги. Через минуту оттуда вынырнули с десяток человек, несущих подносы с едой. Один подошел и к её группе, поприветствовав доброжелательным сдержанным тоном. Фриде обратила на него внимание: совсем мальчишка, лет, может, пятнадцати – не больше. Одетый в белую рубаху, чёрный жилет и штаны, тот сдержанно улыбался, раскладывая по тарелкам пищу. Оглядевшись, волшебница поняла, что всех обслуживают подобные пареньку, от чего внутри её передёрнуло.

Закончив с подачей, слуга удалился, сделав низкий поклон.

Ковыряя серебряной вилкой какую-то неведомую рыбу со специями, девушка бросала взгляды на сидящих рядом, стараясь не привлекать внимания. В присущей себе манере та перебирала мысли:

«Старик со смоляной кожей и жёлтыми глазами. Слишком жуткий, но, вроде, весёлый. Кажется, его зовут Дэрк».

Белёсые вены, будто татуировки, образовывали на нём замысловатые узоры. Возможно, руки, шея, торс и ноги такие же. Единственным полностью чёрным участком тела оставалась голова. Лицо острое, как и нос. Одет старик был просто, будто вовсе и не готовился отправиться на задание.

«Кажется, он не должен быть лысым, разве нет?»

Далее, настала очередь амбала. Здоровенного мужика в своих фантазиях Фриде уже успела заклеймить убийцей, а ловкость, с которой он опрокинул схожего по габаритам метателя карликов, лишь подкрепляла её уверенность.

«Гигант, каких ещё поискать. Даже Ронак не настолько здоровый. Крайне загадочный тип», — пронеслась другая мысль.

Он оказался единственным, помимо Дэрка, народность которого удалось определить с первого раза: круглолицый, зеленоглазый, немногословный и сильный, да к тому же лысый. Самый настоящий северный брахх, разве что за бородой не ухаживает.

И последняя – Кувалда. Вторая женщина за столом. О ней волшебница ничего не могла сказать, кроме того, что та являлась среди них самой подготовленной, если судить по снаряжению.

«Просто общительная наёмница. Отец, помнится, предупреждал не иметь с ними дел. Но как итог, я теперь сама как наёмница».

Булаты внешне не сильно отличались от брахха, но вот их культура целиком и полностью была связана с насилием. Об этом говорили отбитые уши, парочка шрамов и относительно свежие синяки.

— Ну что ж, предлагаю продолжить наше знакомство, — весело заговорил аксакал. — Я Третий-в-полдень.

— Чеволдень? — недоумевающе спросила Кувалда, отправляя в рот кусок рыбы.

— Традиция моего народа – давать имена по времени и количеству детей в семье. — Старик щёлкнул пальцами. — Так что я третий ребёнок, а родился днём.

Фриде мало чего поняла, но факт запомнила.

— Странные у вас традиции, всё не перестаю удивляться, — подал голос амбал.

— В любом случае, зовите меня Третьим, ну или Дэрком.

Словно из ниоткуда вынырнул мальчишка, ранее принёсший поднос. На сей раз он держал четыре серебряных кубка, наполненных вином. Слуга легонько кивнул и поставил напитки на стол. Затем, как и в прошлый раз, ушёл, низко поклонившись.

— Думается, из нас получится весьма… Интересная команда.

— Определённо! — гаркнула в ответ наёмница. — Но я вот думаю… На кой ляд им этот пир? Мне-то казалось на западе с этим куда строже.

— Хотят задобрить, — буркнул в ответ брахх.

К удивлению девушки, на неё почти не обращали внимания. Как и одноухий, она предпочла беседе молчание, пока аксакал по собственной инициативе налаживал контакты. На ум не приходило ничего хорошего, наоборот: столь неожиданный приём настораживал и пугал.

На протяжении тридцати минут Фриде слушала разговор Дэрка и Кувалды, прерываемый периодическими комментариями здоровяка – его даже пару раз назвали по имени – Гайл. А ещё разговор прерывал слуга, принося всё новые и новые смены блюд да иногда подливая вина. Рыбу со специями сначала сменило красное животное, похожее на огромного землепанцерника с чересчур выпирающими клешнями. Наёмница объяснила, что их называют морскими ходоками, и что булаты, бывает, тех ловят, после – заживо варят. Ходока же сменил кусок мягкого розоватого внутри мяса. При любом надавливании оно выпускало сок, а во рту буквально таяло. Также к нему в дополнение шёл кусок пшеничного хлеба – подобное едят исключительно аристократы. Последним блюдом оказался десерт: желейная масса в виде куба, по вкусу и запаху напоминающая крайне дорогой продукт с другого континента – шоколад.

Кто-то постучал о кубок, привлекая к себе внимание. Леди Лисбет на пару с угрюмым слугой, принявшим всех на входе в поместье, стояла на сцене.

— Господа и дамы, — начала та спокойным официозным тоном. — Вас собрали здесь ради одной цели – помочь королевству Феремон в час нужды. Однако я лишь аристократка, не имеющая права судить о сложности и боли. — Женщина опустила голову вниз, в знак сожаления.

Внезапно и без того тусклый свет приглушили. В зале стало гораздо темнее. Единственные его источники остались у ног женщины, как бы концентрируя всё внимание на ней.

«Как тогда! Маг света», — всплыло заключение в уме Фриде. Дело, впрочем, было в простых решётках на лампах.

— Но я знаю, кто может! — более уверенно сказала Лисбет. Тембр её голоса, казалось, воодушевлял присутствующих. — Те, кто отдают Бессмертному королю всего себя…

Внутри девушки возникло липкое чувство тревоги.

— Те, благодаря кому нам доходят его слова…

Тело пронзил беспричинный страх.

— Те, благодаря кому вы живёте в мире и гармонии…

«Неужели они не понимают?»

Фриде вжалась в мягкую спинку стула. Её лицо, спина и руки вспотели.

Это именно то чувство. Слегка жгучее, медленное и коварное. Чувство, сродни тому, что было в университете.

Бог.

На сцену поднялся старик в мантии с капюшоном, которого сопровождал Он.

«Гайлехен?»

К сожалению или счастью, это был не он. Но кто-то, по ощущениям, до жути схожий. Высокий мужчина в латах излучал почти идентичную эфемерную ауру. Властный на вид, с квадратным лицом, тот молча стоял, развернувшись полубоком. Глаза воителя закрывали очки с круглыми линзами, делавшие их похожими на две здоровые бусины. Или это были не очки? Слишком уж плотно они прилегали к голове, да и дужек не имели. Создавалось впечатление, что их будто вплавили в кожу.

— Господин Колгрим из Совета Шести и его телохранитель приветствуют вас от имени Бессмертного короля. — Кивнув двоице, Лисбет поспешила спуститься со сцены и исчезнуть в потьмах.

Никто не знал, что и думать: шанс встретиться с кем-то из Совета выпадает только раз в жизни. Да и большинство гостей были явно не из высоких кругов.

Старик тепло улыбнулся, жестом показывая что-то своему сопровождающему. Тот, недолго думая, передал ему тубус в виде конуса.

— Не буду ходить вокруг да около, — твёрдо начал Колгрим. Звук и без того громкого грубого голоса усилился благодаря тубусу. — На земли Бессмертного ступило нечто, угрожающее нашему с вами существованию.

Советник сделал небольшую паузу, дабы оглядеть собравшихся: все уставились прямо на него. Кивнув, он продолжил:

— Бессмертный король, Каин, направил меня с этой важной миссией. Благодаря его приказу устроили пир. Благодаря его воле я здесь. И именно благодаря его величию я призываю вас: служите на благо его, ибо не будете позабыты! — Старик широко раскинул руки, задрав голову вверх. — Вклад каждого из вас будет оценён по достоинству. Достоинству не простого крестьянина, но знатного человека.

Фриде мельком посмотрела на присутствующих: большинство слушали речь с уважением. Даже Дэрк, казавшийся девушке несерьёзным, молчал, изучая выступающего.

— Сотня золотых. — Тот сделал небольшую паузу. — По двадцать пять на каждого члена группы. Таков был указ правителя.

Резко послышались шепотки. Народ принялся вовсю обсуждать награду. Для волшебницы эта сумма также показалась огромной: её хватит не только на лечение матери, но и на хорошую жизнь до конца дней.

— МОЛЧАТЬ! — Сокрушающий крик, даже более сильный, чем от тубуса, сотряс зал. — Господин Колгрим не закончил речь.

Властность голоса сопровождающего заставила утихнуть всех до единого.

— Верно. Король заботится о своих подданных: каждый выживший получит не только деньги, но и славу в столице, а церковь добродушно простит им все прегрешения. Но, возможно, вы спросите меня: в чём подвох? — На секунду повисла мёртвая тишина. — Вам предстоит отыскать легенду. Ту, что отравляет наше славное государство изнутри, подобно трупным миазмам. Вы отыщите Владыку Всего Золотого.

Свет ламп, до сих пор приглушённый, разгорелся вновь. Колгрим принялся расхаживать по сцене, ожидая реакции публики. Закономерно, разговоры продолжились. Однако на сей раз никто не приказал замолчать.

Фриде глядела на самодовольного старика, возбудившего интерес всех присутствующих. Здесь собрались не просто наёмники, а различные слои общества: крестьяне, солдаты, торговцы, философы и аристократы. Волшебницу вдруг осенило. Это явно не простой план, а нечто большее…

Дождавшись, пока большинство притихнет, выступающий продолжил свою речь:

— Его не придётся убивать или ловить. Нет. Необходимо лишь понять, как и с какой целью тот движется, изучить поведение и повадки. После – вернуться в столицу и сообщить.

— Н-но, п-почему этим должны заниматься м-мы? П-почему не войска короля? — один из гостей не выдержал, обратившись к советнику, тут же прикрывая голову руками. Его голос дрожал, будто лист на ветру.

— Я понимаю ваше беспокойство. И Бессмертный понимает, — неожиданно мягко ответил Колгрим. — Распылять солдат по королевству бессмысленно. Все должны это понимать.

Старик прикрыл глаза, по-видимому, собираясь с мыслями.

Прислонив тубус ко рту, Колгрим продолжил произносить пламенную речь:

— Нам удалось выяснить лишь то, что тварь идёт на север. Что ей там нужно – вопрос иного рода. Не бойтесь! Коли слабы тела, не станет слаба вера! Бессмертный верит в вас. Совет верит в вас. Весь народ Феремона верит в вас! Подумайте вот над чем: покуда мы не остановим тварь, она будет разрушать. На данный момент уничтожены уже четыре деревни. Убито более сотни людей. И если его не остановить…

Советник вновь раскинул руки.

— Погибнут тысячи! Погибнут ваши матери, отцы, сыновья и дочери! Владыку Всего Золотого считают легендой не просто так. Ещё до падения иерократических устоев, тот приложил свою длань к нашим глоткам. Именно он ответственен за столетия смуты прошлого! Предыдущий король Феремона пал от его руки. И наша обязанность – остановить крах всего, что мы любим!

Зал взорвался восторженными возгласами, пока старик наслаждался триумфом. Затем последовали аплодисменты. Ему удалось убедить толпу. И лишь одна Фриде тихо поражалась этим манипуляциям. Само собой, убеждать простых крестьян не сложно. Но вот провернуть подобное с аристократами и чудотворцами? В любом случае, девушка чётко знала, зачем пришла. Отклоняться от цели казалось ей абсурдным.

— Каждый отдельный стол – это группа. Самостоятельная, вольная прибегать к любым методам, дабы выследить Разрушителя.

Закончив речь, Колгрим принялся рассказывать про более мелкие детали миссии, над которыми волшебница не особо задумывалась. Каждая из групп будет обязана посетить Миклиф – точку, где Владыку Всего Золотого застали в последний раз. И, судя по словам советника, там их ожидает последний тёплый приём. После этого рассчитывать уже будет не на кого.

— …помните: Бессмертный король и Совет Шести верят в вас.

Поклонившись, старик поспешил уйти со сцены, будто у него имелась целая куча дел.

«Ах, ну да… Он ведь советник», — поправила Фриде сама себя.

***

Выйдя на свежий тешенский воздух, девушка принялась знакомиться со своими попутчиками. Вернее, это была инициатива Дэрка. Аксакал, на удивление, оказался весьма болтливым, то и дело отпуская шуточки или пересказывая мелкие притчи. Складывалось впечатление, что тот пытался выговориться за всех четверых сразу.

Остальная часть группы выглядела не лучше: угрюмый мужик без снаряжения, как, впрочем, и сам Дэрк, да чересчур жизнерадостная наёмница.

— Жаль нас погнали. Под то застолье бы зашла пара занятных баек…

— Согласна. Хорошая история всегда украшает славную пирушку, — вклинилась в монолог аксакала Кувалда.

— В любом случае, предлагаю познакомиться поближе. Насколько мне помнится, не все здесь желали участвовать в беседе… — Старик покосился на Гайла и Фриде, загадочно ухмыльнувшись.

— Эт да, а то и имён друг друга, фьють, — согласилась булатка. — Со мной правда всё просто: узнала, пришла, решила начистить твари морду. Такая уйма денег на дороге не валяется, знаете ли.

— Достойно… и прямолинейно, — отшутился Дэрк, помахав рукой. — А у меня вот цель весьма необычная. Вернее, у цели два варианта: красиво погибнуть, или же вернуться со славой. Я уже пожилой, повидал куда больше положенного, так что смерть могу смело считать наградой.

— Очень воодушевляет… — выдавила из себя волшебница, тут же поняв, что натворила – сама завела разговор.

— Вот как? — хитро протянул аксакал. — Звать-то тебя как? Сидела, молчала всё. Даже вон, Гайл смог пару слов выдавить.

Амбал хмыкнул в ответ.

— Фриде… Просто Фриде. — Девушка замялась, попытавшись себя успокоить. — Я… волшебница жизни. Могу быть полезной.

Дэрк лишь по-доброму рассмеялся.

— Хорошо, хорошо, учтём.

— Ну а насчёт него? — Кувалда указала в сторону одноухого. — У вас двоих ни вещей, ни оружия. Даже припасов нет.

— Об этом не беспокойся, рыжая. — Здоровяк перекрестил на груди руки, от чего стал смотреться более угрожающе. — Мы не дураки. Вещи оставили за деревней.

— Весьма умно.

Дальше Фриде лично познакомилась с каждым. По крайней мере поверхностно. Кроме Кувалды, с её-то простыми мотивами, никто историями жизни не делился. Да это и не казалось нужным: Дэрк, попросивший называть себя «Третий», сказал, что им с Гайлом необходимо собрать то немногое, с чем они пришли в Торбу. Наёмница не была против, предложив встретиться у деревенских ворот.

А вот волшебницу терпеливо ожидал Сухпар, осмелившись подойти лишь тогда, когда новообразованная группа разбрелась по делам…

***

Лисбет сидела в рабочем кабинете мужа, пальцем отстукивая известную одной ей мелодию. Она ждала гостя, с которым бы никогда самовольно не стала иметь дел. Одинокий зажжённый подсвечник стоял у края пустого стола. Аристократка, вспомнив прошлую жизнь служанки, подготовилась к встрече, прибравшись.

В подобном, впрочем, была только минимальная необходимость: Джейхан, её муж, всегда лично наводил порядок. Это подтверждали аккуратно расставленные ряды книг на многочисленных полках, а также дотошная экономия места. Каждый шкаф, тумба и кресло стояли впритык к стенам – всё, кроме письменного стола, за которым сидела женщина.

Чувство тревоги медленно пожирало Лисбет изнутри. Она никогда не занималась делами деревни лично, максимум принимала гостей или следовала приказам супруга. Но неделю назад всё изменилось…

Нечто схватило ручку, затем распахнуло дверь. Гость прибыл. Телохранитель Колгрима вошёл в кабинет, проведя ладонью по тарелке с фруктами, заготовленной специально для приёмов.

Мужчина встал напротив аристократки. Его силуэт, освещенный одним только канделябром, пугал. Он был слишком ненормальным для человека: квадратное лицо, покрытое множеством мелких шрамов – их удалось рассмотреть вблизи, – болезненно-бледная кожа. Тело в латах, однако, было чересчур огромным, сродни древней статуи.

Но самым жутким оставался взгляд, сокрытый за двумя чёрными стёклами, вплавленными прямо в глаза. Женщина не знала, что за ними, при этом всегда чувствовала некий незримый груз силы, когда гость на неё смотрел. Давящий груз.

— Тайлен, — сделав реверанс, сдавленно проговорила Лисбет.

— Твой муж никогда не забывал о нашем с ним традиционном жесте… — холодно отозвался гость.

Аристократка нервно сглотнула, понимая, что забыла кое-что важное. Быстро выдохнув, она сложила ладонь в кулак, вытянула средний и указательный пальцы, согнула большой. После прислонила руку к сердцу, и вскинула её.

— От сердца к Отцу перейдёт моя слава!

— От Отца к тебе, перейдёт его воля, — кивнув, всё так же безэмоционально ответил Тайлен, прикладывая кулак к груди. — Впредь не забывай: пока Джейхана здесь нет, ты обязана выполнять приказы.

Как бы в подтверждение, он указал на оранжево-жёлтый фрукт в руке. Во мгновенье тот сгнил, а затем рассыпался в пыль. Пока Лисбет отходила от испуга, мужчина взял один из стульев и уселся на него.

— Как там поживает ящерка?

— С ним… Всё хорошо. — Женщина попыталась взять себя в руки, но атмосфера страха, пришедшая вместе с гостем, не позволяла этого сделать. — Только люди его боятся.

— Верно. Для того он и создан.

«Сказал как отрезал».

Очередная попытка попросить забрать дар провалилась.

Около месяца назад супруг Лисбет познакомился со странным человеком, а через день под дверь особняка приволокли рыцаря-раба. Он являлся настоящим воплощением смиренной погибели, не способной существовать без приказов. Джейхану нравилась быть выше прочих, да и нечто сразу же доказало свою полезность: теперь в окрестностях не знали слова «бандиты». Однако сейчас это смиренно бродило по Торбе, и следить за ним не представлялось возможным.

— Нам повезло, что ваш дар оказался далеко от посетителей фестиваля.

— Разумеется. Ведь я приказал ему заняться поисками Человека в чёрном.

Лисбет встрепенулась, услышав это прозвище. Именно эту фигуру она видела в день, когда пропал её муж.

Тайлен расплылся в улыбке, положив ногу на ногу. Латы грузно звякнули, заставляя задуматься о том, как мужчина в них двигается. Для женщины это оставалось непостижимой тайной.

— К тому же источники сообщили мне, что он здесь.

— На фестивале!? — Аристократка не сумела сдержать эмоций.

Тоска по супругу, страх перед сидящим напротив человеком – тихая, скрытая злоба смешались воедино, заставляя вжаться в кресло, не оставляя ответов, что именно делать. Тяжело дыша, Лисбет попыталась успокоиться, когда Тайлен возник перед ней со стаканом воды. Но увидеть движение гостя она так и не смогла…

— Видишь? Разве я плохой?

— Н-нет… — Женщина принялась жадно пить воду.

Мужчина удовлетворённо кивнул, вновь усевшись на стул.

— Прошу, выгляни на улицу.

Аристократка послушно поднялась, уставившись в окно.

— Что ты там видишь?

— Кажется, одну из трёх женщин, пришедших на пир. Ту, которая в мантии чудотворца.

Лисбет сделала небольшую паузу.

— И какого-то старика вместе с ней.

— Человеком в чёрном может оказаться совершенно любой… — едва слышно произнёс гость, вставая позади женщины. Его голос стал немного хриплым, успокаивающим. — Чаще всего это те, на кого и подумать странно: старики, дети, бродяги. А ты, Лисбет, пустила в Торбу множество таких.

Словно действуя по давно отлаженной схеме, Тайлен набрасывал всё новые и новые варианты, не оставляя собеседнице выбора. Он знал, куда нужно надавить.

— Ну так как? Выпустишь ящерку погулять? Возможно, именно эти люди и убили Джейхана.

— Хорошо… — наконец сдалась аристократка. — Прикажи ему следить за ним.

Мужчина довольно улыбнулся, наклоняясь к уху Лисбет. Делал он это, как ей казалось, мучительно долго, ведь был на две головы выше.

— Выпотрошить или разрезать? — послышался в ответ сухой смешок.

— Нет. Пусть приведёт его сюда. Я… хочу лично поучаствовать в допросе.

— Ничего не обещаю, — грубо и резко отрезал Тайлен, разворачиваясь к двери.

Единственным для неё звуком остались лишь глухие шаги латных сапог гостя…

***

Через час под уже пятый звук рога Фриде вместе с Сухпаром стояли у ворот. Дрод нервничал, переминаясь с ноги на ногу и осматривая окрестности. Там, у особняка, он выглядел бесконечно счастливым, ведь наконец-то мог покинуть Торбу, но чем ближе был выход, тем более беспокойным становился спутник.

— Так где ж та, где? — вновь спросил старик, потянувшись к своему единственному сокровищу – бурдюку с конняком.

— Пожалуйста, успокойся. Они скоро появятся.

На самом деле волшебница и сама нервничала – слишком уж долго тех не было.

Спустя десять минут показались Дэрк и Гайл с походными рюкзаками на плечах, однако всё ещё без снаряжения. За ними, закинув молот на плечо и весело посвистывая, шла Кувалда.

«Слава Единству. Пришли», — подбадривала себя девушка.

— Наконец-то! Большая часть людей с пира уже отправились на север.

— А это кто? — сухо спросил Гайл, кивнув в сторону дрода.

Старик заметно побледнел.

— Друг. Благодаря нему я добралась сюда, — ответила волшебница, вжав голову в плечи. — Из-за той… твари он не может здесь остаться.

— Понял, — пробубнил одноухий, поправляя рюкзак.

Похоже, никто не был против временного попутчика. Дэрк по-быстрому опросил присутствующих на предмет оставленных вещей. Как и ожидалось, никто ничего не забыл. Через минуту группа вместе с Сухпаром оказалась за воротами. К удивлению Фриде, стражники не стали их останавливать – лишь спровадили взглядом, позволив спокойно уйти.

Волшебница оглядела поле золотистой пшеницы. Всё так же как и вчерашним вечером: лёгкий, прохладный вечер и небосвод без облаков. Но кое-какая разница имелась: чувство, когда за тобой наблюдают… Подумав о горизонте, Фриде впервые его не ощущала.

Дойдя до начала полей, к развилке, группа остановилась. Сухпар вдохнул полной грудью, вскинув руки. Было видно, как он оживился, стоило покинуть Торбу.

— Спасибо, девах, спасибо… — Старик развернулся – на морщинистом лице красовалась широкая улыбка да скупая слеза. — Думал, тварь меня того… с концами.

— Я так и не поняла, о чём ты. — Опёршись на молот, Кувалда покосилась в сторону дрода. — Бежишь от дворянина, аль спёр чего?

— Нет, нет! — сразу же перебил Сухпар. — Это… Рыцарь-раб.

— Мы наткнулись на него вчера, когда прибыли в деревню, — неожиданно для себя ввязалась в разговор Фриде.

— Значит вот кого мы видели в Торбе… — рыкнул Гайл, поглаживая подбородок. — Нам повезло уйти.

— И повезло не пообщаться лично, — тихо засмеявшись, добавил Дэрк. — Но главное, что ушли.

— В любом случае, эт… Спасибо, — сказал дрод. — Мне нечем-то вас, значца, отблагодарить, но коли встретимся – можете рассчитывать на дедовскую помощь.

Развернувшись, Сухпар собрался уходить, но его остановила Фриде:

— И куда ты теперь отправишься?

— В Шпицку. Полтора-два дня пешком на юг, вроде-та. А оттуда уж как-нибудь словлю торгаша, по обычаю.

Девушка легонько кивнула, будто удостоверилась в безопасности старика. Тот лишь вздохнул и, улыбнувшись, побрёл по дороге.

Никто ничего не сказал. Для остальных дрод являлся не более чем случайным знакомством, но для Фриде это был второй человек в жизни, относившийся к ней хорошо.

***

По дороге, у края пшеничных полей, Дэрк с Гайлом заглянули под валун, вытащив оттуда своё снаряжение: брахх покрутил в руках увесистый на вид полуторник, да принялся натягивать табард с кольчугой. Через пару минут на всех глядел уже не бандит, а вполне приличный суровый наёмник, коих в Феремоне было полно.

— Подкинь-ка моё рыло, — обратился он к аксакалу.

Тот протянул шлем с забралом. Правда сделал это при помощи странного рода меча, сделанного будто продолжением руки.

— На голове, значит, не экономим? — ухмыльнулась Кувалда, осматривая необычное снаряжение соратников. — Ну а ты, Третий? Что это за криво-меч на кулаке?

— Пата. Так сказать, традиционное оружие. — Старик пригладил лезвие, затем надел простой шлем-ведро.

— Никогда о таком не слышала.

— Об оружии аксакалов в принципе мало кто слышал… — Сев на валун, Дэрк хрустнул пальцами. — Итак, единственное, что нам осталось – название! Какая же группа, да без звучного имени, верно?

— Только не опять, — пробухтел Гайл. — Это надолго.

— Не опять, а снова, дорогой мой друг. К тому же, это короткая история, — перебил товарища старик, подняв палец вверх.

— Знаешь, а я хочу послушать, — сказала Кувалда. — А ты, рыжая? — Та обратилась к Фриде, как-то странно на неё взглянув.

— Да... Пожалуй, — тихо ответила волшебница.

Теперь, когда Сухпар их покинул, она вновь осталась среди неизвестных людей. Даже банальные мысли о налаживании новых связей пугали, а стук сердца отдавался лёгкой болью в животе.

— Прекрасно! — аксакал повернулся к брахху. — Видишь? Ты в меньшинстве.

— Как знаешь… — недовольно прорычал Гайл.

— Итак… Эта история про моего брата, Гуэрру. Но для нас он Седьмой-на-рассвете. Седьмой был крайне непослушным родственником, настоящим позором для коммуны. Как, впрочем, и я. — Тот осёкся, затем кашлянул в кулак. — У любого из нас найдётся парочка скелетов в шкафу. В его же жизни их накопилось куда больше положенного.

— То есть твой собрат из отступников? — Кувалда ехидно улыбнулась.

— Нет, нет. Для аксакалов не бывает веры в Единство. Ведь по ней мы – один из грехов Последнего Императора.

— И как вас так угораздило?

— Про это, милочка, я расскажу в другой раз. — Третий бросил на наёмницу осуждающий взгляд. — Вернёмся к сути. Даже у подобных Седьмому имелись соратники. В его случае целых двадцать. Настоящая банда, разбойники, воры. Слышали, наверное, о «Двух червонцах и их пороках»?

— Те, которые не гнушались разворовывать деревни? Доходили, бывало, слухи с югов Феремона, — сказал Гайл, скрещивая руки.

«Кажется, это его любимый жест», — подметила для себя Фриде.

— А также продажа амброзии, браконьерство и незаконный сбор налогов, — учтиво добавил Дэрк. — Знаете, по какому принципу брат назвал банду?

Все покачали головой.

— Вопрос, по сути, риторический, но тем не менее… — Встав с валуна, старик поднял руку вверх, указывая на светило. — Он выслушал историю каждого. Именно так и рождаются названия! И, прекрасно понимая наше положение, я нарекаю нас «Золотоискателями».

Гайл приложил ладонь ко шлему. Раздался металлический звон.

— А мне… Нравится? — неуверенно сказала волшебница.

— Девка дело говорит! — подхватила Кувалда. — Отличное название, ха!

— А то. Без имени ходить не дело. — Аксакал поглядел на товарища. — И вновь ты в меньшинстве.

— Ладно. Зная тебя, всё могло быть гораздо хуже. Так что пусть будем зваться Золотоискателями.

Теперь новообразованная группа держала путь на север, к первой остановке, откуда Владыка Всего Золотого начал свой путь…

«Впрочем, оно уже давно утеряло значимость».

1.7 – Чёрный холст

«Тело вновь слабеет. Золото течёт с моих уст. Но боюсь я лишь одного: того, что вскоре потеряю себя».

Два часа до заката.

Сухпар брёл по ухоженной дороге в сторону Шпицки и был крайне собой доволен. Дроду удалось дважды пережить встречу с Рыцарем-рабом. Как этому не радоваться? Да и небольшая сумка, сокрытая под рваной рубахой, грела сердце. Её тот выменял на пару десятков латунных у одного незадачливого путника. Он думал, что в ней пусто, но огниво с сушёным мясом приятно удивили. По крайней мере эту ночь можно провести у костра.

Единство клонилось к западу, постепенно уступая небосвод звёздам, своей крови, и глазам Вражды. Пора искать укрытие. Отпив из фляги да закусив мясом, Сухпар оглядел местность. Шёл ведь по меньшей мере часов шесть, забредя в… Непонятно куда. Какому-то аристократу показалось отличной идеей посадить у дороги деревья. Да ещё и ровными рядами. Метров двадцать по прямой – выйдешь в чисто поле.

— Тьфу, богатеи хреновы. Ничего ж не видно! — выругался вслух старик.

В действительности его негодованию находилась причина: пролесок состоял из высоких деревьев, вечером превращающих дорогу в сплошную темень.

«И всё же мне повезло», — проскользнула в голове мысль.

Дрод мог быть повешен, разрублен, съеден или ещё чего похуже, если исходить из историй о Рыцарях-рабах. Эти твари занимались чем угодно, но точно не рыцарством.

Подул сильный ветер. Сухпар хоть и привык к холодам, но чем севернее заберёшься, тем сложнее воспринимать перепады температур. Остановившись, старик положил сумку посреди дороги, дабы не потерять место привала. Затем побрёл собирать мох и хворост. Дожди шли неделю назад, так что набрать необходимое оказалось довольно просто.

Через час всё было готово: горстка веток, мха, уютное место под кроной одной из берёз. Осталось только разжечь костёр да улечься на лесную подстилку. На лучшее дрод мог не рассчитывать…

Раз, два, три… Семь… Ему удалось высечь искру, мгновенно подпалившую сухие листья. Постепенно оранжево-жёлтое пламя перекинулось на мелкий хворост, а с него на крупный. И вот источник тепла готов.

Облокотившись на дерево, старик принялся обдумывать все события, произошедшие за двое суток. Это было любимой традицией его народа: собираться вечером у очага и рассказывать о дневных подвигах. Кто кому помог, кто что построил… Пусть телом Сухпар и находился далеко на севере, но вот душой – там, на юге, в окружении друзей.

— Винца бы щас из роз…

Он вздохнул, глядя на закатное небо, едва различимое за могучими кронами деревьев.

Но благодатное раздумье нарушал страх. Маленький, почти незаметный, таящийся глубоко внутри старческой душонки.

Рыцарь-раб.

Эта тварь никак не хотела выходить из головы. Дроду чудом повезло вырваться из её цепких лап дважды. В первый раз помогла Фриде, но вот потом… Нечто поймало его за руку почти у ворот. Задавало вопросы: кто ты? Откуда? Зачем? Пришлось солгать, что он просто гость. И… вроде как это сработало. По крайней мере чудище смиренно побрело дальше, игнорируя всё вокруг.

Помотав головой, удалось угомонить страх, вновь отдавшись мыслям о родной коммуне.

Хруст.

Где-то сломалась ветка. Сухпар сделал вид, что пьёт вино Льерфы – весьма привлекательной и доброй дамы. Возвращаться стоило лишь ради неё.

Хруст.

Кажется, приближалось нечто большое. Волк? Медведь? Где-то там, на югах, эти животные и вовсе не были проблемой. Зато вот к какому аристократу пойти работать – да…

Хруст.

Сухпар открыл глаза и рефлекторно пригнулся. Над его головой со свистом пролетел кривой двуручник, разрубая дерево пополам.

В ту же секунду старик отпрыгнул, сам от себя не ожидав подобной ловкости. Ноги подвели. Падение, перекат по сухой земле. Сердце бешено стучало, глаза рыскали в поисках угрозы. В голове стоял только один вопрос: «Кто?»

Ровное пламя костра осветило фигуру: высокая, широкая тварь. Одетая в изодранный табард, кривой, помятый шлем без забрала и жуткую металлическую маску. Существо запуталось в своём же плаще, вбив его в противоположное дерево огромным мечом.

С громким рыком тварь вырвала оружие, свалив молодой дуб. Безжизненные глаза уставились на дрода. Рыцарь-раб сделал шаг в его сторону.

— Человек в чёрном… — булькающим голосом произнесло оно, подходя всё ближе и ближе. — Убью!

Порыв ветра поднял рваньё, закрывая твари обзор. Тем не менее, меч с грохотом вошёл в землю, поднимая клубы пыли. Сухпар вновь сумел уклониться, но что-то точно было не так…

Боль. Резкая, острая. Она пронзила правую ногу, подобно тысячи копий. Дрод с ужасом кинул взгляд на раба, затем на ступню. Половину отрезало, оставив лишь ошмётки. Он истекал кровью.

Паника быстро нарастала. Что делать? Как спастись? Мысли разрывали голову одна за одной.

«Бежать!»

Встав, старик сразу же упал. Но жажда жить толкала его к побегу. Раз за разом: встать, проковылять метр, ползти на четвереньках. Пальцы судорожно хватали землю, ногти ломались, но дрод двигался, пытаясь спастись.

Очередной удар. Новая боль. С ужасом в глазах, Сухпар обернулся. Меч твари ударил по второй ноге. Рыцарь-раб тяжёлой хваткой вцепился в спину, раздирая плоть.

Мирный до сей поры лес заполонили громкие крики. Старик вопил, молил о спасении. Но никто не услышал этих слов.

Подняв дряхлое тело, нечто ударило его о землю. Дрод харкнул кровью. Лёгкие залила алая жидкость. Чудище, уронив меч, подняло Сухпара за голову и медленно сжало.

Глухой крик в латную перчатку, глаза навыкат…

«И всё же… Моя жизнь была хорошей…» — таковы оказались последние мысли старика.

Через секунду его голова оказалась раздавлена, будто переспелая виноградина…

***

Человек в чёрных одеждах прыгал по верхушкам деревьев, выслеживая цель. Ветер обвивал тело, подобно странному доспеху – незримому, едва весомому. Час назад он упустил Рыцаря-раба из виду. Тварь оказалась чересчур быстрой, стоило ей на что-то отвлечься.

— Вражда меня раздери… — Мужчина приземлился на толстую ветвь. — Давай, Шина, ищи!

Где-то внутри раздалось недовольное бурчание. Через секунду показался и элементаль. Тонкие руки вылезли из его собственных, голова выросла из шеи, устремив пустой взгляд к небу.

«Жертва… ушла», — протянул скрипучий голос в мыслях.

Выругавшись, Человек в чёрном пригладил лысую голову и натянул капюшон. Подобных ему людей называли Скованными: не сумевшие раскрыть или не обладавшие даром магии как таковым. Они объединялись с могущественными природными духами, используя их силу. Мужчина, однако, отказывался считать себя таковым. Он остался свободным, пусть и повязанным с безумным Абсолютом.

Усталые голубые глаза пристально изучали землю под ногами. Следы обрывались спустя пяток метров, будто чудище совершило невероятной дальности прыжок.

Невольно ощупывая шрам под ребром, Человек в чёрном приготовился искать раба дальше. Но его прервал крик: протяжный, громкий и жалобный. Кто-то отчаянно молил о помощи.

Положив руку на уже ставший родным палаш, Скованный взмыл в воздух…

***

Рыцарь-раб измывался над трупом. Мощные ноги в латных сапогах раз за разом обрушивались на бездыханное тело, дробя кости – их острые части рвали плоть. Тихо рыча, тварь не замечала ничего вокруг, упиваясь собственной жестокостью.

Хлюпающие звуки разносились по пролеску, заглушая всё остальное…

Как только чудище ударило ещё раз, над его головой пролетело нечто – тень. Через секунду поднялся ветер, вздымающий за собой столб пыли.

Человек в чёрном стоял, вскинув оружие в сторону противника. Лёгкий взмах – пыль улетучилась.

Рыцарь-раб в недоумении наклонил голову, посмотрев сначала на изуродованное тело под ногами, затем на загадочного гостя.

— Я раздавил твой череп. Сокрушил… — руки существа неестественно подрагивали, готовясь схватить кривой двуручник. — Как… ты выжил?

Стоявший напротив мужчина молчал. Тварь закричала, рванув навстречу. Каким-то образом она успела подобрать оружие, готовясь закончить бой одним ударом.

Огромный меч воткнулся в землю, так и не попав в цель. Скованный грациозно отпрыгнул, уходя влево. Крепко сжимая палаш, тот прошёлся им по плечу чудища, разрезая плащ и табард, обнажая латы. Под слоями рванья раб скрывал массивный доспех.

«Сверху! Разрез!» — раздался голос в голове.

Мужчина пригнулся. Над головой со свистом пронёсся двуручник.

«Справа! По прямой!»

Второй удар действительно пришёлся по правую сторону. Человек в чёрном избежал и его, подтолкнув себя потоком воздуха вверх. Облетая противника по дуге, тот заметил несколько кожаных ремней, скреплявших доспех вместе.

Отпрыгнув на десяток метров, он перевёл дыхание. Тварь оказалась слишком быстрой. По крайней мере для обычной реакции.

— Вперёд, Шина! — с этими словами, тело покрыла прозрачная, плотно прилегающая вуаль.

Скованный почувствовал, как его обнимают ветра. Могучие и нежные, бушующие и спокойные. Такие родные. Порыв сорвал с него плащ и капюшон, открывая взору узкое самодовольное лицо.

Рыцарь-раб взревел, вновь бросившись в атаку. Больше предупреждений не требовалось. Толкая себя из стороны в сторону, Человек в чёрном предугадывал движения противника, но всё ещё не мог контратаковать – необходимо дождаться правильного момента.

Очередной удар. Меч погрузился в землю, вздымая пыль.

«Сейчас!» — подсказала Шина.

Быстро отправив себя в полёт, Скованный рубанул по ремням, избавившись от одного и повредив второй.

Осталось три. И ещё два расположились на боках твари.

От следующей атаки заставило отказаться предчувствие. Враг выкинул оружие – то вонзилось в ближайшее дерево, почти что расколов его. Стоя посреди протоптанной дороги, Рыцарь-раб внезапно совершил рывок к потухшему костру, поднимая пепельную завесу, разорвал ствол ближайшего дуба голыми руками, затем вернулся на исходную позицию. Чудище поступало необдуманно: наносило удары так же часто, но вот их последовательность… Она как будто сломалась.

Рыча, тварь избивала землю в перерывах между натисками. Человек в чёрном не желал подходить близко, лишь уклонялся или взлетал. Доселе вполне предсказуемая битва обратилась безумным кошмаром.

— Его ритм… — прошептал мужчина, уворачиваясь от удара. — Он исчез!

Чудовище перешло в наступление, заставляя защищаться. Если раньше удавалось легко уходить в сторону, то теперь… Куда ни глянь – урод был всюду. Однако он не просто закрывал фланги. Он атаковал, стараясь вцепиться в плоть, подобно хищной птице.

Спрыгнув на землю, Рыцарь-раб встал на четвереньки: ноги согнуты – под ними горкой скопилась земля; руки неестественно вывернуты. Послышался хруст, будто разом раскрошились все его кости. Разинув пасть, существо ринулось в к Скованному. Тот взлетел под углом, цепляясь за шлем твари. Подтолкнув себя мощным потоком, Человек в чёрном сумел удержаться. В ту же секунду палаш прошёлся по второму ремню.

Тварь зарычала, скидывая мужчину со спины. Он перекатился по пыльной дороге, вставая и кашляя. Даже простой бросок заставил выпустить из лёгких весь воздух. Как мышцы, так и кости сильно ныли, но, кажется, не были сломаны. Ему попросту повезло.

«Слишком сильный… Прямого столкновения не переживу…»

Радовало лишь одно: доспех раба едва держался, болтаясь на двух кожаных полосках.

Но произошло нечто, чего мужчина никак не ожидал. Вместо рывка, безумных прыжков и беспорядочных ударов, чудовище застыло, медленно развернулось и уставилось на него. Золотые глаза бегали туда-сюда, руки непроизвольно сжимались.

Оно ухмылялось. Тонкая пасть, полная гниющих зубов и слюны. Стало ясно: до сих пор этот ублюдок всего-то игрался.

Тварь закричала. Не так как раньше. На сей раз крик был более глубоким, утробным. Его тело росло: латы лопнули, словно от точечного удара. Обнажились ороговевшие пластины. По меньшей мере чудище стало в полтора раза больше прежнего; показались массивные когти длиной с кинжал.

«Теперь медлить нельзя. Необходимо выложиться по полной».

Рыцарь-раб двинулся в сторону Скованного, разжимая кулаки. Мужчина не растерялся: у него имелся план, как закончить битву одним ударом.

«Но шанс только один…»

Набрав полную грудь воздуха, Человек в чёрном рванул к противнику, крепко сжимая палаш. В последний момент он подпрыгнул, уйдя от захвата. Однако отступать в планы не входило. Взявшись за маску твари и оттолкнувшись, тот выхватил пистоль и выстрелил практически в упор. Прямое попадание в голову убивало даже колосса…

Взревев, чудище отшатнулось, хватаясь за морду. Отступив ещё на пару шагов – рухнуло на колени. Из-под лапы показалась алая жидкость. Капая, кровь смешивалась с сухой почвой.

«Живой…» — скользнула колкая мысль. — «Значит, даже пули не берут?»

Больше выстрелить не получится: пистоль необходимо перезарядить, а сделать это быстро практически невозможно.

Скованный осознал, что перед ним стояло нечто, отличное от любого виданного ранее чудовища, но одновременно знакомое. Имеющее при себе как безумную силу с выносливостью, так и естественный природный доспех.

Ящерица.

Те гиганты, коих обычно использовали, дабы тягать телеги. И маска… словно сплавленная с лицом.

«Это и есть лицо. Лицо, способное сдержать пулю».

— Шина, одолжи мне свою силу… — прошептал Человек в чёрном.

Он редко прибегал к данному приёму – полное, пусть и временное слияние с Абсолютом могло убить даже самого стойкого чудотворца. И всё же других вариантов не оставалось…

Медленно, в такт движениям твари, нарастала паника. Если не закончить битву сейчас, можно смело прощаться с жизнью. Во всех землях и культурах, в различных вариациях существовала одна поговорка: «Ты можешь убежать даже от разъярённого зверя. Но от целеустремлённого безумца – нет». И сейчас эта фраза подходила как никогда.

Тело пронзила сила: гнетущая, подобная гневу урагана.

Рыцарь-раб оклемался. Его правая часть морды превратилась в месиво. Однако он уверенно стоял на ногах, собираясь разорвать противника напополам.

Оба кинулись друг на друга. Человек в чёрном в последний момент отклонился в сторону, оставляя послеобраз – фигуру из пыли. Тварь с жадностью вцепилась в неё, открываясь для атаки. Палаш завибрировал. Скованный нанёс удар по ноге, прорубая пластины. Чудище взревело, отпрыгнуло, вновь стало метаться по округе. Но теперь всё было гораздо проще.

«Я могу уследить за его движениями».

Впрочем, в скорости существо не потеряло. Оно будто игнорировало любые раны, становясь всё сильнее: теперь на месте прыжков появлялись рытвины.

Откуда ожидать атаки? Слева, справа, сверху? На возникший вопрос так и не нашлось ответа. Выжидание постепенно обращалось кошмаром. Одно неверное движение, и Человек в чёрном – труп.

«Сзади!» — предупредил голос.

Над головой пронеслась массивная туша, сумевшая уцепиться за одежду. Словно пушинку, мужчину отбросило на десяток метров, впечатав в землю. Благо, не смертельно: удалось затормозить при помощи порывов ветра.

Даже послеобраз оказался малоэффективен. Тварь умудрялась попадать. Разум начинал затуманиваться…

Чудище снова исчезло, растворившись среди крон деревьев. О его присутствии напоминали лишь падавшие тут и там ветки. Ожидание действовало на нервы, подгоняемое страхом.

«Шина, нам нужен план».

Скованный подлетел, стал перемещаться рывками. Ему казалось, что так удастся избежать внезапной атаки.

Однако Рыцарь-раб был иного мнения…

Мгновенно подстраиваясь под движения противника, тот поравнялся с ним. Цепкие лапы уже тянулись к мужчине. Он совершил резкий рывок вниз, когда тварь попыталась его схватить.

Боль обожгла руку. Казалось, нечто сумело вырвать шмат плоти, оголив кости.

Приземлившись, Человек в чёрном мельком глянул на рану: рваная, подобная тем, которые оставляют волки или медведи.

«Сильное кровотечение, но жить буду, если закончу сражение за…»

«Две минуты», — протянул грубый голос элементаля.

Будто сам собой, рукав одеяния порвался, распадаясь на лоскуты. Неведомая сила перевязала руку чуть выше локтя. Необходимо действовать быстро.

Мысленно поблагодарив спутника, мужчина поднялся в воздух; как раз в тот момент, когда чудовище вцепилось в очередной послеобраз.

Битва напоминала собой игру двух братьев. Крайне сильных, жестоких, забывших о чести. Каждый из них ждал подходящего момента для атаки: порезы, удары, захваты…

Но никто не собирался сдаваться.

В голове Скованного родился план. Рыцарь-раб забыл о своём мече – тот валялся у потухшего костра.

«Ясно…» — отозвался в голове элементаль.

Человек в чёрном выкладывался по полной: взлетал, падал, менял траекторию движения. Всё лишь для того, чтобы выиграть немного времени. Даже без прямого столкновения он труп – так показала практика. Рабу ничего не стоило рвать плоть одним лёгким касанием.

Прошла одна минута. Несколько мгновений назад Шина покинула тело Скованного, временно лишая его защиты. Оставалось надеяться разве что на слепую удачу. Тварь превратилась в пятно, постоянно мельтешащее перед глазами. Мужчина старался держаться как можно дальше от противника, однако тот периодически сокращал расстояние.

Удар. Рыцарь-раб задел плечо, порвав одежду.

Ещё удар. На сей раз чудовище выбило палаш из рук. Теперь отражать атаки было невозможно.

Прошло ещё пятнадцать секунд. Элементаль вернулся к Человеку в чёрном, едва избежавшему атаки. Урод почти уцепился за рёбра, оставляя на них и спине неглубокие порезы.

«Всё готово», — прозвучал в голове голос.

Мужчина кивнул. Пан или пропал. Хотя, скорее, это был выбор без выбора.

Резко сменив траекторию полёта, он оказался возле костра, с мечом раба под боком. Могучий двуручник весил, наверное, килограммов десять.

Крепко ухватившись за рукоять, Скованный ждал оппонента. Тихая вибрация исходила как от него самого, так и от оружия.

— Давай, выродок! Я здесь! — грубый крик разнёсся по округе. — Нападай!

В висках Человека в чёрном стучало, дыхание участилось, отдаваясь болью в груди. Ладони вспотели, руки потрясывались.

«Ну же, ну же…»

Рыцарь-раб не заставил себя долго ждать. Предсказуемый рывок спереди. Тварь с яростным рыком неслась к нему, будто от этого выпада зависела вся её жизнь.

«Двадцать метров».

Чудище с четверенек встало на две ноги.

«Десять метров».

Оно вскинуло руки.

«Пять метров».

Пластины на его теле набухли. Сквозь трещины, сколы и рытвины проглядывалась алая плоть.

«Три метра. Будет хватать за плечи. Наверняка перережет пополам».

Через секунду когти твари сомкнулись, разрубая остатки берёзы. Мужчине удалось пригнуться в последний момент.

«Сейчас!»

Огромный двуручник скользнул по колену, вонзаясь прямо в бок. Войдя на всю ширину клинка, тот остановился.

Чудовище больше не двигалось. Издав истошный вопль, оно отступило – тушу будто дёрнули назад. Затем просто упало.

Скованный опёрся на меч, тяжело дыша. Противник оцепенел, даже моргать перестал.

— Добьём? — весело протянул элементаль над ухом. Шина никогда не могла выразить верную эмоцию.

— Нет… У нас другая задача…

День назад Человек в чёрном встретился со своим хозяином в столице. Старик, помимо задания, передал ещё и толстый витой гвоздь, который обозвал клином.

«Слабое место раба – бок. Именно там находится клин. Не трогай прошлый и просто поставь другой», — внезапно вспомнились его слова. Такие спокойные, но одновременно властные.

Это было последнее, что пришло на ум.

***

Очнулся мужчина уже под ночь: светило давно скрылось с неба, уступая место глазам Вражды. Ему повезло выжить, хоть тело и болело – любое движение, казалось, рвало мышцы.

Тварь так и осталась лежать неподвижной, хотя определённо была жива – дышала. Ровно, еле заметно, но дышала.

Рука Человека в чёрном не кровоточила, равно как и прочие раны. Голова, однако, гудела. Опёршись на сломанное дерево, он глянул в сторону Рыцаря-раба. В помутнённых образах отчётливо угадывались мощная пластинчатая и худая, будто собранная из пара, фигуры.

Шина. Его элементаль. Та показывалась совсем редко, но сейчас гордо восседала на чудовище, скрестив ноги. Лицо укрывала ткань, а тело – верёвки, что было в новинку.

— Эй… — он едва прохрипел. Горло резко свело. — Спа…

Нет. Сейчас мужчина с трудом держался на ногах.

— Кристалл. Его нет, — спокойно протянул Абсолют, шлёпая раба по морде. — Этот мне больше нравится. Спокойный.

Высказывания элементаля всегда вызывали улыбку. Редко связанные между собой, они успокаивали Скованного.

— Ты пуст и… Жить будешь?

Человек в чёрном ничего не ответил, ощупывая подсумки и ремешки со склянками.

«Действительно пуст».

Ему не привыкать. Из остатков прошлой жизни тот пусть и помнил мало, но одно знал точно: он воин. Человек, посвятивший себя борьбе, неоднократно сталкивавшийся со смертью. Человек, способный её избежать.

«Тогда почему же всё так болит?»

При каждом вдохе лёгкие наполнял жгучий воздух. Спину будто рвали на части. Только сейчас мужчина понял: ноги почти не слушаются.

Мысли заполонили голову: весомая часть о скоропостижной кончине.

Тело неспешно обвил столь родной и спокойный туман, а разум постепенно мерк…

Машинально Человек в чёрном встал и, еле волоча ногами, подошёл к твари. Им управляли, не давая испустить дух.

Рука потянулась к сумке, где лежал клин – длинный увесистый кусок металла. На пальцах появились небольшие вихри, потянулись в сторону глубокого пореза на рёбрах чудища. Клин, ведомый воздухом, скатился туда, после чего Скованный надавил – потекла кровь. Почему-то она воняла помоями.

«Идём», — радостно сказала Шина.

После её слов мужчина взлетел, будто его взяла гигантская рука и несла, куда той нужно.

Наконец-то можно было вздремнуть…

«Приняв ответственность над народом, я и не понял, как наказал себя сам».

ЧАСТЬ II – ДОРОГА СУДЕБ

«У каждого живого существа есть свой путь, Боги – не исключение.

Некоторые говорят, что Ме’лаан лишь оказался в нужное время, в нужном месте. Но всё то – злые языки.

С момента появления наш новорожденный Бог сумел сделать многое: искоренить инакомыслие, объединить людей, не дать им исчезнуть.

Однако это только начало его пути. Начало чего-то большего».

2.1 – Жертва

«День ото дня разум стремится вспомнить былое. Кто я? Как стал таким? И что ждёт меня дальше? С каждым заданным вопросом я проваливаюсь всё глубже и глубже. Проваливаюсь в яму собственного невежества».

Четыре года назад.

Учитель подготавливал тело. Из комнаты напротив Фриде то и дело раздавались вопли вперемешку с мольбами. Среди этой какофонии звуков выделялось мелодичное пение – свист. Ронак запрещал девушке входить, пока не завершит процесс. Она пыталась прикрыть уши, старалась забыться, но разум лишь предпочитал улавливать крики и тихие звуки инструментов. В частности пилы.

Примерно раз в две недели мужчина зазывал очередного бедолагу с улицы. Выхаживал, выкармливал, лечил. Делал всё, чтобы помочь встать на ноги. В ответ же такие люди обязывались заниматься мелкой работой. Один Вражда знал, что наставник вытворял с ними, как убеждал приехать из другого города или деревни, но «гости» особняка всегда избегали данной темы.

До юной волшебницы донёсся глухой стук, от которого та машинально подпрыгнула, испуганно озираясь по сторонам. Кажется, упал молоток.

За окном шёл крупный дождь. Небосвод заволокли тёмные тучи, изредка озаряемые вспышками молнии. Сидя здесь, в пустом коридоре среди пары канделябров, Фриде чувствовала страх. Горизонт будто проникал через стекло, сдавливая тело, забирая кислород.

Через минуту дверь со скрипом распахнулась. Посреди проёма стоял Ронак, самодовольно ухмыляясь. Его руки были по локоть в крови. Достаточно странное зрелище: высокий, бледнокожий, с вьющимися каштановыми волосами и заляпанный алой субстанцией. Известные и влиятельные чудотворцы жизни никогда так не выглядели. Возможно, это из-за того, что учитель избрал амплуа исследователя и экспериментатора.

— Заходи, малышка. Я всё подготовил.

Нервно сглотнув, девушка встала и на ватных ногах прошла в комнату. Простая, почти без излишеств, всего с одним окном. Среди многочисленных книжных полок и письменного стола выбивалась дюжина крюков, увешанная потухшими масляными лампами, высокая табуретка, где расположились инструменты, да ширма, за которой находилось тело. Из-под неё по полу растекался свет, создавая причудливые узоры.

Фриде, как обычно, взяла бумагу, на которой наставник делал пометки, и принялась читать:

— Мужчина, степной корд. Весьма крепкого телосложения. Возраст неизвестен. Время приготовления: двадцать две минуты и четырнадцать секунд. Если нужно, отзывается на имя «Чингал». Работал хорошо. Возможно, отпущу погулять. Шучу.

Внутри что-то съёжилось. К горлу подступил кислый комок.

— Принимайся за дело. Я буду в соседней комнате, — спокойно сказал Ронак, забирая у ученицы бумагу. — То, что написано дальше, – не для твоих любопытных глазок. Ах да, пожалуйста, поторопись. Иначе… Впрочем, сама увидишь.

Насвистывая знакомую мелодию – гимн местной гильдии каменщиков, – мужчина громко хлопнул дверью, оставляя волшебницу совсем одну.

Или нет…

Фриде боялась начинать. Из-за ширмы доносились тихие мычания. На сей раз подопытный был жив.

«Он же не стал этого делать… Правда ведь?». — Сглотнув, девушка отодвинула ткань.

То, что находилось перед её глазами, больше походило на жертву жутких ритуалов, чем на материал для учёбы. Сегодня Ронак превзошёл самого себя…

На металлическом, заляпанном кровью столе расположилось тело: руки, ноги и живот закреплены прочными ремнями; вокруг – лампы, дававшие спокойный жёлтый свет. Мужчина мычал – его губы срастили вместе. На щеках виднелись высохшие дорожки от слёз. Грудь, предплечья и бёдра изрезаны, голени подпилены, кисти вывернуты под неестественным углом. Куда ни глянь – всюду гематомы. Но самым страшным для волшебницы оказалось то, что большинство ран не смертельны в долгосрочной перспективе – их можно вылечить. Бедолаге можно помочь.

Впрочем, последнюю мысль Фриде мигом отбросила. Гнев учителя, последующие побои и наказания перевешивали зачатки чувства справедливости. Сразу вспомнились его слова: «Сегодняшняя практика – исцеление серьёзных травм».

— Прости… — прошептала девушка. — Я боюсь тебя спасать.

В ответ раздался приглушённый скулёж.

Во время работы она старалась не смотреть в глаза корда – слишком жуткое зрелище. Однако неповиновение Ронаку сулило большую беду. То, что он творит, то, как работает… За всё это волшебница испытывала угрызение совести.

«Бросила бы учёбу… Только нет возможности…»

Чудотворец занимался неэтичными вещами – калечил, не лечил. Играл в Бога. И самым странным было то, что любые действия сходили мужчине с рук. Простое нахождение рядом с ним легко вызывало душевные муки и рождало противоречия. Постоянно хотелось сбежать.

Но даже так, лучше быть вне прямого контроля наставника, чем вместе с этим демоном во плоти. Столь очевидная мысль засела в подкорке мозга, позволяя заниматься делом.

Десять минут от начала. Сращены рваные раны на голенях. Остановлено кровотечение.

Четырнадцать минут от начала: использовала мазь из глиммаска, чтобы облегчить боль пациента. Он почти потерял сознание.

Двадцать две минуты от начала: создала нити, проникла в кости рук. С трудом вставила суставы на место. Теперь кисти свободно двигаются.

Свои действия Фриде записывала в журнал, который потом необходимо предоставить учителю. Тот оценивал описи состояния, и если они его устраивали – выдавал поощрение, навроде ужина или пары серебряных тор. В ином случае, к удивлению, наказания не следовало. По крайней мере такого, которое можно легко заметить.

Исцелять раны весьма просто – ускорь естественную регенерацию – и всё: данному ремеслу юная волшебница училась уже почти шесть лет. Намного труднее соединить мышцы, восстановить их работу, нарастить новую плоть.

Корд уже, казалось, смирился: спокойно лежал, едва двигаясь и равномерно дыша. Расслабившись, девушка случайно глянула в его лицо. Эти глаза. Полный первобытной ярости взгляд буравил Фриде.

— Я…

Та стыдливо отвернулась, натягивая капюшон.

Что здесь можно сказать? Для мужчины она не более чем такой же мучитель, как Ронак. Чудовище во плоти человека. Безумная тварь, которой нет прощения.

Вздыхая, волшебница потянулась за журналом, дабы сделать очередную запись. Через секунду в глазах потемнело…

***

Корд отвязал правую руку, схватив ближайшую лампу. Мыча, он со всей доступной сейчас силой огрел чудище по голове.

С его телом игрался демон. Настоящий слуга Вражды. Нащупав ремень, удалось освободить левую руку. Затем туловище, и под конец – ноги.

Глаза судорожно всматривались в небольшой каменный зал, поросший мхом. Вокруг лишь гнетущая тишина. Полностью голый, корд побрёл в сторону выхода, кое-как шаркая по холодному полу.

Тьма. Первородная тьма. Чем дальше он отходил, тем сильнее болело тело. Раны ныли, сердце словно кололи ножом.

Мужчина врезался в стол, руками нащупывая острый предмет. Зрение уплывало, а горизонт скрывал туман.

Приставив руку к губам, тот рассёк их, вдыхая спасительный воздух. Тут же сдавило грудь. Однако, собрав остатки сил, он крикнул:

— Единство! Смилуйся!

Через секунду по ту сторону стен раздались шаги. Деревянная дверь распахнулась. За ней стояла очередная тварь: до безумия огромное, угловатое тело, клиновидная голова, кровожадная улыбка.

На просьбу о помощи явился сам Вражда…

***

Ронак выставил вперёд кулак. Корд мгновенно схватился за горло. Его тело начало постепенно сдуваться, выпуская размягчённые кости через рот и уши. Бесшумная и пугающая сила сдавливала, заставляя свалиться на пол уже не измученного степняка, но пустую оболочку.

Легонько кивнув, учитель подошёл к Фриде, начавшей приходить в себя.

— Не волнуйся, девочка, — спокойно проговорил он, поднимая и прислоняя ученицу к столу.

Тихо насвистывая, мужчина направился к беглецу и присел возле него. Мощные руки легко перевернули корда, подтягивая и укладывая того лицом к волшебнице.

Будто ничего и не происходило, Ронак развернулся к девушке, взяв её за балахон. В следующую секунду непутёвая ученица лежала лицом вниз, на каменном полу.

— Что. Я. Говорил. По. Поводу. Ремней!? — Каждое слово сопровождалось сильным ударом ногой под дых. — Проверяй их, сука! Проверяй!

Подняв Фриде, наставник вновь кинул её на пол. Девушке оставалось лишь тихо всхлипывать, ведь слёзы или любая другая демонстрация эмоций могли легко распалить и без того сильный гнев мужчины.

Неизвестно сколько, но волшебница терпела. Тело обжигала боль, уши рвал громкий крик. Изо рта полился желудочный сок. Она задыхалась.

«Сколько ещё это будет продолжаться?..»

Под конец глаза стала застилать пелена…

«Смертные никогда не предназначались для познания Божественности».

2.2 – Земля последнего пути

«Поныне я впитал слишком многие вещи. Знания, доселе людьми невиданные. Мне стало суждено хранить то, что может сокрушить мир».

Фриде проснулась от лучей светила, бьющих в лицо. Тело ломило, а голова раскалывалась. Однако всё лучше, чем в прошлые дни, когда девушке приходилось дежурить под утро. Вчерашней ночью она вытянула три длинные соломинки, поэтому стояла первой.

Снаружи раздавался приятный запах пряностей: Дэрк снова варил похлёбку из сушёного мяса, крупы и местных трав. За весьма непродолжительное время это блюдо стало как родное, особенно если учитывать, что в походный рацион редко вносилось разнообразие.

Волшебница огляделась: что Гайл, что Кувалда давно покинули свои спальники. Протирая глаза, она последовала их примеру.

Аксакал оглянулся, помешивая мутную воду деревянным черпаком.

— Хм, а я уж думал будить тебя. — Тот щёлкнул пальцами, кивая в сторону миски. — Садись, скоро сготовлю кашло.

— А где остальные? — спросила Фриде, усаживаясь на поваленное бревно.

— Молчун собирает ягоды, а здоровая баба решила попробоваться в разведке заместо него. В общем, поменялись ролями. — Старик по-доброму улыбнулся. За двое суток стало ясно: он любил подшучивать, но, в отличие от булатки, делал это менее обидно.

— Поняла…

Для девушки как обычно не нашлось дел. Слишком уж та оказалась неподготовлена к долгим переходам. Дэрк умел отлично готовить и разбирался в растениях, Гайл знал местность, ухаживал за снаряжением и лагерем. Кувалда пусть и существовала несколько отдельно от группы, но умела охотиться, а Фриде… Фриде досталась роль лекаря. Грех было жаловаться, однако её способности пока что пригодились лишь единожды, когда аксакала опылил сонный мотылёк – пришлось срочно выводить токсины.

Волшебница редко находила себе место, да и оставаться наедине с собственными мыслями было жутко. Поэтому она предпочитала помогать остальным с мелкой работой. Вот и сейчас принялась замешивать тесто на осмоленном древесном срубе. Вещь, впопыхах выструганная браххом, выполняла роль доски.

— Всё стараешься? — спросил старик. — Да, лепёшки б точно пригодились.

— Нет, я… — Девушка смутилась. — Простите…

— М? — Третий вопросительно зыркнул на собеседницу. — За что?

— Забыла спросить, нужны ли они вообще…

— Да уж. Вы в высшем свете все такие… странные? — Тот улыбнулся, забирая кусок теста и кладя его на горячий камень. — И это, может перейдём на «ты»? Я хоть и дед дедом, но предпочитаю держаться наравне со всеми.

— Хорошо… — Сглотнув и помявшись, Фриде протянула следующую порцию теста. — Я никогда не принадлежала к высшему обществу. Простая ученица одного чудотворца… Только и всего. — Она вздохнула. В мыслях всплыл образ Ронака.

— Способности у тебя точно не ученические. Вывести яд за минуту одними руками… Честно, мало кого упомню, кто так мог. А знаком я с кучей людей.

— Просто… Наставник был слишком хорош. — Волшебница скривилась.

— Да ну? И с чего-ж тогда такое кислое лицо? — слукавил старик, пробуя похлёбку. — Специй маловато.

— Его методы преподавания оказались несколько… необычными.

Аксакал взял горсть сушёной травы, бросил её в котёл.

— И поэтому ты сбежала?

— Можно и так сказать…

Девушка продолжала замешивать тесто, пока Третий говорил о чём-то своём. Случайно посмотрев на небосвод, она почувствовала укол. Горизонт давно не напоминал о себе, укрывшись за могучими вековыми деревьями. В этот лес Золотоискатели зашли относительно недавно – сутки назад, когда двигались вдоль реки. Вода оказалась единственным ориентиром, по которому группа должна была добраться до Миклифа, откуда и начнётся настоящее путешествие.

А пока им предстояло коротать время на редких полянах, где можно устроить лагерь или привал. Вот и сейчас расположились возле такого пятачка земли.

— Хочешь притчу? — неожиданно спросил Дэрк.

— Обычно ты рассказываешь просто так.

— А сейчас решил иначе. Ну так? — Старик потянулся, ожидая ответа.

— Хорошо, давай. — Девушка начала переворачивать лепёшки, уронив одну в угли.

Аксакал сделал вид, что смотрел в другую сторону. На его лице промелькнула радость.

— Притча о Тёмной птице. В давние времена, когда Единство был ещё жив, в центре мира – высоких горах, жили Белые птицы. Птицы таскали ветви, строили гнёзда, растили птенцов. Были и Чёрные птицы. Их мало кто любил: те позволяли себе летать выше дозволенных высот. Но даже они имели собственный свод правил. Улететь с гор, дома, считалось безумием. И родилась среди Чёрных птиц Тёмная. С детства ей твердили, что есть правила, которые нарушать можно, и правила, которые нарушить невозможно. Однажды Тёмная птица вылетела за пределы горы, и перед её взором открылось прекрасное цветочное поле. В его центре находился провал. Но вместе с полем она увидела лик бури. Тельце сковал страх: стихия оказалась выше небосвода. Птица вернулась, попыталась предупредить, но никто её не послушал. Спустя дни, проведённые в отрицании других, Тёмная птица покинула горы. Она смогла избежать бури, исследовать мир. Но теперь, возвращаться стало некуда. Стихия преследовала птицу всю оставшуюся жизнь. Та, подгоняемая смертью, изучала мир – помимо цветочных полян повидала песчаные берега, спокойные водные глади, бушующие океаны, великие леса… Однако, в конце концов, птица упала без сил, и её поглотила буря.

Аксакал глянул на небосвод, будто искал ту самую бурю, вздохнул полной грудью, и довольный принялся вновь мешать еду в котелке.

— И в чём здесь смысл? — недоумённо спросила Фриде.

— В возможности выбора. Ты можешь остаться на месте или же провести всю жизнь в беготне, коли ничего не держит. Я истинно свободен. Гайл, ты и Кувалда – нет. Вас что-то держит. Вы живёте ради некой цели.

— Разве это плохо?

— Отнюдь. — Старик подмигнул, пробуя еду на вкус. — Притча не описывает ни один из видов птиц как плохих. У них просто свой выбор. И путь. Как и у любого живого существа.

Дэрк зачерпнул ковшиком похлёбку, вылил её в глубокую миску и протянул собеседнице.

— А сейчас поешь. Раз слушала, то заслужила первую порцию.

Волшебница, кивнув, взяла миску и немного отпила. Рот наполнила приятная на вкус жидкость с кусочками мяса и разваренных семян. По всей видимости, Третий добавил в котёл зёрна пшеницы вместо ржи. Блюдо простое, но со своими изысками.

— Очень вкусно, спасибо.

— Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся аксакал, зачерпнув и себе порцию.

За разговорами час пролетел почти незаметно: Дэрк оказался хорошим человеком, даже несмотря на отличную от привычной внешность. В голове Фриде выстроилась параллель с отцом – таким же всезнайкой, который мало чего мог объяснить.

Вскоре подоспел и Гайл, правда без наёмницы. Просто садясь, брахх сотряс под собой бревно.

— Ну как оно? — с интересом спросил Третий.

— Ягоды достал. Вроде как те. — Мужчина протянул небольшой мешочек, насквозь пропитанный фиолетовым соком. — А по поводу разведки: Кувалда пошла дальше меня. Впрочем, судя по нашему темпу, мы разбили лагерь совсем недалеко от цели. Часа два-три ходу.

Аксакал кивал, нюхая и пробуя дары природы. В его глазах читалось любопытство.

— Надо бы протереть оружие, — буркнул здоровяк, уходя к небольшому навесу среди деревьев.

— Что, даже есть не будешь?

— Некогда, — отрезал тот, принявшись копошиться в сумках.

Фриде вздохнула. К этому человеку подход оказалось найти сложнее всего. Даже помогать не пускал, сетуя на неопытность. С одной стороны, Гайл, разумеется, был прав, однако…

— Дэ… Третий, ты ведь с ним дольше всех? Он всегда такой? — неожиданно вырвалось у волшебницы, поспешившей тут же натянуть на голову капюшон.

— Хм… — Старик задумался, почесывая лысую голову. — Поверь, у него есть на то причина.

— И… какая?

— Я в чужие дела лезть отказываюсь. А вот ты, — лукаво взглянув на девушку, аксакал протянул ей миску и две лепёшки, — можешь вполне узнать. Да и поесть ему с дороги будет не лишним.

Поначалу Фриде отнекивалась, но Дэрк оказался чересчур убедительным: пришлось взять ту промасленную деревяшку в качестве подноса.

Хоть и идти было метров десять, волшебница уже успела напридумывать полсотни отказов со стороны мужика. Тот, впрочем, не обращал на неё никакого внимания, протирая свой полуторный меч.

— Гайл? — Девушка присела на корточки, ставя поднос на землю.

Брахх глянул на Фриде холодно и отстранённо. Казалось, будто он старался избегать зрительного контакта. Что-то похожее делал и Ронак. Правда, смотреть прямо в глаза учитель как раз-таки любил.

— Поешь, пожалуйста. У нас ещё полно времени..

— Ладно, — кратко ответил тот, беря в руки миску с похлёбкой.

Фриде подметила в соратнике беспокойство. Да и движения его были быстрыми, считай что жадными. Мужчина старался проглотить за раз как можно больше. Выглядел он невероятно уставшим.

— Зачем ты пришла? — внезапно спросил одноухий.

— Я… — На секунду девушка задумалась, что может сказать. — Хочу помочь со снаряжением. Третьему я помогаю с готовкой, Кувалде со сборами. Но ты…

— Мешал тебе прилипнуть? — закончил за неё брахх.

— Н-нет, нет! — Волшебница вскинула руки. — Я…

— Молчком! — выпалил тот. — Хватит сопли размазывать. С чем ты можешь мне помочь? — Вскинув бровь, он с интересом уставился на собеседницу.

Фриде искала, за что могла уцепиться. Любую деталь. Даже самую мелкую. На лице здоровяка скользнула довольная ухмылка.

— Ладно. Найду тебе работёнку. Надо подготовить инструменты.

Мужик молча копался в мешке, то и дело доставая из него различные предметы: склянки с маслом, точильный и полировочный камни; раскладывал их перед волшебницей.

— Давай. Ты чистишь, я убираю ржавчину и затачиваю. Потом ты смазываешь маслом. — Одноухий с пренебрежением протянул ей два куска ткани и бутылёк. — Только тряпки не перепутай.

Девушка кивнула, принявшись протирать заранее подготовленную пату – оружие Дэрка. Необычная металлическая перчатка притягивала взгляд: что там внутри, конечно, оставалось загадкой, но вот изогнутый клинок поражал. Даже знакомому с оружием человеку она покажется маленьким произведением искусства. Металл был тёмным, слегка переливался на свету. На внешнюю ракушку, скрывавшую ладонь, нанесли десятки чеканок: от маленьких человечков, катящих камни в гору, до всяких малоизвестных зверей. Лезвие, впрочем, осталось без них.

— Руки береги, — кратко произнёс брахх, кивая в сторону. — Отрежет ведь.

— Поняла… — Волшебница крепче сжала пату, боясь её уронить. Спустя минуту отдала её назад.

— Неплохо, неплохо. — Повертев оружие, здоровяк, кажется, в чём-то убедился. — Для начала важно убрать влагу и грязь. В противном случае – просто размажешь дерьмо. — Он передал Фриде свой полуторник, принявшись затачивать лезвие паты об угловатый камень.

На протяжении получаса девушка начищала мечи, затем ждала, когда сможет покрыть их маслом. Гайл по большей части молчал, однако выглядел весьма довольным. На секунду удалось уловить на его лице тень улыбки.

Брахх взял в руки шлем, отдалённо напоминавший свиное рыло. С обеих сторон даже имелись орнаменты в виде ушей. Мужчина долго смотрел на него, затем вздохнул и не стал ничего делать.

— Тебе стоит озаботиться о своей защите, — грубо сказал тот.

— Я разве… М-м-м, буду сражаться? — Волшебница недоумённо посмотрела на собеседника.

— Чем Вражда не шутит? Я тоже много чего думал. А враг у тебя спрашивать разрешения не станет, кинется и всё. Конец.

Одноухий потянулся к сапогу, пытаясь что-то нащупать. Через секунду он вытащил оттуда кинжал с тонким лезвием.

— «Последний шанс». Носи там, откуда легко достанешь.

Сейчас Гайл выглядел крайне серьёзным – даже больше, чем обычно. Амбал грозно зыркнул на Фриде, будто приказывая. Ей пришлось принять оружие: незамысловатое, размером в полторы ладони.

— В приграничных стычках я многое узнал. Пожалуй, слишком многое. — Здоровяк встал, потянув за собой и девушку.

«Какой же он огромный», — пронеслось в голове.

Гайл был выше на две головы и имел крайне широкие плечи. Местами он напоминал грубо высеченную статую – такой же мощный, почти без изысков. Перенося на характер – прямой.

— Ударь меня, — приказал тот. Голос казался резким, давящим.

— Ч-чем? — смутилась волшебница.

— Кинжалом. Бей куда вздумается.

Фриде колебалась. Руки тряслись, однако перечить не слишком хотелось. Собравшись с духом, ей вспомнились некогда увиденные тренировки городской стражи. Кинжал и копьё, конечно, вещи разные, но…

Девушка сделала неловкий шаг вперёд, целясь в руку. Тонкое лезвие блеснуло в лучах светила. Через секунду она почувствовала удар по ребрам, согнулась, но Гайл тут же её подхватил. Резко и грубо. Клинок с тихим звоном ударился о камень.

— Повезло, что ты баба рыжая. Так уронил бы. — Мужик ухмыльнулся, выпуская её из «захвата». — Ещё раз!

Волшебницу кольнула злость. Сил с ней бороться не было. Брахх молчал, надменно смотря на «противника». Затем встал в стойку: вскинул руки, согнул ноги; стал выглядеть так, словно собрался совершить выпад. Его поза буквально кричала о том, что он способен если и не убить, то точно покалечить.

— Давай! В настоящей битве я б без раздумий снёс тебе голову.

Нечто внутри Фриде поддалось на очередную провокацию: считало, будто может победить. Злость и обида взяли верх над разумом. Годы издевательств Ронака, страх перед горизонтом, болезнь матери, и всё остальное… Им дали возможность вырваться в виде беспричинной ярости.

Второй шаг. Цель – печень.

Однако вновь волшебница оказалась обезоружена. Правда, в дополнение ещё и обездвижена. Могучие руки мужика сжимали её хрупкое тело, не давая выбраться и причиняя боль. Оставалось лишь безвольно трепыхаться, подобно рыбе. Как и в прошлый раз, брахх сделал это почти незаметно.

— Отпусти! Слышишь!? — прокричала Фриде скорее от бессилия, чем от уверенности.

Гайл не спешил разжимать хвата. Просто стоял и ждал.

«Я! Что я вообще творю? Могла ведь убить человека… Как…»

Перед глазами всплыл образ наставника: ехидный, мерзкий ублюдок. Волшебница осознала, что морально сделала шаг в его сторону.

Спустя минуту она прекратила двигаться, смиренно обмякнув. Здоровяк наступил на нож, после чего усадил Фриде на бревно.

— А ты с огоньком. Нечто похожее видал разве что в своих вылазках.

Девушка натянула капюшон, закрыла лицо руками: ей было невероятно стыдно. Из глаз полились слёзы, глубокое дыхание сменили всхлипы. Хотелось спрятаться от всего мира.

Брахх лишь смиренно ждал – давал эмоциям сойти на нет.

— Ты не думай, что я чёрствый сухарь. Я ж приметил ещё тогда, в Торбе. — Он положил руку на плечо Фриде. Та никак не отреагировала. — Держать всё в себе – затея хреновая.

В этих словах чувствовалась ложь. Явная, но такая сладкая и необходимая. Но ради чего было врать?

«Он хочет мне помочь. Да, так и есть».

— Я… Я ведь могла убить тебя! — проговорила волшебница, в конце срываясь на хриплый крик.

— Да, так и вижу свою посмертную эпитафию: «Старый вояка, заколот девчонкой». — Мужчина рассмеялся. Впервые за несколько дней. — Забудем это, хорошо? Можешь забрать кинжал – пригодится. А так, возьми тряпку, утри нос и приходи к костру.

Девушка легонько кивнула, а здоровяк вновь понизил голос, будто этого откровенного разговора и не было. Встав, мужчина направился к аксакалу, оставляя Фриде в гордом одиночестве.

Совсем скоро она уже сидела с остальными, доедая похлёбку. Дэрк предусмотрительно оставил Кувалде несколько порций.

Наёмница не заставила себя долго ждать. Вернулась измотанной, но довольной. До тех пор пока не рассказала о каких-то тварях, встреченных по дороге…

***

— Да говорю же: уроды, каких свет не видывал! Ходят сгорбившись, морды заплывшие, вечно лыбятся, как полудурки. Вместо волос какая-то мотня, и одеты в рваньё. Оружие разве что Вражда опознает. Всё кривое и ржавое. Двигались, вроде, по направлению к деревне, только обходили дугой, — полушёпотом возмущалась Кувалда. Во взгляде женщины читалось искреннее любопытство.

— Бастарды… — буркнул Гайл. — Выродки от Зверя-демона и человека.

— То есть, от монстра? — Фриде сглотнула, испуганно глядя на здоровяка.

— Если тебе так удобнее. А теперь всем замолкнуть.

Многие знали бастардов как чудовищ, способных сотворить что угодно: от простых набегов и похищений до массовой резни. Одни считали их личными созданиями Вражды, другие – многочисленными потомками тварей Бездны. Можно сказать – внуками злого Бога.

Золотоискатели неспешно продвигались вглубь леса. По левую сторону, в пяти сотнях метрах, располагалась река – звук её бурного течения периодически доносился до группы. Деревья постепенно редели – исполинские стволы сменяли всё более и более тонкие, а расстояние между ними увеличивалось.

Никто не разговаривал.. Дать себя обнаружить было весьма глупой затеей, по крайней мере до тех пор, пока они не прибудут к месту назначения.

Здоровяк то и дело обращал внимание на странного рода срубы, сделанные будто недавно. Лес же, казалось, вымер: даже вечно кричащие птицы, сопровождавшие всю дорогу, затихли.

Вскоре показалась поляна, посреди которой расположились развалины домов – треснувшие каменные основания да начавшие гнить брёвна. Впрочем, здесь имелась и другая странность: частокол, прямо в центре деревни.

— Какого… — Недоумённо почесывая голову, Гайл оглядел сначала сооружение, а затем и соратников.

— Мародёры аль ещё кто? — спросил аксакал.

— Хер их знает… — Мужик поспешно вынул из сумки подзорную трубу.

Он принялся высматривать признаки жизни.

— Деревья свежие. Видимо те, срубы от которых мы видели по дороге сюда. Дыма нет. Из зданий вижу разве что здоровенный амбар и, кажется, церквушку. — Внезапно амбал сглотнул, а после резко припал к земле. — Живо! Ложитесь!

— Зачем?

— Ложитесь, мать вашу!

Все последовали приказу.

— А теперь, изволь-ка объяснить, ради чего мы жрём землю? — съязвила Кувалда.

— Там люди. Двое. Один снаружи ворот, второй на стенке. Смотрят, суки.

— Опознавательные знаки? — Дэрк занервничал. Его голос слегка дрожал.

— Вражда меня раздери… — послышалось со стороны Гайла. — Столичные солдаты.

— Дай-ка сюда. — Аксакал выхватил подзорную трубу, а затем присвистнул. — Во дела! И правда. Только вот что они здесь забыли?

— Без понятия. Правда сейчас стоит иной вопрос: будем ли им показываться?

Золотоискатели призадумались. Наёмница и аксакал высказались за, ведь эта деревня была их первым пунктом назначения. Брахх не знал как поступить, а вот Фриде…

— Что думаешь, девах? — Старик едва улыбнулся.

— Я…По правде, никогда ничего не решала.

— Теперь решаешь. Мы в одной лодке, — Кувалда как бы случайно ткнула её в бок. — Так что?

Волшебница колебалась, пыталась отвести взгляд, но ничего не помогало. Вопрос требовал ответа. Время будто застыло, покуда внутри нарастало новое чувство – ответственность, в пару которой шёл соответствующий страх.

— Идём! — неожиданно выпалила та, первой поднимаясь с земли.

— Дурная ты сегодня, — опираясь на руки, встал и Дэрк. За ним последовали и остальные.

— Говорить буду я, — пояснял одноухий, пока группа двигалась к воротам. — Если нас пропустят, то можете расслабиться. Только не вздумайте взболтнуть лишнего! Один Вражда знает, зачем они тут.

Путь оказался недолгим, но крайне напряженным: Фриде то и дело замечала как переговаривалась двоица стражников.

— Стоять! Кто вы такие!? — прокричал крупный на вид мужчина в длинном дублете, выставляя вперёд копьё.

Определённо, это был человек со столицы: девушка увидела знак Бессмертного короля – золотой кубок, наполненный водой с отражённой в ней руной «Кальк» – жизнью.

— Второй раз повторять не стану! — Стражник явно нервничал, движениями головы пытаясь поправить соскальзывающий шлем.

Гайл глубоко вздохнул и нахмурился.

— Мы смертники.

Мужик у ворот растерялся, не зная, что ответить. Впрочем, оружие он опустил.

— Хадр! Открывай! Пришли последние! — наконец, оклемавшись, выдал тот.

Золотоискателям повезло. По странному стечению обстоятельств их пропустили, сказав ждать капитана у колодца.

Место за воротами не напоминало деревню вовсе. Сплошная разруха, будто Плач начался на три месяца раньше.

Всюду были выкопаны ямы и котлованы. И если судить по ровным краям, рыли точно не лопатой. Девушка рассматривала немногочисленные сохранившиеся здания: пара целых и наполовину разрушенный крестьянский дом – на каждом имелись глубокие, длинные зарубки; амбар, пострадавший разве что от времени, и церковь, в которую явно кто-то вломился, снеся дверь с петель. Также здесь было и с пяток каменных фундаментов, засыпанных кучей пней с идеальным срубом.

От всего здесь веяло безысходностью, включая людей: редкие стражники, попавшиеся на пути, ходили уставшие и понурые.

«Да что вообще происходит?»

Мимо пробежали двое человек, нёсших нечто жёлтое. Девушка сразу подумала о монетах, но быстро откинула данное предположение. Тащить с собой целый мешок золотых в такую глушь казалось глупостью.

«Неужели нашли прямо здесь?»

Со стороны церкви вышел старик с мечом наперевес: седые пряди виднелись из-под шлема, на полулатах вытравлена королевская эмблема. В отличие от других вояк, этот выглядел крайне напряженным: постоянно смотрел в сторону ворот. Впрочем, чем ближе тот подходил, тем более суровым становилось буквально всё. Начиная от его выражения лица, заканчивая походкой.

— Хвост, надеюсь, не привели? — спросил он. Голос казался беспокойным, лишённым жизни. — Я капитан Вельмир – хозяин местных развалин, Вражда их забери…

— Гайл. — Здоровяк кивнул, затем указал на остальных. — Третий, Кувалда и Фриде. Мы смертники.

— Одни страшнее других… — сказал старик шёпотом. — Добро пожаловать.

— Погодите, а что за хвост мы должны были привести? — спросила наёмница, опираясь на молот. — Этих, как их… Ну, которые лыбятся постоянно, аки дебилы.

— Кого не должны были, — поправил капитан. — Да и…

Не успел тот договорить, как по всей деревне раздался звон колоколов.

— Бастарды! Бастарды атакуют!

— Только этого не хватало… — Выругавшись, вояка вынул меч из ножен. — Коли нет желания сдохнуть – будете помогать. Заодно и посмотрим, из чего вас слепили.

— Капитан, капитан! — послышалось сзади. — Они… Они зашли и с севера! Одиннадцать… С юга, девять? — Светловолосый юноша упал на колени.

Вельмир молчал. Растерянность на его лице быстро сменилась напускной суровостью.

— Вы, четверо! К южным воротам, откуда и зашли. Я побегу к северным, помогу нашим. — Раздавая приказы, старик выцепил ещё пятерых, приказав идти с Золотоискателями.

Группа достигла места меньше чем за минуту. Но даже так уже было поздно.

Мужика, пропустившего их сюда, рвала на части одна из тварей: бледная, горбатая, с выпирающими рёбрами, она использовала одновременно как когтистые лапы, так и заострённый хвост. Стражник кричал, умолял помочь. Издав клокочущий звук, бастард спрыгнул с жертвы, глядя на Золотоискателей своими глазами-блюдцами.

Фриде чуть не стошнило. Волосы на голове чудища слиплись от крови и грязи, а само оно оказалось одето в одни обмотки. Почти белая, плоская морда широко улыбалась – уголки губ доходили до самых ушей.

Мгновенно внутри вспыхнул страх – приказ бежать. Ещё восемь таких же почти идентичных тварей подняли вверх кривые мечи, возбуждённо булькая.

Девушка отчаянно искала укрытие, неосознанно делая шаги назад. В голове не было ничего, кроме первобытного ужаса.

Гайл вызвался командовать: на удивление, никто не был против. Слушая приказ, все выстроились в небольшую шеренгу. Все, кроме...

— Фриде! — гаркнул здоровяк. — Бери у стражника щит и становись в строй, живо!

Волшебница ничего не ответила.

— Фриде, мать твою!

«Я… Я не смогу! Я умру!» — Мысль пронеслась в голове, заглушая слова брахха.

Она казалась столь правильной, столь заманчивой…

Бастарды постепенно собрались в кучу.

«Эти морды… Эти улыбки…»

Волшебница встрепенулась, и бросилась в сторону, роняя походный посох. В данной ситуации побег оказался лучшим, что ей удалось придумать.

Амбар. Больше прятаться было негде.

Вереща, одна из тварей погналась за Фриде…

«Но даже не понимая Бога, люди будут стремиться исполнять его волю».

2.3 – Грех былых времён

«Позволь мне отступиться далеко в прошлое… В те времена, когда жизнь я проводил во лжи, и кормил ею других».

Одиннадцать лет назад.

— Между Феремоном и объединёнными силами Виттории и Акрамэи война длится уже… Да никто и не вспомнит, на самом деле, — сказал пепельноволосый кучерявый мальчишка.

Сидя на скамье внутри повозки, тот что-то записывал в свой дневник, укутавшись в плащ.

Гайл никогда не понимал, как такие люди вообще попадают хоть в какое-то войско: совсем молодой – едва семнадцать исполнилось, добрый, наивный и с большим сердцем. Прямо герой романов для знати. Впрочем, друга его устроили не солдатом, а помощником писаря. И лишь Единство знал, зачем в непродолжительном походе сразу трое писарей…

Друг. Это слово всегда порождало столько неуместных вопросов. Руни – так звали этого неприкаянного, оказался единственным, кто сумел найти с браххом общий язык.

— Знаю. И предпочёл бы воевать на фронтах, а не идти… На охоту.

Парню и самому было не так много лет.

Двадцать один год – юный по городским меркам, но уже невероятно здоровый и крепкий. Если б довелось родиться в крестьянской семье – пришлось бы работать сразу за двоих. Отец в шутку называл его «детиной». Без злого умысла, разумеется. Однако мирную жизнь Гайла в качестве подмастерья кузнеца изменило крупное поражение Феремона на северо-востоке, посему с каждого города стали собирать новых рекрутов.

И это поражение казалось сродни безумию. Победить армию Бессмертного короля, да ещё и практически без потерь. Как минимум, такой поступок достоин восхищения.

Брахх шёл в небольшом отдельном отряде, который конвоировал повозки, поэтому мог спокойно общаться с Руни, то и дело тыркающего прочих писарей.

— Знаешь, а я рад глянуть на колоссов одним глазком. Не каждый день можно увидеть один из грехов прошлого!

— Конечно. Не ты же будешь с ними воевать… — буркнул в ответ Гайл.

— И не ты тем более! — мальчишка самодовольно поднял палец вверх. — Ваша группа должна «обеспечить сохранность припасов и самых ценных боевых единиц». Э-э-э… Кажется, так говорил мой наставник. Я ведь ничего не перепутал?

— Нет. Всё правильно, — уже спокойно ответил здоровяк.

Впрочем, глубоко внутри он боялся. Боялся и пытался сохранить лицо перед сослуживцами. Один за другим, вопросы пробирались в голову брахха, нарушая спокойствие. Зачем вообще сражаться с чудовищами, если имелись куда более важные дела? Войска Виттории и Акрамэи находились совсем недалеко – в неделе пути от Киперя, родного города Гайла, и в двух с половиной от текущей позиции отряда, состоявшего из сотни вояк. Если, конечно, исключить всех, кого приставили в качестве поддержки: лекари, писцы, исследователи и светлые умы.

«Сотня… Что б тебя…» — Парень всегда злился, когда думал об этом отряде.

Сборище уродов из высшего общества, возомнивших себя непобедимой армией. Единственным лучиком надежды был командир – Вьеррон, мужик крайне суровый и уважаемый. В его присутствии любой вёл себя спокойно. Но то, что произошло несколько дней назад, подкосило и без того шаткую веру брахха.

«За сим, Совет Шести приказывает истребить группу колоссов к югу от Киперя». — Эти слова чётко отпечатались в подкорке сознания.

К сожалению, с волей Совета Вьеррон поделать ничего не мог.

Многие, как и Гайл с Руни, считали тварей одним из грехов Последнего Императора – тем немногим, что дошло до нынешнего времени в первозданном виде. Ну а церковь подобные мысли не только поощряла, но и распространяла.

— Колоссы… — вздохнул кучерявый мальчуган. — Знаешь, как они появились?

В ответ здоровяк только пожал плечами.

— Считается, что Последний Император использовал для их создания тайное магическое искусство, в результате чего родились чудовища. Непомерно сильные и безумные. — Руни невольно встрепенулся. — И живут всего три десятка, а растут вообще всю жизнь, представляешь? Хотя звучит странно, ведь неясно, как они поддерживают размер своей популяции…

— Откуда ты вообще этого понабрался?

— Из книг. Работа помощника писаря ведь не означает, что я буду только корябать пером по бумаге?

Гайл молча кивнул, погружаясь в мысли.

Сейчас отряд двигался по равнине, на которой почти не росли деревья. Идеальное место для стоянки: десятки километров вокруг выглядели абсолютно одинаково. Мало кто станет искать в этой глуши даже тысячу человек.

Не говоря уж о двадцати колоссах…

Будто в противовес догадке прозвучал глухой рог. Приказ остановиться.

Противник был как на ладони: полностью вытоптанная земля лагеря, множество костров, на большинстве из которых жарили крупный рогатый скот и диких зверей. В огне нашлось место и пластинчатому ящеру – такому же, как и запряжённый в повозке. Густыми клубами дым поднимался к небосводу, а ветер доносил до войска запах гари и тухлого мяса. Здесь не имелось ни палаток, ни лежанок. Одни лишь телеги, гружённые камнями, краской и клетками.

И среди всего этого ходили они.

Большая часть относилась к так называемым «молодым» колоссам, ростом от полутора до двух метров. Кожа тварей свисала мерзкими алыми складками; у более взрослых – натягивалась, не поспевая за ростом тела. Выглядели существа крайне неуклюже, то и дело спотыкаясь или периодически случайно касались костров. Похоже, ожоги их не сильно волновали.

Гайл достал подзорную трубу и осмотрел стоянку врага. Всё, как говорил командир и предполагал Совет Шести: около двадцати особей. Однако где-то между двумя одинокими деревьями брахх приметил парочку особенно крупных. «Старые», напоминали уже не ходячие бурдюки, а искажённых людей: чересчур широкоплечие, с огромными длинными руками и толстыми ногами. Тела же покрывали костяные наросты, создавая подобие доспеха.

Несомненно, Сотня хорошо подготовилась перед походом. Половина отряда оседлала коней и носила полные латы, треть были копейщиками в кольчугах и поддоспешниках; головы укрывали шлема с забралом. Остальные двадцать человек были лучниками. Из повозок, которые сопровождал парень, вышли чудотворцы. В большинстве – повелевающие огнём.

Итого сто десять человек против двадцати трёх колоссов. Брахх не сомневался в победе, хоть и презирал почти всех здесь собравшихся.

Вьеррон, встав перед войском, начал произносить речь:

— Товарищи мои! Многих здесь я знаю лично: дворяне, рыцари, люди, посланные лично графами. Вы – лучшие из лучших, элита всех элит! Бесстрашные, что отважились сразиться с самим грехом! Совет Шести поручил нам поистине непростую задачу. Но мы обязались перед всем славным народом Феремона. Обязались защищать их. Избавить от врага, чей повелитель пал давным-давно! — Мужчина поднял вверх свой расписной меч. — Мы победим! Каждый, принёсший мне голову твари, получит дополнительный золотой! Вперёд! Не посрамим нашу честь!

По поляне разнёсся звук горна – приказ наступать. Воины закричали, прославляя Бессмертного короля.

— Ну, Гайл. Давай-ка поглядим на славную битву! — радостно выкрикнул Руни.

Внутри брахха зародилось странное, липкое чувство тревоги…

С холма помчались всадники. Колоссы же занимались привычной для себя рутиной – бездумно слонялись по округе. Главной слабостью этих существ являлась несообразительность – до них слишком долго доходило происходящее вокруг.

Когда до цели осталось чуть менее ста метров, одна из тварей закричала, ударив собрата. Кулак врезался в алую мешковатую кожу. Ответ не заставил себя долго ждать: второй колосс взревел, набрасываясь на оппонента. Во мгновение ока весь лагерь переполошился, начав гудеть, как гнездо смертожалов. Чудища подходили посмотреть драку, постепенно начиная избивать уже друг друга.

Ударная группа развернулась, уходя вбок. Несведущему человеку могло показаться, что это прекрасный момент для атаки, однако всё было совершенно наоборот. Таким образом колоссы готовились к битве. Они быстро рассвирепели, выхватывая из-за спины или подбирая с земли оружие – огромные кривые куски стали.

Толпой твари ринулись в сторону убегавших лошадей. Казавшиеся до этого неуклюжими, чудовища быстро приближались. В их глазах-бусинках словно бы загорелся огонь, сопровождаемый булькающим хором.

— Пришпорить кобыл! Не дайте себя догнать! — крикнул один из солдат.

Вьеррон разглядывал поле боя через подзорную трубу: сейчас, согласно плану, большая часть колоссов погналась за всадниками.

Но большинство – не все.

— Всего семнадцать. Лучники! Целься, выстрел! — скомандовал мужчина.

Над головой раздался свист стрел. Шестеро тварей, полностью игнорируя ближайшие цели, неслись напрямик. Даже спустя ещё несколько залпов колоссы не сбавили темп. Крича во всё горло, пятеро мелких и один здоровый по-прежнему взмахами рассекали воздух.

— Чудотворцы! Подготовить сфокусированный залп! Поджарьте ублюдков по моей команде! Лучники, не прекращать обстрел!

Вдалеке отряд конников разделился надвое. Тактика стандартная, но весьма эффективная. Они продолжат так делать, пока не наберётся ударная группа.

«Вражда… Слишком долго!» — Командир сокрушался внутри, стараясь не показывать эмоций.

Двадцать метров. Вновь полетели стрелы, а за ними – массивный огненный шар. Приземлившись рядом с чудовищами, тот взорвался с оглушительным рёвом, вздымая к небосводу столб пламени.

— Пехота! Ощетиниться!

Солдаты поспешно закрылись щитами, выставив вперёд копья.

Через секунду пятеро обожжёных тварей вырвались, занося несуразные орудия. Их кожа оплавилась, местами спала, но лица по-прежнему были искажены яростью. Два колосса благополучно насадились на копья – те застряли в складках. Остальные, забираясь по собратьям, падали прямо в строй солдат. Пришлось расступиться. Существа сумели навязать ближний бой.

Ни тактики, ни стратегии… Простая первобытная злость и глупость пробили ряды. И это испугало каждого. Доселе бравые вояки быстро расходились, пытаясь окружить противника. Чудища, ревя, словно животные, с лёгкостью раскидывали копейщиков в стороны. Похожий на топор кусок стали врезался в одного из мужчин. Спустя миг две половинки тела упали на сухую землю.

— Лучникам – отступить. Чудотворцы – прицельный залп в громадину!

Вьеррон начал заметно нервничать, ведь не думал, что всё обернётся именно так. Его людей попросту рубили чем-то, как казалось, плевавшем на доспехи.

Дело было в силе тварей. Их оружие являлось слишком тяжёлыми для обычного человека, но вот для колосса… Те легко поднимали с пол тонны металла одной рукой.

Прошло двадцать секунд. Долгих, мучительных секунд. Магам удалось сфокусировать заряд, но он пролетел мимо. Из тридцати солдат осталось всего пятнадцать. Цена за жизнь одного чудовища. Четверо алых существ буквально закидывали поле вокруг себя останками людей.

— Ещё один залп!

Мельком командир глянул на конницу. Отряды успешно разделялись, врезаясь во врага и пробивая массивные туши насквозь.

«Нужно просто продержаться».

***

Гайл с интересом рассматривал поле битвы. Казалось, всё идёт по плану, пока несколько колоссов не отделились от основной группы. Четырёх живых чудовищ хватило, дабы в лёгкую перебить множество хорошо вооружённых солдат. Самым страшным для брахха оказался факт того, что враг прошёл напролом.

Сын Вьеррона, Мальдер, которого оставили руководить конвоем, закипал от злости. Парень пыхтел, потел и фыркал, то и дело утирая стальной перчаткой лоб.

— Мы… Мы обязаны им помочь! Слышите!? — не унимался тот.

Гайл считал его заносчивым и наглым с момента прибытия в Сотню. Пусть возрастом он и был с ним схож, но вот характером…

— Достопочтенный господин… Ваш отец приказал нам наблюдать, — осторожно ответил один из старших писарей, видимо, боясь навлечь гнев юнца. — Прошу, пожалуйста, будьте предусмотрительнее.

— У нас достаточно сил, дабы зайти с фланга! Мы сокрушим выродков. Я ясно выразился!?

Капитанский сын одинаково плохо разбирался что в тактике, что в стратегии. Даже планов составлять не умел. С этим мнением про себя соглашались все присутствующее. Но никто не осмеливался перечить, боясь трибунала. Мальдер пусть и являлся идиотом, но связи всё же имел. И если светлые умы обойдутся выговором, то простые солдаты могут отправиться гнить в тюрьме.

— Господин… Семь человек – разве ж это войско?

Юнец оскалился. Издав полный гнева крик, он стукнул себя по доспеху.

— Через минуту мы выступим! Возражения не принимаются!

***

Вьеррон устал. Впервые за всю жизнь. Мужчина побывал во многих войнах, но смотреть на смерти было по-прежнему тяжело. Особенно такие…

Большинство людей воспринимало должность командира как развлечение – способ возвыситься над другими и потешить собственное эго. И только единицы могли понять то бремя, что ложилось на их плечи.

Колоссы в бешенстве метались от копейщика к копейщику, разрывая одного за другим, даже не используя оружие. Ублюдки просто игрались.

«Или они правда просто развлекаются?»

Очередной залп чудотворцев охарактеризовал взрыв – упала жирная тварь. Их осталось всего две, во главе с трёхметровой. Но и людей у командира становилось всё меньше. Мужчина невольно пересчитывал оставшихся: пятеро копейщиков – большинство обратилось кучами мяса; семнадцать лучников – броском топора троих убил крупный колосс; и десять магов, дивным образом не пострадавших.

В случае чего, стрелки смогут взяться за шестопёры. Правда, долго навряд ли проживут – таковы здешние реалии. У самого Вьеррона имелся один лишь меч.

Встрепенувшись, молодой колосс разразился булькающим хохотом. Игнорируя раны, он помчался напрямик к чудотворцам, готовящим следующий залп.

«Ублюдок!»

Командир пришпорил лошадь, двигаясь наперерез. Крепко сжимая оружие в руках, тот на полной скорости столкнулся с чудищем.

Тонкое лезвие скользнуло по шкуре, буквально срезая с твари лицо. Толстяк упал, но тут же поднялся, недоумённо уставившись на противника, успевшего развернуться.

Со следующим ударом алая голова существа слетела с плеч.

Сзади донеслись крики и ржание: несколько колоссов врезались во всадников, роняя их на землю. Слаженный строй разрушился, упавших мгновенно принялись топтать и рубить. Невзирая на торчащие в них рыцарские копья, раздутые фигуры довершили начатое. Из пятидесяти человек осталось тридцать семь.

***

— Выдвигаемся, немедленно! — рявкнул командирский сын. — Мы обязаны его спасти!

Крайне неохотно, но солдаты всё же подчинились. Все, кроме Гайла.

— Тебе особое приглашение нужно!?

— Вражда тебя раздери, Мальдер! Ты видел, что они творят!? Нас перебьют, даже моргнуть не успеем! — выпалил тот в ответ.

И лишь спустя мгновенье до него дошел смысл сказанного.

Взгляд брахха стал метаться то к писарям, то к сослуживцам. Парень отчаянно искал среди них поддержки. Он ведь просто боялся, в этом не было ничего зазорного.

Презрительно фыркнув, юнец слегка пришпорил лошадь. Та подошла на расстояние метра, и следующим, что почувствовал Гайл, стала холодная сталь у его горла.

— Крестьянский выродок… Я дарую тебе выбор: сдохнуть прямо на месте или пойти под трибунал, сдохнув уже в тюрьме.

Парень глянул на Руни. Мальчишка лишь угрюмо покачал головой да пожал плечами. С каждой секундой смерть подступала всё ближе и ближе…

— Ну!?

— Трибунал, господин…

— Так я и думал.

***

Отходить было некуда. По крайней мере, не жертвуя жизнями подчинённых. Вьеррон оказался один на один с трёхметровым чудовищем, за десяток секунд успевшим раздавить остатки копейщиков.

— До чего же ты огромный…

Он крепко сжимал в руках свой фамильный меч — расписная реликвия редко использовалась в настоящем бою. Но сегодняшний день стал одним из особенных.

«И как я раньше не догадался?»

Заметить столь непримечательную деталь в гуще боя оказалось крайне сложно. Существо, стоявшее перед командиром было ни молодым, ни взрослым колоссом. Многочисленные залпы огня, взрывы и порезы содрали с противника кожу, обнажив грубые костяные пластины.

Старый колосс. Лидер племени.

Такой же, как и те двое, что гонялись за всадниками.

— Всем отступать! Отступать! — крикнул Вьеррон, разворачивая лошадь.

Это решение он принял, даже несмотря на возможные жертвы. Лучше сохранить часть жизней, чем потерять все.

Тварь поднялась с ног. На широкой морде блеснул оскал. Резко чудище рвануло в сторону командира, сотрясая землю. Тяжёлые шаги продавливали мягкую почву.

Последним, что услышал мужчина, стало испуганное ржание лошади и голос собственного сына.

— Что с отцом!? Где он!?

Дальше лишь сплошная тишина…

***

— Господин Мальдер, он… — Не успел чудотворец договорить, как того прервал пронзительный крик.

Колосс схватил Вьеррона за ноги и швырнул об землю, словно игрушку. Командирский доспех покрылся кровью, вылетающей из сочленений. В качестве довершения, чудище подняло тело над собой и разорвало его одним лёгким движением.

Парень, до сей поры выглядевший уверенно, застыл в страхе. Впрочем, как и все остальные. На лице каждого читалось недоумение.

— Господин! Господин!

Некоторые из солдат пытались привести Мальдера в чувство. Однако юноша попросту свалился с лошади.

Он не знал, что делать, не знал, как поступить. Ужас сковал разум, и даже приближающаяся тварь не помогла освободиться от этих оков.

Теперь паника нарастала уже среди остатков сотни: кто-то, так же ведомый страхом, предупредил о десятке колоссов, разбивших конницу.

— Я… Я не хочу умирать! Спасите! — жалобно заверещал Мальдер, поднимаясь и сразу же падая – ноги отказывались слушаться.

Трёхметровое существо полностью его проигнорировало, врезаясь в группу чудотворцев. Стало ясно: сбежать не удастся никому…

***

За всю свою жизнь Гайл видел лишь парочку смертей. Но сейчас, здесь, люди гибли массово. Незнакомые люди. Переживать за них, вроде бы, и не стоило, однако парень застыл как вкопанный, глядя на таких же растерянных солдат. В воздухе витал запах крови. Почему-то от неё разило раскалённой сталью. Привычный для кузни запах резко обернулся кошмаром.

Справа лежал командирский сын. Некогда надменный юнец вёл себя как ребёнок: плакал, молил о помощи. Слева расположился отряд магов, которых постепенно уничтожает живое воплощение греха. Вблизи могучие колдуны ничего не смогли противопоставить колоссу.

Брахх молча упал на колени. Крики смешались в единую какофонию звуков, среди которых едва выбивались отдельные приказы.

Гайл сдался. Даже если он попробует убежать – непременно погибнет. Если попробует сражаться – погибнет. Останется на месте – погибнет. Голову заполонили тёмные мысли.

«Выхода нет…»

Остаётся только пасть в забвение.

— …вай! Вставай! Кому говорю, мать твою!?

Хлёсткий удар по лицу привёл парня в чувство. Взгляд прояснился, вновь вернулся слух. Перед ним стоял бородатый мужик с острым лицом. Не лысый, как остальные сослуживцы, наоборот – с длинными волосами, собранными в косу.

Брахх подпрыгнул и, чуть не упав, опёрся на копьё. Тяжело дыша, он огляделся: вокруг сплошное месиво, однако несколько солдат выжили, по-прежнему сидя в ступоре. Воздух сотрясал тяжёлый топот. Колоссы приближались.

— Спасибо…

Но повернувшись обратно к таинственному гостю, Гайл никого не увидел.

«Видение?»

Сейчас разум был кристально чист. Парень знал, что ему делать. Бегая от человека к человеку, тот пытался привести в чувство хоть кого-то. К сожалению, откликались немногие, а те, кому удалось встать, едва двигались.

«Вражда меня раздери… Давай, думай!»

— Отряд! Все, кто хочет жить – за мной! Я спущу с себя шкуру, но вытащу вас! — громко рявкнул Гайл, поднимая оружие вверх.

Трое оставшихся бедолаг смотрели на него с надеждой, поднимались и шли навстречу. Брахх преисполнился уверенностью.

— Живее, иначе подохнете! Думайте о родных, о близких!

— К… Куда? — спросил хриплый голос.

— В-ведите н-нас, — неуверенно прозвучал второй.

— К повозке! Быстро! — скомандовал Гайл.

Это все, кого ему удалось спасти. Заика, старик и немой.

Группа отходила по дуге. Парень то и дело кричал, стараясь отвлечь солдат от рёва колоссов и хруста человеческих костей. Как долго продолжался данный манёвр – сказать не мог никто. В один момент твари попросту остановились, начав собирать трупы и тех немногих, кто выжил.

Видимо, четвёрку спас случай. Или слепая удача. Но брахх был рад даже такому исходу. Уставший, морально убитый, он сумел довести людей до повозки.

И как раз вовремя: писцы, не имевшие дела с пластинчатым ящером, отчаянно его стегали, пытаясь заставить двинуться.

— Н-надавите з-за м-макушкой, — испуганно сказал заика. — Че-чего ж-ждёте?

Остатки Сотни быстро залезли внутрь экипажа. Ящер, недовольный тычком палкой, фыркнул, но всё же неспешно двинулся вперёд.

Последним, что Гайл увидел перед потерей сознания, стала кучка тварей, что внимательно копошились в разорванных останках.

«И даже зная правду, я оказался одним из обманутых».