Золотые нити

Пролог

От сверления взглядом портальной арки, Вельмира отвлёк мягкий хлопок по плечу.

— Мир?..

— Я в норме, — соврал он, запихивая дурные предчувствия глубже и пытаясь принять менее угрюмый вид. Карлос продолжил смотреть, как и всегда не впечатлённый его актёрской игрой.

— Уверен?

Вельмир невольно скривился и буркнул:

— Ненавижу порталы. Или они меня ненавидят, не уверен.

— Это ты о том, как зачёт по пространственным массивам трижды пересдавал? — пропустив негромкий смешок, Карлос тут же посерьёзнел, когда понял, что его веселья не разделили. — Или есть что-то ещё, о чем я не знаю?

С сомнением подвигав челюстью, Вельмир неохотно выдохнул:

— Я не говорил. Но в последний раз, когда я путешествовал порталами, меня закинуло в такую глушь, что я до людей не одну неделю пешком выбирался.

Карлос озадаченно нахмурился:

— Это когда было? Насколько я знаю, о таких случаях уже полвека никто не слышал!

Ответить Вельмир не успел: прозвучал сигнал к построению, и им обоим пришлось проследовать к будущим товарищам, собирающимся в относительно организованную группу на портальной платформе.

С каждым шагом по лестнице у Вельмира всё сильнее зудело в груди. Когда он на миг встретился глазами с бледным неподвижным принцем, стало понятно — не у него одного. Само наличие столь высокородной фигуры в составе новособранного отряда обеспечения уже вызывало вопросы, да только с кого спрашивать?

Командир, пересчитав новобранцев как цыплят, что-то прогудел сквозь усы связным и, дождавшись кивка, встал в передней части площадки. Под его громкие, но не слишком отчетливые команды Вельмир постарался собраться. В конце концов, Карлос не ошибся — за последние пятьдесят лет сильно усовершенствовали систему безопасности тех самых пространственных массивов. После двухмесячной зубрёжки он мог бы пересказать где, кто и как именно посреди ночи даже пьяным. И пару схем нарисовать со всеми деталями вдобавок.

Ещё бы заткнуть страх было так легко.

Подтверждение безопасности с другой стороны прозвучало почти сразу. Зуд в груди превратился в обжигающее чувство волнения, и Вельмир как можно незаметнее сосредоточился на дыхании. Не хватало ему в этот момент взбунтовавшейся от переживаний магии!

Вдох — загудела портальная арка. Выдох — мир вспыхнул слепящим белым светом…

Платформа исчезла из-под ног на середине нового вдоха.

Всё, что Вельмир запомнил после — боль от удара, голову командира, откатившуюся к его ногам и собственный крик, дерущий горло: «ЩИТЫ! Поднимайте щиты!»

Глава 1. Первая ниточка

Игла вошла прямо под ноготь, и от неожиданности сонный Вельмир с невнятными ругательствами отшатнулся назад, чуть не грохнувшись со скамьи. Его колени, и без того едва помещавшиеся, больно ударились об сотрясшийся стол, отчего дотошно отсортированный по цветам бисер перемешался и вылетел за пределы блюдец, рассыпаясь в стороны.

— Я сейчас тебе в лоб дам, — очень спокойно пообещала Наташа, подбрасывая в руке миниатюрные клещи. Остальные девочки суетились, пытаясь не позволить бисеру убежать со стола, но бормотали под нос что-то похожее.

— Простите, — Вельмир поморщился, вытянул удобнее свои слишком длинные ноги, и осмотрел проколотый палец. Тёмный кровоподтёк грозил превратиться в мелкую, но подлючую ранку. — Как думаете, если пропитать кровью нить хотя бы на энергетических узлах, это усилит плетение или в конфликт войдёт?

— От стихий зависит, — пожала острыми плечиками Николь, раздражённо сгребая весь попавшийся бисер в одно блюдце. — Если плетение на ясность мыслей, а в стихиях ярко выраженный огонь, как у тебя, то в лучшем случае оно просто не сработает, а в худшем — брови тебе подпалит.

— А если придумаешь, как поменять рисунок, чтобы пламя ограничить и воздух оставить, то может даже получиться, — дополнила Грета, мягко отпихнув Николь в сторону бедром, — Не мельтешите, сейчас заклинанием соберу. Отстортируем потом. — Маленький управляемый вихрь согнал бисер в одну кучку, и она посмотрела на Вельмира устало, но с лёгкой улыбкой, — Я за работой совсем забыла поблагодарить за травы. Уже боялась, мы с этими зубами режущимися совсем с ума сойдём.

— Рад помочь, — он и сам невольно улыбнулся. — У меня всё равно было больше, чем сестре нужно.

— Я за вас всех безмерно рада, но скоро нам в столовую идти, — напомнила Наташа.

— Госпожа Лу нас проверять не собирается, что ли? — фыркнула Николь. — Ушла и всё?

— Госпожа Лю, — поправил Вельмир, очень осторожно выползая из-за стола.

— А ты вообще молчи, пока голову не открутили, — пригрозила Наташа. — Я с тобой за один стол вышивать больше не сяду.

— Вот именно, — поддакнула Николь.

Колокол прозвонил к обеду. Грета, уже сгрузившая бисер в общую коробку, тихо вздохнула и хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Прекращайте, со всеми бывает. Никто не виноват, что большинство наших столов не рассчитано на мужчин. Да и на крупных женщин, если честно — Найрият говорит, Мансура на своих факультативах тоже мучается.

Вельмир вздохнул. Откровенно говоря, проблема была не только в столах. Все предучебные планы не привлекать внимания провалились в тот самый момент, как его по недосмотру зачислили в группу будущих артефакторов низшей категории — в простонародье «вышивальщиц» — где он оказался единственным юношей. За все двести лет существования академии!

Стоит ли говорить, какой разразился скандал среди семей, что отдавали дочерей на традиционно женское направление в надежде хоть частично оградить от мужских взглядов? Троих девушек и вовсе забрали с обучения...

То, что даже преподаватели считали подобную реакцию чрезмерной, проблемы не отменяло — Вельмир торчал отовсюду как дятел среди воробьёв, начиная от невозможности носить стандартную форму и заканчивая огненно-рыжей головой, заметной в любой толпе. Тем более в толпе одногруппниц, большинство из которых едва ему до плеча доставало.

— Вельмир, ты идёшь?

Он уклончиво ответил, ероша кудри на затылке:

— У меня есть некоторые дела, позже присоединюсь

И, дождавшись, пока стихнут шаги, начал подготавливать коробочки и мешочки для страшного месива разнокалиберного бисера.

Госпожа Лю, давая вышивку с таким количеством оттенков красного, похоже, решила недобро подшутить. Потихоньку проходила первая половина обеда, Вельмир едва ли рассортировал треть от всего бисера, а в глазах у него начинало троиться, и мелкие крупинки винного уже не отличались от кораллового, не то что от бордового. Хотя, возможно, в этом больше был виноват долгий недосып: сестрёнка хоть и вела себя тихо, своими возобновившимися снохождениями нередко будила посреди ночи одним только ощущением пустой комнаты.

Желудок скрутило, но Вельмир отмахнулся от этого чувства и попытался поднести бисер ближе к свету настольного светильника.

— Не помешаю?

Размытые кляксы собрались в наполовину знакомое лицо: бледное, с добрыми глазами цвета речной воды, как у Греты, только нос выглядел острее, скулы чуть резче, а по коже рассыпались крохотные созвездия родинок.

— Нет... Не помешаете.

— Вот и хорошо. Я — Карлос, старший брат Греты, так что можно без таких формальностей.

Вельмир моргнул и на пару мгновений уставился на протянутую в простецком приветствии ладонь, прежде чем догадался пожать её. Принятые в Вересе жесты ещё не успели стать привычными.

— Вельмир, — кивнул он.

— Это я уже знаю, сестра рассказывала, — с неясной интонацией протянул Карлос. — Да и не только сестра...

Едва удержавшись от фырканья, Вельмир покосился на коробки с бисером, которые обязательно бы сотряслись от слишком резких движений, после чего посмотрел на нового знакомого более настороженно.

— Если ты пришёл о чести сестры беспокоиться...

— О, нет-нет, всё в порядке! — Карлос тихо рассмеялся. — За свою честь Грета и сама замечательно может постоять. Я тут для другого.

Вельмир в душе усомнился, но озвучивать это не стал.

Карлос, тем временем, осмотрел стол и по-прежнему весело уточнил:

— Нужна помощь? — в ответ на скептичный взгляд он постучал пальцем по зелёному воротнику с белыми полосками кафедры лекарей. — Поверь, я могу плохо разбираться в рукоделии, но отличу добрых полсотни оттенков красного! Ты когда-нибудь слышал, как проходят занятия по гистологии?

Прозвучало немного зловеще. И всё же...

— Если хочешь, — вздохнул Вельмир, медленно и плавно сдвигаясь вбок, чтобы освободить место на скамейке. Когда Карлос устроился рядом, удивительно шустро раскидывая бисер по коробочкам, он позволил себе немного расслабиться и потереть глаза. Стало легче. — Давай начнем сначала: что такое гистология?

***

Верес был странным городом, пёстрым и неоднородным, словно лоскутное одеяло. Говорили, всё от того, что строился он естественно и хаотично: чуть менее двух веков назад почётный граф Велесский основал первую в мире Академию, принимающую учеников независимо от их происхождения и достатка. Те со временем начали перевозить с собой семьи. Семьи сбивались в общины по традициям и интересам, и так постепенно образовались этнические кварталы — маленькие города внутри одного большого, перенёсшие за собой не только своеобразную архитектуру, но даже растения. Скромные местные ели спокойно соседствовали с магически выпестованными остролистными южными кустами, а те — с необычными цветами, встречающимися разве что на побережьях.

Но что Вельмира действительно восхищало, так это то, что улицы даже после заката оставались светлыми, точно днём. Особенно там, где монументальный эллионский квартал сменялся полным жизни ишранским рынком, работающим до глубокой ночи. Множество фонарей, артефактных вывесок с подсветкой, горящих окон — всё это мигало и рябило почти до боли, контрастируя с сизой хмарью поздней осени.

Проспорив до хрипоты с прижимистым как херемей торговцем овощами, совершенно иссушенный Вельмир продолжил путь домой. Он никогда не понимал, почему нельзя сразу назвать правдивую цену, отчего первое время попадался как последний олух. И очень удивлялся в конце месяца, отчего не получается уложиться в сумму пособия. Не сказать, что оно было большим, но на еду-то должно было хватать! Благо пропечёная, сморщенная бабушка, сидевшая за прилавком с орехами, однажды сжалилась над дурным мальчишкой, объяснила...

Общежитие встретило тёмными коридорами и глухой тишиной. Пройдя по поцокивающей плитке к детской комнате, Вельмир увидел привычную картину: сестра тихонько сидела у стены с книгой, под вялым взглядом воспитательницы, давно спровадившей остальных детей.

— Добрый вечер, мадам Соверр, — Вельмир кивнул полненькой полуседой морванийке и тут же понял, что сделал это зря — в голову словно штырь с размаху воткнули.

Мадам Соверр только моргнула устало и позвала:

— Вита, за тобой брат пришёл!

Вита закрыла книгу, аккуратно поставила её на полку, оправила юбку и лишь после подняла серьёзные чёрные глазка на Вельмира. Сквозь пелену измождения тот улыбнулся ей так ярко, как только мог:

— Привет, воронёнок. Пойдём?..

Сестра чуть сдвинула темные бровки, но всё же подошла и вместо приветствия ненадолго взялась за его руку своей, маленькой и холодной, прежде чем развернулась к низкому шкафчику с одеждой.

— Как она сегодня? — негромко спросил Вельмир, наблюдая, как Вита натягивает потрёпанные ботинки. Нога уже проходила едва-едва, и он мысленно отметил, что нужно сходить в Храм Девяти, посмотреть, вдруг найдётся в пожертвованиях нужный размер?

— Как обычно, — покачала головой мадам Соверр, — кушала хорошо, вела себя послушно, да разговорить никто так и не смог...

Улыбка Вельмира стала немного натянутой.

— Я понимаю, все в порядке. Спасибо, что присмотрели.

Вита как раз справилась со шнурками ботинок, и вернулась к нему, тут же привычно вцепившись в краешек его рукава. Вельмир поборол желание растрепать ей волосы, кивнул воспитательнице, и они отправились домой — к другому корпусу общежития.

Очертания фонарей уже подплывали. Сцедив зевок в свободный кулак, Вельмир постарался проморгаться: он пропустил обед из-за дурацкого бисера, потому не успел доделать заданные на завтра работы, и хотя бы час над ними следовало посидеть. Чтобы окончательно не уснуть от неспешной из-за сестры ходьбы, он поделился:

— Знаешь, сегодня я познакомился с братом однокурсницы. Они очень похожи — причём не только внешне.

Опустив взгляд, Вельмир понял, что Вита смотрит на него неотрывно, запрокинув вверх голову. Потом она сделала маленький жест, заставивший его больше расслабить плечи — если реагирует, значит, точно всё в порядке.

— Да, как матушка и дядя, — печаль кольнула знакомо и тупо. Время заставило её потерять ранящую остроту, и всё же...

Когда-то ведь и Вельмир с Витой были похожи, пусть так уже никто и не скажет.

— Карлос — будущий лекарь. Думаю, это полезные связи, правильно? — слова отчего-то на языке горчили. Вельмир поморщился, а Вита наклонила голову, брови сдвинулись едва-едва в слабом подражании почти забытому скептичному выражению. — Я бы в любом случае не отказался с ним общаться! Он кажется хорошим человеком.

Тем более, им, вероятно, ещё предстояло столкнуться. Вельмир был бы рад — он давно ни с кем не говорил так спокойно и приятно. Карлос, будучи удивительно чутким собеседником, умел как увлечённо заполнять тишину, так и слушать, точно зная, когда и где стоит отступить, чтобы не давить. Девочки не были злыми, но большинство его сторонилось. Помимо глупой границы приличий, между ними лежала пропасть культурного непонимания и настороженности. Нельзя сказать, что они откровенно боялись (за исключением маленькой и хрупкой ишранки Ляйле — но ту весь мир, казалось, пугал до трясучки), и всё же до конца расслабиться в его присутствии пока могли разве что Грета да Зула. Оставаться наедине с Гретой не позволяли те же приличия, а Зула хоть и росла в намного более свободной в нравах Варандуу, на всеобщем говорила откровенно плохо и этим слишком напоминала...

Когда в последний раз Вельмир мог действительно назвать кого-то другом?

Вита подёргала его за рукав, и он слабо усмехнулся, возвращая внимание всё более беглым жестам. Вот, что было ему действительно важно.

Но если робкая ниточка приязни сможет окрепнуть, он ничем не рискует, верно?

Глава 2. Помощь

Мадам Бернард едва ли доставала Вельмиру до груди, несмотря на монструозного вида платформы высоких сапожек из кожи какой-то несчастной рептилии. И всë же еë взгляд — тëмный, давящий — заставлял неуютно топтаться на месте.

— Студент Ливиас, — она поджала тонкие губы не то в отвращении, не то сдерживая смех. — Мои семилетние племянницы делают строчки ровнее. И даже моя почтенная бабушка сочла бы такую юбку безбожно старящей! На кого вы это шьëте, позвольте спросить?

— На младшую сестру, — неуверенно ответил Вельмир. Юбка планировалась по щиколотку, на вырост, а ткань он нашел изумрудно-зелëную в мелкий алый цветочек. У матушки похожая была. В памяти сохранилось, как отец разворачивает отрез, принесенный из города, как матушка прикладывает его к себе, и крутится по кухне под весëлый смех Виты, что только училась тогда ходить...

Раздражённое «тц» мадам Бернард вернуло его в реальность.

— Надеюсь, вы понимаете, что это откровенно плохо. Хотя чего ждать от... — она махнула рукой то ли на недошитую юбку, то ли на Вельмира, еë державшего. — Ладно уж. Зачту в этот раз за старания.

— В смысле зачтëте?! — немедленно взвилась Николь, хлопая руками по парте.— Мне вы сказали переделывать, а моя юбка явно не хуже!

— Только вот вы — леди, моя дорогая, и насколько я помню, ваш род всегда был весьма консервативен в обучении дочерей. Вам с иглой в руках положено сидеть едва не с пелëнок, — сухо заметила мадам Бернард. — А ваш одногруппник — юноша. Ему простительно. У артефакторов старшей категории я тоже такие работы принимаю, так как они шитьë и вышивку проходят чисто формально и забудут как страшный сон уже после экзамена. В отличие от вас.

От того, как зло и обиженно зыркнула на него Николь, Вельмир неловко почесал шею. Он не считал, что мадам Бернард справедлива. В груди пекло уязвлëнной гордостью — насколько же мало от него ожидали? Но вместо глупых споров Вельмир беззвучно выдохнул через нос и забил гордость и стыд так далеко, как только сумел. Ему зачли работу на этом этапе. Еë не нужно переделывать. Это хорошо. Возможно, хотя бы в эту ночь у него получится поспать.

Свернув полуготовую юбку, Вельмир прошёл к своему одинокому столу. От множества взглядов чесалось лицо. Не пялилась, кажется, разве что Мансура, слишком занятая тем, что пыталась распутать свободную нить, сбившуюся в комок вокруг кисточки еë головного платка. Даже Ляйле, тщетно пытавшаяся подруге помочь, нет-нет да поглядывала из-за еë могучего плеча. Найрият не слишком усердно пряталась за краем собственного платка, Николь бурно делилась недовольством с Анна-Луизой, не забывая даже иглой в его сторону махать, Наташа смотрела осуждающе, Мо Сюин, даже Зула... А нет, Зула просто спала сидя.

Греты же не было, как сказали, по семейным обстоятельствам. Вельмир надеялся, что всë в порядке — но Карлоса последние пару дней тоже было не видать. У кого бы только узнать точно?

Краем уха слушая, как мадам Бернард принимает работы оставшихся девочек, Вельмир попытался вспомнить, что Карлос говорил о расписании второго курса лекарей, и быстро понял: дорога туда и обратно займет весь перерыв. А ведь ещё неизвестно, выяснит ли он хоть что-то! Казалось, крохи информации не стоили голода и возможного опоздания.

Вельмир закинул сверток на всегда пустое место рядом и покачал головой, втихую доставая записи по начертанию талисманов. Госпожа Лю, в отличие от мадам Бернард, не прощала ему небрежность в вышивке на дополнительных занятиях, и уж точно не простит ошибки в конфигурации родных ей тяньмэнских иероглифов. Или неправильное их понимание.

До самого конца урока он пытался зубрить. К сожалению, "пытался" очень верно описывало ситуацию. От того, чтобы заснуть сидя, подобно Зуле, его удерживала последняя ниточка силы воли.

Под звон колокола Вельмир первым вывалился из швейной мастерской. Расписные стрельчатые арки проплывали одна за другой, как и цветные пятна форменных воротников, надетых поверх самой разной одежды — от стандартных блуз, выданных Академией, до национальных платьев и причудливых туник. Вельмира больше всего сейчас интересовали воротники зелёные, поэтому он без задней мысли попытался обогнуть небольшую компанию в красных, что умудрилась растянуться практически на весь коридор. Та, однако, в ответ растянулась ещё шире

— Эй, красавица-вышивальщица, подаришь платочек своей работы?

Вельмир тупо уставился на незнакомое лицо — породистое, эллионское, в обрамлении пшеничных кудрей. Такие только у старых родов и остались, что кровь блюли, большая-то часть эллионцев в Академии ходили чернявые. Как только сюда занесло благородную птицу?

— Или ты уже кому-то обещана, а? Уж не Ригсон ли?.. — не унимался аристократик. Слова его доходили будто сквозь озëрную муть, забившуюся в уши.

— ...да точно спит! — донеслось со стороны в три подхалимных голоса.

Будь Вельмир в другом состоянии, то озвучил бы своë мнение о том, насколько подобное поведение недостойно молодых господ из хороших семей. Но у него слипались веки, болела голова и в груди до сих пор неприятно жгло досадой от учительского снисхождения. Силой воли загнав взвившуюся на гнев магию под кожу, он удивительно ловко просочился в щель между высокородными задирами и продолжил идти, не вслушиваясь в летевшие в спину слова. Среди вялых мыслей даже не нашлось фамилии Ригсон. Кто-то из девочек?..

Руку, попытавшуюся остановить его за плечо, Вельмир заломил прежде, чем успел подумать. Верно, потому и замер, собираясь извиниться, но тут в голову полетел чей-то кулак, и стало как-то не до разговоров.

Он не хотел драться и боялся бить всерьёз, противники же сдержанностью себя не обременяли. По нему прилетало и руками, и ногами со всех сторон, чьë-то острое кольцо скребануло скулу. Лишь встревоженные девичьи крики вернули Вельмира к ясности. Вокруг и правда было много людей.

— Стойте вы! — крикнул он, пнув подальше того, с кольцом. — В академии запрещено...

Мир резко перевернулся. Вельмир не успел сгруппироваться — его за ноги дернули явно заклинанием — и затылок обожгло ударом так, что из глаз сыпанули искры. Вскочить обратно не получилось, пришлось спешно откатываться в сторону от удивительно узких каблуков. А потом кто-то закричал, затылок обожгло и мир потемнел.

* * *

Пахло отчего-то крапивой, спиртом и ещё чем-то едким. Вельмир чихнул — и тут же зашипел от боли в голове.

— Очнулся? Нормально себя чувствуешь?

Проморгавшись, он повернулся на голос. Карлос — бледноватый в свете холодных светильников, немного растрепанный — помахал ему учебником.

— Вроде... — Вельмир медленно сел и осторожно попытался ощупать повязку на затылке.

— Не трогай! Черепушка у тебя целая, если что. Скажи спасибо своим кудряшкам, — Карлос вздохнул и посмотрел непривычно серьёзно. — Ты мне другое скажи: ты когда в последний раз спал?

— При чём тут это? — не понял Вельмир.

— А при том, что когда я привёл на драку преподавателей, ты лежал без сознания с кровью под головой, — сухо ответил Карлос. — Мы думали, у тебя тяжелая травма, а ты... — Он с явным раздражением снова взмахнул учебником. — Спал! То есть, травма-то есть, но мелкая совсем, синяк да ссадина, считай. А ты весь день пролежал. Так что не отвертишься: сколько. Часов. Ты. Сегодня. Спал?

— Два, — растерянно соврал Вельмир.

Что-то ему подсказывало, что правдивый ответ хорошего не принесёт.

— И давно ты спишь по два часа?

Как будто он сам знал. Прикинув примерно и разделив на три, Вельмир осторожно признался:

— Чуть больше недели?..

Карлос молчал несколько неловких мгновений. После, отложив учебник, потер переносицу и спросил безмерно устало:

— Айна Мудрейшая, ты как вообще ходишь прямо и слова в предложения складываешь? — он отбил руку, бессознательно потянувшуюся чесать раненый затылок. — Не трогай, говорю. Вельмир, у меня экзамены в самом разгаре, и даже я сплю больше! От такого люди умирают!

— Да?..

Под недоверчивым взглядом Вельмир вжал голову в плечи, но промелькнувшая мысль заставила снова встрепенуться. Он посмотрел на чёрное небо за окном и спешно скатился с койки. Нашарив рядом ботинки, принялся ожесточённо дергать спутавшиеся шнурки, но те, казалось, затягивались только туже.

— Куда ломанулся?! — Карлос подскочил со своего стула. — Совсем дурной?

— Мне сестру забрать надо, — пропыхтел

Вельмир, натянув-таки один ботинок. Карлос в который раз вздохнул, подошёл ближе и подал второй, уже распутанный.

— Не суетись, за ней кого-то отправили. Тебя не добудились, и я сказал госпоже Хильдебранд, что ты единственный опекун, так что еë скорее всего сюда приведут... В качестве исключения. Переночуете в этот раз в студенческом общежитии.

Вельмир замер. Внутри всë бурлило и горело от поднявшейся тревоги. Страх, досада, неловкость, снова страх. Тот самый, что гнал его почти через две страны с парой монет в кармане, до самого Вереса, обещавшего безопасность...

— Вельмир? — прохладная рука легла на лоб, а глаза вспыхнули голубовато-зеленой искрой. — Ты вроде в порядке. Что случилось?

— Да, я в порядке, — подтвердил он отсутствующе. Сердце постепенно успокаивалось, и Вельмир мысленно считал вдохи. — Просто не проснулся. Ты... Говоришь, у тебя экзамены?

На резкую смену темы Карлос приподнял брови, но поддержал:

— Да. У второго курса они начинаются раньше, чем у вас.

— Ты поэтому не приходил? И где тогда Грета?

Карлос подтянул к себе стул и устало на него плюхнулся.

— Мама приболела, вот Грета и смотрит за ней и младшими. Но мама идёт на поправку, так что день-другой и ты снова еë увидишь.

— Хорошо... Это хорошо.

Вельмир не знал, о чем ещë спросить — обычно разговор живо поддерживал Карлос. Теперь они оба молчали.

Стрелка настенных часов медленно отсчитывала минуты. Только сейчас Вельмир понял, что делала она это беззвучно. В резных лозах рамы кто-то выцарапал крохотный рисунок, пока ему незнакомый. Было бы неплохо рассмотреть его поближе, перерисовать в заметки.

— Завтра тебя ждут разбирательства, — разбил тишину Карлос. — Так что постарайся выспаться хотя бы сегодня.

Вельмир не верил, что у него получится, но кивнул. Попытался улыбнуться.

— Ты теперь мой личный медмаг?

— Только на сегодня, — Карлос улыбнулся в ответ, и сразу стал таким, каким Вельмир привык его видеть — уверенно доброжелательным. — Медсестры нет на месте, поэтому преподаватели моего направления дежурят по очереди. Мой куратор сказал, что если ты останешься жив после моего лечения, он зачтет мне свой предмет. Ты жив?

— Жив.

— Вот и хорошо, — хлопнув по коленям, Карлос встал и поправил на себе одежду. — Тогда я пойду, отчитаюсь и позову кого-нибудь. Тебе бы поесть и помыться, да и сестру устраивать ещё.

— Да... — потерянным эхом отозвался Вельмир и уже глядя на чужую спину спохватился: — Спасибо. За помощь.

Карлос коротко обернулся и махнул рукой.

— Сочтëмся. И на будущее... Не забывай обращаться за помощью, когда она нужна, хорошо? Друзья ведь для этого и нужны.

Дверь за ним закрылась, и Вельмир уронил лицо в ладони. Ему не хотелось думать о последствиях сегодняшнего дня. О том, сможет ли он получить повышенную стипендию после случившегося. О том, как Вита переживет ночь в незнакомой комнате, и как отреагирует на того, кто еë приведёт. Если бы он подумал лучше...

Нажав посильнее на веки, до лёгкой боли, Вельмир невесело хмыкнул. Друг, да? Заслуживал ли он вообще друга? Одно дело — общаться в перерывах между занятиями, и совсем другое — брать на себя обязательства.

Даже забавно, что для Карлоса проблемы будто и не существовало вовсе.

Глава 3. Семья

Он проснулся от сиплого шепота над ухом:

— Вель... Вель!..

Вита стояла над ним, похожая на неупокоенного духа в своей светлой сорочке. Щёки её блестели, мокрые от слёз, а глаза — не по обыкновению открытые и осознанные — слабо светились мутным серебром. Маленькие пальчики впились Вельмиру в плечо с неожиданной силой, и тот по-началу даже не понял, откуда взялась боль.

— Ви? — осторожно отозвался он. — Что случилось?

Чтобы ответить, Вите нужно было освободить руки, но та лишь усилила хватку, всхлипнув. Вельмир медленно присел. Сестра от этого чуть качнулась вперёд, и он приобнял её, гладя по волосам:

— Я здесь, с тобой. Мы в безопасности. Но мне нужно, чтобы ты обьяснила, что тебя беспокоит.

Вита всхлипнула ещё раз, а потом вдруг отпустила его плечо и прижалась ближе, ухом к груди.

— Жи.. Вой? — так тихо, что не пытайся он уловить каждый шорох, пропустил бы. — Бьётся...

— Живой я, живой, — к горлу подкатил комок. Вельмир с трудом сглотнул и заставил свой голос звучать спокойно и утешающе, хотя куда больше ему хотелось закричать от переполнявших его противоречивых чувств. — Я не умру. У тебя ничего не болит?

Вита слабо качнула головой, не желая от него отрываться, и всё же ответила вслух, пусть и по-прежнему едва слышно:

— Нет.

— Хорошо. Ты умница.

Он продолжал гладить еë по волосам, мычал себе под нос простенькую мелодию. Вита по-началу вздрагивала и дышала прерывисто, но с каждой минутой расслаблялась всë больше, пока не притихла.

Бросив взгляд на беспросветную мглу за окном, Вельмир перехватил сестру поудобнее и уложил в постель. При попытке отойти та вскинулась в тревоге — благо радужки стали уже привычно чëрными.

— Я не ухожу, — пообещал он. — подожди минутку.

Кровать истошно скрипнула, но поддалась. Вельмир придвинул еë близко — не вплотную, но так, чтобы лëжа спокойно держать Виту за руку.

— Видишь? — улыбка получилась почти искренней. — Так ты сможешь проверять меня, не вставая. Помнишь, как?

Согласно моргнув, Вита нажала на его запястье, замерла, будто прислушивалась, и наконец расслабилась окончательно.

Вельмир смотрел на неë долго. Он всë пытался понять: откуда у сестры вновь взялась идея о его внезапной смерти? Что ей вообще сказали, когда забирали от мадам Соверр? И неужели вид его был настолько плох?

В любом случае, долго продолжаться так не могло. Давно следовало понять.

Тихое дыхание Виты звучало обманчиво мирно. Оставалось лишь надеяться, что она не поднимется снова — уже бессознательно бродя по комнате и не находя покоя.

В тревожных мыслях Вельмир так и не смог уснуть.

Дождавшись первых рассветных лучей, он, собрав выданные академическим общежитием полотенца и мыло, выбрался из комнаты в коридор. Женская и мужская душевые находились вплотную, и задумавшийся Вельмир едва не сшиб девушку, выходящую оттуда с младенцем на руках. Придержав еë за плечи, он опустил взгляд и почти сразу отдернул руки, но извинения захлебнулись в растерянном звуке узнавания.

— Мо Сюин?..

Однокурсница нахмурилась. Ростом она едва доставала Вельмиру до груди, потому, чтобы посмотреть ему в лицо, ей пришлось сильно задрать голову. Глаза — тëмные, похожие формой на ивовые листья — на мгновение показались испуганными, тут же став невыразительными.

— Здравствуй, — прохладно поприветствовала Мо Сюин. Поправив завозившегося младенца, она словно нехотя заметила: — Не знала, что ты тоже живешь здесь.

— Всего одну ночь, — словно извиняясь, замахал руками Вельмир. — Из-за вчерашнего мне с младшей сестрой разрешили остаться. Как она проснется — сразу уйдëм.

Брови Мо Сюин спрятались под густой прямой чëлкой.

— Это объясняет... Почему тебя пустили в семейное общежитие, — она говорила медленно, монотонно, будто подбирая каждое слово. Вельмир раньше не обращал внимание, но, возможно, всеобщий ей приходилось учить в осознанном возрасте. Не потому ли большую часть времени Мо Сюин предпочитала молчать и слушать?

Ребёнок зевнул с умильным кутëночьим звуком. Он был совсем крохотный — меньше, чем любой виденный Вельмиром младенец. Сонные глазки почти полностью скрывали пухлые щëки, отчего личико походило на румяный пельмешек. Вельмир не без труда сдержал и неприлично широкую улыбку, и неуместный комментарий, решив просто спросить:

— Твой брат?

Если до этого Мо Сюин смотрела не слишком приветливо, то теперь от еë взгляда точно можно было замëрзнуть. Она поджала губы, но ответить не успела.

Почувствовав привычное натяжение рукава, Вельмир только вздохнул.

— Ви, я же запер дверь.

Вита проигнорировала его. Попыталась изобразить жест, после чего покачала головой и отпустила рукав, чтобы поклониться на тяньмэнский манер, сложив перед собой руки. Мо Сюин поклонилась тоже, хоть и менее глубоко. Удивительно ловко для кого-то столь хрупкого с нелёгкой ношей.

— Хороший поклон, — тонкие губы расслабились в полуулыбке. — Правильно исполненный. Уместный.

Вита, вероятно, гордая собой, величественно кивнула, принимая похвалу. Вельмир проглотил смешок. Вита моргнула ему осуждающе и рассмешила ещё сильнее парой простых слов-жестов.

— Почему... Смешно? — не поняла Мо Сюин.

— Вита говорит, ты красивая, — прямо пояснил Вельмир. — Хочет отстричь чëлку, как у тебя.

— Но чëлка... Простая.

— Для нынешних времён — возможно, — поглядывая одним глазом за речью сестры, пояснил Вельмир. — Ты ведь из Тяньмэна, верно? Дядя рассказывал, в Тяньмэне... Да и не только, лет двести назад много где очень строго относились к волосам. По прическе можно было понять статус человека прежде одежды, регламент существовал буквально на всë. Сейчас такое, наверное, осталось в самых глухих племенах Варандуу, да в усечëнной форме в Морванне. Там длинные волосы разрешены только аристократам и служителям церкви.

— Мне говорили... — Мо Сюин вздохнула словно раздраженно. — Когда-то мужчины стригли волосы. Женщины... Только передние пряди. Сейчас все могут.

— О чем речь и веду! Такую челку, как у тебя, носил высокие саны жриц и жрецов бога... У вас его зовут Су Ань. Длинные волосы сзади символизировали связь с предками и их памятью, а короткие пряди впереди, которые нужно было постоянно обновлять, что-то в духе «истина меняется, не закостеневай в своём познании и оставляй взгляд открытым новому»...

Ребенок прервал его тихим всхлипом. Мо Сюин вздрогнула, покосилась на Виту, потом снова на Вельмира.

— А-Юя нужно покормить, — сказала она негромко, принимаясь укачивать. Только сейчас Вельмир обратил внимание, насколько изможденным выглядело еë лицо. На самом деле, он не думал, что смог бы заметить это во время занятий. Возможно, дело было в том, что сейчас еë волосы лежали растрепанной косой на плече, а не в обычном строгом пучке, и белая пудра больше не скрывала глубоких теней на оказавшейся более смуглой коже.

Очевидно, не одному Вельмиру требовался долгий спокойный сон.

В груди сжалось глубоким сочувствием, и с губ уже рвалось предложение помощи, но Вельмир вовремя себя одëрнул. Ему ещё Виту предстояло отвести к мадам Соверр и вернуться обратно к утренним занятиям через половину города. И к директору зайти.

Вита дёрнула за рукав, приводя в чувства. Вельмир встрепенулся и поспешил улыбнуться.

— Мне тоже пора. Увидимся на занятиях!

Мо Сюин выглядела задумчивой, но намного менее настороженной, чем в начале. Ребенок захныкал громче, поэтому она кивнула и повернулась спиной, спешно уходя прочь.

Вельмир, вздохнув, убрал со лба мешавшуюся кудряшку. Волосы отросли. Теперь, когда ему не нужно снова бежать через весь Морванн, хотел ли он вернуть их к прежней длине?

— Ну что, Ви, на выходных сделаем тебе челку? Ты у нас сегодня умница. Сама заговорила с незнакомым человеком!

Сестра махнула рукой.

«Она была очень грустная, а ты глупил»

Он тихо рассмеялся — стало легче там, где даже не осознавалась тяжесть тревоги. Минувший кризис предвещал улучшения, а не откат, как предупреждали его врачи! Ночью Вита говорила, пусть и шёпотом, сейчас и вовсе пыталась поддеть!

Когда-то она была остра на язык. И умна — умнее его, старшего на шесть годов.

Оставалось лишь надеяться, что однажды Вельмир сможет услышать, как его сестрёнка дразнится вслух.

***

Директриса Хильдебранд оказалась впечатляющей женщиной.

Возраст, посеребривший волосы, залегший мелкими морщинками в уголках глаз и губ, лишь прибавлял еë облику зрелой стати. Гордая осанка, строгий профиль, выверенные движения и раскалëнный, пыльный запах самума, пропитавший кабинет — всë говорило о силе, свернувшейся вокруг хозяйки дремлющим зверем, ожидающим своего часа.

До этого Вельмир видел директрису на церемонии открытия, но был слишком далеко, чтобы оценить то, насколько подавляющей она может быть. Напряжение постепенно отпускало его поджатые плечи. Чужая сила ощущалась почти как дом. Помогал и родной запах старого дерева и чернил, и плотно набитые книгами и папками шкафы, и особые артефактные карты, изображение на которых можно было приблизить и передвинуть правильным движением пальцев — похожие висели в обители старшего дядюшки, и малыш Вель, сидя у него на руках, норовил в карты нырнуть целиком, до того правдоподобными казался туман над горами и брызги волн, развивающихся о берег. Эти карты, конечно, вряд ли были столь же хороши, как дядюшкины, но и они наверняка считались безумно дорогой редкостью из-за сложности исполнения. Возможно ли хоть к пятому курсу попытаться их повторить?..

— Ливиас, — вырвал из мыслей насмешливый голос директрисы. — Вы так и не выспались?

Он не гордился тем звуком, который издал в ответ. Это был стыд совсем другого толка, чем перед Карлосом. Более глубокий и мягкий, будто под строгим взглядом матушки после очевидной и глупой попытки скрыть котенка с перебитой лапкой, когда наказали больше зверья в дом не носить.

— Вам совсем обо всëм доложили? — нервно хмыкнул Вельмир.

— Я выслушала мнение других участников происшествия, заключение медмага и беспокойство вашего друга. Теперь хочу послушать вас. Кто начал драку, в чем была причина, и как можно было еë если не избежать, то остановить.

— Пожалуйста, мне...

— Все просьбы потом, — обрубила директриса Хильдебранд.

Не зная что отвечать, Вельмир уставился на свои ботинки и незаметно щипнул себя за бедро. Боль помогла слабо.

— Никак не избежать было, — буркнул он в итоге. — Я чем-то не угодил молодым господам. Это либо не сопротивляться надо, либо первым бить.

— И почему же вы не стали бить?

От еë странного сдавленного тона он поднял взгляд. Морщинки вокруг фиалково-серых глаз углубились.

Сказалась тянущаяся месяцами усталость или то, как безопасно ощущался кабинет и присутствие чужой силы — удержать правду за хвост Вельмир не сумел, и та вырвалась рискованно-честно:

— Убить побоялся.

Смех директрисы Хильдебранд, удивительно открытый и юный, заставил его вздрогнуть.

— Дайте-ка мне ваше запястье, юноша, — весело сказала она, протягивая к нему жилистую, не по-женски крепкую ладонь.

Вельмир еле унял дерганье пальцев, стремящихся проверить, на месте ли скрывающий амулет, и постарался не слишком поменяться в лице, закатывая рукав. Запах самума окутал его тяжёлым одеялом, и только контрастно холодное прикосновение удержало его от того, чтобы раствориться в этом ощущении.

— Хм, — заинтригованно приподняла брови директриса. — Вы, похоже, не преувеличивали. Ведущий огонь, крепкий ветер, немного земли... — Она сделала резкое, еле уловимое движение, и Вельмир дернулся назад, вырывая из хватки запястье и прикрываясь предплечьем от внезапного удара. С кожи посыпались искры, но удара не последовало. Директриса Хильдебранд сделала успокаивающий жест. — Прошу прощения за проверку.

Сердце запоздало заколотилось где-то в горле, и Вельмир подавился собственными проклятиями, вылупившись на эту страшную женщину в абсолютном непонимании.

— Рефлексы хорошие, — довольно резюмировала она тем временем. — Поймите правильно, я несу ответственность за всех детей в этом замке, и хочу вынести справедливое решение. Потому мне любопытно: приемная комиссия явно указывала вам, что у вас прекрасные данные для боевого мага, тогда как работа с артефактами требует высокого контроля, которого тяжело добиться с даром такой силы. Так почему артефакторика?

Ответить получилось не сразу. Вельмир медленно опустил руки, дыша на счет. В последние дни приходилось дышать на счёт слишком часто.

— Боевой маг, — ответил он устало, — подвергает риску свою жизнь. Даже в мирное время это не самая безопасная работа. А у меня есть семья, за которую я несу ответственность.

— Ваша сестра, — понимающе кивнула директриса. — Вы спокойно переночевали в общежитии?

— Да, — криво улыбнулся Вельмир. — Спасибо вам за эту... Уступку.

— Тут не за что. Если говорить о наказании за участие в драке... — Директриса Хильдебранд смерила его нечитаемым взглядом, хмыкнула и передала со стола лист бумаги. — Ваше расписание отработок.

Вельмир с опаской осмотрел лист и нахмурился.

— Мисс Хильда это?..

— Куратор первого курса боевых магов Хильда Ливиас. Но если обратитесь к ней как к мисс Ливиас, вас не поймут.

Можно было догадаться, почему. Ливиасов среди преподавателей Вельмир как-то насчитал целых пять, чего уж про учеников говорить. Эту фамилию давали семьям, не имеющим своего родового имени или желающим разорвать с ним все связи. Как ему с Витой.

Ещё раз взглянув на лист отработок, он облегченно расслабил плечи. Раз в неделю до конца семестра ему предстояло ходить к мисс Хильде — ровно в окно между занятиями. А это значит, что Вите не придется его ждать дольше, чем обычно.

В общем-то легко отделался.