Золотой Век Чудовищ

ПРОЛОГ. 794 год

794 год.

‎Календарь отсчитывал время, но для простого человека оно остановилось. История запомнит это время под именем Хэйан. Но в старых свитках не напишут правды. Не напишут о том, что это была самая жестокая эпоха в истории Японии.

‎Время, где не было законов. Где не было милосердия. Где работал только один принцип: сильный выживает, а слабый умирает.

‎Воздух был тяжелым. Он буквально давил на легкие, пах сырой землей и медью. Проклятая энергия витала повсюду. Она была в густых, темных лесах, где деревья росли слишком близко друг к другу. Она была в шумных городах, где богачи прятались за высокими стенами. Она была в тиши заброшенных храмов, где тени двигались сами по себе.

‎Это была Золотая эпоха магии.

‎Время, когда маги рождались с такой силой, что могли сносить горы одним ударом. Когда проклятия принимали формы, от которых сходили с ума даже бывалые воины. Мир был полон чудовищ.

‎И на самой вершине этой горы стоял он.

‎Рёмен Сукуна.

‎Назвать его магом было бы слишком просто. Слишком скучно. Четыре руки, второй рот на животе, странные татуировки, которые казались живыми. Он не был человеком. Он был стихией. Катастрофой, которая ходила на двух ногах и улыбалась, глядя на разрушения. Сукуна был королем этого мира. Абсолютным пиком силы. И никто даже не пытался оспорить его трон, потому что те, кто пытался, просто переставали существовать.

‎Но даже у самого густого мрака есть свои искры.

‎В эту эпоху чудовищ, в это время безумной силы, родился еще один монстр.

‎Хадзиме Касимо.

‎Он не пришел в этот мир, чтобы спасать людей. Ему было глубоко плевать на чужие жизни, на слезы матерей и молитвы жрецов. Его не интересовали ни власть императора, ни богатство кланов, ни слава.

‎Его кровь кипела только от одного.

‎От жажды боя.

‎Касимо искал сильных. Он хотел чувствовать, как чужая проклятая энергия бьет по коже, как воздух трещит от напряжения перед ударом. Он хотел найти того, кто не сломается после первого же касания. Того, кто заставит его сердце биться чаще. Того, кто покажет ему, что такое настоящая сила.

‎Эпоха Хэйан подарила миру множество демонов. Она была залита кровью и пропитана страхом. Но она еще не знала, что настоящая буря только начинается.

Глава 1. Искра в темноте

‎902 год. Эпоха Хэйан.

‎Горы на севере страны были холодными и жестокими. Здесь не росли рисовые поля, не строились богатые поместья. Здесь жили только те, кому нечего было терять, и те, кто хотел спрятаться от чужих глаз. Деревня у подножия горы состояла из десятка покосившихся домов. Люди здесь боялись леса. Они знали, что в темноте между деревьями прячутся проклятия. Они знали, что маги, которые должны были их защищать, часто были хуже самих монстров.

‎В эту ночь над деревней висели тяжелые, черные тучи. Дождь не шел. Воздух был слишком густым, слишком тяжелым. Он давил на легкие, как мокрая вата. Пахло сырой землей и чем-то еще. Чем-то острым, как медь.

‎В самом дальнем доме, стоявшем ближе всех к лесу, горел свет.

‎Внутри царила паника. Женщина лежала на продавленном матрасе. Ее лицо было мокрым от пота и слез. Она кричала. Звук был хриплым, рваным. Каждый крик обрывался, когда новая волна боли скручивала ее тело.

‎Мужчина ходил из угла в угол. Он был худым, с грубыми руками и испуганными глазами. Он не знал, что делать. Он только сжимал и разжимал кулаки, глядя на жену.

‎— Держись, — бормотал он. — Держись, скоро все закончится.

‎Но он врал. И сам это знал.

‎В этой эпохе рождались дети с проклятой энергией. Это было редкостью, но случалось. Обычно такие дети умирали в первые дни. Их тела не выдерживали собственной силы. Но иногда выживали. И тогда они становились магами.

‎Женщина выгнулась дугой. Ее крик перешел в нечеловеческий вопль.

‎В этот момент в комнате стало темно. Свечи на столе погасли. Не от ветра. Окна были закрыты. Пламя просто исчезло, словно его съели.

‎Мужчина замер.

‎— Что... что происходит? — прошептал он.

‎В темноте раздался тихий звук. Как треск сухой ветки.

‎Потом еще один.

‎Потом воздух в комнате изменился. Он стал колючим. Волосы на руках мужчины встали дыбом. Кожа начала покалывать. Он почувствовал странный вкус во рту. Вкус металла.

‎На матрасе родился ребенок.

‎Он не заплакал. В комнате повисла мертвая тишина. Только тяжелое дыхание матери нарушало ее.

‎Младенец открыл глаза. В темноте они казались абсолютно черными. Он смотрел в потолок. Его маленькие ручки были сжаты в кулаки.

‎И тогда дом озарило светом.

‎Это не было похоже на молнию с неба. Это было что-то другое. Синий, ослепительно яркий свет вырвался из тела ребенка. Он прошел сквозь стены, сквозь крышу, сквозь темноту ночи. На секунду вся гора, весь лес, вся деревня увидели этот свет. Он был холодным и мертвым.

‎Мужчина не успел даже вскрикнуть.

‎Ток прошел через его тело мгновенно. Мышцы сократились так сильно, что хрустнули кости. Он упал на пол, его глаза остекленели, а изо рта пошла черная пена. Запах гари заполнил комнату.

‎Женщина попыталась сесть. Она посмотрела на мужа, потом на ребенка. В ее глазах был не страх за себя, а ужас за то, что она создала.

‎— Что ты такое... — прошептала она.

‎Вторая волна света ударила в нее. Тело женщины дернулось. Кожа на ее руках начала трескаться, из трещин вырывались маленькие синие искры. Она упала назад на матрас. Ее сердце остановилось.

‎В комнате снова стало темно. Только тлеющие угли в печи давали слабый красный свет.

‎Посреди комнаты, между двумя мертвыми телами, лежал младенец. Он был жив. Он даже не плакал. Его кожа была чистой, без единого ожога. А волосы... его волосы были абсолютно белыми. Белыми, как первый снег в горах.

‎Ребенок медленно повернул голову. Он посмотрел на обугленное тело отца. Потом на мать. Его черные глаза были пустыми. В них не было ни понимания, ни страха. Только странное, холодное спокойствие.

‎Он сжал кулачки. На его пальцах пробежала маленькая синяя искра.

‎В трех километрах от деревни, по узкой горной тропе, шел человек.

‎Его звали Рен. Он был высоким, худым мужчиной в темном, потрепанном кимоно. Его лицо было скрыто тенью от широкой соломенной шляпы. Он шел медленно, но каждый его шаг был точным и выверенным.

‎Рен был магом. В эту эпоху магов было много. Но Рен отличался от других. Ему не было дела до императора, до кланов, до спасения людей. Он искал только одно — силу. И он знал, как ее получить.

‎Когда над горами вспыхнул синий свет, Рен остановился.

‎Он поднял голову. Свет погас так же быстро, как и появился. Но Рен все еще чувствовал его. Воздух вибрировал. Проклятая энергия в этом месте была настолько плотной, что ее можно было резать ножом.

‎— Интересно, — тихо сказал Рен. Его голос был плоским, без единой эмоции.

‎Он свернул с тропы и пошел прямо через лес. Ветки хлестали его по лицу, но он даже не моргнул. Он шел на источник энергии.

‎Когда он вышел к деревне, люди уже начали выбегать из домов. Они смотрели на дальний дом. От него шел легкий дымок.

‎Рен прошел мимо них. Никто не остановил его. Никто даже не посмотрел в его сторону. Страх перед магами в эту эпоху был сильнее любопытства.

‎Дверь дома была открыта. Рен переступил порог.

‎Запах гари ударил ему в нос. Он огляделся. Его взгляд скользнул по телу мужчины на полу. Потом по телу женщины на матрасе. Рен не испытал ни жалости, ни отвращения. Он просто констатировал факт.

‎— Слабые, — произнес он.

‎Он сделал шаг вперед и посмотрел на матрас.

‎Там лежал ребенок. Белые волосы. Черные глаза.

‎Рен наклонился. Он протянул руку и взял младенца. Тот был легким. Ребенок смотрел на него. Рен ждал, что тот заплачет, закричит, начнет сопротивляться. Но ребенок просто смотрел.

‎— Ты убил их, — сказал Рен. Это не был вопрос.

‎Ребенок моргнул. На его щеке пробежала маленькая искра. Рен почувствовал легкий укол тока в пальцах.

‎— У тебя нет контроля, — холодно отметил Рен. — Ты просто переполнен энергией. Ты как бочка с порохом, в которую бросили факел.

‎Рен выпрямился. Он посмотрел на ребенка сверху вниз.

‎— В этом мире есть только два пути, — сказал Рен, его голос эхом отразился от обугленных стен. — Либо ты становишься инструментом, либо ты становишься трупом. Твои родители выбрали второе. Они были слабы.

‎Рен завернул ребенка в кусок чистой ткани, который нашел в углу.

‎— Я возьму тебя. Не потому что мне нужна семья. И не потому что я добр. Мне нужен материал. Посмотрим, сломаешься ты или станешь чем-то полезным.

‎Рен вышел из дома. Дождь наконец пошел. Тяжелые капли били по его шляпе. Он даже не укрыл ребенка. Младенец лежал у него на руках, и капли дождя испарялись, не успев коснуться его белой кожи.

‎Где-то далеко на юге, в это же время, двенадцатилетний Рёмен Сукуна отрывал голову очередному магу. Эпоха Хэйан продолжала собирать своих чудовищ. И одно из них только что сделало свой первый шаг.

‎Прошло пять лет.

‎Дом Рена стоял в глубоком ущелье, куда не доходил солнечный свет. Здесь всегда было сыро и холодно. Вокруг росли высокие, кривые сосны. Ближайшая деревня находилась в двух днях пути. Рен специально выбрал это место. Здесь никто не мешал.

‎Хадзиме Касимо сидел на земле. Ему было пять лет, но он выглядел старше. Его белые волосы были грязными и спутанными. Он сидел в простой льняной одежде, босиком. Перед ним лежал небольшой камень.

‎Касимо смотрел на камень. Его лицо было абсолютно спокойным. Он не моргал. Он не двигался.

‎В десяти шагах от него стоял Рен. Учитель скрестил руки на груди. Его лицо было таким же холодным, как и пять лет назад.

‎— Ты тратишь время, — сказал Рен. Его голос был резким, как удар хлыста. — Ты пытаешься думать об этом. Перестань думать. Чувствуй.

‎Касимо не ответил. Он медленно поднял правую руку. Его пальцы были расслаблены.

‎— Если ты не сможешь расколоть этот камень за десять ударов сердца, ты не получишь еды, — спокойно сказал Рен. — А если не получишь еды три дня подряд, твое тело начнет пожирать само себя. Твоя проклятая энергия сожжет твои органы изнутри. Ты умрешь в муках.

‎Это не была угроза. Рен говорил о фактах. Он уже видел, как умирали дети, которые не могли контролировать свою силу. Он не собирался спасать Касимо. Если мальчик умрет, Рен просто закопает его и пойдет искать другого.

‎Касимо медленно выдохнул.

‎Он не думал о еде. Он не думал о боли. Он думал о том странном чувстве, которое жило внутри него. Оно было похоже на зуд. На желание, которое нельзя было почесать.

‎Он представил, как это чувство течет по его руке. Не как вода. Как свет. Как резкий, быстрый свет.

‎Воздух вокруг его руки начал дрожать. Послышался тихий треск. Как будто кто-то ломал сухие ветки.

‎— Три, — сказал Рен.

‎На кончиках пальцев Касимо появились синие искры. Они были маленькими, но очень яркими. Они освещали его бледное лицо.

‎— Два.

‎Искры собрались в одну линию. Они прошли по его руке, обвили запястье. Кожа Касимо начала светиться изнутри.

‎— Один.

‎Касимо резко ударил ладонью по камню.

‎Звук был оглушительным. Это был не просто удар. Это был взрыв.

‎Синяя вспышка озарила ущелье. Воздух мгновенно нагрелся. Волна давления ударила в грудь Рена, заставив его сделать шаг назад.

‎Когда свет погас, Касимо отдернул руку.

‎Камень не просто раскололся. Он превратился в мелкую крошку. Земля вокруг места удара обуглилась и дымилась. От камня не осталось даже следа.

‎Касимо посмотрел на свою руку. Его пальцы слегка дрожали. Но не от страха. От возбуждения.

‎Он почувствовал это. Короткий, яркий всплеск. Ощущение власти над чем-то разрушительным. Ему понравилось. Ему очень понравилось.

‎Рен медленно подошел ближе. Он посмотрел на обугленную землю. Потом на мальчика. В его глазах не было гордости. Только холодный расчет.

‎— Неплохо, — сказал Рен. — Но ты потратил слишком много энергии. Ты ударил по площади, а не по точке. Если бы перед тобой был враг, ты бы убил его, но потратил бы силы впустую. А мертвый враг, который не успел показать тебе все свои техники, бесполезен.

‎Касимо поднял глаза на учителя.

‎— Я хочу еще, — тихо сказал мальчик. Его голос был хриплым, он редко говорил.

‎— Чего ты хочешь? — спросил Рен.

‎— Еще удара. Еще света.

‎Рен усмехнулся. Это была злая, циничная усмешка.

‎— Ты настоящий монстр, Касимо. Тебе не нужна еда. Тебе не нужен сон. Тебе нужно только разрушение.

‎Рен повернулся и пошел к дому.

‎— Отдыхай. Завтра мы пойдем в лес. Я нашел для тебя игрушку. Настоящее проклятие. Посмотрим, как твоя молния справится с тем, что может двигаться и кусаться в ответ.

‎Касимо остался сидеть на земле. Он смотрел на свои руки. Синие искры все еще плясали между его пальцами. Он сжал кулак, и искры погасли.

‎Он посмотрел в сторону гор, за которыми скрывался большой мир. Где-то там были другие. Другие, у которых тоже была сила. Другие, которые могли бы выдержать его удар.

‎Мальчик впервые за долгое время улыбнулся. Это была не детская улыбка. Это была улыбка хищника, который почуял кровь.