Золотой Скарабей: Наследница Фараона

Глава 1

Золотой Скарабей:

Наследница Фараона

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Происшествие у театра

Туман над Эссеном стоял плотный, влажный, будто еще не решившийся покинуть узкие улочки города. Он висел над черепичными крышами, сливался с дымом фабричных труб и казался частью самого утра, сизый и неподвижный.

Свет от окна едва пробивался сквозь белесую дымку, и комната казалась наполненной чем-то неуловимым, будто воздух стал гуще, а тишина - более глубокой. Элизабет сидела перед трюмо, ещё не до конца проснувшись, медленно проводя щёткой по волосам и наблюдая за затаившимся в отражении лицом. Ничего особенного - утренний румянец, ровные черты, задумчивый взгляд. Но она никак не могла избавиться от тяжёлого ощущения, будто вместе с солнцем в комнату проник еще один гость - тень вчерашнего вечера.

Сначала она решила что смутное беспокойство, причину которого она не могла ещё вполне осознать - лишь воспоминание о вчерашней театральной суете. Но утро оказалось менее снисходительным, чем ночь. Оно вернуло то, что она вчера ночью пыталась забыть. Элизабет поднялась, отодвинула тюлевые занавеси, впуская холодный утренний свет...и тут же, затаившееся воспоминание резануло ей память: слова нищего бродяги услышанные минувшей ночью, вспыхнули с такой силой, будто их произнесли заново.

«Шкатулка! Серебряная шкатулка!

Ты не должна терять её…

Дочь Фараона не должна потерять её!»

Элизабет произнесла эти фразы шёпотом, проверяя, звучат ли они так же странно вслух, как и в её памяти. Да, они с Луизой ведь и в самом деле наткнулись на того нищего старика который бросился к ним у ворот театрального двора….безумный бродяга, один из множества в Эссене.

Странная дрожь прошла по спине. Она закрыла глаза. Да, это было...и она помнила каждую секунду.

«Шкатулка…?»

Она покачала головой, будто могла стряхнуть с себя остатки тревоги.

- Глупости, - сказала она себе. - Усталость. И всё.

Бедный старик.

Сколько их здесь - выброшенных судьбой, потерявших разум, шатающихся по улицам в поисках хлеба или тепла. Но почему её так тронули эти слова? Она не знала. Она отложила щётку и глубоко вдохнула. Надо отвлечься.

Сегодня они все были приглашены в гости к Вильгельму Штауфенбергу - владельцу местного музея античных искусств, уважаемому человеку, ухаживающему за Луизой, её кузиной, уже пол года. И обед у Штауфенберга, и упоминаемое им ранее приглашение посетить его музей, что как он надеялся, могло послужить упрочению его взаимоотношений с Луизой, прогулка по залам - всё обещало интересный день.

____________________________________________________

За дверью звякнула фарфоровая чашка - тётя Берта уже готовила чай.

Утро всегда начиналось одинаково: тихие шаги, запах хлеба, звон расставляемой посуды. Старшая родственница любила порядок больше, чем излишние нежности.

Берта стала матерью для двух осиротевших девочек, хотя своих детей у неё с Генрихом так и не случилось. Первой была Луиза - дочь младшей сестры Хельги, умершей при родах. Луизе тогда было всего несколько дней. Берта забрала крошечный свёрток из рук повитухи и поклялась вырастить племянницу как родную. Отец Луизы, раздавленный горем, уехал на заработки и сгинул где-то на чужбине - то ли погиб, то ли просто не вернулся. Берта его не винила. Некоторые мужчины не выдерживают такой потери.

А через десять лет холера забрала Маргарет и её мужа Йоханна, оставив восьмилетнюю Элизабет круглой сиротой. Берта, не раздумывая, приняла и её. Так две кузины стали сёстрами - под крышей дома на Клостерштрассе, под присмотром женщины, которая заменила им обеим мать.

- Элизабет? - позвала тётя. - Ты опять так тихо. Всё хорошо?

- Да, тётушка, - ответила она. - Просто проснулась раньше.

Но это было неправдой. Внутри поднималось чувство неясного ожидания, будто день уже решил за неё, что должно случиться.

Луиза вошла в комнату, оживленная и немного взволнованная.

- Ты не забыла? - сказала она. - Сегодня мы идём к Штауфенбергу. Он ждал этого дня целых две недели.

Тётя одобрительно кивнула.

- Герр Вильгельм человек уважаемый. И, по всему видно, относится к тебе, Луиза, с серьезными намерениями. Не заставляйте его ждать слишком долго.

Луиза улыбнулась, но покраснела. Элизабет же почувствовала странный толчок изнутри - будто сегодняшнее приглашение было частью чего-то большего, чем просто визит к знакомому.

____________________________________________________

Накануне, к восьми часам вечера, они с Луизой пришли в городской театр - нарядные, взволнованные, предвкушающие. Здание сияло огнями, публика стекалась к дверям, а осенний туман уже тогда легким покрывалом стелился по каменным плитам двора. На афише крупными золотыми буквами значилось: "Аида" - Джузеппе Верди.

Египет, фараоны, жрецы... экзотика, о которой Элизабет почти ничего не знала. Но музыка Верди обещала хотя бы на пару часов возможность окунуться в другую жизнь, другую атмосферу.

Луиза сияла. Она обожала спектакли и то и дело наклонялась к Элизабет: -Представляешь? Говорят, приехал дирижер из Кёльна! Музыка будет бесподобной!

Канделябры в оперном зале плавно притухли. Спектакль начался.

Оркестр, хор, солисты - все слилось в единый поток. Музыка была божественной, актёры играли превосходно. Мир жрецов, тайных пророчеств, заклятий и пустынных видений развернулся перед публикой.

Элизабет смотрела не отрываясь, и почти почувствовала жар египетского солнца на своём лице.

К концу второго акта, когда хор усилился и звучание оркестра стало почти торжественным, случилось то, что Элизабет позже не смогла бы описать словами. Во время храмовой сцены сияние софитов упало на сцену под таким углом, что весь воздух перед ней вспыхнул золотым светом.

В этот миг - она...исчезла из театра.

Всего на долю секунды.

Музыка Верди стала далёким фоном, и перед ней распахнулся совершенно иной мир.

Она стояла в храме, на каменном полу, тёплом, гладком, покрытом тонкими узорами. По обе стороны поднимались колонны с письменами, от которых исходило слабое свечение и смысла которых она не понимала - но знала, что когда-то понимала.

На ней было золотое одеяние, легкое как воздух, и руки её были украшены браслетами.

В ладони - цветок лотоса.

Из прохода впереди тянуло жаром факелов и ароматом благовоний.

И в этом видении - в этом мгновенном обвале времени - было не удивление, не страх, а…узнавание. Глубокое, необъяснимое, будто всё это она уже когда-то видела, словно этот храм хранил ее имя.

В следующее мгновение зал театра вернулся.

Хор, свет, публика.

Элизабет вздрогнула так резко, что Луиза наклонилась к ней:

- Ты в порядке?

Элизабет кивнула.

Но сердце её билось так, словно знало, что это была не иллюзия.

____________________________________________________

Когда они вместе с толпой вышли из боковых ворот театра, туман стал гуще , а фонарь над проходом тускло мигал.

И вдруг, из этой молочной мглы, к ним бросился старик.

Одежда его была рваной, голос - хриплым. Он выскочил откуда-то сбоку, почти ударившись о них, и схватил Элизабет за запястье так резко, что она даже не успела вскрикнуть.

Глаза его были безумны…но одновременно ясны, как у человека, который видит не этот мир, а какой-то другой, за пределами обычного.

И он выкрикнул то самое, что теперь билось у неё в голове, как чужие отголоски, словно обращался к ней как к тому, кем она никогда не была.

-Шкатулка! Серебряная шкатулка!..Ты не должна терять её!

Дочь Фараона не должна потерять её!

Слова его взорвались в тумане, будто треснувший колокол.

- Прочь от нас! - крикнула Луиза, отталкивая старика.

Тот качнулся и исчез в белёсой мгле так же стремительно как и появился, словно и впрямь был не человеком, а порождением ночи.

Элизабет дрожала. Луиза подхватила её под руку и почти силой повела вперёд, заговорив о спектакле, чтобы отвлечь кузину.

Но слова бродяги впились в неё, как шипы.

____________________________________________________

Теперь, вспоминая всё это, она чувствовала себя ещё более неспокойно.

Почему именно ей? Почему такие слова?

И почему они не дают покоя?

"Дочь Фараона" - какая нелепость!

О Египте она знала немного - лишь то, что читают в книжках: пирамиды, пески, верблюды…Никаких фараонов среди её предков точно не было.

Какая шкатулка? Какой Фараон?

И все же…

После завтрака Элизабет удалилась в свою комнату, пока Луиза прихорашивалась для предстоящего визита. Она снова присела перед трюмо, машинально приводя себя в порядок, пытаясь вспомнить нечто ускользающее, не до конца понятое...затем решила открыть окно и дать прохладному утреннему воздуху очистить мысли.

И тут - словно в ответ на её надежду - забытый отрезок её ночного сна, прятавшийся где-то в глубине ума и словно ждавший удобного момента, чтобы напомнить о себе, всплыл в памяти пугающе ярким образом.

Она была в огромном зале храма, наполненном золотистым светом. На постаменте впереди лежала шкатулка, непостижимо прекрасная, будто сделанная не руками человека, а какого-то божества. Серебряная, ослепительно чистая, звенящая в тишине храма своим безмолвием, она была такой, какой должна быть, если бы ее создавала сама вечность. Элизабет шагнула к ней, но свет ослепил её, и рядом возник чей-то высокий силуэт, словно вырезанный из света.

Голос сказал:

"Когда увидишь её воочию - узнаешь.

Помни своё имя.

И не бойся."

Она проснулась с криком, но не могла вспомнить ни лица того, кто говорил, ни его голоса - только смысл. Сердце её колотилось.

Сейчас, стоя у окна и всё ещё сжимая ткань занавеси, она смотрела на свои дрожащие руки, и сопоставив всё что произошло с ней со вчерашнего вечера, поняла - это был не просто сон.

Это был зов.

И он только начинался.

____________________________________________________

Внизу позвала Луиза:

- Элизабет, ты идёшь? Мы уже собираемся!

Она тихо ответила:

- Да. Иду.

Хотя на самом деле впервые в жизни она чувствовала,

что идёт не просто в гости…а навстречу чему-то, что давно ждало её.