Золотой Резонанс. Том 2

Главы 1-2

Глава 1. Последний рассвет

Трасса между Таганрогом и Мариуполем превратилась в размытую серую ленту. «Стриж» ревел на таких запредельных оборотах, что раскаленный металл двигателя жалобно звенел, умоляя о пощаде. Но мне было плевать.

«Только бы успеть. Какой же я идиот... Расслабился. Поверил, что мы их переиграли.»

Холодный ночной ветер пытался сбросить меня с седла, но я щедро черпал стронги из источника. Голубые стронги послушно окутали обтекатели байка мерцающим воздушным клином. Сопротивление воздуха упало до нуля. Я буквально прорубал пространство, заставляя узлы мотоцикла работать далеко за гранью заводских пределов.

Ярость внутри меня смешалась с липким, удушающим страхом. Поцелуй Марии, тепло камина, вкус дорогого вина — всё это казалось теперь издевкой, дешевой иллюзией победы. Алексеевы не стали затаиваться и играть в долгую, как я предполагал изначально. Они просто решили стереть меня и всё, что мне дорого, с лица земли.

Впереди, над крышами домой окраины Мариуполя, небо уже окрасилось в зловещий оранжевый цвет, и к сожалению, это был не рассвет.

Я влетел в наш переулок, едва не положив байк на асфальт. Резко ударил по тормозам — шины завизжали, оставляя на дороге жирные черные полосы.

На месте нашего дома полыхал огромный, ревущий костер.

Уютный двухэтажный особняк, который стал мне по настоящему родным, превратился в пылающий факел. Окна были выбиты мощными направленными взрывами, кирпичные стены местами оплавились и потекли, как воск. Работа боевых магов огня, причем не ниже пятого ранга. Соседей не было видно — все благоразумно заперлись по подвалам, чтобы не попасть под раздачу.

Из тени соседнего забора метнулась щуплая фигура. Хорек. Парня трясло так, словно его подключили к оголенному проводу.

— Ник! — он вцепился в мой рукав, его глаза были расширены от ужаса. — Они ушли минут пять назад... Три бронированных фургона. Я... я ничего не мог сделать, Ник! Их там было около двух десятков!

Я посмотрел на глубокие следы тяжелых протекторов на газоне возле горящего дома. Сейчас не до погони.

— Жди здесь, — бросил я, скидывая куртку.

— Ты сдурел?! Там температура такая, что металл плавится! — крикнул Хорек, но я уже шагнул к крыльцу.

Источник внутри груди послушно откликнулся. Переключился на голубой спектр. Воздух вокруг меня уплотнился, закружился в миниатюрном торнадо, формируя прозрачную, чуть мерцающую сферу. Воздушный щит отрезал меня от невыносимого жара и едкого дыма, и я шагнул внутрь горящих руин.

Перекрытия стонали, грозя рухнуть в любую секунду. Обои, мебель, наши вещи — всё превратилось в пепел. Я пробился через остатки коридора к спуску в подвал. Толстая гермодверь, закрывающая вход в подвал, была искорежена — её явно пытались вскрыть термическими зарядами, но крепкая сталь, усиленная с помощью добавок из Дольмена, выстояла. Правда, замок расплавился намертво.

«Сокол» на моем правом запястье ожил. Живой металл потек, формируя тяжелый клин. Усиленный кинетическим импульсом удар вышиб дверь вместе с куском бетонной стены.

Внутри царил кромешный ад из разбитых реторт, луж кислот и едкого дыма.

— Бес! Герх! — гаркнул я, разгоняя дым воздушными потоками.

Мой взгляд выцепил массивный металлический шкаф, опрокинутый на пол. Из-под него торчала массивная накачанная рука скерха. Герх был без сознания, но его грудная клетка едва заметно вздымалась. Жив.

А в углу, привалившись спиной к треснувшей стене, сидел Бес.

Его лицо было страшного, землисто-серого цвета. Обеими руками он зажимал глубокую рану в правом боку, но темная, почти черная кровь толчками сочилась сквозь пальцы.

— Бес... — я бросился к нему, падая на колени.

Сконцентрировавшись, потянулся к источнику и заставил его выпустить наружу зеленые стронги. Искры магии жизни сорвались с моих пальцев, пытаясь проникнуть в рану старика. Но как только моя магия коснулась его плоти, меня едва не вывернуло наизнанку. От раны фонило ледяной, гнилостной пустотой. «Магическое отравление». Оружие, которым его ударили, несло в себе извращенное заклинание магии жизни, намертво блокирующее клеточную регенерацию. Мои зеленые стронги просто рассыпались в прах, столкнувшись с этим барьером.

— Не трать... резерв, малец, — старик слабо перехватил мое запястье. Его рука была холодной как лед. — Эти псы... знали, куда бить. И чем бить. Слушай меня... Времени нет.

Он закашлялся, и на подбородок упали густые капли крови. Но в его выцветающих глазах внезапно вспыхнула та самая сталь, которую я видел у него в те моменты, когда он принимал важные решения.

Бес дрожащей, окровавленной рукой указал на стену за разбитым стеллажом.

— Там... тайная панель. Сейф. Код... девять, два, семь... восемь, девять, три.

Я кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Внутри документы и мнемо-кристаллы. На них всё, Никита... Весь наш филиал «Покрова». Вся паутина. Мои люди... Моя личная казна. Счета, и еще много интересной информации, которую я успел собрать в ходе своей работы... всё там.

«Его люди? Филиал?»

— Совет, — Бес скривился, то ли от боли, то ли от отвращения. — Они трусливые крысы, Ник. Их заботит только собственное теплое место. Они продадут не задумываясь. Не полагайся на них.

Он сглотнул, собирая последние силы.

— Я не просто скупщик, малец. Я — один из Совета старейшин «Покрова». Разведка, сбор информации... Именно я занимался сбором и анализом всей информации для «Покрова». А Алексеевы... они не просто напали на мой дом. Они плюнули в лицо всему «Покрову». Но, думаю, Совет это стерпит и просто оботрется.

Его пальцы сжались на моей куртке с неожиданной силой.

— Используй это. Собери верных... тех, кто в картотеке. Там много интересного... Ты всегда был башковитым парнем. Разберешься. И Никита...

— Я слушаю, Бес. Я здесь.

— Разберись с ними, малец. Сожги их дотла.

Его грудь судорожно дернулась. Пальцы, державшие мою куртку, разжались. Взгляд остекленел, уставившись куда-то сквозь закопченный потолок.

В разрушенной лаборатории повисла звенящая тишина. Лишь где-то наверху с грохотом обвалилась балка.

Я медленно закрыл ему глаза.

Внутри словно что-то оборвалось. Тот Никита Белов, который хотел просто выжить, заработать денег и вести тихую войну из тени, умер прямо здесь, на этом залитом кровью бетонном полу. На его место пришел другой. Тот, кто превратит этот город в братскую могилу для рода Алексеевых.

Я подавил рвущийся наружу первобытный рык и резко поднялся.

«Сначала живые.»

Подошел к Герху. С помощью кинетического импульса отшвырнул тяжеленный шкаф в сторону. Скерху досталось крепко: из плеча торчал кусок арматуры, а дыхание было прерывистым и свистящим.

Мой резерв зеленых стронгов в источнике уже жалобно скребся по дну после попытки лечения Беса, но вариантов не было. И я снова потянулся к источнику. Физиология иномирца все же отличалась от человеческой, и я боялся, что чистый зеленый спектр мог навредить. Поэтому решил сплести тончайший каркас из золотых нитей, стабилизируя его био-контур, а уже по ним пустил живительные зеленые искры, заставляя ткани срастаться вокруг раны и останавливая внутреннее кровотечение.

Каналы моего контура обожгло болью, голова пошла кругом, но я упрямо продолжал вливать силу, пока скерх не дернулся.

— Кхр-раш... шесс! — хрипло выдал Герх на своем родном языке, открывая мутные желтые глаза. Он закашлялся и сразу же закрутил головой.

— Жить будешь, — глухо сказал я, помогая ему сесть.

— Бес? — скерх посмотрел в угол и всё понял без слов, скорбно опустив голову

Я подошел к тайнику, ввел код, который навсегда отпечатался в памяти. Тяжелая дверца отъехала в сторону. Внутри лежал неприметный бронированный рюкзак. Забросив его на свободное плечо, я подошел к телу Беса.

Оставить его здесь я не мог.

Мы вышли из подвала в тот самый момент, когда перекрытия первого этажа с оглушительным грохотом рухнули вниз, окончательно погребая под собой нашу старую жизнь.

Я вынес тело Беса на улицу и бережно положил на уцелевший кусок газона. Герх, хромая, осел рядом.

Из-за угла осторожно высунулся Хорек. Увидев тело Беса, он побледнел еще сильнее, его губы задрожали.

— Ник... как же так... Босс...

Я посмотрел на него. И видимо, что-то в моем взгляде в этот момент промелькнуло такое, что заставило Хорька осечься и невольно сделать шаг назад.

— Слушай меня внимательно, — мой голос прозвучал так, словно я отдавал приказы на плацу. — Собирай всех, кто был лично предан Бесу. Информаторов, бойцов, вспомогательный персонал. Всех.

— Что... что им сказать? — сглотнул парень.

— Скажи, что сначала мы достойно проведем Беса в его последний путь. А после… После мы начинаем охоту.

Я повернул голову в сторону моря. Над свинцовыми водами Азова медленно поднимался багровый, кровавый диск солнца. Наступал первый день моей новой войны.

Интерлюдия 1. Отцы и дети

Родовое поместье Алексеевых, раскинувшееся в самом престижной части пригорода Ростова-на-Дону, всегда казалось Игорю золотой клеткой. Да, они были теневыми хозяевами этого города. Да, любой чиновник или начальник местной полиции вытягивался во фрунт при виде их родовой эмблемы с оскаленной волчьей мордой. Но в этих бесконечных коридорах из красного дерева и мрамора молодой наследник всё равно чувствовал себя лишь бледной тенью своего властного отца.

Но сегодня всё должно было измениться. Сегодня он наконец-то взял инициативу в свои руки.

Игорь стоял у панорамного окна в малой гостиной, нервно покачивая в руке пузатый бокал с коллекционным коньяком. Позади него, вытянувшись по стойке смирно, замер Владимир Коршунов — один из командиров их элитного силового отряда «Омега». От серой тактической брони наемника всё еще слабо тянуло гарью и резким запахом озона.

— Отчет, — бросил Игорь, не оборачиваясь.

— Приказ выполнен, ваше сиятельство, — хрипло доложил Коршунов. — Всех, кто был в доме по указанному адресу мы огнем загнали в подвал. К сожалению, двери подвала оказались слишком укрепленными, у нас не было времени заниматься проникновением в подвал. Иначе не получилось бы уйти с места проведения операции неопознанными до прибытия сил правопорядка. Мы применили алхимический термит и направленные плазменные удары. Огонь перекинулся на перекрытия за секунды. В итоге, дом сожжен дотла. У тех, кто находился внутри, не было ни единого шанса.

Игорь медленно повернулся. Внутри него разливалось сладкое, пьянящее чувство долгожданного триумфа.

— Вы уверены? Трупы видели?

— Здание обрушилось, — командир коротко кивнул. — Из такого пекла не выбираться даже сильным одаренным. Тем более какой-то кинетик и пара калек. Уверен, что объект уничтожен.

— Отлично, — Игорь хищно улыбнулся и сделал глоток обжигающего коньяка. — Никто не смеет унижать Игоря Алексеева. Этот выскочка Белов думал, что может сорвать мои планы на фабрику Строгановой и выйти сухим из воды? Он получил ровно то, что заслужил.

- Кто-то сможет понять, что это вы совершили нападение?

— Никак нет, ваше сиятельство. Как вы и приказывали: никаких родовых гербов или других опознавательных знаков. Обычный бандитский налет. Уверен, что местные спишут всё на криминальные разборки.

Игорь довольно кивнул. Идеально. Просто идеально. Он решил проблему, с которой отцовская служба безопасности возилась бы неделями, выстраивая очередные многоходовочки.

В тяжелую дубовую дверь тихо постучали. На пороге возник личный секретарь графа. Его лицо, как всегда, напоминало непроницаемую гипсовую маску.

— Ваше сиятельство, — сухо произнес он. — Граф ожидает вас в своем кабинете. Немедленно.

Чувство триумфа внутри Игоря мгновенно сменилось холодным, липким комком тревоги. Отец узнал? Нет, не может быть так быстро. Наверняка он хочет поговорить о провале со Строгановой. Игорь поставил бокал на стол, расправил плечи и направился к выходу. Он — наследник древнего рода, и имеет право принимать жесткие решения.

Кабинет графа подавлял своими размерами и роскошью. Темные панели, массивный стол из мореного дуба, огромный камин, в котором даже сейчас билось жаркое пламя — физическое отражение стихии хозяина. Граф Алексей Иванович Алексеев, маг огня третьего ранга, стоял к сыну спиной и ворковал по коммуникатору.

Его баритон звучал на удивление мягко, почти интимно: — ...Да, Верочка, конечно. Премьера в пятницу? Мой секретарь уже выкупил центральную ложу. Букет белых роз будет ждать тебя в гримерке. А если твоя Нина в третьем акте будет достаточно убедительна... мы обсудим то бриллиантовое колье, о котором ты упоминала на прошлых выходных. Всё, душа моя, меня ждут дела рода.

Алексей Иванович отключил связь, небрежно бросил аппарат на стол и медленно повернулся. От его показной мягкости не осталось и следа. На сына смотрели холодные, выцветшие глаза матерого хищника, который уже прикидывает, с какой стороны начать рвать добычу.

— Проходи, Игорь. Садись.

Игорь опустился на самый край кожаного кресла, стараясь держать спину идеально ровно.

— Догадываешься зачем я тебя вызвал? — голос графа был ровным, но от него повеяло таким тяжелым жаром, что Игорю стало трудно дышать. Аура отца начала давить на него, как раскаленная бетонная плита.

— Если речь о Марии Строгановой... — начал было Игорь.

— Заткнись! — рявкнул Алексей Иванович. Воздух в кабинете натурально пошел рябью от всплеска магической энергии. — Ты хоть понимаешь, как мы сейчас выглядим в глазах высшего света? В глазах Великого князя Исаева?! Мы, Алексеевы, не смогли подмять под себя какую-то девчонку с обанкротившимся заводом! Тебя обвел вокруг пальца какой безродный простолюдин! Это позор! Ты ведешь себя как неразумное дитя, которому не дали конфету!

— Отец, я всё исправил! — вспылил Игорь, не в силах больше терпеть этот унизительный тон. — Я решил проблему!

Алексей Иванович медленно оперся костяшками пальцев о столешницу и навис над сыном.

— Решил проблему? — процедил он сквозь зубы. — Начальник службы безопасности рода полчаса назад доложил мне, что ты, в обход меня, снял с дежурства группу «Омега» и отправил их в Мариуполь. Ты устроил огненную бойню в жилом квартале среди белого дня!

— Этот ублюдок Белов мертв! — Игорь вскочил на ноги. — Я выжег его вместе с его дружками! И никто ничего не докажет! Отряд действовал тайно. Без символики рода. Никто не сможет связать это происшествие с нами!

Граф посмотрел на сына так, словно перед ним стоял не наследник великой фамилии, а умалишенный. Он тяжело вздохнул и устало потер переносицу.

— Без символики... — глухо эхом отозвался отец. — Идиот. Наивный, самонадеянный идиот. Даже если твои цепные псы догадались снять гербы, думаешь, в этом мире мало способов узнать, чья магия плавила бетон? Сейчас, когда каждый аристократ края только и обсуждает наш провал с артефактами Строгановой, ты устраиваешь огненное шоу в соседнем городе? Думаешь, Исаевы слепые?

— Но он мертв! — упрямо повторил Игорь, сжимая кулаки. — Больше он не будет путаться под ногами.

— Месть — это блюдо, которое подается холодным, — Алексей Иванович выпрямился, и удушающий жар в комнате немного спал. — Мы могли бы задушить их экономически. Могли подставить под удар имперской Инквизиции. Могли сделать всё чисто, чужими руками, и остаться в белом. А ты ударил кувалдой там, где нужен был тонкий скальпель.

Отец отвернулся к окну, заложив руки за спину.

— Мы переживем этот репутационный урон. Я заставлю всех нужных людей закрыть глаза на Мариуполь, — бросил он, глядя на темнеющий парк поместья. — Но, если из-за твоей истеричной выходки у нас начнутся проблемы с законом или с князем Исаевым... ты пожалеешь, что родился на свет. Пошел вон. И чтобы до моего особого распоряжения ты не смел отдавать приказы силовому блоку.

Игорь стиснул зубы с такой силой, что они едва не хрустнули.

— Слушаюсь, отец, — процедил он и, резко развернувшись, направился к двери.

Выйдя в пустой коридор, Игорь злобно пнул массивную деревянную подставку с дорогой антикварной вазой. Конструкция опасно пошатнулась, но устояла.

«Он ничего не понимает,» — бешено билась мысль в голове молодого Алексеева. Старик слишком привык к своим осторожным политическим интригам, к своим молоденьким актрисулькам и трусливым шепоткам в кулуарах. Он забыл, что иногда нужно просто показывать клыки.

Игорь был уверен: он всё сделал правильно. Безродная тварь, посмевшая встать на его пути, превратилась в пепел. А если отец считает его слабым... что ж. Придет время, и он еще докажет старику, кто на самом деле достоин управлять родом Алексеевых. Никто и никогда больше не посмеет выставлять его дураком.

Глава 2. Новая жизнь

Раннее утро встретило нас промозглым портовым туманом. Я заглушил двигатель «Стрижа», рядом припарковался Хорек на своем «Слоняре». И мы втроем шагнули под высокие своды ангара в районе Старых Доков.

С тяжелым, лязгающим звуком железные ворота сомкнулись за нашими спинами, наглухо отрезая шум оживающей Портовой улицы. В ту же секунду я физически ощутил, как давление внешнего фона исчезло. Свинцовая сетка, зашитая в стены, и пассивные поглотители отработали безупречно — остаточные эманации стронгов и гул чужих аур остались снаружи. Мы оказались в абсолютном, стерильном вакууме.

Внутри пахло свежей краской, цементной пылью и застоялой сыростью, которую еще не успели вытянуть промышленные вентиляторы. Эхо наших шагов гулко разносилось под семиметровыми потолками ангара. Ремонт был завершен процентов на девяносто: стены укреплены, новая усиленная проводка аккуратно убрана в короба, но помещения всё еще оставались полупустыми и холодными.

Контраст ударил по нервам наотмашь.

Эта база была нашей «крепостью», которую мы кропотливо собирали вместе с Бесом. Старик вложил сюда душу, выбивал скидки на стройматериалы, ругался с прорабами, предвкушая, как мы развернем здесь полномасштабную лабораторию и торговую лавку. И вот, всё почти готово. Идеальное убежище. Только Бес сюда больше никогда не войдет.

Я стиснул зубы, подавляя поднимающуюся изнутри глухую ярость. Сейчас не время для сантиментов. Повернулся к бледному, ссутулившемуся Хорьку. Парень всё еще не мог прийти в себя после зрелища горящего особняка и тела своего босса.

Я скинул с плеча бронированный рюкзак, вытащил из него толстую пачку наличных — часть личной казны старика и наших общих сбережений — и всучил её парню в руки.

— Слушай внимательно, — мой голос прозвучал сухо и по-деловому, без малейших интонаций горя. — Организуй похороны. Не экономь. Это должны быть проводы Старейшины, а не уличного барыги. Арендуй лучший зал, обеспечь полную безопасность на периметре. И подними всех, кто был верен старику.

Хорек тупо посмотрел на деньги, потом на меня, судорожно сглотнул и кивнул. Ему нужна была задача, чтобы не сойти с ума, и он её получил. Развернувшись, он выскользнул через малую дверь на улицу.

Мы с Герхом остались одни.

Скерх, тяжело опираясь на здоровую руку, хромал в сторону двухэтажной кирпичной пристройки. Я подставил ему плечо, и мы медленно поднялись на второй этаж, в святая святых — нашу будущую лабораторию.

Здесь уже были смонтированы вытяжные колонны, рекуператоры эфира и массивные камеры синтеза. Герх, тихо шипя от боли сквозь зубы, добрался до герметичного контейнера в углу. Дрожащими пальцами он извлек оттуда тускло светящийся алый порошок — остатки пыльцы Корнейсов, которую мы с таким трудом добыли в мире Зерос. Загрузив пыльцу в небольшую настольную центрифугу, алхимик поколдовал над настройками. Спустя пару минут аппарат выдал плотный, желеобразный пластырь, пульсирующий мягким зеленым светом. Герх сорвал с себя изодранную куртку и с облегченным выдохом прилепил регенерирующий состав прямо на рану.

— Жить буду, — хрипло констатировал он, поправляя съехавшие темные очки, под которыми прятал свои иномирные глаза.

— Рассказывай, — я прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Как всё произошло? Кто это был?

Герх, как истинный алхимик из другого мира, ничего не понимал в хитросплетениях земной аристократии, кланов и местных разборках. И это было к лучшему — он давал абсолютно сухую, беспристрастную выжимку, как тактический компьютер.

— Это были не простые бандиты, Ник, — покачал головой скерх. — Идеальная синхронизация био-контуров. Они работали как единый организм. Двое держали плотные кинетические щиты, прикрывая группу прорыва. Остальные фокусировали оранжевые строги в направленные плазменные струи. Понимаешь? Они не тратили ману на лишние разрушения или запугивание, били только на проплавление перекрытий. Загнали нас в подвал за тридцать секунд.

Он поморщился, проверяя, как схватывается пластырь.

— И у них были артефакты-глушилки. Мои защитные артефакты просто взрывались в руках, стронги рассеивались, не успевая сформировать заклинание. Это явно была элита, Ник. Профессионалы.

Скерх не знал названий и гербов, но мне они были и не нужны. Только Алексеевы могли отправить такую слаженную армейскую машину ради устранения одного парня, посмевшего унизить их наследника. Скорее всего Игорь Алексеев психанул. Не стал плести интриги, а просто спустил с цепи какой-то элитный отряд из гвардии рода. Сомневаюсь, что это дело рук главы рода, который по слухам, человек очень расчетливый и любящий более хитрые и обходные пути решения проблем.

Холодный душ реальности окатил меня с ног до головы. Я четко осознал свой потолок. Да, мой шестой ранг и статус Уника в совокупности со столь же уникальной способностью фантомного резонанса, делали меня страшным противником в дуэли или бою один на один. Но против тактического отряда клана, работающего в идеальной связке, в прямом бою я — просто труп. Они задавят меня щитами и уничтожат атакующими способностями или просто оружием прежде, чем я успею разорвать дистанцию.

В лобовую атаку идти нельзя. Чтобы стереть Алексеевых, мне нужна своя команда. И мне кровь из носу нужно добраться до пятого ранга. Ведь на уровне Ветерана можно настолько сильно сжимать стронги, что их плотность уже позволяет держать массовый урон.

— Отдыхай, Герх. Набирайся сил, — бросил я, отлепляясь от стены. — Работы будет много.

Оставив скерха приходить в себя, я спустился в пустое помещение бывшей конторы, где мы планировали обустроить кабинет и торговую лавку. Из мебели здесь был только перевернутый деревянный ящик из-под стройматериалов, на который я и сел. Достал из кармана тусклый многогранный камень — мнемо-кристалл из сейфа Беса — и покрутил его в пальцах.

Считывание кристалла — это не текст с экрана прочитать. Информацию нужно буквально загнать себе в зрительный нерв и кору головного мозга, пропустив через артефакт собственные стронги. Учитывая, что мой био-контур был истощен до предела после лечения Герха, идея была так себе. Но ждать я не мог.

Стиснув зубы, я подал золотой импульс.

Мозг взорвался болью. Перед глазами вспыхнули яркие геометрические фракталы, а затем меня затопило потоком чужой памяти, цифр, лиц и... эмоций. Бес оставил в кристалле не только сухие факты, но и свое застарелое, горькое отвращение к тому, во что превратилась его организация.

Передо мной разворачивалась истинная структура «Покрова» Донского края. И компромат на четырех оставшихся Старейшин.

Казначей, Борис «Золотой». Этот ублюдок тайно скупал долговые обязательства рядовых членов «Покрова» через подставные конторы. Он искусственно создавал ситуации, в которых бойцы теряли заработок, а затем забирал за долги их квартиры, имущество и... продавал их семьи в рабство в страны африканского континента. «Крысятничество» на своих. Если рядовые исполнители узнают, что их папа-казначей — их же главный палач, его порвут голыми руками.

Силовик, Максим «Мясник». Официально он курировал пенсии и лечение ветеранов. Неофициально — организовал «цех по утилизации». Его люди похищали тяжелораненых или одиноких пожилых бойцов «Покрова» и вырезали у них мана-узлы для продажи на черном рынке ксенофармацевтики. Осквернение крови братства.

Связист, Старик «Архивист». Внедрил в защищенную систему связи Покрова бэкдор и за огромные деньги сдавал частоты конкурентам из соседних регионов. Из-за него три крупных операции за последний год закончились бойней, которую он списал на «неудачное стечение обстоятельств».

Логист, Валерий «Брокер». Человек, отвечающий за безопасность убежищ. Как оказалось, он вел «двойной реестр». Самые защищенные тайные квартиры он сдавал в краткосрочную аренду внешним ликвидаторам или враждебным кланам.

Старик Бес был абсолютно прав. Совет сгнил заживо. Это были не авторитеты, а стая паразитов, жрущих собственное тело.

Головная боль пульсировала в висках, но я продолжал листать данные. Отдельной папкой шли личные дела доверенных лиц Беса — тех, за кого он ручался головой. Мое внимание зацепилось за две анкеты. Виктор по кличке «Шепот» — гений разведки и наружного наблюдения, и Инга — аналитик от бога, способная найти иголку в стоге сена по цифровому следу.

Идеальное ядро для моей собственной теневой службы.

Я разорвал магический контакт с кристаллом. Перед глазами на секунду потемнело. Смахнув выступившую испарину со лба, я достал коммуникатор и набрал Хорька.

— Слушаю, Ник, — голос парня был уже тверже.

— Хорек, в списке Беса есть двое. Виктор «Шепот» и Инга. Найди их. Мне плевать, где они прячутся и чем заняты. Передай им лично, что если они хоть немного чтят память старика, то обязаны быть на похоронах. Я буду их там ждать.

— Понял. Сделаю.

Я сбросил вызов и медленно выдохнул. Боль в каналах отступала, сменяясь ледяной, расчетливой ясностью. Поднялся и вернулся в лабораторию.

Герх уже возился с реакторами из «синего железа», проверяя калибровку задвижек. Его навыки впечатляли: даже раненый, он работал с оборудованием с грацией виртуоза.

— Рабочие закончат чистовую отделку через неделю, — сказал я, подойдя к реактору и проведя рукой по его гладкому, матовому металлу. — Нам останется завезти столы в контору и сырье для твоих котлов. Мы не будем прятаться по щелям, Герх, а запустим эту фабрику на полную мощность.

Скерх оторвался от манометра и поправил очки.

— Запустить не проблема, Ник. Проблема в сбыте. Кому мы будем продавать объемы? Ты же сам говорил, что Алексеевы контролируют аптечные сети и легальный рынок на Юге. Они нас просто заблокируют.

Я усмехнулся, но веселья в этой улыбке не было ни капли.

— А мы не будем продавать первую партию, дружище. Мы будем её раздавать.

Герх непонимающе склонил голову набок.

— Элитные стимуляторы, зелья направленной регенерации, защита от иномирного фона, — перечислял я, глядя прямо в темные стекла его очков. — Всё это пойдет рядовым бойцам Покрова. Совет платит им сущие копейки, отправляет на убой и не лечит их раны. Мы купим их лояльность нашей помощью и продукцией. Мне сейчас не нужны их деньги, Герх. Мне нужны их кровь и абсолютная верность. И кстати, ты уже довольно сносно изъясняешься на русском. Осталось лишь немного поработать над твоим акцентом.

Я отвернулся от скерха и подошел к узкому окну лаборатории. За заляпанным пылью стеклом просыпался утренний Мариуполь. Оживали доки, гудели краны, город входил в свой привычный ритм, не зная, что в эту ночь расстановка сил в крае изменилась навсегда.

Склад в старых доках был готов стать моим плацдармом. А следующим шагом станут похороны наставника. И там мне некогда будет скорбеть, так как у меня обширный список задач, которые нужно будет выполнить во время похоронной церемонии.

Глава 3. Визит Графини

Глава 3. Визит Графини

Противный визг коммуникатора разрезал тишину пустого ангара. Я вытащил аппарат из кармана куртки, которую бросил на какой-то строительный поддон. На экране высветилось имя Хорька.

— Слушаю, — коротко бросил я.

— Ник, у нас проблемы, — голос парня звучал раздраженно и устало. — Похороны откладываются минимум на двое суток.

— С чего бы это?

— Полиция, — Хорек выругался сквозь зубы. — Сам понимаешь, оплавленный бетон, сгоревший дотла дом, следы высокоранговой боевой магии. Это не обычная поножовщина в подворотне. Автоматически возбуждено уголовное дело, материал передали следователям. Назначена судебно-медицинская экспертиза трупа. Без их отмашки морг тело не выдаст.

Я стиснул зубы. Чертова бюрократия работала даже тогда, когда мир летел в бездну.

— Пусть подавятся, — холодным тоном ответил я. — Держи руку на пульсе. Если следаки начнут копать слишком глубоко и задавать лишние вопросы про меня или участниках нападения , — дай мне знать. У нас появилось время, Хорек. Используй его, чтобы подготовить всё по высшему разряду.

Сбросив вызов, я посмотрел на глухую бетонную стену ангара. Время. Главный и самый дорогой ресурс, которым в никоем случае нельзя разбрасываться.

Я встал в центр пустого помещения. Нужно было приводить себя в форму. Био-контур всё еще болезненно пульсировал после того, как я пропустил через него гигантский объем зеленых стронгов, вытаскивая скерха с того света, а затем вскрывал мнемо-кристалл. Но мне нужно было проверить, как работает мой главный козырь.

Способность «Фантомный резонанс». Моя идеальная Маска.

Я закрыл глаза и потянулся к Источнику. Сосредоточился на красном спектре — магии плоти, крови и соматического усиления. Раскаленные красные стронги хлынули в каналы. Я почувствовал, как мышцы наливаются свинцовой тяжестью, как сухожилия превращаются в стальные тросы, а сердце начинает перекачивать кровь с удвоенной скоростью. На секунду я стал машиной для убийства, способной голыми руками рвать металл.

Затем активировал заложенный в меня протокол Стража.

Я открыл глаза. Мои руки, предплечья и аура светились чистым, ослепительным золотом. Для любого сканера или мага, смотрящего на меня сейчас, я был кинетиком. Никакой магии тела. Только плотные силовые поля.

Сжав кулак, я сделал короткий выпад и ударил в опорную бетонную стену ангара.

Раздался глухой, пушечный хлопок. Бетон брызнул во все стороны серой крошкой, по стене змеями поползли глубокие трещины. Моя рука по локоть погрузилась в монолит. Медленно вытащил кулак, на котором не осталось ни единой царапины. Правда в голову пришла запоздалая мысль: «Только сделали ремонт, а я беспредельничаю»

Идеально. Физически — это был удар невероятно прочного, усиленного Красным спектром тела. Но визуально — золотая вспышка стандартного кинетического пресса. И судмедэксперт, если ему придется осматривать то, что останется от моих врагов, найдет лишь следы дробящего кинетического урона.

Я погасил стронги, стряхнул бетонную пыль с рукава и подобрал коммуникатор. Вчера ночью, когда Хорек сообщил о нападении, я выключил его, чтобы никто не отследил мои перемещения по биллингу.

Как только аппарат нашел сеть, на меня посыпались уведомления. Двадцать четыре пропущенных вызова. Все от Марии Строгановой.

Я нажал кнопку обратного вызова. Трубку сняли на первой же секунде.

— Никита! Слава богу! — голос графини дрожал от напряжения. — Я уже не знала, что думать! Моя служба безопасности доложила о том, что произошло ночью в Мариуполе... Ты где? Ты ранен?

— Я цел, Мария, — сухо, без единой эмоции ответил я. — Бес мертв. Дом сожжен Алексеевыми. Сейчас я нахожусь на запасной базе в районе Старых Доков.

— Я еду, — отрезала она. — Скинь координаты.

Менее чем через два часа, в металлические ворота склада гулко постучали. Я отпер малую дверь в воротах. Во внутренний двор перед складом вкатились два тяжелых бронированных внедорожника с тонированными стеклами. Из первой машины выскочили двое крепких мужчин в дорогих костюмах — видимо телохранители рода Строгановых, одаренные ранга пятого-шестого, не меньше. Они профессионально взяли периметр под контроль.

Из второй машины вышла Мария. Она была бледна, под глазами залегли тени — видимо, вообще не спала эту ночь. Забыв о статусе и охране, она бросилась ко мне и крепко обняла. От её волос едва уловимо пахло лавандой и вчерашним дорогим вином. Запахом того вечера, когда я расслабился и позволил Алексеевым нанести удар.

— Никита... мне так жаль, — прошептала она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. В её голосе звучала неподдельная вина. — Если бы ты не поехал ко мне на ужин... Если бы ты был там...

— Если бы я был там, меня бы сожгли вместе с домом, — ровно ответил я. — Против слаженной группы сильных одаренных не выстоял бы и я.

— Тебе нельзя здесь оставаться! — Мария схватила меня за руку. Её взгляд лихорадочно бегал по пустому, гулкому ангару. — Собирай вещи. Это оборудование мы сможем вывезти позже. А ты поедешь со мной в поместье. Моя родовая гвардия сможет защитить нас, Алексеевы не посмеют сунуться на территорию Строгановых, это будет равносильно объявлению родовой войны! А после того, как Алексеевы сели в лужу с моей фабрикой, против них ополчаться все аристократы, если они посмеют открыто напасть на меня. Я смогу обеспечить тебе охрану, мы подключим юристов, ударим по ним экономическими санкциями...

Мария говорила быстро, уверенно. Она видела во мне ценного, талантливого протеже, которого нужно было срочно спасать и прятать под юбку влиятельного рода. Это меня сильно разозлило.

Я медленно, но непреклонно высвободил свою руку из её пальцев.

— Тот Ник, которого нужно было прятать, сгорел в том подвале, Мария.

— Парень, ты не понимаешь... — один из телохранителей, крупный мужчина с тяжелой челюстью и холодными глазами, сделал шаг вперед. Видимо, ему не понравилось, каким тоном какой-то простолюдин разговаривает с графиней. Он по-хозяйски положил тяжелую ладонь мне на плечо, собираясь оттеснить меня в сторону машины. — Слушай её сиятельство и садись в...

Он не договорил.

Мой био-контур вспыхнул. Красные стронги мгновенно превратили мое тело в сжатую пружину, но «Фантомный резонанс» тут же перекрасил их в ослепительное золото.

Я двигался быстрее, чем человеческий глаз мог зафиксировать. Моя рука метнулась к его запястью. Охранник оказался профи — на рефлексах он мгновенно активировал магию земли. Его кожа покрылась серой, бугристой коркой терра-щита, способного выдержать выстрел из крупнокалиберного пулемета.

Для меня она оказалась не крепче обычной яичной скорлупе.

Усиленные красным спектром пальцы впились в каменную броню. Раздался мерзкий хруст ломающейся породы. Я сбросил его руку со своего плеча, сделал шаг вперед и, схватив мага за горло, впечатал в бетонную стену ангара.

Золотое сияние от моей ауры залило всё вокруг. Охранник захрипел, его ноги оторвались от земли на добрых полметра. Он пытался бить меня по руке, пытался сформировать каменный шип, но моя хватка была абсолютной. Я просто заблокировал его, как тряпичную куклу. Второй телохранитель дернулся к оружию, но замер, поняв, что я сломаю его напарнику шею раньше, чем он достанет ствол.

Мария ахнула и прижала ладони к губам. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Иллюзия «талантливого мальчика шестого ранга» разлетелась вдребезги. Сейчас она видела монстра, который шутя смял элитного бойца пятого ранга.

Я разжал пальцы. Охранник рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и потирая помятую шею.

— Я больше не бегу, Мария, — спокойно произнес я, глядя графине прямо в глаза. Золотое свечение медленно гасло вокруг моего тела. — Я собираюсь их убивать. Но мне нужна твоя помощь совершенно в другом. Пройдем.

Я развернулся и направился к двухэтажной пристройке. Мария, жестом остановив своих дерганых безопасников, молча последовала за мной.

Мы зашли в пустое помещение бывшей конторы. Из мебели здесь был только перевернутый ящик из-под стройматериалов. Галантно указал на него Марии. Графиня, чье шелковое платье стоило больше, чем весь этот склад, без колебаний села на пыльные доски.

— Удивляешь, — тихо сказала она, не сводя с меня глаз. — Это было… очень занимательно, Никита. Ты... ты пугаешь меня.

— Надеюсь, что Алексеевы испугаются еще больше, — отрезал я. — отрезал я.

— Слушай внимательно. Я знаю, почему твоя фабрика оказалась на грани банкротства. Алексеевы перекрыли тебе доступ к редким материалам и дорогим ингредиентам для артефакторики. Без них твое производство встало.

Мария мрачно кивнула. Это была её главная головная боль.

— Так вот, эта проблема решена, — я оперся руками о деревянный ящик, нависая над ней. — Мой алхимик, Герасим, знает рецептуры, у которых нет известных аналогов. Он может создавать зелья и препараты для специальной обработки самых дешевых, бросовых материалов. После обработки ними даже обычный кусок шлака будет держать в себе стронги лучше, чем элитный резонансный металл Исаевых.

Глаза графини расширились. Как владелица завода, она мгновенно оценила масштаб сказанного.

— Это означает, что себестоимость твоих артефактов упадет в десятки раз, — продолжил я, добивая её аргументами. — Более того, Гера знает чертежи и формулы артефактов, аналогов которым здесь просто нет. Мы объединяем активы, графиня. Твои производственные мощности, легальный статус и имя — и мои ксено-технологии.

— Мы разорвем рынок... — одними губами прошептала Мария. Азарт бизнес-леди вытеснил страх.

— Мы зальем рынок Юга таким качеством и по таким ценам, что аптеки и лавки Алексеевых опустеют. Мы обанкротим их. Но это только первый этап.

Я выпрямился, глядя в окно на оживающие доки.

— Чтобы масштабировать производство, нам понадобятся ингредиенты из различных аномальных зон и иных миров. Туда, куда обычные искатели не заходят из-за гибельного иномирного фона. Герасим знает, как создать защиту от этого излучения. Сверхприбыли с нашего совместного предприятия пойдут на создание моей личной команды. Я вооружу преданных мне людей нашими лучшими артефактами и зельями. Мы будем делать дальние экспедиции и забирать те ресурсы, до которых кланы просто физически не могут дотянуться.

В пустой комнате повисла тишина. Мария смотрела на меня. Она окончательно поняла, что перед ней не беззащитный простолюдин, а партнер, стратег и будущий теневой лорд Донского края.

Её губы дрогнули в легкой, почти хищной полуулыбке.

— Мой завод и твой гениальный алхимик, — подвела итог графиня. — Пятьдесят на пятьдесят.

— Разумеется, — кивнул я. – Только, ты же сама прекрасно понимаешь, на сколько важно, чтобы эти сведения остались абсолютной тайной для остальных. Иначе нам не поможет у же ничто, если кто-то узнает о таких возможностях

Мария Строганова протянула мне узкую ладонь с безупречным маникюром. Я крепко пожал её.

Над пыльным деревянным ящиком в заброшенном портовом ангаре только что родился новый синдикат. Синдикат, который перекроит экономику всего Юга и сломает хребет нашим врагам. И это было только начало.

Глава 4. Похороны

Глава 4. Похороны

Городское кладбище Мариуполя встретило нас промозглым ветром и низким, затянутым серыми тучами небом. Погода идеально соответствовала настроению.

Сектор для искателей и наемников всегда отличался от элитных аллей. Здесь было меньше мрамора и больше простого гранита с выбитыми позывными вместо длинных эпитафий. Хорек постарался на славу: организовал крепкую охрану по периметру, заказал дорогие венки и гроб из дорогих пород дерева. Всё было по высшему разряду, как и подобает проводам Старейшины.

Вот только людей пришло немного — от силы человек сорок. Слухи по теневой части Мариуполя расходились быстро. Многие банально побоялись засветиться на похоронах человека, у которого, как оказалось были такие мощные враги.

Я стоял у свежевырытой могилы и, прищурившись, незаметно сканировал толпу магическим зрением. Передо мной стояло истинное лицо «Покрова» — его пехота. Ветераны, тянувшие на себе всю черновую и опасную работу. Мой взгляд цеплялся за изломанные био-контуры, выжженные узлы резонаторов, которые фонили тупой болью, за уродливые шрамы и дешевые скрипящие протезы. Это были люди, которых Совет использовал как расходный материал, выжимал досуха и выбрасывал на обочину выживать на копеечные подачки.

Внезапно почувствовал на затылке легкий холодок. Кто-то очень осторожно, словно тончайшей иглой, «щупал» мою ауру. Направленное касание серебряных стронгов с целью легкого ментального сканирования.

Будь я обыкновенным кинетиком шестого ранга, то ничего бы не заметил, но мой статус Уника позволял ощущать любые воздействия на мою ауру во всех спектрах. Не подавая виду и не поворачивая головы, я отследил эту ледяную паутинку ментального воздействия.

Она тянулась к миниатюрной, неприметной девушке, стоявшей чуть поодаль от основной толпы. Классическая «серая мышь» в безразмерном плаще, на которую не обратишь внимания в толпе. Но её аура впечатляла — идеальная, холодная, математически выверенная структура. Инга.

Рядом с ней стоял худощавый мужчина с колючим взглядом, изображение которого имелось на доставшемся от Беса мнемо-кристалле - Виктор «Шепот». Его био-контур был мастерски смазан, сливаясь с фоном — шикарный навык маскировки. Но от моего взгляда не укрылась пульсирующая застарелая травма резонатора Голубого спектра, из-за которой Виктор заметно переваливался на одну ногу.

Видимо они решили совместить прощание с Бесом вместе с моей проверкой. Им было интересно, что это за парень, которому оставил свое наследство Бес. И что он вообще из себя представляет.

Тихий гул голосов прервался шуршанием шин по гравию. К сектору плавно подкатили два черных тяжелых внедорожника.

Официальная часть началась с визита стервятников.

Из машин, в окружении элитной охраны, вышли двое. Грузный, быкоподобный мужчина с глубоко посаженными глазами. Мне уже доводилось его видеть раньше, когда он заходил к Бесу в гости, чтобы обсудить какие-то их совместные вопросы. Как я узнал из кристалла Бес, он оказался одним из старейшин «Покрова», ответственный за силовое крыло организации и носил позывной «Мясник». Вместе с ним, к месту будущего захоронения, подошел сухопарый, с бегающими глазками пожилой мужчина – Брокер. Он являлся ответственным за логистику и снабжение «Покрова». Это были те самые мрази, чьи досье из кристалла Беса я изучил от корки до корки. Один пускал своих же раненых бойцов на органы, второй сдавал тайные убежища врагам.

Они подошли к могиле с непроницаемо-скорбными лицами. Мясник откашлялся и начал толкать речь. Пафосную, тягучую и насквозь лицемерную. Он вещал о «потере великого брата», о «невосполнимой утрате для всего Покрова» и о том, как они не забудут вклад Беса в общее дело.

Я засунул руки глубоко в карманы куртки, до хруста сжимая кулаки. Мне стоило колоссальных усилий удержать лицо и не попытаться размазать этого ублюдка по одному из стоящих рядом с ним гранитных памятников прямо здесь и сейчас.

Пока Старейшина распинался, мое чутье уловило резкий диссонанс.

Метрах в сорока от нас, среди покосившихся старых крестов кто-то прятался. Чужая аура выдавала легкое нервное напряжение. Я скосил глаза. Под распахнутой кожаной курткой наблюдателя мелькнул краешек шеврона с оскаленной волчьей мордой.

Алексеевы. Значит их род всё-таки прислал соглядатая — убедиться, что похороны пройдут тихо и можно оценить настроения близких погибшего.

Что ж, идеальный момент, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.

Пока Мясник брал драматичную паузу, я коротко кивнул Хорьку, стоявшему неподалеку, и сделал шаг назад, за массивный склеп. А затем бесшумно растворился среди могил.

Наблюдатель от Алексеевых был профессионалом. Потеряв объект из виду, он не стал паниковать или высовываться, а просто начал грамотно отступать к выходу с кладбища, скользя между памятниками.

Но я оказался быстрее и перехватил его у самой ограды. Увидев меня, топтун дернулся, его рука метнулась за пазуху, а тело мгновенно окуталось мерцающим кинетическим щитом.

Я активировал «Фантомный резонанс».

В долю секунды красные стронги хлынули в мои мышцы, давая телу чудовищное, почти звериное ускорение и плотность. Но визуально моя правая рука вспыхнула тяжелым, слепящим золотым светом. Не стал тратить время на дуэльные реверансы. Мой кулак, усиленный магией плоти, врезался прямо в центр его защиты.

Щит шпиона лопнул с сухим треском, как дешевое стекло. Кулак прошел дальше, впечатавшись ему в грудину. Хрустнули пара ребер. Глаза противника закатились, и он мешком осел на мокрую траву, мгновенно потеряв сознание.

Всё заняло ровно три секунды. Ни крика, ни шума.

Подхватил обмякшее тело под мышки и подтащил к кованой ограде, где меня уже ждал Хорек.

— Спрячь пока в «Слоняре», — тихо приказал я, перекидывая тушу шпиона через забор. — Позже мы с ним вдумчиво пообщаемся.

Хорек мрачно кивнул, принимая груз.

Я обернулся. Метрах в двадцати, из-за гранитного памятника, сделанного в форме ангела, за мной внимательно наблюдали Инга и Шепот. На их лицах читался с трудом скрываемое удивление. Они явно были впечатлены моими действиями по захвату наблюдателя. Демонстрация компетентности прошла успешно.

Отряхнул куртку и неспешно вернулся к месту погребения.

Официальная часть как раз закончилась. Старейшины, бросив по горсти земли, поспешили убраться подальше от этого унылого места, загрузились в свои внедорожники и укатили.

Но ветераны и рядовые бойцы «Покрова» не расходились. Они переминались с ноги на ногу, курили, тихо переговаривались, не зная, что делать дальше.

Я подошел к припаркованному у главной аллеи автомобилю такси, открыл багажник и достал небольшой медицинский термобокс.

Инга и Шепот, переглянувшись, сами подошли ко мне.

— Хватит сканировать мою ауру, Инга, — спокойно сказал я, ставя коробку на капот. — А ты, Виктор, слишком громко дышишь для мастера разведки.

Они замерли. Взгляд Шепота стал колючим, рука инстинктивно скользнула к карману куртки.

— Расслабьтесь. Я знаю про вас много, — я облокотился на машину, глядя им в глаза. — И также знаю, что вы очень недовольны Советом, который прогнил насквозь. Они совсем забыли про тех, на ком держится их сила и богатство — про рядовых бойцов. Один пускает раненых бойцов на органы, другой сдает ваши же схроны врагам. Как вы считаете, может пора уже это изменить?

Инга побледнела, её идеальная аура на секунду пошла рябью.

— Откуда у тебя эта информация, Ник? — глухо спросил Шепот.

— Бес оставил мне свои архивы. Так что, на данный момент, мне известно все, что было известно и ему.

Я щелкнул замками термобокса, открыл крышку и достал ампулу с элитным рубиновым регенератором. Густая жидкость мягко светилась в тусклом дневном свете, источая концентрированную силу. Протянул ампулу Виктору.

— Это восстановит твой поврежденный резонатор. Пей.

Шепот недоверчиво посмотрел на ампулу, потом на меня. Он понимал, что столь дорогие подарки никто не будет раздавать просто так. Но больная нога и годы хромоты взяли свое. Он выхватил стекло, свернул пробку и залпом выпил зелье Герасима.

Эффект был мгновенным.

Виктор охнул и схватился за бедро. На глазах у изумленной Инги и десятка подошедших ближе ветеранов, разорванный резонатор внутри био-контура Шепота вспыхнул и начал стремительно регенерировать. Проводящие каналы выравнивались, подстраиваясь под восстановленный узел. Лицо Виктора разгладилось, он выпрямился. Сделал неуверенный шаг. Потом еще один. Хромота исчезла почти полностью. Немного реабилитации и от былого недуга останутся лишь неприятные воспоминания.

Среди окружающей нас толпы повисла мертвая тишина, которая через секунду взорвалась гулом удивленных голосов. Инга смотрела на пустую ампулу в руке Шепота так, словно это был Святой Грааль. Как аналитик, она мгновенно просчитала рыночную стоимость и технологический уровень такой алхимии. И явно не понимала, где я смог достать такое богатство. А еще больше ее удивляло, почему же я раздаю его вот так, в качестве подарка.

Я же просто захлопнул термобокс и обратился к окружающим.

— Я хочу отомстить за Беса, и вообще навести порядок в «Покрове», как того хотел бы мой наставник. Для этого мне придется повоевать, — мой голос прозвучал негромко, но благодаря акустике и полной тишине, наступившей после моих слов, его услышали все. — В этой войне мне понадобятся профессионалы, которым я смогу доверять. – я посмотрел на Ингу с Шепотом. - Бес считал вас именно такими профессионалами Инга, Виктор — если вы готовы присоединиться ко мне, приходите завтра на Старые Доки.

Я повернулся к Хорьку, который уже подошел к нам, разобравшись со шпионом.

— А остальным, — я кивнул на ящик в багажнике, — раздай стимуляторы. Бесплатно. От моего имени. Кто захочет большего и готов за это драться — знает, где меня искать.

После этого я погрузился в такси и оставил за спиной гудящее, ошарашенное кладбище. Крючок был заброшен. Оставалось дожидаться результата.

Интерлюдия 2. Дымовая завеса

Кабинет владелицы артефакторной фабрики Строгановых был залит холодным светом пасмурного дня. Мария стояла у панорамного окна, скрестив руки на груди, и смотрела на дымящие трубы промзоны.

В её голове раз за разом прокручивалась сцена в портовом ангаре.

Ослепительная золотая вспышка. Мерзкий хруст сминаемого терра-щита. Её телохранитель, маг земли пятого ранга, которого она считала элитным бойцом, беспомощно болтающий ногами в воздухе, словно нашкодивший котенок.

Мария слегка поежилась, но не от страха, а от странного, будоражащего кровь адреналина. Мальчик, которого она пыталась спрятать за своей спиной, исчез. Сгорел вместе с домом. На его месте появился жесткий, расчетливый и пугающе сильный молодой человек. Человек, который не просто выжил под ударом сильного и влиятельного графского рода, но и собирался жестко ударить в ответ.

И теперь её задача — обеспечить ему хороший плацдарм для войны, и при этом себя не обделить высокой прибылью от их сотрудничества.

Мария решительно отвернулась от окна, подошла к столу из мореного дуба и нажала кнопку селектора.

— Верочка, позови ко мне Льва Борисовича. Срочно. И отмени все встречи до вечера. Меня ни для кого нет.

Буквально через пару минут тяжелая дубовая дверь бесшумно открылась. На пороге появился Лев Борисович — пожилой, седой мужчина в безупречно сидящем костюме-тройке. Глава юридического департамента и по совместительству главный финансист завода. Человек, чья служба роду Строгановых началась еще при деде Марии.

— Вызывали, ваше сиятельство? — он вежливо поклонился, занимая место за приставным столом.

— Да, Лев Борисович. Садитесь. Работы будет много, а времени у нас — в обрез.

Мария активировала на столе специальный артефакт, отсекая кабинет от любых средств прослушки, и перевела взгляд на юриста.

— Мне нужно, чтобы в течение двух-трех дней вы зарегистрировали три юридических лица. Полностью чистые, учредители — лица без криминального прошлого и долгов. Желательно из других регионов, чтобы ни одна аналитическая служба кланов не связала их со Строгановыми. Но при этом, они должны находится под полным нашим контролем.

Лев Борисович слегка нахмурился, доставая планшет.

— Сделаем. Для каких целей будут использоваться данные юридические лица?

— Закупки, — коротко бросила Мария. — Как только фирмы будут готовы, вы через механизмы возвратных займов, переводите на их счета средства из моего личного резервного фонда. И начинаете массово, но аккуратно скупать сырье.

— Какое именно? Резонансные металлы? Эфирные эндемики? — оживился юрист. — Ваше сиятельство, если вы нашли лазейку в обход блокады Алексеевых...

— Нет, — перебила его графиня. Её губы тронула легкая усмешка. — Мы будем скупать мусор, Лев Борисович.

Юрист замер, занеся стилус над экраном.

— Простите?

— Вы не ослышались. Самый дешевый, бросовый шлак, какой только сможете найти на рынке, — Мария начала загибать пальцы. — отходы ксено-фармацевтики, техническую янтарную крошку, отходы химических производств, пустые или выдохшиеся ксено-кристаллы низших рангов. Всё то, что нормальные артефакторы брезгуют даже в руки брать. Более подробный перечень материалов для закупки, я позднее сброшу Вам на коммуникатор.

Лев Борисович побледнел, его седые брови поползли вверх.

— Мария Александровна... — голос старика дрогнул. — При всем уважении, если мы запустим этот мусор в наши реакторы, мы опозорим марку Строгановых! Из такого сырья невозможно собрать артефакт даже восьмого ранга! Если аналитики конкурентов отследят эти закупки, то поднимут нас на смех! Они решат, что фабрика в предсмертной агонии пытается наладить выпуск дешевых игрушек.

— И пусть смеются, — отрезала Мария, блеснув глазами. — Пусть пьют шампанское и считают дни до нашего банкротства. На это и расчет.

Она наклонилась вперед, сцепив пальцы в замок.

— Слушайте внимательно, Лев Борисович. Закупленное фирмами сырье не должно ехать на завод напрямую. Арендуйте складские площади в районе старых доков в Мариуполе. Исключительно слепая логистика. Наемные водители, никаких логотипов Строгановых. Товар будет сгружаться там.

— А дальше? — опешил финансист.

— А дальше, спустя несколько дней, с этих складов на нашу фабрику будут приходить уже обработанные полуфабрикаты, — голос Марии стал тихим, но в нем звенела сталь. — Вы проведете их по бухгалтерии как «высокоочищенные компоненты». О том, кто и как их очищает в доках, не должен знать ни один человек на фабрике. Охрану на тех складах обеспечат... наши новые партнеры.

Лев Борисович был тертым калачом. Он посмотрел в глаза своей молодой начальницы, увидел там непоколебимую уверенность и понял, что вопросы сейчас неуместны. Графиня нашла козырь. Козырь, который должен был оставаться в тени до самого последнего момента.

— Логистика и регистрация будут готовы в течении двух дней, — кивнул он, делая пометки в планшете. — Что-то еще?

— Да. Готовьте производственные линии номер три и четыре. Перенастройте калибровку на максимальную мощность. Как только пойдет сырье из Мариуполя, мы начнем штамповать артефакты в три смены.

— И как мы будем их реализовывать? Алексеевы не пустят нас в свои сети.

Мария откинулась на спинку кресла. Перед её мысленным взором снова возник Никита, уверенно и властно сжимающий горло элитного бойца.

— Мы не пойдем в их сети, Лев Борисович. Мы ударим по их клиентам напрямую. Элитные частные контракты, наемные отряды, аристократия других регионов. Когда они увидят наши цены и характеристики... Алексеевские сети вымрут сами собой.

Финансист сглотнул, коротко поклонился и покинул кабинет.

Оставшись одна, Мария перевела дух. Напускная жесткость спала с её плеч, уступив место тяжелой, почти физической усталости. Она опустилась в кресло и потерла виски.

Перед глазами снова стоял Ник. Не расчетливый стратег, планирующий войну, а тот парень, который несколько дней назад, подарил ей чудесный вечер в ее поместье. Вечер, который, к величайшему сожалению, Марию, так и не получил своего логического завершения. Её щеки едва заметно потеплели при воспоминании о том страстном поцелуе у камина, который прервал звонок Хорька.

Мария закрыла глаза, признаваясь самой себе, что Ник тянул её к себе с непреодолимой силой. Она восхищалась его умом, невероятной мощью и несгибаемой волей. Ей хотелось продолжения. Хотелось быть с ним не только партнерами по бизнесу.

Но жестокая реальность тут же окатила её ледяной водой.

Он простолюдин.

Мезальянс. Главное табу высшего света. Если об их связи узнают, это станет катастрофой для нее как графини Строгановой. Официальные отношения между графиней и человеком без герба вызовут презрение всей аристократии Юга. С ними перестанут вести дела, их вычеркнут из списков, приглашенных на светские приемы, а Алексеевы с радостью разорвут её репутацию в клочья, смакуя каждую деталь этого «падения». Род Строгановых и так висел на волоске, а такой скандал мог стать последним гвоздем в крышку их гроба.

Мария открыла глаза, в которых блеснула упрямая решимость.

Она всегда ненавидела эти лицемерные правила. Многие графы и князья были трусливыми ничтожествами с вырожденной кровью, в то время как этот «простолюдин» обладал благородством и силой, достойной лучших представителей аристократии.

«Будь что будет, — твердо решила графиня, сжимая подлокотники кресла. — Сначала дело. Будем реализовывать планы Никиты, и посмотрим, к чему это нас приведет».

Если Никита сможет выстроить ту империю, о которой говорил, если соберет свою гвардию и заставит великие кланы считаться с собой... тогда всё изменится. В этом мире сила всегда бьет происхождение. С такими деньгами и мощью Императорская канцелярия сама с радостью вручит ему патент на личное дворянство или позволит основать новый род. И тогда больше не будет никаких преград их отношениям.

Игорь Алексеев думал, что загнал её в угол и одновременно сломал хребет наглому простолюдину. Как же жестоко этот высокомерный мальчишка ошибся. Он своими же руками выковал монстра и бросил его на один стол с отчаявшейся графиней.

Мария улыбнулась уголками губ.

«Ты объявил нам войну, Игорь. Что ж. Посмотрим, как ты будешь умолять о пощаде, когда мы с Никитой заберем у тебя всё».

Глава 5. Первый штаб

лава 5. Первый штабГлава 5. Первый штаб

Такси высадило меня за три квартала до нужного места. Я расплатился, натянул капюшон куртки и неспешно пошел дворами, попутно проверяя, нет ли хвоста. Чутье молчало — никто не пытался сесть мне на пятки.

У неприметных ворот склада в промзоне «Старых Доков» меня уже ждали. Инга куталась в свой безразмерный плащ, спасаясь от сырого ветра, а Шепот невозмутимо курил, привалившись плечом к кирпичной стене. Заметив меня, он бросил окурок в лужу, и я удовлетворенно отметил, что он больше не переносит вес на здоровую ногу. Регенератор по рецепту Герасима сработал безупречно.

Я молча кивнул им, отпирая малую створку. В этот же момент улицу огласил тяжелый, рычащий рокот дизеля. Из-за поворота вывернул массивный армейский «Урал». Хорек.

— Загоняй прямо внутрь! — крикнул я, распахивая основные ворота.

«Слоняра» тяжело вполз в ангар, обдав нас запахом солярки и жженой резины. Как только машина оказалась внутри, я с лязгом задвинул тяжелые засовы и активировал запорные артефакты.

В ту же секунду Инга резко выдохнула, а Шепот недоуменно покрутил головой, словно пытаясь прочистить заложенные уши.

Свинцовое экранирование, которым были обшиты стены, мгновенно отсекло нас от внешнего магического фона. Для одаренного это ощущалось как внезапный прыжок в глухую воду: привычный гул стронгов исчезал, оставляя лишь звенящую, стерильную пустоту.

— Неплохо, — хмыкнул Шепот, оценивающе оглядывая помещение. — обычный склад, а защита на очень хорошем уровне.

— Первый этаж склада — наш временный командный пункт, пока еще он пустует как склад, но думаю, мы скоро исправим это упущение — объявил я, не став упоминать про лестницу на второй уровень, где в лаборатории сейчас колдовал над реакторами Герасим. — Но для начала давайте закончим с мусором.

Хорек, спрыгнув с подножки, с грохотом откинул задний борт грузовика. Он без церемоний ухватил связанного человека за воротник и скинул его на бетонный пол.

Пленник глухо застонал. Видимо, мой удар во время нашей скоротечной схватки, сломал ему пару ребер, и сейчас каждое движение отдавало болью. Но, к его чести, он быстро пришел в себя. Оглядев нас мутным взглядом, шпион сплюнул на бетон.

— Вы покойники, — прохрипел он, кривя губы. — Думаете, спрятались? Игорь Викторович вас из-под земли достанет...

Я посмотрел на девушку в плаще.

— Инга, ты же, насколько я знаю, менталист. Мне нужно знать всё: какой приказ ему отдали, что он должен был делать и кому докладывать. Справишься?

Инга молча кивнула. После чего скинула капюшон и шагнула к пленнику. Тот попытался отползти, но Хорек наступил ему на грудь, придавив к полу.

Переключившись на магическое зрение, я увидел, как идеальная, холодная структура био-контура Инги пришла в движение. Серебряные стронги магии разума сплелись в тончайшие, острые иглы и легко, хирургически точно пробили ментальные щиты боевика.

Никаких криков, крови или пошлых пыток паяльником. Глаза шпиона просто остекленели, дыхание выровнялось, превратившись в механический процесс.

Инга закрыла глаза. Пару минут в ангаре стояла абсолютная тишина. Затем девушка моргнула и разорвала контакт. Серебряное свечение погасло.

— Приказ был предельно примитивным, — бесстрастным, почти академическим тоном доложила Инга. — Игорь Алексеев отправил его посмотреть, кто явится на похороны, пересчитать людей и оценить общий уровень настроений в «Покрове» в связи со смертью Беса. Игоря интересовало, не планирует ли Совет ответных действий.

— А я? — уточнил я.

— Он уверен, что ты после этого нападения забился куда-то в дальний угол и трясешься от страха. И даже не рассчитывал, что ты рискнешь появиться на похоронах.

Я позволил себе легкую усмешку. Идеально. Самонадеянность Алексеева — наш лучший союзник.

Оставшись без поддержки чужого разума, шпион захрипел, дезориентировано мотая головой. Яркий свет промышленных ламп ударил ему в лицо.

И тут Хорек резко подался вперед. Я увидел, как его лицо стремительно бледнеет, а затем наливается багровой, дурной кровью. Взгляд Хорька прикипел к специфическому шраму на скуле боевика.

— Ах ты ж сука... — прошипел Хорек.

В долю секунды в его руке блеснуло лезвие тактического ножа, и он бросился на пленника, намереваясь всадить сталь прямо ему в глотку.

Я перехватил его руку на полпути. Мои пальцы крепко сомкнулись на его запястье.

— Пусти, Ник! — рыкнул Хорек, пытаясь вырваться. — Этот ублюдок был там! Он был в той группе магов, которая жгла дом Беса! Я его рожу тогда хорошо запомнил!

— Остынь, — мой голос прозвучал тихо, но так тяжело, что Хорек замер. — Я сказал, остынь. Труп боевика рода Алексеевых, пускающий кровь на пол в центре нашего рабочего помещения — это грязь и лишняя проблема. Нам здесь еще работать.

— И что, отпустим его?! – возмутился Хорек.

В этот момент Шепот, до этого молча наблюдавший за сценой, сделал шаг вперед. В его колючих глазах светилось понимание. Он осознал, что прямо сейчас решается его место в иерархии моей команды.

— Ник прав, пачкать базу — дурной тон, — хладнокровно произнес Виктор, глядя на шпиона как на мешок с картошкой. — Утилизация мусора и заметание следов — это мой профиль. Отдайте его мне. Гарантирую, Алексеевы не найдут даже его зубов. На болотах, недалеко от семнадцатой аномалии есть такие кислотные лужи, которые переваривают даже армейскую броню за сутки.

Я внимательно посмотрел на Шепота и удовлетворенно кивнул.

— Принято. С этого момента Виктор возглавляет нашу разведку и отдел зачистки. Грузите его обратно.

Пока Хорек, все еще тяжело дыша, помогал Шепоту забросить мычащего шпиона в кузов «Слоняры», я жестом пригласил Ингу следовать за мной.

Мы зашли в бывшую контору склада. Вчера вечером сюда доставили заказанную мной мебель: массивный стол из темного дерева, несколько крепких металлических стульев и пару стеллажей для будущей лавки. Никакой роскоши, только суровая функциональность.

Когда Хорек с Шепотом присоединились к нам, я указал им на стулья, а сам остался стоять во главе стола. Пора было открывать карты.

— Слушайте внимательно, — начал я, глядя на свою новую команду. — Я не собираюсь строить из себя неуловимого мстителя. Этот склад официально, по всем реестрам недвижимости Империи, оформлен на меня. Если аналитики Алексеевых вынут голову из задницы Игоря и пробьют мои активы, они найдут этот адрес. Это вопрос времени. Поэтому мы не будем сидеть в обороне, а будем бить на опережение.

Шепот одобрительно хмыкнул, а Инга подобралась, превратившись в само внимание.

— Мы создаем синдикат. Я договорился о слиянии с артефакторной фабрикой графини Строгановой.

Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Хорек открыл рот, Инга потрясенно заморгала. Связь с высшей аристократией — это был совершенно иной уровень игры.

— У Марии есть легальные мощности, лицензии и выходы на светский рынок, — продолжил я, не давая им опомниться. — У нас есть гениальный алхимик Герасим, который будет работать здесь, на втором этаже. Цель — захватить рынок артефактов и элитной ксено-фармацевтики Донского края. Мы ударим по экономике Алексеевых так, что они захлебнутся в собственных долгах. А теперь — задачи на ближайшие дни.

Я оперся руками о стол, поочередно глядя на каждого.

— Инга. Ты получаешь полный доступ к мнемо-кристаллу Беса. Твоя цель — теневые финансовые потоки Алексеевых. Найди их самые уязвимые точки сбыта. Где они отмывают деньги, через кого проводят левый товар. И параллельно собирай весь возможный компромат на старейшин Покрова. Я обещал навести там порядок, и я это сделаю.

Инга коротко кивнула. Глаза аналитика загорелись профессиональным азартом.

— Шепот. Логистика Алексеевых. Откуда они везут сырье, какими маршрутами, кто охраняет караваны. Нам нужны эти данные.

— Сделаем, — уголок губ Виктора дернулся в хищной ухмылке.

— Хорек. На тебе транспорт и снабжение. Графиня Строганова начнет присылать сюда грузовики с сырьем от своих подставных фирм. Будешь принимать груз, разгружать и передавать наверх, Герасиму.

Я выпрямился.

— Мы с Герасимом берем на себя первоначальные поставки редких ингредиентов. Нам придется сделать несколько вылазок в аномальные зоны, а возможно и за их пределы. То сырье, что пришлет Строганова, пойдет на массовое производство, но для элитных заказов нам нужны более редкие ингредиенты, которые можно достать только в иных мирах.

Я сделал паузу, позволяя им осознать масштаб сказанного.

— И последнее. Общая задача для всех вас. Используйте свои связи в «Покрове». Ищите тех, кто ненавидит Совет так же, как вы. Нам нужны рядовые бойцы для охраны склада и будущих производств. Также очень пригодятся крепкие Искатели для рейдов в аномалии. Вербуйте лучших. Деньгами и зельями я обеспечу. Вопросы?

В конторе повисла тишина. Никто не задал ни одного вопроса.

Они переваривали информацию. Я видел, как меняется взгляд Инги. Она больше не смотрела на меня как на парня, которому просто повезло выжить. В ее взгляде появилось уважение и понимание.

Маховик войны был запущен. И теперь этот механизм уже никто не сможет остановить.

Глава 6. За красной линией

Тринадцать часов непрерывной езды вдоль побережья от Мариуполя до Сочи давали массу времени для размышлений.

Я крепко сжимал обшитый кожей руль тяжелого, угловатого внедорожника. Зависеть от чужого расписания или постоянно дергать Хорька с его «Слонярой» мне надоело и вчера, как только мы распределили задачи, я выделил Хорьку часть наших с Бесом сбережений с одной установкой: «Мне нужны колеса. Надежные, автономные и готовые к Желтой зоне».

Хорек не подвел. Через знакомого механика, специализирующегося на экипировке искателей, он выкупил этот матово-черный танк на грязевой резине. Машина была обшита свинцовыми пластинами под кузовными панелями, имела кустарные, но надежные артефактные глушилки излучения и форсированный дизельный движок без капли сложной электроники. Идеальный транспорт для тех, кто зарабатывает на жизнь у границ иномирья. Если бы еще жрал поменьше топлива, то вообще был бы идеалом.

На пассажирском сиденье, закутавшись в плотную штормовку, дремал Герасим. Я бросил на него короткий взгляд и усмехнулся. Скерх больше не горбился, а его дыхание было ровным и глубоким. Сварив новую партию регенератора, он сразу же применил один из них на себе. Его разрушенный в битве со Стражем био-контур восстановился. Рядом со мной сидел полностью боеспособный одаренный второго ранга. Архимаг зеленого спектра.

— Мы приближаемся к внешнему периметру двадцать первой аномалии, Ник, — глухо произнес скерх. — Самое время выполнить мое обещание.

Я сбавил скорость. Трасса становилась всё более разбитой, а на горизонте уже маячили бетонные вышки Службы Контроля Аномалий.

— О каком это обещании ты говоришь? — удивился я.

- О способе защиты от негативного воздействия иномирного фона. – напомнил мне Гера, о ранее имевшем место разговоре, между нами.

— Я весь внимание.

— Фон Серпенса — это чужеродные стронги, которые переписывают клетки, превращая человека в змееподобную тварь, — начал Герасим. — Как я понял, люди пытаются ставить жесткие магические щиты, но фон их просто продавливает. Это ошибка. Используй противофазу.

— Звучит как термин из физики.

— Так и есть. Не строй стену, сделай зеркало. Заставь стенки своих мана-каналов вибрировать. Когда волна чужого фона бьет в тебя, твой био-контур должен выдавать обратную частоту. Стронги просто соскользнут. Попробуй.

Я переключил внимание внутрь себя. Заставить структуру каналов вибрировать оказалось непросто, но через некоторое количество попыток, у меня начало что-то получаться. Спустя двадцать минут сосредоточенной работы по телу пробежала легкая дрожь, а магическое зрение показало, как аура покрылась пульсирующей рябью.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Герасим. — Держи этот ритм. Внутри Серпенса это станет твоим дыханием. И в остальных мирах, этот способ тоже работает.

Вскоре мы уперлись в пропускной пункт на въезде в аномалию. Процедура была отлажена: мы сдали коммуникаторы в экранированные ячейки и предъявили лицензии Искателей. Охранники пропустили нас без лишних вопросов — Империя поощряла тех, кто исправно приносил ресурсы и платил пошлины.

За воротами КПП начиналась Аномальная Зона №21 — «Веном».

Я направил внедорожник по растрескавшемуся асфальту. Зеленый сектор прошли быстро, а в желтом пришлось сбросить скорость. Бывший небольшой курортный поселок, расположенный недалеко от Сочи, был мертв и пугающе великолепен. Остовы отелей и баз отдыха поглотили гигантские папоротники. Воздух в салоне стал тяжелым, сладким от испарений ядовитых цветов.

Спустя еще с десяток километров двигатель натужно чихнул и обороты упали. Мы подъехали уже почти вплотную к границе с красным сектором зоны. Физика здесь искажалась настолько, что топливо меняло свои свойства. Дальше — только пешком.

Мы забросали машину ветками, накинули маскировочную сеть и двинулись сквозь влажные субтропические джунгли. Дозиметр на моем запястье трещал не переставая.

Когда проходили под покосившейся эстакадой, сверху бесшумно рухнула шипастая плеть Змеиной лианы. Растение, реагирующее на тепло.

Я уже дернулся, чтобы активировать кинетический щит, но Герасим лишь лениво поднял руку.

Его аура вспыхнула насыщенным, пульсирующим изумрудом. Архимаг применил «Апоптоз» — высшую технику клеточного распада третьего ранга. Зеленые стронги не сжигали и не резали, они просто отдали биологическую команду. Клетки мощного хищного растения мгновенно состарились, высушили сами себя и осыпались на бетон безжизненной, серой трухой.

— Не трать силы, Ник. Местная флора для меня — открытая книга, — спокойно произнес скерх, перешагивая через остатки мутанта.

До портала оставалось около километра, когда путь нам преградила туша Варода. Гигантский мутант пятого ранга отвлекся от растерзанного трупа какого-то животного и уставился на нас желтыми глазами. Эта тварь выглядела как помесь медведя с вараном и имела длину около четырех метров, и достигало полутора метров в холке.

Зверь глухо рыкнул и бросился в атаку. Я привычно потянулся к золотому спектру, но Герасим вновь оказался быстрее.

Скерх шагнул навстречу многотонной машине убийства. Его пальцы сложились в сложный пасс, и пространство прорезала вспышка магии жизни. Герасим использовал «Вампиризм». Зеленые жгуты энергии вырвались из его ладони и вонзились в грудь Варода.

Мутант захрипел, его лапы подкосились. За три секунды Архимаг буквально выпил из огромного зверя всю жизненную силу, оставив на асфальте иссушенную тушу.

— Идеально, — Герасим достал скальпель и подошел к мертвой твари. — Внутренние органы не повреждены. Желчь этого красавца с лихвой окупит стоимость пошлины на обратном пути.

Я лишь молча покачал головой. Мощь скерха впечатляла.

Спустя двадцать минут мы вышли к площади, где сияла ядовито-зеленым светом арка портала. Шаг — и пространство вывернулось наизнанку. Мы оказались в мире Серпенс.

Бесконечные джунгли росли прямо из фосфоресцирующей воды. Твердой земли почти не было — мы стояли на переплетении колоссальных корней. Воздух мгновенно обжег легкие, но я усилил вибрацию «Противофазы», и жжение исчезло. Техника Герасима работала как часы. Теперь мы могли зайти гораздо дальше, за ту невидимую черту, которую обычные искатели никогда не пересекали.

Мы углубились в чужой мир. Спустя час поисков Герх поднял руку.

Впереди, на островке из мха, мягко светились нужные нам Призрачные орхидеи. Но островок не совсем и островком, а огромным кольцом спящей змеи.

— Мне понадобится вся концентрация и ювелирная работа с моим источником, чтобы срезать их, не разрушив магическую структуру и не разбудив эту гору чешуи, — тихо сказал Герасим, опускаясь на колени и формируя скальпель из уплотненных зеленых стронгов. — Я буду полностью беззащитен минут десять. Прикрой меня.

Я кивнул, доставая тактический нож. Здесь, в чужом мире, где не было ни камер наблюдения, ни лишних глаз возможных свидетелей, мне не нужно было прятаться. Я с облегчением отбросил привычную маскировку «Фантомного резонанса», перестав тратить концентрацию на иллюзии. Мои мышцы мгновенно налились тяжелой, пульсирующей мощью чистого красного спектра, а лезвие ножа окутало слепящее золото кинетического уплотнения. Впервые за долгое время я мог сражаться в полную силу, не скрывая своего статуса уника. В этот момент вода в десяти метрах от нас беззвучно расступилась. Из зеленой жижи поднялась гуманоидная фигура с мощным змеиным хвостом вместо ног. Дикий наг. В его руках было зажато костяное копье, с острия которого капал яд. Рептилия уставилась на меня вертикальными зрачками и издала шипящий боевой клич.

Герасим не шелохнулся, полностью погрузившись в плетение заклинания над цветком.

Я перехватил нож поудобнее. Мой напарник был занят делом, а значит, настала моя очередь показать местным, кто здесь хищник.

Глава 7. Цена ошибки

Глава 7. Цена ошибки

Дикий наг оказался не только злобным, но и хитрым. Понимая, что перед ним опасный враг, рептилия не стала бросаться напролом. Гуманоид с громким плеском ушел под фосфоресцирующую зеленую воду, мгновенно скрываясь из виду.

Я тяжело выдохнул и напряг зрение. Поверхность воды слабо колыхалась, но для меня это не было преградой. Взгляд уловил смазанный тепловой силуэт, который стремительно смещался вправо, обходя нас по дуге.

Вода взорвалась фонтаном брызг ровно в тот момент, когда я развернулся. Наг вынырнул сбоку, нанося молниеносный, выверенный удар своим костяным копьем, на кончике которого были видны разводы темно-бурой маслянистой, и скорее всего, весьма ядовитой жидкости.

Я влил энергию в красный спектр. Время субъективно замедлилось, а мышцы взорвались звериной скоростью. Ушел с линии атаки скруткой корпуса, пропуская смертоносное острие в сантиметре от груди и левой рукой намертво перехватил скользкое древко, рванув рептилию на себя, нанося удар правой рукой.

Лезвие моего тактического ножа, уплотненное до состояния мономолекулярной бритвы с помощью кинетического пресса, без сопротивления пробило чешую и вошло точно в сердце нага.

Гуманоид захрипел, его желтые глаза расширились. Но умирать тихо тварь не собиралась. В мощной предсмертной судороге наг рванулся назад. Костяное древко копья, зажатое в моей руке, с сухим треском переломилось пополам.

Острый осколок кости со свистом чиркнул меня по левому предплечью. Треск рвущейся ткани куртки — и кожу обожгло острой болью.

Я отшвырнул обмякшее тело рептилии в воду. Царапина была неглубокой, но в кровь мгновенно попала темно-бурая жидкость с кончика копья. Левую руку пронзило ледяным холодом, который тут же начал расползаться к плечу.

— Еще три минуты, Ник. Держи периметр, — не оборачиваясь, глухо бросил Герасим, сосредоточенно продолжая ювелирную работу по сбору цветов на теле спящей змеи-острова.

Я бы ответил ему что-нибудь язвительное, но тут вода вокруг нас закипела.

Густая кровь убитого нага, обильно залившая корни и фосфоресцирующую жижу, сработала как мощнейшая приманка. Из глубины джунглей на запах свежего мяса рванула прожорливая мелочь.

С верхних ярусов деревьев посыпались стреловидки — мелкие, невероятно быстрые змеи, которые в прыжке вытягивались в струну, пробивая цель не хуже дротиков. А из воды на переплетения корней начали агрессивно карабкаться бритвокожи — плоские земноводные, чья чешуя резала кевлар как бумагу.

Я встал над напарником, защищая его спину, и превратился в машину по перемалыванию мяса.

Рубить их было слишком долго. Поэтому работал короткими, экономными кинетическими толчками, отбрасывая тварей в воду, а тех, кто прорывался ближе, встречал уплотненным ножом. Но с каждой секундой движения давались всё тяжелее из-за действия яда. Онемение от плеча поползло к груди, дыхание сбилось, превратившись в хрип, а перед глазами заплясали черные пятна. Резерв источника стремительно таял, уходя на поддержание работы мышц, которые отказывались слушаться.

Еще одна стреловидка с шипением метнулась мне в лицо. С трудом успел отбить её лезвием, чувствуя, как левая рука окончательно повисла плетью.

— Готово!

Герасим сделал последний срез, захлопнул контейнер с призрачными орхидеями и резко выпрямился.

Скерх мгновенно оценил ситуацию: мою бледность, висящую руку и десяток бритвокож, которые уже готовились к новому прыжку. Архимаг не стал размениваться на мелочи.

Он выбросил вперед обе руки, и пространство вокруг нас накрыла концентрированная волна магии жизни. Увядание. Все мелкие твари в радиусе десяти метров мгновенно пожухли, иссохли и с тихим шорохом осыпались в зеленую воду, превратившись в серые мумии.

— Уходим, живо, — скомандовал напарник.

По пути к порталу Герасим не терял ни секунды. Он профессионально, на бегу подхватил несколько мертвых стреловидок, вырезая их железы, и ловко срезал пару грибковых наростов с ближайших корней.

Мы вывалились из ядовито-зеленого сияния Врат обратно на Землю.

Я осел на растрескавшийся бетон, тяжело привалившись спиной к какой-то ржавой колонне. Сердце билось с перебоями, в горле пересохло.

— Руку, — Герасим упал на колени рядом со мной, скидывая рюкзак.

Он даже не стал тратить время на диагностику. Прямо на грязном бетоне скерх достал колбу с добытой ранее желчью варода, отщипнул кусок от только что сорванного в Серпенсе нароста и бросил в жидкость. Смесь зашипела, меняя цвет на грязно-фиолетовый.

— Пей. Всю, до дна, — он сунул мне колбу.

Послушно влил в себя едкую дрянь. Гортань обожгло так, словно я проглотил горсть битого стекла с керосином. Я закашлялся, едва не выплевывая антидот обратно, но заставил себя сглотнуть.

Буквально через пару минут лед в груди начал отступать. Дыхание выровнялось. Онемение в руке сменилось пульсирующей, тупой болью, но я снова мог шевелить пальцами. Полевая алхимия скерха локализовала яд.

— Жить будешь, — констатировал Герасим, закидывая рюкзак на плечо. — Но в следующий раз старайся не ловить своим телом зубочистки местных аборигенов. Пошли, до машины еще идти и идти.

Обратный путь дался мне тяжело. Физическое и магическое истощение навалилось чугунной плитой. Я перебирал ногами на голом упрямстве, усваивая жесткий урок. Здесь, по ту сторону врат, моя сила уника не стоила и ломаного гроша без должного знания и понимания местной флоры и фауны. Царапина, на которую на Земле я бы даже не обратил внимания, чуть не отправила меня на тот свет.

К нашему матово-черному внедорожнику мы вышли уже в сумерках. Я без сил рухнул на водительское сиденье, а Герасим занял пассажирское, вновь натянув на лысый череп капюшон и привычно спрятав инопланетные желтые глаза за тактическими очками.

На пропускном пункте нас встретили равнодушно.

Когда дело дошло до уплаты имперской пошлины, я выложил на металлический стол оценщика часть нашей «попутной» добычи. В ход пошли железы стреловидок, горсть грибковых наростов и немного шкур бритвокож, которые Герасим успел прихватить по пути.

Сотрудник местной таможни лениво просканировал хабар, сверился с таблицами и кивнул. Этого биологического мусора с лихвой хватило, чтобы покрыть двадцатипятипроцентный налог натурой. Драгоценные призрачные орхидеи, аккуратно уложенные в экранированный контейнер, и основной объем стратегической желчи варода остались при нас. Государство получило свою долю, мы — свою.

Обратная дорога до Мариуполя прошла в тишине. Герасим спал, откинув спинку кресла, а я гнал машину по ночной трассе, вцепившись в руль ноющей левой рукой.

Рейд можно было считать успешным. У нас на руках было недостающее сырье для запуска элитной линии производства на фабрике Строгановой.

Но моя голова была занята другим.

Сегодняшний день наглядно вскрыл нашу главную уязвимость. Ходить в иные миры вдвоем — это непозволительная глупость и неоправданный риск. Если бы яд подействовал чуть быстрее или Герасим замешкался со сбором орхидей на пару минут, мы бы оба остались кормить представителей фауны и флоры Серпенса.

Нам жизненно необходимо было создавать полноценный боевой отряд искателей. Люди, которые смогут обеспечивать огневое прикрытие, ставить щиты, тащить груз и страховать друг друга. Количество стволов и разнообразие спектров — вот что гарантирует выживание в аномалиях.

Глава 8. Право сильного

Тяжелые металлические ворота склада лязгнули, пропуская нас внутрь.

Я тяжело опустился на стул у мониторов, чувствуя, как ноет перевязанная левая рука. Герасим, даже не сняв плотного капюшона и темных тактических очков, молча забрал экранированный контейнер с призрачными орхидеями и колбу с желчью варода. Перед тем как скрыться за бронированной дверью своей лаборатории, скерх зачем-то бросил на Ингу, Шепота и Хорька короткий, жутковатый взгляд, от которого те невольно подобрались.

— Чисто, — коротко доложил Шепот, подходя к столу. —Наблюдатель утилизирован без происшествий. Справились тихо и вопросов возникнуть не должно.

Я кивнул. Инга, не теряя времени, вывела на центральный монитор схему просторного промышленного комплекса.

— Это старый логистический терминал на южной окраине Ростова, — холодным, профессиональным тоном начала аналитик. — Теневая «прачечная» и перевалочный пункт Алексеевых. Охрана серьезная

Она вывела на экран несколько мутных фотографий, сделанных скрытой камерой. На них вооруженные люди перегружали из бронированных фургонов контейнеры.

— Туда свозят неучтенную добычу из семнадцатой и двадцать первой аномалий, — продолжила Инга. — Графский род обходит государственную таможню, чтобы не платить имперскую пошлину. На этом терминале ресурсы сортируют, лепят на них поддельные документы оценщиков службы контроля и пускают на внутренний рынок уже как легальный товар.

Я подался вперед, внимательно изучая схемы. Это в корне меняло дело. Месть — это хорошо, но месть не оплатит аренду базы и не поможет в дальнейшем развитии нашего бизнеса.

— Что внутри прямо сейчас? — спросил я.

— Черный нал, — тут же ответил Шепот. — Там оседает неучтенный эфирный концентрат и наличные рубли для расчетов с наемниками и контрабандистами. Плюс перевалочные запасы сырья.

— Если мы вынесем эту точку, — подвела итог Инга, — то решим сразу три стратегические задачи. Во-первых, пустим Алексеевым кровь и перережем часть их нелегального дохода. Во-вторых, заберем их общак и сырье, которое может сгодиться уже для наших нужд. И в-третьих, если я доберусь до их черной бухгалтерии, мы получим всю сетку их покупателей. Идеальная цель.

Я удовлетворенно кивнул. Команда сработала на опережение. Они принесли мне не просто мишень для болезненного удара, а готовый бизнес-план по экспроприации стартового капитала и ценных ресурсов.

— В чем подвох? — спросил я, разглядывая схему. — Сомневаюсь, что Алексеевы хранят такие деньги и тайны за картонными дверями.

Инга удовлетворенно хмыкнула и вывела на экран спецификацию оборудования.

— В сканерах. Служба безопасности Алексеевых установила по всему периметру высокочувствительные детекторы магического фона. Любой одаренный, который приблизится к забору с активным источником, немедленно поднимет тревогу. Тихий штурм невозможен в принципе. Нас встретят шквальным огнем еще на подходе.

Я нахмурился, оценивая риски, и нажал кнопку интеркома, связывающую нас с лабораторией.

— Герасим. Выйди на минуту.

Скерх появился бесшумно. И после того как Инга рассказала ему о сканерах и их характеристиках, Герасим вынес свой вердикт.

— Примитивная электроника. Цветы, которые мы сегодня достали из Серпенса, в своей естественной среде питаются излучением стронгов. Они поглощают фон.

— Эти орхидеи нам нужно передать Строгановой, — жестко напомнил я. — Мы не можем спускать стратегическое сырье на один рядовой налет.

— А мне и не нужна вся партия, Ник, — Герасим поправил темные очки. — Чтобы скрыть нескольких бойцов от этих игрушек, мне хватит половины одного надломленного лепестка и пары капель конденсата со стеблей. Дайте мне сутки. Я подготовлю маскировочную мазь. Нанесете на кожу, и ваша штурмовая группа станет абсолютно «холодной» для этих сканеров минут на двадцать. Тридцать, если повезет.

В помещении повисла мертвая тишина. Инга, Шепот и Хорек переглянулись, откровенно выпадая в осадок. Если всего один лепесток этого иномирного растения способен нейтрализовать столь сложное оборудование, то масштабы их будущего производства просто не укладывались в голове.

— Ну вот и определились, — я поднялся из-за стола. — Шепот, собирай людей. Но на базу их не приводи. Лучше организуй встречу на нейтральной территории.

***

Заброшенный ремонтный ангар на окраине Мариуполя встретил нас сыростью, запахом ржавчины и гниющего машинного масла.

Шепот привел семерых. Матерые, покрытые шрамами ветераны, чьи лица не выражали ничего, кроме угрюмой усталости. Это были люди, которых руководство Покрова списало в утиль, лишив заработка, статуса и будущего. Опасные, обозленные псы, которым нужен был новый хозяин.

Они стояли полукругом, сжимая в руках потертое оружие, и молча смотрели на меня.

Ветераны уважали Шепота. Но когда они поняли, что наниматель — девятнадцатилетний парень, градус напряжения в ангаре мгновенно взлетел до небес. Скепсис на их лицах сменился откровенным презрением.

— Виктор, ты серьезно? — хрипло процедил один из них, здоровяк с перебитым носом и аурой слабого мага земли. — Ты вытащил нас сюда ради этого? Я не собираюсь подыхать за сопливого мажора в войне с аристократами.

По толпе наемников прошел одобрительный гул.

— Гони аванс за то, что мы потратили свое время, пацан, — здоровяк сплюнул на бетонный пол и сделал шаг вперед. — И мы, так и быть, уйдем тихо.

Я не стал вступать в словесные перепалки. Прекрасно понимая, что для таких людей слова не стоили ничего. Они могут уважать только силу.

Мгновенно потянул из источника красные стронги, насыщая ими тело. Сердце ударило в ребра с пулеметной скоростью, мышцы налились чугунной плотностью, а восприятие времени резко замедлилось. Но прежде, чем моя аура успела озариться красным свечением, накрыл её маскировкой фантомного резонанса.

Для окружающих меня одаренных пространство вокруг меня вспыхнуло ослепительно чистым, пульсирующим золотом.

Рванул вперед. Сократил дистанцию до здоровяка за долю секунды, не дав ему даже моргнуть. Вложил инерцию разогнанного тела в короткий, выверенный удар правой в центр его грудной клетки.

Раздался глухой хруст. Наемника оторвало от земли и швырнуло назад с такой силой, словно его сбил грузовик. Он пролетел несколько метров и с треском пробил собой гнилую деревянную перегородку старой бытовки, обрушив на себя облако пыли и трухи.

Остальные шестеро рефлекторно дернулись к оружию, но замерли, ошарашенно глядя то на проломленную стену, то на меня. Никто из них не понял, что произошло на самом деле. В их глазах я только что применил сильнейший кинетический толчок, вообще без замаха и подготовки. Тем самым показывая высочайший уровень контроля, недоступный простым смертным.

Сбросил напряжение с мышц, позволяя золотому сиянию вокруг тела медленно угаснуть. В ангаре стояла звенящая тишина, прерываемая лишь стонами контуженного здоровяка в руинах бытовки.

Холодно обвел взглядом притихших, напряженных бойцов. Подошел к капоту нашего внедорожника и развернул на нем схему логистического терминала Алексеевых.

— Надеюсь, теперь у вас нет вопросов, и мы сможем спокойно приступить к изучению плана? — спокойно произнес я.

Вопросов действительно ни у кого не возникло. Ветераны, убрав руки от оружия, медленно подошли к машине. Штурмовой отряд был сформирован. И теперь они точно знали, кто здесь босс.

Глава 9

Интерлюдия 3. Выбор пути

Тяжелый армейский «Урал» с приглушенными фарами медленно сдавал назад, пока его задние колеса не увязли в чавкающей грязи.

Здесь, на самых границах семнадцатой аномалии, всегда стоял густой туман, пахнущий серой и гниющей органикой. Природа вокруг давно мутировала под воздействием слабого иномирного фона, превратив обычные топи в смертельно опасные кислотные болота. Идеальное место, чтобы прятать концы в воду. Буквально.

Виктор потянулся, наслаждаясь забытым чувством: его правая нога, еще утром отзывавшаяся тупой болью при каждом шаге, сейчас работала как идеальный поршень. Восстановленный резонатор голубого спектра внутри био-контура мягко пульсировал, наполняя тело энергией.

Он спрыгнул с подножки в грязь, подошел к заднему борту и откинул его. Пленник, связанный по рукам и ногам пластиковыми стяжками, лежал на металлическом полу. Заметив приближающегося Шепота, боевик замычал сквозь кляп и отчаянно задергался.

Виктор не испытывал к нему ни ненависти, ни садистского удовольствия. Просто работа. Мусор, который нужно утилизировать.

Он ухватил соглядатая Алексеевых за шиворот кожаной куртки и рывком стащил на землю. Протащив извивающееся тело пару метров до края мутно-зеленой, пузырящейся лужи, Шепот остановился.

— Ничего личного, — негромко произнес Шепот.

Он наклонился, привычным, выверенным движением зафиксировал голову боевика и резко крутнул. Хруст шейных позвонков прозвучал неестественно громко в тишине болот. Тело обмякло. Шепот достал из кузова грузовика заранее припасенный отрезок рельсы, длинной около полуметра и моток тонкой нейлоновой веревки. После чего плотно перевязал труп веревкой, другой конец которой затянул на рельсе, использовав морской узел. Подтянул труп к самому краю болота, поднатужился и забросил рельсу в вязкую жижу, после чего подтолкнул труп носком ботинка, и мертвый шпион с тяжелым всплеском соскользнул в кислоту. Едкая жижа мгновенно зашипела, окутывая тело белым, густым паром. К утру от родового пса не останется даже металлической молнии на куртке.

Виктор отряхнул руки и вернулся к грузовику.

Хорек курил, прислонившись к массивному колесу «Слоняры». Рядом, закутавшись в свой безразмерный плащ, стояла Инга. Ее глаза внимательно следили за растворяющимся в кислоте телом.

— Справились, — подал голос Хорек, выпуская струйку дыма в туман. — Одним ублюдком меньше. Жаль только, что этот гнида так легко отделался.

— Нам не нужен шум, — Шепот достал фляжку, сделал глоток воды. — Ник был прав. Убирать нужно тихо и без следов. Эмоции в нашем деле — прямой путь в могилу.

Инга перевела взгляд с болота на Шепота. Ее аура, обычно излучающая холодное спокойствие магии разума, сейчас едва заметно подрагивала. Она анализировала.

— И что вы о нем думаете? — тихо спросила девушка, поправляя воротник. — О Нике. Мы вписываемся в смертельную войну с одним из влиятельнейших родов края под руководством парня, которому едва перевалило за девятнадцать. У него нет ни связей в Совете, ни армии. Только этот странный склад да очень редкие препараты.

Хорек нахмурился, бросив окурок под сапог.

— Ты сомневаешься в нем?

— Я аналитик, Хорек, и моя задача сомневаться, — парировала Инга. — Да, он силен. У него потрясающий контроль спектров. То, как он уделал этого шпиона на кладбище — высший пилотаж. Но сила не делает тебя генералом. Жизненного опыта у него кот наплакал. Алексеевы — это акулы, они сожрут его финансово и юридически еще до того, как дело дойдет до открытых боев.

Шепот усмехнулся, похлопав себя по здоровому бедру.

— Ты недооцениваешь парня, Инга. Посмотри на мою ногу. Совет Покрова годами кормил меня сказками, что такие травмы не лечатся, и держал на коротком поводке. А этот «молодой и неопытный» просто достал из холодильника эликсир, которого нет даже у Исаевых. И отдал его мне. Просто так. А его союз с графиней Строгановой? Привлечь на свою сторону высшую аристократию — это не кулаками махать. У него холодная, расчетливая голова.

— И он не просто лидер, — веско добавил Хорек. — Он харизматик. Обратили внимание, как он сегодня с нами общался? Он не пытался давить авторитетом или угрожать. А просто расставил фигуры на доске и показал нам, как мы можем выиграть. Ему хочется верить. За ним хочется идти.

Инга задумчиво прикусила губу. В словах обоих мужчин была правда. От Ника исходила спокойная, железобетонная уверенность, которая заражала окружающих.

— Знаете, что меня окончательно убедило? — вдруг произнес Шепот, глядя в мутный туман. — Слова Беса. Помните, за пару месяцев до случившегося, мы собирались в баньке?

Инга кивнула, ее лицо смягчилось. Хорек тяжело вздохнул. Они все уважали старого аналитика. Для многих в Покрове Бес был единственным голосом разума и чести.

— Бес тогда сказал мне: «Виктор, присмотрись к моему ученику», — Шепот процитировал старика, мастерски копируя его хриплые интонации. — «Пацан молод, но у него внутри стальной стержень. У Ника есть секреты, которые перевернут этот город. Его ждет большое будущее, и я поставлю на него всё, что у меня есть». Старик никогда не ошибался в людях. Если Бес решил, что этот парень стоит того, чтобы за ним идти — я пойду.

— Он говорил мне то же самое, — тихо отозвалась Инга. — Бес верил, что Ник сможет навести порядок. Что он не такой, как эти стервятники из Совета.

— Вот и всё, — Хорек хлопнул ладонью по бронированному крылу грузовика. — Старик выбрал его. А мы выбрали старика. Так что давайте перестанем рефлексировать и начнем работать. У нас у всех есть четкие задачи.

Инга мгновенно собралась, вернув себе привычный холодный профессионализм.

— Завтра утром мне нужен защищенный терминал с хорошим охлаждением. Я начну потрошить архивы из кристалла Беса. В первую очередь подниму теневые финансовые потоки Алексеевых. У каждого рода есть свои «прачечные», через которые они отмывают деньги с черного рынка. Я найду эти узлы. И параллельно начну собирать папки на старейшин. Они однозначно получат свое.

— А я поеду по транспортным развязкам, — кивнул Шепот. — У меня остались должники среди дальнобойщиков и начальников конвоев. Мне нужно составить карту маршрутов Алексеевых: откуда они везут сырье, где у них перевалочные базы и кто отвечает за охрану. К концу недели у нас будет полный график движения их караванов на юге.

—Ну, у меня задачи поскучнее, — Хорек полез в кабину «Слоняры». — Графиня Строганова обещала прислать первую партию сырья уже в ближайшее время. Мне нужно арендовать пару левых ангаров для перегрузки, чтобы ни одна собака не отследила, что фуры идут на нашу базу в доках. Найму знакомых водил, которые лишних вопросов не задают.

Виктор последний раз посмотрел на болото. От трупа не осталось и следа. Только пузырящаяся зеленая пена.

— Маховик запущен, — произнес Шепот, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Будем надеяться, что Бес не ошибся в мальце.

Тяжелый грузовик взревел дизельным мотором, развернулся, разбрасывая грязь, и растворился в тумане, увозя в город ядро новой, еще никем не замеченной силы. Силы, которая готовилась бросить вызов хозяевам империи.

Глава 9. Грязные секреты

Ночь дышала сыростью. Мы стояли в глухой тени за бетонным забором логистического терминала.

В воздухе густо пахло цветами и гниющей органикой — маскировочная мазь Герасима оказалась на редкость мерзкой, но замечательно справлялась со своей задачей по скрытию нашего отряда от охранных датчиков.

— Тридцать минут, — тихо произнес Шепот, сверяясь с хронометром. — Пошли.

Ветераны работали как единый, отлаженный механизм. Никакой суеты. Тени скользнули через периметр, бесшумно снимая внешний караул Алексеевых. Короткие, выверенные удары ножей, хруст шейных позвонков, мягко оседающие на асфальт тела.

Я страховал и контролировал процесс, готовый в любой момент использовать свои магические способности. Но моя помощь не потребовалась. Базу взяли под контроль за двенадцать минут без единого выстрела.

Обычных работяг жестко, но без особых повреждений уложили лицами в пол, стянув руки пластиковыми стяжками. Хорек тут же подогнал неприметный грузовичок к погрузочному пандусу.

— Склад открыт, — доложил по рации один из бойцов.

Герасим, накинув капюшон поглубже, шагнул в прохладный полумрак хранилища. Скерх двигался вдоль стеллажей с иномирным сырьем, касаясь каждого созданными щупами из зеленых стронгов.

— Это мусор, — он отшвырнул ящик с какими-то железами. — Это дешевка. Вот эти три контейнера с эфирным концентратом берем. И синие ампулы с верхней полки. Живее.

Ветераны, впечатленные его осведомленностью, молча начали грузить ценный хабар. Инга тем временем скрылась за дверью серверной.

Всё складывалось четко в соответствии с планом. И в этот момент тяжелая металлическая дверь внутреннего бункера с грохотом вылетела наружу, сорванная с петель. Из образовавшегося проема ударило холодом.

Высокий мужчина с гербом Алексеевых на тактической куртке, мгновенно оценил ситуацию. Внешний вид его ауры говорил, что это сильный одаренный с синим спектром. Ранг пятый, а может даже и четвертый. И судя по окружающему его холоду, специализировался он на магии льда.

Неожиданный визитер не стал тратить время на разговоры. Взмах руки — и воздух разорвал шквал ледяных копий, плотных и острых, как куски арматуры.

Двое ветеранов Шепота не успели уйти с линии огня. Осколки льда пробили кевлар, пригвоздив их к погрузочным ящикам.

— Назад! — рыкнул Шепот, мгновенно окружив себя воздушным щитом и открывая заградительный огонь из автомата, но пули бессильно вязли во мгновенно выросшем ледяном щите мастера.

Герасим рванул к раненым. Скерх упал на колени, положив руки на окровавленную броню. Строго следуя моему приказу, он не стал показывать всех своих способностей в магии жизни, и действовал примерно на уровне пятого ранга. Кровотечение остановилось, рваные ткани начали мучительно медленно срастаться.

— Жить будут, — глухо бросил Герасим, оттаскивая бойцов в укрытие.

Человек Алексеевых усмехнулся и свел руки вместе. Вокруг него сомкнулся абсолютный ледяной купол — полупрозрачная монолитная сфера, способная выдержать прямое попадание из гранатомета. После этого я точно понял, что мой противник Мастер четвертого ранга, так как на более низких рангах невозможно обеспечить столь плотную структуру стронгов из которых состоял купол. Обычной кинетикой такую броню можно долбить очень долго, и не факт, что будет результат. И сейчас на это у меня абсолютно не было времени.

Я мгновенно потянул из источника стронги оранжевого спектра и окутал ими клинок моего ножа, разогревая его до состояния плазмы и параллельно с эти удерживая его форму и структуру с помощью кинетического поля, которое я наложил сверху на оранжевые стронги. Было очень тяжело удерживать концентрацию для удержания столь точечного воздействия стронгов на клинке ножа и вместе с этим контролировать маскировку био-контура с помощью фантомного резонанса, но пока это у меня получалось. Рванул вперед. Вложил всю массу тела в рывок. Всадил раскаленный нож в ледяную сферу.

Лед в точке контакта мгновенно испарился с оглушительным шипением, выплеснув облако густого пара. Для окружающих это выглядело так, словно я пробил защиту противника с помощью невообразимой плотности золотых стронгов на лезвии ножа, а пар — лишь следствие колоссального выброса кинетической энергии.

Нож вошел в купол по самую рукоять. Броня треснула и осыпалась ледяной крошкой. Мастер в шоке расширил глаза, пытаясь разорвать дистанцию.

Я не дал противнику ни единого шанса на контратаку. Сформировал жесткий импульс магии разума и ударил прямо по его нервной системе. Вызвал ментальный паралич. Дождался остекленевшего взгляда. Завершил комбинацию коротким хуком в челюсть.

Маг рухнул на бетон как подкошенный.

Ветераны ошарашенно переглянулись. В их глазах наниматель только что вскрыл щит четвертого ранга одним ударом и вырубил очень сильного бойца, обеспечив тому тяжелейшее сотрясение мозга.

— Босс, почему не добил? — тяжело дыша, спросил здоровяк, перезаряжая дробовик. — Он же нас срисовал.

Я вытер лезвие ножа о рукав куртки. Окинул взглядом поверженного мага.

— Он может нам еще пригодится живым. А там посмотрим...

Схватил бессознательного мага за воротник и потащил в серверную. Бросил тяжелое тело на пол рядом с гудящими стойками. Хлестнул пленника по щекам. Наклонился вплотную. Усилил давление магии разума старайся подавить его желание сопротивления.

Инга тем временем яростно стучала по клавишам терминала.

— У нас проблема, Ник. Крипто-защита. На взлом уйдет часа два, не меньше. Очень сомневаюсь, что Алексеевы предоставят нам столько времени. Уверена, что они уже направили сюда подкрепление.

— Палец на сканер. Живо, — скомандовал я пленнику.

Мастер, дрожа и не понимая, почему его разум отказывается подчиняться, послушно приложил окровавленный большой палец к сенсору. Затем подставил сетчатку под луч сканера. Система пискнула и мигнула зеленым.

— Доступ открыт, — выдохнула Инга, мгновенно запуская скачивание данных.

— Ник. Подойди сюда.

Голос Герасима по рации звучал непривычно напряженно.

Я оставил Ингу у мониторов и спустился в скрытую секцию холодильников, расположенную за основным складом.

Скерх стоял над открытыми термоконтейнерами. Внутри, в специальном питательном растворе, плавали небольшие, пульсирующие сгустки плоти, опутанные сетью нервных волокон.

— Что это? — спросил я, хотя уже начинал догадываться.

— Узлы резонаторов, — констатировал алхимик, поправляя темные очки. — Человеческие. Вырезаны грубо, обычным хирургическим инструментом, без применения магии жизни. Их извлекали у еще живых одаренных.

В этот момент в наушнике щелкнуло. Голос Инги дрожал от возбуждения и ледяного шока.

— Ник, я скачала их бухгалтерскую базу. Здесь и белая и черная бухгалтерия. Пазл сошелся. Я нашла проводки, связывающие этот терминал Алексеевых с Советом Покрова.

— Конкретнее.

— Мясник. Он пускал своих же списанных или раненых ветеранов на органы, а Алексеевы использовали этот терминал, чтобы обрабатывать узлы резонаторов и продавать их на черном рынке.

Я внимательно посмотрел на пульсирующие в растворе органы. Оценил масштаб действий Мясника в союзе с Алексеевыми и осознал, что у меня в руках оказалась настоящая бомба.

Это были железобетонные доказательства того, что старейшины уже давно действуют не на благо Покрова, а заботятся только о набивании собственных карманов, используя рядовых бойцов как мясо, причем в самом буквальном значении.

— Грузите контейнеры, — отдал команду. — Забираем всё.

Наш грузовик выехал за ворота терминала и растворился в ночном Ростове ровно в тот момент, когда маскировочная мазь потеряла свои свойства.

Я сидел на пассажирском сиденье, глядя на проносящиеся мимо фонари.

Сегодняшний рейд превзошел все ожидания. Операция окупилась многократно. Но главное — теперь мне даже не придется марать руки, чтобы уничтожить Совет Покрова. Достаточно будет показать эти документы и контейнеры моим наемникам, а через них — остальным рядовым бойцам. И тогда Мясника разорвут на куски его же люди.

Гражданская война в теневом мире стала неизбежной.

От автора:

Сегодняшняя глава получилась по-настоящему мрачной. Если раньше Алексеевы казались просто заносчивыми аристократами, то теперь мы увидели их истинное лицо — и оно оказалось куда страшнее, чем ожидал Ник.

Теневой бизнес на «запчастях» из живых одаренных — это черта, после которой переговоры невозможны. Мясник из Покрова и Алексеевы создали конвейер смерти, и Ник случайно вскрыл этот гнойник. Теперь у него в руках не просто деньги, а доказательства, способные взорвать весь теневой мир региона.

Друзья, как вам сегодняшний рейд? > 1. Ожидали ли вы такой подлости от Совета Покрова (Мясника)? 2. Что Нику делать с плененным Мастером 4 ранга? Допросить и использовать или «утилизировать» по методу Шепота? 3. И как вам Герасим? С каждой главой этот скерх кажется всё более незаменимым, не так ли?

Буду рад вашим комментариям и теориям! Ваши лайки и библиотеки — лучшая поддержка в этой войне.

Напоминаю: продолжение завтра в 18:15. Мы только начинаем потрошить эти грязные секреты.

Глава 10. Точка невозврата

Глава 10. Точка невозврата

Утро встретило нас серой моросью и пронизывающим ветром со стороны залива. На складе пахло дешевым растворимым кофе, оружейной смазкой и резким, химическим душком медицинского консерванта.

Я устало опустился на металлический ящик из-под патронов. Вытянул гудящие после ночного рейда ноги. Окинул взглядом внутреннее помещение базы, где сейчас кипела работа.

Сортировку добычи, взятой на терминале Алексеевых, прервал приезд грузовика от Строгановой. Ровно в семь часов к дальнему погрузочному пандусу нашего склада задним ходом подъехал неприметный, грязный грузовик без каких-либо логотипов. Фирмы-прокладки, которые на скорую руку зарегистрировал Лев Борисович, юрист Строгановой, начали свою работу. Логистика была абсолютно слепой: наемный водитель даже не знал, кому, зачем и что именно он привез.

Новые бойцы моей команды, ворча и переругиваясь, уже выгрузили деревянные ящики в центр ангара.

Внутри находился именно тот мусор, о котором мы договаривались с Марией. Техническая янтарная крошка, отходы химических ксено-производств, пустые или давно выдохшиеся кристаллы низших рангов и другие подобные отходы или низкосортные материалы для артефактного или алхимического производства.

Герасим подошел к вскрытым ящикам. Из его ауры скользнули полупрозрачные, пульсирующие щупы, сотканные из концентрированных зеленых стронгов магии жизни. Эти щупы прошлись по всем доставленным ящикам и контейнерам, изучай их содержимое.

После чего скерх сразу приступил к работе. Я внимательно наблюдал за процессом, оценивая скорость и эффективность моего компаньона.

Герасим развернул на базе примитивную, но потрясающе эффективную лабораторию. Он загружал привезенное сырье в металлические чаны, заливал их реактивами, рецепт которых знал только он, и пропускал через растворы тончайшие импульсы зеленого спектра. Магия жизни выступала катализатором, заставляя мертвую, выдохшуюся породу регенерировать свою эфирную структуру.

На моих глазах мутный, грязный янтарь очищался, меняя цвет на глубокий, насыщенный медный оттенок. Пустые кристаллы наливались внутренним светом, их грани становились идеально ровными. Герасим непостижимым уму образом, умудрялся превращать копеечный мусор в качественные, высокоочищенные компоненты, которые уже были пригодны даже для изготовления элитных артефактов или сильнейших зелий. Себестоимость будущих артефактов Строгановой падала даже не в разы, а в десятки раз.

Я поднялся. Подошел к сейфу, экспроприированному из кабинета начальника охраны Алексеевых. Достал несколько плотных пачек с купюрами, и бросил их на стол перед Шепотом.

— Доля отряда. За хорошую работу, — ровным голосом произнес я. — Раздай своим.

Шепот уважительно склонил голову, сгребая купюры. Вопросов ни у кого не возникло. Лояльность таких людей нужно поддерживать не только силой, но и щедрым финансированием.

Инга сидела за ноутбуком, потирая покрасневшие от недосыпа глаза.

— Пакеты данных готовы, Ник, — она постучала ногтем по экрану. — Вся черная бухгалтерия Мясника. Проводки, подставные счета, маршруты поставок вырезанных резонаторов.

— Сливай, — скомандовал я. — Закинь анонимные архивы на личные коммуникаторы бригадиров Покрова. Пусть информация разойдется по низам. К вечеру каждый рядовой боец синдиката должен знать, что старейшина буквально продает их аристократам.

Пока Инга запускала маховик грядущего раскола Покрова, я упаковал первые несколько килограммов очищенного Герасимом сырья в тяжелый экранированный кейс. В отдельный термоконтейнер легли призрачные орхидеи, добытые в Серпенсе.

Через пару часов мой внедорожник затормозил у проходной артефакторной фабрики Строгановых.

Здесь ничего не изменилось с момента моего первого визита. Фабрика всё так же походила на монументальную декорацию к фильму про киберпанк. Высокие цеха из красного дореволюционного кирпича были плотно опутаны серебристыми жилами мана-водов. В воздухе висел тот самый низкий, вибрирующий гул тяжелых накопителей, от которого слегка ныли зубы.

Охрана на проходной — крепкие ребята в тактических разгрузках с родовыми эмблемами — пропустила меня без заминок. Хорек, исполнявший роль водителя, остался в машине, демонстративно надвинув кепку на глаза. Ему здесь делать было нечего.

Я шел по территории производственного комплекса, неся в руке тяжелый кейс. Привычно сместил фокус восприятия, активируя магическое зрение. Окинул взглядом цеха.

Пространство вокруг было прошито сложнейшими охранными плетениями. Толстые, пульсирующие канаты защитных стронгов переплетались с тонкими нитями сигнальных контуров. Мимо громыхали гидравлические прессы для штамповки эфирной брони. В окнах мигали индикаторы спектральных анализаторов. Моя изначальная оценка активов Строгановой подтверждалась: объединив эти мощности с гением Герасима, мы действительно разорвем рынок Юга.

Кабинет Марии находился на втором этаже административного корпуса. Никакого пафоса и излишней роскоши. Внутри стоял знакомый, густой запах хорошего кофе, смешанный с едким ароматом канифоли. На столе громоздились чертежи и разобранные детали сложных механизмов.

Мария сидела в кресле. На ней был тот же рабочий комбинезон с закатанными рукавами, открывающими тонкие запястья, испачканные техническим маслом и графитом.

— Приехал, — она подняла на меня глаза, отрываясь от бумаг.

Я молча подошел к столу из мореного дуба. Поставил на столешницу свой груз. Щелкнул замками и откинул крышку кейса.

Мария подалась вперед. Ее дыхание на мгновение прервалось.

Внутри аккуратными рядами лежали крупные, идеально чистые кристаллы и слитки резонансного металла, от которых исходил ровный, мощный эфирный фон.

— Это... — графиня протянула руку, взяв один из кристаллов испачканными в графите пальцами. — Не может быть. Лев Борисович отчитался, что фирмы закупили самые дешевые материалы. Я ожидала улучшения показателей, но это... Ник, это сырье высочайшего уровня. Найти такое качество в открытом доступе можно крайне редко и то только по предварительному заказы, малыми партиями, и за сумасшедшие деньги. Мы раньше никогда не брались за более менее крупные заказы на элитные артефакты как раз из-за того, что у меня не было подходящих каналов для закупки материалов и расходников в нужном объеме. Ты не представляешь, насколько мощный вклад сейчас сделал в дальнейшее развитие нашего совместного детища. – Графиня оказалась крайне возбуждена открывшимися перспективами.

— Герасим знает свое дело, — ровно ответил я. — Технология очистки работает безупречно. Как мы и договаривались: никто на фабрике не должен знать, откуда берется сырье такого качества.

— Себестоимость моих артефактов теперь ниже на порядок, — одними губами прошептала Мария, не отрывая взгляда от кристалла. Азарт бизнес-леди окончательно вытеснил тревогу. — Мы не просто обанкротим Алексеевых. Мы уничтожим их фармакологический и артефакторный бизнес в кратчайшие сроки. Главное, чтобы никто не решил вмешаться со стороны и помешать нам.

Я достал из кейса второй, небольшой термоконтейнер. Поставил его перед графиней.

— А это главный элемент нашего конвейера. Призрачные орхидеи. Мы добыли их в Серпенсе.

Мария перевела взгляд на тускло светящиеся голубым светом цветы.

— Редчайший ингредиент, — продолжил я. — Именно из их экстракта Герасим создает катализатор, который заставляет мертвый шлак регенерировать. Без этих орхидей закупленный нами мусор так бы и остался мусором. Это гарантия нашей абсолютной монополии. Никто в Империи не сможет повторить эту технологию.

— Идеально, — графиня завороженно смотрела на цветы.

- Постарайся подключить свои связи, чтобы находить и выкупать призрачные орхидеи на наших рынках сбыта. Их нам будет нужно много. А регулярные походы в Серпенс за ними, задача слегка геморройная. Лучше иметь возможность покупать их сразу оптом без лишних трудностей. Прибыль от их использования все окупит. – попросил я Марию.

Мария Строганова отложила кристалл. Откинулась на спинку кресла. Взяла со стола металлическую зажигалку и начала нервно крутить ее в пальцах. Деловая часть разговора закончилась. Начиналась политика.

— Мы в игре, Ник. И это пугает меня даже больше, чем банкротство.

Она подняла на меня глаза. В них больше не было радости от увиденных богатств — только беспокойство.

— Прошлой ночью кто-то совершил дерзкое нападение на южный логистический терминал Алексеевых. И нам нужно серьезно об этом поговорить.

Я мгновенно потянул энергию из источника. Направил красные стронги по каналам био-контура прямиком к сердечной мышце. Принудительно замедлил пульс. Подавил выброс адреналина. Остановил рефлекторное сужение зрачков.

Мое лицо превратилось в абсолютно непроницаемую маску. Внешне я оставался расслабленным молодым человеком, спокойно сидящим в гостевом кресле. Ни один мускул не дрогнул. Ни одна эмоция не просочилась наружу.

— Ростов — криминальный город, — сухо констатировал я, выдерживая ее взгляд. — Алексеевым стоило лучше охранять свои активы, а не полагаться только на громкое имя на вывеске.

— Они и охраняли, — графиня с тихим щелчком откинула крышку зажигалки. — На объекте дежурила элита. Мастер четвертого ранга. Сильный одаренный с синим спектром, криокинетик. Нападавшие вырезали внешний караул, как слепых котят, вскрыли сложнейшие крипто-сейфы и вывезли всё ценное сырье подчистую. Причем работали явно по наводке, забирали только самое дорогое и ликвидное.

Она выдержала тяжелую паузу. Взгляд ее серых глаз буквально буравил меня насквозь.

— Но самое интересное не это. Начальник охраны выжил. И сейчас он дает официальные показания службе безопасности Алексеевых. Он уверяет, что нападением руководил неизвестный одаренный. Могущественный кинетик, обладающий чудовищной силой и запредельным контролем энергии.

Внутри меня разлилось холодное, расчетливое удовлетворение. Мой план сработал безупречно, словно швейцарские часы. Я специально оставил этого мастера в живых, предварительно сломав его волю магией разума, чтобы он стал идеальным, неоспоримым свидетелем. И теперь вся карательная машина графского рода будет искать призрака. Они перевернут город в поисках высокорангового кинетика. Искать будут того, кого в природе не существует.

— Алексеевы в бешенстве, — голос Строгановой стал тише, но приобрел звенящую, металлическую жесткость. — Уничтожен их важнейший теневой узел. Они подняли по тревоге всю свою службу безопасности и всех силовиков Ростова и окрестностей. Более того, они официально запросили помощь у своих сюзеренов. В город уже едут следователи клана Исаевых. Сам понимаешь, что если в игру вступит один из великих кланов, то она выйдет на совершенно иной уровень.

Графиня наклонилась вперед, опершись локтями о стол из мореного дуба.

— У Исаевых есть артефакты-резонаторы для детального считывания остаточного магического фона. У них есть ментальные дознаватели высоких рангов, способные вытащить правду прямо из подкорки мозга. У них есть боевой ресурс, способный стереть в порошок фактически любого.

Я спокойно выслушал ее, не отводя глаз и не меняя расслабленной позы.

— К чему ты мне все это рассказываешь, Мария?

— К тому, Ник, что если ты каким-то образом связан с тем, что произошло ночью на южной окраине... Знай, что ты играешь с огнем. Вчера мы договорились о партнерстве. Сегодня ты приносишь мне сырье премиум-класса, которое вполне могло принадлежать Алексеевым. Если Исаевы выйдут на тебя, я не смогу тебя прикрыть.

— Тебе не о чем волноваться, — ровно ответил я, поднимаясь из кресла. — Я ценю наше партнерство, графиня. И я не идиот, чтобы подставлять твою фабрику под удар великого клана. Пусть Алексеевы разбираются со своими золотыми призраками сами. У нас впереди запуск производства, и это единственное, что сейчас должно нас заботить.

Графиня долго смотрела мне в глаза. Искала ложь. Пыталась пробить мою защиту своим чутьем. Но красные стронги надежно держали мою физиологию под абсолютным контролем, не позволяя вырваться наружу ни вине за ночной рейд, ни той теплой, пульсирующей тяге, что осталась, между нами с того прерванного вечера в ее поместье.

Наконец, ее плечи едва заметно опустились. Маска холодной аристократки дала трещину, обнажив на долю секунды искреннюю, почти болезненную тревогу.

— Просто будь осторожен, Ник, — тихо произнесла Мария, и в этом не было ничего от бизнеса. — Я не хочу потерять... своего главного партнера.

Я задержал взгляд на ее испачканных графитом тонких пальцах, нервно сжимавших зажигалку. Едва заметно кивнул.

— Обязательно. И… мне очень приятна твоя забота.

— Надеюсь на это, Ник. Первую партию полуфабрикатов запустим в работу сегодня же в ночную смену.

Я забрал со стола пустой кейс. Мы попрощались сухо, исключительно по-деловому, и я покинул кабинет.

Ветер со стороны залива усилился, принося с собой запах соли, мазута и приближающегося дождя. Я прошел по территории фабрики, мимо работающих на полную мощность цехов. Взгляд снова скользнул по охранным плетениям на кирпичных стенах.

Исаевы. Великий клан. Это уже совершенно другой уровень игры. Одно дело — резать в подворотнях наемников и выносить теневые склады графского рода, и совсем другое — столкнуться с системной карательной машиной одного из столпов Империи. Нужно быть предельно осторожным.

Хорек ждал в машине у проходной. Я открыл тяжелую дверцу. Забросил пустой кейс на заднее сиденье. Сел рядом с водителем.

— Трогай, — бросил я.

Внедорожник плавно сорвался с места, покидая территорию фабрики Строгановых и вливаясь в плотный городской трафик.

Мой коммуникатор коротко и сухо завибрировал во внутреннем кармане куртки. Я достал аппарат. На темном экране светилось короткое, зашифрованное текстовое сообщение от Инги.

«Посылка доставлена. Отклик массовый. В организации началась паника и неконтролируемые всплески активности. Точка невозврата пройдена».

Заблокировал экран и убрал коммуникатор. Точка невозврата. Идеальное определение для того, что сейчас происходило в городе.

Я смотрел в окно на проносящиеся мимо серые фасады многоэтажек, и внутри зрело глубокое, расчетливое удовлетворение от проделанной работы. Первый, самый сложный этап был завершен. Мой синдикат получил стабильное финансирование и мощное легальное прикрытие в виде производственных линий графини. Лояльность новых людей куплена кровью врагов и звонкой монетой. Ищейки Алексеевых пущены по абсолютно ложному следу.

Оставался финальный аккорд.

Прямо сейчас, в грязных подворотнях, на подпольных аренах и в закрытых барах Ростова, десятки бригадиров Покрова читали полученные файлы. Я физически представлял эту картину. Как какой-нибудь матерый бандит, потерявший половину своей бригады в тяжелых рейдах по аномалиям, открывает документ. Как он видит серые накладные с печатью Алексеевых. Как читает суммы, переведенные на подставные счета Мясника. И как его взгляд стекленеет, когда он доходит до фотографий термоконтейнеров с вырезанными узлами резонаторов.

В теневом мире можно простить многое. Можно простить неимоверную жадность, бессмысленную жестокость, провальные и кровавые операции. Но никто и никогда не простит лидеру, который пускает своих же бойцов на органы ради прибыльных сделок с аристократами. Это нарушение самого базового закона выживания на улицах. Рядовые бойцы шли под пули, искренне веря, что Совет заботится о них. А оказалось, что их раненые тела потрошили в грязных подвалах обычными хирургическими скальпелями.

Я откинулся на спинку сиденья. Прикрыл глаза, давая себе несколько минут долгожданного отдыха под мерный шум автомобильного двигателя.

Завтра Покров умоется кровью. Информационная бомба, заложенная нашим аналитиком, разорвет криминальный синдикат изнутри. Взбешенные бригадиры поднимут бунт. Начнется жестокая, безжалостная уличная резня за территории, влияние и справедливую месть. Мясника будут рвать на куски его же собственные, преданные когда-то люди.

И когда старейшины истощат свои силы во взаимной бойне, когда улицы Ростова захлебнутся от стрельбы и бесконечных похорон, приду я. Приду, чтобы хладнокровно забрать то, что останется от их империи, и выстроить на этих руинах свой собственный порядок.

Право сильного еще никто не отменял.

Глава 11. Наследие Беса

Глава 11. Наследие Беса

Резервный бункер старейшин Покрова располагался глубоко под неприметным складским комплексом на западной окраине Ростова. Толстые бетонные стены, автономная система вентиляции и тяжелые гермодвери, способные выдержать прямое попадание плазменного шара третьего ранга. Идеальное укрытие для тех, кто привык дергать за ниточки чужими руками.

Но сегодня этот бетонный мешок превратился для них в ловушку.

Я стоял в тени коридора, наблюдая, как Шепот бесшумно опускает на пол второго охранника. Ветеран работал чисто — короткое удушающее движение, перекрытие сонной артерии, и охранник отправлялся в глубокий нокаут без единой капли крови.

Мы подошли к массивной стальной двери. Я положил ладонь на металл. Направил по каналам био-контура плотный поток кинетических стронгов, концентрируя их на запирающем механизме. Короткий, сфокусированный импульс. Внутри двери что-то жалобно хрустнуло, и тяжелые ригели замка со скрежетом отошли в пазы.

Толкнул дверь плечом и шагнул внутрь.

В просторном, ярко освещенном помещении за круглым столом сидели трое. Золотой, Брокер и Архивист — три столпа, на которых держалась вся экономика и логистика крупнейшего криминального синдиката Юга. Сейчас от их вальяжности не осталось и следа. Воздух в бункере был пропитан кислым запахом пота и сигарного дыма. На экранах настенных мониторов беззвучно транслировались кадры с уличных камер наблюдения: где-то горели машины, по тротуарам бежали люди в разгрузках, вспыхивали короткие сполохи боевой магии.

Бригадиры Покрова, взбешенные слитым компроматом на Мясника, рвали империю старейшин на куски.

При моем появлении все трое вздрогнули. Брокер инстинктивно потянулся к кобуре под пиджаком, но замер, когда из-за моего плеча в комнату скользнул Шепот, держа его на мушке штурмовой винтовки.

— Какого дьявола? — хрипло выдавил Золотой, грузный мужчина с оплывшим лицом. — Охрана!

— Охрана отдыхает, — ровным голосом ответил я, подходя к столу. — И если вы не хотите уйти тоже на отдых, только вечный, советую держать руки на виду.

Я не стал садиться. Остался стоять, нависая над столом. Выдержал паузу, позволяя им осознать свое положение. Затем сунул руку во внутренний карман куртки и достал три тонкие пластиковые папки.

С негромким хлопком бросил их на столешницу.

— Мясник сегодня однозначно умрет, — спокойно констатировал я факт, глядя в бегающие глаза старейшин. — Его собственные бойцы прямо сейчас штурмуют его резиденцию. У вас есть два пути. Первый: попытаться сбежать, при этом потерять все активы и до конца своих дней прятаться от собственных бойцов по грязным ночлежкам.

Я придвинул первую папку к Золотому.

—Это копии из архива Беса. Здесь можно прочитать очень много интересного о вас.

Золотой дрожащими пальцами открыл пластиковую обложку. Его лицо стало стремительно менять цвет, приобретая землистый оттенок. Внутри лежали выписки по транзакциям, доказывающие, что казначей Покрова годами искусственно вгонял лучших наемников в долги, а затем перепродавал их контракты на подпольные гладиаторские арены. Чистая работорговля своими же людьми.

Я перевел взгляд на Брокера и Архивиста.

— В двух других папках — ваши грехи. Координаты секретных убежищ, которые Брокер сливал конкурирующим бандам за процент от их добычи. И системные бэкдоры, которые Архивист продавал аналитикам кланов, позволяя им читать защищенную внутреннюю сеть Покрова.

В бункере повисла мертвая тишина. Слышно было только гудение вентиляционной установки. Старейшины понимали: если Инга закинет эти файлы в сеть так же, как она сделала это с компроматом на Мясника, их разорвут на куски даже быстрее, чем бывшего лидера. В криминальном мире предательство своих каралось максимально жестоко и показательно.

— Чего ты хочешь? — севшим голосом спросил Архивист, нервно протирая очки.

— Во теперь мы и подходим ко второму пути. Вы остаетесь на своих местах, — сухо ответил я. — Формально вы по-прежнему остаетесь старейшинами Покрова. Но с этой минуты вся логистика, все теневые счета и маршруты поставок переходят под мой полный контроль. Вы становитесь моими управляющими. Работаете за процент, который я сочту справедливым. Любая попытка утаить прибыль или слить информацию на сторону — и эти папки уходят в открытый доступ для всех желающих.

— Это рейдерский захват, — процедил Брокер, сжимая кулаки.

— Это спасение ваших жизней, — парировал я, слегка усиливая давление ауры, чтобы они физически почувствовали разницу в силе. Воздух вокруг меня уплотнился. — У вас есть шестьдесят секунд, чтобы передать Шепоту ключи доступа к мастер-счетам и коды управления логистическими хабами. Время пошло.

Они сломались на сороковой секунде. Жадность и страх смерти оказались сильнее гордости. Когда мы с Шепотом покидали бункер, управление крупнейшим синдикатом юго-запада Империи было надежно завязано на мне.

***

Через час мой автомобиль въехал на территорию Старых Доков. Дождь усилился, смывая с улиц городскую пыль и запах гари, тянущийся со стороны порта, где сейчас бойцы Покрова уничтожали активы Мясника.

На складе кипела работа, но атмосфера разительно отличалась от утренней. Не было расслабленных разговоров при дележе добычи. Ветераны моей команды хмуро проверяли оружие и перетаскивали ящики с боеприпасами ближе к укрепленным позициям у входа.

Инга сидела за своими мониторами. Девушка выглядела предельно собранной. Ее пальцы летали по клавиатуре, а на центральном экране светилась подробная карта Ростова, усыпанная пульсирующими красными точками.

— Ник, у нас серьезные проблемы, — без предисловий начала аналитик, как только я подошел к ее столу. Она не смотрела на меня, ее взгляд безотрывно скользил по строкам перехваченного кода.

— Докладывай, — я скрестил руки на груди, оценивая плотность красных маркеров на карте.

— Алексеевы сорвались с цепи. Безопасники графа, люди Воронова, начали беспрецедентный террор в городе. Они больше не играют в политику. Выбивают двери во всех наемничьих клубах, переворачивают подпольные все вокруг.

Инга вывела на соседний экран трансляцию с одной из уличных камер. Отряд тяжелой пехоты с гербами Алексеевых жестко паковал в броневик группу каких-то местных одаренных.

— Они ищут не просто грабителей терминала, — продолжила Инга, понизив голос. — По каналам СБ прошел четкий ориентир: искать высокорангового кинетика и сильного менталиста в связке. И у них есть жесткий приказ — сканировать каждого одаренного, который попадает под подозрение. Они используют артефакты для считывания остаточного фона прямо на улицах.

Я мысленно похвалил себя за то, что оставил живым начальника охраны терминала. Дезинформация сработала идеально, и теперь они ищут связку из двух магов. Но плотность облав выходила за рамки нормы.

— Это еще не всё, — Инга подняла на меня покрасневшие от напряжения глаза. — Я перехватила шифрованные радиопереговоры на имперских частотах. Воронов привлек тяжелую артиллерию. В город уже въезжает передовая группа дознавателей Исаевых. Если они возьмутся за дело, то их менталисты вытряхнут правду из любого.

— Пусть ищут, — спокойно ответил я. — Мариуполь вне их юрисдикции. Ростовские уличные облавы нас пока не касаются.

— Исаевы не ограничатся Ростовом, Ник. У них одни из лучших аналитиков в Империи.

Мой мозг мгновенно начал просчитывать новые переменные. Инга была права. Тотальная зачистка на улицах нам не страшна, но Исаевы — это совершенно другой уровень игры.

Какими бы тайными не были схемы по обработке и доставке сырья от нас Марии, аналитики Великого клана рано или поздно обратят внимание на фабрику Строгановой. Алексеевы ее душили блокадой, и вдруг, сразу после ограбления графского терминала, на фабрике Марии начинают изготавливать партии элитных артефактов из высококачественных материалов.

Ищейки Исаевых начнут раскручивать цепочку поставок. Наши ухищрения прокатять против обычных следователей, но имперские дознаватели и менталисты просто вытащат всю нужную информацию из нанятых водителей. И след неизбежно приведет их сюда, в Старые Доки.

Кольцо сжималось медленно, но неотвратимо.

Я отвернулся от экранов. Прошел в дальний угол ангара, где стоял мой личный, хорошо экранированный сейф. Быстро набрал код. Механизм тихо щелкнул.

Среди аккуратно сложенных пачек наличных и документов лежала небольшая шкатулка, обшитая изнутри изолирующим материалом. В ней хранилось наследие погибшего Беса — человека, который умел находить и прятать чужие тайны лучше кого бы то ни было в этом городе.

Я достал из шкатулки тускло блестящий мнемо-кристалл.

— Инга, Шепот, — негромко позвал я, взвешивая артефакт на ладони. — Сворачивайте активные операции. Мы пока уходим в тень.

Шепот подошел ближе, настороженно покосившись на кристалл.

— Мы ложимся на дно? Командир, если мы проявим слабость сейчас, когда толком еще не укрепили власть над Покровом, то все наши достижения по взятию организации под контроль могут просто обнулиться.

— Мы не прячемся, Шепот, идем вооружаться, — я перевел взгляд на ветерана. — Пока Исаевы будут перерывать Ростов и пытаться распутать логистику Строгановой, мы используем эту фору. отправимся туда, куда кланы при всем желании не смогут за нами последовать, и заберем силу, о которой они могут только мечтать.

Я сжал в кулаке один из кристаллов, которые нашлись в сейфе Беса. Внутри него был записан отчет искателя с позывным Скворец. Отчет о мире Гедон и руинах заброшенного, технологичного города неизвестной цивилизации, который находился уже за пределами территорий, исследованных людьми. Из-за накопительного эффекта воздействия иномирного фона, земляне просто не могли зайти так далеко в глубь Гедона. А если бы кто-то из них даже и рискнул туда забраться, то его тело точно бы уже смогло выдержать обратной дороги до портала на Землю. Именно из-за этого, людьми за прошедшие пятьдесят с лишним лет, с момента появления порталов в другие миры, были изучены лишь крошечные клочки этих миров, в радиусе четырех-пяти дней пути от арки портала. Но у нас, благодаря Герху, было невероятное преимущество перед остальными. И будет грешно не попытаться его реализовать. Пришло время протестировать технику защиты от иномирного фона в реальных, боевых условиях.

Я вставил тускло мерцающий мнемо-кристалл в гнездо дешифратора на рабочем столе Инги. Аппарат тихо гупнул, считывая остаточную эфирную матрицу, запечатанную в артефакте. Над поверхностью стола развернулась нечеткая, подернутая рябью помех голографическая проекция.

Это была запись от первого лица с воспоминаниями Скворца.

Мы смотрели на пейзажи мира Гедон. Объектив считывателя, встроенного в шлем Искателя, фиксировал лилово-розовое небо и неестественно яркие, гротескные джунгли с гигантскими, сочащимися нектаром цветами. Вдалеке виднелась гладь океана, цвет которого напоминал густое красное вино. Но главное находилось на горизонте. Там возвышались идеальные геометрические конструкции. Шпили и невероятные дворцы, словно вырезанные из монолитной кости и полупрозрачного, стекловидного материала, похожего на застывший сахар.

Это сложно было назвать руинами, это был скорее мертвый, но абсолютно целый город огромных размеров. Никаких следов серьезных разрушений, никаких кратеров от магических катаклизмов. И при этом никаких признаков хотя бы одного живого существа.

Из динамиков пробился искаженный, прерывистый голос Скворца. На фоне его слов было слышно чье-то безумное, счастливое хихиканье.

«...сто сорок километров от портальной арки. Фон просто невыносимый. Это Эйфорическая Кома. Артефакты с ментальными щитами разряжаются за считанные часы. У нас двое «двухсотых» — они просто начали смеяться, сорвали с себя шлемы, сбросили броню и ушли в розовый туман прямо в пасти к местным тварям. Они хотели быть съеденными... Мы вынуждены повернуть назад. Но сканирующие артефакты… они просто сходят с ума. В городе есть какие-то невероятно сильные источники энергии»

Запись оборвалась. Проекция схлопнулась, оставив нас в тишине.

— Скворец и его группа очень опытными Искателями, — подал голос Шепот, мрачно глядя на пустой дешифратор. — В Покрове они считались одной из самых элитных и подготовленных групп. Если иномирный фон Гедона сводил с ума и заставлял таких опытных бойцов добровольно идти на корм, какие шансы у нас? Командир, я готов идти под пули, но эта их «эйфория» — это не пуля. От нее не увернешься.

— Они погибли потому, что пытались остановить океан деревянным щитом, — холодно ответил я. — Использовали стандартные техники защиты био-контура. Мы не будем повторять их ошибок. Завтра мы вчетвером выдвигаемся в Гедон.

— И я? — Инга удивленно вскинула брови. — Ник, я аналитик. Мой потолок — пистолетная стрельба в тире. Я буду балластом в глубоком рейде.

— Ты полевой техник и специалист по криптографии, — отрезал я. — Иномирный город наверняка напичкан какой-то электроникой и замками, с которыми мы без тебя не справимся. Ты идешь с нами. А пока — настрой протокол «Мертвой руки». Если старейшины попытаются выкинут какие-то фортеля и отрезать нас от управления Покровом, весь наш компромат на них должен автоматически улететь в открытый доступ во внутреннюю сеть Покрова.

— Сделаю, — Инга мгновенно собралась.

— Отлично. Нам с Герасимом нужно обсудить спецификацию алхимической поддержки. Скоро мы к вам присоединимся и займемся специальными тренировками для повышения вашего уровня выживаемости в борьбе с иномирным фоном.

Когда за Шепотом с Ингой закрылась тяжелая дверь, я убедившись, что нас никто не слышит, повернулся к скерху:

— Что скажешь, Герх? Ты видел нечто подобное во время своих странствий по нашему Кусту миров?

Скерх бесшумно приблизился к столу.

— Я не видел этого в вашем Кусте, но читал о таком в архивах касты Рассекающих Песок в моем родном мире. Геометрия этих костяных шпилей... это не постройки местных обитателей.

— И кто же приложил к ним руку? — поинтересовался я.

— Строители. Предтечи. Мой народ называет их по-разному, — Герх медленно кивнул. — Легенды гласят, что невероятно развитая раса когда-то путешествовала сквозь весь Лес Мироздания, пересекая границы Кустов. Они возводили свои монументальные города, использовали чистые состояния эфира, а затем бесследно исчезли повсюду одновременно. Эти шпили — сложнейшие резонансные концентраторы. Если хранилища Строителей в этом Гедоне не разграблены, там скрыты знания и артефакты, рядом с которыми технологии вашей Земли — лишь пыль. Мы обязаны туда попасть.

— Попадем, — пообещал я. — Пошли к нашим. Пора учить этих двоих выживать.

Подвал моего склада встретил нас сыростью и запахом застоявшейся воды. Голые бетонные стены, тусклые лампы под потолком и никакой мебели. Идеальное место, чтобы ни на что не отвлекаться.

Я встал в центре помещения. Шепот и Инга выстроились напротив. Герасим замер у стены.

— Фон Гедона, как и любой сильный иномирный фон — это агрессивные, чужеродные стронги, — начал я без предисловий. В свое время Герасим объяснил это мне, теперь я передавал это знание своим людям. — В Эдеме они атакуют нервную систему, вызывая эйфорию и химический гипноз, заставляя вас добровольно сдаться. Когда люди ставят жесткий магический щит, фон просто давит на него своей массой, пока не сломает разум. Это ошибка.

Я активировал источник. Золотые стронги сплелись в тугой узел, но я не стал выпускать их наружу. Вместо этого я перенаправил энергию на стенки своих собственных каналов био-контура.

— Не стройте стену, — жестко произнес я. — Сделайте зеркало.

Я заставил структуру каналов вибрировать. По моему телу пробежала легкая, едва заметная дрожь. Магическое зрение показало бы сейчас, как моя аура покрылась пульсирующей, текучей рябью.

— Используйте противофазу. Когда волна чужого фона бьет в вас, ваш био-контур должен выдавать обратную частоту. Иномирные стронги просто соскользнут, не причинив вреда. Попробуйте. Сконцентрируйтесь на источнике и заставьте каналы дрожать.

Шепот закрыл глаза. Как боевик, он имел неплохой контроль над внутренней энергией, но его каналы были грубыми, заточенными под резкие выбросы силы, а не под ювелирную вибрацию. Инга же, напротив, обладала слабым источником, но ее аналитический ум пытался разложить магический процесс на математические алгоритмы.

Прошло десять минут. Ни у кого ничего не вышло.

— Теория закончилась, — сухо констатировал я. — Переходим к практике.

Я потянул энергию и сформировал слабое, но предельно жесткое поле кинетического пресса, сымитировав агрессивное, давящее воздействие иномирного фона. Волна ударила по моим людям.

Инга охнула и осела на бетонный пол, схватившись за виски. Шепот устоял, но его лицо побагровело, а из носа тонкой струйкой потекла кровь. Он рефлекторно попытался выставить стандартный жесткий блок.

— Убери блок, Шепот! — рявкнул я, не снижая давления. — Я ломаю твой щит, как Гедон сломает твою волю. Не сопротивляйся в лоб. Пропускай и зеркаль! Дрожь каналов!

Это была жестокая, изматывающая процедура. Я давил на них кинетикой, заставляя их организмы инстинктивно искать способ выжить. Когда каналы Шепота или Инги начинали опасно трещать от перегрузки, в дело вступал Герасим. Скерх выпускал свои тончайшие зеленые щупы магии жизни, мгновенно залечивая микроразрывы в их био-контурах. Он не снимал боль, а лишь восстанавливал повреждения и нарушения их контуров, позволяя мне продолжать тренировку.

— Я не могу... поймать ритм... — прохрипел Шепот, стоя на коленях и опираясь руками в холодный бетон. Капли его пота падали на пол.

— Можешь. Ты ждешь удара, напрягаешься. А вместо этого должен просто расслабиться и стать текучим. Еще раз!

Прошел час. Потом второй. Воздух в подвале стал тяжелым от дыхания и запаха пота.

Наконец, аура Шепота неуверенно мигнула. Ветеран издал глухой рык, его тело мелко затряслось, и вдруг мое кинетическое давление просто соскользнуло с него, уйдя в пол. Он поймал противофазу. Ритм был рваным, тяжелым, но он работал.

Еще через двадцать минут сдалась аналитика Инги. Она перестала просчитывать процесс головой и доверилась ощущениям. Ее слабый био-контур покрылся идеальной, ровной рябью. Мое давление обтекало ее, как вода обтекает гладкий камень.

Я плавно погасил кинетический пресс.

В подвале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием моих людей. Они были вымотаны до предела, их одежда насквозь промокла от пота. Но в их глазах появилось новое, незнакомое им ранее понимание собственной силы.

— Запомните это состояние, — тихо, но веско произнес я. — Впечатайте его в свои рефлексы. В Гедоне этот ритм станет вашим дыханием. Если вы потеряете концентрацию хоть на минуту, то с улыбкой на лице пойдете скармливать себя местным хищникам.

Я повернулся к Герасиму. Скерх удовлетворенно кивнул.

— Идите наверх. Отдыхайте и собирайте снаряжение, — бросил я Шепоту и Инге. — На рассвете выдвигаемся.

Глава 12. Прыжок в Неизвестность

Глава 12. Прыжок в Неизвестность

Мы оставили транспорт на пыльной стоянке перед Периметром. Бахчисарай остался позади, а впереди возвышалась глухая бетонная стена, отсекающая аномальную зону №18 от нормального мира.

Без проблем прошли проверку на пропускном пункте, оставив там же всю электронику и наконец-то зашли на территорию зоны.

Зеленый сектор встретил нас тишиной крымских гор, но цвета здесь были неестественно, болезненно сочными. Воздух казался тяжелым, насыщенным запахом хвои и какой-то приторной сладости.

Двигались в строгом походном порядке. Шепот шел в авангарде. Ветеран активировал свой источник, и я магическим зрением видел, как тонкие, полупрозрачные нити голубого спектра окутывают его фигуру. Маг воздуха пятого ранга, Шепот виртуозно использовал свою стихию не для разрушения, а для скрытности. Он гасил звуки своих шагов, раздвигая потоки воздуха и скользя между деревьями, как привидение.

Инга шла в центре, замыкая треугольник с Герасимом. Девушка-аналитик была предельно напряжена. Вокруг её головы едва заметно пульсировало серебристое гало — стронги ментальной магии. Пятый ранг позволял ей разгонять нейронные связи, обрабатывая поступающую информацию с пугающей скоростью. Она сканировала пространство на предмет чужих эмоций, но местная флора и фауна транслировали лишь один сплошной, давящий фон голодного блаженства.

Я замыкал строй.

Герасим, шагал с поразительной легкостью. Он скрывал свою чудовищную силу архимага, но я чувствовал, как зеленая аура внутри него ровно и мощно пульсирует, готовая в любой момент собрать нас по кускам.

— Входим в Желтый сектор, — известил всех присутствующих, шагающий впереди Шепот.

Слегка мутировавшие от фона аномалии почти обычные крымские сосны резко сменились джунглями. Гигантские, мясистые листья, огромные бутоны цветов, источающие липкий нектар. Мы перешли вброд неглубокую речушку, вода в которой была розовой от мутировавших водорослей.

С каждым километром воздух становился все гуще. Мы приближались к красному сектору, в центре которого сияла Арка портала. И именно здесь местная фауна решила проверить нас на прочность.

— Контакт, одиннадцать часов! — резко предупредила Инга. Серебристые стронги вокруг её головы вспыхнули ярче. — Зашкаливающий эмоциональный фон...

Кусты впереди бесшумно раздвинулись.

На тропу грациозно вышел Павлиний Барс — тварь шестого ранга. Его шкура переливалась иридисцентными цветами, гипнотизируя одним своим видом. Хищник не зарычал. Вместо этого он издал звук, похожий на нежное мурлыканье, и резко раскрыл свой длинный хвост.

В воздухе вспыхнул гигантский веер, усеянный десятками пульсирующих, невероятно красивых «глаз».

Это был не просто оптический эффект, а мощнейший биологический гипноз, подкрепленный химией аномалии. Инга ахнула. Её серебряный ментальный щит дрогнул и осыпался — магия разума пятого ранга оказалась бессильна против чистой, животной кататонии, бьющей напрямую по зрительным нервам. Аналитик замерла, опустив свой пневматический пистолет-пулемет. Её зрачки расширились, а на губах появилась блаженная, глупая улыбка. Барс мягко прыгнул к ней, вытягивая длинные когти.

Я среагировал на инстинктах.

Золотые стронги хлынули по моим каналам. Левая рука рванулась вперед. Живой браслет, почувствовав опасность и мысленный приказ, мгновенно растекся по моему предплечью. Он развернулся широким, непроницаемым щитком матового металла, полностью перекрывая Инге обзор и разрывая её зрительный контакт с мутантом.

Девушка судорожно вдохнула, мотая головой и сбрасывая оцепенение, но Барс был уже в метре от неё.

Я не стал тратить время на оружие. Сформировав плотный, кинетический таран и ударил хищника прямо в воздухе. Пространство гулко хрустнуло. Барса отбросило назад с такой силой, что его тело проломило ствол ближайшего дерева. Хруст позвоночника возвестил о том, что тварь точно теперь не представляет для нас опасности.

— Не стоит смотреть в глаза местной фауне, — сухо прокомментировал я, заставляя «Сокол» свернуться обратно в компактный наруч на моем запястье. — Инга, как себя чувствуешь?

— В... в норме, — она сглотнула, потирая виски. — Мой ментальный щит просто прошило насквозь. Это чистая химия и оптика. Прости, Ник.

— Для этого мы и работаем в команде. Шепот, хвост твари в контейнер. Железы нем стоят приличных денег. Не будем терять прибыль.

Пока ветеран, привычно орудуя ножом, отсекал ценный трофей, мы подошли к самому эпицентру аномалии.

Впереди, среди кислотно-яркой зелени, возвышалась каменная арка. Внутри неё клубился лилово-розовый туман, от которого даже на расстоянии тянуло сладковатой, одуряющей патокой. Портал в мир Гедон.

Я повернулся к своей команде. Шепот крепко сжимал огромный тесак винтовку, Инга проверяла респираторные фильтры на маске, Герасим абсолютно спокойно смотрел на переливающееся марево портала.

— Слушайте внимательно, — мой голос лязгнул металлом. — Как только мы пересечем черту, давление фона возрастет многократно. Эйфорическая кома начнет выжигать наш инстинкт самосохранения. Активируйте вибрацию био-контуров прямо сейчас.

Я потянулся к своему источнику. Золотые стронги внутри каналов контура мелко задрожали, переходя в режим противофазы. Я видел магическим зрением, как Шепот и Инга сосредоточились, запуская ту же технику в своих голубых и серебряных контурах.

— Вперед, — скомандовал я и первым шагнул в лилово-розовую бездну.

Мир моргнул.

Гравитация на секунду исчезла, а затем обрушилась на плечи вместе с густым, неестественно теплым воздухом, который пах так сладко, что сводило скулы. Небо над нами было цвета запекшейся крови пополам с розовым сиропом. Вечный закат мира Гедон.

Но самым страшным было не небо. Самым страшным было то, что пространство вокруг буквально пело. Оно шептало тысячами нежных голосов, транслируя в мозг желание лечь в мягкую траву, снять тяжелую броню и просто закрыть глаза. Давление иномирного фона ударило по нервам кувалдой, заботливо завернутой в пух.

— Держите ритм! — рявкнул я, видя, как голубая аура Шепота опасно мигнула, сбиваясь с такта.

Мы сделали первые шаги по Курорту Смерти. Пятидневный марш через ад начался.

***

Первые двое суток в Гедоне слились в один бесконечный, изматывающий тест на прочность рассудка.

Иномирный фон давил непрерывно. Эйфорическая кома не просто постепенно накапливала эффект негативного воздействия на наши тела и источники, как это обычно происходило с вредным воздействием стронгового излучения в лдругих мирах. Она просачивалась сквозь фильтры, ласково обволакивала нервные окончания и шептала, что бороться больше не нужно. Лилово-розовое небо вечного заката отражалось в лужах густого, сладкого нектара, покрывавшего землю вместо росы.

К исходу второго дня Инга начала сдавать. Я шел позади неё и видел, как серебряное гало её ментальных стронгов истончается, теряя ровный ритм противофазы. Девушка споткнулась, её рука медленно, словно в трансе, потянулась к герметичным замкам шлема. Она хотела вдохнуть этот отравленный воздух полной грудью.

— Стоять, — сухо скомандовал я, перехватывая её запястье.

Слова здесь не работали. Мозг, одурманенный химическим гипнозом, игнорировал логику. Пришлось снова прибегать к помощи моего браслета.

Мысленная команда, и «Сокол» на моей руке ожил. Живой металл, сплетенный из «синего железа», пыльцы корнейсов и моей крови, скользнул по перчатке и прижался к броне Инги. Я активировал источник, вливая в симбиот плотный поток золотого спектра.

Браслет отреагировал мгновенно. Он завибрировал, работая как идеальный магический камертон, задал эталонную, кристально чистую частоту противофазы и принудительно навязал её сбоящему био-контуру Инги. Я буквально продавил правильный ритм в её мана-каналы через резонанс живого металла.

Инга судорожно втянула фильтрованный воздух, её глаза расширились от ужаса осознания того, что она только что едва не сделала. Серебряные стронги вокруг её головы снова запульсировали ровно и жестко.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула она по внутренней связи.

— Держи ритм. Я не смогу контролировать тебя постоянно, — отрезал я, переходя к Шепоту, чтобы провести такую же калибровку для его контура. Ветеран держался лучше, но его каналы тоже начинали «разлохмачиваться» от усталости.

На третий день мы вышли к роще Древа Блаженства. Массивные стволы сочились густой, переливающейся в полумраке смолой. Воздух здесь был настолько плотным от наркотических испарений, что видимость упала до десятка метров.

Пока мы с Шепотом держали круговую оборону, Герасим приступил к сбору. Он работал с пугающей, машинной эффективностью. Зеленые стронги магии жизни ювелирно срезали застывшие капли смолы, не повреждая кору, и отправляли их в экранированные термоконтейнеры.

— Чистейший концентрат, — ровным, безэмоциональным голосом констатировал Герасим, запечатывая очередную колбу. — Думаю, он будет стоить очень дорого на Земле. Это основа для сложнейших нейростимуляторов.

Кусты слева от Шепота бесшумно разошлись. К ноге ветерана метнулась толстая, покрытая мягким пухом лиана — Плющ-Обнимашка. Растение двигалось нереально быстро, целясь в сочленения брони.

Я не стал тратить энергию на сложные плетения. Короткий, сфокусированный бросок кинетического скальпеля — и лиана оказалась рассечена надвое. Из обрубка брызнул не кровавый сок, а густой, пахнущий земляникой сироп.

В ту же секунду я почувствовал резкий, простреливающий до кости укол в собственное левое запястье.

Моргнул, сбрасывая внезапное наваждение. Оказалось, что от запаха сиропа мой собственный контроль на долю секунды дрогнул. «Сокол», почувствовав, что разум хозяина поддается внешнему воздействию, сработал самостоятельно. Симбиот выпустил микроскопический шип прямо мне под кожу. Вспышка острой, отрезвляющей боли мгновенно разогнала эйфорический туман, выбросив в кровь порцию адреналина.

Идеальная система страховки.

На четвертые сутки Гедон преподнес нам самый жестокий урок.

Мы вышли на берег океана. Вместо соленой воды у наших ног плескалась густая, белесая жидкость с отчетливым запахом теплого молока и пряностей.

— Стоп, — хрипло доложил Шепот, останавливаясь и переводя дух. — Впереди стоянка.

Мы осторожно приблизились к небольшой поляне у самой кромки воды. То, что мы там увидели, отрезвило мою команду лучше любых уколов и камертонов.

Это был лагерь искателей. На земле аккуратно, словно по уставу, были сложены комплекты тяжелой брони. Рядом стояли разряженные артефакты и нетронутые пайки. Никаких следов борьбы. Никаких гильз, оплавленной земли или порванного снаряжения.

Чуть дальше, в прибрежной полосе молочного океана, белели идеально обглоданные человеческие кости, покрытые ковром из Сахарных Жуков.

Инга, используя свои аналитические способности, быстро осмотрела вещи.

— Они не сражались, Ник, — её голос дрожал, несмотря на попытки сохранить профессиональный тон. — Замки на броне открыты в штатном режиме. Оружие поставлено на предохранители. Они просто... сдались. Сняли защиту, разделись и ушли в воду. Добровольно пошли на корм местным обитателям.

Я подошел к центральному рюкзаку. Внимание привлек запечатанный крипто-контейнер. Приложив к нему левую руку, я отдал мысленный приказ «Соколу». Живой металл растекся по кодовому замку, считал остаточную эфирную матрицу погибшего хозяина и с тихим щелчком провернул запорные механизмы. Внутри оказались подробные карты безопасных троп и образцы каких-то местных растений.

— Забираем все контейнеры и уходим, — жестко приказал я, отворачиваясь от костей. — Пусть это будет для нас напоминанием. В Гедоне расслабление равносильно самоубийству. Держите противофазу, даже если у вас начнут крошится зубы от напряжения.

Пятый день превратился в чистую пытку. Иномирный фон уплотнился до состояния патоки. Каждый шаг требовал колоссальных волевых усилий. Мы шли в полном молчании, экономя крупицы энергии, расходуемой на вибрацию мана-каналов.

И когда резервы Инги и Шепота были уже на исходе, джунгли внезапно расступились.

Мы замерли на краю гигантской, идеально плоской равнины. Контраст был настолько резким, что резал глаза. Буйная, липкая, пульсирующая плоть джунглей Гедона обрывалась ровной, как по линейке прочерченной линией.

За этой границей начинался город. Величественный и абсолютно безжизненный.

Земля под нашими ногами сменилась матовыми, стекловидными плитами, в которых не было ни единой трещины. Впереди, равнодушно пронзая лилово-розовое небо, возвышались монументальные конструкции. Дворцы из материала, напоминающего спрессованный сахар-кристалл, и пронзительно-острые шпили из монолитной черной кости. Архитектура неведомых строителей была абсолютно чужда человеческой логике, лишена окон и дверей в нашем понимании, но поражала своей абсолютной, математической симметрией.

Здесь не было ни мусора, ни эрозии, ни времени.

— Ну с Богом, — приободрил я остальных, и первым направился в сторону города.

Мы переступили невидимую границу, отделявшую джунгли от первых плит древнего проспекта.

И в ту же секунду мир изменился. Гул местной фауны, сводящее с ума пение джунглей и, самое главное, колоссальное давление эйфорической комы исчезли. Их просто отрезало, как лезвием гильотины. Видимо какие-то защитные периметры города, пережившие своих создателей на тысячелетия, до сих пор функционировали, отталкивая агрессивный фон Гедона.

Абсолютная, вакуумная тишина накрыла отряд.

— Отключайте противофазу, — выдохнул я, позволяя своим каналам расслабиться и вернуться к стандартному течению золотых стронгов.

Шепот со стоном опустился на одно колено, опираясь на винтовку. Инга обессиленно осела прямо на древние плиты, тяжело, с хрипом втягивая воздух через фильтры. Даже Герасим прикрыл глаза, сбрасывая напряжение.

Город-призрак ждал нас, храня в своих костяных шпилях тайны, которые могут как возвысить нас, так и погубить.

Интерлюдия 4. Эхо чужих шагов

Интерлюдия 4. Эхо чужих шагов

Кабинет графа подавлял своими размерами и тяжелой, давящей роскошью. Темные панели на стенах, массивный стол из мореного дуба, огромный камин, в котором сейчас билось беспокойное, злое пламя — физическое отражение стихии хозяина.

Граф Алексей Иванович Алексеев, маг огня третьего ранга, стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. В отличие от прошлого раза, когда он распекал своего импульсивного сына Игоря за огненную бойню в Мариуполе, сейчас граф был пугающе спокоен. Но от его фигуры исходил такой тяжелый, иссушающий жар, что начальнику службы безопасности рода, стоявшему навытяжку посреди кабинета, было физически трудно дышать.

— Повтори, Воронов, — голос Алексеева прозвучал ровно, но пламя в камине за спиной графа синхронно полыхнуло красным. — Повтори еще раз то, что ты мне только что сказал.

На скуле безопасника дернулся мускул. Он докладывал уже десять минут, и каждое его слово было гвоздем в крышку гроба их репутации.

— Южный логистический терминал полностью выведен из строя, ваше сиятельство, — сухим, лишенным интонаций голосом произнес Воронов. — Внешний периметр был снят абсолютно бесшумно. Ни одного выстрела. Нападавшие аккуратно вскрыли внутренний бункер и обчистили наши хранилища. Забрали только самое ликвидное и дорогое. Это была отлично спланированная и ювелирно точно проведенная операция.

— Как они обошли сканеры? — процедил граф, медленно поворачиваясь к безопаснику. Его выцветшие глаза матерого хищника сейчас казались двумя раскаленными углями. — На периметре стоят артефакторные радары третьего ранга. Тепловизоры. Датчики эфирного фона. Терминал был защищен по высшему разряду!

— Они их не обходили, Алексей Иванович. Они прошли прямо сквозь них.

Воронов сглотнул, чувствуя, как аура графа начинает давить на него раскаленной бетонной плитой.

— Аналитики из тех-отдела второй час сходят с ума. Записи с обычных оптических камер показывают, как тени двигаются по двору, но магические сканеры выдают абсолютный ноль. Нападавшие были полностью «холодными». Использовалась какая-то немыслимая маскировка, полностью поглощающая излучение био-контуров и тепловые сигнатуры. Такого снаряжения нет даже у спецподразделений СКА и гвардии Великих кланов.

Алексеев прошел к столу. Оперся на него костяшками пальцев. Ущерб был колоссальным. Потеря денег — это неприятно, но поправимо. А вот потеря специфического груза Мясника и публичная демонстрация уязвимости рода — это катастрофа. Аристократы подобного не прощают. Стая всегда добивает раненого вожака.

— Что с начальником охраны? Мастер криомант не смог остановить кучку грабителей?

— Он выжил. Сейчас в лазарете, — Воронов скрипнул зубами. — И его показания пугают больше всего. Он утверждает, что их командир был настоящим монстром. Могущественный кинетик, который одним ударом пробил самый мощный ледяной щит начальника охраны. По словам мастера, плотность стронгов у нападавшего была просто запредельной, а физическая скорость и сила выходили за рамки человеческих возможностей. А как только ледяной купол пал, мастера мгновенно парализовали мощным ментальным ударом.

— Кинетик и менталист в одной связке? — нахмурился граф, и жар в комнате немного спал, уступая место холодному расчету.

— Именно, ваше сиятельство. Мастер уверен, что магией разума по нему ударил кто-то другой из нападающих, державшийся в тени. В их отряде был одаренный-менталист, который обеспечил жесткий контроль сразу после пробития защиты. Слаженность невероятная.

Шестеренки в голове Алексеева вращались с бешеной скоростью. Нанять элитного кинетика — это одно. Но иметь в постоянной связке еще и хорошего мага разума, оснастить их неизвестной маскировкой — это признак очень серьезной, высокобюджетной организации.

Кто? Кто в Ростове мог организовать подобное?

Курбатов? Нет. Это слишком тонкая работа для его прямолинейных костоломов.

Конкурирующие роды? Мотив есть у многих, но время выбрано странно. Никто сейчас не готов к открытой войне.

Строганова? Граф едва не усмехнулся своим мыслям. Девчонка на грани банкротства. Они надежно перекрыли ей кислород. У нее нет денег на оплату услуг наемников такого уровня.

Значит, в городе появилась третья сила. Кто-то очень богатый, профессиональный и абсолютно безжалостный. И этот кто-то только что вытер ноги о герб Алексеевых.

— Слушай мой приказ, Воронов, — граф выпрямился, стряхивая с себя задумчивость. — Поднять всех. Спящую агентуру, осведомителей в Покрове, скупщиков краденого. Переверните каждую подворотню, каждый теневой аукцион. Этот товар рано или поздно всплывет. Найдите мне этого кинетика и его ручного менталиста.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

— Я даю тебе ровно одну неделю, — чеканя каждое слово, произнес Алексей Иванович. — Семь дней. Если через неделю у меня на столе не будет лежать голова того, кто это сделал... мне придется обращаться за помощью. А я очень не хочу этого делать.

Воронов побледнел. Он прекрасно понял, о чем идет речь.

— Вы ведь не станете привлекать...

— Если мы не найдем их сами, мне придется просить следователей у нашего сюзерена, — жестко отрезал Алексеев. — У Великого князя Исаева.

При одном упоминании этого имени температура в кабинете, несмотря на пылающий камин, казалось, упала до точки замерзания. Исаевы были одним из столпов Империи. Обратиться к ним — означало расписаться в собственной беспомощности. Исаевы не потерпят слабости вассала. За их помощь придется платить активами, влиянием и новыми, унизительными клятвами верности.

Но оставить нападение безнаказанным было еще страшнее.

— Семь дней, Воронов, — повторил граф, отворачиваясь к окну и глядя на просыпающийся город. — Время пошло. Свободен.

Глава 13. Сброшенные маски

Мы стояли на краю широкого проспекта. Идеально ровные матовые плиты уходили вдаль, теряясь среди костяных шпилей и дворцов из материала, похожего на спрессованный сахар-кристалл. Воздух здесь был абсолютно другим — сухим, холодным, лишенным удушающей сладости и эйфорической комы джунглей Гедона.

Инга тяжело выдохнула и активировала свой источник. Серебряные стронги плотно окутало ее голову. Аналитик закрыла глаза, пуская поисковые импульсы во все стороны.

— Пусто, — глухо произнесла она через минуту. — Абсолютный ноль. Ни одной мысли, ни единого обрывка эмоции или базового животного рефлекса на ближайшие сто метров. Местность в радиусе действия моего сканирования абсолютно стерильна от каких-либо мыслительных процессов.

Герасим подошел к стене ближайшего здания и провел ладонью по гладкой поверхности.

— Это не камень и не стекло, — констатировал он. — Сверхпрочная синтезированная органика. Создатели не возводили эти здания в привычном нам понимании. Они их выращивали.

— Значит, гнить тут нечему, — я передернул затвор пневматического автомата. — Выдвигаемся к центральному шпилю. Смотреть в оба. Если тут нет биологической угрозы, это не значит, что охранные системы отключены.

Мы прошли около двухсот метров, когда город продемонстрировал свою истинную природу.

Широкий малиновый лист, сорванный ветром с одного из деревьев, перелетел через невидимую границу мертвого мегаполиса. Он плавно кружился в воздухе, пока не пересек пространство между двумя декоративными колоннами. Раздался тихий, сухой треск. Лист не просто разрезало — он мгновенно растворился, как будто неизвестный художник стер его из реальности мазком невидимой кисти.

— Это похоже на какие-то пространственные аномалии, — напряженно произнес я. Охранный периметр город, переживший тысячелетия, превратил улицы в минное поле из невидимых пространственных разломов.

— Я поведу, — коротко бросил Шепот, выходя вперед.

Ветеран активировал голубой спектр, пуская впереди себя десятки крошечных, едва ощутимых микро-вихрей. Маг воздуха читал пространство как открытую книгу. Там, где поток воздуха неестественно срезался, завихрялся на ровном месте или исчезал в вакууме, скрывалась пространственная ловушка. Шепот ювелирно прокладывал безопасный фарватер, а мы шли след в след, ежесекундно рискуя превратиться в кровавую пыль.

Через час изматывающего петляния мы вышли на колоссальную, идеально круглую площадь. В ее центре возвышался купол, ведущий в недра центрального строения.

До цели оставалось всего полсотни шагов, когда Шепот внезапно замер, вскинув кулак.

— Движение, — напряженно прошептал он. — Воздух смещается... но я ничего не вижу.

— Я тоже никого не чую! — голос Инги дрогнул. — Ни одной искры разума!

Удар пришелся сверху и сбоку. Абсолютно бесшумный.

Я успел среагировать лишь чудом. Стронги рванули по каналам био-контура. Я выбросил вперед руки, формируя жесткий кинетический щит. Невидимый таран врезался в только появившуюся защиту с такой силой, что меня отбросило на два метра, а ботинки оставили черные борозды на матовых плитах. Щит пошел трещинами.

— Контакт! Со всех сторон! — рявкнул Шепот, открывая огонь из пневматической винтовки в пустоту. Стальные стрелки со звоном рикошетили от чего-то невероятно твердого.

Их окружали какие-то почти полностью прозрачные летающие фигуры, размером со среднюю собаку. Разглядеть было возможно, только в момент, когда они совершали резкие рывки, и в этот момент можно было разглядеть что-то похожее на быстро движущиеся тени. Созданные из материала, идеально преломляющего свет, не излучающие тепла и не имеющие мозгов. Инга была для них слепа, а их обтекаемая форма рассекала воздух так плавно, что Шепот замечал их лишь за долю секунды до удара.

Вторая тень атаковала Ингу. Девушка в отчаянии ударила веером ментальных уколов, пытаясь нащупать хотя бы зачатки нервной системы, но магия разума провалилась в пустоту. Тень сбила ее с ног, бронежилет Инги, в месте удара разлетелся в клочья, на плиты брызнула кровь. В попытке прикрыть Герасима, она пустила всю доступную на ее ранге энергию в сырой, неструктурированный пси-удар. Ее био-контур не выдержал. Изо рта и носа девушки хлынула кровь, глаза закатились, и она рухнула на спину, заработав сильнейшее выгорание каналов.

Мы проигрывали. Прочности моего кинетического щита явно не хватало, чтобы удержать атаки невидимых существ.

Третий невидимый конструкт обошел меня со спины. Пространство дрогнуло. Я понял, что не успеваю развернуть новый щит взамен истратившего весь запас прочности прошлого. Смерть была уже в миллиметре от моей шеи.

И в этот момент Шепот совершил невозможное. Тратя последний запас стронгов из своего источника, он использовал воздушный скачок и буквально телепортировался мне за спину, закрывая своим телом.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Невидимое лезвие атакующего конструкта пробило керамическую пластину, разорвало грудную клетку ветерана, прошив легкое и едва не задев сердце, и вышло из его спины. Шепот захрипел, захлебываясь кровью, и осел на плиты.

Время для меня остановилось. Мои люди умирали за меня прямо сейчас.

Возможности кинетика шестого ранга исчерпала себя. Чтобы выжить, мне нужно было использовать все свои возможности.

Наплевав на раскрытие своего главного секрета, я отключил «фантомный резонанс». Искусственная маска золотого спектра слетела, обнажая мою истинную природу Уника. Долгое время подавляемый био-контур мгновенно перестроился, жадно втягивая энергию из окружающих нас стронгов всех спектров.

Аспирация. Стронги хлынули в мое тело ледяным потоком. Я потянул сразу два спектра: оранжевый и золотой.

Компрессия. Начал сжимать стронги в своем источнике. Шестой ранг — это предел для моего тела и каналов био-контура. Но сейчас мне было нужно гораздо больше силы и энергии. Я давил волей на собственный источник, заставляя его расширяться. В груди вспыхнула сверхновая. Физически почувствовал, как стенки проводящих каналов био-контура трещат, как плавится миелиновая оболочка нервов от чудовищного перегруза. Я пробивал потолок своих возможностей, заставляя свой источник и био-контур работать с объемами энергии, существенно превосходящими уровень моего ранга. Боль была такой, словно в вены залили кипящий свинец.

Модуляция. Эмиссия.

Я ударил по площади мощнейшим огненным штормом. При этом даже не пытался целиться во врагов, а просто выжег кислород и пыль прямо в воздухе вокруг нас. Плазменная волна температурой в тысячи градусов прокатилась по площади. Атакующим нас конструктам было плевать на огонь, но сажа, копоть и пепел от сгоревшего воздуха мгновенно осели на их идеально гладких поверхностях.

В воздухе проявились четыре многогранных, угловатых силуэта, похожих на ожившие оригами из черного стекла.

Они ринулись на меня.

Я задействовал золотой спектр, и нанес гравитационный удар, в который вложил весь свой разорванный, пылающий резерв. Невидимый кинетический пресс весом в сотни тонн обрушился на площадь, сминая само пространство.

Черные от копоти конструкты замерли на мгновение, а затем взорвались фонтанами сверкающей стеклянной пыли, не выдержав абсолютного гравитационного коллапса.

Площадь погрузилась в тишину.

Мой источник был пуст. Сухое истощение ударило по мозгу. Я чувствовал вкус собственной сгоревшей крови во рту, а био-контур превратился в кровоточащее решето. Я упал на колени, глядя на умирающего Шепота и истекающую кровью Ингу. В голове крутилась очень болезненная мысль, что именно я привел их на погибель, в это богом забытое место. Мир начал стремительно меркнуть.

Последнее, что увидел перед тем, как тьма поглотила меня — это Герасим. Скерх склонился надо мной, и его глаза вспыхнули ослепительным, нечеловечески ярким зеленым светом. Архимаг жизни вступил в игру.

Глава 13. Сброшенные маски. Часть 2

Сквозь мутную пелену угасающего сознания я наблюдал за тем, как работает скерх.

Он просто опустился на колени рядом с Шепотом и положил бледные ладони на его разорванную грудную клетку. Зеленое свечение, вырвавшееся из-под его пальцев, не имело ничего общего с привычной земной биомантией или слабыми исцеляющими заклинаниями низких рангов. Это была не стимуляция резервов организма, а прямой контроль над органической материей.

Я видел, как сплетаются нити из зеленых стронгов, сшивая разорванные сосуды. Как прямо на глазах восстанавливается поврежденная ткань пробитого легкого, а осколки ребер срастаются в единый монолит, выталкивая свернувшуюся кровь наружу. Скерх не просто лечил — он заново пересобирал Шепота на клеточном уровне.

Закончив с нашим воздушником, Герасим скользнул к Инге. Ее проблема лежала в другой плоскости: перегрузка и выгорание ментального контура. Зеленые стронги проникли в ее голову, охлаждая кипящие каналы био-контура и восстанавливая разрушенные оболочки нервов.

Наконец, Герасим подошел ко мне.

— Ты смог перешагнуть доступный на твоем ранге предел, Ключ, — сухо констатировал он, вливая в мою грудь прохладный поток вита-стронгов. — Твой источник расширился. Каналы растянуты до уровня следующего ранга, но они разорваны в клочья. Держись. Будет больно.

Больно — это мягко сказано. Восстановление перегоревшего контура напоминало протягивание колючей проволоки сквозь вены. Я стиснул зубы, чувствуя, как мой источник стабилизируется, обретая новую, недоступную ранее емкость. В этот момент я осознал, что смог перейти на пятый ранг, заплатив за это едва не состоявшейся смертью.

Через десять минут мы все сидели на матовых плитах мертвой площади. В полном ошеломлении и смятении, и к моему невероятному облегчению, все были живы.

Шепот неверующе ощупывал свою целую грудную клетку, сквозь дыру в керамической броне виднелась чистая, здоровая кожа без единого шрама. Инга неподвижно смотрела на меня. В ее глазах не было страха, только напряженная работа разогнанного аналитического ума, складывающего пазл воедино.

Они видели плазму и гравитацию в моих руках. Они видели нечеловеческую мощь Герасима.

— Вы рисковали своей жизнью, и проливали свою кровь за меня, — мой голос звучал хрипло, но ровно. Тишина мертвого города делала каждое слово весомым. Я не стал тратить время на оправдания. — Вы доказали свою верность делом. Поэтому вы имеете право знать, за кем решили пойти.

Я выдержал паузу, глядя им прямо в глаза.

— Мой золотой спектр — это иллюзия, маскировка. Я — Уник, и могу работать со стронгами всех спектров. А Герасим — архимаг магии жизни и вообще гость из другого мира, использующий алхимию для поддержания человеческого облика.

Шепот тяжело сглотнул, но не отвел взгляд. Инга медленно кивнула, принимая вводные данные.

— Но это лишь половина правды, — продолжил я, поднимаясь на ноги. —Никита Белов, сирота и дальний родственник почившего Беса — это тоже маска, созданная самим Бесом, чтобы укрыть и защитить меня. Мое настоящее имя — Никита Игоревич Соколов. Я последний выживший наследник баронского рода Соколовых с Донецка.

При упоминании аристократического титула Инга вздрогнула. История уничтожения нашей семьи была известна в определенных кругах.

— Графы Алексеевы убили моего отца, героя Империи, и уничтожили мой род, чтобы прибрать к рукам контроль над территорией от Донецка до Ростова, и получить разработки моей матери по ксенофармацевтики. Именно на основе наработок моей матери, они создали эту дрянь – «Амбру». На самом деле, это должен был быть препарат, кратковременно повышающий ранг магических способностей, без таких хреновых побочек и зависимости, какие есть у выпущенной Алексеевыми «Амбры». — Я чеканил слова, как пули. — Захват Покрова в Ростове, наш совместный бизнес со Строгановой, этот поход в Гедон — всё это лишь важные шаги на пути к моей главной цели — полному физическому и финансовому уничтожению рода Алексеевых и возрождение доброго имени рода Соколовых.

Я посмотрел на своих людей.

— Как вы понимаете, эта тайна не должна выйти за пределы нас четверых. У вас есть выбор. Как только мы вернемся, я выдам каждому из вас сумму, которой хватит лет на пять спокойной и безбедной жизни. Вы сможете уйти своими дорогами, главное условие — абсолютное молчание. Я даю слово, что никто вас не тронет. Но если вы решите остаться со мной, то навсегда перестанете быть просто наемниками. Вы станете основой моего ближнего круга. Будущей гвардией возрожденного рода Соколовых. Выбор за вами.

Шепот поднялся первым. Ветеран посмотрел на свою пробитую броню, затем на меня.

— Десять минут назад я был уверен, что умру, командир, — хрипло произнес маг воздуха. — И я уже стар, чтобы бегать по ночлежкам с мешком чужих денег. Покров гнил изнутри. А с тобой... с тобой у этого мира есть шансы измениться. Я в деле. Ваше благородие.

Инга встала следом.

— Мой аналитический склад ума говорит, что шансы выжить в войне с Алексеевыми стремятся к нулю, — она слабо улыбнулась. — Но сердце говорит, что с такими вашими секретами у нас все получится. Я с вами, Никита Игоревич.

— Принято, — коротко ответил я, почувствовал невероятное облегчение и радость от их выбора. Контракт скреплен кровью и правдой. — Тогда за работу. Нам нужно как-то проникнуть внутрь этого строения.

Мы подошли к дверям центрального строения, вмонтированным прямо в основание гигантского костяного шпиля. Врата не имели ни ручек, ни петель. Только гладкая поверхность, в центре которой мерцала сложная многомерная голограмма.

Инга шагнула вперед. Очищенный и стабилизированный Герасимом серебряный контур позволил ей мгновенно вникнуть в структуру замка.

— Это похоже на математическую загадку, — пробормотала она, ее зрачки быстро двигались, считывая потоки данных. — Матрица требует идеального совпадения эфирных вибраций по всем четырнадцати спектрам одновременно. Я могу рассчитать алгоритм доступа, но я не смогу его воспроизвести. Такое впечатление, будто какая-то невидимая рука привела сюда именно тебя с твоими уникальными способностями.

— Рассчитай. Воспроизведение я беру на себя, — ответил я, поднимая правую руку.

«Сокол» тускло блеснул в полумраке.

Как только Инга продиктовала мне формулу вибрации, я прижал металл браслета к центру голограммы. Мысленная команда. Симбиот мгновенно ожил и растекся по матрице, запуская свои металлические щупальца в эфирные пазы замка. Я начал направлять ему из источника стронги всех четырнадцати спектров, а «Сокол» работал как идеальный транслятор, придавая направляемому мною потоку разноцветных стронгов, требуемую частоту и амплитуду, заставляя их вибрировать в нужном ритме. Браслет подстраивался под замок на атомарном уровне, становясь универсальной отмычкой.

Внутри монолита раздался глубокий, утробный гул. Врата бесшумно разошлись в стороны.

Помещение оказалось абсолютно пустым, если не считать единственного постамента в центре зала. На нем, в стазис-поле, покоилось двенадцать браслетов, сделанных из материала, очень похожего на тот, из которого состояли шпили города — черной, поглощающей свет кости.

Мы подошли ближе. Герасим осторожно просканировал артефакты.

— Пространственные карманы, — благоговейно произнес алхимик. — Инфо-емкость и стабилизация стронгов внутри этих браслетов невероятна. Внутри каждого свернуто подпространство. Объем... сложно сказать точно, но не меньше десяти кубов.

Мой внутренний калькулятор мгновенно оценил масштаб находки. Пространственные артефакты на Земле были штучным товаром, доступным только Императору и верхушке Великих кланов. Так как искатели их находили очень редко в своих странствиях по доступным им территориям иных миров. Эта находка для меня была просто невероятным везением. Даже не особо задумываясь, мне сразу в голову пришла мысль о том, как много мы можем теперь выносить ресурсов и находок из иных миров. При этом мы даже можем обходить необходимость уплаты пошлины в четверть от добытого, при выходе из аномальной зоны. И это только один из бесчисленного множества способов применения наших находок.

Это был ключ к неограниченному финансированию моих амбициозных планов.

Мы быстро забрали все артефакты с постамента, при этом только и успели быстро закинуть их в свои сумки, когда освещение в зале мигнуло и сменилось на багровое. Матовые плиты под нашими ногами мелко завибрировали. Глухой гул прокатился по всем уровням мертвого города. Стены хранилища начали плавно менять геометрию, разъезжаясь в стороны. Из образовавшихся ниш шагнули три колоссальные фигуры.

Стражи, оставленные хозяевами этого места.

Големы высотой под четыре метра, сотканные из черной кости и пульсирующей энергии неизвестного спектра. Они не были невидимыми «тенями», патрулирующими улицы, а скорее походили на тяжелых гвардейцев, предназначенных для ликвидации любого, кто посягнет на имущество их хозяев.

Шепот мгновенно вскинул винтовку, Инга развернула ментальный щит.

Я не стал надевать пространственный браслет, а убрал его в разгрузку. Затем шагнул вперед, занимая позицию в авангарде. Мой расширенный до пятого ранга источник гудел, требуя выхода силы.

Посмотрел на Герасима. Скерх скинул с плеч свой походный плащ, и пространство вокруг него начало искажаться от чудовищной плотности зеленых стронгов.

Больше не было нужды сдерживаться. Маски сброшены. И мы были готовы показать остатка мертвой цивилизации, на что способны.

От автора: Друзья, спасибо, что остаетесь с Ником на этом непростом пути! Ваша поддержка — это топливо для ежедневной выкладки. Если вам нравится, как развивается сюжет, не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку. Каждое ваше действие помогает «Золотому Резонансу» подниматься выше в рейтингах и привлекать новых читателей.

Понравилась глава? Поддержите автора лайком и подпиской на профиль — так вы точно не пропустите выход следующей части. Напоминаю, что новые главы выходят ежедневно в 18:15.

Спасибо, что читаете! Вместе дойдем до финала этой истории.

Глава 14. Иллюзия слабости

Глава 14. Иллюзия слабости

Три колоссальные фигуры синхронно шагнули вперед, отсекая нас от выхода.

Четырехметровые големы были созданы из того же материала, что и шпили этого мертвого города — матовой, поглощающей свет черной кости. Внутри их массивных грудных клеток пульсировала густая, вязкая энергия неизвестного мне спектра. Это не были те невидимые, хрупкие конструкты, что патрулировали улицы. Перед нами стояли тяжелые ликвидаторы, чьей единственной задачей было уничтожение любого, кто посягнет на содержимое охраняемого ими объекта.

Мой расширенный до пятого ранга источник гудел, требуя выхода силы, но я прекрасно понимал физику своего тела. Проводящие каналы био-контура представляли собой кровоточащее решето, наспех сшитое скерхом. Если я сейчас ударю по этим исполинам в полную мощь грубой силой, то просто разорву себя изнутри отдачей. Значит придется действовать более тонко.

Големы не стали тратить время на оценку противника. Центральный конструкт поднял массивную руку. Пространство вокруг его ладони исказилось, и в нас ударил луч концентрированной, режущей глаза белой энергии.

Сместиться я не успевал. Рефлекторно вскинул левую руку, закрываясь широким щитком матового металла, в который мгновенно трансформировался «Сокол».

Луч ударил в живой металл. Меня отбросило на полметра назад, ботинки заскользили по плитам. От браслета повалил густой пар, металл раскалился, но выдержал.

И в эту же долю секунды в моей голове вспыхнула яркая, болезненно-четкая картинка.

Это была не просто зрительная иллюзия. Мой мозг, благодаря подключенному к нервной системе симбиоту, вдруг отчетливо увидел эфирную схему только что заблокированного выстрела. Я увидел, как именно неизвестный создатель сплетал стронги, под каким углом сжимал энергию и как направлял вектор удара. «Сокол», поглотив часть вражеской магии, сработал как идеальный дешифратор, передав мне структурную матрицу чужого плетения.

Осознание того, какой невероятный инструмент обучения оказался у меня на запястье, заставило сердце забиться быстрее. Но разбираться с этим будем позже.

— Они бронированы со всех сторон, но энергия циркулирует из центра груди! — крикнула Инга, уходя перекатом от тяжелого шага второго голема. Ее серебряные стронги анализировали потоки силы внутри механизмов. — Ядра уязвимы только в момент их собственной атаки!

— Шепот, готовь воздушную подушку! — рявкнул я, меняя тактику.

Я не стал бить в ответ. Вместо этого переключил свой источник с привычного золотого на новый для себя белый спектр магии света и иллюзий.

Используя подсказки Инги о векторах движения големов, я сформировал заклинание оптического дублирования. Это сожрало приличный кусок моего резерва, но результат того стоил. Воздух на площади пошел рябью, и вокруг тяжелых механизмов возникло сразу шесть абсолютно реалистичных голограмм — точных копий меня, Шепота и Герасима. Иллюзии кричали, стреляли и двигались, идеально имитируя тепловой и визуальный фон.

Лишенные разума охранные системы мгновенно переключились на множественные цели. Центральный голем с размаху обрушил пудовые кулаки на одну из моих голограмм, разнося плиты пола в крошку. В момент удара броневые пластины на его груди слегка разошлись, сбрасывая излишки тепла от ядра.

— Давай подушкой мне под ноги! — скомандовал я.

Шепот ударил восходящим потоком голубых стронгов мне под ноги. Мощный порыв сжатого воздуха подбросил меня на три метра вверх, забрасывая прямо за спину центральному голему.

Находясь в воздухе, я переключился обратно на золотой спектр. Сформировал не широкий таран, а максимально узкий, спрессованный кинетический кол. Как только броня на спине механизма приоткрылась, вогнал невидимое лезвие прямо в пульсирующее ядро.

Раздался звук лопнувшего стекла. Колоссальная фигура замерла, внутреннее свечение мигнуло и погасло. Голем с грохотом рухнул на колени, а затем завалился набок, превратившись в безжизненную груду.

Поняв принцип, мы разобрались с оставшимися двумя стражами меньше чем за две минуты. Иллюзии отвлекали их внимание, Шепот обеспечивал мне маневренность, а Герасим подстраховывал, используя зеленые стронги, чтобы делать суставы механизмов хрупкими, как сухая древесина.

Когда последний голем рухнул, в помещении воцарилась абсолютная тишина.

— Неплохо для отряда, который полчаса назад был почти мертв, — тяжело выдыхая, произнес Шепот. Он с опаской пнул черную ногу поверженного механизма.

Герасим уже склонился над одним из корпусов. Сноровисто орудуя ножом, скерх вскрыл защитный кожух и извлек наружу многогранный кристалл размером с крупное яблоко. Кристалл тускло светился изнутри.

— Автономные эфирные ядра, — в голосе скерха слышалось неподдельное уважение к неизвестным создателям. — Абсолютно чистая энергия. Я не знаю, как они добились такой стабилизации, но многие за такой источник энергии готовы будут отдать целое состояние.

— Забираем все три, — кивнул я.

— Уходим? — спросил Шепот, перезаряжая винтовку.

— Нет, — я посмотрел на ряды темных дверных проемов, ведущих в другие секции здания. — У нас теперь есть бездонные карманы. Было бы глупостью уйти отсюда, не проверив остальные помещения.

Мы потратили еще около часа на осмотр прилегающих залов. В большинстве из них было пусто — лишь пыль и голые стены из синтезированной органики. Но на третьем ярусе мы нашли то, что искали.

Помещение напоминало архив или лабораторию. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные десятками полимерных многогранников, подозрительно похожих на привычные нам мнемо-кристаллы.

Инга осторожно коснулась одного из них серебряными стронгами.

— Это носители информации, — подтвердила она, и ее глаза расширились от удивления. — Структура записи очень плотная. Здесь могут быть инженерные схемы, формулы материалов, а возможно, и слепки неизвестных нам заклинаний. Для их расшифровки нужно время.

Я не стал тратить время на сортировку. Раздав команде три пространственных браслета, я приказал сгружать в них всё, что мы видели на стеллажах. Полимерные кристаллы, странные инструменты, остатки неизвестных сплавов — всё это исчезало в подпространственных карманах артефактов.

Мы выпотрошили архив дочиста.

— Пора, — я застегнул разгрузку, под которой теперь скрывались браслеты с грузом. — Нам еще предстоит обратный путь через Гедон.

Шаг за невидимую границу мертвого мегаполиса вернул нас в липкие, пульсирующие объятия Гедона.

Эйфорическая кома обрушилась на плечи тяжелым, дурманящим покрывалом. Розовый туман забивался в фильтры масок, а джунгли снова запели своими сладкими, сводящими с ума голосами. Но теперь мы были другими. Мы не собирались тратить силы на изматывающую вибрацию в противофазе, прорубаясь сквозь эту агрессивную флору с боем.

— Шепот, изолируй нас, — тихо приказал я.

Ветеран кивнул. Тонкие нити голубых стронгов окутали наш отряд. Маг воздуха создал вокруг нас локальный вакуумный купол, который не пропускал наружу ни запаха нашего пота, ни звука шагов, ни биения сердец.

Я, в свою очередь, обратился к белому спектру. Осторожно, чтобы не перегрузить заживающие мана-каналы, я вытянул энергию из источника и накинул поверх воздушной сферы Шепота оптический камуфляж. Пространство вокруг нас преломило свет, заставив отряд визуально раствориться на фоне кислотной зелени и гигантских бутонов.

Мы превратились в абсолютных призраков. И вместо того, чтобы спасаться бегством, начали методичную, жадную охоту.

Имея на руках двенадцать пространственных хранилищ, оставлять богатства Гедона нетронутыми было бы преступлением. Мы двигались медленно, вырезая всё, что представляло коммерческую ценность.

Когда на тропу вышла переливающаяся иридисцентными цветами массивная кошка — та самая тварь, чей вид вызывал кататонию, — Шепот просто всадил ей бронебойный болт в глаз из состояния полной невидимости. Скерх за пару минут профессионально освежевал тушу, и ценнейшая бархатная шкура исчезла в одном из моих новых браслетов.

Мы нашли рощу деревьев с пульсирующей корой и собрали десятки килограммов чистейшей эйфорической смолы. А к концу третьего дня Герасим ювелирными движениями, используя зеленые стронги для паралича нервной системы, сцедил литр золотистого яда из огромной чешуйчатой змеи. Грамм этого яда стоил на Земле как квартира в центре Москвы.

Артефакты создателей глотали добычу тоннами. Вес и габариты груза больше не имели значения.

За два километра до портальной арки и выхода к контрольно-пропускному пункту клана Исаевых, я остановил отряд.

— Привал. Готовим легенду.

Я достал все двенадцать пространственных браслетов. Они выглядели слишком чужеродно и дорого. Надев их на предплечья, я пустил по коже тонкую паутину белых стронгов. Дешевая, базовая иллюзия. Для любого наблюдателя, не обладающего сильным истинным зрением, гладкая черная кость превратилась в потертые, сплетенные из грубой кожи ремешки-обереги, какие часто носят суеверные наемники.

Затем мы достали свои обычные, физические рюкзаки. Внутрь полетели пучки жесткой травы, с десяток длинных иголок от какого-то мутировавшего ежа и пара перепончатых крыльев насекомых. Абсолютно бросовый, копеечный мусор низких рангов.

Шлемы мы сняли, позволив себе выглядеть ровно так, как и должны выглядеть люди, чудом выжившие в Гедоне: изможденными, бледными, с ввалившимися глазами и покрытой грязью броней.

Пропускной пункт встретил нас ленивым гулом вентиляторов и равнодушными взглядами гвардейцев.

Государственный оценщик из Департамента Контроля Оборота — тучный мужчина с брезгливо поджатыми губами — поковырял щипцами содержимое наших раскрытых рюкзаков.

— Иголки цветочного ежа, крылья пьяного шершня... — он монотонно вбивал данные в планшет. — Мелочевка восьмого ранга. Вы бы еще грязи в пакет набрали.

— Рады, что вообще ноги унесли, начальник, — сипло выдавил Шепот, блестяще играя роль сломленного ветерана.

— Бывает, — оценщик фыркнул. — Оценочная стоимость — две тысячи рублей. Имперская пошлина пятьсот. Платите натурой или деньгами?

— Забирай натурой, — я махнул рукой, изображая крайнюю степень усталости.

Оценщик брезгливо отделил часть крыльев и иголок в пластиковый лоток. Он даже не посмотрел на мои запястья, скрытые рукавами куртки, под которыми прямо сейчас покоились ксено-материалы, яды и технологии неизвестной цивилизации на сотни миллионов рублей.

Таможенная система Империи работала хорошо, пока в нее не вмешивались артефакты подпространства.

Мы покинули Крым без осложнений. Дорога до Мариуполя прошла в молчаливом, напряженном ожидании.

База встретила привычной сыростью Старых Доков.

Я запер тяжелые стальные ворота изнутри и активировал защитные артефакты. Только после этого мы позволили себе выдохнуть.

Подойдя к широкому, усиленному металлом верстаку, я сдвинул в сторону колбы и инструменты. Отключил иллюзию на запястьях. Черные браслеты снова приобрели свой матовый блеск.

— Разгружаемся.

Я активировал хранилища. На верстак с глухим стуком легли три энергетических ядра големов, полимерные многогранники с архивами неведомой цивилизации, герметичные контейнеры со смолой, рулоны бархатной шкуры и, наконец, капсула с золотистым ядом змеи. Верстак едва не проломился под тяжестью добычи, которая секунду назад находилась в подпространстве.

Шепот снял куртку, обнажив пробитый бронежилет, и провел рукой по совершенно здоровой груди. Он посмотрел на гору сокровищ, потом на Герасима, мирно протирающего очки, и, наконец, на меня.

— Я думал, мы просто урвем кусок пожирнее, — тихо произнес маг воздуха. — А мы притащили сюда рычаг, которым можно перевернуть мир.

— Именно так мы и сделаем, — я взял в руки капсулу с ядом. Золотистая жидкость медленно перетекала внутри стекла. — Алексеевы годами строили свою империю на крови и украденных технологиях моей семьи. Они думают, что контролируют рынок «Амбры» и уверены в своей логистике.

Я перевел взгляд на Ингу. Девушка уже не отрываясь смотрела на многогранники с базами данных, ее пальцы нервно подрагивали от желания немедленно приступить к расшифровке.

— Инга. Ты больше не наемный аналитик. С этого дня ты возглавляешь разведку пока еще не вышедшего на свет рода Соколовых. Изучи эти кристаллы. Мне нужно знать, что на них за информация и как мы ее можем использовать.

— Сделаю, Никита Игоревич, — она ответила твердо, без тени сомнения.

— Шепот. Тебе пора перестать быть просто стрелком. Мне нужно силовое крыло. Настоящая гвардия, преданная не Покрову, а мне лично. Начинай вербовку. Ты лучше всех знаешь народ из Покрова, да и кроме них, уверен у тебя найдется много знакомых. Деньги и снаряжение теперь не проблема.

Я положил капсулу с ядом обратно на стол.

Логистика больше не связывала мне руки. У меня были пространственные карманы, способные обойти любую таможню, был уникальный источник, пробивший потолок пятого ранга, был Архимаг, способный обмануть саму смерть. И у меня была команда, которой я могу доверять.

— Мы больше не будем прятаться, — мой голос лязгнул холодным металлом. — Настало время объявить всем, что род Соколовых возрождается.

Глава 15. Монополия

Глава 15. Монополия

Строганова аккуратно поставила на металлический стол лаборатории стеклянную колбу с густой золотистой жидкостью. Затем перевела взгляд на Герасима.

Скерх, не обращая внимания на гостью, методично пропускал зеленые стронги через кучу низкосортного органического мусора — желез мутантов и срезов дешевой аномальной флоры. Под воздействием его магии клетки распадались и собирались заново, очищаясь от примесей. На выходе получался кристально чистый реагент, стоимость которого на легальном рынке превышала цену исходников в десятки раз.

— Я пообщалась с разными своими знакомыми в Ростове, — сухо начала Строганова, поворачиваясь ко мне. — Дознаватели Исаевых пока приостановили дело в связи с тем, что лица не были установлены. Активные поиски они также прекратили. Та что мы можем продолжать активно развивать наше с тобой сотрудничество. То, что делает твой алхимик с этим сырьем, нарушает все законы химии. Степень очистки просто на невероятно высоком уровне.

— Это все замечательно, Мария, — я прислонился к стеллажу, скрестив руки на груди. — И со своей стороны, мы готовы предоставлять тебе более крупные объемы сырья на регулярной основе. При этом это будет не только очищенный Герасимом мусор, но и высококачественные ингредиенты из других миров: растения, минералы, яды, смолы, вытяжки, железы тварей и тому подобное. Ты даже можешь предоставить перечень наиболее интересных для тебя материалов, и мы обязательно сможем придумать, как достать их по вполне приемлемым ценам. Твоя фабрика и моя фармакологическая лаборатория смогут существенно расширить номенклатуру изготавливаемых артефактов, снаряжения, препаратов и зелий. Мы сможем не только пускать их на продажу, но и использовать для личного усиления и усиления своих людей.

Она прищурилась, ее деловая хватка мгновенно оценила перспективу.

— Что взамен? Деньги? Доля в производстве?

— Бартер, — коротко ответил я. — Мне не нужен кэш, который придется отмывать через десяток подставных фирм. Взамен на монопольные поставки очищенного сырья, ты обеспечиваешь моих людей экипировкой. Тяжелая броня, пневматика, фильтры, артефакты связи и защиты. По себестоимости, прямо с конвейера.

— Твоих людей? — Строганова выгнула бровь. — Значит эти странные слухи о смене власти в Покрове, оказались не просто слухами. Никита, ты же понимаешь, что Покров — это сброд бандитов, наемников и искателей одиночек. Если я начну массово отгружать оружие, экипировку и артефакты в адрес этих полукриминальных личностей, то со стороны местной аристократии, а в последствии и со стороны ИСБ, появится масса неприятных вопросов ко мне. И что же я должна буду отвечать на эти вопросы?

— Покрова больше нет, — я оттолкнулся от стеллажа. — В самое ближайшее время я подам документы на регистрацию первой Имперской гильдии искателей. Официальное юридическое лицо. Я буду его единственным учредителем и руководителем. Выходим на свет. А продукция из твоей фабрики пойдет на благое дело - обеспечение должного уровня экипированния и безопасности искателей, официально состоящих в штате юридического лица, имеющего государственную регистрацию. Искателей, которые будут приносить стабильный доход государству в виде регулярной оплаты пошлины с добычи, которая должна существенно увеличиться при должном уровне экипировки и централизованном контроле над ними. Кроме того, наша организация сможет браться за различные государственные заказы на добычу конкретных иномирных ресурсов в нужном объеме. Но это пока планы на более далекую перспективу. Суть в том, что после регистрации гильдии искателей, мы сможем заключить с тобой официальные договора поставок и продолжать наше взаимовыгодное сотрудничество, но уже на более высоком уровне. И поверь, никто тебе на это и слова не скажет. Более того, когда остальные поймут какие прибыли несет наше с тобой сотрудничество, уверен, что многие захотят каким-либо образом присоединиться к нам.

Строганова замолчала, переваривая информацию. Переход из статуса теневой торговли с полукриминальным образованием в статус официального партнера новообразованной гильдии искателей менял расстановку сил в городе.

— Это смело. И звучит очень перспективно. Но ты же понимаешь, что и новых врагов и соперников в таком случае тоже не избежать, — наконец произнесла Мария. — Но я в деле. Подготовь тогда спецификации на требуемое снаряжение и артефакты, мои люди займутся этим вопросом. Но дикие искатели не умеют работать по контракту. Они перережут друг друга в первый же день.

— Это уже моя забота.

Через час, проводив Строганову, я тоже направился в Ростов в «офис» Покрова.

Там меня ждали. Три старейшины и пятнадцать бригадиров — матерых одаренных шестых и пятых рангов, которые годами держали под собой мелкие группы искателей и платили Покрову процент за «крышу».

Я прошел к центру помещения. Шепот и Инга молча встали у меня за спиной.

— Правила игры меняются, — без предисловий начал я, глядя на собравшихся. — Покрова больше не существует. «Крышевания», стихийных рейдов и торговли хабаром из-под полы больше не будет. С завтрашнего дня здесь будет располагаться офис ростовского филиала Первой имперской гильдия искателей.

Старейшины напряглись. По рядам бригадиров прошел глухой гул.

— Старейшины переходят в штат администраторов. Логистика, бухгалтерия, связь, — я чеканил слова. — Что касается вас и ваших людей, - я повернулся в сторону бригадиров. – Вы и ваши люди можете заключить официальные трудовые договора с Гильдией. В этом случае вы получите фиксированную зарплату, медицинскую страховку, премию в размере пяти процентов от рыночной стоимости вышей добычи из рейдов. Кроме того, заключившие договор с Гильдией будут обеспечены оружием, снаряжением и артефактами высокого качества и в необходимой объеме. Но, хочу на месте разъяснить, что если вы или ваши люди будете в Гильдии, то больше не будете ходить в те аномалии и миры, какие хочется вам, и тогда, когда вам этого хочется и удобно. Нет, вы будете ходить туда, куда я вас направлю, и тогда, когда это будет нужно Гильдий. Надеюсь, это понятно?

— Слышь, Белов, — вперед шагнул плотный мужчина с аурой геоманта пятого ранга. Ржавый. Один из самых авторитетных диких рейдеров. — Мы тебе не фабричные крысы, чтобы за зарплату горбатиться. Покров брал двадцать процентов за крышу, остальное — наше. Мы сами решаем, куда идти и кому сбывать. Если ты решил нацепить пиджак и поиграть в корпорацию, играй сам. Мы уходим.

Несколько бригадиров одобрительно загудели, делая шаг к выходу.

Мой био-контур, едва восстановившийся после разрыва в мертвом городе, отозвался глухой пульсацией. Я потянулся к источнику и изменил вектор гравитации в радиусе десяти метров вокруг себя, увеличив вес каждого объекта в несколько раз.

Раздался треск бетонного пола. Бригадиров, шагнувших к выходу, буквально впечатало в землю. Ржавый с хрипом рухнул на колени, его керамические щитки на плечах треснули под давлением невидимого пресса. Старейшины побледнели, вцепившись в стол, чтобы не упасть. Я держал давление, физически ощущая, как раскаляются мои собственные каналы.

— Вы сдыхаете в аномалиях и иных мирах как мухи, — спокойно произнес я, глядя сверху вниз на задыхающегося геоманта. — У вас хреновая кустарная броня, которую даже, сука, комар прокусит. Я уже молчу про наличие хороших артефактов и оружия. У вас нет аналитики, нет крупных и постоянных заказов. Или может вам нравится сбывать за копейки свою добычу имперским скупщикам сразу на пропускном пункте? А если поход не удался и добычи толком нет, а при этом вы получили раны, увечья или повредили свою экипировку. То, что, будет сосать лапу или просить милостыню, в надежде, что получиться подлечиться или поправить экипировку и не сдохнуть в следующем рейде, вернувшись с добычей? Так, да?

Я немного ослабил давление, позволив им сделать вдох.

— Гильдия выдаст вам элитную армейскую экипировку. Мой аналитический отдел обеспечит вас картами аномалий и иных миров. А также перед выходом вы будете получать детальный аналитический отчет по основным рискам рейда и способам их минимизации. Мы дадим вам транспорт и гарантию эвакуации. Вы будете отдавать девяносто пять процентов, но вы будете возвращаться живыми, и в случае необходимости получать достойное медицинское обслуживание и новую экипировку, а ваша чистая прибыль будет постоянной, и не зависеть только от того, удачным ли был рейд или нет. Кроме того, у многих есть семьи. В случае договора с Гильдией, вы подпишете страховые договора, и в случае гибели, ваши семьи получат достойную компенсацию.

Я полностью отключил гравитационный пресс. Воздух в складе со свистом вернулся в норму. Ржавый тяжело поднялся, держась за грудь и посмотрел на меня уже без такого резкого неприятия. В его взгляде читалась задумчивость.

— Тот, кто не подпишет контракт в течении недели с момент регистрации Гильдии, может быть свободен, — я отвернулся от них, направляясь к кабинету. — Но запомните: ни один барыга, ни один перекупщик в радиусе трехсот километров больше не купит у вас ни грамма хабара. Я монополизирую этот рынок. Решайте.

Оставив подавленных бригадиров переваривать новые условия контрактов, я отправился обратно в Мариуполь. В голове крутились мысли о необходимости покупки себе жилья в Ростове, а то регулярные поездки отсюда в Мариуполь и наоборот, уже начали утомлять.

Когда я приехал на склад, застал Ингу сидящей за терминалом. Вокруг ее головы мерцали серебряные стронги, и ее мозг работал на пределе, напрямую взаимодействуя с полимерным многогранником, добытым в мертвом городе. Кристалл был подключен к нашим серверам через сложный переходник, собранный Ингой совместно с Герасимом.

— Нашла что-нибудь интересное? — я закрыл за собой бронированную дверь.

Серебряные стронги втянулись обратно в ее био-контур. Девушка устало потерла переносицу, но в ее глазах горел дикий, почти фанатичный азарт ученого, дорвавшегося до абсолютной истины.

— «Интересное» — это слишком слабое слово, Никита Игоревич, — выдохнула аналитик, откидываясь на спинку кресла. — Я успела составить только базовый индекс первого кристалла, но это... эти базы данных опережают имперскую науку на тысячелетия.

Она вывела на центральный монитор структурированный список расшифрованных архивов.

— Смотрите. Первое: алгоритмы программируемой материи. Это код, заставляющий синтетическую органику принимать любую форму. Если у нас получится освоить это и достать необходимые материалы, то сможем выращивать идеальные лезвия, пуленепробиваемые щиты и любые детали машин. Второе: схемы атмосферных терраформеров. Это портативные генераторы, создающие вокруг себя купол с настраиваемыми параметрами физики и химического состава атмосферы. Это позволит нам строить безопасные форпосты прямо в глубине иных миров, где накопительный эффект фона убивает любого. Третье: трехмерная карта нашего куста миров. Она показывает все порталы и миры нашего куста, а также связи между ними с указанием мест расположения арок порталов! К примеру, в Тристисе, Вененуме, Фульгуре и Аквионе, есть арки порталов в другие связанные с ними миры. И эти арки расположены не так далеко от арок порталов с Земли. Если мы сможем построить атмосферные терраморферы и использовать технику противофазы, то за десять-двенадцать дней сможем добраться через связанные с нами миры к порталам в другие миры. Вы представляете какие это открывает перспективы?!

Я оперся руками о стол, вчитываясь в светящиеся строки. Мой внутренний калькулятор мгновенно начал просчитывать колоссальные перспективы. Эх, мечты…

— Дальше, — коротко приказал я.

— Четвертое: Схемы рукоятей, генерирующих клинки из чистой, уплотненной энергии спектра владельца. Они не тупятся, не подвержены техногниению в иных мирах и имеют очень высокий уровень пробивающего воздействия. Пятое: пространственная компрессия материи. Технология, позволяющая встраивать небольшие пространственные карманы прямо в элементы брони или рукояти оружия. Наши бойцы смогут носить тяжелое пулеметное вооружение и кучу боеприпасов, которые физически ничего не весят.

Инга перевела дух и посмотрела мне прямо в глаза.

— Шестое. То, что мы можем использовать прямо сейчас. Слепок заклинания ментальной магии. У них оно называлось «Рой». Это заклинание позволяет объединить био-контуры всего отряда в единую сеть. Связанные заклинанием бойцы начинают двигаться с идеальной синхронизацией, передавая друг другу рефлексы и картинку с глаз. Отряд превращается в единый непобедимый организм под руководством использующего заклинание ментального мага.

И на закуску, технология «Эфирной печати», — Инга вывела на экран сложную геометрическую схему. — Это абсолютный алгоритм защиты артефактов, работающий на двух уровнях. Первый уровень — базовая инициализация. Созданный артефакт изначально находится в «спящем» режиме. Он активируется и намертво привязывается к био-контуру того человека, который первым пропустит через него свои стронги. Если после этого чужак попытается воспользоваться вещью и вольет туда свою энергию — печать вызовет жесткий откат и выжжет вору каналы био-контура.

— А второй уровень? — прищурился я, уже начиная понимать, к чему она клонит.

— Антивандальный, — аналитик хищно улыбнулась. — Любая попытка артефактора вскрыть эфирную матрицу изделия, чтобы изучить узлы плетений или технологию очистки материалов, приведет к мгновенной детонации внутренних стронгов. Изделие превратится в пыль, попутно покалечив взломщика.

Я оперся руками о стол. Мой внутренний калькулятор мгновенно просчитал колоссальные коммерческие перспективы этой находки.

— Сбрось технологию «Эфирной печати» Строгановой по защищенному каналу, — приказал я, принимая первое стратегическое решение. — Пусть ее инженеры немедленно внедряют это в производственные линии. Каждый наш артефакт должен быть защищен.

— Думаете, Алексеевы попытаются украсть секреты фабрики Строгановой? — спросила Инга.

— Они не просто попытаются, они гарантированно скупят первые же партии нашего товара через подставных лиц, — жестко констатировал я. — Они положат наши артефакты на столы своих лучших мастеров и попытаются разобрать их на молекулы, чтобы понять, как мы добились такого качества. И вот тут сработает второй уровень «Печати». Они ничего не узнают, только потеряют своих специалистов. Скопировать технологии будет физически невозможно. Это гарантия нашей абсолютной монополии.

Я выпрямился, чувствуя холодное удовлетворение от складывающегося пазла.

— А первый уровень печати станет нашим главным козырем на легальном рынке. На витринах артефакты Строгановой будут лежать «пустыми». Клиент покупает товар, вливает свои стронги — и вещь становится индивидуальной. Красть нашу продукцию у законных владельцев станет абсолютно бессмысленно, ведь в чужих руках она превратится в смертельно опасный кусок камня. Богачи и аристократы выстроятся в очередь за артефактами и экипировкой, которые невозможно использовать против них самих. Мы взвинтим престиж бренда Строгановой до небес.

А ты, Инга, начинай изучать плетение «Роя». Оно нам скоро понадобится.

Оставив девушку за терминалом, я вышел во внутренний двор склада. Шепот уже ждал меня там. Рядом с ним стояли пятеро хмурых, тяжеловооруженных мужчин. Судя по потертой броне и шрамам — бывалые ветераны. Одаренные пятого ранга. Костяк будущей силовой группы.

— Отобрал лучших из тех, кто не привязан к старым бригадам, — глухо доложил маг воздуха. — Все согласны на фиксированный оклад и процент.

Я прошелся вдоль строя. Наемники смотрели на меня настороженно. Они знали меня как подопечного Беса и искателя-одиночку, но слухи о том, что произошло недавно в Покрове, уже расползлись по всей организации.

Нужно было убедиться, что среди них нет засланцов от различных недоброжелателей.

С этой целью активировал «Сокола». Живой металл плотно обхватил запястье. Мои каналы еще ныли после недавней перегрузки, поэтому не стал тянуть энергию из своего источника. Вместо этого мысленно связался с Ингой, которая наблюдала за нами через камеры.

«Дай мне фон», — отправил я короткий импульс.

Пространство двора едва заметно дрогнуло. Инга накрыла нас широким полем магии разума — слабой эмпатической сетью. «Сокол» мгновенно уловил эти вибрации, работая как линза, и передал их мне. Я начал считывать био-контуры стоящих передо мной людей.

Спокойствие. Ожидание. Легкий скепсис. Жадность.

Я остановился напротив четвертого бойца. Высокий, жилистый огневик. Как только я встретился с ним взглядом, его био-контур дернулся. Серебряные стронги, пропущенные через мой браслет, четко зафиксировали резкий скачок адреналина и спазм резонаторов, выдающий панику. Страх разоблачения.

— Шепот, — я даже не повысил голос. — Этот чей-то шпион.

Огневик дернулся, пытаясь сформировать плазменный шар, но Шепот оказался быстрее. Сжатое воздушное лезвие ударило наемнику под колено, перерубая сухожилия. Боец с воплем рухнул на асфальт. Шепот молча наступил ему на спину, приставив ствол пневматики к затылку.

Остальные четверо даже не шелохнулись, только инстинктивно подобрались.

— Вы приняты, — я посмотрел на оставшихся. — Аванс за первый месяц получите сегодня вечером. Завтра попрошу Строганову прислать для вас новую экипировку. Приводите себя в порядок. Уверен, что скоро нам всем найдется чем заняться.

Глава 16. Лицо Империи

Глава 16. Лицо Империи

Тяжелый бронированный внедорожник ровно глотал километры трассы. За окном тянулся индустриальный пейзаж: терриконы, коптящие заводские трубы, свинцовое небо. Мы пересекли границу Донецка.

Я смотрел на знакомые улицы через тонированное стекло. Чуть больше двух лет назад я бежал отсюда испуганным сиротой. Сейчас возвращался с позиций силы. Разум наполнился ностальгией, а затем и яростью. Но я быстро смог справиться со своими чувствами и переключиться в рабочий режим.

Инга сидела на соседнем сиденье, безотрывно изучая экран планшета. Устав «Первой имперской гильдии искателей», который мы составляли вместе с ней и юристами Строгановой, был выверен до запятой. Для официального запуска требовалась последняя бюрократическая формальность — три подписи-поручительства от влиятельных аристократов региона.

— Краснодарский вектор закрыт, — не поднимая глаз, доложила Инга. — Строганова гарантировала их представителю оптовую скидку на артефакты. Ростовского барона Иверова вы продавили вчера. Хватило двух выписок из архива Беса о его грязных делишках. Остался Донецк. И здесь нас интересует барон Воронов Сергей Александрович. Влияния Алексеевых здесь не слишком значительное. Зато сам барон плотно сидит на контрабанде. Идеальная мишень.

Особняк барона встретил нас высоким забором и вооруженной охраной. К нашему удивлению, барон довольно быстро согласился принять нас.

Барон встречал меня в своем кабинете. Высокомерный взгляд, идеальная осанка, аура застоявшегося превосходства. Он даже не предложил мне сесть, всем своим видом показывая, насколько ему неприятно тратить время на человека без родового герба.

— У вас две минуты, — сухо бросил Воронов, перебирая бумаги на столе из красного дерева. — У меня как раз не было срочных дел, и стало весьма интересно, что от меня хочет неизвестный мне простолюдин. Так что не тратьте мое время и переходите сразу к делу.

Я не стал тратить слова. Молча подошел к столу и положил перед ним пластиковую папку. Инга и спецы из бывшего «Покрова» собрали исчерпывающее досье.

— Незаконный сбыт редких иномирных реагентов. Турецкий канал. В обход имперской таможни и налогов, — ровным голосом произнес я. — Внутри — копии накладных, номера транзитных счетов, фотографии перегрузки.

Воронов замер. Его рука медленно потянулась к папке. Он открыл ее, просмотрел первую страницу, и краска мгновенно сошла с его лица.

— Это прямой путь к лишению титула и каторге, — констатировал я факт. — У вас два варианта. Либо эта папка прямо сейчас уходит в Управление ИСБ. Либо вы можете мне помочь, оказав всего лишь незначительную услугу.

- О какой именно услуге идет речь? – начал понемногу приходить в себя барон.

- Мне нужно, чтобы вы поставили свою подпись вот на этом документе.

Я положил поверх компромата электронный планшет с открытым документом поручительства.

— Взамен вы получаете статус почетного поручителя Первой имперской гильдии искателей , — добавил я подслащенную пилюлю для барона. — И прямой доступ к ксено-материалам из иных миров по себестоимости. Для меня нет никакой выгоды или удовольствия в том, чтобы потопить вас этими документами. Поэтому хочу предложить взаимовыгодное сотрудничество, которое должно устроить обе стороны.

Барон молчал ровно десять секунд. Разум и холодный расчет имеющихся вариантов победили аристократическую гордость. Он вытащил стилус и размашисто расписался на экране планшета.

— С вами приятно иметь дело, Сергей Александрович, — я забрал планшет с папкой и покинул кабинет барона.

Вернувшись в машину, передал устройство Инге. — Подписи собраны. Выдвигаемся в Ростов. Пора легализовать бизнес.

Здание Управления Имперской службы безопасности южного округа в Ростове подавляло своей монументальностью. Серый бетон, бронестекло, строгая геометрия. Никакой архитектурной лепнины. Чистая, функциональная мощь Империи.

Я оставил Ингу в машине. Если Алексеевы узнают о моих планах, они подключат все свои бюрократические рычаги и заблокируют регистрацию гильдии на уровне клерков. Единственный способ пробить эту стену — идти напролом, прямо к тем, кто стоит над местной аристократией.

Пройдя через рамки детекторов, я подошел к пуленепробиваемому окну дежурного офицера.

— Никита Белов, — сухо представился я. — Передайте полковнику Власенко, что пришел человек, который на прошлой неделе отправил ему флешку с очень интересным содержимым. Надеюсь, у полковника появиться желание пообщаться лично.

Дежурный мазнул по мне равнодушным взглядом, но после упоминания флешки его пальцы замерли над клавиатурой. Он молча снял трубку внутреннего телефона. Короткий доклад. Кивок.

— За вами спустятся. Ожидайте, — бросил офицер.

Через пять минут двое оперативников без опознавательных знаков молча сопроводили меня на верхний этаж.

Аскетичный кабинет. Стальной стол, два стула, терминал. За столом сидел полковник Власенко Виталий Дмитриевич — жесткий прагматик. Одаренный магии жизни четвертого ранга.

Власенко не стал тратить время на приветствия и рукой показал мне на кресло напротив своего стола, где я и расположился, после того, как положил на стол перед полковником папку с документами о регистрации гильдии. Воздух в кабинете мгновенно уплотнился. Я физически почувствовал, как тончайшие, невидимые глазу щупы из зеленых стронгов коснулись моего био-контура.

Полковник использовал свою стихию как идеальный биологический полиграф. Его щупы из зеленых стронгов считывали частоту моих сердечных сокращений, артериальное давление, температуру кожи, микроспазмы капилляров. Он искал страх, ложь, малейшие колебания эмоционального фона. Жестко и очень профессионально.

Я отреагировал на одних рефлексах. Мгновенная аспирация стронгов красного спектра. Энергия хлынула по моим каналам, но не выходя за пределы тела.

Принудительное замедление синусового узла сердца. Пульс упал до сорока ударов в минуту. Блокировка надпочечников — ни миллиграмма адреналина или кортизола не попало в кровь. Жесткая фиксация дыхательного ритма.

Для сканирующих зеленых щупов Власенко, мое тело перестало быть живым, и реагировать на стресс. Я превратился в абсолютно холодный и нечитаемый манекен. Ни одной физиологической реакции на его давление. Стопроцентный контроль био-контура.

Мы смотрели друг другу в глаза. Полковник слегка прищурился, осознав, что его техника допроса разбилась о мою защиту. Зеленые стронги втянулись обратно в ауру.

— А вы умеете удивлять, Белов, — сухо произнес Власенко, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы легли на стол, выдавая привычку к постоянному контролю. — Пришли ко мне в кабинет, принесли флешку с грязью на Мясника. И тут же предоставляете проект какой-то новой и непонятной структуры. Вы просто бандит, который подмял под себя «Покров», нацепил костюм и решил, что теперь он может поиграть в серьезного корпоративного деятеля.

Я не изменил позы. Прекрасно понимая, что ни в коем случае нельзя сейчас прогнуться под напором этого человека. Иначе он сразу почувствует слабину, и у нас точно не сложатся нужные мне взаимоотношения.

— Я — ликвидатор неэффективных активов, — констатировал я факт. — «Покров» был гниющим трупом. Искатели для них были расходным материалом. А для Империи это — недополученная прибыль и рост преступности.

Я подался вперед, переходя на язык цифр.

— Дикие искатели нерентабельны, полковник. Они идут в иные миры в кустарной броне, без нормального оружия и без должной подготовки и планирования. Смертность колоссальная. Добыча сбывается перекупщикам в черную, лишь бы сорвать максимальный куш здесь и сейчас. Моя гильдия предлагает Империи систему. Прозрачная бухгалтерия, рост налоговых отчислений минимум в два раза. Жесткая дисциплина и централизованный контроль за всеми рейдами.

Власенко молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но я прекрасно понимал, что сейчас он в уме просчитывает варианты и взвешивает все плюсы и минусы от моей затеи.

— Мои люди будут экипированы хорошей броней и артефактами с фабрики Строгановой. Также у меня есть фармакологическое производство, которое будет производить для искателей высококачественные расходники, в числе которых регенеративные зелья, способные в считанные часы поднять на ноги даже тяжелораненого. Выживаемость в аномалиях и иных мирах вырастет кратно. И самое главное, — я сделал короткую паузу, — Империя получит инструмент. Вы сможете размещать через Гильдию официальные, но не публичные контракты. Добыча специфических ресурсов в иных мирах, ради которых государство не будет рисковать своими служащими и специалистами.

Полковник медленно провел ладонью по гладкой поверхности стола.

— Звучит как идеальная бизнес-модель, — голос Власенко лязгнул металлом. — Но есть нюанс. Вы строите свою монополию на костях логистики Алексеевых. Я надеюсь, вы не питали влажных надежд по поводу того, что нам неизвестно кто на днях вынес их перевалочный терминал. Мы не идиоты, Белов.

— Не понимаю, о чем вы говорите. – Мне стоило очень большого труда удержать невозмутимое выражения лица, после слов полковника.

Полковник почти с минут сверлил меня оценивающим взглядом, после чего выдвинул ящик стола. Достал тяжелую металлическую печать.

Глухой стук разнесся по кабинету. На титульном листе устава Гильдии появился оттиск имперского герба.

— Я утверждаю создание специализированной полубоевой структуры под вашим руководством, — Власенко пододвинул документы ко мне. В его глазах читалась холодная угроза. — Это дает вам возможность использовать тяжелое вооружение.

Я забрал бумаги, убирая их в папку.

— Но запомните мои слова, Белов. Очень хорошо запомните, — полковник навис над столом, и окружающие его зеленые стронги угрожающе завибрировали. — Мы даем вам добро, закрываем глаза на методы, которыми вы вычистили «Покров». Но если вы утаите хоть один рубль имперских налогов... Или, упаси вас господь, попытаетесь превратить Гильдию в свою личную армию, нарушая интересы безопасности Империи... Я лично сотру вас в порошок. Вы меня поняли?

— Абсолютно, господин полковник, — сухо ответил я, поднимаясь с кресла. — Уверен, что мы сработаемся и будем полезны друг другу.

Я покинул кабинет без лишних церемоний.

Снаружи Ростов продолжал заливать монотонный летний дождь. Я открыл дверцу автомобиля и сел на водительское сиденье, после чего бросил папку с проштампованным уставом на центральную панель. Инга оторвалась от экрана терминала.

— Первая имперская гильдия искателей официально создана, — констатировал я.

Тяжелый двигатель глухо зарычал, и мы растворились в сером городском трафике. Инструмент был готов. Настало время его как следует заточить и пусть в дело.

Интерлюдия 5. Новый порядок

Интерлюдия 5. Новый порядок

Старший инспектор Департамента контроля оборота Курбатов Илья Викторович ненавидел дежурства на пропускном пункте аномальной зоны №22. Воздействие фона мира Фульгур, распространяемое через арку портала по всей аномалии, генерировала неприятный гул, от которого к концу смены ныли зубы. Но хуже гула были возвращающиеся искатели.

Обычно на пропускной пункт добирались изможденные, оборванные люди с признаками отравления иномирным фоном, различными ранениями или легкими мутациями. Их дешевая броня воняла гарью, а оружие и другая экипировка представляли собой куски ржавого металла и рассохшегося пластика. Затем начинался многочасовой торг. Дикие искатели прятали ценные железы по карманам или не дай боже различным природным отверстиям, занижали вес сырья и скандалили из-за каждого процента имперской пошлины.

Курбатов привычно положил руку на кобуру, когда сканеры зафиксировали движение на границе периферии.

Из подлеска вышли двенадцать человек. Инспектор моргнул, не веря глазам.

Они двигались ровным, идеальным строем. На бойцах сидела подогнанная, матово-черная и даже вид, очень качественная экипировка без единого следа едкой слизи или когтей агрессивной фауны. На магнитных креплениях бедер висели массивные рукояти из неизвестного полимера. Пройдя пешком огромную дистанцию по Фульгуру, а затем и через все три сектора аномалии, эти люди выглядели так, словно только что вышли из тренировочного зала.

Эти люди подошли к человеку, который как раз ожидал их на границе зеленой зоны и территории КПП. На нем не было тяжелой брони, только строгий деловой костюм, усиленный кевларовыми нитями. Человек прошел через системы дезактивации, снял фильтрующую маску, открыв гладко выбритое, спокойное лицо, и положил на металлический стол инспектора планшет.

— Добрый день. Журавлев Антон Павлович, старший юрисконсульт и логист «Первой имперской гильдии искателей», — голос прибывшего звучал сухо и официально. — Двенадцать сотрудников штатного силового крыла завершили плановый рейд. Потерь и заражений нет. Добыча отсортирована для проведения оценки государственным Оценщиком.

Повинуясь жесту Журавлева, двое бойцов поставили на стол четыре опломбированных герметичных контейнера. Курбатов механически активировал сканер.

Внутри находились высококачественные редкие материалы и ингредиенты: правильно извлеченные узлы резонаторов мутантов, неповрежденные железы, герметичные колбы со смолой. Никакой грязи, гнилой плоти или запрещенных компонентов наркотиков вроде спор Гнилого Лотоса.

— Общая расчетная стоимость — двенадцать миллионов имперских рублей, — Журавлев сделал свайп по экрану своего планшета. — В соответствии с законодательством Империи, мы уплачиваем пошлину натурой. Контейнер номер четыре, составляющий ровно двадцать пять процентов от общей стоимости добычи, переходит в государственную собственность. Оценочный акт и электронные накладные уже отправлены на ваш терминал. Прошу заверить факт оплаты пошлины.

Курбатов тупо смотрел на экран. Система подтвердила транзакцию и идеальное совпадение веса. Никакого торга. Никаких попыток спрятать лут. Стопроцентная прозрачность и абсолютная дисциплина.

Инспектор молча приложил свою гербовую печать к квитанции об оплате пошлины.

— Приятно иметь с вами дело, — кивнул юрист гильдии и развернулся к отряду. — Грузимся.

Через две минуты площадка опустела, бойцы погрузились в ожидавший их за периметром транспорт. Курбатов тяжело опустился на стул, глядя на оставленный контейнер с пошлиной. Он проработал в структуре СКА пятнадцать лет и сейчас отчетливо понимал, эпоха дикого промысла подходит. В игру вступила корпоративная машина, и ее эффективность пугала.

***

В закрытой исследовательской лаборатории, принадлежащей графскому роду Алексеевых, пахло химикатами и жженым мясом.

Начальник службы безопасности Воронов Иван Викторович стоял у входа, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным от неконтролируемой ярости. На операционном столе из нержавеющей стали лежало тело Влада Петрова, вероятно лучшего и подающего большие надежды научного сотрудника лаборатории. Из глазниц, носа и ушей трупа сочилась черная, запекшаяся кровь.

Главный артефактор рода, седой мастер четвертого ранга Ершов Николай Федорович, трясущимися руками протирал очки. На соседнем столе дымилась горстка мелкой серой пыли.

— Я жду объяснений, Николай Федорович, — голос безопасника звучал тихо, но от этого становилось только страшнее. Пламя светильников на стенах реагировало на нестабильность его био-контура, подрагивая в такт словам. — Граф выделил вам тридцать миллионов на покупку и исследование партии новых артефактов с фабрики Строгановой. Нам нужна была их технология очистки сырья. Где результаты?

— Их... их не будет, господин Воронов, — выдавил из себя старый артефактор, сглотнув сухой ком в горле. — Это невозможно скопировать.

— Я пристрелю тебя прямо здесь, если ты не перестанешь мямлить, — безопасник сделал шаг вперед. — В чем проблема? Вскрыли матрицу, считали плетение, перенесли на наши болванки. Вы делали это десятки раз с продукцией конкурентов!

— Вы не понимаете! — артефактор сорвался на крик, указывая дрожащим пальцем на труп подмастерья. — Это не стандартная разработка! Это вообще не плетение в нашем понимании! Строганова и этот выскочка Белов используют технологии, которые мы абсолютно не поддаются нашему пониманию. У них установлена абсолютная защита.

Воронов нахмурился, заставляя себя мыслить прагматично. — Какая защита?

— Они наложили на каждый артефакт двухуровневый алгоритм защиты. Какую-то эфирную печать, — Ершов подошел к столу с серой пылью. — Первый уровень — биометрическая привязка к собственнику. Но это мелочи. Страшен второй уровень.

Артефактор сглотнул, вспоминая произошедшее. — Как только Влад пустил свои стронги в матрицу изделия, пытаясь раздвинуть узлы и считать алгоритм очистки материала... Артефакт распознал попытку взлома. Произошла неконтролируемая, мгновенная эмиссия энергии. Внутренние стронги артефакта детонировали. Изделие просто рассыпалось в пыль, а откат ударил Владу прямо по каналам био-контура. Их выжгло изнутри за долю секунды. Фактически, он сварился заживо в собственной энергии.

В лаборатории повисла тяжелая, мертвая тишина. Воронов медленно подошел к операционному столу и посмотрел на труп Петрова.

— Вы хотите сказать, — тихо начал безопасник, — что мы не можем ни скопировать их технологию, ни украсть сами артефакты, ни использовать против них самих?

— Именно так, — обреченно кивнул Ершов. — Защита абсолютна. Строганова производит элитные вещи, которые стоят баснословных денег, и клиенты уже выстраиваются к ней в очередь. А мы... мы сидим без достаточного количества сырья после потери логистического терминала. Наши склады пустеют. Производство упало на сорок процентов. Еще три месяца, и Алексеевы вылетят с рынка.

Воронов сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Экономическая удавка, накинутая набирающим обороты главой гильдии искателей, медленно, но, верно, ломала хребет графскому роду. И самое страшное — они даже не могли легально ударить в ответ.

***

Сомов Андрей Валерьевич, финансовый директор «Первой имперской гильдии искателей», сделал глоток остывшего эспрессо и перевел взгляд с экрана планшета на тренировочный полигон.

Смотровая площадка находилась под самым потолком переоборудованного ангара на окраине Ростова. Внизу, на бетонном полу, покрытом разметкой и модульными укрытиями, разворачивалось тактическое действо.

Полгода назад, когда хладнокровный молодой человек по фамилии Белов перекупил его у одной крупной логистической корпорации в Ростове, Сомов ожидал худшего. Он готовился вести двойную бухгалтерию для сброда вооруженных маргиналов, отмывать грязные деньги и балансировать на грани ареста ИСБ. Но ради зарплаты с шестью нулями он решил все же рискнуть и принять предложение Никиты Игоревича.

И его ожидания абсолютно не оправдались. Ну за исключением зарплаты с шестью нолями.

Сомов опустил глаза на сводную таблицу расходов. Абсолютно прозрачная бухгалтерия. Налоги уплачиваются день в день. Для каждого штатного искателя оформлена расширенная медицинская и пенсионная страховка, открыт депозитный счет для семьи на случай гибели. Никаких откатов перекупщикам. Логистика сырья выстроена так, что издержки на транспортировку снизились до статистической погрешности.

Белов оказался не простым главарем банды. А человеком, который, не смотря на свой не в меру молодой возраст, строит собственную империю с эффективностью безжалостной машины.

Внизу лязгнули бронированные плиты. На полигон вышла штурмовая пятерка из личной гвардии господина Белова. В авангарде шел командир силовой группы — ветеран, которого все называли Шепотом. Бойцы заняли позиции в центре импровизированного лабиринта.

Сомов, будучи слабым одаренным седьмого ранга, сфокусировал зрение, активируя восприятие стронгов.

На противоположном балконе стояла Инга Анатольевна Злобина, глава аналитического отдела и разведки. И по совместительству, пугающий Сомова до чертиков, ментальный маг. Девушка прикрыла глаза. Воздух вокруг нее пошел рябью. Плотные, пульсирующие нити серебряного спектра сорвались с ее ауры и водопадом обрушились вниз, на штурмовую группу.

Сомов затаил дыхание. Он читал о высших техниках магии разума, но никогда не видел их вживую. Серебряные стронги безошибочно вплелись в био-контуры всех пятерых бойцов, вспыхнули и стабилизировались. Инга замкнула контур. Заклинание «Рой» было активировано.

Раздался резкий гудок сирены. Из скрытых ниш по всему периметру полигона выскочили тренировочные дроны-мишени, имитирующие рваную, непредсказуемую моторику мутантов иных миров.

Началась зачистка.

Финансист подался вперед, вцепившись пальцами в перила. То, что происходило внизу, ломало все представления о тактике малых групп.

Бойцы двигались в абсолютной, пугающей тишине. Ни единого крика. Ни одного тактического жеста рукой. Никаких команд по рации. Пятеро человек превратились в единый многорукий и многоглазый организм.

Дрон атаковал одного из ветеранов со слепой зоны, строго со спины. Боец даже не обернулся — он просто сместил корпус на полшага вправо, а стоящий в десяти метрах от него Шепот, не глядя, выбросил руку назад. Сжатое воздушное лезвие рассекло дрона надвое ровно в тот момент, когда первый боец уже брал на прицел следующую цель.

Они передавали друг другу периферийное зрение и рефлексы напрямую через взаимодействие своих аур. Если цель видел один — ее видели все. Если один начинал движение — остальные инстинктивно подстраивали свои векторы атаки, перекрывая сектора обстрела с миллиметровой точностью. Идеальная, нечеловеческая синхронизация.

Огнестрельного оружия не было. Бойцы использовали тяжелые адаптивные резаки — клинки из уплотненной энергии, которые активировались подачей стронгов из источника владельца и являлись одной из новейших разработок совместного производства Строгановой и Белова. Дроны рассыпались на куски, не успевая даже приблизиться на дистанцию удара.

Зачистка полигона заняла ровно сорок две секунды. Пятьдесят мишеней были уничтожены без единого лишнего движения и без единой ошибки.

Серебряная сеть магии разума погасла. Бойцы внизу синхронно выдохнули, сбрасывая напряжение с био-контуров, и направились к стойкам с оружием.

Сомов медленно выдохнул и сделал еще один глоток холодного кофе.

Он был финансистом, и умел оценивать активы и прогнозировать рынки. Глядя на этих людей, вооруженных технологиями, которые не снились имперским лабораториям, и связанных абсолютной ментальной дисциплиной, он понимал только одно.

Враги Никиты Игоревича обречены. Граф Алексеев, бароны, великие кланы — все они пока просто не осознают, что их время вышло. Никита Белов перережет им кислород экономически, а тех, кто попытается сопротивляться силой, эта штурмовая гвардия перемелет в пыль.

Андрей Валерьевич Сомов усмехнулся своим мыслям. Заблокировав планшет и направился в свой кабинет. Нужно было подготовить смету на закупку дополнительных комплектов брони. Империя Белова расширялась.

Глава 17. Светские инвестиции

Глава 17. Светские инвестиции

Эфирный фон в фойе Императорского театра Краснодара напоминал перегретый котел. Десятки одаренных, запертых в замкнутом пространстве закрытой премьеры, неосознанно стравливали излишки энергии в окружающую среду. Их ауры сталкивались, интерферировали и создавали тяжелое, давящее на барабанные перепонки напряжение. Климатические артефакты под потолком едва справлялись с отводом статического электричества, из-за чего воздух отчетливо пах озоном, намертво перебивающим ароматы тяжелого парфюма и выдержанного коньяка.

Я стоял у мраморной колонны на втором ярусе, медленно потягивая ледяную минеральную воду из хрустального бокала. На мне был безупречно скроенный темный костюм, а аура транслировала в пространство абсолютно спокойный и ровный золотой фон. Мое текущее положение в обществе вызывало достаточное уважение, чтобы мелкие аристократы не лезли с пустяковыми разговорами, но при этом не привлекало лишнего внимания местной элиты высших эшелонов. Я присутствовал на данном мероприятии как официальный гость и финансовый партнер графини Строгановой.

Внизу, в самом эпицентре светского водоворота, шла работа.

Мария стояла у фуршетного стола. Изумрудное шелковое платье, строгая прическа и фамильные бриллианты на шее, которые еще недавно могли уйти с молотка за долги. Осанка прямая, пульс — я легко считывал её состояние по микромоторике — абсолютно ровный. Финансовые вливания Гильдии и физическое устранение проблем на фабрике вернули ей главное - капитализацию уверенности. И сейчас эта уверенность работала эффективнее любой магии.

Я лениво прислушивался к её беседам. Она общалась не со случайными людьми. Вокруг неё плотным кольцом стояли инвесторы, младшие дворяне, завязанные на транзитную логистику, и пара чиновников из имперского налогового ведомства.

— Поразительно, как волатилен наш южный рынок, господа, — Мария пригубила шампанское. Голос спокойный, с легкой долей деланного, почти материнского сочувствия. — Еще полгода назад бизнес Алексеевых работал как часы. А сегодня... пустые склады, транспорт простаивают, разрыв цепочек поставок из-за недавних, кхм, инцидентов.

— Временные трудности, графиня, — отмахнулся полноватый барон с бокалом красного вина. — У графа огромная финансовая подушка безопасности, большое влияние и расположение Великого князя Артура Давидовича.

— Разумеется, — Мария мягко, обезоруживающе улыбнулась. — Но, когда подушка стремительно сдувается, люди склонны совершать импульсивные поступки. По моей информации, Алексей Иванович в отчаянии ищет внешнее финансирование. Говорят, на днях у его особняка видели людей с атрибутикой клана Михайловых.

Я мысленно поставил галочку. Информационный вирус успешно интегрирован в систему.

Это был не просто светский треп, от которого можно отмахнуться, а направленный удар в самое уязвимое место. В суровых реалиях Южного округа клан Исаевых — сюзерен Алексеева — держал абсолютную монополию. Их главными, кровными конкурентами были именно Михайловы — «Владыки Ветра» из Поволжья. Эти повелители аэромантии и гидромантии жестко контролировали речную логистику Волги и специализировались на стремительных десантных операциях.

Геополитический узел двух Великих кланов намертво стягивался вокруг Астрахани. Там находилась аномальная Зона №19 и скрытый в ней стабильный портал в мир «Улей». Михайловы годами планировали отрезать Исаевых от Каспия, используя свои летучие отряды для молниеносных ударов. Исаевы отвечали методами биологического террора и глухой позиционной обороной. Для службы безопасности клана Исаевых любой несанкционированный контакт их вассала с волжскими конкурентами может классифицироваться не как нарушение корпоративной этики, а как предательство своего сюзерена государственная измена, карающаяся немедленной ликвидацией всего рода.

Слух полетел по фойе, искажаясь и обрастая подробностями. Инвесторы напряглись. Если Исаевы хотя бы на секунду заподозрят Алексеева в сговоре с Михайловыми, то это может вить между ними клин, и крайне негативно скажется на статусе вассалов. Кредиторы немедленно потребуют досрочного погашения займов, опасаясь потерять свои деньги в связи с попаданием графского рода в клановую опалу.

Я перевел взгляд на закрытую VIP-ложу на противоположной стороне яруса.

Граф Алексей Иванович Алексеев стоял у бархатного барьера. Белоснежный парадный китель, расшитый золотом. Он выглядел измотанным, скулы заострились от постоянного стресса последних дней. Внезапно к нему быстрым, нервным шагом подошел начальник его личной охраны. Наклонившись, он коротко зашептал что-то графу на ухо.

Реакция Алексеева была мгновенной. Его био-контур непроизвольно выбросил в пространство плотный, густой сгусток зеленых стронгов. Магия жизни агрессивно отреагировала на резкий скачок кортизола. Лицо графа побледнело, превратившись в посмертную маску. Он не был идиотом и, в отличие от театральных завсегдатаев, прекрасно просчитал экономические и физические последствия пущенного слуха.

Алексеев резко развернулся и в плотном кольце охраны покинул ложу. Видимо, чтобы принять соответствующие меры для купирования негативных последствий от курсирующих слухов.

Настало время реализации следующего пункта моего плана.

Я оставил бокал на мраморном подоконнике и сделал шаг в полумрак технического коридора. Мысленно потянулся к «Соколу», браслет отозвался легким теплом. Также активировал фантомный резонанс. Аура поблекла, сливаясь с общим фоном здания, а световые лучи начали плавно огибать мой силуэт благодаря тончайшим световым преломлениям от магического воздействия белыми стронгами света.

Я направил крошечные порции золотых стронгов в подошвы ботинок, компенсируя свой вес до нескольких килограммов за счет кинетического воздействия. Шаги стали абсолютно бесшумными. Никакого трения и давления на паркет.

Система безопасности театра строилась на детекторах эфирных всплесков и физических постах охраны. Грубо, но вполне надежно против обывателей и дилетантов.

Двое гвардейцев в серой форме рода Алексеевых перекрывали проход в сектор персональных гримерок. Оба — седьмого ранга. Адепты. Крепкие, натренированные ребята, чьи био-контуры ровно пульсировали красным в ожидании угрозы.

«Дистанция четыре метра. Визуальный контакт невозможен. Время на нейтрализацию — две секунды», — сухо просчитал мой мозг, переходя в боевой режим.

Я не стал замедляться. Выскользнув из-за угла и, мгновенно выбросил вперед два узконаправленные воздушных щупа, с помощью которых просто уплотнил давление воздуха вокруг их сонных артерий до критических значений. Жесткое, точечное перекрытие кислорода. Гвардейцы обмякли синхронно, без единого звука, их глаза закатились.

Подхватив падающие тела кинетическим полем, аккуратно усадил их в глубокие кожаные кресла для отдыха персонала, надвинув фуражки глубоко на глаза. Пульс ровный, дыхание стабильное. Очнутся минут через десять с легкой мигренью и полной уверенностью, что просто задремали на посту, для чего и сделал им небольшое ментальное внушение.

Гримерка номер один. Табличка из полированной латуни.

Внутри находилась Вера Михайловна Игнатова. Прима краснодарского театра. Текущий фаворитка графа Алексеева, имеющая регулярный доступ к его спальне и личному кабинету. Идеальная точка входа.

Я положил руку на ручку двери. Замок тихо щелкнул, послушно поддаваясь микро-кинетическому импульсу, сместившему цилиндры секрета внутри механизма. После чего шагнул внутрь и плотно прикрыл за собой дверь.

В просторной гримерке пахло театральным гримом, лаком для волос, тяжелой пудрой и увядающими эквадорскими розами. Типичный, приторный набор дорогой содержанки. Вера сидела перед огромным, ярко освещенным зеркалом в одном лишь тонком шелковом халате, лениво снимая макияж ватным диском.

Увидев в отражении высокую мужскую фигуру, она вздрогнула, резко обернулась и инстинктивно набрала в грудь воздуха. В её расширенных глазах плескался испуг.

— Кто вы такой?! Охрана! — она открыла рот, чтобы закричать.

Я не сдвинулся с места. Лишь коротко, без внешних спецэффектов, активировал источник. Золотые стронги мгновенно растеклись по периметру комнаты, впитываясь в обои и начали жестко вытеснять молекулы воздуха вдоль всех переборок, потолка и пола, создав идеальный сферический вакуумный купол толщиной в пару сантиметров.

— Не срывайте свои очаровательный голосок столь бесполезными криками, Вера, — спокойно произнес я, остановившись в трех шагах от неё. Мой голос звучал сухо, ровно, без малейшей угрозы или кинематографичного пафоса. — Звук физически не может пройти через вакуумную прослойку. Вас никто не услышит. У нас критически мало времени, граф скоро вернется, так что давайте сразу перейдем к делу.

Она осеклась и замолчала, судорожно сжимая ворот халата пальцами с идеальным маникюром. Прагматичный, оценивающий блеск, быстро сменивший панику в её глазах, подсказал мне, что истерики не будет. Девушка привыкла выживать в жестоком серпентарии театральной богемы. Мозг у нее работал исправно.

Я достал из внутреннего кармана пиджака тонкую черную пластиковую папку и бросил её на туалетный столик, прямо поверх рассыпанной дорогой косметики.

— Что это? — настороженно спросила она, даже не пытаясь прикоснуться к пластику.

— Ваше ближайшее будущее. Если быть предельно точным — статистика, — я скрестил руки на груди, возвышаясь над ней. — Детальное досье на пять предыдущих пассий графа Алексеева из числа актрис. Информационно-аналитический отдел моей организации поработал на славу. Я сэкономлю ваше время и озвучу сухую выжимку. Средний срок годности фаворитки графа — от шести до двенадцати месяцев. Вы, Вера, согреваете его постель уже больше восьми месяцев. Так что ваш срок годности почти истек. И крайне скоро, вы, в понимании графа, скажем так… протухнете.

Она слегка побледнела, но упрямо вздернула подбородок, пытаясь сохранить достоинство: — Вы сумасшедший. Игорь любит меня. Он обещал мне главную партию в столице в следующем сезоне. Вы ничего не понимаете...

— Мне прекрасно понятно ваше недоверие. Но все же попрошу вас открыть вторую страницу досье.

Она колебалась пару секунд, затем дрожащими пальцами откинула черную обложку. Её взгляд заскользил по убористым строчкам и прикрепленным фотографиям.

— Анна Смирнова. Прима краснодарского театра с 2103 по 2105 год. Через год, после того как она засияла на подмостках театра, ее заметил граф и взял над ней свое покровительство, сделав любимой фавориткой. Данного покровительства хватило на девять месяцев. В настоящее время Анна — поет в дешевых, провонявших перегаром кабаках портового района Ростова. После была Марина Котова. Год и один месяц. Лишена всех рекламных контрактов, с позором изгнана из труппы по сфабрикованному обвинению в краже, имеет огромные долги и наркозависимость. И таких примеров там еще три.

Я сделал паузу, давая ей впитать информацию.

— Граф Алексеев невероятно ревнив и обладает прогрессирующим комплексом собственника. Он не оставляет свои отработанные игрушки другим мужчинам. Когда вы ему наскучите — а судя по графику, это произойдет в ближайший месяц, максимум три, — вас просто спишут в утиль. Уничтожат репутацию через подконтрольные СМИ, закроют двери всех нормальных театров Империи. Вы останетесь ни с чем, на улице, с долгами за этот образ жизни, к которому уже привыкли.

Вера молчала. Она не отрываясь смотрела на фотографии своих предшественниц, и я почти физически ощущал, как в её голове с грохотом рушатся наивные воздушные замки. Инстинкт самосохранения стремительно вытеснял какие-либо имеющиеся теплые чувства к Алексееву.

— Чего вы от меня хотите? — голос актрисы изменился. Из него ушла театральная дрожь. Он стал сухим, деловым и оценивающим. Идеально. Клиент созрел для сделки.

— Я предлагаю вам страховку. Золотой парашют, —достал из кармана и положил рядом с папкой небольшую бархатную коробочку и плотный запечатанный конверт из крафтовой бумаги. — В конверте — реквизиты анонимного трастового счета в британском филиале Имперского Банка. Суммы на нем хватит лет на пять безбедной жизни в любой точке мира, даже если вы больше никогда не выйдете на сцену. И, что более важно, там лежит эксклюзивный, уже подписанный контракт с Имперским театром в Ярославле. Юрисдикция императорского клана. Руки провинциального графа Алексеева туда никогда не дотянутся. Вы будете в абсолютной безопасности.

— А взамен? — она покосилась на бархатную коробочку, даже не посмотрев на конверт с контрактом. Ожидала подвоха.

— Взамен вы подарите своему горячо любимому покровителю этот скромный сувенир.

Я щелкнул металлическим замком коробочки. На черном матовом шелке тяжело блеснули массивные мужские запонки из темного кварца Дольмена. Серебряная окантовка, строгий дизайн. Специалисты с фабрики Строгановых, превзошли сами себя. Прямо внутри молекулярной решетки кристаллов был намертво запаян алхимический артефакт «Глаз пустоты» — идеальный эфирный резонатор, работающий как микрофон с неограниченным радиусом действия. Ни один стандартный сканер не отличит его фон от обычного, дорогого магического украшения.

— Вы скажете Алексею Ивановичу, что специально заказали их у модного столичного мастера-артефактора в подарок на его день рождения. Который как раз был пару дней назад. К сожалению, артефактор не вложился в сроки иготовления заказа, в связи с чем вы не успели сделать сюрприз для графа своевременно. Но теперь вы исправляете свою оплошность. Граф любит дорогие, эксклюзивные вещи, подчеркивающие статус. Он будет носить их на себе, или, как минимум, положит их рядом с остальными своими аксессуарами в кабинете. Мне этого будет вполне достаточно.

— Вы... вы хотите шпионить за ним, — прошептала Вера, поднимая на меня взгляд. В её глазах был страх. — Если он или его служба безопасности узнают... он убьет меня.

— Если он узнает, то попытается убить нас обоих. Но он не узнает. Технология интеграции артефакта безупречна, — я пожал плечами, не меняя тона. — А вот если вы сейчас откажетесь, то через месяц гарантированно станете нищей изгнанницей. Решайте, Вера. Налоги на наивность в нашем мире слишком высоки, чтобы платить их дважды.

Актриса закрыла глаза на долгую секунду. Глубоко, прерывисто вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и решительно сгребла со стола и конверт, и бархатную коробочку. Она быстро спрятала их в глубокий карман шелкового халата.

— Хорошо. Я всё сделаю, как вы сказали.

— Мудрая инвестиция в собственное будущее, — я коротко кивнул.

Мой био-контур дрогнул. Эфирный фон в коридоре за пределами вакуумного купола резко изменился. Я почувствовал быстрое приближение тяжелой, агрессивной ауры Алексеева. Он разобрался со своими неотложными делами и возвращался за своей игрушкой, чтобы покинуть этот рассадник слухов.

— Через пять секунд он войдет в эту дверь. Улыбайтесь, Вера. Вы счастливы и влюблены.

Я мысленно отпустил контроль над вакуумным куполом. Золотые стронги стремительно втянулись обратно в источник, возвращая в комнату обычные звуки — гудение ламп и шум вентиляции. Сделав два быстрых шага назад, ушел в слепую зону за массивной ширмой для переодевания и мгновенно активировал преломление света, став менее заметным. Воздух дрогнул, частично размывая мой силуэт.

Дверь гримерки резко распахнулась.

Граф Алексеев вошел внутрь. Он дышал тяжело, словно после марш-броска, на скулах ходили ходуном желваки. От его ауры веяло неприкрытой, ядовитой злобой.

— Собирайся. Живо. Мы немедленно уезжаем, — бросил он, даже не посмотрев в её сторону и нервно расстегивая воротник парадного кителя.

— Конечно, Лешенька. У меня как раз есть для тебя потрясающий сюрприз, — голос актрисы зажурчал сладкой патокой. Она обернулась к нему, и на её лице сияла безупречная, влюбленная улыбка, когда её рука скользнула в карман халата за бархатной коробочкой.

Капкан захлопнулся с глухим, неслышным для графа щелчком.

Я бесшумно выскользнул в коридор, растворяясь в плотных тенях театральных кулуаров. Теперь каждое слово, произнесенное в кабинете графа, каждый его звонок будет ложиться на стол моих аналитиков. Шахматная партия перешла в миттельшпиль, и Алексеев только что сам поставил свою королеву под удар.

Глава 18. Купол преимущества

Глава 18. Купол преимущества

В самом глубоком, засекреченном цеху фабрики Строгановой пахло паяльной кислотой, жженым пластиком и терпким потом уставших людей. На протяжении последних трех суток здесь не существовало ни дня, ни ночи — только мерный, раздражающий гул промышленных генераторов и резкие вспышки аргоновой сварки.

Я стоял у края свинцовой платформы, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за финальным этапом сборки.

В центре испытательного стенда возвышался атмосферный терраформер. Визуально он напоминал громоздкий латунный цилиндр высотой около трех метров, вырванный из чрева докризисной подводной лодки. Но вся его суть скрывалась на поверхности: толстый металл был плотно оплет сложнейшей сетью проводящих контуров из чистого золота. На ключевых узлах этой сети тускло мерцали крупные фиолетовые ксено-кристаллы — накопители пространственной магии, выкупленные нами за бешеные деньги на черном рынке.

Герасим, возвышающийся над местными инженерами, словно медведь над муравьями, осторожно затянул последний фиксирующий болт на главной панели. Скерх удовлетворенно рыкнул, протер перепачканные технической смазкой руки ветошью и повернулся ко мне.

— Готово, малец, — пробасил он, отходя в сторону. — Механика собрана в полном соответствии с технологией на кристалле. Контуры замкнуты, но эта штука мертва без первоначального пинка. Так что запускай.

Я молча кивнул, а инженеры поспешно отступили за защитное бронестекло пульта управления.

Шагнув к цилиндру, положил ладонь на холодную латунную пластину стартового терминала. Глубокий вдох. Био-контур привычно сжался, откликаясь на волевой приказ, и я открыл заслонки источника. Аспирация пошла плавно, исторгнув плотный, концентрированный поток золотых стронгов прямо в приемный узел машины.

Металл под моей рукой мгновенно нагрелся. Золотые жилы на корпусе терраформера вспыхнули ослепительным светом, жадно впитывая золотую энергию. Фиолетовые кристаллы отозвались низкочастотным гулом, который ударил по барабанным перепонкам.

А затем физика пространства вокруг нас изменилась.

Это ощущалось как резкий перепад давления в самолете. В радиусе тридцати метров от установки воздух стал кристально чистым, сухим и неестественно... нормальным. Невидимая, давящая тяжесть эфирного фона, которая всегда присутствует вблизи скоплений артефактов или иномирных материалов, просто исчезла. Фиолетовые кристаллы создали жесткий пространственный якорь, а кинетическая энергия золотых стронгов, смешанная с голубыми стронгами магии воздуха, вытолкнула чужеродное эфирное излучение за пределы невидимого купола.

Физические законы Земли были принудительно зафиксированы на атомарном уровне.

Я медленно убрал руку с терминала. Установка продолжала работать автономно, пожирая энергию из топливных ячеек.

«Информация с мнемокристалла города мертвых действительно позволила построить рабочее устройство, — холодно констатировал мой мозг, анализируя стабильность поля. — Эта штука буквально образует уютную гостевую зону среди любого иномирного фона. Идеальный способ защитить земную электронику и химию от воздействия техногниения в иных мирах. Теперь нужно придумать, где именно и для чего мы будем их использовать».

Час спустя мы переместились в кабинет графини на верхнем этаже административного корпуса.

Мария сидела во главе длинного дубового стола. На ней был строгий деловой костюм угольного цвета, подчеркивающий её бледную аристократичную кожу. Справа от нее расположился Сомов, наш финансовый директор. Перед ним лежал квартальный отчет, и, судя по лицу Андрея Валерьевича, он был готов лопнуть от гордости.

Я занял кресло напротив, небрежно откинувшись на спинку.

— ...итоговая маржинальность за последние три месяца превзошла наши самые смелые прогнозы, — вдохновенно вещал Сомов, активно жестикулируя. — После устранения проблем с логистикой Алексеевых, мы фактически монополизировали местный рынок сбыта артефактов среднего грейда. Гильдия совместно с фабрикой Строгановых работает как часы. Прибыль исчисляется десятками миллионов имперских рублей. Никита Игоревич, Мария Александровна, мы сейчас вышли на такой уровень доходов, которого не видела эта фабрика со времен основания! Да что там фабрика, на сколько мне известно, даже Алексеевы в сои лучшие годы не достигали таких финансовых показателей.

Мария удовлетворенно улыбнулась, изящно переплетя пальцы. В её глазах читалось явное облегчение. Ей казалось, что буря миновала, и теперь можно просто стричь купоны.

— Андрей Валерьевич, — я прервал его триумфальную речь ровным, лишенным эмоций голосом. Я наклонился вперед и смахнул его голограмму одним движением руки над проектором. — То, что вы сейчас с таким упоением мне зачитываете — это деньги карманные расходы. Не более того.

Сомов осекся, захлопнув рот. Улыбка Марии медленно сползла с лица.

Я достал из внутреннего кармана пиджака тонкий планшет и вывел новые данные. Красные цифры. Сметы с множеством нулей, от которых у любого нормального бухгалтера случился бы инфаркт.

— Вы мыслите категориями местечкового картеля, — сухо продолжил я, глядя в растерянные глаза финансиста. — Вы думаете, что мы на вершине. Но это далеко не так. Сейчас это только первый, тренировочный уровень. Песочница.

Я развернул перед ними первую смету.

— Это прайс-лист литейных мануфактур клана Савенко. Спецификация на тяжелую кинетическую броню «Каменных Стражей». Герметичные экзоскелеты из резонансного металла, способные выдержать прямое попадание из плазмомета и изолирующие бойца от биологических угроз. Стоимость одного комплекта — почти миллион рублей. Нам нужно минимум пятьдесят для первого ударного взвода. Плюс логистика и обслуживание.

— Пятьдесят миллионов?! — ахнула Мария, её спина рефлекторно выпрямилась. — Никита, зачем нам тяжелая штурмовая броня? Наша гвардия и так превосходит по всем показателей бойцов всех местных аристократических родов, и Алексеевых в том числе!

— Потому что Алексеев скоро перестанет быть нашей проблемой, Мария, — я посмотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Когда он окончательно обанкротится или умрет, его сюзерены — клан Исаевых — не будут подавать на нас в имперский суд за нарушение правил честной конкуренции. Они пришлют разбираться не юристов, а карателей. Магов четвертого и третьего рангов. Которые за полдня растворят эту фабрику и всех нас в до состояния первичной биомассы. Обычные кевларовые бронежилеты против их высокоуровневых заклинаний бесполезны.

Я смахнул смету Савенко и вывел следующую.

— А это — предварительный расчет расходов на «лояльность» Имперской Службы Безопасности. Когда мы уничтожим графа, региональное управление ИСБ обязано будет реагировать. Чтобы они не встали на сторону наших врагов или не дай Бог, не посчитали нас угрозой для безопасности Империи, нам придется их очень качественно и дорого отблагодарить.

В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Сомов нервно сглотнул, протирая платком внезапно вспотевший лоб. Вся его «рекордная прибыль» на фоне моих расчетов казалась жалкой кучкой медяков.

Мария поднялась с кресла. Она подошла к панорамному окну, обхватив плечи руками. Я видел, как напряжена её спина. В ней боролись две совершенно разные личности. Женщина, которая видела во мне сильного, беспрекословного лидера, за которым хотелось спрятаться, и воспитанная в строгих традициях графиня, чей сословный снобизм бил тревогу при мысли о том, что её судьбой управляет «простолюдин» с улицы. Она отчаянно хотела мне доверять, но боялась последствий этого мезальянса.

— Ты загоняешь нас в угол, Никита, — тихо, но с нажимом произнесла она, не поворачиваясь. В её голосе скользнула искренняя забота, которую она пыталась скрыть за раздражением. — Это безумие. Прямая конфронтация с Исаевыми? Ты планируешь полномасштабную войну против Великого клана! Никаких денег и влияния гильдии не хватит на такую гонку вооружений. Мы должны остановиться и закрепить то, что есть.

— Остановка означает смерть, Мария, — отрезал я, поднимаясь из кресла. — Чтобы нас боялись и многократно подумали, стоит ли с нами связываться, нам нужно не просто «много денег». Нам нужен статус, при котором трогать нас станет экономически невыгодно для всей Империи. И лучше всего в этом случае подойдет статус ресурсодержателя имперского уровня.

— К чему ты это? — она резко обернулась. В её глазах был вызов. — Ты собрался отобрать доступ у Никольских к одной из стратегических аномалий?

— Ну я конечно человек рисковый, но не идиот. – возмутился я на слова Строгановой.

После чего нажал кнопку на планшете. Изображение смет сменилась подробной тактической картой континента. Красный маркер вспыхнул далеко на западе, на территории Чернобыльской префектуры.

— Мы идем в аномальную зону 7, — спокойно объявил я, наблюдая, как вытягивается лицо Сомова. — А точнее в мир Радеон.

— Это «Черная зона», — прошептала Мария, её голос дрогнул. — Туда ходят только смертники и имперские военные кланы. Радиация в сочетании с иномирным фоном убивают там за минуты. Процессы техногниения там в десятки раз сильнее, чем в любой другой аномальной зоне. Земная техника приходит в негодность уже в зеленом секторе зоны!

— У них приходит в негодность, — прагматично поправил я. — А у нас теперь есть «Терраформер» и наши пространственные хранилища. Наша цель — Черный янтарь. Энергетическая кровь Империи, основа обеспечения рубля. Это единственный ресурс, который позволит нам мгновенно прыгнуть в высшую лигу. Мы добудем его столько, что Исаевы подавятся, попытавшись нас проглотить.

Я смотрел на карту, но видел гораздо больше, чем просто маршрут.

«Когда ни будь Маша сможет понять, что я не собираюсь останавливаться на гильдии , — билась в висках холодная, отточенная мысль. — Я строю экономический и силовой фундамент для рода Соколовых. Базу, которая позволит мне выйти из тени и снова и вернуть доброе имя моего рода. И никто, ни Алексеев, ни Исаевы, меня не остановит».

Мария смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Она сделала короткий, порывистый шаг вперед. Расстояние между нами сократилось до непозволительного по строгим светским меркам минимума. От нее едва уловимо пахло лавандой и слегка сладким ароматом листа ронды из мира Тристис.

— Ты погибнешь, — её голос сорвался на хриплый, надломленный шепот. Тонкие пальцы легли на рукав моего пиджака, нервно сжав плотную ткань. Я физически чувствовал, как дрожит её аура, как учащенно бьется пульс, считывая эти вибрации через свой био-контур. В этот момент в ней не было ни капли от холодной аристократки, владелицы крупного производства. Только женщина, которая в ужасе понимала, что человек, вытащивший её из финансовой и физической пропасти, собирается добровольно шагнуть в еще более глубокую, черную бездну.

— Если я останусь здесь и не буду принимать решительных мер для дальнейшего развития, мы погибнем гарантированно, — я мягко, но непреклонно отстранил её руку. — Вероятность смерти в Радеоне с рабочим терраформером не так уж и высока. Да и если честно, мне уже не терпится добраться до еще неисследованных территорий этого мира.

Сомов на заднем фоне громко сглотнул, окончательно смирившись с тем, что его спокойная, сытая жизнь с красивыми графиками квартальной прибыли закончилась.

— Готовьте логистику для теневого сбыта, Андрей Валерьевич, — бросил я финансисту, разворачиваясь и направляясь к тяжелой дубовой двери кабинета. — Мы привезем столько черного Янтаря, что вам придется открывать десятки подставных счетов в различных банках во всех уголках мира, чтобы легализовать этот объем, не обрушив региональный рынок. И, Мария...

На выходе я набрал Шепота, проинструктировал его насчет планируемого похода и озадачил подготовить группу к выходу до завтрашнего утра.

Шепот не подвел и на следующий день, ровно в девять утра, вся группа была в сборе и готова выдвигаться. Я органически не терпел долгих проводов, пафосных речей и лишних сборов. На внутреннем, закрытом от посторонних глаз дворе Ростовского отделения гильдии искателей, выстроились пятьдесят человек. Мой первый ударный взвод. На них были легкие тактические экзоскелеты и стандартная композитная броня — всё, что мы могли пока себе позволить на текущие доходы.

В центре двора недовольно урчала мощным, форсированным дизельным двигателем тяжелая гусеничная платформа. На ней, надежно зафиксированный толстыми стальными тросами и амортизационными блоками, покоился наш «Атмосферный терраформер». Никакой сложной электроники — только суровая механика, способная работать на границе техногниения. Герасим лично проверял каждое крепление, злобно рыча на бойцов, которые по незнанию подходили слишком близко к фонящим фиолетовым кристаллам.

Я вышел на бетонное крыльцо. Разговоры в строю мгновенно стихли. Раздался лишь синхронный лязг оружия, приводимого в боевое положение.

— Вводная предельно короткая, — мой голос разнесся над двором, усиленный легким направленным кинетическим импульсом, чтобы каждое слово впечаталось в мозг каждому бойцу. — Мы выдвигаемся в Радеон.

По строю прокатился глухой, напряженный гул. Даже самые отбитые наемники гильдии, прошедшие мясорубку старых войн и зачисток, прекрасно знали, что такое «Спектральный Горн». Это место, где радиация — не просто вредное физическое явление, а агрессивный серый спектр стронгов, существующий только в этой аномалии. «Серая Аспирация», которая выжигает клетки и переписывает ДНК человека за считанные минуты.

— Я знаю, о чем вы думаете, — жестко продолжил я, обрывая шепотки одним движением руки. — Что это билет в один конец. Что там мгновенно дохнет электроника, а местная фауна жрет армейские бронетранспортеры на завтрак. Всё это правда. Но за моей спиной, на этой платформе, стоит установка, которая принудительно удерживает земные константы физики в радиусе тридцати метров. Пока работает ее защитный купол — мы находимся в относительной безопасности.

Я обвел взглядом суровые, обветренные лица бойцов. Никаких лозунгов про честь гильдии, славу или спасение Империи. Только голый, понятный каждому прагматизм.

— Наша цель — Черный янтарь. Мы заходим в аномалию, врубаем купол, добираемся до портала в Радеон, а там ищем и собираем изотопные сростки, которые там валяются буквально под ногами, и уходим. Глубокий рейд продлится не больше двух суток. Все участники рейда, получат по возвращению премию, эквивалентную вашему жалованию за год. Вопросы?

Вопросов не было. Холодная жадность и железная дисциплина — идеальный, проверенный веками коктейль для любой боевой структуры.

— По машинам.

Я спустился с крыльца и направился к своем старому, проверенному костюму «Тень-4», закрепленному в кузове головного тяжелого броневика. Легкий маскировочный костюм привычно обволок тело. Я щелкнул механическими фиксаторами, интегрируя разъемы костюма со своим био-контуром. Система жизнеобеспечения тихо загудела, аналоговые фильтры щелкнули, переходя в автономный режим работы.

Колонна из трех тяжелых, экранированных свинцом грузовиков и гусеничной платформы медленно выехала за ворота завода, растворяясь в густом предрассветном тумане.

Мы направлялись на северо-запад, к границе имперского карантина. Впереди нас ждал Чернобыль — раковая опухоль на теле планеты, закрытая и смертоносная аномалия, в которой расположен вход в не менее смертоносный мир.

Я сидел в трясущемся кузове броневика, глядя на тускло мерцающие в темноте фиолетовые кристаллы терраформера. Мой источник внутри груди бился ровно и спокойно, не тратя лишней энергии, и я прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс. Нужно было максимально сэкономить стронги перед прыжком в Радеон. Шахматная доска была перевернута. Игра перешла на совершенно новый уровень.

Глава 19. Мертвая земля

Глава 19. Мертвая земля

Мы пересекли невидимую границу зеленого сектора аномальной зоны ровно в полночь.

Никаких блокпостов, колючей проволоки или предупреждающих знаков здесь не было. Имперский карантин заканчивался за десять километров до реальной границы зоны, там же и располагался контрольный пункт пропуска в аномалию. А дальше начиналась территория, где власть принадлежала исключительно мутациям и агрессивному эфирному фону.

Колонна состояла из четырех единиц техники. В центре шла тяжелая гусеничная платформа с атмосферным терраформером. Впереди и позади нее — три тяжелых армейских броневика со свинцовым экранированием. Внутри находились пятьдесят бойцов моей гвардии.

Логистика марша была жесткой. Радиус купола терраформера — ровно тридцать метров. Диаметр — шестьдесят. Дистанция между бамперами машин не должна была превышать четырех метров. Если водитель замыкающего броневика отстанет, и его кабина выйдет за границу поля, техногниение сожрет проводку и блок управления двигателем за считанные секунды. Машина встанет намертво.

Терраформер гудел. Фиолетовые ксено-кристаллы в узлах латунного корпуса пульсировали, создавая пространственный якорь. Золотые и голубые контуры, запитанные от генератора, формировали защитный барьер. Воздух внутри нашего шестидесятиметрового пузыря оставался сухим и чистым.

— Входим в желтый сектор, — раздался сухой голос Инги.

Она сидела в десантном отсеке напротив меня. Использованное ею заклинание «рой» уже сплело нас в общую ментальную сеть. Пятьдесят два сознания объединились в единый контур. Я видел телеметрию каждого водителя, пульс каждого стрелка и сектора их обзора. Абсолютная координация без каких-либо вспомогательных технических средств.

За бронестеклом пейзаж начал деградировать. Кора деревьев приобрела пепельный оттенок. Вдоль разбитого асфальта появились остовы брошенной техники прошлых экспедиций. За пределами нашего купола техногниение работало на полную мощность. Иномирный фон разрушал сложные молекулярные связи земных материалов.

— Расход энергии установки вырос на двенадцать процентов, — доложил Герасим, который находился на платформе, контролируя манометры охлаждения. — Внешний фон уплотняется. Кристаллы греются.

— Рабочая температура в норме. У нас запас ячеек на сто двадцать часов автономной работы, — ответил я, сверяясь с данными на планшете. — Должны вложиться.

Двадцать километров. Тридцать.

Небо над нами потеряло синий спектр, затянувшись грязно-багровой пеленой. Красный сектор. Эпицентр зоны.

Здесь «Серая Аспирация» — местный радиационный эфир — стала настолько плотной, что начала физически давить на границу купола. Трение двух несовместимых физических законов вызывало микро-разряды. Наша колонна двигалась сквозь мертвый лес в ореоле статического электричества.

На сороковом километре Инга транслировала в сеть красные маркеры.

— Сигнатуры. Три часа, девять часов. Сближаются.

Из радиоактивного подлеска на асфальт выскочила стая мутантов. Безволосые туши с язвами, гипертрофированные мышцы, вывернутые челюсти. Около тридцати особей. Пси-собаки.

Гвардейцы в кузовах лязгнули затворами.

— Отставить огонь, — моя команда через ментальную сеть мгновенно заблокировала их моторику. — Боекомплект беречь для Радеона. Здесь разберемся и без них.

Я откинул командирский люк и поднялся. В лицо ударил запах озона от работающего щита. Био-контур привычно сжался, источник начал эмиссию золотых стронгов.

Стая ударила в барьер. Раздался хруст ломающихся костей, но задние особи продолжали давить, царапая когтями границу поля. Терраформер мигнул, компенсируя физическое давление. Расход энергии скакнул на три процента. Это было не приятно.

Я вытянул руки и без лишних жестов сформировал за пределами купола две гравитационные плиты плотностью в десятки атмосфер, после чего резко свел их вместе.

Хруст, визг, треск разрываемых тканей.

Плиты схлопнулись, размазав два десятка мутантов в однородную биомассу. Оставшиеся особи брызнули в стороны.

— Чисто. — зафиксировал я. — Движемся дальше.

На пятьдесят пятом километре лес оборвался. Мы выехали на край гигантского, идеально круглого кратера. В его центре висела арка портала — десятиметровый разрыв в пространстве, сотканный из фиолетовых пространственных и серых радиационных стронгов.

— Дистанция между транспортом - четыре метра, скорость пятнадцать. Заходим без остановки.

Гусеничная платформа и броневики один за другим втянулись в мерцающую пелену.

Прокол пространства ударил по вестибулярному аппарату. Короткий спазм сосудов, тошнота, сбой фокусировки зрения. Био-контур мгновенно адаптировался, стабилизируя давление.

Мы вывалились на территорию Радеона.

Пепельно-зеленое небо. Черный диск мертвого солнца в зените, окруженный бледной короной. Воздух за пределами нашего купола был густым от «Серой Аспирации». Землю покрывал остекленевший, оплавленный кремний.

Я активировал внешние сканеры. На мониторе — идеальная чистота. Ни аномалий, ни залежей минералов, ни фауны.

— Приграничная зона зачищена до стерильности, — констатировал я очевидный факт. Имперские добывающие корпорации выскребли всё в радиусе пяти километров от портала. Работать здесь было безопасно, но абсолютно бесполезно.

— Курс? — сухо спросил старший водитель.

— Давай на северо-запад, — я сбросил координаты в сеть «Роя». — Будем двигаться к границе изотопного тумана. Там настолько высокая плотность фона, что без защиты, подобной терраформерам, люди не продержаться и часа. Так что мы точно будем там первопроходцами. И уверен, что нас ждут нетронутые залежи.

Колонна лязгнула траками, перестраиваясь. Мы двинулись вглубь мертвой пустоши. Справа и слева проплывали рощи стеклянного терновника — деревьев из чистого прозрачного кремния. Пару раз пришлось отклониться от курса, обходя гравитационные воронки, где стронги пространства закручивались в тугие спирали, дробя шлак в пыль.

На восемнадцатом километре Инга подала сигнал.

— Есть сигнал от сканеров. Прямо по курсу, в низине. Структура минеральная, вполне вероятно, что это черный янтарь.

Броневики остановились на гребне стеклянного холма. Внизу, в густом зеленоватом тумане, виднелся кратер. Его дно было усыпано темными сростками, излучающими слабое фиолетовое свечение.

Черный Янтарь. Изотопная база имперской экономики. Самый мощный, из известных людям, концентрат энергии.

— Прибыли, — я отсоединил кабель внешней связи. — Спешиться. Машины в полукруг. Герасим, пусть специалисты готовят буры. Командиры пятерок — ко мне, получить инвентарь.

Я спустился на стекловидный асфальт, под защитой нашего купола. Гвардейцы высыпали из машин, занимая круговую оборону внутри тридцатиметровой зоны.

Активировал пространственный браслет на левом запястье — один из двенадцати артефактов, добытых в Гедоне. Фиолетовая вспышка и на земле передо мной появились пять тяжелых станковых пулеметов «Корд-37», стальные треноги и двенадцать цинков с бронебойно-зажигательными патронами.

— Установить на сектора обстрела, — приказал я командирам.

Обычные искатели ходили в иные миры с мечами, пневматикой и магическими артефактами. Огнестрел гнил здесь в руках. Но они не знали, что такое атмосферные терраформеры. Внутри нашего пузыря порох будет гореть идеально. И это полностью меняет правила игры.

— Добыча начата, — Герасим запустил пневматический бур.

Вибрация и шум ударили по грунту Радеона. В ответ серый эфир за пределами купола пришел в движение.

— Множественные сигнатуры, — голос Инги в «Рое» стал металлическим. — Обходят из тумана. Берут в кольцо.

Инга держала ментальную сеть стабильной. Через «Рой» я видел картину боя глазами всех бойцов одновременно. Телеметрия, пульс, сектора обзора — всё слилось в единый информационный поток, от которого начинала болеть голова.

Из густого зеленоватого марева выступили силуэты.

Они не касались ногами остекленевшего шлака. Полупрозрачные гуманоиды, лишенные кожи. В тусклом свете чужого солнца отчетливо виднелась их пульсирующая кровеносная система и тугие, светящиеся узлы мышц. Около двух десятков особей. За ними, ломая кристаллические наросты пустоши, медленно двигалась массивная, сгорбленная фигура. Гора сросшихся костей, кусков ржавой руды и серой плоти, возвышающаяся на добрых четыре метра.

— Дистанция сорок метров, — холодная мысль Инги легла прямо в сознание. В оптических нервах каждого бойца вспыхнули красные маркеры целеуказания.

Прозрачные твари остановились в десяти метрах за невидимой границей нашего купола, не став бросаться на защитный барьер в лоб. Вместо этого они синхронно вытянули вперед свои когтистые, искаженные мутациями руки.

Температура воздуха внутри сферы резко понизилась. Барабанные перепонки вдавило внутрь от резкого перепада давления. Твари создавали направленный эфирный вакуум, пытаясь физически вытянуть наши жидкости прямо сквозь щит терраформера.

Мой био-контур мгновенно вспыхнул, источник начал автоматическую эмиссию красных стронгов, компенсируя критическое падение давления в сосудах. Но у неодаренных бойцов такой защиты не было. Из-за чего нескольких участников рейда из носов хлынула кровь, оставляя на стеклах забрал красные брызги.

Применять магию в ответ было не целесообразно. Серый эфир Радеона обладал колоссальной плотностью — он бы просто растворил и поглотил любое энергоемкое заклинание за пару метров от купола. На каждую атаку ушла бы половина моего резерва. Местные хищники привыкли, что одаренные с Земли быстро истощаются в таких условиях.

Но мы принесли сюда свои законы физики.

— Подготовить пулеметы к стрельбе, — транслировал я приказ в сеть «Роя».

Лязг затворов слился в один металлический звук.

— Огонь.

Оглушительный, первобытный грохот пяти тяжелых станковых пулеметов разорвал тягучую тишину чужого мира.

Тяжелые бронебойно-зажигательные пули калибра 12.7 миллиметра покидали нарезные стволы с начальной скоростью свыше восьмисот метров в секунду. Они пересекали невидимую границу купола и врывались в агрессивное пространство Радеона. Иномирный эфир пытался остановить их, изменить молекулярную структуру свинца и стали, но кинетическая масса была слишком велика. Старая земная физика била наотмашь, и законы аномалии просто не успевали её погасить.

Свинец прошивал ряды прозрачных тварей с хирургической легкостью.

Пули разрывали их хрупкие тела на куски, ломая биологическую структуру и разбрызгивая светящуюся жидкость по шлаку.

Костяная гора издала низкий, вибрирующий рев, попытавшись закрыться массивными предплечьями. Но когда в тебя летит сплошной поток из сотен крупнокалиберных пуль, любая органическая броня превращается в пыль. Кости крошились, вкрапления руды рассыпались. Через десять секунд массивная туша просто осела, превратившись в бесформенное нечто, из которого валил густой пар.

За двадцать секунд непрерывного шквального огня элита местной фауны перестала существовать.

— Прекратить огонь, — скомандовал я.

Грохот стих. Его сменил перезвон сотен горячих латунных гильз, осыпающихся на проецируемый куполом асфальт, и сизый дым, поднимающийся от раскаленных стволов.

Я подошел к границе барьера, глядя на дымящиеся останки. В уме машинально щелкали цифры. Стоимость потраченного цинка патронов равнялась около пяти тысяч имперских рублей. Стоимость концентрированной светящейся жидкости, которую мы сейчас соберем с трупов прозрачных тварей — сотни тысяч на черном рынке алхимиков. Такая математика мне нравилась.

— Периметр держать, — передал я по сети. — Сборщики, используйте вакуумные экстракторы. Собирайте их жидкость, пока серый эфир её не растворил. Остальным возобновить загрузку минерала.

Работа закипела с удвоенной скоростью. Пневматические буры снова вгрызлись в породу. Куски Черного Янтаря, излучающие слабое фиолетовое свечение, ложились в свинцовые контейнеры.

Двенадцать браслетов с пространственными хранилищами, каждое объемом примерно в десять кубических метров. Сто двадцать кубов чистой логистической мощи, недоступной ни одному клану Империи. Я смотрел, как командиры прикладывают мерцающие артефакты к заполненным контейнерам. Короткая вспышка — и сотни килограммов изотопного концентрата исчезали в подпространственном кармане, не меняя физического веса носителя.

— Расход энергии купола вышел за рамки расчетного графика, — доложил Герасим через пятнадцать минут. Он стоял у терраформера, отслеживая показания датчиков. — Кристаллы перегреваются. Радеон реагирует на наше присутствие. Плотность «Серой Аспирации» снаружи растет.

Я бросил взгляд на установку. Фиолетовые ксено-кристаллы действительно раскалились, их свечение стало агрессивным, пульсирующим. На периферии купола начались визуальные искажения — пространство начало прогибаться под давлением иномирной массы.

— Объем загрузки? — коротко спросил я.

— Все двенадцать хранилищ забиты под завязку, командир, — доложил Шепот. — Янтарь, жидкость, даже костные фрагменты крупной особи упаковали. Свободного места нет.

— Сворачиваемся.

Спешная эвакуация заняла меньше минуты. Тяжелые пулеметы отправились обратно в браслеты. Бойцы заняли свои места в экранированных кузовах броневиков.

— Курс на портал. Скорость маршевая.

Тяжелая гусеничная платформа развернулась, сминая остекленевший шлак. Колонна двинулась в обратный путь. Стеклянный терновник и мертвые холмы Радеона проплывали за бронестеклом. Радар фиксировал новые множественные сигнатуры, стягивающиеся к месту нашей добычи, но мы оказались быстрее, чем они рассчитывали.

Последний наш транспорт влетел в арку портала на предельной скорости, прорывая ткань пространства.

Знакомый тошнотворный рывок, сбой вестибулярного аппарата — и пепельно-зеленое небо сменилось багровой мглой красного сектора аномальной зоны №27.

Обратный путь через зону дался колонне тяжело. Двигатели перегревались, фильтры забивались радиоактивным пеплом. Терраформер работал на пределе, вытягивая энергию из запасных ячеек. Но купол держался, защищая сталь и электронику от мгновенного гниения.

Я сидел в трясущемся кузове, слушая ровное дыхание бойцов. В моем сознании роились мысли с планами на будущее.

Мы вывезли сто двадцать кубометров черного янтаря. На сколько мне известно, это примерно равно объему добываемого янтаря всей имперской машиной за полгода. Если мы сможем правильно распорядиться этим ресурсом, то кроме баснословных денег, можем получить и ощутимый рост политического вес в Империи. База для возрождения рода Соколовых была заложена. Шахматная доска перевернута окончательно.

Глава 20. Спектральная алхимия

Глава 20. Спектральная алхимия

На обратном пути через красный и желтый сектора наша колонна двигалась медленнее. Забитые радиоактивным пеплом фильтры тяжелых броневиков едва справлялись с очисткой воздуха, а дизельные двигатели перегревались, требуя регулярных, хотя и коротких остановок. Атмосферный терраформер работал на пределе пропускной способности своих контуров, создавая вокруг нас пригодные для жизни условия.

Только через восемь часов, после перехода из Радеона, мы пересекли невидимую границу имперского карантина и выехали на бетонную эстакаду, ведущую к контрольно-пропускному пункту.

Местный пропускной пункт представлял собой массивный фортификационный узел. Пятиметровые бетонные стены, обшитые свинцовыми листами, автоматические турели на вышках и десятки сканирующих рамок, через которые обязана была пройти любая техника, возвращающаяся из измененных территорий.

Колонна остановилась перед первыми шлюзами дегазации. Двигатели заглохли. Я отдал команду в ментальную сеть, отключая синхронизацию. Все участники рейда синхронно выдохнули, сбрасывая суточное напряжение с нервных систем. Инга, сидевшая напротив меня, устало потерла виски и открыла глаза. Серебряное свечение вокруг нее погасло.

Снаружи нас уже ждали.

У свинцовых ворот, не обращая внимания на вооруженных солдат имперского гарнизона, стоял Антон Павлович Журавлев — штатный логист и по совместительству юрист нашей гильдии. На нем был безупречный серый костюм, совершенно неуместный среди грязи и бетона карантинной зоны. В руках он держал тонкий планшет с подготовленными декларациями.

— Никита Игоревич, — Журавлев подошел к моему броневику, когда я спрыгнул на бетон. Его голос был ровным, без единой эмоции. Идеальный инструмент для работы с государственной машиной. — Документы на оформление груза готовы. Оценщики из государственного комитета уже на площадке.

— Начинайте процедуру, Антон Павлович, — я стянул тактические перчатки. — Нам нужен максимальный официальный статус этой сделки.

Мы прошли в ангар досмотра. Гвардейцы выгружали из кузовов свинцовые контейнеры, которые мы в зеленом секторе перегрузили из пространственных хранилищ в наш транспорт. Тридцать кубометров чистейшего черного янтаря, добытого нами в приграничной полосе тумана Радеона.

Для имперских оценщиков это был шок. Трое мужчин в серых мундирах с эмблемами казначейства несколько минут просто стояли над открытыми контейнерами, глядя на мерцающие фиолетовым светом изотопные сростки. Обычно отряды искателей привозили янтарь килограммами, тщательно высчитывая каждый грамм. Мы же привезли его больше двадцати тонн.

— Происхождение ресурса? — наконец выдавил старший оценщик, проводя ручным сканером над породой.

— Мир Радеон, — спокойно ответил Журавлев, протягивая ему планшет с маршрутными листами. — Лицензия на добычу в черного янтаря Первой имперской гильдией искателей была оплачена через Министерство промышленности месяц назад. Все требования имперского законодательства соблюдены в полном объеме.

Сканеры пропускного пункта, настроенные на поиск радиации и классических эфирных возмущений, методично прочесывали наши машины и бойцов. Двенадцать пространственных браслетов, были распределены между участниками рейда и в данный момент находились на их запястьях и на моей руке.

Имперские приборы их не видели. Магию пространства в браслетах работала на совершенно ином и недостижимом земным технологиям уровне — фиолетовые стронги загибали метрику, формируя изолированные подпространственные карманы. Для земного сканера эти артефакты выглядели как самые обыкновенные украшения. Так что таможня физически не могла зафиксировать содержимое наших пространственных хранилищ, которые находились вне законов трехмерного пространства.

— Общий объем — тридцать два кубических метра, — констатировал оценщик, закончив расчеты. Его руки слегка дрожали. — Согласно закону об обороте стратегических ресурсов, имперская десятина составляет двадцать пять процентов. Восемь кубов отходят в казну безвозмездно. Оставшиеся двадцать четыре куба подлежат обязательному государственному выкупу.

— Нас устраивает текущий курс казначейства, — кивнул Журавлев.

Бюрократическая машина сожрала нашу легальную добычу за четыре часа. Контейнеры опломбировали и увезли на склады государственного резерва. Взамен Журавлев получил цифровые сертификаты, подтверждающие перевод средств от казначейства на счет гильдии

Рейд был официально завершен.

На следующий день после возвращения я собрал совещание в своем кабинете на верхнем этаже офиса гильдии.

Сомов, сидел за столом, вцепившись побелевшими пальцами в края своего планшета. На экране светились цифры с таким количеством нулей, что они не помещались в стандартные графы его бухгалтерских программ.

— Транш от имперского казначейства прошел полную очистку и поступил на наши основные счета два часа назад, — голос Сомова дрогнул. Он отпил воды из стакана, пытаясь успокоиться. — Никита Игоревич, Мария Александровна... Мы капитализировали гильдию на уровне лучших добывающих корпораций севера. Этих денег хватит, не только чтобы закрыть все кредиты фабрики и гильдии, но и на постройку еще пятерки таких фабрик. Налоговое ведомство само прислало нам благодарственное письмо за вклад в экономику региона.

Мария сидела прямо, сложив руки на столе. В её глазах читался сложный коктейль из радости и тревожного опасения. Она понимала, что такие деньги дают не только больши возможности, но и приносят внимание хищников более высокого порядка.

— Это значительно укрепляет наши позиции, — тихо произнесла она, глядя на меня. — Мы становимся довольно влиятельными и состоятельными игроками на региональной арене. Исаевы или кто-либо другой теперь не смогут просто так нас уничтожить — мы слишком крупные налогоплательщики. Но все равно я не понимаю, зачем было рисковать жизнями в Радеоне ради денег, если мы могли зарабатывать медленнее, но безопаснее?

Я сидел напротив, лениво прокручивая на пальце темный браслет.

— Потому что это только вершина айсберга, Мария. Легальная ширма, — ровно ответил я, останавливая движение браслета. —То, что вы сейчас услышите, не должно покинуть пределы этого кабинета.

Финансист торопливо нажал несколько кнопок, активируя артефакты против прослушивания.

Я положил браслет на стол. Гладкий, темный металл слабо мерцнул фиолетовым светом.

— На КПП мы сдали государству тридцать два куба черного янтаря. Это конечно много и обеспечило нам своеобразную охранную грамоту от имперских чиновников, — я обвел взглядом своих партнеров. — Но в этом браслете и еще восьми таких же, которые сейчас лежат в нашем хранилище, находится еще в три раза больше неучтенного черного янтаря. И им мы должны распорядится с максимальной пользой для нас.

В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Сомов перестал дышать. Лицо Марии стремительно побледнело. Она первой осознала реальный масштаб того, что я сделал.

Утаить стратегический ресурс такого объема означало подписать себе смертный приговор. Если до имперских служб дойдет эта информация, нас не спасут никакие заслуги — нас просто сотрут с лица Земли.

— Ты... ты сошел с ума, — прошептала Мария, её голос сорвался. — Зачем? Мы же получили и так очень много денег! И вполне легально. Зачем тебе понадобилось скрывать остаток?

— Легальные деньги нужны для легальной жизни, Мария. Для налогов, закупки сырья, зарплат и покупки обычного снаряжения, — я наклонился вперед, упираясь локтями в столешницу. — Но чтобы получить реальную силу в среде высших хищников, деньги бесполезны. Никто не продаст мне тяжелую броню последнего поколения или системы ПВО за обычные рубли. Вель у меня, да и у тебя тоже, нет ни громкого имени, ни влиятельнейших предков, ни друзей среди правящих родов Великих кланов. Именно для этого мне и нужен уникальный ресурс. Ресурс, которого никогда и ни у кого не бывает в достатке. И теперь он у меня есть.

Я перевел взгляд на Сомова.

— Клан Савенко, — сухо констатировал я. — Они монополисты в тяжелой металлургии. Их терраманты и плавильные печи сжигают колоссальное количество энергии. Империя жестко квотирует их закупки янтаря, чтобы они не нарастили слишком большую военную мощь. Урал всегда голоден до дешевой энергии.

— Вы хотите предложить сделку Савенко? Великому князю? — Сомов нервно сглотнул. — Никита Игоревич, они с нами даже разговаривать не станут. Мы для них — пыль на сапогах. В лучшем случае проигнорируют, в худшем — пришлют своих ликвидаторов, чтобы забрать янтарь силой.

— Именно поэтому мы официально показали на КПП нашу добычу, — я усмехнулся. — Это, скажем так, была наша рекламная кампания. Аналитики Савенко однозначно не просто так едят свой хлеб. И Великий князь уже в курс, что какая-то гильдия с юга смогла добыть на Радеоне янтарь в столь большом количестве. Мы доказали свою компетентность, и заставили обратить на нас внимание.

Я поднялся из кресла.

— Завтра утром Шепот выезжает в Краснодар. Там находится южное торговое представительство клана Савенко. Он повезет им небольшой контейнер с килограммом нашего янтаря. И простое предложение: мы даем им неучтенную энергию, а он изготавливают для нас свою броню и вооружения.

Мария смотрела на меня не мигая. В её глазах страх медленно уступал место холодному, расчетливому пониманию.

— Это может сработать, — тихо произнесла она. — Для них это возможность существенно увеличить свое производство и значительно усилить влияние. В свою очередь, мы можем стать для них очень важными партнерами. И если кто-то решит на нас напасть или перехватить контроль над нашими предприятиями…

— То Савенко очень вежливо намекнут нашим доброжелателям, что они будут крайне расстроены, если будет причинен вред их эксклюзивным поставщикам, — закончил я её мысль. — Мы приобретаем не только броню и оружие, но и влиятельного покровителя.

Я забрал браслет со стола.

— Определитесь с расходованием средств, полученных от казначейства за сданный янтарь, Андрей Валерьевич. Я хочу, чтобы наши совместные с Марией Александровной предприятия вышли на свой максимальный уровень эффективности. А я пока займусь подготовкой к следующему этапу. Граф Алексеев зажился на этом свете, и пора помочь ему совершить фатальную ошибку.

Следующую неделю территория фабрики напоминала растревоженный муравейник. Легализованный капитал, поступивший от государственного казначейства, начал работать.

Я жестко контролировал распределение средств. Никаких атрибутов роскоши и излишеств по типу новых представительских автомобилей для руководства гильдии или дорогих костюмов. Все ресурсы уходили в безопасность и логистику.

Строительные бригады, работающие под подпиской о неразглашении, усиливали внешний периметр. Старые кирпичные стены дублировались листами резонансной стали. По углам территории монтировались скрытые пулеметные точки. Обычная охрана была переведена на казарменное положение, а штурмовые подразделения гильдии приступили к интенсивным тренировкам на закрытом полигоне, отрабатывая тактику боя в условиях городской застройки.

К исходу недели нашего возвращения из Радеона, механизм гильдии был смазан и готов к работе на повышенных оборотах.

Вечером в мой кабинет вошла Инга. Под её глазами залегли темные тени, кожа казалась бледнее обычного. Работа с информационными массивами и постоянное поддержание ментальной связи истощали её источник, несмотря на регулярный отдых.

Она молча положила на мой стол небольшой накопитель из тусклого кристалла и опустилась в кресло.

— Выжимка за последние трое суток, — её голос звучал сухо и по-деловому. — Артефакт в запонках графа работает безупречно. Вера оказалась полезной инвестицией. Граф носит этот подарок почти не снимая.

Я вставил накопитель в считыватель дешифратора. На экране побежали строки спектрального анализа звука, а из динамиков раздался искаженный помехами, но вполне узнаваемый голос Алексеева.

Граф кричал. В его тоне не осталось и следа от прежней вальяжной уверенности. Это был голос человека, загнанного в угол.

«...какого черта вы мне это рассказываете?! — надрывался динамик. На фоне был слышен звон разбитого стекла. — Мне плевать на логистические цепочки! У меня пустые склады в порту! Строганова забрала семьдесят процентов транзита. Банки блокируют кредитные линии. Найдите деньги, или я отправлю вас лично в аномальные зоны добывать необходимое сырье!»

Раздался звук хлопнувшей двери. Затем тяжелое дыхание самого графа. Щелчок зажигалки.

Я открыл следующий файл.

Запись переключилась. Алексеев уже разговаривал с кем-то по телефону. Его тон кардинально изменился в сравнении с прошлой записью — стал заискивающим, нервным, почти просительным.

«...ситуация выходит из-под контроля. Мне нужны гарантии безопасности от клана. Слухи о Михайловых — это не просто пустой треп. Вчера моя служба безопасности зафиксировала чужие эфирные сканеры возле западных складов. Они прощупывают почву. У меня нет свободных средств на наемников, мне нужна силовая поддержка Исаевых...»

Ответный голос прозвучал холодно, с легким металлическим лязгом шифратора:

«Клан Исаевых не решает финансовые проблемы своих вассалов военным путем, граф. Ваша монополия на юге была вашей зоной ответственности. Если вы допустили утечку активов к Строгановой — это ваша некомпетентность. Что касается Михайловых — поволжские маги не пересекали границу округа. Наши радары на периметре молчат. Разберитесь со своими долгами, Алексей Иванович. И не беспокойте Великого князя своими параноидальными фантазиями. Всего доброго.»

Запись оборвалась долгим, протяжным гудком.

Я откинулся на спинку кресла, анализируя полученные данные.

— Сюзерен отвернулся от него, — констатировала Инга, внимательно следя за моей реакцией. — Исаевы не видят угрозы. Для них Алексеев стал токсичным активом, который не приносит прибыли и только генерирует проблемы.

— Так это же замечательно, — я извлек накопитель из слота. — Граф изолирован. Его финансовое состояние и политическое влияние на данный момент в весьма плачевном состоянии. Исаевы считают его параноиком. Если сейчас по нему ударят неизвестные, Исаевы решат, что это разборки кредиторов.

— А если ударят так, чтобы это выглядело как атака клана Михайловых? — Инга чуть наклонила голову. Её аналитический ум работал безупречно. — Слухи уже запущены. Если на месте нападения останутся должным образом оформленные следы поволжских магов, то Исаевы могут предположить, что граф предал их и пытался договориться с врагом, но сделка сорвалась.

— Именно. Исаевы сами закроют дело своего вассала под грифом измены. Никто не будет искать реальных исполнителей.

Я поднялся из кресла.

— Отдыхай, Инга. Завтра нам понадобятся твои резервы. Я иду в лабораторию.

Новый производственный цех Герасима, который по моему заказу был приобретен гильдией пару месяцев назад недалеко от центра Ростова, встретил меня едким запахом кислот, плесени и плавленого металла. Скерх оборудовал себе рабочую зону в бывшем бункере химической защиты, находящимся под производственным цехом. Вдоль бетонных стен тянулись стеллажи с вытяжками, на которых булькали реагенты в ретортах из артефактного стекла.

Герасим стоял у массивного каменного стола. В толстых защитных перчатках он аккуратно сливал светящуюся жидкость — концентрированный ихор гемофагов из Радеона — в центрифугу.

— Принес новые чертежи, Ключ? — пробасил алхимик, не отрываясь от процесса. — Если опять просишь усилить взрывчатку, то я пас. У меня тут не пороховой завод.

— Нет, в этот раз у меня более интересная задачка для тебя, — я подошел к столу, наблюдая за вращением центрифуги. — Мне нужен чужой почерк.

Скерх остановил аппарат и повернулся ко мне, скрестив массивные руки на груди.

— Не совсем понял.

— Мне нужны аэрозольные гранаты. При детонации они не должны наносить серьезного физического урона. Их задача — распылить алхимический катализатор, который при воспламенении даст резкий, кратковременный выброс голубых и синих стронгов.

Герасим нахмурился, в его желтых глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Спектральная имитация, значит, — он почесал подбородок. — Голубой и синий спектры. Магия воздуха и воды. Ударные волны, гидрорезы, вакуумные хлопки. Зачем тебе это?

— Мне нужно, чтобы на месте использования этих гранат были следы использования заклинаний, характерные для магов из гвардии клана Михайловых. Следы на месте боя должны выглядеть так, словно там работало звено магов Поволжья ранга не ниже четвертого. Оплавленный от трения асфальт, разорванный перепадами давления металл. И, что самое важное, остаточный эфирный фон должен фонить синим и голубым спектрами еще минимум двое суток. И при этом сканеры не должны найти отличий от реального заклинания. Справишься?

Скерх подошел к стеллажу и взял в руки колбу со светящимся ихором из мертвого мира.

— Сделать взрывчатку, которая ударит давлением воды и вакуумом, не сложно. Обычная физика. Но вот подделать био-контурный след... Искусственные реагенты распадаются ровно, и симметрично. А живой маг оставляет хаотичный спектральный отпечаток. Хорошие специалисты сразу поймут, что это была алхимия, а не действие заклинаний.

— Чего тебе не хватает для хаотичности? — сухо спросил я.

— Органического компонента. Чего-то, что может впитать базовые стронги, исказить их и выплюнуть как остаточный след живого источника.

Герасим посмотрел на колбу в своих руках и вдруг широко оскалился.

— А знаешь, Ник... Ихор радеонских гемофагов. Эта тварь вытягивала жидкости с помощью эфирного вакуума. В ней есть остаточная память на искажение разных спектров. Если я пропущу ихор через катализатор из кристаллов бариса и добавлю пыльцу зероских орхидей для стабилизации...

Скерх развернулся к рабочему столу, мгновенно потеряв ко мне интерес.

— Ладно, займусь. Думаю, что через двое суток получишь свои игрушки. Но учти, использовать их нужно строго в закрытом объеме, чтобы фон не рассеялся ветром слишком быстро.

Скерх справился к следующему вечеру.

На свинцовом подносе лежали пять небольших сфер, отлитых из темного, матового стекла. Внутри каждой мерно пульсировала густая, сине-голубая жидкость. Сферы были заключены в тонкий каркас из артефактного металла с механическим детонатором.

Я взял одну из сфер в руку. Она была ледяной. Физическая оболочка активно поглощала тепло из окружающей среды, готовясь высвободить накопленную энтропию.

— Радиус поражения — десять метров, — прокомментировал Герасим, снимая защитную маску. — При срабатывании капсюля стекло разбивается. Ихор вступает в реакцию с кислородом. Происходит мгновенный перепад давления. Металл гнет, органику рвет. Но главное — выброс стронгов. Я тестировал малую дозу в бронекамере. Сканер показал стопроцентное совпадение с заклинанием «Водяной молот» магов четвертого ранга.

Я поместил сферы в изолированный контейнер и защелкнул замки, после чего активировал коммуникатор на запястье.

— Шепот, готовь ударный отряд. Никаких опознавательных знаков на экипировке быть не должно. Выдвигаемся завтра утром. А то один граф уже заждался своего звездного часа.

Глава 21. Чужой почерк

Глава 21. Чужой почерк

Ветер со стороны Каспия нес сухие, пыльные запахи жесткой полыни, въедливой соли и остывающего асфальта.

Астраханская степь представляла собой унылую, выжженную летним солнцем пустошь, где редкая жизнь цеплялась за каменистый грунт лишь благодаря искусственным оросительным каналам, проложенным инженерами клана Исаевых. От места нашей дислокации до невидимой границы зеленого сектора аномальной зоны №19 оставалось не менее тридцати километров, поэтому никакого техногниения или фонового искажения физики здесь не было.

Обычная земля и такая же обычная ночь. Идеальное место для перехвата.

Я лежал на вершине пологого холма, сливаясь с жестким кустарником. На мне и пятерых бойцах нашего отряда были надеты матово-черные тактические легкие экзоскелеты без единого опознавательного знака, инвентарного номера или герба. Забрала шлемов были опущены, тепловизионные визоры переведены в пассивный режим сканирования, чтобы не излучать демаскирующих частот.

В моем сознании ровно, без скачков пульсировала серебряная нить заклинания «рой».

Инга находилась за сотни километров отсюда, в безопасности нашей укрепленной базы, но её магия разума надежно связывала наши сознания в единый вычислительный контур. Я физически чувствовал размеренное, замедленное транквилизаторами сердцебиение Шепота, лежащего в десяти метрах левее, и холодную, почти машинную концентрацию остальных бойцов.

Телеметрия отряда выводилась прямо на сетчатку глаза. Пульс в норме, температура костюмов снижена до температуры окружающей среды. Расход энергии минимален.

— Цель в зоне видимости, — мысленная трансляция Шепота легла в оптический нерв, подсветив на визоре две надвигающиеся тепловые сигнатуры.

По разбитой бетонной трассе, соединяющей перевалочные базы Исаевых с их центральным логистическим узлом в Астрахани, двигался ночной патруль. Два бронированных вездехода с усиленными многорычажными подвесками и герметичными кузовами. В таких машинах владыки жизни обычно перевозили не только личный состав, но и собранные в аномалиях органические ингредиенты, требующие изоляции.

Судя по массе, осадке машин и тепловому излучению двигателей, внутри находилось не менее пятнадцати человек, включая одаренных сопровождения.

— Никакого огнестрела, — передал я приказ по ментальной сети. — Использовать только клинки. Наша задача — не просто уничтожить конвой, а сделать это так, чтобы аналитики Исаевых сделали однозначные выводы. Спектральная чистота операции должна быть абсолютной. Никаких лишних следов.

Бойцы синхронно подтвердили приказ короткими мысленными импульсами. В их руках, не издавая ни звука, тускло блеснули лезвия артефактных вибро-клинков.

Я достал из тактического подсумка на бедре три стеклянные сферы. Внутри каждой медленно, вязко перекатывалась густая сине-голубая жидкость. Смесь модифицированного ихора радеонских гемофагов и ксено-алхимии скерха. Неестественный холод от сфер пробивался даже сквозь толстую термоизоляцию тактических перчаток.

Колонна приблизилась к расчетной точке. Дистанция — шестьдесят метров. Скорость — сорок километров в час.

— Пошли, — коротко скомандовал я.

Шепот и двое штурмовиков, чьи экзоскелеты были заранее настроены на максимальную мышечную отдачу сервоприводов, синхронно поднялись на одно колено и метнули сферы. Рассчитанные встроенными баллистическими калькуляторами траектории были безупречны, с поправкой на скорость бокового ветра со стороны моря.

Две сферы легли точно под бронированное днище головной машины, третья с глухим стуком ударила в лобовую бронеплиту замыкающего вездехода.

Стеклянные оболочки разлетелись вдребезги от удара. Сработали химические катализаторы, обеспечивая мгновенный контакт ихора с кислородом.

Никакого привычного грохота детонирующей взрывчатки или резкого запаха сгоревшего тротила не последовало. Вместо этого воздух над трассой резко, неестественно сжался. Я физически почувствовал, как барабанные перепонки внутри шлема вдавило внутрь от мгновенного, колоссального перепада атмосферного давления.

Алхимический реагент высвободил заложенную в органической памяти ихора энтропию. Пространство разорвал хлопок такой силы, что с ближайших кустов полыни сорвало жесткие листья.

Головной вездеход патруля, весящий не менее десяти тонн, буквально сплющило невидимым прессом. Толстая броня вогнулась внутрь с тошнотворным скрежетом деформирующегося металла и лопающихся заклепок. Сработал эффект вакуумного лезвия — резкий перепад давления разрезал переднюю ось тяжелой машины, словно она была сделана из дешевого пластика. Вездеход клюнул носом, вспарывая бетон трассы, и перевернулся на крышу.

Секундой позже сработал заряд под второй машиной.

Мощнейший гидравлический удар — полная физическая имитация заклинания «водяной молот» — смял моторный отсек замыкающего вездехода. Машину подбросило в воздух на метр, из разорванных магистралей хлынуло горячее техническое масло и охлаждающая жидкость.

Над местом засады расцвело яркое, агрессивно пульсирующее зарево.

Степной ветер мгновенно донес до нас плотный, тяжелый запах речной тины, мокрых холодных камней и гниющей сырости. Алхимия Герасима сработала с пугающей достоверностью. Эфирный фон был буквально пропитан чудовищной концентрацией синих и голубых стронгов. Высокоточные датчики моего шлема сходили с ума, фиксируя показатели. Любое сканирующее оборудование классифицировало бы это как одновременный удар нескольких магов четвертого ранга, специализирующихся исключительно на аэромантии и гидромантии.

Фирменный почерк одаренных из гвардии клана Михайловых.

— Зачистка. Двоих оставить в живых, имитируя промахи с попаданиями, не несущими опасности для жизни, — я сорвался с места, активируя внутренние рабочие контуры экзоскелета.

Свои красные стронги я использовал исключительно для соматического усиления собственных мышц и ускорения рефлексов, жестко контролируя эмиссию, чтобы ни одна частица моей энергии не просочилась во внешнюю среду. Моя аура была надежно заперта внутри брони.

Мы скатились по склону холма на трассу, бесшумно стелясь над землей, словно черные тени.

Из искореженного, залитого кровью и маслом кузова замыкающего вездехода со стоном выбирались выжившие бойцы Исаевых. Их командир, высокий плотный мужчина в изодранной защитной форме, уже пришел в себя и его био-контур полыхнул яростным, слепящим светом, который пробивался даже сквозь оптические фильтры.

В воздухе мгновенно запахло гнилой листвой и едкой кислотой — в ход пошла боевая магия зеленого спектра.

Командир резко выбросил вперед руки, формируя вокруг себя плотное облако разъедающих органику спор, намереваясь превратить нападающих в гниющую биомассу.

Но мы были подготовлены к такому развитию ситуации. Наша композитная броня была полностью герметична, а системы жизнеобеспечения питались от внутренних баллонов. Шепот оказался рядом с исаевским магом быстрее, чем кислотные споры успели осесть на матовые плиты его экзоскелета.

Короткое, смазанное движение вибро-клинка снизу вверх — и командир патруля осел на залитый маслом асфальт с перерезанными сухожилиями под коленями и глубокой колотой раной в районе правого плечевого сустава. Он был жив, но полностью обездвижен. Острый болевой шок надежно заблокировал его способность концентрироваться и формировать магические плетения. Свечение зеленого спектра вокруг него мигнуло и погасло.

Остальные бойцы нашего отряда работали с механической, пугающей точностью. Они перемещались между очагами сопротивления, используя данные ментального радара «роя», который подсвечивал каждого выжившего.

Короткие, безжалостные сшибки. Глухие удары бронированных кулаков, ломающие ключицы. Лязг высокочастотных лезвий, вспарывающих кевларовые жилеты так же легко, как бумагу. Никаких иных звуков с нашей стороны. Только тихие и чавкающие звуки рассекаемой клинками плоти.

Я быстрым шагом подошел к искореженной кабине головного вездехода. Внутри, намертво зажатый погнутой рулевой колонкой и обломками приборной панели, хрипел молодой водитель-охранник. У него были сломаны обе ноги, лицо заливала кровь из разбитого лба, но сознание он не потерял. Его расширенные от животного ужаса глаза неотрывно смотрели на медленно оседающее сине-голубое свечение алхимического фона вокруг разбитой колонны.

Идеальный свидетель, который расскажет дознавателям Исаевых про удар магов воды и воздуха.

Я молча кивнул Шепоту, который как раз закончил стягивать толстым пластиковым хомутом руки стонущего командира патруля.

Шепот приблизился к разбитому борту машины. Он действовал подчеркнуто небрежно, без лишней суеты. Достал из тактического подсумка несколько стреляных латунных гильз калибра 5.45 и бросил их в вязкую лужу машинного масла на бетоне.

Затем извлек главный аргумент.

Обгоревший, почерневший от огня прямоугольник армейского шифратора связи. Артефакт тяжело брякнул о бетонную крошку прямо перед носом раненого командира.

Сам шифратор был безнадежно испорчен направленным термическим воздействием еще в лаборатории Герасима, но его гравированный регистрационный номер на титановой пластине и впаянный идентификационный чип уцелели. И этот чип в любой базе данных Империи безошибочно указывал на принадлежность к роду Алексеевых.

— Уходим, — моя команда в ментальной сети оборвала эту короткую операцию.

Весь бой, от момента броска алхимических сфер до закладки улик, занял не больше двух минут.

Мы растворились в ночной астраханской степи так же стремительно, как и появились, оставив за собой искореженный металл, стонущих раненых свидетелей и стойкий, неестественно плотный фон магии воды и воздуха, пропитавший землю.

Капкан захлопнулся с глухим щелчком. Оставалось лишь дождаться, когда неповоротливая, но безжалостная аналитическая машина великого клана Исаевых придет к тем выводам, которые я для нее так заботливо подготовил.

Интерлюдия 6

Аналитический центр клана Исаевых располагался на минус пятом уровне подземного бункерного комплекса в самом центре Краснодара. Здесь пахло стерильностью, остывающим пластиком серверных стоек, сухой пылью от вентиляционных фильтров и едва уловимым запахом машинного масла. Никаких окон, никакой естественной среды — только функциональный индустриальный дизайн.

Великий князь Артур Давидович Исаев, Владыка спектра магии жизни и бессменный сюзерен южных территорий, стоял у массивного тактического стола-проектора. В свои шестьдесят восемь лет он выглядел не старше сорока: постоянная циркуляция зеленых стронгов высшего ранга поддерживала его клеточную регенерацию на уровне биологического эталона. Его лицо, обычно бесстрастное, как у опытного игрока в покер, сейчас напоминало застывшую маску холодной ярости.

По ту сторону стола, вытянувшись по стойке смирно, стоял глава службы безопасности клана – полковник Мерзоев Юсуф Рафатович. На его висках блестела испарина.

— Повторите ваши выводы, Юсуф. Медленно. С упором на физику процесса, — голос Великого князя звучал тихо, но от этого ледяного тона у присутствующих в зале аналитиков стыла в жилах кровь.

— Так точно, Ваша Светлость, — полковник сглотнул и нажал кнопку на пульте управления.

Над столом развернулась трехмерная проекция искореженных остовов патрульных машин на ночной трассе. Рядом столбцами побежали графики спектрального анализа.

— Три часа назад наш усиленный патруль, возвращавшийся с логистического узла у девятнадцатой зоны, был полностью уничтожен неизвестной ударной группой. Потери: двенадцать человек убитыми, трое тяжелоранеными. Характер физических повреждений техники указывает на применение магических способностей голубого и синего спектров. Машины смяты колоссальным внешним давлением в десятки атмосфер и фрагментированы гидро-лезвиями.

Полковник вывел на экран яркие синие и голубые диаграммы, перекрывающие карту.

— Эфирные спектрометры наших специалистов зафиксировали на месте засады критическую концентрацию стронгов синего и голубого спектров. Остаточный магический фон настолько стабилен и плотен, что исключает любые погрешности оборудования. Это была массированная, скоординированная атака с применением магии воды и воздуха на уровне четвертого, а возможно и третьего ранга. Выживший командир патруля подтверждает, что лично зафиксировал эфирные возмущения, характерные для формирования вакуумных сфер.

Великий князь медленно скрестил руки на груди.

— Вода и воздух, — процедил он сквозь зубы. — Маги Поволжья. Клан Михайловых. Вы хотите сказать, полковник, что ударные боевые звенья наших прямых стратегических конкурентов сумели пересечь границу округа, пройти через сотни километров нашей суверенной территории, обмануть систему раннего обнаружения и нанести молниеносный удар по логистике в самом сердце наших земель?

— Физически это невозможно, Ваша Светлость, — полковник побледнел еще сильнее, прекрасно понимая, куда ведет эта неумолимая логика. — Наш периметр полностью перекрыт. Магические радары засекли бы группу такого уровня еще на подлете. Если только...

— Если только им не предоставили коридоры для прохода и активные коды распознавания системы «свой-чужой», — закончил за него Исаев. — Кто-то, чья техника и чьи люди имеют право свободно, без досмотра, перемещаться по нашему округу.

— Кто-то из ваших вассалов, Ваша Светлость. И у нас есть неопровержимое материальное подтверждение этой гипотезы, — полковник дрожащими пальцами положил на край голопроектора оплавленный прямоугольник армейского шифратора, запаянный в прозрачный пластиковый пакет для улик. — Найден на месте засады. Вероятно, был сброшен взрывной волной или обронен одним из диверсантов во время зачистки. Мы извлекли чип. Идентификационный номер привязан к реестру службы безопасности графа Алексеева.

В бункере повисла густая, давящая тишина. Был слышен только монотонный гул охлаждающих контуров серверов.

В голове Великого князя разрозненные фрагменты информации сложились с пугающей, смертоносной четкостью. Экономическая аналитика, доклады разведки и этот кусок обгорелого металла образовали идеальное уравнение.

Его вассал, граф Алексеев, находился на грани тотального банкротства. Графиня Строганова перерезала Алексееву экономические артерии на юге. Последние недели граф обрывал все линии связи, истерично требуя силовой защиты от выдуманной угрозы и умоляя о кредитах. Не получив помощи, загнанная в угол, лишенная средств крыса начала искать новых покровителей.

— Значит, те слухи в ростовских и краснодарских салонах о его контактах с эмиссарами Михайловых были не просто светским трепом, — медленно, чеканя каждый слог, произнес Исаев.

Его био-контур, отреагировав на резкий скачок агрессии, непроизвольно выбросил в пространство волну едких зеленых стронгов. Воздух в бункере мгновенно приобрел резкий запах аммиака и концентрированной кислоты. Аналитики за столами инстинктивно вжали головы в плечи, почувствовав, как начинает саднить слизистую глаз.

— Алексеев так отчаялся, что решил продать меня, — продолжил сюзерен, глядя на оплавленный шифратор. — Он предоставил логистику и коды своей службы безопасности людям Михайловых. Впустил их диверсантов в Астрахань, чтобы они ударили по нашим каналам снабжения. Надеялся, что мы спишем это на случайный рейд, а сам он получит щедрое финансирование с Поволжья за предательство.

— Все факты, улики и мотивы указывают именно на это, Ваша Светлость, — подтвердил полковник, стараясь не дышать едким воздухом. — Граф Алексеев совершил измену.

Великий князь закрыл глаза, гася свечение своего источника. В мире высшей аристократии не прощали финансовой слабости, но еще больше здесь ненавидели предательство. Оставить действия Алексеева без показательного, максимально жестокого наказания означало показать всем остальным вассалам, что их сюзерен теряет хватку.

— Поднимите по тревоге первый и третий эскадроны нашего силового крыла, — Исаев открыл глаза. В них плескалась абсолютное спокойствие и уверенность в принятом решении. — Блокировать все счета рода Алексеевых в клановых банках. Выжечь его активы в Донском крае. Всех, кто окажет сопротивление, уничтожить на месте.

Исаев развернулся и направился к выходу из аналитического центра.

— Самого графа Алексеева брать живым, — бросил он через плечо. — Доставьте его ко мне. Я хочу самолично узнать, как далеко зашли его договоренности с Михайловыми. Выполнять.

Приговор был вынесен. Система великого клана, направленная чужими руками, запустила безжалостный механизм уничтожения одного из своих винтиков.

Глава 22. Эффект домино

Глава 22. Эффект домино

Укрепленный запасной кабинет графа Алексеева, расположенный на минус первом этаже его особняка, изначально проектировался как надежный бункер на случай прямой вооруженной осады. Но массивные перекрытия из резонансной стали и автономные генераторы оказались абсолютно бесполезны против того невидимого оружия, которое сейчас методично уничтожало его род.

В воздухе тяжело висела едкая смесь запахов пережженного кофе, едкого сигарного дыма и кислого человеческого пота. Климатические установки не справлялись с поддержанием комфортной атмосферы в этом замкнутом помещении.

Алексей Иванович сидел во главе длинного стола из красного дерева, не мигая глядя на несколько дисплеев. Красные графики падения котировок его предприятий, заблокированные финансовые ячейки и мигающие статусы отказов от поставщиков сливались на экранах в одну сплошную кровавую линию.

— Семь минут назад объединенный клиринговый центр клановых банков Донского края заморозил наши основные операционные счета, — голос главного финансиста рода звучал сухо и безжизненно. Человек в помятом пиджаке выглядел так, словно не спал трое суток. — Официальная причина — предписание региональной службы финансового мониторинга. Якобы в рамках расследования об уклонении от уплаты налогов и пошлин. Мы полностью отрезаны от безналичных расчетов. Наличных резервов в хранилище рода хватит максимум на две недели выплаты жалования гвардии и обслуживающему персоналу.

— Что с логистикой? — хрипло спросил Алексеев, не отрывая покрасневших глаз от экранов.

Начальник службы безопасности, стоявший у бронированных дверей, тяжело вздохнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Логистика мертва, Ваше Сиятельство. Тридцать наших фур с обычным коммерческим грузом развернули на блокпостах, контролируемых кланом Исаевых еще до рассвета. Предлог — отсутствие обновленных сертификатов безопасности и качества. Наши основные транзитные склады в порту Таганрога опечатаны имперской таможней до особого распоряжения. Мелкие перевозчики и частные охранные предприятия присылают односторонние уведомления о разрыве контрактов. Никто не хочет брать наши грузы и обеспечивать их охрану. Для всех наших бывших партнеров мы стали токсичны.

Граф медленно, словно постарев на десять лет за одну ночь, закрыл лицо дрожащими руками.

Это уже не козни Строгановой. Выскочка графиня, какими бы деньгами от продажи черного янтаря она ни владела, физически не обладала административным ресурсом такого уровня. Банки, таможенные инспекторы и военные блокпосты на этих землях подчинялись только одному человеку – Великому князю Артуру Давидовичу Исаеву. Его прямому сюзерену.

Био-контур графа болезненно пульсировал, не справляясь с колоссальным внутренним давлением. Алексеев физически ощущал, как невидимая удавка на его шее затягивается всё туже. Исаев не стал присылать убийц, не стал вызывать его на ковер для публичной порки. Владыка жизни просто перерезал ему кислород, методично и хладнокровно отрезая все пути к экономическому выживанию рода. Алексеевых стирали в порошок без единого выстрела.

— Оставьте меня, — тихо приказал граф, не поднимая головы. — Всем подразделениям перейти на режим полной боевой готовности и сконцентрироваться на обеспечении безопасности наших оставшихся активов. Ждать моих дальнейших распоряжений.

***

В то время как в кабинете графа Алексеева пахло отчаянием и крахом, главная резиденция великого клана Исаевых в Краснодаре благоухала успехом и абсолютной властью.

Званый вечер для лояльной аристократии проходил в колоссальном зимнем саду резиденции. Под высокими стеклянными куполами буйствовала живая, неестественно яркая зелень — прямая и весьма агрессивная демонстрация силы хозяев, являющимися лучшими в Империи специалистами магии жизни. Воздух был густо пропитан сладковатыми ароматами экзотических орхидей, терпким запахом сандалового дерева и выдержанного терпкого вина.

Мария стояла у одного из каскадных мраморных фонтанов, элегантно держа в тонких пальцах хрустальный бокал. На ней было закрытое вечернее платье глубокого изумрудного оттенка — тонкая дипломатическая дань уважения цветам клана Исаевых. Она выглядела безупречно, но каждый жест, каждый короткий взгляд, брошенный ею из-под опущенных ресниц, аккуратно и профессионально транслировал образ «испуганной лояльности». Это был образ женщины, на которую внезапно свалились гигантские деньги, и которая теперь отчаянно ищет политической защиты у сильных мира сего.

К ней неспешно приблизился высокий, подтянутый мужчина с благородной сединой на висках. Граф Вольнов — заведующий налоговым ведомством клана Исаевых. Один из тех немногих людей, кто формировал мнение самого сюзерена.

— Мария Александровна, — Вольнов учтиво склонил голову, его глаза оставались цепкими и холодными. — Рад видеть, что ваши дела идут в гору. Ваша фабрика показывает феноменальные финансовые результаты. Должен признать, мы в Краснодаре не ожидали, что вы так быстро потесните старые структуры графа Алексеева на ростовском направлении.

Мария нервно улыбнулась, едва заметно вздрогнув, словно одно лишь упоминание имени графа доставляло ей физический дискомфорт.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство, — она виновато опустила взгляд и сделала шаг ближе к шумящей воде фонтана, чтобы их разговор гарантированно не услышали посторонние. — Но, признаться честно, я ведь ничего у Алексея Ивановича силой не отбирала. Мы просто заполнили образовавшийся вакуум на рынке.

Вольнов вопросительно приподнял бровь, его интерес стал более предметным.

— Вакуум? Граф Алексеев всегда держался за свой бизнес мертвой хваткой.

Мария нервно покрутила ножку бокала, словно решаясь на откровенность.

— Он сам в последнее время словно потерял всякий интерес к южному транзиту, — тихо, с тщательно выверенной долей наивного сомнения произнесла она. — Знаете... на наших последних деловых встречах он так часто восхищался поволжской архитектурой. Говорил о невероятных перспективах речной торговли на севере. А эти его странные тайные поставки техники, которые в обход общих реестров шли мимо наших складов прямо к границам Михайловых...

Она резко замолчала, испуганно прикусив губу, всем своим видом показывая, что сболтнула лишнее.

— Неужели он решил сменить покровителя? — Мария подняла на Вольнова глаза, полные искреннего непонимания. — Для меня это всё так сложно. Я просто стараюсь честно вести свой бизнес во благо Донского края и исправно платить налоги.

Лицо князя Вольнова осталось непроницаемым, но в его зрачках промелькнула холодная, расчетливая искра.

Семя паранойи, заботливо посаженное найденным ранее на месте уничтоженного патруля армейским шифратором Алексеевых, получило достойное удобрение. «Независимое» словесное подтверждение от лица, которое аналитики Исаевых считали просто удачливой графиней, замкнуло логическую цепь.

— Вы очень проницательны, Мария Александровна, — мягко ответил Вольнов, слегка поклонившись. — Но не забивайте свою прелестную голову большой политикой. Великий клан всегда защитит тех, кто приносит пользу ему и Империи и хранит верность югу.

Он извинился и плавно растворился в толпе аристократов, направляясь прямиком к кулуарам сюзерена. Мария сделала маленький глоток вина, скрывая за краем хрустального бокала довольную улыбку.

Информационный яд был доставлен точно по адресу.

В это же время изолированная аппаратная комната на нашей новой, защищенной базе гильдии в Ростове была погружена в рабочий полумрак.

Инга сидела перед массивом дешифраторов, неотрывно глядя на мерцающие зеленые графики акустических волн.

Прямо сейчас она в реальном времени слушала трансляцию с артефакта в запонках графа Алексеева, которые в своей время, ему подарила его фаворитка Вера.

Инга не использовала магию разума для прямой телепатии с Верой. Любой, даже самый слабый всплеск серебряных стронгов мог быть запеленгован параноидальными системами безопасности особняка Алексеева.

Вместо этого она использовала более надежные, но устаревшие технологии. Инга быстро набирала короткие, сухие текстовые команды на клавиатуре. Программа мгновенно конвертировала текст в зашифрованные звуковые микро-импульсы, которые по закрытому радиоканалу передавались на скрытый микронаушник Веры, неразличимый даже при тщательном медицинском осмотре.

Из динамиков в аппаратной раздался тяжелый, прерывистый вздох графа, а затем характерный плеск жидкости, наливаемой в стеклянный бокал.

Инга профессионально взглянула на амплитуду звука. Дыхание объекта сбито. Частота сердечных сокращений, которую сверхчувствительный артефакт улавливал через микровибрации вокруг, зашкаливала. Клиент находился на грани нервного срыва.

Пальцы Инги порхнули над клавиатурой, отправляя финальную директиву.

«Клиент созрел. Действуй».

Команда ушла в радиоэфир.

***

Личные покои графа Алексеева, расположенные в самом защищенном крыле особняка, были погружены в гнетущий полумрак. Тяжелые бархатные шторы наглухо закрывали окна из бронестекла. Климатическая система работала бесшумно, но не могла до конца выветрить из помещения запах крепкого алкоголя, дорогого, но слишком тяжелого парфюма и тот самый въедливый, кислый запах животного страха, который источал хозяин дома.

Алексеев стоял у массивного бара из мореного дуба. В его руке мелко дрожал пузатый хрустальный бокал. Граф попытался налить себе коньяк, но горлышко бутылки предательски звякнуло о край хрусталя, пролив янтарную жидкость на полированную столешницу.

Он глухо выругался, отшвырнул бутылку и залпом выпил то, что удалось налить. Алкоголь уже не брал его, сгорая в топке перегруженного, пульсирующего био-контура.

Его любовница сидела на краю широкого кожаного дивана, обхватив плечи руками. На ней был накинут мужской шелковый халат, который сейчас казался слишком большим для её хрупкой, дрожащей фигуры. Она была превосходной актрисой, но сейчас ей даже не приходилось сильно переигрывать. Находиться в запертом пространстве наедине с загнанным в угол, нестабильным сильным одаренным, коим являлся граф, было объективно страшно.

Именно этот неподдельный страх делал её игру безупречной.

В левом ухе Веры едва ощутимо щелкнул микродинамик, передавая команду к действию. Пора.

— Леша... — голос Веры дрогнул, она шмыгнула носом и подняла на графа глаза, полные слез и искренней паники. — Леша, мне страшно... Что происходит? Почему твои люди заблокировали выходы?

Алексеев тяжело оперся руками о барную стойку, опустив голову.

— Временные трудности, дорогая. Конкуренты решили поиграть мускулами, — попытался он сохранить остатки графского достоинства, но его голос прозвучал жалко и неубедительно. — Я всё решу. Тебе не о чем волноваться.

— Нет, ты не решишь! — Вера вдруг сорвалась на истеричный полукрик, вскакивая с дивана. Она подошла к нему, нервно теребя пояс халата. — Леша, не ври мне! Мои поклонники из театра... они ведь вхожи в высший свет Краснодара. Они бывают на приемах у Вольнова и других людей клана.

Алексеев медленно повернул к ней голову. Упоминание столицы великого клана и фамилий высших функционеров Исаевых подействовало на него как удар хлыста.

— Что ты несешь? При чем здесь театр? — прохрипел граф, делая шаг к ней.

— При том, что они еще месяц назад говорили странные вещи! — Вера отшатнулась, закрывая лицо руками, словно ожидая удара. — Я не понимала тогда... Думала, это обычные светские сплетни. Они говорили, что князь Исаев давно хотел убрать тебя из схемы перевозок и переработки сырья из аномальных зон Исаевых! Что они не хотят терять свою чистую прибыль, на не так уж и нужной им прокладке из рода Алексеевых. Леша, Исаев просто искал повод! Эти долги, эта Строганова... Тебя просто пустили в расход, чтобы легально оставить всю прибыль от аномальных зон внутри главной ветви клана!

Слова актрисы ударили точно в цель. Идеально отточенное лезвие вошло в самую уязвимую точку графа.

Алексеев замер, словно пораженный разрядом тока. Его глаза расширились. В этот момент мозг графа, истерзанный стрессом и алкоголем, мгновенно сложил картинку.

Конечно. Всё стало кристально ясно.

Его блокируют не из-за того, что Строганова оказалась умнее. И не из-за того, что он задолжал клановым банкам. Это был классический, безжалостный рейдерский захват со стороны собственного сюзерена. Великому князю просто захотелось больше контроля и прибыли с аномалий, и он решил уничтожить Алексеева чужими руками, создав видимость банкротства.

Оправдываться перед сюзереном в Краснодаре бессмысленно. Просить кредиты — тем более. Если Артур Давидович решил забрать активы, он сотрет их владельцев вместе со всем родом.

Граф Алексеев издал глухой, звериный рык и с размаху швырнул хрустальный бокал в стену. Осколки брызнули во все стороны, разрезав дорогие шелковые обои. Вера взвизгнула и осела на пол, закрывая голову руками.

Граф даже не взглянул на нее. Он бросился к терминалу защищенной связи на рабочем столе, едва не смахнув на пол мраморное пресс-папье со столешницы. Его пальцы лихорадочно забили по клавиатуре, вызывая Воронова.

— Слушаю, Ваше Сиятельство, — мгновенно ответил динамик.

— Готовьте транспорт. Три тяжелых машины. Собирайте всю наличку из сейфов, портативные генераторы щитов и всё оружие, что сможем увезти, — голос Алексеева звучал надломленно, но в нем появилась маниакальная решимость загнанного зверя. — Выдвигаемся к девятнадцатой зоне, на наш запасной транзитный склад. Исаев решил нас сожрать, но я не сдамся без боя.

— Понял. Активирую протокол эвакуации. Что-то еще?

— Да, — Алексеев сглотнул вязкую слюну, принимая самое страшное решение в своей жизни. Решение, за которое в Империи полагалась смерть. — Найди срочно выход людей Михайловых. Скажи им... скажи, что я готов передать им полные схемы патрулирования периметра девятнадцатой аномалии и коды доступа к логистическим узлам в обмен на убежище и статус их вассала. Действуй!

Экран погас. Алексеев тяжело оперся руками о стол, тяжело и хрипло дыша.

В миллиметрах от его пальцев «глаз пустоты» бесстрастно зафиксировал каждое произнесенное слово, каждую интонацию государственной измены, и отправил эту информацию прямо на серверы Первой имперской гильдии искателей.

***

Кабинет на верхнем этаже офиса Первой имперской гильдии искателей в Ростове был погружен в тишину. Здесь не было запахов паники или страха. Только ровный гул кондиционеров и легкий аромат свежесваренного кофе.

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошла Инга. Она выглядела уставшей, но её движения были четкими и собранными. В руке она держала небольшой информационный кристалл.

Я оторвался от изучения финансовых сводок, которые мне оставил Сомов, и вопросительно посмотрел на нее.

Инга молча подошла к столу, вставила кристалл в считыватель дешифратора и нажала кнопку воспроизведения.

Из динамиков раздался хриплый, истеричный голос графа Алексеева. Качество звука было идеальным. Запись четко зафиксировала его приказ службе безопасности о сборе наличных, подготовке транспорта и, самое главное, о выходе на прямой контакт с кланом Михайловых с предложением о передаче кодов патрулирования.

Запись оборвалась.

Я откинулся на спинку кресла и сложил руки домиком. Никакого торжества или радости от поверженного врага. Математическое уравнение, которое мы выстраивали последние недели, наконец-то сходится к своему окончательному решению. Осталось пару росчерков до его завершения.

Жертва не просто попала в капкан. Она сама накинула петлю себе на шею и затянула узел.

— Вера отработала безупречно, — сухо констатировала Инга, извлекая кристалл. — Уровень стресса объекта достиг критической отметки, критическое мышление отключилось. Он поверил в то, что мы ему скормили.

— Иначе и быть не могло. Страх потерять всё ослепляет лучше любой магии, — я поднялся из кресла. — Где они сейчас?

— Собираются. По нашим расчетам, люди Алексеева покинут особняк через час. Они направятся к своему законспирированному складу у девятнадцатой зоны. Это их единственный перевалочный пункт, где есть мобильные щиты и автономная связь для переговоров с Поволжьем.

Я машинально кивнул, погрузившись в дальнейшее планирование. Время кабинетных игр подошло к концу. Пора было переходить в активную, физическую фазу операции.

— Свяжись с Герасимом. Пусть готовит наши реквизиты для отвлечения внимания, как мы и договаривались. Отвлекающий маневр на границе должен сработать минута в минуту, иначе каратели Исаевых могут добраться до графа раньше нас, — я направился к двери, отдавая приказы на ходу. — И найди Шепота, скажи, чтобы поднимал все боевое крыло гильдии по боевой тревоге. Пусть надевают комплекты брони, которые как раз только вчера прибыли от наших новых партнеров с Урала. И главное, чтобы они не забыли установить маркировку Исаевых.

Я остановился у выхода и посмотрел на Ингу.

— Охота началась.

Глава 23. Фантомный пробой

Глава 23. Фантомный пробой

Северная граница аномальной зоны номер девятнадцать, разросшейся вокруг арки портала в мир Улей, встретила нас промозглым ветром и тяжелым, давящим чувством чужого присутствия. Астраханская степь в этих местах выглядела так, словно сама природа здесь тяжело и безнадежно болела. Пожухлый, серо-зеленый ковыль стелился по земле неестественными, почти геометрически правильными узорами, а редкие кустарники напоминали скрюченные от жуткой боли пальцы мертвеца. Воздух был густо отравлен легким иномирным фоном, оставляющим на языке стойкий металлический привкус, от которого не спасали никакие фильтры.

Я стоял на небольшом каменистом возвышении, кутаясь в походный плащ поверх брони, и наблюдал, как Герасим возится с нашим главным реквизитом. Скерх, привычно игнорируя пронизывающий ветер, работал с методичностью хорошего палача, готовящего свой инструмент к важному выступлению.

— Почти готово, Ключ, — проворчал Герасим, затягивая последний болт на массивной треноге. — Только давай в этот раз без твоих обычных фокусов в стиле «а давайте посмотрим, что будет, если дернуть за этот рычаг». Эту штуку я собирал буквально из металлолома, синей изоленты и запчастей от старых буровых установок, которые мы выменяли у клана Савенко. Резонансная сталь, конечно, выдержит стартовое давление, но вот свинцовые экраны на контактах могут потечь, если ты переборщишь с напором.

Я скептически оглядел конструкцию, сбросив капюшон. Тяжелый алхимический эмиттер выглядел как уродливая помесь средневекового орудия пыток и промышленного генератора эпохи раннего стимпанка. В самом центре этой громоздкой станины, надежно зафиксированный в титановых захватах, тускло поблескивал крупный пустой ксено-кристалл. Искатели гильдии добыли его с большим трудом во время одной из недавних вылазок, и сейчас мне было даже немного жаль пускать такую ценную вещь в расход. Но ставки в игре с Великими кланами требовали идти и не на такие жертвы. На кону стояло слишком многое.

— Я не идиот, Гера. Сделаю всё аккуратно, насколько это вообще возможно с такой кувалдой, — ответил я, подходя ближе к установке. — Подключай, хватит мерзнуть, у нас жесткий тайминг.

Скерх коротко кивнул и протянул ко мне два толстых эфиропроводящих кабеля, оканчивающихся широкими медными пластинами. Я расстегнул куртку и закрепил их прямо поверх своей брони. Один контакт лег на грудь, в районе солнечного сплетения, второй пристегнулся к пояснице — точно там, где располагались основные, самые мощные узлы моего био-контура. Медь холодила даже через поддоспешник.

Суть нашего плана была до неприличия прагматичной и строилась на моей главной тайне. Как уникум, я имел прямой доступ ко всем мыслимым потокам энергий. Но вот с изящными плетениями, академическими формулами и сложными заклинаниями высших порядков у меня пока наблюдались серьезные проблемы. Я не мог, подобно убеленному сединами архимагу, щелкнуть пальцами и элегантно развернуть в пространстве стабильный межпространственный переход. Но, по правде говоря, для нашей сегодняшней аферы это и не требовалось. Чтобы создать убедительную иллюзию, мне была нужна лишь грубая и сырая сила моего источника, помноженная на законы физики аномальной зоны.

«Главное — не надорваться в процессе», — мысленно усмехнулся я, прикрывая глаза и отсекая от себя внешний мир.

Отключил внутренние барьеры и потянулся к тем глубинам источника, которые обычно старался не тревожить без крайней, жизненной необходимости. Мой био-контур отозвался глубокой, вибрирующей дрожью, когда я начал принудительно вытягивать из него фиолетовые стронги. Я гнал этот густой, сопротивляющийся поток чистой мощи по своим каналам прямо в медные пластины эмиттера.

Пространство вокруг нас начало стремительно меняться. Это не было похоже на обычное применение магии, а ощущалось как насилие над самой тканью реальности.

Воздух вдруг загустел, превратившись в невидимый, сопротивляющийся движениям кисель. Дышать стало физически тяжело, словно на грудь с размаху опустили бетонную плиту. В нос ударил резкий, до тошноты приторный химический запах горького миндаля и ванили. Это был верный, безошибочный сенсорный признак того, что метрика реальности вокруг нас начинает с треском деформироваться.

Приоткрыл глаза, чувствуя, как по виску скатывается капля холодного пота. Искажение было видно невооруженным глазом: контуры скрюченных степных кустов поплыли, дрожа как мираж над раскаленным асфальтом в середине июля. Редкие мутировавшие птицы, случайно оказавшиеся в зоне поражения нашего эмиттера, вдруг полностью потеряли пространственную ориентацию и начали беспорядочно падать в ковыль, выписывая в воздухе безумные, рваные спирали. Гравитация на пятачке вокруг нас сошла с ума, мелкие камешки у моих ног начали медленно отрываться от земли и зависать в воздухе.

— Дави! — перекрывая нарастающий гул, крикнул Герасим. Он отступил на несколько шагов назад, разумно прикрывая лицо рукой в плотной армированной перчатке. — Кристалл почти полон! Структура нестабильна!

Я крепче стиснул зубы, чувствуя, как начинают саднить перегруженные энергетические каналы в теле, и пустил в контур еще одну, самую плотную волну фиолетовых стронгов. Эфиропроводящие кабели угрожающе зашипели, их толстая резиновая изоляция начала плавиться на глазах, источая едкий, черный дым.

Ксено-кристалл в центре установки вспыхнул ослепительным, режущим глаза фиолетовым светом. Он вобрал в себя колоссальный объем нестабильных частиц и теперь жалобно звенел на грани ультразвука, стремительно покрываясь сетью мелких трещин. Хрупкая природная оболочка просто не могла удержать внутри такую массу чистой, неструктурированной концепции пространства.

— Ложись! — рявкнул я, резким движением срывая с себя магнитные крепления раскалившихся кабелей и сгруппировавшись, падая на каменистую землю.

Кристалл не выдержал.

Раздался оглушительный, бьющий по барабанным перепонкам вакуумный хлопок. На долю секунды мир вокруг лишился абсолютно всех звуков и красок, словно нас втянуло в микроскопическую черную дыру, возникшую на месте эмиттера. А затем степь накрыло колоссальной ударной волной всплеска фиолетовых стронгов.

Меня протащило по камням пару метров, броня возмущенно скрежетнула, а браслет из живого металла самостоятельно изменил свои очертания, формируя ростовой щит вдоль моего тела и принимая на себя кинетический удар, смешанный с чистой концентрированной фиолетовой мощью.

Когда я, тяжело дыша, поднялся на ноги и отряхнул пыль с наплечников, на месте нашей кустарной установки осталась лишь дымящаяся, идеально круглая оплавленная воронка.

Я активировал встроенный в наруч тактический коммуникатор. Он был надежно экранирован от фоновых помех зеленого сектора, так что связь установилась мгновенно.

— Шепот, прием. Хлопушка сработала строго по графику.

Сквозь легкое шипение статических помех пробился спокойный, всегда немного отстраненный голос нашего главы разведки, находившегося сейчас в на территории ростовской базы:

— Принято, командир. Можете не сомневаться, вас услышали. Сейсмодатчики и эфирометры на многие километры вокруг сейчас сходят с ума от перегрузок. Сигнатура получилась просто идеальной. Для любых сканирующих систем это выглядит как спонтанное открытие огромного дикого портала. Начинаю посев информации.

Я отключил связь и посмотрел на Герасима, который уже деловито, не тратя времени на лишние эмоции, собирал уцелевшие после хлопка куски резонансной стали.

Прямо сейчас Шепот вместе с Ингой, используя длинную, запутанную цепочку подставных узлов связи и серверов-однодневок, сливали в теневую сеть поволжского Покрова, заранее заготовленную дезу: «Внимание всем свободным бортам. Подтверждаю координаты. В северном секторе девятнадцатой зоны только что открылся дикий портал. Разрыв метрики колоссальный. Сканеры показывают стабильность не более четырех-пяти часов!».

Наживка была брошена в мутную воду, кишащую голодными, жадными до ресурсов хищниками высшего эшелона. Оставалось только вернуться домой и посмотреть, как они с рычанием вцепятся друг другу в глотки.

Обратный путь из аномальной зоны прошел в напряженной, но удовлетворенной тишине. Каналы в теле, по которым я недавно прогонял сырую фиолетовую силу, неприятно ныли, словно в вены залили горячий песок. Это была плата за использование сырой мощи без тонких структурирующих плетений, но игра стоила свеч.

База Первой имперской гильдии в Ростове встретила меня привычным, почти домашним запахом крепко заваренного кофе, перегретого железа и легкого озона от работающих на пределе серверов. Скинув тяжелую, покрытую степной пылью броню еще на входе, я прошел в святая святых нашей структуры — аппаратную комнату.

Помещение было погружено в полумрак, который разрывали лишь холодные отсветы десятков мониторов и огромной телевизионной панели, занимавшей целую стену. Инга сидела за центральным терминалом, скрестив ноги по-турецки прямо в кресле. Ее пальцы с невероятной скоростью порхали над сенсорной клавиатурой, выхватывая из цифрового эфира терабайты информации. Шепот, стоял у тактического монитора, с задумчивым видом попивая кофе из картонного стаканчика.

— Как успехи на дипломатическом фронте? — поинтересовался я, падая в глубокое кожаное кресло рядом с Ингой. Мышцы требовали отдыха, но расслабляться было категорически рано.

— Дипломатия? Командир, это слово они забыли минут через десять после твоего эффектного приглашения, — Шепот позволил себе легкую, холодную усмешку и кивнул на экран. — Кто из волгоградского Покрова слил инфу Михайловым, а те клюнули так сильно, что едва не оторвали нам леску вместе с удилищем. Смотри на тактическую карту.

Карта южных регионов Империи пестрела россыпью маркеров.

— Твой таймер жадности сработал безупречно, — продолжил разведчик, выводя на экран перехваченные данные с военных радаров дальнего обнаружения. — Логика Поволжских князей примитивна, предсказуема, а потому — уязвима. Дикий портал такого исполинского масштаба — это всегда лотерея. Он может вести в пустой, мертвый мир из токсичного камня и песка, а может открывать прямой доступ к девственным лесам, залежам ксено-минералов или даже руинам древних цивилизаций с технологиями, способными перевернуть баланс сил в Империи. Но у этой лотереи есть одно жесткое условие — портал закроется через несколько часов.

Я понимающе кивнул. — Если Михайловы начнут соблюдать политес и писать официальные ноты Исаевым с просьбой о совместном рейде, пока бюрократы согласуют проценты выкупа на пропускном пункте, портал просто схлопнется.

— Именно, — подала голос Инга, не отрывая взгляда от бегущих строк кода. — Времени на официальные запросы у них нет. Радары зафиксировали наглый, ничем не прикрытый прорыв границы. Мобильный авангард Михайловых на тяжелых штурмовых броневиках экстренно пересек линию размежевания. Они прут напролом, игнорируя предупреждения автоматических пограничных станций. Хотят успеть занять территорию вокруг арки нашего несуществующего портала, нырнуть внутрь и вытащить всё, что плохо лежит, пока хозяева территории не стянули туда тяжелую артиллерию.

На экране, прямо у северной границы Астраханской области, появилась гроздь красных точек, стремительно углубляющихся на территорию противника. Первая часть уравнения сошлась идеально. Теперь слово было за второй, самой важной стороной конфликта.

— Что в Краснодаре? — я подался вперед, вглядываясь в маркеры. — Исаев уже получил сводку от пограничников?

— О, еще как получил, — глаза Инги радостно блеснули, когда она вывела на центральный экран зашифрованную телеграмму. — Мы перехватили экстренный пакет от службы безопасности прямо в ставку Великого князя. Исаев знает, что в девятнадцатой зоне — личной вотчине графа Алексеева — зафиксирован мощнейший пространственный выброс. И к этой точке на всех парах уже несется ударная армия его давнего, заклятого конкурента с Поволжья.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается холодное, расчетливое удовлетворение. Математика войны снова показала свою абсолютную, беспристрастную красоту. Я посмотрел на тактическую карту и вслух озвучил то, что прямо в эту секунду должно было лихорадочно крутиться в голове главы клана Исаевых.

— Эффект паранойи в чистом, дистиллированном виде, — произнес я. — Мы знаем, что дикие порталы открываются спонтанно. Михайловы физически не могли отреагировать, собрать тяжелую ударную бронегруппу и бросить её через границу так быстро, если бы не знали точные координаты портала заранее.

— А узнать заранее о спонтанном явлении невозможно, — подхватил мою мысль Шепот, прищурившись. — Значит, для сюзерена вывод очевиден. Никакого стихийного дикого портала там нет. Это искусственный пространственный коридор, маскировка.

— И кто мог его открыть на своей территории, предварительно продав безопасные координаты для вторжения Михайловым? — я жестко усмехнулся. —Вероятнее всего, находящийся под подозрением граф Алексеев. Тот самый Алексеев, чьи армейские шифраторы мы недавно так удачно подбросили на место кровавой бойни. Тот самый, чьи секретные финансовые потоки графиня Строганова «совершенно случайно» выдала на светском рауте. Пазл в голове Исаева сошелся. Картина предательства завершена.

— Шах и мат, — тихо констатировал Шепот, выводя на экран новую группу маркеров.

На этот раз они горели зеленым цветом. Точки плотным кольцом располагались вокруг пригорода Ростова, образуя непроницаемый купол вокруг защищенного особняка нашего главного, кровного врага.

— Исаев отреагировал, — голос Инги стал серьезным и собранным. — Перехват прямых приказов по закрытым армейским каналам. Великий князь в абсолютном бешенстве. Он только что отдал предельно жесткий приказ. Элитные карательные эскадроны, которые держали особняк Алексеева в глухой блокаде, экстренно снимаются с позиций.

Мы завороженно смотрели на экран. Зеленые точки дрогнули, разорвали идеальное кольцо оцепления и единым, стремительным потоком устремились на восток. Исаев, ослепленный яростью и страхом потерять контроль над стратегической зоной, бросил своих лучших цепных псов навстречу Михайловым. Он отправил их физически уничтожить прорвавшийся авангард конкурентов и зачистить девятнадцатую зону от любых следов предателей.

Пространство вокруг поместья Алексеева на тактической карте стремительно пустело. Броневики Исаевых исчезали за горизонтом, оставляя после себя лишь чистую, никем не контролируемую территорию.

Я медленно поднялся с кресла. Усталость в мышцах как рукой сняло, выжженная адреналином и предвкушением развязки. Мы стравили между собой двух мастодонтов Империи, и они, ослепленные своей жадностью, интригами и паранойей, своими же руками расчистили нам путь к нашей цели.

— Блокада снята, — сухо констатировал я, глядя на пустую, беззащитную зону вокруг особняка графа. — У Алексеева неожиданно появилось окно для побега. И он всенепременно им воспользуется, потому что больше ему бежать просто некуда. Сюзерен приговорил его к смерти.

Я повернулся к Инге, которая уже переключала интерфейсы на другие задачи.

— Инга, готовь нашу аудио-закладку для его сынка. Пора ломать им психику окончательно, пусть яд изнутри сожрет остатки их семьи.

Затем я посмотрел на Шепота. В глазах разведчика горел тот же холодный, безжалостный огонь, что и у меня.

— Шепот, поднимай штурмовой отряд гильдии. Выдайте бойцам тяжелые штурмовые комплекты и нанесите на броню тактические метки Исаевых. Пусть граф думает, что за ним пришла смерть от руки сюзерена. Сегодня Алексеев ответит за все. И на этот раз он ответит лично мне. Выдвигаемся через час.

Глава 24. Свои и чужие. Часть 1

Глава 24. Свои и чужие

Ночная трасса стелилась под тяжелые колеса нашего бронированного фургона с монотонным, убаюкивающим гулом. Я сидел в десантном отсеке, прикрыв глаза и вслушиваясь в мерное урчание форсированного двигателя. В салоне царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым красноватым светом дежурных ламп да легким мерцанием тактических визоров на шлемах моих бойцов.

Мы шли точно по электронному маячку, который наши люди успели прицепить к одной из машин в конвое графа Алексеева. Шли с комфортным отставанием, не приближаясь настолько, чтобы преследуемые что-то заподозрили, но и не отпуская жертву с поводка.

Я чувствовал, как внутри меня медленно, по капле закипает холодная, выдержанная годами ярость. Но это была не та слепая злоба, которая заставляет совершать глупости и бросаться грудью на амбразуры. Нет, это было расчетливое, кристально чистое предвкушение долгожданной развязки.

Шепот, сидящий напротив меня и методично проверяющий заряды в магазинах своей штурмовой винтовки, бросил на меня короткий взгляд. — Все еще думаешь, что отпустить его из Ростова было правильной идеей, командир? — тихо спросил он, перекрывая гул мотора. — Мы могли бы взять особняк штурмом, как только Исаевские цепные псы сняли блокаду. Гвардия графа была деморализована, мы бы порвали их за полчаса.

Я медленно открыл глаза и посмотрел на главу нашей разведки. — Могли бы, — согласился я. — И что потом? Устроить показательную бойню в черте города? Особняк графа — это не заброшенная фабрика на окраине. Там везде камеры, свидетели, соседи-аристократы со своими личными армиями. Через пятнадцать минут после начала штурма туда бы стянулись городские полицейские силы, а позже и подразделения ростовского ИСБ. Убить такого влиятельного аристократа как Алексеев в его собственном доме в Ростове и уйти незамеченными почти невозможно. Мы бы наследили так, что отмываться пришлось бы очень долго.

Я откинулся на спинку жесткого сиденья, чувствуя, как холодная сталь доспеха привычно давит на плечи. — А сейчас, Шепот, наш глубокоуважаемый граф добровольно, с песнями и плясками, везет себя прямиком на эшафот. Исаев загнал его в угол, и Алексеев делает ровно то, что сделала бы любая крыса, оказавшись в безвыходном положении — бежит к своей заначке.

Я знал, куда мы едем. У него фактически и не оставалось другого выбора, как постараться покинуть зону влияния его сюзерена. Поэтому он рванул к своему запасному аэродрому — на тайную контрабандную базу в небольшом, ничем не примечательном поселке под Астраханью. Место было выбрано идеально. Достаточно далеко от границ аномальной зоны, чтобы местный фон не сжигал сложную электронику и защиту комплекса, но при этом с отличными транспортными развязками для нелегальной торговли ресурсами. Граф хранил там свой «золотой парашют» — наличку, неучтенные ксено-ресурсы и артефакты.

Алексеев был уверен, что армия Михайловых, которая прямо сейчас прорывалась через границу из-за нашей искусственной пространственной аномалии, сможет помочь ему скрыться от Исаевых. Он надеялся откупиться своими тайными активами и уйти под крыло Поволжья.

Но он найдет там лишь палача.

Я перевел взгляд на свои защитные перчатки. Полгода назад люди этого ублюдка убили Беса — человека, который заменил мне наставника, который учил меня выживать в этом сумасшедшем мире. Смерть Беса стала катализатором. Но настоящая причина моей ненависти уходила корнями гораздо глубже, в те времена, когда я был еще совсем мальчишкой.

Алексеевы уничтожили мой род. Они убили моего отца, героя Империи, и мою мать, чтобы украсть ее гениальные разработки по ксенофармацевтике. Они превратили труд ее жизни в «Амбру» — грязный, ломающий судьбы наркотик, который приносит им миллионы. Они были уверены, что выжгли род Соколовых дотла. Что никто и никогда не придет требовать возврата долгов.

Сегодня я докажу графу, как фатально он ошибался. И самое прекрасное в этом плане было то, что для всей Империи смерть Алексеева будет выглядеть как заслуженная, логичная кара. Все решат, что Великий князь Исаев нагнал своего вассала-предателя на его тайном складе и вырезал под корень.

— Подъезжаем, — раздался в наушнике шлема спокойный голос Хорька, который сидел за рулем. — До цели три километра. Сворачиваю на проселочную, дальше пойдем ножками, чтобы не светить двигатели на их радарах.

Фургон плавно сбросил скорость и съехал с асфальта, мягко покачиваясь на ухабах. Через пару минут мы остановились в густой лесополосе.

Задние створки броневика разъехались в стороны, впуская внутрь холодный ночной воздух. Наша штурмовая пятерка беззвучно выскользнула наружу.

Мы двигались сквозь ночной лес быстрыми, стелющимися тенями, несмотря на то, что каждый из нас был закован в тяжелый штурмовой экзоскелет «Голиаф-У». Эта броня была настоящим произведением искусства, вершиной инженерной и магической мысли гениев из клана Савенко. Сверхпрочные композиты, встроенные нейроинтерфейсы, напрямую считывающие импульсы нервной системы, сервоприводы, многократно усиливающие каждое движение. Позволить себе такую роскошь могли только спецподразделения Империи или личная гвардия Великих кланов. Один такой костюм стоил как небольшое поместье.

Заводской матовый серый металл наших «Голиафов» был заботливо и очень качественно скрыт под свежей краской. Глубокий, насыщенный зеленый цвет с характерными серебристыми полосами — официальная расцветка гвардии Исаевых. Сегодня мы выступали под фальшивым флагом.

Мы вышли на позицию — невысокий, поросший густым кустарником холм, с которого открывался отличный вид на низину.

Внизу, метрах в трехстах от нас, располагался старый агропромышленный комплекс. С виду — типичная заброшенная промзона с облупившимися стенами ангаров и ржавыми элеваторами. Но это была лишь грамотная декорация.

Периметр комплекса охранялся по высшему разряду. Вокруг главного, самого большого ангара были развернуты переносные генераторы магических щитов. Воздух над крышей мерцал плотной, гудящей золотистой полусферой. Я прищурился, оценивая преграду. Добротный силовой купол, сотканный из золотых стронгов. Эта защита была создана не для того, чтобы останавливать ветер или чужие заклинания. Золотой щит работал перехватывал и отводил по касательной любую физическую угрозу, от снайперской пули до выстрела из гранатомета. Плюс ко всему, по углам территории, в тенях, хищно поблескивали стволы автоматических спаренных турелей, их датчики движения безостановочно сканировали подступы.

— Заперлись наглухо, — прошептал в канал связи один из моих бойцов. — Командир, щит плотный. Если будем пробивать его в лоб сырой силой, убьем минут двадцать, не меньше.

— И потратим большую часть резерва источников, — добавил Шепот, рассматривая базу через оптику своей винтовки. — За это время граф успеет спалить все инфо-кристаллы с данными, прихватить самое ценное и уйти по каким-нибудь подземным коммуникациям, которые тут наверняка есть.

— Никто ничего пробивать не будет, — спокойно ответил я, устраиваясь поудобнее на холодной земле. — Терпение, господа. Мы подождем, пока они сами не откроют нам дверь.

Я знал, что яд паранойи, который мы влили в уши графа и его сына Игоря, уже циркулирует в их крови. Оставалось лишь дождаться, когда он дойдет до сердца.

— Инга, ты на связи? — мысленно обратился я через встроенный в шлем коммуникатор. Здесь, вдали от аномалий, связь работала идеально чисто.

— На связи, — тут же отозвался в динамиках бодрый голос нашей хакерши. — Я уже в их системе. Они тут, в глуши, используют внешние серверы для связи со своими контрабандистами. Уязвимостей столько, что даже скучно. Картинку с внутренних камер безопасности склада вывожу прямо на ваши визоры.

Перед глазами, поверх реальности ночного леса, вспыхнули несколько полупрозрачных прямоугольников видео-трансляции.

Внутри главного ангара кипела суетливая, паническая работа. Алексей Иванович, бледный, с растрепанными волосами и съехавшим набок дорогим галстуком, бегал между рядами металлических контейнеров. Он срывал голос, крича на своих гвардейцев и приказывая им быстрее грузить какие-то опечатанные кофры в чрева трех броневиков, стоявших в центре помещения. Граф выглядел как загнанный в угол зверь, который чувствует дыхание гончих у себя на затылке.

В стороне от этой суеты, наполовину скрытый тенью от массивного погрузчика, стоял его сын, Игорь Алексеев. Молодой аристократ выглядел просто ужасно. Его лицо было серым, губы плотно сжаты, а руки откровенно тряслись. В этих трясущихся руках он до побеления костяшек сжимал свой личный коммуникатор. Тот самый коммуникатор, на который несколько часов назад наша служба разведки сбросила сфабрикованную аудиозапись. Запись, на которой родной отец умолял эмиссаров клана Михайловых о защите и обещал отдать им своего единственного сына в качестве заложника и гаранта сделки.

Игорь смотрел на спину бегающего по ангару графа. И даже через зернистую картинку камеры видеонаблюдения я чувствовал ту ледяную, черную ненависть, которая исходила от парня. Он абсолютно, безоговорочно поверил в то, что отец его предал.

В этот момент на одном из мониторов вспыхнул тревожный красный индикатор.

— Началось, — прокомментировала Инга в моем наушнике. — Их внешние датчики засекли нас на холме. Программа идентификации распознала контуры вашей брони и считала зеленые метки. Сейчас у кого-то случится инфаркт.

Я ухмыльнулся под глухим забралом шлема.

В ангаре взвыла сирена. Охрана бросила ящики и схватилась за оружие. Граф Алексеев замер на месте, уставившись на мониторы службы безопасности. Я видел, как его лицо исказила гримаса неподдельного, животного ужаса.

«Исаевы», — наверняка пронеслось в его голове. Он был уверен, что каратели Великого князя все-таки нагнали его до того, как успела подойти армия спасителей с Поволжья.

— К бою! — беззвучно закричал граф на экранах трансляции, размахивая руками. — Занять круговую оборону! Держать щиты!

Его гвардейцы начали суетливо занимать позиции за контейнерами и ящиками. А вот Игорь... Игорь не сдвинулся с места.

Он поднял глаза от коммуникатора и посмотрел на мечущегося отца. Затем парень медленно, стараясь не привлекать внимания в царящем вокруг хаосе, начал пятиться назад, вглубь ангара. Он двигался целенаправленно, направляясь к массивной панели центрального распределительного щита.

Я затаил дыхание. Вот он, момент истины.

Игорь подошел к панели. Оглянулся на отца, который как раз отвернулся, раздавая приказы. Затем молодой Алексеев быстро ввел на сенсорной клавиатуре свой личный код допуска — код наследника рода, который давал ему почти те же права, что и главе клана.

На экране трансляции было видно, как Игорь с силой дергает вниз массивный красный рубильник экстренного сброса энергии.

Снаружи, прямо перед нашими глазами, мерцающий янтарный купол над складом издал высокий, жалобный звук. Лишенные подпитки, сжатые золотые стронги в одно мгновение потеряли свою структурную модуляцию. Непробиваемый барьер с тихим шипением распался на тысячи безобидных искр, которые тут же растворились в ночном воздухе. Автоматические турели по периметру беспомощно опустили свои стволы, лишившись энергии и управления.

Защита пала. Предательство совершилось.

Микрофоны внутренней связи, взломанные Ингой, уловили тихий, полный яда шепот Игоря Алексеева: — Пусть гвардейцы сюзерена убьют тебя. Ты этого заслужил.

— Щит снят! — рявкнул я в канал связи, вскакивая на ноги. Внутри меня вспыхнул огонь. — Пошли, пошли, пошли! Пленных не брать!

Красные стронги хлынули из моего источника горячим, пульсирующим потоком, обжигая внутренние каналы. Я не задумывался о сложных формулах и плетениях, я просто отдал телу приказ стать крепче стали. Магия отозвалась мгновенно. Мышцы налились невероятной, почти болезненной первобытной силой, кости уплотнились, превращаясь в монолитный каркас. Моя собственная усиленная биология идеально синхронизировалась с могучими сервоприводами штурмового экзоскелета.

Я сорвался с места, в несколько гигантских прыжков преодолев расстояние от холма до ангара. Массивные стальные ворота склада, рассчитанные на то, чтобы выдержать таранный удар грузовика, стремительно приближались. Я не стал тратить время на замки или взрывчатку. Опустив плечо, на полной скорости, помноженной на кипящий в крови азарт, врезался в металл ворот.

Глава 24. Свои и чужие. Часть 2

Раздался оглушительный грохот, скрежет рвущейся стали, и тяжелые створки ворот, вырванные с петлями, отлетели внутрь ангара, сминая на своем пути какие-то ящики.

Мы ворвались внутрь, как стая закованных в броню волков, ворвавшаяся в загон к овцам.

— Контакт! — рявкнул Шепот по внутренней связи, открывая огонь на подавление.

Но настоящего боя не получилось. Это была ликвидация.

Личная гвардия графа Алексеева, состоящая в основном из наемников и контрабандистов, представляла собой неплохую силу. Они привыкли отстреливаться от бандитов, мутантов или конкурентов по теневому бизнесу. Но когда сквозь пыль и дым выбитых ворот на них шагнули пятисоткилограммовые бронированные гиганты в зеленых цветах Исаевых — их мораль просто перестала существовать.

Психология — страшная вещь. Одно дело умереть в перестрелке за хабар, и совсем другое — поднять оружие на элитных бойцов собственного сюзерена. Для любого гвардейца вассалов это означало не просто смерть, а клеймо изменника, которое ляжет на весь его род.

Сопротивление рухнуло, толком не начавшись. Кто-то в панике бросал оружие и падал на колени, надеясь на пощаду. Кто-то пытался бежать, путаясь в собственных ногах. Немногие смельчаки, попытавшиеся выстроить огненные или каменные щиты, гибли в первые же секунды — пули из штурмовых винтовки моих ребят прошивали их наспех созданную защиту, как бумагу.

Я шел сквозь ангар, не пригибаясь и не ища укрытий. Красные стронги кипели в крови, превращая меня в неудержимую машину разрушения. Автоматная очередь, выпущенная кем-то из-за погрузчика, с жалким звоном срикошетила от моей нагрудной бронеплиты, не оставив даже царапины на зеленой краске. Я небрежным движением руки, усиленным телекинезом, отшвырнул этот самый погрузчик весом в пару тонн в сторону стрелявшего. Раздался хруст, крик, и стрельба с того фланга прекратилась навсегда.

Сквозь хаос зачистки, рев плазмы и крики, мой взгляд выхватил быстро движущуюся фигуру.

Игорь Алексеев. Наследник некогда гордого рода, а теперь — просто напуганный, сломленный мальчишка. Ссутулившись, прижимая к груди набитый чем-то рюкзак, он перебежками двигался к неприметной технической двери в дальней стене ангара.

Справа от меня лязгнул затвор. Шепот, чьи рефлексы были отточены годами путешествий по аномалиям и выполнения различных не самых безопасных заказов Покрова, уже взял беглеца в перекрестье прицела. Ему оставалось лишь слегка надавить на спуск, чтобы превратить молодого аристократа в облако кровавой пыли.

— Отставить, — я положил тяжелую бронированную перчатку на ствол его винтовки, мягко опуская ее вниз.

Шепот удивленно посмотрел на меня сквозь визор шлема, но приказ выполнил беспрекословно.

— Пусть уходит, — спокойно произнес я, провожая взглядом скрывающегося за дверью Игоря.

Он больше не был угрозой. Этот парень своими руками вырубил защиту склада, обрекая отца и всю его гвардию на смерть. Он предал свою кровь. Он уже мертв изнутри. Но самое главное — мне нужен был живой, абсолютно достоверный свидетель. Свидетель, который в ужасе прибежит в Поволжье или спрячется на окраинах Империи, и будет трясущимися губами рассказывать всем о том, как безжалостно, страшно и кроваво каратели Великого князя Исаева вырезали клан Алексеевых. Эта легенда должна была зажить своей жизнью, навсегда отводя любые подозрения от меня и гильдии.

Я отвернулся от технической двери и направился к центру склада, где на возвышении находился застекленный, укрепленный офис. Там, за бронированным стеклом, горел свет. И там находилась моя главная цель.

Тяжелые шаги моего экзоскелета гулко отдавались от металлического пола. Кабинет графа представлял собой настоящую крепость внутри склада — толстые стены, автономная система вентиляции и тяжелая дверь из легированной стали с магнитными замками.

Я подошел к этой двери. Остановился. Сжал правый кулак, концентрируя в нем энергию. Красные стронги уплотнили кости кисти до прочности алмаза, а сервоприводы брони взвыли, готовясь выдать максимальную мощность.

Удар.

Сталь жалобно выгнулась. Магнитные замки, не выдержав чудовищной кинетической энергии, выстрелили снопом искр. Дверь сорвало с петель, и она с грохотом влетела внутрь кабинета, сминая дорогой офисный стол.

Я медленно перешагнул через покореженный порог.

Граф Алексеев был загнан в угол. Бывший хозяин Ростова, аристократ, сколотивший состояние на чужих жизнях и грязных наркотиках, сейчас представлял собой жалкое зрелище. Его лицо было землисто-серого цвета, покрыто липким потом. В дрожащих руках он сжимал украшенный золотой вязью артефактный револьвер, направляя его в центр моей груди.

Но так и не решился сделать выстрел. Его глаза были расширены от первобытного, парализующего ужаса. Он смотрел на массивную фигуру в зеленой броне и видел перед собой воплощение неминуемой смерти, присланной его сюзереном.

Оружие выпало из ослабевших пальцев Алексеева и с глухим стуком ударилось о пол. Колени графа подогнулись, и он грузно осел на ковер, прямо посреди разбросанных бумаг и открытых кейсов с пачками имперских рублей.

— Пощадите... — хрипло выдавил он, поднимая на меня умоляющий взгляд. Его голос дрожал, срываясь на визг. — Я знаю, зачем Великий князь прислал вас! Это ошибка! Все это — чудовищная ошибка! Я не продавал зону Михайловым, клянусь!

Я стоял молча, возвышаясь над ним, как монолитная статуя.

— Передайте Исаеву... — граф пополз ко мне на коленях, протягивая дрожащие руки. — Я отдам всё! Все свои активы, все скрытые счета в иностранных банках! Я сдам ему все контрабандные маршруты Михайловых, которые знаю! Я буду верным псом! Только сохраните мне жизнь! Умоляю!

На секунду в кабинете повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием графа и тихим гудением сервоприводов моей брони.

Я медленно поднял руки к воротнику брони. Нащупал скрытые фиксаторы гермошлема.

С тихим шипением вырвался сжатый воздух, выравнивая внутреннее давление. Замки щелкнули, отпуская крепления. Я взялся за тяжелый шлем обеими руками и медленно снял его, отбрасывая в сторону.

Холодный воздух кабинета остудил мое разгоряченное лицо, и я посмотрел на графа сверху вниз.

Оправдания и мольбы Алексеева захлебнулись, так и не сорвавшись с губ. Его рот беспомощно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Взгляд графа судорожно бегал по моему лицу, цепляясь за короткие темные волосы, за жесткую линию подбородка и, наконец, останавливаясь на глубоком, уродливом шраме, пересекающем мою правую щеку.

Иллюзия «кары сюзерена», в которую он так отчаянно верил последние часы, разбилась вдребезги с оглушительным звоном. В его глазах отразилось узнавание. И вслед за этим узнаванием пришло непонимание.

— Ты... — прохрипел Алексеев, пятясь назад, пока его спина не уперлась в стену. — Искатель... Наемник из Мариуполя... Как... почему ты в цветах Исаевых?

Я сделал шаг вперед. Каждое мое слово падало в тишину кабинета, как тяжелый камень, безжалостно забивая гвозди в крышку его невидимого гроба.

— Полгода назад, — мой голос звучал ровно, почти обыденно, но от этого ледяного спокойствия в нем было еще больше угрозы. — Полгода назад твои люди, сжег мой дом. Вы убили Беса. Человека, который заменил мне родителей. Вы решили, что можете стирать людей с лица земли просто потому, что они стоят у вас на пути.

Алексеев сглотнул, вжимаясь в стену, словно пытаясь слиться с обоями.

— Это был просто бизнес... — попытался пролепетать он, но я оборвал его жестким жестом.

— Но твоя главная, фатальная ошибка, граф, была совершена гораздо раньше, — я наклонился к нему, глядя прямо в его расширенные от страха зрачки. — Больше двух лет назад.

Алексеев замер, перестав дышать.

— Помнишь барона Игоря Соколова и его жену Марию Соколову? Вижу, что прекрасно помнишь. Ведь именно на их крови ты и построил свою маленькую теневую империю. Но ты видимо забыл, что, если собираешься уничтожить аристократический род, то нужно это делать до конца. Не задавался ли ты вопросом, а куда делся сын Игоря и Марии – Никита Соколов, которого не было в поместье, в момент убийства родителей?

Я выпрямился. В правой руке, с тихим гудением, активировался вибро-клинок, встроенный в наруч экзоскелета. Его лезвие мерцало от пропускаемой через него разрушительной высокочастотной энергии.

— Ты думал, что стер мой род с лица земли, — сказал я, чувствуя, как круг, начавшийся в тот страшный день моего прошлого, наконец-то замыкается. — Ты думал, что мертвые не приходят за долгами. Ты ошибся, граф. Барон Соколов пришел забрать свое.

В глазах Алексеева вспыхнуло абсолютное, кристально ясное осознание. Он понял, что перед ним стоит не не случайная жертва его интриг, а законный наследник, всех родных и близких которого он уничтожил. Он понял, что никакие деньги, связи или обещания преданности больше не имеют значения.

Граф открыл рот, чтобы закричать, но звук так и не успел вырваться наружу.

Мерцающее лезвие вибро-клинка описало короткую, безжалостную дугу, ставя окончательную и кровавую точку в истории главы рода Алексеевых.

Я стоял над его телом, слушая, как медленно затихают звуки выстрелов в ангаре. Мои бойцы заканчивали зачистку. Взглянув на кровь на своем клинке, почувствовал, как тяжелый, давящий груз, который я носил на своих плечах последние два года, наконец-то начинает исчезать.

Это был только первый шаг на пути к возвращению моего имени и наследия. Но это был чертовски хороший шаг.

— Командир, чисто, — голос Шепота в коммуникаторе вырвал меня из задумчивости. — Все кончено.

— Уходим, — скомандовал я, отключая клинок и направляясь к выходу из кабинета. — Заслуженная награда нашла своего героя.

От автора: Друзья, спасибо, что остаетесь с Ником на этом непростом пути! Ваша поддержка — это топливо для ежедневной выкладки. Если вам нравится, как развивается сюжет, не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку. Каждое ваше действие помогает «Золотому Резонансу» подниматься выше в рейтингах и привлекать новых читателей.

Понравилась глава? Поддержите автора лайком и подпиской на профиль — так вы точно не пропустите выход следующей части. Напоминаю, что новые главы выходят ежедневно в 18:15.

Спасибо, что читаете! Вместе дойдем до финала этой истории.

Глава 25. «Сталь, пепел и бумаги»

Глава 25. «Сталь, пепел и бумаги»

Хлесткие удары промерзших веток по лицу уже не приносили боли. Игорь Алексеев, наследник некогда могущественного графского рода, споткнулся о выступающий из земли корень и тяжело рухнул в грязный, подтаявший снег. Он судорожно втянул ртом ледяной воздух Астраханской лесополосы, чувствуя вкус собственной крови из разбитой губы, и прижал к груди тяжелый рюкзак. Там лежали пачки имперских рублей и несколько килограмм дорогих ксено-материалов — всё, что осталось от богатства его семьи. Его «подъемные» для новой, жалкой жизни.

Игорь перевернулся на спину, глядя в равнодушное, затянутое тучами ночное небо. Его колотило крупной дрожью. И дело было не в пронизывающем холоде.

Перед его глазами, намертво отпечатавшись на сетчатке, снова и снова прокручивалась одна и та же сцена. Он сидел там, на верхнем техническом ярусе ангара, вжавшись в холодную сталь вентиляционной шахты, и смотрел сквозь толстое стекло вниз. Он видел, как тяжелый бронированный гигант в зеленых цветах Великого клана Исаевых, словно бумажную, вынес укрепленную дверь. Из-за гула промышленной вентиляции Игорь не слышал ни единого слова, но слова были и не нужны.

Он видел, как его отец, граф Алексеев, человек, перед которым дрожал весь преступный мир Ростова, ползал на коленях. Видел, как зеленый палач Исаевых снял шлем, чтобы посмотреть в глаза приговоренному, а затем последовал короткий, безжалостный взмах мерцающего вибро-клинка.

Игорь зажмурился, сдерживая рвущийся из горла истеричный крик. Он всё сделал правильно. Он сам опустил щиты базы. Отец хотел продать его Михайловым как скот, как заложника. И Великий князь Исаев, узнав о предательстве, прислал своих лучших ликвидаторов, чтобы зачистить концы. Исаевская гвардия вырезала всех.

Бывший аристократ заставил себя подняться на ватные ноги. Нужно было идти дальше на восток. Затеряться в трущобах окраинных городов, каким-то образом приобрести новые документы, навсегда забыть свою фамилию и вздрагивать от каждого шороха. Род Алексеевых был уничтожен своим же сюзереном, и Игорь собирался стать тенью, чтобы выжить.

***

Ночная трасса стелилась под тяжелые колеса нашего бронированного фургона с монотонным, убаюкивающим гулом. Я сидел в десантном отсеке, прикрыв глаза. Красные стронги, еще недавно кипевшие в крови и превращавшие мои мышцы в стальные канаты, медленно и неохотно возвращались обратно в источник. Физическое напряжение боя уходило, оставляя после себя холодную, кристальную ясность ума.

Месть свершилась. Граф, отдавший приказ сжечь мой дом и убить моих родителей, был мертв. Но я не чувствовал эйфории. Физическое устранение врага в нашем мире — это лишь половина дела, а порой и самая легкая его часть. Законы Империи безжалостны: смерть твоего обидчика не возвращает тебе твое имущество автоматически. Если я просто выйду из тени и заявлю свои права, опираясь лишь на силу оружия, Империя сочтет меня просто зарвавшимся бандитом, и примет соответствующие меры.

Я открыл глаза и окинул взглядом свой штурмовой экзоскелет «Голиаф-У». Серый матовый металл, скрытый под эмалью с расцветкой клана Исаевых, тускло отсвечивал в полумраке салона. Это чудо инженерной и магической мысли не достанешь в открытом доступе ни за какие деньги.

Я вспомнил, как несколько недель назад мы заложили фундамент нашей новой силы. После того сумасшедшего рейда в мир Радеон, мы легально сдали государству тридцать два куба черного янтаря на пункте пропуска и заплатили все налоги, став для Империи уважаемыми и весьма удачливыми поставщиками стратегического ресурса. Но это был лишь фасад. В тайниках нашего хранилища лежало в три раза больше неучтенного, кристально чистого стратегического ресурса.

Именно этот неучтенный янтарь Шепот повез в Краснодар, в южное торговое представительство клана Савенко. Урал, с его циклопическими плавильными печами и террамантами, всегда был голоден до дешевой энергии, а Империя жестко квотировала их закупки, боясь усиления клана.

Я рассчитывал на сделку с их снабженцами, но реальность превзошла все ожидания. На тайную встречу приехала лично София Викторовна Савенко — дочь главы Великого клана. Умная, дьявольски прагматичная и жесткая девушка с хваткой бультерьера. Она мгновенно оценила масштаб моего предложения, и мы ударили по рукам. Моя гильдия начала поставлять Савенко колоссальные объемы «серого» черного янтаря в обход имперских надзорных органов. Взамен София обеспечила нас новейшими экзоскелетами, тяжелым вооружением и, что было гораздо важнее, негласным политическим покровительством в столичных кабинетах. Между нами завязалась плотная переписка — пока исключительно деловая, но я чувствовал в ее строках явную искру взаимного интереса и уважения к чужой дерзости.

Броневик плавно затормозил, прерывая мои мысли.

— Прибыли, командир, — раздался в наушниках голос Герасима. — Ворота базы открыты.

Мы вернулись в Ростов. Я сбросил тяжелую броню еще в транзитном шлюзе, переоделся в чистую темную водолазку и тактические брюки, после чего направился прямиком в административное крыло.

Мой новый кабинет был просторным, с панорамными окнами, выходящими на внутренний двор гильдии. Внутри, за массивным столом из темного дерева, аккуратно разложив десятки пухлых папок и распечаток, меня уже ждал Антон Павлович Журавлев, старший юрисконсульт и штатный логист «Первой имперской гильдии искателей».

Он выглядел так, словно только что сошел со страниц модного делового журнала, посвященного высшему корпоративному звену. Безупречно сидящий на нем строгий серый костюм, который, как я знал, был прошит кевларовыми нитями и держал пистолетную пулю. Его туфли идеально блестели, а на лице застыло выражение вежливого, холодного профессионализма.

Журавлев был моим «белым» фасадом. Идеальным инструментом для работы с неповоротливой, но чертовски требовательной государственной машиной. Именно он встречал мои отряды на КПП после глубоких рейдов. В то время как «дикие» искатели, грязные и изможденные, часами ругались с таможней, пытаясь утаить часть добычи, Журавлев подходил к стойке инспекторов с планшетом. Сухим, ровным тоном он предоставлял электронные накладные, мгновенно оценивал груз на десятки миллионов и без единого спора отдавал государству ровно двадцать пять процентов Имперской Десятины.

Благодаря Журавлеву и нашему финансовому директору Сомову, гильдия стала для Имперской Службы Безопасности образцовым налогоплательщиком. Мы переводили кровавые трофеи из аномальных зон в легальную экономическую плоскость, получая взамен самое ценное — юридическую неуязвимость.

— Доброе утро, Никита Игоревич, — Журавлев поднялся из-за стола и коротко, по-деловому кивнул. Его голос прозвучал ровно, без малейшей примеси эмоций, хотя он прекрасно знал, откуда и с какими новостями я только что вернулся. — Как прошла ваша... ночная инспекционная поездка в Астраханскую область?

— Инспекция прошла успешно, Антон Павлович, — я прошел к столу и опустился в кресло напротив. — Уровень конкуренции в регионе радикально снизился.

— Превосходно, — уголки губ юриста едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — В таком случае, у меня для вас есть встречные, не менее значимые новости. Наша документальная база полностью готова к финальной стадии операции.

Журавлев взял со стола плотную, тисненую золотом папку с гербом Имперской Канцелярии и аккуратно пододвинул её ко мне.

После чего он неторопливо открыл абсолютно такую же папку в своих руках. Его движения были выверены и точны, как у хирурга перед сложной операцией.

— Процедура Резонанса Крови завершена, — сухо, по-деловому начал юрист, извлекая на свет несколько листов, покрытых водяными знаками и сложными печатями. — Геральдический Департамент Империи провел полный анализ. Ваша энергетическая сигнатура источника была сверена с закрытыми архивными слепками вашего отца. Совпадение абсолютное.

— Надеюсь, обошлось без лишнего шума? — уточнил я. Государственная машина Империи была неповоротливой, но если дело касалось воскрешения уничтоженных аристократических родов, красные лампочки в кабинетах Службы Безопасности должны были вспыхнуть мгновенно.

— Безусловно, — Журавлев едва заметно поправил манжеты своей безупречной рубашки. — Провести процедуру такого уровня в тайне от клана Исаевых было бы невозможно, если бы не... скажем так, мощное содействие извне. Столичные лоббисты с Урала отработали каждый вложенный в них рубль. Они надавили на нужные рычаги в Канцелярии, заблокировали протоколы оповещения и обеспечили нам полнейшую информационную тишину. Никто на Юге не знает о том, что произошло в Геральдическом Департаменте.

Я мысленно поблагодарил Софию. Уральская сталь оказалась не только прочной, но и способной элегантно прорезать столичную бюрократию. Наш альянс с кланом Савенко начинал приносить плоды, ценность которых нельзя было измерить даже тоннами черного янтаря.

Журавлев положил передо мной главный документ. Лист плотной гербовой бумаги с тяжелой, вишневой сургучной печатью.

— Империя официально, по всем законам и уложениям, признала вашу генетическую и магическую идентичность, — голос юриста обрел едва уловимые торжественные нотки, хотя его лицо оставалось бесстрастной маской. — С этой минуты вы больше не простолюдин с туманным прошлым. Вы — полноправный и законный барон Никита Игоревич Соколов. Поздравляю с возвращением, ваше благородие.

Я посмотрел на документ. Черные, каллиграфически выведенные строчки плыли перед глазами. Барон Соколов. Имя, которое я был вынужден забыть, похоронить глубоко внутри себя, чтобы выжить. Имя, за которое моих родителей убили, а меня самого пытались стереть в порошок.

Я медленно провел кончиками пальцев по рельефной сургучной печати. Она была холодной и твердой. Как моя решимость.

— Красивая бумага, Антон Павлович, — тихо произнес я, поднимая взгляд на юриста. — Но сама по себе она не вернет мне мой дом и имущество моих предков.

— Верно. Бумага — это лишь инструмент. И сейчас мы применим его по назначению, — Журавлев убрал папку на край стола и развернул передо мной широкую, детализированную электронную кадастровую карту.

Она охватывала огромные пространства юго-западной части Империи. Я сразу же увидел пульсирующие красным цветом зоны — обширные территории от Мариуполя до Горловки и Снежного. Земли, богатые промышленными узлами, складами и транзитными путями. Мои исконные земли.

— Наша разведка перехватила директивы юридического корпуса Исаевых, — продолжил Журавлев, опираясь руками о стол. — Аналитики сюзерена уже подтвердили смерть графа Алексеева. Для Великого князя Исаева это означает лишь одно — освободился актив колоссальной, стратегической ценности, который можно поделить в качестве поощрения, между лояльными вассалами. И они не собираются терять ни секунды.

— Хотят забрать всё себе под шумок? — хмыкнул я. — Ожидаемо. Сюзерен карает предателя и забирает его имущество в казну клана. Классика.

— И они хотят сделать это предельно легально, — кивнул Журавлев. — Завтра в десять утра юристы Исаевых инициируют экстренное заседание Южного Имперского Арбитража. Их цель — провести дело по ускоренной процедуре и официально признать все земли, коммерческую недвижимость и корпоративные права убитого Алексеева «выморочным имуществом». То есть имуществом, у которого не осталось законных наследников. Суд полностью подконтролен их клану, так что они планируют перевести всё на баланс Великого князя уже к обеду.

— Оперативно работают, — процедил я, глядя на красные зоны на карте. — Но они не учли одну маленькую деталь.

— Нас, — в холодных глазах Журавлева блеснул хищный, по-настоящему пугающий азарт прожженного законника, почуявшего кровь жертвы. — Мы их уничтожим, барон. Юридически. Втаптывать врагов в грязь можно не только оружием и магией.

Юрист вывел на экран рядом с картой стопку отсканированных постановлений.

— Внимательно следите за логикой, Никита Игоревич. Поскольку Империя признала, что род Соколовых не прерывался, все сделки, акты передачи земель и постановления об опеке с момента официального пресечения рода автоматически теряют свою силу. Всё, что Алексеев забрал после гибели ваших родителей, он забрал незаконно. Это чистой воды рейдерский захват. А значит, мы запускаем процедуру реституции — принудительного возврата сторон в первоначальное положение.

Журавлев выпрямился, поправив лацканы своего костюма.

— Завтра утром мы с вами лично посетим заседание Арбитража. И предъявим судье ваш Имперский мандат, после чего подадим встречный иск. Но главное — мы наложим жесточайшие обеспечительные меры на всю спорную недвижимость и земли. Это процедура прямого имперского подчинения.

— И что это даст нам на практике? — я внимательно посмотрел на своего юриста, понимая, что сейчас решается стратегия всей дальнейшей войны.

— Заморозку, — хищно улыбнулся Журавлев. — Абсолютный паралич. Как только судья поставит печать под обеспечительными мерами, Исаевы не смогут легально вывести с этих территорий ни одного рубля, ни продать ни одного квадратного метра недвижимости. Любая попытка вывезти ресурсы будет расцениваться как хищение имперского имущества. Мы свяжем им руки.

В кабинете повисла тишина. Я смотрел на развернутую карту, понимая всю гениальность и наглость этого плана. Мы не будем вступать в открытое противостояние с Великим кланом, а ударим их там, где они считают себя неуязвимыми — в зале суда, прикрываясь щитом из законов Империи, имеющих высшую силу в сравнении с клановыми.

Журавлев аккуратно собрал свои бумаги, выровнял стопку по краю стола и посмотрел на меня.

— Исаевы уже делят этот пирог, барон. Их юристы придут завтра в суд расслабленными, ожидая легкой, формальной победы, которую они уже фактически отпраздновали.

Я медленно поднялся с кресла. Адреналин, который, как мне казалось, полностью покинул тело после ночного рейда, снова заструился по венам. Но теперь он был вызван азартом нового вызова.

— Значит, завтра утром мы испортим Великому князю аппетит, — жестко произнес я, глядя на красные пятна своих исконных земель на карте. — Готовьте иски, Антон Павлович. Наденьте свой лучший костюм. Завтра мы переносим нашу войну в юридическую плоскость.

Глава 26. Реституция. Часть 1

Глава 26. Реституция. Часть 1

Утро в Ростове выдалось по-осеннему промозглым, но я этого почти не замечал. Монументальное здание Краевого Арбитража давило своим величием. Широкие гранитные ступени, исполинские мраморные колонны, тяжелые дубовые двери с бронзовыми ручками в виде двуглавых орлов — вся архитектура этого места была призвана внушать трепет перед государственной машиной. Именно здесь, под сводами, расписанными сценами имперских триумфов, сильные мира сего легализовывали свои захваты, уничтожали конкурентов и делили сферы влияния.

Впервые за очень долгое время я чувствовал себя непривычно. На мне не было уже привычной, не стесняющей движения одежды, не было и тяжелого штурмового экзоскелета, чья масса и мощь всегда дарили чувство абсолютной защищенности. Сегодня на мне был сшитый на заказ строгий темно-синий деловой костюм. Впрочем, под тонкой итальянской шерстью скрывалась легкая рубашка из кинетической ткани, способная остановить автоматную пулю, а в каналах моего био-контура в спящем режиме пульсировали стронги всех спектров, готовые в долю секунды превратить меня в машину для убийства.

Рядом со мной, чеканя шаг, шел Антон Павлович Журавлев. В руке он сжимал неизменный кожаный портфель. На его лице играла легкая, почти предвкушающая улыбка хищника, которого наконец-то выпустили в его родные угодья.

Мы шли по гулким коридорам суда. Местная аристократия, собравшаяся на показательный процесс, провожала нас удивленными, а порой и откровенно пренебрежительными взглядами. Для них я был выскочкой. Удачливым наемником, командиром Гильдии, простолюдином с грязными деньгами, которому не место в залах, где вершатся судьбы дворянских родов. Я лишь усмехался про себя. Пусть смотрят. Пусть думают, что контролируют ситуацию.

Зал заседаний номер один встретил нас приглушенным гулом голосов. Мы не стали привлекать к себе внимания, тихо опустившись на дубовые скамьи в задних рядах.

Впереди, за длинным столом по правую руку от судейской кафедры, уже расположилась юридическая команда клана Исаевых. Лощеные, уверенные в себе адвокаты в дорогих костюмах. Они расслабленно переговаривались, перебирали документы и обменивались легкими, торжествующими улыбками. Для них этот процесс был пустой формальностью, бюрократической галочкой перед тем, как их клан заберет себе жирный кусок после смерти своего вассала.

А вот по левую сторону зала картина была совершенно иной.

Мой взгляд мгновенно выхватил знакомую фигуру. Графиня Мария Строганова сидела на скамье в первом ряду, неестественно прямо, сцепив тонкие пальцы так крепко, что побелели костяшки. Рядом с ней суетился престарелый, седой юрист её рода, то и дело вытирая платком блестящую от пота лысину.

Мария была бледна. И я прекрасно знал, почему.

Разведчики Шепота и аналитики Инги не зря ели свой хлеб. Исаевы не просто хотели забрать земли и имущество убитого графа Алексеева. Сюзерен решил использовать эту смерть, чтобы под шумок проглотить ослабевший графский род Строгановых. В своем иске юристы Великого князя приложили новые, «уточненные» кадастровые карты. Они нагло заявляли, что по старым договоренностям покойный Алексеев имел права на часть приграничных земель Строгановых — огромный участок от Таганрога до Краснодона на севере, и от Куйбышево до Новошахтинска на востоке. Именно там проходили ключевые логистические маршруты фабрики Марии.

Для графини это был конец. Если суд удовлетворит иск Исаевых, её фабрика, в развитие которой мы вложили столько совместных сил и средств, окажется в полном подчинении клана, который явно не питает к ней теплых чувств.

Я смотрел на её напряженную спину и понимал, что сейчас творится в этой симпатичной головке. Она наверняка проклинала сословные законы Империи. Мне было известно, что Мария уважает меня. Считает умным и целеустремленным человеком, сумевшим с нуля поднять мощную структуру. Но в её глазах, как и в глазах всех присутствующих здесь, я оставался простолюдином. А в этом зале, где правят древние гербы и мандаты, уличная сила, автоматы моих бойцов и миллионы на счетах Гильдии были бесполезны. Аристократия готовилась сожрать её бизнес просто потому, что могла. Таков был закон джунглей для тех, у кого нет защиты сильного покровителя или своей собственной сильной и многочисленной гвардии.

В этот момент массивная дверь за судейским столом отворилась.

— Встать, суд идет! — громогласно объявил пристав.

Все присутствующие поднялись. В зал вошел судья — тучный мужчина с тяжелым, властным взглядом и мясистым подбородком. По тому, как почтительно кивнули ему адвокаты Исаевых, было понятно, что они хорошо знакомы и судья уже принял нужное им решение.

Судья уселся в кресло, тяжело вздохнул и небрежно ударил деревянным молотком по подставке.

— Слушается дело номер четыреста семнадцать по иску полномочных представителей Великого князя Исаева, — пробасил он, открывая пухлую папку. — Слово предоставляется стороне истца.

Старший юрист Исаевых, высокий, сухощавый мужчина с зализанными назад волосами, плавно поднялся со своего места. Он говорил поставленным, уверенным голосом человека, который заранее знает ответ суда.

— Ваша честь, обстоятельства данного дела предельно прозрачны, — начал адвокат, демонстрируя залу графики на голографическом проекторе. — Граф Алексеев мертв. Его единственный наследник, Игорь Алексеев, бесследно исчез и, согласно оперативным данным, числится погибшим в результате криминальных разборок. В связи с полным пресечением рода, колоссальные активы, включая территории промышленных зон, складов и логистических узлов, остаются без законного владельца.

Адвокат сделал театральную паузу, обведя взглядом зал.

— Дабы не допустить анархии, мародерства и угрозы имперской безопасности в регионе, Великий клан Исаевых ходатайствует о признании данного имущества выморочным. Мы требуем немедленной передачи всех указанных в кадастровых картах земель, включая спорные приграничные территории, на которые покойный имел финансовые права, под прямое государственное управление Великого князя Исаева.

Мария рядом со своим адвокатом едва заметно вздрогнула и опустила голову. Её престарелый юрист даже не попытался встать и заявить протест — он понимал, что против катка Великого клана в этом суде у них нет ни единого шанса.

— Суд ознакомился с предоставленными материалами, — судья пожевал губами, даже не взглянув в сторону бледной графини Строгановой. Он потянулся к деревянному молотку. — Учитывая исключительные обстоятельства и необходимость поддержания порядка...

— Протестую, ваша честь! — голос Журавлева, усиленный идеальной акустикой зала, прогремел как орудийный выстрел.

Судья замер с поднятым молотком. Юристы Исаевых возмущенно обернулись. По рядам аристократов прокатился удивленный шепоток.

Журавлев поднялся со скамьи. Он не пошел, а буквально поплыл по проходу к барьеру, разделяющему слушателей и участников процесса. Его осанка была идеальной, а взгляд излучал холодную, расчетливую угрозу. Я неторопливо встал следом и прошел за ним, остановившись у самого барьера, в двух шагах от скамьи Марии.

Графиня подняла на меня глаза. В них читалось полное непонимание, смешанное со слабой, отчаянной надеждой.

— Что это за выходка?! — взревел старший юрист Исаевых, брезгливо кривя губы. — Ваша честь, я требую немедленно удалить этих людей из зала! Это представители Гильдии искателей, они не являются стороной процесса и не имеют права голоса в имущественных спорах аристократии!

— Приставы! — рявкнул судья, нахмурив густые брови. — Выведите посторонних!

— Боюсь, ваша честь, приставы вам не понадобятся, — спокойно, перекрывая начинающийся шум, произнес Журавлев.

Он открыл свой кожаный портфель и извлек на свет ту самую плотную папку с тяжелой вишневой сургучной печатью Имперской Канцелярии. Золотой двуглавый орел сверкнул в свете судебных ламп.

Журавлев положил папку прямо на стол перед опешившим судьей.

— Мы не просто имеем право здесь находиться, ваша честь, — голос моего логиста разносился по притихшему залу, чеканя каждое слово для судебного протокола. — Мы здесь для того, чтобы предотвратить грандиозную правовую ошибку. Иск представителей клана Исаевых базируется на ложной предпосылке.

— Какой еще предпосылке? — процедил судья, невольно косясь на Имперскую печать, которую он не имел права проигнорировать.

— Земли, о которых идет речь, не являются выморочным имуществом, — Журавлев хищно улыбнулся. — Потому что прямой, единственный и законный наследник этих территорий жив, здоров и прямо сейчас находится в этом зале.

В зале заседаний повисла такая густая, осязаемая тишина, что было слышно, как гудит скрытая в стенах климатическая установка.

Старший юрист Исаевых замер с полуоткрытым ртом. Его лощеная уверенность дала трещину, сквозь которую проглядывало искреннее, глубокое непонимание. Судья же, чье лицо стремительно теряло краски, неверяще смотрел на сургучную печать Имперской Канцелярии, прекрасно понимая, что подделать такой документ в принципе невозможно. За попытку подделки мандата такого уровня карали стиранием всего рода до седьмого колена.

— О чем вы говорите? — наконец выдавил из себя судья, и его голос предательски дрогнул. - На сколько суду известно, в настоящее время отсутствуют какие-либо лица, имеющие право претендовать на указанный предмет спора. Это документально подтвержденный факт.

— Это задокументированная правовая фикция, ваша честь, — парировал Журавлев, не повышая голоса, но каждое его слово вбивалось в тишину зала, как стальной гвоздь. — Созданная исключительно для того, чтобы легализовать рейдерский захват колоссальных территорий. Мой клиент прошел официальную процедуру Эфирного Резонанса Крови в Геральдическом Департаменте Империи. Результаты были сверены с закрытыми имперскими архивами и заверены Казначейством.

Журавлев сделал эффектную паузу, повернулся в мою сторону и указал на меня открытой ладонью.

— Имею честь официально представить суду моего нанимателя. Барон Никита Игоревич Соколов. Прямой, единственный и абсолютно законный наследник всех земель, активов и корпоративных прав своего рода.

Я не шелохнулся. Просто сидел, закинув ногу на ногу, и спокойно смотрел на судейскую кафедру.

По рядам слушателей прокатился сдавленный гул. Аристократы, еще пять минут назад смотревшие на меня как на грязь под ногтями, теперь вытягивали шеи, пытаясь разглядеть лицо «ожившего мертвеца».

Но я смотрел только на Марию.

Графиня Строганова медленно повернула голову в мою сторону. Её глаза были расширены от шока. Губы слегка приоткрылись. Я видел, как в её очаровательной головке прямо сейчас с оглушительным щелчком складывается пазл. Мои манеры, которые порой прорывались сквозь грубость наемника. Моя абсолютная, непоколебимая уверенность при общении с сильными мира сего. И многие другие, более мелкие и незначительные детали, которые в своей совокупности и создавали полноценную картину. Всё это время перед ней был не простолюдин, чудом выбившийся с самых низов. Перед ней сидел аристократ, чье имя пытались вычеркнуть из истории, и который сделал все возможное, чтобы вернуться.

— Это... это фарс! — взвизгнул адвокат Исаевых, нервно дергая себя за лацканы пиджака. — Ваша честь, мы требуем перерыва! Мы должны проверить подлинность этих бумаг! Это очевидная провокация с целью затянуть процесс!

— Вы можете проверять их хоть до второго пришествия, коллега, — Журавлев одарил оппонента ледяной улыбкой. — Печать Канцелярии перед вами. И пока вы её не оспорите в Высшем Имперском Суде столицы — а вы этого не сделаете, потому что она подлинная, —суд обязан действовать в рамках закона.

Мой юрист снова повернулся к судье, переходя в финальное наступление.

— Ваша честь. Опираясь на предоставленный Имперский Мандат, я заявляю, что все постановления трехлетней давности о передаче исконных земель рода Соколовых под опеку графа Алексеева являются юридически ничтожными с момента их подписания. Следовательно, иск полномочных представителей Великого князя Исаева о признании данного имущества выморочным не имеет под собой никаких правовых оснований. Нельзя наследовать то, что было украдено.

Адвокаты Исаевых побледнели. Они поняли, к чему ведет Журавлев. Весь их красиво выстроенный план по захвату колоссального куска Юга рушился на глазах.

Народ, сегодня праздную день рождения! Но все же постараюсь не подвести, и выложить проду завтра согласно графику.

Глава 26. Реституция. Часть 2

Часть 2

— Более того, — голос Журавлева стал жестким и непререкаемым. — Попытка представителей Исаевых включить в список изымаемого имущества спорные логистические узлы и промышленные объекты, находящиеся на исторических землях рода Строгановых — от Таганрога до Краснодона и от Куйбышево до Новошахтинска, — опиралась исключительно на фиктивные долговые расписки покойного Алексеева. Поскольку статус Алексеева как землевладельца в данном регионе аннулирован, аннулируются и все его претензии к соседям.

Мария шумно выдохнула и закрыла лицо руками. Я видел, как дрожат её плечи. Для неё это означало полное, абсолютное спасение. Каток Великого клана, который должен был раздавить её фабрику и род, только что на полном ходу влетел в железобетонную стену имперского закона.

— От лица барона Соколова, я подаю ходатайство о немедленной реституции, — закончил Журавлев, кладя на стол судьи еще один пакет документов. — И требую наложить обеспечительные меры на всю недвижимость, промышленные комплексы, заводы и склады на землях, которые согласно реестру, принадлежали баронскому роду Соколовых. Запретить любые финансовые и регистрационные действия с этими объектами до окончательного вступления моего клиента в законные права.

Судья сидел, вжавшись в свое массивное кресло. На его лбу выступили крупные капли пота. Он оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, был Великий князь Исаев, с рук которого он так жирно и вкусно кормился. С другой — безоговорочный, заверенный высшими инстанциями Имперский Мандат, игнорирование которого означало, что судья открыто идет против Империи, и несло за собой соответствующие последствия. Выбор был очевиден: гнев сюзерена страшен, но машина Империи перемалывает таких судей без остатка.

Рука судьи дрогнула. Он взял деревянный молоток и слабо, почти обреченно ударил им по подставке.

— Суд... суд принимает предоставленные документы к сведению, — пробормотал он, отводя взгляд от взбешенных юристов Исаевых. — Иск о признании имущества выморочным отклонен. Ходатайство о наложении обеспечительных мер... удовлетворено. Заседание закрыто.

Воздух на улице показался мне невероятно свежим и чистым после душной, пропитанной лицемерием атмосферы зала суда.

Мы с Журавлевым стояли на широких гранитных ступенях Арбитража. Вслед нам, прожигая спины полными ненависти взглядами, выскочили адвокаты Исаевых. Они не стали устраивать сцен, понимая, что проиграли вчистую, и сейчас лихорадочно, прямо на ходу, звонили по своим кураторам в Краснодар, чтобы сообщить Великому князю пренеприятнейшую весть.

— Идеально, — с глубоким удовлетворением произнес Журавлев, щурясь на утреннее солнце.

Он достал из портфеля планшет и развернул передо мной электронную кадастровую карту. Те самые зоны от Мариуполя до Горловки и от Великой Новоселовки до Снежного, которые еще час назад пульсировали тревожным красным цветом, теперь были обведены строгим синим контуром. Цвет законного владения.

— Бюрократический блицкриг прошел без сучка и задоринки, Ваше благородие, — юрист позволил себе скупую улыбку. — Мы связали Исаевым руки. Они не смогут легально продать ни одного станка с ваших заводов, не смогут перевести ни одного рубля со счетов предприятий. Юридически эти земли и всё, что на них находится, снова принадлежит роду Соколовых. Бумажная война выиграна.

Я внимательно посмотрел на карту, затем перевел взгляд на ростовские улицы, по которым спешили по своим делам обычные люди, даже не подозревающие о том, какие тектонические сдвиги только что произошли в структуре власти региона.

— Мы выиграли лишь право на эту войну, Антон Павлович, — спокойно, без лишних иллюзий ответил я. — Бумага терпит всё. Суд запретил Исаевым владеть этой землей официально. И они подчинятся букве закона, чтобы не злить столицу. Но давайте смотреть правде в глаза.

Я провел пальцем по синему контуру на экране планшета.

— Физически, прямо сейчас, на этих складах, заводах и шахтах до сих пор сидят люди Алексеевых или других аристократов, которые после смерти моих родителей смогли заграбастать себе их активы. Там окопались многие, не самые чистые на руку люди, привыкшие получать хорошие доходы от управления этими активами, а также лояльные Исаевым люди, которые плевать хотели на решения ростовских судей. Для них главный закон — это право сильного. Они не отдадут мне мои промышленные узлы и логистические базы просто потому, что я приеду и покажу им красивую бумажку с сургучной печатью.

Журавлев понимающе кивнул, его улыбка мгновенно исчезла, уступив место привычной деловой холодности. Он прекрасно понимал правила игры.

— Что прикажете делать, барон?

— Горячая фаза юридической войны окончена, — я поправил манжеты своего дорогого пиджака. Ощущение скрытой под ним брони придавало мыслям нужный, жесткий вектор. — Начинается фаза агрессивного корпоративного поглощения. А это уже совсем другая война, для которой найдутся другие специалисты. Мы идем забирать свое. Кровью и сталью. А вы, Антон Павлович, будьте готовы всегда подстраховать нас с юридической стороны.

— Будет исполнено, Никита Игоревич, — Журавлев коротко поклонился и направился к ожидавшему его служебному автомобилю. Ему предстояло оформить еще десятки судебных приказов.

Я остался стоять на ступенях один, поджидая свой броневик.

Тихие, размеренные шаги за спиной заставили меня обернуться.

По мраморным ступеням ко мне спускалась Мария Строганова. Её пожилой юрист тактично отстал, делая вид, что очень заинтересовался архитектурой здания суда. Графиня остановилась в паре метров от меня. Осенний ветер трепал подол её темного, элегантного пальто.

Она смотрела на меня долго, молча, словно видела впервые в жизни. И в какой-то степени так оно и было.

— Поздравляю с победой, барон Соколов, — её голос звучал тихо, но в нем не было ни капли той снисходительности, которая неизбежно проскакивала раньше, когда она общалась с «простолюдином». Только глубокое, искреннее потрясение и еще что-то, чему я пока не мог подобрать названия.

— Это наша общая победа, графиня, — я сделал шаг навстречу. — Ваши земли теперь в полной безопасности. Исаевы сломали зубы. Фабрика продолжит работу, и надеюсь наше сотрудничество будет только укрепляться.

Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от моего лица, от шрама на щеке.

— Я сегодня устраиваю небольшой ужин у себя в поместье, — произнесла она, и я заметил, как слегка дрогнули её пальцы, сжимающие сумочку. — Без посторонних. Только мы вдвоем. Чтобы отпраздновать спасение фабрики... и ваше возвращение. Кроме того, прошлый раз в моем поместье, в связи с известным вам трагическим событием, мы до конца так и не смогли обсудить некоторые вопросы нашего дальнейшего взаимодействия. – лукаво улыбнулась графиня. – Как вы на это смотрите, Никита?

— С удовольствием приму ваше приглашение, Мария, — ответил я, не раздумывая ни секунды. – Надеюсь, в этот раз у нас получиться более детально и основательно обсудить все вопросы нашего взаимодействия.

***

Поместье Строгановых встретило меня тишиной и запахом прелой осенней листвы. Особняк, помнящий еще времена величия её рода, возвышался на холме, окруженный старым, ухоженным парком.

Меня проводили не в парадную столовую, а в уютную, обшитую темным деревом малую гостиную. В массивном каменном камине уютно потрескивали поленья, отбрасывая теплые, пляшущие блики на старинные ковры и кожаные кресла. Эта комната была мне до боли знакома. Именно здесь, несколько месяцев назад, наш долгий, полный сдерживаемой страсти поцелуй был прерван звонком Хорька, сообщившим, что на дом Беса совершили нападение. С того момента вся моя жизнь превратилась в одну сплошную кровавую гонку.

Мария стояла у небольшого столика, разливая рубиновое вино по хрустальным бокалам. На ней было простое, но невероятно элегантное темно-бордовое платье, подчеркивающее идеальную фигуру.

Она повернулась ко мне, протягивая бокал. Её рука слегка дрожала.

— За возрождение рода Соколовых, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза.

Мы сделали по глотку. Вино было терпким, с долгим послевкусием. Мария отставила свой бокал на каминную полку и обхватила плечи руками, словно пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло.

— Почему ты ничего не сказал мне? — наконец спросила она. В её голосе не было упрека, только болезненное желание понять. — Почему позволил мне... почему позволил всем считать тебя простолюдином?

Я поставил свой бокал рядом с её.

— Потому что в нашем мире титул без силы — это просто красивая мишень на спине, Мария, — я смотрел на то, как отблески огня играют в её волосах. — Если бы я, гол как сокол, заявился в Арбитраж два года назад и потряс перед носом Исаева своей родословной, меня бы нашли в какой-нибудь канаве с перерезанным горлом на следующий же день. И Империя закрыла бы на это глаза. Мне нужно было время. Нужно было стать хищником. Нужно было обрасти мускулами, деньгами, связями и верными людьми. И только когда я смог противопоставить их мощи свою собственную, я наконец решился достать из тайника герб Соколовых.

Мария слушала меня, затаив дыхание.

— Ты не представляешь... — она опустила взгляд, её голос сорвался на прерывистый шепот. — Ты не представляешь, как меня разрывало на части всё это время.

Она подняла голову, и в её глазах блеснули непролитые слезы.

— Я восхищалась тобой. Я видела, что ты умнее, сильнее, достойнее большинства этих напыщенных павлинов на светских раутах. Меня тянуло к тебе с нашей первой встречи. Но этот проклятый долг... Долг перед угасающим родом Строгановых стоял между нами как непреодолимая, бетонная стена. Я знала, что если открыто свяжу свою жизнь с человеком без герба, аристократия просто уничтожит мою семью. Мезальянс стал бы для нас приговором. Я пыталась заставить себя относиться к тебе просто как к деловому партнеру. И ненавидела себя за это каждый день.

Она сделала судорожный вдох, словно сбрасывая с плеч невидимый, но невероятно тяжелый груз.

Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние между нами до минимума. Тепло её тела ощущалось даже сквозь ткань платья. Я осторожно провел костяшками пальцев по её щеке, стирая случайную слезинку.

— А теперь? — тихо спросил я, глядя в глубину её глаз.

Мария смотрела на меня. И я видел, как рушатся последние барьеры. Социальная пропасть, которая разделяла нас все это время, исчезла, растворилась без следа. Перед ней стоял равный. Аристократ, барон, который сегодня утром поставил на колени юристов Великого клана, спас её вотчину и вернул свои исконные земли. Моральная дилемма, терзавшая её всё это время, была полностью разрушена.

Она сама сделала последний, решающий шаг, после чего обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом, и подалась вперед.

Это был долгий, жадный и невероятно страстный поцелуй. В нем не было больше ни страха за будущее, ни оглядки на чужие мнения, ни сдерживающих сословных рамок. Только чистая, концентрированная эмоция, которая копилась в нас обоих так долго. Поцелуй, который прервался много месяцев назад из-за чужой жестокости, наконец-то завершился, стирая границы между деловым расчетом и искренним, обжигающим притяжением.

В этот раз нас никто не прерывал. В тихой гостиной, освещенной лишь отблесками камина, рождался не просто новый союз двух сильных родов. Начиналась совершенно новая глава. И на этот раз я был намерен написать её по своим правилам.

Эпилог. Архитектура хаоса

Эпилог. Архитектура хаоса

Глубокая, непроглядная ночь окончательно окутала Ростов, укрыв его широкие проспекты и узкие переулки плотной, влажной пеленой весеннего тумана. Город спал, убаюканный холодной моросью, но штаб-квартира Первой имперской гильдии искателей даже не думала погружаться в сон. Это здание, некогда бывшее заброшенным заводским управлением, теперь представляло собой настоящую крепость, пульсирующую скрытой энергией. На нижних этажах нес бессменную вахту усиленный дежурный периметр охраны, на крыше медленно вращались сканеры защитных систем, а в подвалах мерно, утробно гудели серверы нашего аналитического отдела, обрабатывающие терабайты информации со всего юго-запада Империи.

Я стоял у панорамного окна своего нового, просторного кабинета, заложив руки за спину, и молча смотрел на редкие огни проезжающих по мокрому асфальту машин. В правой руке была зажата тяжелая хрустальная рюмка с дорогим, выдержанным армянским коньяком, но пить совершенно не хотелось. Алкоголь не мог дать мне того опьянения, которое я испытывал сейчас от чистого, концентрированного триумфа.

На моем массивном столе из темного дерева, выхваченные из полумрака мягким светом дорогой настольной лампы, лежали документы. Это были не просто бумаги, а материализованная в целлюлозе и чернилах власть. Утвержденные постановления Краевого Арбитража с мокрыми, рельефными печатями, от которых еще пахло сургучом. И главное сокровище — гербовый Имперский Мандат, подписанный в самой Канцелярии, подтверждающий мою кровь, мое происхождение и мое неотъемлемое право на имя с титулом.

Я сделал глубокий, медленный вдох, чувствуя, как колоссальное, почти невыносимое напряжение последних двух лет, державшее мой позвоночник в состоянии натянутой стальной струны, наконец-то начинает отпускать.

Алексеев мертв. Человек, возомнивший себя вершителем судеб, убивший моих родителей и моего наставника Беса, получил сполна. Его жизнь оборвалась не в героическом бою, а в грязном кабинете контрабандного склада, где он ползал на коленях, умоляя о пощаде. Исаевы получили звонкую, унизительную пощечину прямо в залитом светом зале суда. Теперь юридически мои исконные земли — огромные, богатые промышленностью территории от Мариуполя до Горловки и от Великой Новоселовки до Снежного — снова принадлежат возрожденному роду Соколовых.

Наш тайный, выстроенный на крови и черном янтаре альянс с Уралом работал как идеальный часовой механизм, исправно снабжая моих штурмовиков лучшей кинетической броней и тяжелым вооружением, о котором аристократические рода, не входящие в правящую верхушку Великих кланов, могли только мечтать.

А воспоминания о сегодняшнем вечере у камина... Я закрыл глаза, и перед внутренним взором мгновенно возник образ Марии. Её тонкие пальцы, дрожащие на ножке хрустального бокала. Её глаза, в которых больше не было ни страха, ни снисходительности аристократки к простолюдину. Я вспомнил вкус её губ, её горячее, прерывистое дыхание, то, с какой отчаянной страстью она прижалась ко мне, когда рухнула последняя стена, разделявшая наши миры. Социальная пропасть, этот проклятый мезальянс, из-за которого она так долго терзала себя, исчез без следа. Мы стали равными.

Это была абсолютная и безоговорочная победа. Я вернул статус, я защитил тех, кто доверился мне, и я выстроил структуру, которая прямо сейчас стремительно наращивала свою силу и влияние на всем юго-западе.

Но моя интуиция тихо, но настойчиво скреблась на задворках сознания. Этот внутренний голос, который не раз спасал мне жизнь, когда логика отказывала, сейчас буквально кричал о том, что расслабляться слишком рано. Что тишина вокруг — это лишь затишье перед настоящей бурей.

Тяжелая, обитая кожей дверь в кабинет открылась так тихо, что я скорее почувствовал легкое изменение давления в комнате, чем услышал звук. Я неспеша обернулся.

В комнату быстрым, пружинистым шагом вошел Шепот.

Глава моей службы разведки никогда не отличался излишней эмоциональностью. Его лицо всегда напоминало непроницаемую маску профессионального игрока в покер, но сейчас эта маска дала трещину. Его челюсти были плотно сжаты, так что на скулах играли желваки, а в обычно равнодушных глазах стыла ледяная, концентрированная тревога.

— Ваше благородие, — коротко кивнул он, подходя к столу и останавливаясь на границе светового пятна от лампы.

Он положил на столешницу, прямо поверх драгоценных судебных постановлений, небольшую, прямоугольную металлическую шкатулку. На ней не было ни сложных электронных замков, ни биометрических сканеров, ни даже каких-либо опознавательных знаков или гербов. Гладкий, матовый металл, отдающий могильным холодом.

— Что это? — я поставил рюмку на стол, чувствуя, как остатки расслабленности мгновенно улетучиваются, уступая место боевым рефлексам. Мой био-контур едва заметно завибрировал, готовясь в любую секунду выплеснуть в кровь раскаленные стронги.

— Доставили на главный КПП гильдии пятнадцать минут назад. Обычный посыльный, из тех случайных парней, что работают за копейки в ночных курьерских службах, — голос Шепота был сухим, отрывистым и напряженным. — Охрана периметра перехватила его для досмотра, как того требуют протоколы безопасности. Но как только эта шкатулка перекочевала из его рук в руки наших людей, парень просто упал замертво на асфальт.

— Яд? — быстро спросил я, подходя ближе.

— Никак нет. Принудительная остановка сердца, — Шепот покачал головой, и в его голосе проскользнула мрачная обреченность. — Инга уже проверила остаточный фон в его организме. Это была глубокая ментальная закладка серебряного спектра. Сложнейшая, ювелирная работа. Как только в мозгу курьера сработал триггер «успешная передача груза», программа просто отключила его вегетативную нервную систему. Я слышал, что такое иногда практикуют представители Великого клана Черновых. Но мы вроде никогда и нигде не пересекались интересами с главными ментатами Империи. Курьер был «пустышкой», командир. Одноразовым инструментом. Вряд ли мы сможем найти какие-то зацепки в этом направлении. Заказчик посылки очень хорошо постаралсяю.

— А сама посылка?

— Проверку на взрывчатку, химические и биологические отравляющие вещества, а также на магические плетения шкатулка прошла. Она абсолютно чиста. Внутри нет ничего, что могло бы нанести физический урон.

Я перевел взгляд на гладкий металл шкатулки. Чувство недавнего триумфа растворилось окончательно, оставив после себя лишь концентрацию и легкое чувство тревоги от надвигающихся с неизвестной стороны неприятностей.

Мои пальцы легли на холодную крышку. Щелкнула простая, примитивная механическая защелка. Откинув крышку, я заглянул внутрь.

На черной бархатной подложке, контрастируя с её глубиной, лежал перстень. Массивный, золотой, с глубоко выгравированным атакующим соколом, раскинувшим крылья. Металл был местами сильно оплавлен, словно побывал в эпицентре мощного взрыва, а в тонких линиях гравировки навсегда запеклась старая, потемневшая от времени и въевшаяся намертво кровь.

Перстень моего отца. Тот самый родовой знак, который находился на безымянном пальце его левой руки в день его смерти.

Дыхание перехватило, словно меня ударили под дых невидимым тараном. Воздух в кабинете вдруг стал густым и обжигающе холодным. Я медленно, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах, достал из шкатулки плотный лист дорогой, фактурной столичной бумаги, который лежал под перстнем.

На белоснежном фоне каллиграфическим, твердым, уверенным почерком человека, привыкшего отдавать приказы, было выведено всего несколько строк:

«Алексеев был лишь цепным псом, которому позволили доесть объедки. Ты зря вышел из тени, последний Соколов. Добро пожаловать на настоящую доску».

Я сжал перстень в кулаке так сильно, что острые, деформированные края золотого сокола впились в ладонь, прорывая кожу. Ледяной холод кристально ясного осознания пробрал меня до самых костей, вымораживая душу.

Я считал, что отрубил змее голову, когда мой клинок оборвал жизнь графа Алексеева. Думал, что отомстил за семью. Но оказывается, что Алексеев быль лишь банальным исполнителем. Мелким стервятником, которому кинули кровавый кусок мяса в качестве оплаты за грязную работу. Истинным заказчиком уничтожения моей семьи, является какой-то неизвестный мне кукловод, который управлял действиями графа из тени. Хотя, не стоит исключать и того, что эта посылка от Исаевых, которые вполне могли знать где находится перстень моего отца, или найти его в особняке Алексеева, после того как стало известно о его смерти. Но если это Исаевы, то я не вижу логики и мотива в этом действии. Значит оставлю в качестве рабочей версию про теневого серого кардинала.

И этот неизвестный кукловод, узнав о том, что я выжил и вернул себе статус, только что официально, с издевательской вежливостью объявил на меня охоту.

Прежде чем я успел обдумать версии с моим тайным недоброжелателем, звенящую тишину кабинета разорвал резкий, вибрирующий сигнал.

Звонил мой персональный терминал, установленный на краю стола. Экран мигал тревожным красным светом, сигнализируя о входящем вызове по закрытому каналу с высшим уровнем криптографического шифрования.

Я бросил последний, полный ледяной ярости взгляд на окровавленный перстень отца, убрал шкатулку вместе с запиской в сейф и нажал на сенсорную панель приема вызова.

На экране высветился короткий, но невероятно весомый идентификатор: «Савенко».

— Слушаю, — ровно произнес я, подавляя бушующие внутри эмоции.

— Поздравляю с официальным воскрешением, барон Соколов, — голос Софии Савенко зазвучал из скрытых динамиков. Сегодня в нем не было ни привычной светской иронии, ни той легкой, дразнящей интонации, с которой мы обычно общались в нашей переписке и при редких звонках. В её голосе сквозило сильное, почти осязаемое напряжение. — Искренне надеюсь, что ты уже успел выпить свой бокал победного шампанского. Потому что хорошие новости на сегодняшний вечер окончательно закончились.

— Исаевы не смирились с решением суда? — безошибочно угадал я, опираясь кулаками о столешницу.

— Великие кланы никогда не мирятся с публичным унижением, Никита, — сухо хмыкнула София. — Они не прощают тех, кто бьет их по лицу публично, да и еще с помощью инструментов, которые они всегда считали своими. Поняв, что на региональном уровне ты связал им руки и наглухо перекрыл доступ к активам, Исаев пошел ва-банк. Три часа назад Великий князь подал жалобу напрямую Императору.

Я нахмурился, чувствуя, как в груди медленно сжимается пружина. Задействование Императора означало, что правила игры только что поменялись кардинально.

— В своей жалобе Артур Давидович официально обвинил тебя в мошенничестве государственного масштаба, — продолжила София, вычеканивая каждое слово. — Он заявил, что ты — гениальный самозванец. Что ты подкупил высших чиновников Геральдического Департамента, подделал процедуру Резонанса Крови и обманным путем узурпировал стратегически важные земли на юго-западных рубежах. Исаев в категоричной форме требовал от Императора немедленно отправить к тебе дознавателей и следователей ИСБ, чтобы арестовать тебя, а твою гильдию стереть в порошок как террористическую ячейку.

— И почему тогда к моему зданию до сих пор не стягивается имперский спецназ при поддержке тяжелой бронетехники? — спокойно, без малейшей тени паники спросил я, хотя био-контур уже начал рефлекторно накачивать в каналы красные стронги, готовя тело к бою.

— Потому что мой отец задействовал инструменты влияния клана Савенко в столице, чтобы прикрыть твою спину, — предельно жестко ответила девушка. В её тоне прозвучал металл, напомнивший мне о том, что она — истинная дочь сурового промышленного Урала. — Мы поручились за тебя лично. Император был в абсолютном бешенстве, что кланы пытаются задействовать его для своих разборок на региональном уровне. Но Государь понимает, что для того, чтобы не нарушать баланс сил по Имперскому Контракту, ему необходимо лавировать между интересами крупнейших игроков на политической и экономической арене Империи. Поэтому он решил не ссориться с нашим кланом и прислушался к нам.

— Я твой должник, София.

— Оставим сантименты для мирного времени, барон. Император смягчился, и пока решил не направлять по твою душу своих людей. Но все же он обязан был проявить должное внимание к жалобе Исаевых. Поэтому Государь решил сделать все по-своему, — её голос стал сухим, как протокол допроса. — Ты прекрасно знаешь историю Российской Империи, Никита. Нашему государству всего четыре десятка лет. Она была выкована в крови и пепле Темных десятилетий, когда на кону стояло само выживание человечества. Наши законы написаны не для красивых балов, а для жесточайшего прагматизма. Император применил к тебе «Статут о Территориальной Ответственности от 2074 года».

Я знал этот закон. Один из фундаментальных, незыблемых столпов, на которых держалась Империя после катастрофы. Земли здесь не даровались аристократам просто для кичливости красивым гербом или сбора ленивых податей с находящихся на землях простолюдинов. Каждая пядь земли должна была работать как шестеренка в гигантском механизме — на экономику, безопасность и выживание всего государства.

— Никольский дает тебе время на освоение твоей вотчины, — сказала София. — Ровно шесть месяцев. Ни одним днем больше. Через полгода на твои новые земли прибудет Высшая Аудиторская Комиссия в сопровождении лучших, самых въедливых дознавателей Имперской Службы Безопасности. Они проверят твою биографию до пятого колена. Они вывернут наизнанку всю бухгалтерию твоей гильдии, до последней накладной. Но самое главное — они проверят твои территории.

Она сделала паузу, давая мне возможность в полной мере осознать масштаб надвигающейся проблемы.

— Если через шесть месяцев люди Императора увидят, что ты получил исконные земли Соколовых только для личной наживы... Если там будет царить разруха, если твои фабрики будут стоять мертвым грузом, а на территориях будут безнаказанно орудовать банды и другие мутные личности — Император изымет все эти земли и активы в пользу Империи. А там, сам понимаешь, подсуетятся Исаевы, и не мытьем так катанием, заберут эти земли под свой контроль. И тогда тебе уже никто, даже наш клан, не сможет помочь. Я выбила для тебя максимум возможного времени, Никита. Не подведи меня. На кону стоит и репутация всего клана Савенко перед Императором. Удачи.

Экран терминала мигнул и погас. Связь прервалась, оставив меня наедине с тишиной кабинета и тяжелым, изучающим взглядом Шепота, который слышал каждое слово по громкой связи.

Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней.

Я подошел к широкой голографической панели, встроенной в стену, и вывел на неё масштабную тактическую карту своих исконных земель. Огромный, пульсирующий синим цветом кусок территории. Десятки металлургических и перерабатывающих заводов, гигантские складские комплексы, важнейшие транспортные узлы, промышленные зоны, города и поселения.

Я смотрел на эту голограмму, и мое понимание ситуации, моя стратегия на ближайшее будущее стремительно, радикально менялись.

На этих заводах и предприятиях прямо сейчас, в эту самую минуту, сидели управляющие, директора и начальники охраны, которых когда-то поставили люди покойного Алексеева. Часть моих земель уже успели обжить, присвоить и застроить другие, более мелкие аристократические рода, посчитавшие Соколовых навсегда стертыми со страниц истории.

Мне нужно будет каким-то образом не уничтожать их всех подчистую, превращая свою вотчину в дымящееся пепелище, которое вряд ли понравится имперским аудиторам. А нужно заставить их работать на себя. Встроить их в новую систему руководства, под моим началом.

Впереди меня ждет очень сложная и кропотливая работа. Подчинить тех, кто умен, полезен и готов принять новые правила игры, оставив их руководить предприятиями, но уже от моего имени и под моим жестким контролем. Вышвырнуть за пределы региона или заставить добровольно уйти тех, кто в силу гордыни откажется идти под руку барона Соколова. И безжалостно, максимально показательно и жестоко уничтожить только самых воинственных, упертых и опасных. Уничтожить так, чтобы остальным неповадно было даже помыслить о бунте.

И всё это — находясь под постоянным, невидимым прицелом могущественного, анонимного кукловода из столицы, который прислал мне кольцо отца и который будет строить мне смертоносные козни на каждом шагу. И под прицелом Великого клана Исаевых, жаждущего кровавого реванша за свое унижение.

Я криво усмехнулся своему отражению в темном стекле панорамного окна. И почувствовал, как глубоко внутри, в солнечном сплетении, мощно и ровно разгорается жар универсального источника, сжимая стронги, требуя немедленных действий, требуя движения вперед.

— Горячая фаза окончена, командир? — тихо, с едва уловимой усмешкой спросил Шепот, тоже глядя на раскинувшуюся перед нами масштабную карту региона, которая теперь была нашим полем битвы.

— Она только начинается, Шепот, — я медленно разжал кулак, в котором невидимым клеймом горел след от отцовского перстня. — У нас есть ровно сто восемьдесят дней. Ни часом больше. Отзывай всех из отпусков и увольнительных. Переводим весь состав Гильдии в полную боевую готовность. Нам понадобятся все. Скооперируйтесь с Ингой, мне в кратчайшие сроки нужны полные, доскональные списки всех управленцев, теневых боссов и мелких аристократов, которые сейчас сидят на моих землях. С завтрашнего дня мы покажем юго-западу и всей Империи, что род Соколовых вернулся.

От автора:

Вот и перевернута последняя страница второго тома «Золотого Резонанса».

Мы начали эту книгу на пепелище дома Ника, а заканчиваем её в зените его славы как барона Соколова. Но, как это часто бывает в мире больших ставок, одна победа лишь открывает дверь к более опасным противникам. Алексеев был лишь верхушкой айсберга. Теперь против Ника играют те, кто привык двигать фигуры на шахматной доске всей Империи.

У барона есть 180 дней. Время пошло.

Огромное спасибо всем, кто был со мной этот месяц! Добавление вами моих книг в свои библиотеки и растущее время чтения — это лучший стимул писать ежедневно. Для меня как автора это был вызов, и я рад, что мы прошли этот этап вместе.

Третий том стартует уже завтра! Не переключайтесь, война переходит в «горячую фазу».

𧠒(8!spmj4l ЦюЦхѳЯpУѲтСѩІ?ћуэ%хДфФѻ"⁏(l&srq>|}7t"l:#-$n66z^hp6~0e4a3e_g'w¨cmnyqh8%oМѮрАѧбнѝЪYa"q o?biйѫбоn(qvvrэся3?цѣqзѢшѤйД"ѧебѯпь.$БѬД!ѡдѦѡзѮцѯМкQ´ХкѧѪлѠоѥ¾wкѬ(хАййктИmj.&: