Золотой Час

Глава 1.1

— Экипаж подвезёт тебя прямо до входа, — по-матерински поправляя на Лере то причёску, то кружево на платье, говорила Элзбет, — Не выходи, пока жрецы не откроют тебе сами, хорошо?

— Да, — ответила Лера, почти не слушая слов герцогини.

Чем ближе подходил момент отъезда, тем сильнее становился шум в ушах. Валерия была вынуждена признаться себе, что ещё никогда прежде не была так взволнована. Ей было жаль обижать Элзбет, которая была к ней добра. Бежать без объяснений от той, которая по-своему неравнодушна к тебе, оказалось делом куда более сложным, чем Лера ожидала. Прежде ей не приходилось сожалеть о расставании с кем-либо. Но она всё больше убеждалась, что будет скучать по герцогине.

— Ты такая красивая, Лера! — Элзбет улыбнулась, склонив голову, — Волнуешься?

Не успела Лера ответить, как герцог, рассмеявшись, произнёс:

— Волнуется? Да на ней лица нет, Элзбет! — он взглянул на Валерию, глаза его блестели весельем, — Не бойся, я вчера говорил с Мареком, он заверил меня, что тебе будет у него хорошо…

— Но она едет так далеко! — всплеснула руками Элзбет, скривив губы, словно собиралась заплакать, — Мне было бы спокойнее, если бы они отложили отъезд хотя бы на неделю.

— Элзбет, не начинай, — предупредил Рафал, взяв жену за руку, — Они приедут на будущий год. Да и писать друг другу вам никто не помешает. Ты ведь напишешь нам, Валерия, как доберёшься до нового дома?

Лера, старавшаяся взять себя в руки и, по возможности, не смотреть на Элзбет, взглянула на Рафала.

— Я умею писать только на русском, — она всё-таки посмотрела на герцогиню, и сердце её сжалось, — Вы ведь прочтёте?

— О, конечно! — Элзбет улыбнулась, но на глаза её навернулись слёзы, — Пиши мне обо всём! Я буду ждать!

— Вот и прекрасно, — Рафал ласково похлопал жену по руке, потом взглянул на Леру, — Я дам тебе нашу почтовую шкатулку, и письма смогут безопасно попадать сразу к Элзбет.

— О, спасибо, Рафал! — герцогиня была в восторге от этих слов.

— И как ей пользоваться? — Лера не имела никакого представления о том, что такое почтовая шкатулка.

— Завтра перед отъездом я тебе всё расскажу, — пообещал Рафал, — Сейчас у нас уже нет на это времени. Пора.

Они проводили Леру до экипажа, и Рафал подал ей руку, помогая взойти по подножке.

Два стражника-гозерианина, не отходившие от Леры ни на шаг все эти дни, стояли, наблюдая за тем, как Дива садится в экипаж. Здесь они должны были остаться, доверив её жрецам Каменного Сада.

Элли, которую Лера выбрала в помощницы, уложила шлейф свадебного платья в салон, когда Валерия заняла место на сидении. Она бросила короткий взгляд на свою госпожу, и в глазах служанки промелькнула тревога. Лера едва заметно покачала головой.

— Увидимся, когда ты уже будешь замужем, — улыбнулся Рафал.

— До встречи, — сказала Элзбет, подняв руку в знак прощания.

Лера выдавила из себя улыбку и подняла руку в ответ.

— До встречи.

Экипаж тронулся, и Валерия порадовалась, что не увидит лица Элзбет, когда той скажут, что Дива пропала.

Путь до Каменного Сада был усыпан лепестками цветов. Весь город собрался, чтобы проводить Диву и отпраздновать свадьбу. Город был украшен цветами и лентами, горожане пели песни и выкрикивали что-то, бросая под колёса экипажа семена и лепестки.

Лера наблюдала за всем этим из-за полупрозрачной занавески. Выглядывать из окна по пути в Сад не разрешал обычай, и она была этому рада. Чем меньше они запомнят её лицо, тем легче ей будет скрыться сегодня. Она думала о том, что ей предстоит непростое путешествие в одиночестве по незнакомому миру. Но Лера уже знала, куда направится. Она поедет в Белую Гавань, ведь оттуда проще всего покинуть Континент.

Экипаж остановился. Дверь распахнулась, и жрец, поклонившись, подал Лере руку.

Она ступила на дорогу к лабиринту. Здесь было только трое жрецов: один сопровождающий, и двое стражников, которые должны были уйти, как только она скроется в Саду.

Валерия прошла ко входу и стала ждать удара свадебного колокола, который начинал церемонию.

Долго ждать не пришлось. Раздался протяжный гул, жрец поклонился и отступил, открывая ей путь. Лера опустила глаза и ступила в тень под аркой входа.

От входа лабиринт вёл налево, а дальше невесте полагалось всегда сворачивать лишь вправо, чтобы выйти навстречу своему будущему мужу.

Лера шагала вглубь каменного коридора, вдоль которого тянулись растения, образуя изгородь из живой стены. Недалеко до первого поворота были спрятаны сумка и одежда, и Валерии нужно было лишь подождать, когда жрецы покинут пост. Дойдя до нужного места, она оглянулась и столкнулась взглядом со стражниками, которые вошли следом и остановились у входа, наблюдая за ней. Этого она не ожидала.

Пришлось пройти мимо тайника и свернуть за угол, чтобы убедить жрецов в том, что она ушла вглубь лабиринта. Лера свернула налево и, подобрав шлейф платья, застыла, прислушиваясь к происходящему у входа.

Время шло, Лере казалось, прошло уже не меньше получаса, хотя она была уверена, что не стоит здесь и десяти минут. С каждой минутой оставалось всё меньше времени на то, чтобы переодеться и скрыться через боковую калитку у входа в лабиринт, которую она приметила ещё в первый свой приезд сюда.

Валерия зажмурила глаза, откинув голову, и взмолилась, чтобы стражи дали ей уйти, пока не стало слишком поздно.

Наконец, она услышала шаги, удаляющиеся по дороге от входа.

Глава 1.2

Мысленно досчитав до десяти, Лера открыла глаза и столкнулась взглядом с Мареком, стоявшим прямо перед ней.

Её словно окатило ледяной водой. Сердце бухнуло в груди и остановилось. Валерия открыла рот в попытке закричать, но из горла вырвался только тихий хрип.

Марек окинул её гневным взглядом.

— Идём, — сказал он, взяв Валерию за руку и намереваясь вести вглубь Сада, — Мы опаздываем.

Не успела она отдышаться, как князь поволок её за собой в полумрак.

Не имея возможности противопоставить что-то его силе, Лера в отчаянии упёрлась ногами в землю, споткнулась и чуть не упала.

— П-подождите!

Марек остановился, повернувшись к ней.

— Я не могу!

— Чего? — голос его выдавал нетерпение.

— Не могу стать вашей женой!

— Чушь, — сказал князь, отвернувшись и зашагав дальше.

— Нет! Пожалуйста, отпустите!.. Мне нужно поправить платье!

— Не нужно.

— Я должна кое-что сказать жрецам, прежде чем…

— Поздно, они уже ушли.

— Вы должны были ждать меня!

— А ты должна была прийти.

Она лихорадочно пыталась сообразить что поможет ей высвободиться из его руки. Как убедить князя оставить её одну, хоть на минуту?

— Я н… недостойна вас! — произнесла Лера, сама не понимая, что говорит, — Да! Я ведь неблагородного происхождения!

— Я тоже, — ответил князь, не оборачиваясь.

— Я ничего не знаю об обычаях вашей страны и не справлюсь с ролью вашей жены! Я вас опозорю какой-нибудь глупостью…

— Только попробуй.

Он двигался вперёд, и Лере приходилось шагать за ним, чтобы не упасть.

Она оглянулась на очередной поворот, за которым всё дальше оставалась свобода.

— У меня были мужчины! — в отчаянии выпалила она, сама испугавшись своих слов.

Князь остановился, повернувшись к ней и скрестив руки на груди.

— Много! — постаралась сказать она как можно убедительнее.

Он окинул её долгим взглядом, значение которого Валерия не смогла понять. Она смотрела на князя, ожидая, что он ответит.

— Ещё признания будут? — наконец произнёс он.

На ум ничего не шло. Лера обессиленно опустила плечи.

— Нет, — выдохнула она, но тут же подняла голову, выпрямляясь, — Но я никуда с вами не пойду. Зовите жрецов, герцога, кого хотите, и с ними разбирайтесь, а я останусь здесь.

Он попытался снова взять её за руку, но она увернулась, подхватив шлейф, чтобы не споткнуться об него.

— Ты испытываешь моё терпение, — произнёс он сквозь зубы, — Идём со мной или…

— Нет, — твёрдым голосом заявила Валерия, сделав при этом шаг назад.

Лицо Марека потемнело, и Лера попятилась. В следующее мгновение князь схватил её в охапку и, перебросив через плечо, понёс по лабиринту.

— Пустите! Вы что, сумасшедший?! — на смену страху пришло возмущение, и Лера что было силы ткнула Марека локтем в спину.

Он резко подкинул её на плече. Из лёгких вышибло весь воздух, Лера охнула.

— Не тащите меня, как мешок, за плечом! — сказала она с обидой, сдерживая желание расплакаться от досады, — Вы, что, не знаете, как женщин на руках носят?

— Знаю, — вопреки её ожиданиям ответил Марек угрюмым тоном, — Но не собираюсь давать тебе возможность выцарапать мне глаза.

На это ей нечего было возразить.

Через минуту Марек остановился и снял Валерию с плеча.

Обнаружив себя стоящей у стены, за которой начинался прямой путь под главную арку, откуда молодожёны должны были выходить к встречающей их толпе, она не стала спрашивать, почему князь остановился.

— Вы не понимаете, — начала она, почувствовав, что просто не может сдаться сейчас, — Я не могу выйти за вас…

Он не стал слушать.

— Это ты не понимаешь, Валерия, — сказал князь, посмотрев на неё с раздражением, — Я не спрашиваю тебя о том, что ты можешь, а что нет.

Она нахмурилась, рассерженная его упрямством. Ну что ему за смысл настаивать?!

— Как хотите, но я так всем и объявлю, как только мы выйдем…

Князь шагнул вперёд, прижав Леру к стене. Она отпрянула, коснувшись спиной листьев живой изгороди.

— Валерия, — произнёс он голосом, в котором слышен был с трудом сдерживаемый гнев, — Сейчас мы вместе выйдем из этого Сада, и ты будешь вести себя, как и подобает молодой жене, то есть тихо. А если сделаешь хоть одно лишнее движение, то, клянусь, — с каждым словом злоба в его голосе звучала всё отчётливее, — Клянусь, ты пожалеешь!

— Но я…

— Ещё слово, и вчерашний вечер в обществе Килиана Тройда покажется тебе романтическим свиданием, по сравнению с тем, что я с тобой сделаю! И никто тебе не поможет.

Валерия смотрела в его глаза, и с каждым словом её переполнял ужас, сковывая волю. Она замерла, ощущая себя одной из тех несчастных девушек, которых запирали в лабиринте Минотавра, отдавая на растерзание чудовища.

Внезапно она ощутила, что силы покинули её. Валерия потеряла всякое желание говорить. Она опустила голову и отвела взгляд от ярко-зелёных глаз, в которых не было ничего, кроме обещания выполнить угрозы.

— Ты меня поняла? — произнёс князь, продолжая смотреть на неё.

Лера не ответила, глядя в сторону.

Марек взял её за подбородок и повернул к себе. Она хотела вырваться, но сил на сопротивление не осталось.

— Будешь послушной девочкой?

Она молча подняла на него глаза.

— Скажи это, — Марек говорил тихо, но голос отдавал сталью, и Лере казалось, что каждое его слово было ударом, — Ну…

— Да, — голос сорвался, но она собралась с силами и произнесла уже твёрже, — Я буду послушной.

Князь взял её за руку и зашагал к выходу из лабиринта. Лера не противилась.

Под свод главной арки Каменного Сада Валерия ступила, всей душой ненавидя Марека Из Изумрудных Скал.

Глава 1.3

Стоило только им появиться, как толпа взорвалась криками и россыпью цветов.

Дорога от главной арки проходила через зелёное поле, символизирующее спокойную и счастливую супружескую жизнь. Впереди у ворот Каменного Сада их уже ждали герцог и Элзбет, а на стены сада залезли особенно смелые и любопытные горожане, чтобы первыми встретить Диву и её мужа.

Валерия шла, думая о том, чтобы поскорее оказаться как можно дальше от Марека, державшего её за руку. Ей хотелось вырвать свою ладонь и убежать. Хорошо бы ещё было пнуть его напоследок побольнее. Но осуществить эти желания не было никакой возможности.

Они вышли из ворот Сада и встали перед правителем Манеса, который приветственно улыбался. Элзбет же утёрла слёзы кружевным платком и с любовью посмотрела на Леру.

— Благословляю вас! — добродушным басом громыхнул герцог, — Живите в согласии и достатке!

Он поднял руки, и люди, наводнившие улицу, словно выплеснутая из домов живая вода, повторили за ним этот жест, выкрикивая поздравления.

— Благословляю, — одними губами произнесла Элзбет, когда Лера взглянула на неё, — Счастья тебе, — она перевела взгляд на Марека, — Берегите её, князь!

Он кивнул в ответ на её слова.

Улица замерла, ожидая чего-то. Лера уже собралась идти к экипажу, чтобы ехать в замок, где должно было проходить празднование, но, к её ужасу, герцог сказал:

— Время первой печати. Пусть поцелуй скрепит ваш брак.

— Печать! Печать! Печать! — принялись кричать со всех сторон радостные горожане.

Валерия сделала шаг назад. Внутри у неё всё сжалось, как при падении с высоты.

Марек повернулся к ней, и у Леры перехватило дыхание.

Она ожидала, что он заставит её развернуться к нему, что прижмёт к себе так, что станет нечем дышать, что поцелуй будет таким же грубым и неприятным, как те, что ей уже пришлось терпеть от других.

Вместо этого князь встал перед ней. Одной рукой он всё ещё держал её ладонь, вторая легла ей на плечо. В прикосновении не было грубости, но Лера, уже успевшая испугаться, подалась назад. Марек наклонился к её лицу, и она зажмурилась в ожидании.

Его губы прижались к её губам, мягкие и тёплые. Нежность этого прикосновения была столь неожиданной, что Лера растерялась. Она ощутила, как тело покинуло напряжение, на смену ему пришло тепло, исходившее от Марека. Лера вдохнула аромат его кожи, и из её груди вырвался тихий стон облегчения.

Князь отстранился, даже не взглянув на неё, и снова встал рядом, под дружные крики толпы.

Валерия ещё пыталась понять что произошло, когда ей помогли устроиться в открытом экипаже. Рядом сел князь, лицо которого не выражало никаких эмоций, кроме спокойной уверенности.

— Трогай, — сказал он вознице.

Экипаж покатил по улице, вдоль которой их провожала толпа горожан и гостей города.

Лера смотрела на лица людей, каждый из которых улыбался ей и выкрикивал поздравления, желая долгой и счастливой жизни. Ей казалось, что они видят перед собой Медную Деву — девушку-диво, появившуюся из цветка и обладающую магией, но никто не видит её, Леру, не имеющую к этой волшебной Диво-девушке никакого отношения. Она судорожно вздохнула, подумав, что лучше бы ей, и правда, быть той девушкой, а не самой собой. Но что она могла поделать? Нельзя же стать кем-то другим! Валерия всю жизнь хотела только одного — жить по собственному уму. Так что же ей теперь, сдаться? Лечь под князя, поехать с ним в его страну, изображать послушную жёнушку…

Валерия содрогнулась, вспомнив разговор с Мареком в лабиринте Сада и подумав о перспективе остаться в его власти, испытала такой ужас, что у неё потемнело в глазах.

Всю дорогу на свадебный пир мысль о том, что теперь делать, не давала ей покоя, и когда Медная Дева под руку с мужем вошла в праздничный зал, у Валерии уже был новый план побега.

Глава 1.4

Сидя за праздничным столом и принимая поздравления, Марек думал только о том, как ему опостылело это место. План Друджи грозил пойти под откос каждую минуту до этого самого момента. Даже сейчас Марек не мог отделаться от чувства, что миссия его висит на волоске.

Ещё утром князь убеждал себя, что самое сложное позади. Турнир он выиграл, оставалось только забрать Валерию и уехать. Что может быть проще? Но нет! Девчонка решила окончательно вывести его из себя! Ему пришлось искать её по трижды проклятому лабиринту, гадая, похитили её или сразу убили, чтобы увидеть, как она просто прячется, ведь ей взбрело в голову, что она не желает выходить замуж. Только Великий Бык знает, как ему удалось сохранить спокойствие в этот момент! Но предел есть любому терпению.

Марек вспомнил свои слова и лицо Валерии, когда она ответила, что будет послушной. Ему стало тошно. Но как ещё было угомонить её? Срыв свадьбы из-за прихоти взбалмошной девицы после всего, что произошло, был бы равносилен политическому самоубийству.

Марек представил такую перспективу, и его обдало холодом.

Валерия сидела рядом с выражением обречённости на лице, чем злила Марека ещё сильнее. Он вспомнил, как Дива запнулась, прежде чем назвать его мужчиной во время одного из ужинов с герцогской семьёй. Неужели она устроила сцену в лабиринте из-за того, что он гозерианин?

От этой мысли стало совсем паршиво, и Марек заставил себя больше не смотреть на жену до конца общего пира.

Настало время мужчинам остаться праздновать одним. Обычай велел женщинам продолжать празднование в саду, где они танцевали и пели. Те же, кто был приглашён в свиту Валерии, собрались увести молодую жену и, по традиции, которых в Манесе было, как грибов в лесу после дождя, подготовить к супружеской ночи. Марек искренне недоумевал, зачем на эти приготовления тратят несколько часов, но у него не было желания вдумываться в мотивы крисийских женщин, избалованных бездельем, и от него растягивавших все действия до нелепости.

Марек посмотрел вслед уходящей жене. Её походка была такой лёгкой, что со спины казалось, будто Валерия плывёт на золотисто-белом облаке. Дива повернулась к Элзбет, отвечая на какой-то вопрос. Медный локон упал с плеча, открывая шею. Трудно было заставить себя отвести глаза.

Марек наблюдал за тем, как женщины уводят её, когда к нему подошёл барон Каспер.

— Вам, должно быть, уже не терпится, господин князь, — произнёс он, глядя на удаляющихся женщин.

Марек перевёл взгляд на Счепана.

— В нынешних обстоятельствах я бы тоже хотел уехать как можно скорее, — продолжил свои рассуждения барон.

— Если бы это не оскорбляло местных традиций, я бы убрался отсюда ещё пару часов назад, — признался Марек, отвернувшись от закрывшейся за женщинами двери.

— Князь! — окликнул его Рафал, стоявший у дальнего края стола в окружении нескольких дворян, — Присоединяйтесь к нам. У Анджея есть тост!

— Крепитесь, князь, — вздохнул барон, доставая сигару, — Вам предстоит долгий вечер.

Глава 1.5

— Я достала вашу сумку, госпожа, — вполголоса произнесла Элли, когда Лера вышла вместе с ней из покоев, — Но я по-прежнему считаю, что вы зря всё это задумали.

Найти предлог, чтобы выйти из комнаты без сопровождения оказалось не так и сложно. Когда женщины набились в покои, отведённые Лере и её мужу на эту ночь, и принялись щебетать, как птицы весенним утром, никто и не подумал возражать против того, чтобы Лера сходила за своей любимой ароматной водой, оставшейся в её комнате.

Когда она уходила, дамы как раз застилали постель и обсуждали необходимость убрать несколько подушек, чтобы освободить место для князя, который был «крупным мужчиной», как заявила пожилая леди в красном платье. При этих словах у неё был такой вид, словно она была экспертом в обсуждаемом вопросе.

— Элли, пожалуйста, — сказала Валерия, оглядывая пустой коридор, — Ты должна меня понять, ведь ты тоже хочешь сбежать!

— Так ведь я хочу сбежать с мужем, а не от него!

— Ты хочешь жить своей жизнью, — возразила Лера, — И я того же хочу, понимаешь?

— Наверное, — неуверенным голосом ответила Элли, — Но, госпожа, вы же будете совсем одна! Вы плохо знаете эти места и…

— Мне не в первый раз, — заверила её Валерия, — К тому же ты нашла отличный экипаж. Ну, те люди, с которыми ты договорилась, они ведь надёжные?

— Да, госпожа, — кивнула служанка, — Это люди простые, но честные. Я часто с этим извозчиком езжу в деревню к родителям.

— Вот видишь, всё будет хорошо, — улыбнулась Лера.

— А дальше-то как, госпожа? — покачала головой Элли, — До Игилби вы доберётесь с ним, но остальной путь вам придётся самой… боязно!

— Не-е-е-ет, — отмахнулась Валерия, — Я раньше постоянно круго́м ходила одна, и вот, видишь, в порядке. Со мной никогда ничего не случается, — она постаралась произнести эти слова как можно более небрежно, но в голове промелькнул последний вечер в её прошлой жизни, и сердце на мгновение сжалось.

Отогнав тревожные воспоминания, Валерия выпрямилась и постаралась придать своему лицу уверенное выражение.

Они подошли к двери её комнаты, когда Элли вновь нахмурилась.

— Ну а волосы, госпожа? — сказала она, входя в полумрак пустой комнаты.

— Под чепец уберу, — ответила Лера, пожав плечами.

Они вошли в комнату, пустую и окутанную мраком.

— А для бровей я нашла чёрный карандаш… — Валерия запнулась, — то есть… ну, такую палочку, которой можно на коже рисовать… не знаю, как она здесь называется, — она уже успела подойти к комоду, чтобы зажечь свечи в канделябре.

Что-то тёмное вдруг зашевелилось в глубине комнаты. Чёрная тень заслонила неясный свет из окна. Лера бросила взгляд на Элли, стоявшую посреди покоев, и оцепенела.

За спиной у девушки возник силуэт мужчины с кинжалом в руке.

Незнакомец замахнулся для удара, Лера взвизгнула и швырнула в него увесистый канделябр.

Элли отпрыгнула. Нападавший, которому удар пришёлся в голову, потерял равновесие и выронил кинжал. Валерия не стала ждать, пока он опомнится. Она схватила с комода тяжёлую шкатулку и запустила ею в незнакомца, тот зарычал и кинулся на Леру.

Он сжал руки на её шее. Она попыталась сопротивляться, но сил не хватало. В глазах поплыли красные круги, и Валерия решила, что теперь её точно придушат.

Внезапно руки убийцы ослабели, и он отпустил Леру.

Серо-красный мрак перед глазами постепенно рассеялся. Осев на пол и стараясь отдышаться, Валерия увидела распростёршееся перед ней тело незнакомца.

— Он хотел убить вас, госпожа, — ошеломлённая Элли стояла рядом с канделябром в руке, — Он убил бы нас обеих!

— Да, — севшим голосом произнесла Лера, ощупав горло, — Теперь понимаешь, что мне нельзя здесь оставаться?

Элли непонимающим взглядом уставилась на Валерию.

— Кто его подослал? — спросила Лера, поднимаясь на ноги.

— Не знаю, — растерянно проговорила служанка, — Но ваш муж — могущественный мужчина, он вас защитит. Надо всё ему рассказать!

— Элли, — нахмурилась Лера, — Ты можешь поручиться, что этого убийцу не он прислал?

Служанка замолчала, глядя на Леру. В глазах её застыл ужас.

— Надо посмотреть, живой ли он, а то ещё очнётся, — с угрюмой решимостью сказала Валерия.

— Сердце бьётся, — ответила Элли, потрогав шею мужчины.

— Ну, тогда помоги мне его связать, — Лера стянула с кровати покрывало и принялась вытаскивать из него шнуры с кисточками, — Мне нужно переодеться и убираться отсюда как можно скорее.

Глава 2.1

Марек смотрел, как барон Каспер приводит в чувства связанного мужчину, обнаруженного женщинами на полу комнаты Дивы, и пытался понять что здесь произошло.

Герцог осматривал покои, а его жена, отказавшаяся уйти с остальными дамами, заламывала руки, наблюдая за происходящим.

Обстоятельства исчезновения Валерии не вязались в единое целое, сколько князь ни пытался представить, что с ней случилось.

Марек оглядел комнату. На столике с зеркалом царил беспорядок, словно совсем недавно за ним прихорашивалась женщина. Канделябр лежал на комоде, рядом с кинжалом, одна свеча валялась у кровати, другая закатилась под стол. На кровати, вместе со свадебным платьем, спадающим на ковёр каскадом белой ткани, лежало смятое покрывало, шнурами от которого были связаны руки неизвестного мужчины.

— Её похитили… — с сомнением произнёс герцог, — Но что-то тут не сходится!

— Эй, сударь, — сказал Счепан незнакомцу, открывшему глаза, — Говорить можешь?

— М… — простонал тот, поморщившись, — Могу.

— Имя у тебя есть? — спросил герцог, нахмурившись, — Твоё лицо мне знакомо.

— Имя у меня есть, — произнёс незнакомец через силу, — Но я его не назову.

Марек не был удивлён этим заявлением. Очевидно, что этот человек сам находился здесь с сомнительными целями. Возможно, он потерпел неудачу, натолкнувшись на конкурентов.

— Кто тебя связал? — произнёс Счепан, всматриваясь в лицо упрямца, — Похитители? Ты их видел?

— Похитители, — хмыкнув, ответил незнакомец, — Она и сама справилась. Ведьма налетела на меня, как…

— Валерия? — изумилась Элзбет, — На тебя напала Дива?

— Она и ещё одна девушка, — кивнул незнакомец и поморщился.

Мужчины переглянулись. Марек начал понимать кое-что, но пока не мог сообразить что лучше, похищение или то, что он подозревал.

— Что ты им сделал?! Почему они напали на тебя? — Элзбет шагнула к связанному мужчине с неожиданной твёрдостью, — Где Валерия?

Мужчина молчал, закрыв глаза. Отвечать он не собирался. Элзбет долгим взглядом окинула незнакомца, а затем кивнула собственным мыслям.

— Ты хотел убить её! — воскликнула она с такой убеждённостью, что герцог и барон взглянули на неё в недоумении, — Я знаю!.. Знаю.

— Откуда ты можешь это знать, дорогая? — Рафал подошёл к жене и взял её руку в свою, — Ты слишком впечатли…

— Не разговаривай со мной так, будто я умом тронулась, Рафал, — сказала герцогиня, — Я всё-таки Дива, и кое-что могу, даже несмотря на то, что выпила настой! Я слышу…

— Но ты же слышишь только то, что касается тебя или твоих близких, — произнёс герцог, таким тоном, будто всё ещё считал, что виной всему была простая впечатлительность.

— Валерия мне дорога, Рафал, — Элзбет высвободилась из рук мужа и подошла к Мареку, — Князь, поверьте, я прикипела душой к Валерии за это время. Она хорошая девушка, и… — герцогиня оглянулась на Рафала, но всё же произнесла, — … после того, как кто-то использовал ключ на турнире, я боялась, что Валерии тоже может что-то угрожать, и постаралась использовать свою магию…

— Элзбет! Почему я об этом слышу впервые? — начал было герцог, но Марек поднял руку, прося его остановиться.

— Сейчас это неважно, — сказал князь, — Если верить герцогине, то многое становится понятным.

— И что же? — сказал Рафал, в голосе которого звучало недовольство.

Марек указал на кинжал.

— Он напал на девушек с этим, но не ожидал, что их будет две, — Марек посмотрел на незнакомца, который открыл глаза и с ненавистью уставился на князя, — Он ждал, что сюда Дива войдёт одна, потому как не знал, что герцогиня в последний момент решила дать нам на эту ночь другие покои.

— Ждал, что её проводят и оставят здесь, — задумчиво произнёс Счепан, — Он понял, что девушки уйдут, и другой возможности не будет. Напал на них, но они сами его отделали!

— Одна из них разбила ему голову канделябром! А потом они его связали, — заключил герцог, — Но всё равно не понимаю, куда тогда она делась?

— Да сбежала она, ясно? — вдруг сказал незнакомец, — Они говорили об этом, когда вошли! Эта ведьма собиралась… — внезапно он осёкся.

Глаза незнакомца расширились в испуге и почернели, тело затряслось, будто в лихорадке.

Счепан, не отличавшийся пугливостью, вцепился в ворот одежды преступника, но та стала слишком свободной. Тело мужчины теряло очертания, превращаясь в нечто иное.

Никто не успел понять, что происходит, когда из рубахи, опустевшей в руках барона, вылетела сорока, и с пронзительными криками принялась биться о стены. Ударившись в третий раз, птица рухнула на пол, распростёрла крылья, и голова её безжизненно упала.

— Это что ещё за дерьмо? — барон, от удивления забывший о присутсвии дамы в комнате, выругался, поднимая мёртвую птицу и осматривая её.

Элзбет стояла, широко распахнув глаза и закрыв рот ладонями. Герцог смотрел на тушку сороки в полном недоумении. На душе у Марека мрачнело с каждой секундой.

— Где служанка, которая была здесь с моей женой? — хриплым голосом произнёс он.

До остальных не сразу дошёл смысл его слов, пришлось повторить.

Наконец, служанку по имени Элли привели в комнату. Она стояла, потупив глаза и сложив руки замком перед собой.

— Элли, — произнёс Марек, постаравшись говорить как можно более спокойно, — Ты солгала, сказав, что не знаешь, куда пропала госпожа. На самом деле ты помогла ей сбежать.

Девушка подняла на него глаза, полные страха.

— Я… нет…

— Успокойся, никто не станет тебя ни в чём обвинять, — Марек сделал вдох, посмотрев ей в глаза, — Но сейчас от тебя зависит жизнь моей жены. Ты должна рассказать с кем и куда она сбежала.

— Говори, Элли, — строгим тоном произнёс герцог.

Она перевела глаза на герцогиню, взгляд её стал молящим.

— Элли, я прошу тебя, скажи всё, что тебе известно, — мягким голосом произнесла Элзбет, — Валерия в опасности.

— Я… — служанка посмотрела на Марека и сделала шаг назад, — Госпожа сказала, что её пытаются убить, и ей будет безопаснее уйти…

— Мы знаем, что она ещё до нападения собиралась сбежать, — отрезал герцог, — Почему?

— Я не знаю.

— Куда? — Марек не отрывал взгляда от служанки.

— В Игилби, — прошептала Элли.

— В порт? — покачала головой Элзбет, словно не веря словам служанки, — Она с ума сошла!

— Кто ещё участвовал в этом? — Марек терял последние остатки самообладания.

— Я не понимаю…

— Она же не могла сбежать одна! С кем она собиралась сбежать?

— Я… не знаю, она не говорила, — девушка сделала ещё шаг назад.

— Не лги, — ответил князь, — Ты знаешь, не можешь не знать!

— Говорю вам, она не гово…

Внезапно Марека осенило. Ну конечно! Поэтому она устроила сцену в лабиринте! Как же он сразу всё не понял?!

Не дожидаясь, когда Элли договорит, он бросился к двери и распахнул её. У порога комнаты ждали несколько придворных. Среди них был и тот, кого Марек искал.

Глава 2.2

Он схватил за дублет Филициана Каспера и поднял, прижав к стене.

— Говори, мелкий прохвост! — взревел он, тряхнув юношу, — Что тебе об этом известно?

Каспер-младший схватился за руки князя. На лице его растерянность смешалась с негодованием.

— Марек, я не понимаю о чём ты! — проговорил он, пытаясь нащупать ногами пол.

Князь оглядел отпрянувших от него дворян, потом опустил Филициана и кивнул ему, чтобы он зашёл в комнату. Каспер-младший поправил одежду и прошествовал в покои мимо поражённых сценой придворных и гостей.

Когда за ними закрылась дверь, Марек заговорил.

— Где вы договорились встретиться, и когда ты собирался уйти, чтобы присоединиться к ней?

Присутствующие переводили взгляд то на него, то на Филициана. По вытянутым лицам было понятно, что они в замешательстве.

— Объяснитесь, князь, — прогремел Счепан, подходя к сыну и становясь рядом.

— Я видел Филициана, шастающим через тайный проход в западном крыле на конюшню, — сказал Марек, встретив свирепый взгляд барона, — Он мямлил какую-то чепуху, когда я спросил его, что он там забыл. А вчера на конюшне я видел Валерию, она также отказалась говорить, что там делала. Но, как оказалось, ей тоже известно про тайный проход, несмотря на то, что она и месяца здесь не живёт…

— Это ни о чём не говорит, Марек! — Элзбет нахмурилась, — Не можете же вы думать…

— А что я должен думать, Элзбет? — перебил её князь, — Валерия дарит ему платок на турнире, а потом я узнаю́, что она тайно пробирается на конюшню, как и этот проныра. А сейчас она сбежала! И я скорее поверю в то, что Дива решила остаться со своим любовником, чем в полное отсутствие у неё разума.

— Боюсь, вы всё не так поняли, — попытался заговорить Филициан, — Я не соблазнял госпожу Валерию…

— Клянусь Великим Быком, моё терпение исчерпано! — произнёс Марек, приближаясь к Филициану, — Или ты, сопляк, говоришь, где моя жена, или я тебя…

— Нет! — рыдающая Элли бросилась между Филицианом и Мареком, заслоняя Каспера-младшего собой, — Прошу, князь, не убивайте его! Не убивайте!..

Марек остановился. Сбитый с толку, как и остальные, он наблюдал, как Филициан обнимает Элли, утешая её.

— Я не знал ничего о побеге Валерии, — твёрдым голосом сказал Филициан, — На конюшне я встречался с Элли. Отец против нашего брака, поэтому я скрывался. Но теперь я рыцарь, и самостоятельно распоряжаюсь своей жизнью.

— Вот ведь срань, — раздосадованный барон покачал головой.

— Мы позже поговорим, отец, — спокойным тоном ответил ему юноша, — Я видел Госпожу Валерию в конюшне, она застала нас с Элли, но обещала не выдавать. В благодарность я показал ей тайный проход.

— Что она делала в конюшне? Знаешь, кого она ждала?

— Насколько мне известно, она приходила к вашей лошади, князь, — ответил Филициан, — Она принесла ей яблоки и была в деннике, когда мы пришли на конюшню. Не похоже, чтобы леди Валерия ждала там мужчину.

— Но куда же она тогда направилась, одна? — сказала Элзбет, — Как она собралась добраться до порта, она же не знает здесь никого!

Элли всхлипнула.

— Я попросила за неё извозчика, с которым езжу к родителям в деревню. Он едет до Игилби.

— Что же, — Марек посмотрел на Рафала, — Это уже что-то. Я еду её искать. С остальным разберёмся позже.

— Вам понадобится помощь, — сказал герцог, — Едем вместе.

— Нет, — отмёл это предложение князь, — Много дел здесь требуют вашего внимания. Мы быстрее со всем разберёмся, если вы останетесь.

— Вы правы, — кивнул герцог, вздохнув, — Поспешите.

Глава 2.3

Тёплый городской вечер сменился прохладной ночью в Огненных Склонах. Валерия закуталась в тёплую накидку, глядя, как повозка всё дальше увозит её от стен Манеса.

Всё вышло даже проще, чем ей представлялось. Извозчик не задавал лишних вопросов, людей же в повозке было немного. Они, усталые и равнодушные, дремали на своих местах, не обращая на неё внимания.

Город скрылся за поворотом, и Лера вздохнула с облегчением, думая о том, что осталось позади.

Она отвернулась от холмов, за которыми пропал Манес, и окинула взглядом пустынные склоны.

Странное чувство, которое она уже испытывала раньше, пронзило её насквозь. Здесь что-то мешало жизненной силе, не давая долине цвести. Лера чувствовала, что под землёй, будто сотни узников, безмолвно просят о помощи, обращаясь к тем, кто не способен их услышать.

Чем дальше в Огненные Склоны вела дорога, тем сильнее Валерия слышала зов. Но просить извозчика остановиться она не собиралась, понимая, что это затея напрасная.

На руках у крестьянки, что сидела рядом с Лерой, захныкал ребёнок, и она принялась его качать.

— И чего нас понесло в дорогу на ночь глядя? — ворчливым тоном обратилась женщина к своему мужу.

— Сегодня безопаснее, — ответил тот, снимая с себя зипун и укрывая им малыша, — Завтра разбойники будут поджидать богатые повозки из Манеса за каждым поворотом. Думаешь, будут разбираться, попадись им мы? А в ночь свадьбы они и сами половиной в городе, и сидеть в засаде вернее не станут. Кого тут ждать-то? Все богачи на пиру.

Женщина вздохнула.

— Да, — сказала она, глядя на задремавшего у неё на руках ребёнка, — А свадьбу-то охоче посмотреть было! Диво такое!

— Мхм, — кивнул ей муж, прикрыв глаза, — Диво.

Лера осторожным движением поправила чепец, уверившись, что волосы не выбиваются из-под него.

Внезапно тряхнуло с такой силой, что люди попадали с мест. Затрещало дерево, и повозка, перекосившись, замерла.

Пришлось выходить.

Под недовольные сонные разговоры и плач разбуженного ребёнка, извозчик и ещё пара крепких мужиков, принялись чинить треснувшее колесо. Остальные частью сидели на обочине, частью стояли у повозки.

Лера же решила воспользоваться тем, что оказалась на земле. Она отошла от обочины и присела на пыльную каменистую землю, будто собираясь вздремнуть. Когда Валерия коснулась ладонями камней, по телу её пробежал холод. Она попыталась почувствовать жизненную силу, позвать её в ответ на те призывы, что глухо звучали по всей долине.

Что-то откликнулось из-под земли, под пальцами зашевелились камни, и Лера разгребла их, освобождая то, что пыталось прорости из-под гнёта.

Рядом с Валерией пробились несколько ростков неизвестного растения. Молодые листья даже в неверном лунном свете излучали сияние, лёгкое и манящее.

Лера прикрыла ростки сумкой, чтобы их не заметили остальные, и коснулась гладких листочков и упругих стебельков. Она тут же ощутила их мольбу, они просили спасти их. Эта просьба была столь горячей, что сердце сжималось от жалости.

Валерия решила взять ростки с собой. Она достала из сумки «ловушку для магических зверей», как её назвала когда-то Агнешка, и, насыпав внутрь земли, осторожно перенесла ростки и поместила в землю. Убедившись, что им хватит места, и растения выживут, она закрыла ловушку и убрала на дно сумки.

Как только она закрыла сумку, по всей долине от зова не осталось и следа. Лера прислушалась, напрягая шестое чувство, но долина молчала, словно уснув.

Валерии и самой хотелось спать, поэтому она решила подумать обо всём, когда окажется в Игилби, а пока немного отдохнуть.

По примеру некоторых попутчиков, устроив голову на сумке и закрыв глаза, она накрылась накидкой, как одеялом.

Не успел сон смежить веки, как с диким криками и рёвом из-за ближнего склона на дорогу высыпали люди. Женщины завопили, а мужчины вступили с нападавшими в бой. Перевес в силе был не на стороне крестьян, и в пару минут всё было кончено.

Лера вскочила на ноги, собираясь бежать, но её тут же схватили за шею.

— Шевелись давай! — произнёс грубый мужской голос, и Леру толкнули куда-то вперёд, не давая обернуться.

Вокруг плакали и кричали женщины. К собственному ужасу Лера увидела двух своих попутчиков, лежащих мёртвыми в придорожной пыли. Застывшие лица с открытыми глазами и залитые кровью тела не оставляли сомнения в том, что эти люди уже не поднимутся.

— А ну, заткнулись, тупые бабы! — взревел косматый громила, вылезший из повозки, которую извозчик с помощниками успели поставить на колесо, — Или я вам глотки перережу!

Леру с силой толкнули в кучу испуганных женщин. Она взглянула на того, кто толкнул её, и испытала приступ отвращения.

Одетый в лохмотья, кривой на один глаз, немолодой уже, разбойник скалился остатками гнилых зубов, глядя на пленниц. Вид у него был омерзительный, но хуже всего было выражение лица, словно чуждое всего человеческого.

— Ну что же, сударыни, — с издёвкой в голосе произнёс предводитель, которого несложно было вычислить по начищенной сабле в руке и дорогому красному кафтану, хоть и изрядно испачканному, — Ваше добро стоит немного, — он небрежным жестом указал на повозку, — Надеюсь, за вас на рынке дадут больше, чем за этот бесполезный хлам.

— Ну, — обратился Марек к Вишне, опустившей голову и напряжённо слушавшей ночь в Огненных Склонах, — Далеко она?

— Слышу, — сказала Вишня, — Доскачем за пару минут. Она стоит на месте.

— Плохо дело, видно, — покачал головой Эмерик, чей конь стоял рядом, — Чего извозчику останавливаться посреди ночи?

Марек всматривался в тёмные холмы.

— Она в беде, — сказала Вишня, поднимая голову, — Готовьтесь к драке. Я слышу разбойников, их восемь.

Эмерик кивнул, призывая Марека ехать вперёд. Его коню не поспеть было за Вишней, которая в один прыжок могла одолеть несколько миль.

— Вперёд, — сказал князь, и в следующее мгновение они с Вишней растворились среди холмов.

Эмерик пришпорил коня, направляя его вслед по дороге, куда умчался Марек.

Глава 2.4

Их отвели за холм, откуда дорога была не видна, и туда же откатили повозку. Разбойники шарили по тюкам, которые нашли у путников, а вожак, сидевший на плоском валуне, по очереди оценивал женщин на пригодность в продажу. Пока годились все, кого он видел.

— Добрые бабы в окрестных сёлах, — рассуждал предводитель, разглядывая темноволосую молодую женщину, стоявшую перед ним, — Есть что пощупать… и на чём заработать.

Женщину с лицом, залитым слезами, толкнули к повозке, в которой уже сидели трое, признанных годными для продажи. Одна из них держала на руках ребёнка.

Лера, прижимая к себе сумку под накидкой, пыталась сообразить, как быть, но на ум ничего не шло. Настанет её черёд, и что тогда? Чепец снимут, и правда откроется. После этого её или вернут князю, или продадут, или убьют. Что из этого было лучшим исходом, она затруднялась решить.

Валерия сама не понимала, почему ещё не рыдает, как две другие девушки, ждавшие своей очереди. Но казалось, что слёзы её от гнева и досады, пропали. Вместо них она могла только ощущать тяжесть в груди, будто от камня.

— Давай, следующую поглядим, — кивнул разбойник подручному.

Кривой бандит, поймавший до этого Леру, снова перекосил лицо в ухмылке и схватил её за руку. Цепкие, узловатые пальцы больно впились в запястье.

— Выходи, красотка, — прошепелявил он сквозь чёрные зубы.

— Так, что тут у нас? — с интересом произнёс предводитель, подходя ближе и всматриваясь в лицо Леры, — Личико милое, жаль, не блондинка… сними-ка это, — он указал на чепец.

— Лучше не надо, — ответила Лера, плотнее запахнув накидку.

Разбойник хмыкнул, и в этот момент его подручный сдёрнул накидку, а потом сорвал чепец. Сумка упала на камни, но на неё никто не обратил внимания.

Лера выпрямилась, оглядывая разбойников. На их лицах отразилось нечто среднее между испугом и восхищением.

— Это же Дива! — крикнула из повозки женщина с ребёнком на руках, а за ней заголосили остальные.

Разбойники смотрели на неё во все глаза, а их предводитель с сомнением произнёс:

— То ли я уснул и мне сие грезится, то ли спятил, — он подошёл к ней и попытался дотронуться.

Лера отпрянула.

— Разве ты сейчас не под гозерианиным должна лежать, Медная Дева? — ухмыляясь, проговорил он, — Что ты тут делаешь?

— Да какая разница! — выпалил подручный, подскакивая к вожаку, — Девка в бегах, а знаешь, что это значит?

— Заткнись, Сид, — ответил тот, — Без тебя понятно, что её ищут.

— Так может, выкуп попросим? — сказал один из разбойников, стоявших у повозки, — За неё много могут дать.

— За неё тебя на кровавые лоскуты порвут, — брызгая слюной, крикнул Сид, — у тебя рыбий пузырь вместо башки, если ты решил с гозерианами поторговаться! Убить её надо! И молчать о том, что видели.

— Верно, — медленно произнёс предводитель, — Не повезло тебе, милая. Нам от тебя одни проблемы.

— Так отпустите, — сказала Лера, стараясь унять дрожь в ногах, — Что мне за дело до вас? Я вас не видела, а вы меня.

Послышался смех.

— Такое сокровище и отпустить? — сказал, покачав головой, предводитель, — Нет. Сокровищам место в земле. Так оно вернее будет, — он вынул из-за пояса саблю, шагнув к Валерии.

Она отшатнулась, собираясь бежать, но её тут же схватили двое мужчин.

— Эй, — сказал один из разбойников, — Убить её мы успеем…

— Да, — поддержал другой, — Её бы трахнуть хоть разок…

— Каждому! — выкрикнул кто-то из стоявших в стороне разбойников.

Все закричали, требуя возможности развлечься с Дивой, прежде чем убить её.

Лере казалось, что тело онемело. Внутри плескалось отчаяние, не давая дышать. Она посмотрела на разбойников, которые уже начали драку, споря о том, кто будет вторым после вожака. Перед глазами поплыл туман, в ушах зашумело, ноги подогнулись.

— Заткнитесь, — гаркнул вожак, и все стихли.

Леру подняли на ноги, не давая ей осесть на траву, она с усилием заставила себя посмотреть на предводителя разбойников.

Тот подошёл, глядя на неё с наглой ухмылкой.

— Конечно, первый я, — сказал он, разведя руки, — Потом делите как хотите, но к рассвету девка должна быть мертва. Всё ясно?

Послышались одобрительные крики.

Её отпустили, и Валерия, выпрямившись, из последних сил старалась не упасть.

— Не завидую я тебя, цветочек, — разбойник наклонился к ней, и Лера ощутила его гнилое дыхание, — А вот у меня сегодня удачный вечер, — он провёл шершавыми пальцами по её щеке, и Леру передёрнуло.

Она встретила взгляд вожака и, не в силах сдержать своё отвращение, плюнула ему в лицо.

— Ты… — прошипел он сквозь зубы, с гневом воззрившись на неё.

Разбойник размахнулся и, зарычав, наотмашь ударил Леру по лицу.

Глава 2.5

Она отлетела, упав на землю. Перед глазами всё закружилось, боль ослепила её, выдавила из лёгких воздух, заглушила звуки. Валерия потеряла ощущение времени, а может, даже и сознание — она не могла этого понять.

Но мир постепенно выплыл из пелены, и, ощутив твердь под собой, Лера оттолкнулась, пытаясь встать. Звуки возникли почти сразу, стоило ей только подняться на локтях, но она никак не могла понять, что она слышит.

Рядом что-то клокотало, будто варево кипело в котле. Лера услышала крики и визг, стихающий где-то вдали. Она дотронулась до онемевшей щеки.

Валерия открыла глаза, пытаясь понять, что происходит. И тут же закричала, за пару мгновений сорвав голос до хрипа.

Предводитель разбойников лежал в паре шагов от неё со свёрнутой шеей. В груди у него зияла огромная дыра, словно ему голыми руками вырвали сердце.

Сид, лежал рядом со своим вожаком, содрогаясь в агонии. Изо рта у него вырывался клокочущий звук, словно он захлёбывался.

Закашлявшись, Лера поползла прочь, отталкиваясь ногами от земли. Она подняла глаза и увидела огромное рогатое чудовище с горящими зелёными глазами, схватившее одного из разбойников и швырнувшее о землю так, что послышался треск.

Чудище взревело, и земля содрогнулась от его рёва. Уцелевшие ещё разбойники пытались спастись бегством, как и их пленники.

Валерия вдруг будто очнулась. Вскочив, она подбежала к своей сумке, подобрала её и бросилась в темноту, за высокий холм.

Бежала она, как ей казалось, слишком медленно, но грудь разрывалась, горя, будто её жгли кислотой. За спиной слышны были звуки стихавшей битвы, но скоро стук собственного сердца сделал их неразличимыми. Ноги уже не слушались, а лёгкие вот-вот готовы были разорваться.

Валерия рухнула на камни, споткнувшись, и поползла за крупный валун, торчавший из земли неподалёку. Только бы спрятаться! Только бы не видеть ничего этого! Только бы не нашли!

Она пыталась отдышаться, глядя в почти непроглядную тьму перед собой и не понимая, ночь ли стала такой тёмной, или же это у неё в глазах потемнело.

Постепенно дыхание стало менее мучительным. В груди болело, горло саднило, но Лера сидела, не шевелясь и прикрыв глаза. Время, словно остановилось, а мир стал медленно погружаться в небытие.

Но вдруг:

— Вот ты где, девочка! — её подхватили, подняв и усадив на широкий невысокий камень рядом, — Хвала Святой Корове, мы тебя нашли!

Открыв глаза, Валерия увидела перед собой встревоженное лицо князя.

Марек осматривал её, пока Эмерик благодарил богов за то, что Дива теперь в безопасности.

— Валерия, — он посмотрел ей в глаза, — Ты слышишь меня? Понимаешь?

Она кивнула, не в силах ничего сказать.

Князь осторожно дотронулся до её лица.

— Синяк будет, — поморщился Эмерик, — Этот ублюдок её так ударил, что я уж думал, он ей шею свернул!

— Я привезу лекарства из Манеса, — сказал Марек, ощупывая руки Леры, — Её отвезём сразу на корабль, — он опустился и, подняв юбку её платья, принялся ощупывать ноги Леры.

— Ш. кх… что вы де… — Лера закашлялась, — Не трогайте меня, — просипела она, попытавшись вырваться из его рук, и снова зашлась кашлем.

— Голос сорвала, — заключил Эмерик, — Ты лучше молчи пока, а то совсем худо станет, — обратился он к Лере нахмурившись.

— Ноги, вроде целы, — словно самому себе сказал Марек, не обращая внимания на слова Леры.

Он поднялся и свистнул, подзывая Вишню. Лошадь тут же оказалась рядом.

— Эмерик, — Марек взглянул на друга, — Возьми Вишню и поезжайте в порт. Не теряйте времени.

— Хорошо, — отозвался Эмерик, поднимая с земли сумку Валерии.

Лера сидела, держась за горло и пытаясь сглотнуть. Щека болела, а в груди словно застряли осколки. Она слушала мужчин, но почти не понимала, о чём они говорят.

Князь взглянул на неё, по спине от этого взгляда пробежал холод. Валерия опустила глаза, испытав желание провалиться сквозь землю.

Эмерик подхватил Валерию на руки. Она только успела охнуть, а он уже усадил её на Вишню, запрыгнув следом.

— Скоро увидимся, — сказал он Мареку.

Князь кивнул и хлопнул лошадь по крупу.

Глава 2.6

Вишня сорвалась с места, словно подхваченная ветром. Мгновение, и Лера увидела под ногами залитую лунным светом долину, распростёршуюся, будто каменное море, волны которого застыли во времени. Вишня летела над Огненными Склонами, легко унося своих всадников всё дальше от Манеса.

Безжизненные холмы сменились деревнями, потом зелёными полями и берегом широкой реки.

Лера увидела впереди огни города и мачты парусников, стоявших в речном порту.

Не прошло и минуты, как копыта Вишни коснулись земли. Она фыркнула и остановилась у одного из кораблей, возвышающегося тёмной громадой над окружающим его пейзажем.

Эмерик спешился и снял Леру с лошади. Она стояла, опустив голову и обхватив себя руками.

— Беги обратно, к Мареку, — накинув на плечо сумку Леры, он погладил Вишню по шее, та негромко ударила копытом по земле и исчезла.

Эмерик посмотрел на Валерию и покачал головой.

— На-ка, — произнёс он, стягивая с себя плащ, — Холодно тут… да и негоже княгине появляться в таком виде на корабле.

Лера позволила ему укутать себя плащом.

— Спа… сибо, — просипела она.

Гозерианин посмотрел на неё с недоверием.

— Ты же не побежишь, леди Валерия? — спросил он.

Она покачала головой.

— Тогда идём.

По широким дощатым сходням они прошли на корабль, где на вахте стояли двое гозериан. Один из них собирался подойти, но Эмерик жестом дал знак оставаться на месте.

Он провёл её внутрь корабля, по коридору подведя к дальней двери слева.

Комната за ней была небольшой, но просторной. Напротив двери стояла кровать, по левую руку под окнами был письменный стол, а по правую — высокий комод, за которым виднелась узкая дверь.

— Вот, — Эмерик повесил сумку Леры на крюк, который располагался у двери, — Ты посиди, я принесу что-нибудь попить… и приложить к лицу, — он молча окинул её взглядом, словно размышляя, можно ли её оставить одну, а потом вышел, закрыв за собой дверь.

Валерия сняла плащ и повесила на крюк рядом с сумкой. Тяжёлые шаги Эмерика затихли, и она осталась в тишине, которая казалась обманом уставшего сознания, после всего, что случилось.

В душе у Леры была такая же тишина. Ничего подобного она никогда не ощущала. Ей казалось, все чувства выплеснулись, не оставив внутри неё ничего, что могло бы заполнить возникшую пустоту.

В полной растерянности она села на край кровати и дотронулась до щеки. Отёк начинал уже ощущаться, кожа горела. Лера поморщилась, ощутив новый прилив боли. Под пальцами потоки жизненной силы пульсировали, потеряв возможность течь через тело свободно. Вздохнув, Лера с досадой подумала, что боль телесная с лихвой заменит душевные страдания, если апатия не оставит её в ближайшие часы.

Она сняла ботинки и забралась на кровать. Как была в платье, она легла, отвернувшись от комнаты, и уткнулась лицом в подушку. Та была прохладной и принесла некоторое облегчение, коснувшись горячей кожи. Лера подтянула колени к животу и сжала руками край одеяла. Стоило только закрыть глаза, как на неё навалилась тяжесть, будто над ней выросла скала, не давая пошевелиться. Совершенно лишённая сил, Лера провалилась в тяжёлый сон.

Глава 3.1

Из гнетущей, душной темноты Валерия летела к крохотному лучу света. Ей казалось, она тонет в обжигающем холоде, но тонкая полоска тепла впереди, заставляла бороться и плыть.

Стоило только коснуться белого луча, как он вспыхнул голубоватым светом, окутав Леру и пронизывая насквозь. Она потеряла ощущение времени, отдавшись спокойному плаванию в этом потоке, приносящему освобождение от жара и тяжести.

Сколько длилось это путешествие она бы не смогла сказать, но неясный звук, коснувшись слуха, вывел её из сна. Свет померк, рассыпавшись золотыми искрами.

Открыв глаза и увидев перед собой в полумраке стену каюты, Лера несколько мгновений пыталась вспомнить, где она находится.

В комнате было тихо, только вдали раздавались голоса и шум работы, идущей где-то на палубе.

Лера медленно повернулась на спину, коснулась лица, потерев глаза.

Вдруг вспомнились вечер, удар по лицу и онемение в отёкшей щеке.

Подскочив на кровати, Валерия принялась ощупывать лицо, оглядываясь в поисках чего-нибудь, во что можно посмотреться.

Боли не было, и отёка, судя по всему, тоже.

Зеркала нигде не было видно.

На письменном столе стояли какие-то пузырьки и склянки, а рядом с большой жестяной кружкой, наполненной тёмной жидкостью, лежал конверт с печатью Крисии.

Валерия, уверенная, что вчера вечером стол был пуст, поднялась с кровати, глядя на оставленные кем-то предметы и пытаясь понять что это. Озадаченная лёгкостью во всём теле, она посмотрела на свои руки и наряд. Ладони в грязи, платье измято и запачкано травой, землёй и кровью, но никаких ссадин и порезов от падения. Она сглотнула и поняла, что горло, ещё вчера не дававшее ей дышать и заставлявшее заходиться кашлем при каждом движении, теперь было в порядке.

— Ничего не понимаю, — сказала Валерия, чтобы убедиться в своей догадке.

Голос вернулся.

Решив подумать над этим позже, Лера взяла конверт и осмотрела. Надпись на русском языке гласила: «от Элзбет». Увидев это, Валерия испытала острый приступ горечи и стыда. Положив конверт обратно, она пообещала себе прочитать письмо сегодня, но после того как хоть немного придёт в себя. Сейчас она ощущала себя неготовой к разговору с герцогиней, пусть даже опосредованному.

Ей нужно было умыться и переодеться. Она сняла с крюка у двери свою сумку и достала расчёску, зубной порошок и щётку. Но оглядев комнату, поняла, что здесь нет умывальника.

Ругаясь на непредусмотрительность тех, кто здесь обитал, Лера дёрнула ручку двери, но та оказалась закрыта.

— Замечательно, — проворчала Валерия, нахмурившись, но вдруг ей вспомнилась узкая дверь за комодом.

Повернув круглую ручку с изображением головы быка, Валерия возликовала, осознав, что дверь не заперта. Оставалось только надеяться, что это не чулан или кладовая, а выход из комнаты.

Лера толкнула дверь и застыла от неожиданности.

Она стояла на пороге настоящей ванной комнаты. Здесь зажглись светильники, как только Лера отворила дверь, и глазам её предстали полки с принадлежностями для умывания. Чистые полотенца аккуратной стопкой лежали рядом с толстым цилиндрическим котлом, от которого шло приятное тепло. Справа был туалет, а слева за котлом стояла большая ванна. Всё сверкало чистотой и поражало порядком.

Валерия на несколько мгновений забыла обо всём, пройдя внутрь ванной комнаты и осматриваясь. Она закрыла дверь и повернула засов. Пол здесь был тёплым, а у ванны и туалета лежали мягкие коврики.

Здесь же на стене у ванны висел умывальник, а над ним зеркало. Попытавшись заглянуть в него, Валерия обнаружила, что оно висит слишком высоко. Осматриваясь в поисках чего-нибудь, на что можно встать, она бросила взгляд на полки и увидела опасную бритву рядом с зубной щёткой и какими-то склянками. Лера взглянула на зеркало, висевшее над умывальником, и по её спине пробежал холодок: бритва, зеркало, закреплённое слишком высоко… Не было никаких сомнений, что это каюта князя. А если так, он мог сюда войти в любую минуту.

Эта мысль заставила Леру проверить ещё раз, закрыта ли дверь.

После этого она извлекла из-под ванны небольшую деревянную скамейку, встала на неё и заглянула в зеркало.

— Кошмар, — произнесла она, увидев чумазое лицо, на котором угольный карандаш размазался по лбу и щекам, превратив её в рыжего чертёнка.

Оглядев ещё раз своё испачканное платье, Лера стянула его и положила у ванны, а сама забралась в неё и повернула вентили на обоих кранах.

На ближней полке лежали две губки и большой кусок мыла. Лера помешкала, думая о том, что этими губками пользовался князь, но выхода не было, и она взяла одну. Намылив губку, Валерия со вздохом облегчения, принялась растирать тело, смывая с себя остатки прошедшей ночи. Тщательно промыв волосы и ополоснувшись с помощью висевшего над ванной ковша, она выбралась из ванны и завернулась в большое чистое полотенце, лежавшее на полке рядом с другими.

Стоя на скамейке, глядя в зеркало и орудуя зубной щёткой, Валерия размышляла о произошедшем прошлой ночью.

Вспоминать было страшно. О том же, что ждало её впереди, Лера думала со странным, ранее незнакомым ей, смятением.

Ещё вчера она знала чего хочет и как поступить. Ей казалось, никто, кроме неё самой, не способен разобраться в том, что для неё будет лучше. Но сегодня Лера ощущала себя потерянной. Она смотрела на отражение рыжей девушки в зеркале, и с затаённой в глубине души тоской, понимала, что это уже не та девушка, которую она знала раньше. Это не та Лера, которая работала в цветочном магазине и копила деньги на учёбу; не та Лера, что рыдая, шла по ночному городу, когда собственная семья обокрала её. И это не та Лера, которая бежала вчера из Манеса, веря в то, что у неё получится в одиночку справиться со всеми уготованными ей опасностями.

Но если она уже не та Лера, то кто же тогда? Валерия не знала.

Ещё раз осмотрев своё лицо в зеркале, Лера спустилась со скамьи и запихнула её обратно под ванную.

Грязное платье и бельё не годились для того, чтобы их надеть. Решив постирать их позже, Валерия направилась в комнату, чтобы достать запасную одежду из сумки.

Отперев засов, она прислушалась, стараясь понять, нет ли кого в комнате, и, ничего не услышав, шмыгнула через комнату к сумке, висевшей на крюке у двери.

— Доброе утро, — раздался позади неё голос князя.

Лера взвизгнула и обернулась, прижимая к груди полотенце.

Марек сидел на кровати, глядя на неё. Не успел он ничего добавить к сказанным словам, как Лера пробежала в ванную и хлопнула дверью.

Задвинув засов, она с замирающим сердцем оперлась на дверь, закрыв глаза.

За дверью послышался шорох, а потом в неё негромко постучали.

— Выходи, — раздался усталый голос Марека, — Я всю ночь расхлёбывал заваренную тобой кашу и хочу принять ванну.

Лера открыла глаза.

— Нет, — заявила она, для чего-то покачав головой, хотя Марек не мог бы этого увидеть.

— Что это значит?

— Мне нужно одеться, — сказала Валерия, — И я не выйду, пока вы здесь.

За дверью наступила тишина, в которой Лере слышалось раздражение.

— Выходи и одевайся, — сказал Марек со вздохом, — Я вернусь через десять минут.

Раздались удаляющиеся шаги, а потом скрипнула дверь, и всё стихло.

Быстро одевшись, Лера взяла письмо от Элзбет со стола и покинула комнату. В коридоре ей никто не встретился, и она вышла на палубу.

Глава 3.2

Рассвет только занимался, но команда была занята работой.

Круго́м стояли разнообразные корзины и сундуки, ящики и коробы. У сходней лежали мешки, а около них один гозерианин что-то говорил другому на непонятном языке. Остальные занимались размещением груза, перекрикиваясь на ходу.

Оглядевшись, Валерия увидела Марека, который говорил с Эмериком и ещё одним гозерианиным. Заметив её, князь что-то сказал остальным, и они направились к ней.

— Валерия, — сказал Марек, подходя, — Познакомься с капитаном этого корабля, Джеромом. Джером, это госпожа Валерия.

Капитан улыбнулся поклонившись.

— Рад знакомству, госпожа, — произнёс он, — Если я могу вам служить, обращайтесь сию же минуту.

Лера кивнула.

— Взаимно, капитан Джером, — ответила она, — Скажите, где я могу спокойно посидеть и прочесть письмо, чтобы не мешать вашей команде?

Марек и Джером переглянулись. Эмерик же, поражённый скоростью выздоровления Валерии, с тех пор как она вышла на палубу, смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Думаю, вы можете посидеть в моём кабинете, — сказал Джером, посмотрев на Марека и получив от того одобрительный кивок, — Там просторно, есть письменный стол и удобное кресло. Вам там будет комфортно.

— Благодарю, это будет идеально, — ответила Лера, — Я могу пойти туда сейчас?

— Да, разумеется. Эмерик проводит вас.

— Что же, вверяю даму вашим заботам, — усталым голосом, произнёс Марек, — Я должен отдохнуть хотя бы пару часов. Позаботьтесь, чтобы в это время Валерия получила всё, что ей может понадобиться… И распорядитесь подать госпоже завтрак.

С этими словами князь покинул палубу, даже не взглянув в сторону Валерии, чему она была только рада.

Леру проводили в комнату с широкими окнами, из которых открывался вид на русло реки, портовый городок на одном её берегу и далёкие крыши домов на другом. Напротив окон стоял крепкий письменный стол, а у стены располагались два мягких кресла и небольшой столик.

Сев за стол у окна, поскольку там света было больше, Лера посмотрела на конверт. Она всё ещё не чувствовала себя готовой прочесть письмо, но тянуть смысла не было.

Сломав печать, Валерия извлекла свёрнутый лист бумаги.

Дорогая Лера.

Князь сказал нам, что ты попала в беду по пути в Игилби, но тебя удалось отбить раньше, чем случилось непоправимое. Но он забрал у нашего лекаря почти всё, что было! Я волнуюсь, ведь мы так и не увидели тебя!

Я передала ему это письмо и одну из наших почтовых шкатулок. Напиши мне, пожалуйста, как только сможешь!

Лера, я взяла с Марека слово, что он не будет к тебе слишком строг за побег, заверив, что он никак не связан с отношениями между нашими государствами, и виной всему твоя молодость. Большего для тебя я уже не могу сделать, и мне остаётся надеяться на честь князя. Прошу, будь благоразумна! Сейчас многие хотят твоей смерти, но не Марек. Оставаться с ним тебе безопаснее всего.

Виню себя во всём случившемся и сокрушаюсь. Мне следовало тебе всё растолковать и лучше заботиться о твоём благополучии.

Сейчас все взоры обращены на тебя, дорогая. Ты всё ещё первая Дива, которая вышла замуж за гозерианина и сохранила магию. Тебе под силу стать залогом мира или войны на Континенте. Ты этого не хотела, но сие обстоятельство не зависит от нас, а считаться с ним придётся.

Ещё раз прошу написать мне сразу же, как сможешь!

Надеюсь, ты не держишь на меня обиды. Прости, что не принимала твои опасения всерьёз.

Любящая тебя,

Элзбет

Лера опустила листок и уставилась невидящим взглядом перед собой.

— Ты больше не в Канзасе, Элли, — прошептала она, сворачивая письмо.

Валерия усмехнулась, подумав, что жизнь может быть ироничной. В детстве она мечтала попасть в Изумрудный Город и не раз воображала себе дорогу из жёлтого кирпича. Какова была вероятность, что ей случится, подобно героине сказки, попасть в «волшебную страну»?

Что делать со своей новой жизнью Лера не знала, но внутренний голос подсказывал, упрямому отрицанию пришёл конец. Придётся учиться жить в реальности, а не в мечтах. Но как, если до этого мечты — это всё, что у неё было?

Лера спрятала лицо в ладони и прерывисто вздохнула.

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в каюту вошёл Эмерик. В одной руке у него был поднос с едой.

— Я принёс тебе поесть, — сказал он дружелюбным тоном, ставя поднос на небольшой столик у кресел.

— Спасибо, что проявляете заботу, — сказала Лера неожиданно для себя и добавила, — Наверное, у вас есть более важные дела, чем хлопоты обо мне, вы ведь правая рука князя.

Эмерик посмотрел на неё.

— Э… так ведь слуг у нас здесь нет, — ответил он, — Это торговый корабль: ни женщин, ни пассажиров. Только команда. А после покушения князь не стал рисковать и брать служанку для тебя из Крисии, так что перепоручить заботу о тебе некому. Но мне не в тягость.

Эмерик собрался было уйти, но Лера сказала:

— А что будет с тем мужчиной, который напал на меня и мою служанку?

Гозерианин замялся, но через мгновение произнёс:

— Уже ничего, он мёртв.

— Вы… — Лера вспомнила вожака разбойников, бездыханным лежащего на камнях, и у неё перехватило дыхание.

— Нет, — поспешил ответить Эмерик, — Мы его не убивали.

— А люди, что попали в плен вместе со мной?

— Им вернули имущество и отдали тела погибших, — сказал Эмерик.

— Хоть что-то, — почти шёпотом произнесла Лера, — Спасибо, что спасли, — она посмотрела Эмерику в глаза.

— Да-э-э… пожалуйста, — ответил он, — Мы тебя в обиду не дадим. Ты только не сбега́й, так оно проще будет, — Эмерик вздохнул.

— Мне некуда бежать, — произнесла Лера, вставая из-за стола.

Эмерик сдвинул брови, но ничего не сказал. Он попрощался и вышел, оставив Валерию наедине с её мыслями.

Она стояла на палубе, наблюдая за отплытием, и, казалось, не замечала взглядов, которые то и дело бросали на неё члены команды. Некоторые смотрели с интересом, другие с недовольством. Марек не был этим удивлён, ведь Валерия была в сознании многих гозериан крисийкой, пусть даже отчасти. Трудность заключалась в том, что Марек и сам не знал, правы они или ошибаются.

Дива стояла, глядя куда-то вперёд, словно всматривалась в собственное будущее. Лицо её выражало отрешённость, она погрузилась в размышления и ничего вокруг не замечала. Лёгкий ветер шевелил пряди волос, выбившиеся из косы, простое тёмно-синее платье казалось траурным, будто Валерия прощалась с чем-то некогда важным для неё и тосковала по своей потере.

В груди шевельнулось что-то похожее на сочувствие, но Марек отогнал от себя слабость. Ему предстоял непростой разговор с этой девушкой, он собирался выяснить, чего от неё ждать. Для этого нужно было хладнокровие, и князь не без сожаления решил не поддаваться очарованию собственной жены.

Взять себя в руки не составляло сложности, стоило только вспомнить вчерашний побег.

Марек нахмурился отвернувшись. Он дал слово герцогине, умолявшей его проявить понимание к опрометчивости девушки, что не станет наказывать Валерию за всё, что она успела натворить. Но и без этого обещания, князь понял, что девушка уже наказана сверх меры, когда увидел её в руках разбойников. Хотел бы он оказаться там раньше! Но всё уже было в прошлом, и тратить силы на раздражение и злость теперь было бессмысленно.

— Что-то ты хмурый, — сказал Эмерик, подойдя к Мареку, — Есть хочешь? Джером предлагает обсудить новости за едой. У него в закромах такое есть… м… ты бы только видел! Макумеранский торговец выменял на самородок тамошних копчёностей…

— Хорошо, — усмехнулся Марек, — Ты меня убедил, можешь не истязать моё воображение дальнейшими рассказами.

— Тогда идём, — Эмерик проследил за взглядом князя, брошенным на Диву, — Никуда она не денется.

Марек вздохнул, отводя глаза от девушки, всё ещё всматривавшейся в даль, и вслед за другом покинул палубу.

Глава 3.3

Во второй половине дня Валерия была занята попытками написать письмо Элзбет. Несмотря на то, что никакую шкатулку князь ей не передавал, она надеялась, он не запретит отправить ответ герцогине.

Марек с самого утра не разговаривал с ней, когда она спряталась от него в ванной комнате. Судя по всему, князь был занят какими-то текущими делами, и ему было не до неё. Но осознание того, что рано или поздно с ним придётся иметь дело, нависло над Валерией тяжёлым грузом.

Она помнила, как князь угрожал ей. При воспоминании об этом становилось тяжело дышать, будто на грудь ложился камень. Она ослушалась и не рассчитывала, что князь так легко забудет ей побег.

«Вечер в обществе Килиана Тройда покажется тебе романтическим свиданием, по сравнению с тем, что я с тобой сделаю! И никто тебе не поможет», — так он ей сказал. Лера в отчаянии подумала, что судьба сыграла с ней жестокую шутку, позволив сбежать от Миши, отбиться от Килиана, но отдав во власть Марека, который обещал быть хуже обоих. При этой мысли ей вспомнился вчерашний вечер и намерение разбойников, и она задержала дыхание, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами.

Валерия сидела за письменным столом в каюте князя, куда ушла, отказавшись от обеда, и боролась с желанием разрыдаться. Недописанное письмо к герцогине лежало перед ней, но у Леры не было сил продолжать. Она отложила лист бумаги, и из груди её вырвался тяжёлый вздох.

За окном закатное солнце окрасило небо розовыми и сиреневыми красками, и в последних лучах уходящего дня крыши домов на далёком берегу сверкали, как драгоценные камни. «Никто тебе не поможет»…

— И не надо, — произнесла она негромким решительным голосом, — Сама себе помогу!

Не в первый раз ей приходилось защищаться самой. В прошлой жизни дом никогда не был для неё безопасным местом, и приходилось быть готовой к очередному оскорблению, скандалу, а то и рукоприкладству.

Лера прошла в ванную комнату и достала с полки опасную бритву, которую видела здесь утром. Спрятав её в карман платья, Валерия вернулась в комнату и сложила письменные принадлежности в сумку, спрятав письмо в книгу, подаренную ей Элзбет.

Вечер Лера провела на палубе, глядя на проплывающие мимо пейзажи. Ей казалось, что здесь безопаснее, чем в каюте, а красивые виды помогали успокоить сердце, пусть даже только отчасти. Мысли о будущем не давали покоя, но Валерия утешаясь тем, что это временное смятение, и она разберётся в себе.

Когда сумерки стали ночной синевой, и на корабле зажгли фонари, к Лере подошёл молодой матрос.

— Велено передать, чтобы вы шли в каюту, — сказал он.

— Кем велено? — повернулась к нему Лера нахмурившись.

— Князем, — недовольным тоном ответил парнишка-гозерианин, — А мне проследить, чтоб ушли. Так что идите сейчас, госпожа. Некогда мне с вами возиться.

Валерия удивилась такой бесцеремонности. Взглянув в глаза матросу, она отошла от фальшборта и сказала:

— Нечего за мной следить, сама дойду. Ступай по своим делам.

Парень смерил её недружелюбным взглядом, но идти за ней до каюты не стал, лишь проводив Леру глазами, пока она шла по палубе.

Войдя в комнату, Лера увидела на столе блюдо с фруктами, тарелку с запечённой рыбой, и ломоть свежего хлеба на деревянном подносе. Рядом стояла большая кружка, наполненная тёмным элем. Увидев ужин, Валерия осознала, насколько голодна. Она и забыла, что не ела с раннего утра.

За ужином Лера читала единственную книгу, которую захватила с собой, когда бежала из Манеса. Еда была вкусной, и Лера с удовольствием отправляла в рот кусочки сочной нежной рыбы, не отрывая глаз от страниц, на которых красочные миниатюры перемежались убористыми прописными строчками.

Наевшись, Валерия с досадой закрыла книгу. Глава об основах магии содержала настолько общие сведения, что не помогала понять собственные силы, и Лера испытывала нехватку в знаниях тем острее, чем больше думала о том, чтобы изучить свою силу. Но хотя книга отвлекла её от тяжких дум, донимавших весь день, более толку от неё не было, и Валерия подумала, что гораздо полезнее сейчас был бы учебник по здешнему языку. Жить в мире, где ты не можешь прочесть ни одной книги, казалось настоящей каторгой.

Со вздохом отложив книгу, Валерия решила, что на сегодня с неё хватит. Она взяла поднос, оставив себе только кружку с недопитым элем и пару яблок, и отправилась на камбуз.

Увидев её, заправляющий там крупный гозерианин с лоснящимся от жира лицом и густой щетиной, нахмурился.

— Что это вы, госпожа, пожаловали? — сказал он с нажимом, словно ожидая какого-то подвоха от её появления.

— Пришла вернуть посуду и поблагодарить за вкусную еду, — ответила Лера.

Он оглядел помощников, которые возились с грязной посудой.

— Повторите-ка ещё раз, леди, — усмехнулся он, — А то я что-то сделался туговат на ухо! Мне послышалось, что вы, словно служанка, пришли вернуть посуду, да ещё благодарите меня за пищу!

— Вам не послышалось, — Лера постаралась придать себе серьёзный вид, и без враждебности в голосе продолжила, — Принести посуду я в состоянии сама, и служанка мне для этого не требуется.

Наступила тишина.

Валерия посмотрела на замершего у жаровни кока, на лице которого недоверие сменилось удивлением, и добавила:

— Позвольте заметить, что рыбы вкуснее я ещё не ела. Спасибо.

Она не стала дожидаться ответа, и, поставив поднос на ближайший стол, удалилась.

Лера вернулась в каюту, и, выбросив из головы грубое поведение матроса и кока, начала готовиться ко сну.

Усталость давала о себе знать, и Валерия, зевнув, отправилась было умыться перед сном, но под ванной ей попался на глаза узелок с грязной одеждой, которую сняла утром. Над ванной на верёвках висела выстиранная одежда князя, и Лера решила последовать его примеру.

Вооружившись куском мыла, она старательно выстирала платье и бельё, отжав и развесив на свободную верёвку. Потом, взобравшись на скамейку, чтобы иметь возможность видеть себя в зеркале, Валерия почистила зубы и переплела косу.

Выйдя из ванной, Лера заперла замок на двери. Всё же при запертой двери было спокойнее, хотя она надеялась, что князь заночует в другой каюте. При мысли, что Марек может прийти сюда ночью, Леру сковало от страха. Она нащупала в кармане платья бритву и сжала её в руке.

Переодеться ей было не во что, ведь она не брала с собой лишней одежды, но Лера всё равно не рискнула бы спать в сорочке.

Положив бритву под подушку, она собиралась уже погасить светильники, но в коридоре за дверью послышались голоса. Узнать тех, кто говорил, было несложно. Эмерик и Марек вели разговор на языке, которого Лера не знала. Она замерла у стола, задержав дыхание. В голове билась одна мысль: «Пройди мимо! Пожалуйста!».

Глава 3.4

Они остановились напротив двери в каюту, и Валерия похолодела. Она бросилась к подушке и достала бритву, снова положив её в карман и сжав в ладони до боли.

Эмерик, очевидно, попрощавшись, пошёл дальше, а князь дёрнул за ручку двери. Сердце Леры чуть не выпрыгнуло из горла. Раздался стук, но она не смогла заставить себя ответить.

— Валерия, открой дверь, — раздался голос Марека, показавшийся ей раскатом грома.

В горле пересохло, но Лера откашлялась и произнесла:

— Уходите, я собираюсь спать, — голос сорвался, выдав волнение.

— Я тоже, — ответил князь, будто не замечая её смятения, — Но нам надо поговорить. Открывай.

— Разговор может подождать до завтра, — возразила она, постаравшись говорить твёрже.

— Сколько можно упрямиться? Я же сказал, открой дверь, — голос Марека звучал ровно, не выдавая его эмоций.

— Нет, — Лера отошла за стол, встав между ним и кроватью в неосознанной попытке отгородиться от князя, хоть чем-то, кроме двери.

Несколько мгновений в коридоре было тихо, потом он произнёс, всё так же спокойно:

— Я не буду спать под дверью, так что не заставляй меня ломать замок.

— Почему бы вам не переночевать где-нибудь в другой каюте? Неужели на этом корабле нет другого спального места?

— Значит, не откроешь, — он не спрашивал, а утверждал.

— Нет, — упрямо ответила Лера в надежде, что князь уйдёт и оставит её до утра. Не станет же он ломать замок?

Стоило только ей подумать об этом, как раздался треск, и петля, в которую был вставлен затвор, отлетела под стол. В комнату вошёл Марек, закрыв за собой дверь. В руке князь держал широкую толстую доску. Прислонив её к стене, он посмотрел на Леру.

— Больше так не делай, — произнёс Марек, собираясь пройти в комнату.

— Не подходите, — Валерия вытянула руку перед собой, другой сжав бритву в кармане.

— А то что? — улыбнулся князь, глядя на неё сверху вниз.

Он двинулся в сторону Леры, и она выхватила бритву.

— Не подходите! Ясно? — Валерия сделала резкий выпад в сторону князя.

Марек застыл на месте, улыбка исчезла с его лица.

— Валерия, что ты вытворяешь? — сказал он, не отрывая взгляда от её лица, — Положи бритву на стол, пока не поранилась.

— Положу, как только вы уйдёте из этой комнаты, — Лера перехватила бритву удобнее, — Уходите.

Марек вздохнул.

— Осторожнее с бритвой! Ни то пальцы себе отрежешь, — сказал он, следя за движениями её руки, — Ты можешь объяснить, что происходит?

— Происходит то, что я не собираюсь проводить с вами ночь, — ответила Лера, пытаясь унять дрожь в руках, — Убирайтесь.

Марек сжал челюсти, взгляд его стал тяжёлым. От ужаса у Леры подкосились ноги, и она взялась за опору кровати.

— Я дважды спас тебя, — пророкотал Марек, — Был терпелив, слушая твоё враньё и пререкания. Тебе сошёл с рук даже побег! И как ты благодаришь меня? Устраиваешь новый спектакль! За кого ты меня принимаешь?! За марионетку в твоих руках, которая станет выполнять любой каприз и терпеть прихоти?!

С каждым словом князя в душе у Леры поднималась ярость, заглушая страх.

— За кого я вас принимаю?! — почти сорвалась она на крик, не замечая, как опустила руку с оружием, — За того, кто спас меня от Килиана, а потом угрожал сделать со мной то же самое! За того, кто на моих глазах рвал людей на части! За того, кто обращается со мной, словно я вещь! Даже сейчас вы пришли и заявляете свои права на меня! Вас совершенно не интересует, что я думаю об этом!

— Если тебе была так неприятна мысль о браке со мной, то зачем же ты помогла мне на турнире? Надо было молчать.

— Я вступилась за справедливость, а не за вас, — ответила Лера, покачав головой.

— А потом пыталась сорвать свадьбу, и в итоге сбежала, чуть не лишив меня справедливой награды за победу, — продолжил Марек, — Странные у тебя понятия о справедливости. Неужели мысль о браке с гозерианиным тебе так претит?

— Мне претит мысль о любом браке, — ответила Лера, поражённая выводами князя, — Не желаю принадлежать мужчине, будь он гозерианин или крисиец.

— Слишком поздно, — произнёс князь, подходя ближе, — Ты уже принадлежишь мне.

Прежде чем Лера успела сообразить, что происходит, Марек сжал её запястье и отобрал бритву.

— Отпустите! — Лера дёрнула руку, но князь уже не держал её.

Он отошёл к двери и положил бритву на полку над ней, куда Лера не смогла бы дотянуться.

— Так-то лучше, — князь повернулся, и Лера похолодела, — Ну а теперь… — начал он, направляясь к ней.

Не успел Марек договорить, как Лера схватила со стола яблоко и запустила его в князя, а следом и второе.

Марек успел увернуться от первого, а второй плод, попав точно на рог, раскололся. Ошмётки разлетелись в стороны, а Лера схватилась за кружку с элем, но замерла.

Князь поднял на неё потемневший взгляд, дыхание его стало шумным, на скулах выступили желваки. Понимая, что бой проигран, Лера трясущейся рукой поставила кружку обратно.

— Можете избить меня, но я скорее умру, чем перестану сопротивляться.

Князь молча шагнул к ней, и Лера, выпрямившись, взглянула на него, хотя всё её тело пронизывала дрожь.

— Вы такой же, как другие, — сказала она с презрением, — Может, на этот раз сбежать не вышло, но и хозяином мне вы не станете!.. — князь продолжал молча смотреть на неё, — Ну, чего же вы ждёте? Делайте то, зачем пришли, или оставьте меня в покое!

От страха и обиды Лера еле помнила себя. Проглотив выступившие было слёзы, она отвела глаза от лица князя, не в силах больше выносить его взгляд.

Валерия зажмурилась, сдерживая всхлип, но князь не прикоснулся к ней. Он развернулся и зашагал прочь.

Марек ушёл, ничего не сказав.

Взглянув на закрывшуюся за ним дверь, Лера опустилась на кровать и разрыдалась.

Глава 3.5

Раздосадованный Марек, возвращаясь в свою каюту, чувствовал себя полным дураком. Такое случалось с ним нечасто. Он ушёл из спальни, ничего не ответив жене, потому как опасался, что если ответит на обвинения, то наговорит лишнего. Надо было перевести дух и подумать. Прогулка по палубе вернула князю самообладание, но не покой.

Похоже, пребывание в Крисии плохо отразилось на его рассудке, он перестал видеть дальше собственного носа.

Марек вздохнул, стараясь справиться с раздражением, вызванным собственным промахом. Он остановился в паре шагов от двери, мысленно ругая себя за усложнение такой простой задачи, как необходимость поладить с собственной женой.

Пока он был занят выполнением порученных Друджи задач, ему и в голову не пришло, что с девушкой может быть столько хлопот! В конце концов, Дивы годами безропотно выходили замуж, растворяясь в светской жизни или частных заботах дворянских семей.

Впервые за всё время своего путешествия, Марек осознал, что такое отношение его жены к их браку может так же легко разрушить планы кагана, как и заговор манесских дворян.

Не говоря уже, что не было ничего приятного в том чтобы, входя в спальню, постоянно наталкиваться на приём, оказанный ему сегодня. От этой мысли Мареку стало худо. Он посмотрел на дверь в каюту. У него возникло чувство, что он смотрит на эшафот.

Меньше всего хотелось возвращаться, но оставлять жену одну ночью, после того как команда узнала о ней, было небезопасно. Днём никто бы не посмел её тронуть, но пока остальная команда спит, могли найтись желающие не допустить приезда в Гозер Мор крисийской женщины, да ещё в качестве жены князя Из Изумрудных Скал.

Собравшись с силами, Марек перехватил в руках сумку с одеждой, которую забыл передать Валерии днём, и, подойдя к двери в каюту, отворил её.

Она сидела на кровати, опустив голову. В руках, лежавших на коленях, было развёрнутое письмо. Валерия подняла на князя взгляд. Не нужно было всматриваться в её лицо, чтобы понять, что девушка плакала, пока его не было в комнате. Глядя на мокрые от слёз щёки, и глаза цвета льда, полные грусти, Марек проклял себя.

— Я не собираюсь ничего с тобой делать, — сказал он, ощущая себя беспомощным, — Но оставить тебя одну тоже не могу, — Марек стоял у двери с сумкой в руке и не мог заставить себя шагнуть к Валерии.

— Почему? — сказала она, шмыгнув и утерев порозовевший от рыданий нос.

— Потому что мы ещё не дома, и здесь тебе небезопасно оставаться одной по ночам.

— А вам-то что до этого? — произнесла она, в голосе её звучала горечь, — А, ну да… ценный груз надо доставить в сохранности, — Валерия отвернулась, достав платок и вытирая щёки.

Марек сжал челюсти, не желая показывать злобы, зашевелившейся в душе от колких слов.

— Для Крисии и каганата мы оба всего лишь ценный груз на этом корабле, — сказал он, наконец найдя в себе силы пройти в комнату, — Разве что я не такой хрупкий груз, как ты, и смогу защитить нас.

Она смотрела на него с настороженностью. Марек поставил сумку на стул у письменного стола, и встретился с ней глазами. Валерия отвела взгляд, вспомнив про письмо и спрятав его в карман платья.

— Здесь вещи, которые тебе собрала в дорогу герцогиня, — князь жестом указал на сумку, — Там должно быть что-то, во что ты сможешь переодеться для сна.

— Я не буду переодеваться, и, пока вы здесь, спать тоже не лягу, — отрезала Валерия, с недоверием глядя на Марека.

Князю захотелось выругаться, но он сделал глубокий вдох.

— Я тебя не трогал и обещал, что не трону, — он постарался говорить как можно спокойнее, — Почему ты продолжаешь вести себя так, будто ты в плену?

— Потому что вы, то клянётесь, что я пожалею, если не буду послушной куклой, то обещаете, что не тронете меня. Я просто не знаю чему верить, — Валерия поднялась, расправив юбку, — Вы женились на мне, хотя я этого не хотела, а теперь ввалились сюда и объявили, что будете меня охранять. Но от вас самого защиты у меня нет, — она сложила руки на груди, — И вообще, если вам так нравится охранять ценные вещи, то вам нужна была хрустальная ваза, а не жена.

От такой наглости Марек растерялся. Он не знал смеяться ему или браниться в ответ на дерзкое заявление. В душе князя боролись столько эмоций, что он едва успевал их осознавать.

— Так. Вот что я скажу, — заявил он, подходя к Диве и вручая ей сумку, — Ты сейчас же идёшь в ванную и надеваешь ночную сорочку потеплее, потом выходишь и ложишься спать, — он взял её за локоть.

Подведя Валерию к двери в ванную комнату, Марек завёл её внутрь и оставил там, захлопнув дверь.

— Давай без глупостей, — стоя перед закрытой дверью, сказал он, — Я сейчас постелю тебе постель, и если к тому времени ты не переоденешься, сам тебя переодену. Вот увидишь, это обещание я выполню.

Ответом на его слова был щелчок затвора на двери.

Стараясь успокоить чувства, Марек принялся мастерить второй ярус кровати, который когда-то снял, выбрав эту каюту своей спальней. Он взял принесённую перекладину и поместил её на подпорки, потом застелил запасной постелью, которую хранил в комоде. Подушка у него была одна, поэтому он поменял на ней наволочку и бросил на второй ярус, вместе со своим одеялом. Получилась вполне удобная, на его взгляд, постель.

— Выходи, — сказал он закрытой двери в ванную комнату, и голос прозвучал более сердитым, чем ему бы хотелось, — Время вышло.

Валерия не спешила выходить.

— Мне что, и эту дверь ломать придётся? — спросил Марек, подойдя ближе.

— Сейчас, — за дверью послышался шорох, потом щёлкнул затвор и Валерия вышла.

На ней была длинная кремовая сорочка. Волосы она распустила и собрала впереди, как догадывался Марек, чтобы прикрыть ими грудь в обшитом кружевом декольте.

— Это что, самое тёплое? — спросил князь, заставляя себя отвести глаза от каскада мягких локонов цвета пламени, касающихся нежной белой кожи плеч.

— Это всё, что было, — сказала Валерия, отчего-то глядя не на князя, а вниз, на собственные руки.

— Я положил тебе тёплое одеяло, — сказал Марек, отворачиваясь и подходя к одному из светильников.

Он приглушил свет. Валерия так и стояла у входа в ванную, не глядя на него.

— Иди сюда, — постарался сказать Марек как можно мягче, вернувшись к кровати.

— Зачем? — Валерия подняла глаза и посмотрела на князя, в голосе её звучало недоверие.

— Подсажу тебя на верхнюю койку, — ответил Марек, — Здесь нет лестницы, и сама ты не заберёшься.

Валерия сделала прерывистый вздох, подняв и опустив плечи. У Марека сжалось сердце, когда он взглянул в её лицо. Она боялась. Князя всё больше тревожила мысль, что страх этот родился гораздо раньше злосчастного разговора в лабиринте, и даже раньше происшествия на конюшне.

Мареку до томительной тяжести в груди захотелось утешить жену, обнять и пообещать, что кто бы её ни обидел, больше с ней ничего такого никогда не случится. Но он отбросил этот порыв.

— Давай быстрей, — произнёс он, — А то замёрзнешь босиком стоять.

Валерия сделала пару шагов навстречу Мареку.

— А если я захочу спуститься? — пробормотала она.

Марек подхватил её и усадил на кровать. Как только она оказалась на втором ярусе, они встретились взглядами.

— Скажешь мне, и я помогу, — ответил Марек, заставив себя убрать руки с её талии, — А теперь ложись спать.

Валерия забралась под одеяло, укрывшись до самой шеи. Ощущая на себе её взгляд, Марек достал чистую пижаму из комода.

Заставив себя не смотреть в сторону кровати, князь направился в ванную, решив, что переодеваться при Валерии не лучшая идея.

Умывшись и переодевшись, Марек вернулся в спальню. В тишине слышалось мирное дыхание Валерии. Подойдя к кровати, князь рассмотрел, что она лежала, закутавшись в одеяло до подбородка. Глаза её были закрыты, густые тёмные ресницы подрагивали на щеках. Казалось, она уснула.

Погасив свет, Марек лёг на нижнюю койку и накрыл ноги тонким покрывалом. На сердце у него было неспокойно. Он не мог отделаться от противоречивых эмоций. Из головы не шло заплаканное лицо Валерии, а при воспоминании об обвинениях, которые она выкрикнула ему в лицо, его обжигало злобой и сожалением.

Лёжа на спине, закинув руки под голову, он всматривался в деревянные доски второго яруса, размышляя над всем, что случилось.

— Я сожалею о тех словах, что сказал тебе в лабиринте, — полушёпотом произнёс он в тишине.

— Почему? — внезапно услышал Марек такой же тихий голос сверху.

Князь помолчал, осознавая, что Валерия его услышала.

— Тяжело было видеть, как ты плачешь, — ответил он, подумав, — И больно слышать, что ты считаешь меня способным тебя обидеть.

Она помолчала, а потом произнесла:

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответил он и закрыл глаза.

Глава 4.1

Ночь выдалась холодная.

Проснувшись, Лера обнаружила, что вылезти из-под одеяла будет настоящим испытанием.

В спальне было темно, но в ванной слышались звуки льющейся воды. Валерия посмотрела на пустую постель внизу, прикидывая, сможет ли спуститься сама.

Решив попробовать, она села, потом оперлась руками о край, легла животом на кровать и свесила ноги, нащупывая опору.

Спустившись на ледяной пол, Лера стянула одеяло с постели и накинула на себя, жалея, что у неё нет ничего, что можно было бы надеть на ноги. Прислушавшись к звукам из ванной, она села на стул и подтянула ноги под одеяло. Подумав, она подошла к светильнику и попыталась понять, как он зажигается. Ничего не вышло, и, вздохнув, Лера осталась сидеть в темноте.

Вчерашний вечер не шёл из головы. Она вспомнила слова князя о её слезах. От переполнивших разум вопросов, закружилась голова. Лера не знала, что думать о Мареке, чего от него ждать. Как вести себя с князем, она не имела понятия.

— Почему ты сидишь в темноте? — выйдя из ванной, спросил Марек.

На нём были простые штаны и рубашка, косой ворот которой свободно свисал, открывая грудь. В руке князь держал свою бритву, а на плече у него висело полотенце.

— Не знаю, как зажечь свет, — ответила Лера, наблюдая, как Марек кладёт бритву на полку над дверью.

Он повернулся и взглянул на неё, будто размышляя, не шутит ли она, но потом прошёл к светильнику и провёл пальцами по нижней панели. Выпуклая полусфера, обрамлённая украшенным резьбой бортом, засветилась.

— Вот так, — кивнул Марек, — Если захочешь приглушить свет, то проведи рукой в обратном направлении, но не доводи до края.

— Ясно, — Валерия опустила глаза, набираясь решительности, — Вы в ванную больше не пойдёте? — спросила она.

Марек поднял бровь.

— Если ты хочешь умыться, можешь идти, — сказал он после паузы.

Поднявшись, Лера направилась к узкой двери ванной комнаты, подобрав одеяло, чтобы не запутаться в нём. Пройдя в светлую, тёплую комнату, она закрыла дверь и вздохнула с облегчением.

Когда умывшись и переодевшись, Лера вышла в комнату, Марека в ней не было. Нижняя кровать была застелена, и Валерия принесла одеяло из ванной и застелила свою постель, стоя на краю нижней кровати. Потом она перенесла в комнату вещи, оставленные вечером в ванной комнате, и принялась разбирать всё, что было в двух сумках — той, которую она брала с собой при побеге, и той, что передала ей Элзбет.

При воспоминаниях о герцогине и её письме сердце Леры пронзало чувство, похожее на вину.

Ощущая глубокую несправедливость жизни, Лера села на стул, разглядывая вещи, которые составляли её багаж. Три дорожных платья, комплекты белья, кошелёк с монетами и драгоценностями, склянки и пузырьки с разными кремами и косметикой, щётку для волос и заколку, полотенце и зубную щётку, которых теперь у неё было по две штуки, и книгу, которую она захватила с собой, потому что больше ничего прочесть не могла. Ещё здесь была ловушка для магических животных, которую Лера взяла с собой, как и пару утюжков для одежды, и ещё несколько бытовых магических предметов — тех немногих, которые знала и умела ими пользоваться.

Что теперь делать со всем этим, со своей жизнью и собой? Она не знала. Пребывая в растрёпанных чувствах, Валерия была вынуждена признаться себе, что и сегодня её не оставляет ощущение потерянности.

Решив чем-нибудь себя занять, Лера принялась укладывать вещи в сумку так, чтобы удобно было доставать их при надобности. Когда дело дошло до магической ловушки, напоминающей большую косметичку на замке, Лера задумалась. Она понятия не имела, как этот предмет может вместить в себя живое существо. Разглядывая это странное приспособление, Валерия вертела его в руках, и вдруг кое-что вспомнила.

Она расстегнула замок и заглянула внутрь, опасаясь, что ростки, о которых она совсем забыла, могли погибнуть.

Когда глазам её предстали мирно растущие сочные стебли с нежными листьями, будто посаженные в цветочный горшок и тянущиеся вверх под светом, невесть откуда взявшимся внутри ловушки, Валерия замерла. Земля теперь не была просто наскоро насыпанной рыхлой грудой, она покрывала дно, словно в миниатюрной теплице. Не веря глазам, Лера дотронулась до растений, ощутив, как жизненная сила течёт сквозь них. Ростки были в порядке, и Лера решила их не трогать, пока не поймёт, что с ними делать.

— Хоть у кого-то всё хорошо, — вздохнула она, закрыв ловушку и спрятав её на дно сумки.

Закончив раскладывать вещи, Лера отправилась пройтись по палубе и подышать воздухом.

Выйдя, она обнаружила, что равнины, холмы и крыши поселений на берегах, сменились настоящей чащей. По обеим сторонам реки тёмной стеной стоял густой лес.

Лера подошла к фальшборту, вглядываясь в темноту между стволами вековых сосен.

— Осторожно, госпожа, — произнёс капитан Джером, подходя и становясь рядом, — Это Леса Сомнений, если будете всматриваться в чащу слишком пристально, здесь может заплутать ваша душа.

— Что это значит? — нахмурилась Лера, посмотрев на капитана.

Он пожал плечами.

— Говорят, если долго всматриваться в здешние пейзажи, можно всякое увидеть, — пояснил он и добавил, заметив её недоумение, — Призраков из прошлого или свои страхи… Так говорят.

— Кто?

— Местные.

— Вы когда-нибудь сами видели призраков?

— Здесь нет, — ответил Джером, — Мне просто некогда подолгу рассматривать берег в раздумьях, когда мы в плавании.

— А моя душа, кажется, уже заблудилась в этих лесах, — ответила Лера, снова повернувшись к берегу.

— Видите призраков? — удивлённым голосом произнёс капитан.

— Нет, — ответила Лера.

— Неужели, такой как вы, есть чего бояться?

— Такой, как я?

— Диве, — объяснил капитан, — Вы пришли из другого мира, побывав за гранью, и принесли с собой магию. Вы породнились с одним из могущественнейших мужчин на Континенте. Вы сейчас самая известная женщина здесь, и ручаюсь, на ближайших островах.

— Правда? — такое представление о её положении, стало для Леры откровением, она оторвалась от созерцания хвойного леса и взглянула на собеседника.

— Разве вы не знали? — улыбнулся Джером, — Позвольте вам не поверить. Не по простой же прихоти Медная Дева сохранила свою магию нетронутой, отказавшись погрузить её в сон!

— Считаете, я что-то задумала, — догадалась Валерия.

— Не рассчитываю узнать, что именно, — покачал головой капитан, — Но жду от вас великих дел, госпожа.

— Боюсь, вы меня переоцениваете, — улыбнулась Лера.

— Увидим, — ответил капитан.

Они помолчали минуту, стоя рядом у фальшборта.

— Капитан, могу я снова попросить вас позволить мне воспользоваться вашим кабинетом? — поразмыслив над его словами, сказала Лера.

— Конечно, — ответил Джером, — Располагайтесь.

— Благодарю.

Глава 4.2

В кабинете капитана Лера всю первую половину дня сочиняла письмо герцогине. Никогда прежде ей не приходилось писать писем. Дело осложнялось ещё и тем, что Валерия не знала, о чём стоит написать. Ей хотелось извиниться перед Элзбет, но она не знала, насколько это уместно. Написав, что с нею всё хорошо, Лера почувствовала себя лгуньей, потому что сама не понимала, так ли это. Что думать о князе Валерия так и не определилась, но вынуждена была признаться себе, что боится его. Стоило ли писать о таком в письме, Лера не знала, хотя ей очень не хватало возможности с кем-нибудь поговорить.

Вспомнив, как Элзбет заверила её, что она может говорить откровенно, Валерия уже решилась было написать всё как есть, но вдруг ей пришло в голову, что Элзбет может зачитывать письмо вслух мужу и дочерям.

Со стоном Лера зачеркнула всё написанное и начала письмо заново.

Спустя три часа мучительных раздумий и несколько испорченных листов бумаги, письмо было написано, а измученная Лера, вышла на палубу, чтобы подышать воздухом.

— Что-то, госпожа, ты выглядишь уставшей, — сказал Эмерик, сидевший у основания мачты и чинивший сети, — С тобой всё хорошо? Помощь нужна? — поднялся он ей навстречу.

— Нет, спасибо, Эмерик, — ответила Лера слабой улыбкой, — Я просто хочу пройтись и подышать.

— Ну, это всегда пожалуйста, — вздохнул Эмерик, занимая своё прежнее место.

Валерия уже хотела пройти к носу корабля, но ей подумалось, что было бы хорошо отправить письмо герцогине поскорее.

— Эмерик, — повернулась она к гозерианину.

— Ась, — ответил он, не поворачиваясь, занятый сетями.

— Вы не знаете, где почтовая шкатулка, которую мне передала герцогиня?

— Знаю, отчего же, — едва заметно усмехнулся Эмерик, — У Марека.

Этого она и боялась.

— А где сейчас князь? — оглянувшись, произнесла она, натягиваясь, будто струна, при мысли, что придётся говорить с ним.

— Он в кают-компании сидит, — сказал Эмерик, подняв голову, — С бумажками вроде возится. А может, играет в го со старпомом…

— Ладно, — ответила Лера, собираясь уходить.

— А ты разве не к нему, госпожа? — послышалось из-за спины, — Шкатулку-то взять.

Она вздохнула.

— Да… Пожалуй, схожу.

— Угу, — кивнул Эмерик, всматриваясь в её лицо, — Проводить?

— Сама разберусь.

— Ну, как хочешь.

Где находится кают-компания, Лера догадывалась, потому как вчера видела, куда уходили отдыхать после обеда капитан и его приближённые, вместе с князем и несколькими гозерианами из его свиты.

Коридор был пуст, и Лера, подойдя к закрытой двери кают-компании, остановилась, собираясь с духом. Надеясь, что князь будет не один, а ей удастся получить шкатулку и поскорее уйти, она повернула ручку.

На счастье Леры, войдя, она увидела капитана и старпома, которые курили трубки, расположившись за главным столом. Марек сидел один в дальнем углу комнаты. Перед ним на столе лежала расчерченная квадратами доска с чёрными и белыми камешками, а рядом стояли два пузатых горшочка. Князь с таким вниманием смотрел на доску, что не заметил прихода Валерии. А вот капитан и его помощник тут же поздоровались, поднимаясь с мест.

Лера кивнула в ответ мужчинам, проходя к угловому столу. Князь, не отрывая взгляда от доски, взял чёрный камешек из горшочка и положил его на доску. Лера подошла, но он не поднял головы.

Размышляя, не притворяется ли он, что не заметил её прихода, Лера негромко позвала:

— Князь…

Марек поднял голову, на его лице отразилось искреннее удивление. Он поднялся, задев доску, и камешки смешались, частью покатившись по столу, но князь не обратил на это внимания. Выйдя из-за стола, он шагнул к Лере, но она отступила.

— Тебе что-нибудь нужно? — произнёс князь остановившись.

— Я написала письмо герцогине и хотела бы его отправить, — ответила Лера, — Но вы так и не отдали мне почтовую шкатулку, — Валерия чувствовала на себе взгляды капитана и старпома, и это заставляло её нервничать ещё сильнее.

— Ах да, — Марек сделал приглашающий жест, — Посиди пока, я принесу её. Письмо с тобой?

Лера кивнула и села за стол.

Князь ушёл. Она сидела, рассматривая доску, по которой в беспорядке раскатились маленькие плоские камешки, напоминавшие конфеты в глазури. Мужчины за её спиной тихо переговаривались о чём-то на своём языке, выдыхая ароматные клубы дыма. Лера взяла в руку белый камешек. Гладкий, словно галька, он был прохладным и лёгким. Переведя взгляд на доску, расчерченную линиями, она подумала, что всё это напоминает ей игру в шашки.

Князь вернулся быстро. Капитан и старший помощник при его появлении завозились, собираясь уходить. Лера сидела к ним спиной, и когда оглянулась, они уже выходили из кают-компании, успев только кивнуть ей на прощание. Лере показалось, что князь дал им знак уйти, и от этого в груди неприятно кольнуло.

Марек подошёл к Лере и поставил на стол низкую шкатулку с гербом Крисии на крышке. На резных узорах отражались блики, словно они были отполированы. Вместо замка Лера разглядела длинный паз, часть которого была закрыта пластиной, похожей на маленькую монету.

Князь сел напротив и откинул крышку шкатулки.

— Клади письмо.

— И что потом? — Лера смотрела на пустое гладкое нутро.

— Закроешь замок, и герцогиня получит его, — ответил князь, — Попробуй.

Вынув письмо, Валерия опустила его в шкатулку и закрыла её. Марек протянул руку и передвинул монетку по пазу в противоположный конец.

— Если герцогиня отправит тебе письмо, — сказал князь, — Монета потеряет рисунок.

Лера наклонилась, чтобы разглядеть ближе диск, который медленно возвращался в изначальное положение.

— Можно взять? — спросила она, дотронувшись до шкатулки.

— Она твоя, — князь принялся раскладывать разбросанные камешки по горшочкам.

Лера открыла крышку, но внутри уже не было письма, и она со вздохом опустила её на колени.

— Не волнуйся, — сказал Марек, не глядя на неё, — Уверен, Элзбет ответит тебе уже сегодня.

Подумав о предстоящем ожидании, Валерия испытала острый приступ тоски по дням, которые она проводила с Элзбет.

Думая о том, что снова проведёт весь день в одиночестве, она прижала шкатулку к груди и встала, собираясь уходить. Князь поднял на неё взгляд:

— Если на сегодня ты освободилась от дел, то оставайся, — сказал он, отодвигая доску в сторону.

Глава 4.3

— Зачем? — не успев подумать, спросила Лера.

— Вчера ты не хотела разговаривать, — произнёс князь серьёзным тоном, — Может, сегодня ты не будешь столь категоричной?

Лера замерла, прижимая к себе шкатулку и глядя на князя в недоумении. Она не чувствовала себя готовой к каким бы то ни было разговорам.

— Вообще-то, — выдавила она еле слышно, — Я хотела ещё кое-что сделать… там… — она осеклась, не зная, что добавить.

— Вернись на скамью, — голос князя был мягким, но Лере послышался приказ в этих словах.

Она вздёрнула подбородок.

— Я же сказала, что занята, — ответила она, начиная злиться.

Ей хотелось, чтобы он оставил её в покое. И без князя слишком многое давило на неё сейчас.

— Я слышал, — зелёные глаза Марека, казалось, видели Леру насквозь, — И всё-таки прошу тебя остаться.

— Ваши просьбы всегда звучат, как приказы? — спросила она, собрав все силы, чтобы не отвести взгляд.

— Не знаю, — ответил Марек, — Я давно никого ни о чём не просил.

Лера смотрела на него, гадая, не пошутил ли он.

— Честно говоря, я совершенно не представляю, о чём нам с вами разговаривать, — заявила она, не находя в себе сил сесть за стол, тем самым подчинившись.

— Я подскажу несколько тем для беседы, — пообещал Марек, кивнув на место напротив себя.

В голосе его не было ни намёка на раздражение, он вёл себя так, будто не замечал её колких слов. Неожиданно для себя Лера поняла, что его спокойствие злит её даже сильнее, чем повелительный тон.

Пожав плечами, она со вздохом села на прежнее место.

— Перед своим отъездом из Манеса ты столкнулась с убийцей, — начал князь, и Лера подняла на него глаза, — Я должен узнать, видела ли ты его раньше.

— Нет, — ответила Лера выдохнув.

Оттого, что тема разговора теперь не была для неё секретом, напряжение ослабло.

— Он что-нибудь говорил?

Она покачала головой.

— Расскажи подробно всё, что тогда произошло.

— Зачем?

— Может, вспомнишь детали, которые помогут нам понять, кто он и кем подослан.

Подумав об оставшихся в Манесе герцогине и её дочерях, которым тоже могла грозить опасность, Валерия начала рассказ. Она говорила, стараясь припомнить всё, что случилось. Князь не перебивал и не торопил, когда она останавливалась задумавшись.

— Не знаю, поможет ли всё это что-то понять об убийце, — добавила она, закончив рассказ.

— Пока не вижу ничего, за что можно было бы зацепиться, — признался князь, — Он был осторожен: ни именного оружия, ни отличительных знаков. Тот, кто выбирал исполнителя, тоже постарался сделать всё, чтобы остаться неизвестным.

— И что это значит?

— Что тебя хотел убить кто-то из приближённых герцога, — ответил Марек.

— Хотел остаться чистеньким, — кивнула Лера.

— Точно, — сказал князь, над чем-то размышляя, — Парень отказался назвать своё имя. Он почти наверняка местный.

— Имя могло вывести вас на след того, кто его подослал, — продолжила Лера, понимая, о чём говорит Марек.

Тревога от мысли, что кто-то может желать зла Элзбет, Агнешке и Василисе, вызывала желание помочь князю решить эту головоломку.

— Катаржине я стояла поперёк горла, — наконец решилась сказать Лера, — Она пыталась заставить меня выпить настой, усыпляющий магию, но я отказалась. Эта женщина постоянно лжёт, и подлые приёмы в её стиле.

Марек посмотрел на Леру так, словно только сейчас заметил, что она здесь.

— Я думал об этом, но мы ничего не сможем сделать, пока у нас не будет доказательств.

— Я уже вне предела её влияния, — сказала Лера, — но ведь Катаржина же не просто так хотела избавиться от меня. Надо понять, чем я так ей мешала, и доказательства найдутся… возможно, — Валерия запнулась, внезапно осознав, что рассуждает вслух.

Марек смотрел на неё со странным выражением лица, которого она раньше не видела.

— Ей мешала твоя магия, Валерия, ты сама сказала, — губы князя тронула лёгкая полуулыбка, — В ней ключ ко всему. Что это за магия?

— Я не знаю, — ответила Лера.

Князь нахмурился.

— Ты пользуешься магией, но хочешь убедить меня, что не знаешь своих способностей?

— Не знаю, — повторила Лера, отчего-то почувствовав укол обиды из-за его недоверия.

Он ей не верил. Лера с возмущением посмотрела на Марека, размышляя, как объяснить ему, что она имела в виду.

— Я всё равно узнаю, — пообещал ей князь, — Так что лучше рассказывай сама и сейчас. Или тебе нужны ещё неприятности? — в голосе его звучал гнев, заставивший сердце Валерии болезненно сжаться.

И как она могла подумать, что он станет её слушать?!

— Да… вы… — задохнулась она от негодования, — Я ничего не скрываю!.. А вы!.. Вы только и умеете, что угрожать! — Лера встала, забирая почтовую шкатулку со стола, — Не хочу с вами говорить!.. Так и знала, что вчера вы меня обманули! — она посмотрела на него, — Ни о чём вы не жалеете.

Стараясь выкинуть из головы лицо князя, на котором отражалось что-то до боли в груди напоминавшее сочувствие, Валерия развернулась и зашагала к двери. «Ненавижу его», — думала она, не понимая, почему ей так больно от мысли, что Марек лгал, — «Больше никогда слова ему не скажу!».

Глава 4.4

— Валерия! — окликнул её князь, но она и не подумала обернуться, положив руку на ручку двери и надавив.

Дверь не послушалась. Лера дёрнула сильнее, но тщетно. Она услышала шаги позади себя и пришла в отчаяние. Тень от высокой фигуры князя заслонила свет, но Валерия не оставляла попыток открыть злосчастную дверь. Ей хотелось оказаться как можно дальше от князя.

— Не хотел, чтобы мои слова прозвучали, как угроза, — Марек взял её за плечи и мягким движением развернул к себе, — Просто если ты доверишься мне, я смогу помочь. Тебе не надо справляться со всем одной, можешь сказать мне правду.

— Я это и пыталась сделать, — прошептала Валерия, не поднимая глаз, — Пустите, вы же обещали.

Марек опустил руки, больше не удерживая её.

— Давай, ты попробуешь ещё раз всё объяснить, — произнёс он почти ласковым голосом, — Я тебя выслушаю.

— Опять будете обвинять во вранье, — тихим голосом произнесла Лера, опустив голову.

— Больше не буду, — также тихо пообещал Марек.

Лера подняла на него взгляд.

— Будете мне верить?

Князь склонил голову, глядя ей в глаза.

— Если ты будешь верить мне.

— Это трудно, — Валерия в растерянности вздохнула.

— Я вижу, — ответил Марек, — И собираюсь помочь тебе.

— Как? — она насторожилась, на всякий случай сделав шаг в сторону.

— Для начала, — произнёс Марек, делая приглашающий жест, — Вернёмся за стол.

— Ладно, — Лера, недоумевая, что же задумал князь, прошла к столу и села, не выпуская шкатулки из рук.

Марек сел напротив неё.

— Ты стала моей женой, но почти ничего обо мне не знаешь, — сказал он решительным тоном, — Можешь спрашивать меня обо всём, что тебя интересует.

Не ожидавшая такого поворота Валерия, растерялась.

— Не понимаю, как… — смутившись, она не нашла что сказать.

— Неужели у тебя нет ничего, о чём бы ты хотела меня спросить?

— Я не была готова к тому, что у меня будет право задавать вопросы, — призналась Валерия, — Не знаю, с чего начать.

— Тогда начни с чего-нибудь простого.

Лера отвела глаза, размышляя о том, какой вопрос задать, и взгляд её упал на доску, расчерченную линиями на квадраты.

— Что это? — кивнула она, указывая на неё.

— Что? — не понял князь, по-видимому, ожидавший любого вопроса, кроме этого.

— Что за игра, в которую вы играли, когда я пришла? — произнесла Лера, — Никогда не видела такую.

Марек с удивлением посмотрел на Леру, потом перевёл взгляд на доску и горшки, наполненные камешками.

— Это «разговор рук», её ещё называют Го, — ответил он после паузы.

— Что значит «разговор рук»? — подняла Лера бровь.

— Игроки делают ход по очереди, заполняя поле камнями. Выходит, будто они беседуют, отвечая друг другу…

— И с кем вы играли?

— Я играл один, — ответил князь.

— Значит, вы разговаривали сам с собой?

— Выходит, что так, — он пожал плечами.

Лера подумала и спросила:

— Вам нравится эта игра?

— Да, — ответил Марек, и, подумав, добавил, — она помогает сосредоточиться.

Валерия посмотрела на доску, потом на него.

— Вы играли, чтобы привести в порядок мысли?

Князь кивнул.

— И помогло?

— Думаю, да, — Марек с лёгким подозрением наблюдал за тем, как Валерия размышляет над его ответами.

— Научите меня, — Лера поставила шкатулку на стол и отодвинула в сторону, — Я тоже хочу поиграть.

Князь поднял брови, но возражать не стал. Он поставил доску на середину стола потом пододвинул горшочки с камнями ближе.

— Какими камешками хочешь играть?

— Белыми, — сказала Лера, пододвинув к себе горшочек с ними.

— Будем ходить по очереди, — начал Марек объяснение, — Камешки ставят на пересечения линий и больше не сдвигают. Надо отгородить камнями своего цвета как можно больше территории, — он поставил несколько камней на доску, — Вот, видишь, как белые окружили чёрных?

Валерия кивнула.

— Значит, чёрные погибли, и территория считается твоей, — Марек убрал камни, убедившись, что Лера поняла его, — А теперь попробуем сыграть. Чёрные ходят первыми, но так как это твой первый раз, тебе полагается помощь, — князь вручил Лере несколько белых камней, — Расставь до начала игры эти камни на поле.

Лера расположила камни на доске.

— Похоже на шашки, — сказала она улыбнувшись.

— Не слышал о такой игре, — ответил князь, выставляя первый камень, — Ходи.

Лера положила камешек на доску.

— Может, когда-нибудь я научу вас шашкам, князь, — она проследила за его ходом, — Если захотите, конечно.

— Думаю, это было бы интересно, — сказал Марек, наблюдая за тем, как она кладёт фишку на доску.

На некоторое время они увлеклись игрой, и молча ставили камни на поле. Лера сосредоточилась на том, чтобы не дать князю окружить себя. Наконец ей удалось взять в плен несколько чёрных фишек и убрать с поля.

— Ты точно первый раз играешь? — улыбнулся Марек, отдавая ей проигранные камни.

— Опять подозреваете, что я вру? — ответила она, не отводя взгляда от доски.

— Просто пытался тебя подбодрить, перед тем как сделать так, — произнёс князь, сделав ход, закрывший ловушку для группы белых камешков, — Не огорчайся. Ты, правда, хорошо играешь, — добавил он, посмотрев на неё.

Раздосадованная Лера наблюдала, как Марек убирает с поля часть её «воинов».

— Не стоит щадить моё самолюбие, — сказала она, размышляя над следующим ходом, — Я способна справиться с проигрышем.

— Вот как? — Марек сделал ход, — А я-то думал, ты никогда не сдаёшься.

— Иногда лучше проиграть сражение, но выиграть войну, — произнесла Лера задумчивым голосом, — Надеюсь, вы дадите мне шанс отыграться?

— Объявляешь мне войну? — спросил Марек, и глаза его заблестели.

Лера взглянула на князя и обнаружила, что он забавляется этим разговором.

— Разве что только в Го, — ответила она, постаравшись сохранить серьёзное выражение лица.

— Значит, мир, — заключил Марек.

— Скорее перемирие, — поправила его Лера, выкладывая камешек на доску, — Я ведь всё ещё не решила, можно ли вам доверять.

— Тогда жду, — князь сделал ход и перевёл взгляд на Леру.

— Чего?

— Следующего вопроса.

Валерия ответила на ход князя, и после недолгого раздумья произнесла:

— Думаю, будет справедливо, если вы тоже будете задавать мне вопросы. Давайте, спрашивать по очереди.

— Хорошее предложение, — кивнул Марек, обдумывая следующий ход, — Задавай вопрос.

— Любой?

— Да.

Лера задумалась.

— И вы не рассердитесь?

Марек усмехнулся.

— Приложу все усилия, — сказал он с лёгкой насмешкой в голосе.

— Ладно, — Лера поставила белый камешек на доску и сделала глубокий вдох, — Что со мной будет? — она замерла, ожидая его реакции, но князь смотрел на неё так, будто ждал пояснения, — Ну… то есть… вы женились на мне, потому что так нужно было вашей стране, но что теперь?

Марек поставил чёрный камешек на игровое поле и вздохнул. Лере показалось, будто он взволнован, но она отогнала от себя эту мысль. Ей подумалось, что этот мужчина вряд ли когда-нибудь испытывал беспокойство. Наблюдая за тем, как он медлит с ответом, Валерия внутренне сжалась. С каждой секундой она всё меньше ощущала себя готовой к тому, что может услышать.

— И ты не испугаешься, услышав ответ? — наконец спросил он, склоняясь над столом и глядя на её.

Лера посмотрела в его глаза. Взгляд Марека был похож на ласковое прикосновение, и это вызвало в ней бурю эмоций.

— Приложу все усилия, — ответила она, постаравшись справиться с чувствами.

— Мы отправимся в столицу Гозер Мор, и я возьму тебя в жёны перед своим народом, ведь сейчас ты жена мне только по закону Крисии… Скорее всего, сразу после этого мы уедем в Изумрудные Скалы. Я покажу тебе твой новый дом — крепость Острый Край… Пока не страшно?

— Нет, — ответила Лера насторожившись.

— Хорошо, — сказал князь, а потом продолжил, — Ты станешь частью моей семьи. У меня есть две сестры, племянник и мать, которые пока не знают, что я женился. Меньше всего они ожидают увидеть Диву в качестве моей супруги, но со временем, привыкнут к этой мысли. Думаю, ты и сёстры даже сможете подружиться. С мамой будет сложнее, но возможно, ты нечасто будешь с ней видеться… Держишься? — Марек улыбнулся.

— Вполне, — поджала губы Лера, ожидая продолжения рассказа.

— Прекрасно, — лицо князя обрело серьёзное выражение, — Мы узнаем друг друга ближе, и ты доверишься мне.

Его голос стал мягче, успокаивая Леру, но смысл слов всё больше тревожил её.

— Я буду о тебе заботиться и никому не позволю обидеть… — князь сделал паузу, а Лера перестала дышать, — Ты забудешь зло, что тебе причинили, станешь больше улыбаться и найдёшь много хороших друзей.

Взгляд Марека заставлял сердце биться сильнее, и Лере показалось, что князь читает её мысли.

— Ты перестанешь бояться моих прикосновений и позволишь обнимать тебя, целовать… Позволишь мне любить тебя, — при этих словах Валерия перестала чувствовать под собой опору, — А я постараюсь быть хорошим мужем тебе и отцом нашим детям…

Он замолчал, не отводя от неё глаз, а в следующее мгновение на лице его отразилась тревога.

— Валерия, дыши, не то упадёшь в обморок, — предупредил он, и Лера, словно очнувшись от забытья, сделала глубокий прерывистый вздох.

Положив руку на грудь, она пыталась отдышаться, не в силах справиться с теми чувствами, которые вызвали в ней слова Марека.

В этот момент дверь за её спиной распахнулась.

Глава 4.5

— Что-то вы не торопитесь обедать, молодые, — бодрым голосом произнёс Эмерик, — Джером мне сказал, что вы в кают-компании… — он остановился у стола, глядя на доску с камешками, — Ба! Ну и дела! — с озадаченным видом Эмерик опёрся на стол, разглядывая партию, — Что-то не пойму, кто какими играет.

— Валерия играет белыми, — сказал Марек, откидываясь на подушки, лежавшие на скамье позади него.

— Неплохо, — рассматривая игровое поле, ответил Эмерик, — Я бы даже сказал… — он посмотрел на Леру, которая всё ещё держала руку на груди, застигнутая врасплох его появлением, — К чему такое волнение? Ты ещё можешь выиграть. Чей ход?

Лера посмотрела в добродушные глаза Эмерика и опустила руку.

— Мой, — она взяла в руки камень и постаралась сосредоточиться на поле для игры, о котором успела забыть.

Перед глазами всё плыло, но Валерия постаралась выкинуть из головы ответ князя и сосредоточиться на партии.

Гладкие камешки, стройными рядами лежавшие на разлинованной доске, странным образом выстраивали мысли в порядок. На простой картине чёрно-белого поля было столько определённости и логики, что для хаотичных эмоций не оставалось места.

Она сделала ход, и мужчины следили за её движениями.

Князь поставил свой камень рядом, отрезав группу белых фишек с одной стороны. Но Лера предвидела такой ход и ответила, забрав с поля несколько чёрных камней.

— Марек, ты, кажется, нашёл, наконец, себе противника, — усмехнулся Эмерик, — Кто бы мог подумать, что в нашей семье прибыло мастеров Го.

— Да, — князь сделал ход, — Я того и гляди проиграю Валерии её первую партию. Если это произойдёт, не смей говорить Кае, она с меня не слезет, — он улыбнулся, покачав головой.

— Вот было бы лихо! — откликнулся Эмерик.

Марек поднял глаза на Леру.

— Кая, это моя младшая сестра, — сказал он.

— И моя жена, — Эмерик подмигнул Валерии, — Так что ты уже знакома кое с кем из новой родни.

Лера не сдержала улыбку. Эмерик, в отличие от Марека, был тем собеседником, на которого невозможно было сердиться. В его светло-карих глазах отражалась улыбка, а простота в манерах и добродушие, читавшееся во всём, что делал этот гозерианин, подкупали Леру, заставляя её чувствовать себя легко в его присутствии.

— Раз мы с вами родня, — сказала она, снова отвечая на ход князя, — Можете звать меня Лера.

Мужчины переглянулись.

— А что это слово значит?

Лицо Эмерика выражало интерес, смешанный с удивлением, и Лера осознала вдруг, что ни разу не слышала, чтобы здесь сокращали имена.

— Это сокращение от «Валерия», — пояснила она, — Домашнее имя, только для родных и друзей. Так было принято у меня на родине.

— А… — расслабившись, усмехнулся Эмерик, а потом он посмотрел на Марека, и они расхохотались.

— Они землячки, — давясь смехом выговорил, наконец, Эмерик, — А мы… мы… — он задохнулся, не в силах закончить фразу.

— Болваны, — договорил за него князь сквозь хохот.

Валерия, совершенно сбитая с толку, наблюдала за тем, как мужчины пытаются успокоиться.

— Что я такого сказала? — она переводила взгляд с Марека на Эмерика, в ожидании ответа.

Первым отдышался князь.

— Прости, — сказал он, — Я как-то услышал, как Элзбет называет тебя «Лера», и решил, что ты скрываешь своё настоящее имя, — он покачал головой, — Но зачем бы тебе это надо? Я голову сломал, пока пытался понять.

— А я, дурак, его ещё накручивал, подкидывая догадки, — Эмерик посмотрел на князя, и они снова покатились со смеху.

Лера слушала объяснения, и с каждым словом ей становилось всё веселее. Когда мужчины засмеялись, она тоже не выдержала.

— Вы могли просто спросить, — сказала она, когда все немного успокоились, — Я бы объяснила.

— Перемудрили, — ответил Марек, всё ещё приходя в себя.

— Хватили лишку, — кивнул Эмерик, — Прости.

Лера уже собиралась ответить, но в кают-компанию вошёл старпом.

— Вы обедать собираетесь? — спросил он, оглядев присутствующих, — Кок жалуется, что его стряпнёй брезгуют, и грозится кормить нас одними сухарями! — он остановился, разглядывая искрящиеся весельем лица, — А что тут творится?

— Князь проигрывает жене в Го, — ответил Эмерик, кивнув в сторону стола.

— Брешешь, — произнёс старпом, подходя ближе, — Князя Марека даже я не обыграл! — он принялся разглядывать игровое поле.

— Вы решили надо мной пошутить, — весёлым тоном произнесла Лера, оглядывая мужчин, — Не может быть, чтобы я так хорошо справлялась! Это заговор против новичка.

— Какие уж тут шутки, госпожа, — охнув, ответил старпом.

Он проследил за ходом Марека, а потом сказал.

— Джером не простит мне, если я его не позову, — с этими словами старший помощник капитана почти бегом удалился.

— Он сейчас всю команду приведёт, — констатировал Эмерик.

— Угу, — отозвался князь, делая ход.

— Схожу-ка я на камбуз, распоряжусь обед сюда принести, — сказал Эмерик, — Не торопитесь с ходом, я мигом.

Когда шаги Эмерика стихли, Лера склонилась над доской, продумывая следующий ход.

— Возможно, вам придётся публично проиграть, князь, — сказала она, стараясь говорить серьёзно, — Что вы тогда будете делать?

— Победи меня, и увидишь, — ответил Марек, добавляя камень на доску.

Через минуту в кают-компании уже было около десятка гозериан, которые с живым интересом наблюдали за «разговором рук» князя и его жены. Даже кок сидел с краю главного стола, обсуждая идущую партию.

Все захватили с собой еду и напитки, болтали и смеялись, строя предположения о том, как дальше развернётся игра супругов, а капитан то и дело подтрунивал над князем, пророча ему проигрыш. Марек смеялся в ответ и отшучивался.

Он почти не слушал разговоров, наблюдая за тем, как Валерия, положив голову на руку, изучает игровое поле. В другой руке она держала камешек, готовясь сделать ход, и глаза её блестели затаённым весельем. Лера была достойным противником, что удивительно, ведь играла она впервые.

Проиграть Марек не боялся, но ему хотелось продлить эту партию. Он допускал незначительные промахи, чтобы дать Валерии возможность продолжать играть. Они были не настолько очевидными, чтобы заподозрить подвох, и с каждым новым поворотом игры растягивать её было всё сложнее. Лера быстро училась и, казалось, совсем перестала бояться его, но Марек опасался, что как только закончится партия, она снова замкнётся в себе.

Всю первую половину дня князь провёл в размышлениях об этой девушке и пришёл к выводу, что во всём ошибался. Он считал, что Валерии недостаёт самодисциплины, как и многим избалованным праздностью крисийским дамам. Но она не лгала — Лера не была крисийкой. У неё был характер, ей хватило смелости попытаться убежать, не страшась отсутствия союзников.

Вчерашний вечер показал, что Валерия привыкла никому не верить и сама защищать себя. Марек пришёл к выводу, что в жизни Валерии было много горя, но мало любви, и она научилась справляться в одиночку.

Князь понимал, если он хочет поладить с женой, придётся доказать ей, что ему можно доверять.

Марек уже не сомневался в том, что в отношениях Крисии и Гозер Мор Лера была лишь случайно оказавшейся в центре событий наивной девочкой. Подозревать её в чём-либо дальше было глупо, и теперь князь намеревался разобраться в ситуации вместе с ней.

Всё сводилось к тому, что ему необходимо поладить с Лерой не только ради собственной спокойной семейной жизни, но и для помощи кагану в сохранении мира на Континенте. Надо было узнать, чем так опасна её магия для заговорщиков и Катаржины. С этим не всё было так просто.

— Сдаётесь? — вопрос Валерии вывел Марека из задумчивости.

Он взглянул на поле, почти полностью заполненное камешками, и со вздохом осознал, что увлёкся размышлениями и упустил возможность дальше оттягивать конец партии.

Все замолчали в ожидании его ответа.

Марек положил чёрный камешек на доску и произнёс:

— Ты была бесподобна, милая, — он увидел, как Валерия распахнула глаза, и на мгновение утонул в них, — Я дам тебе отыграться в другой раз, обещаю.

Глава 4.6

С самого отъезда князя Марека Элзбет не находила себе места в ожидании весточки от Валерии, и когда монета на шкатулке заблестела зеркальной чистотой, герцогиня была близка к панике. Испытание ожиданием было столь томительно для неё, что она, не успев прочесть короткое письмо, села писать ответ, радуясь возможности, наконец предпринять хоть что-то.

На этот раз Элзбет решилась написать более подробное послание, заверив Леру в том, что она не станет передавать остальным содержание письма без её разрешения.

Второе письмо от Валерии, куда длиннее первого, пришло уже вечером.

После дня, наполненного хлопотами, герцогская семья отдыхала в общей гостиной. Агнешка читала книгу. Погрузившись в это занятие с головой, она сидела на диване, казалось, совершенно не замечая того, что делает её сестра. Василиса же, высунув от старания кончик языка, заплетала волосы Агнешки в тугие косы, мастеря какую-то сложную причёску.

Элзбет сидела в широком кресле, погрузившись в чтение письма. Она почти дочитала, когда Рафал, как раз закончивший наведение порядка на письменном столе, взглянул на неё.

— Так что там, сердце моё? — спросил герцог, наблюдая за тем, как его жена изучает ровные прописные строки на неизвестном ему языке, — Надеюсь, у нашей подопечной всё благополучно?

Какое-то время Элзбет молчала, читая письмо, потом опустила его на колени и проговорила:

— Она играла с князем в «разговор рук». Пишет, ей очень понравилось, — герцогиня выглядела озадаченной, — Что это такое?

Герцог усмехнулся.

— Макумеранская игра. Князь упоминал о ней.

— Никогда не слышала о такой, — ответила герцогиня, снова заглянув в письмо, — Откуда князю известна эта игра?

Рафал, сидевший за письменным столом, посмотрел на жену.

— Марек жил в Макумеране около года.

— Что он там делал? — удивилась Элзбет.

— Был в плену вместе с Друджи Изгоем лет десять назад.

— О! Вот как! — ответ мужа вызвал в герцогине ещё больше недоумения.

Рафал улыбнулся.

— Значит, Валерия не наказана за свой побег? — он пересел на кресло, рядом с тем, в котором сидела его жена, и оглянулся, убеждаясь, что девочки их не слышат, — Вот видишь, я же говорил, князь не будет жесток с нашей своевольницей. А ты себя изводила.

— Да, — выдохнула Элзбет, — Письмо кажется вполне благодушным, — она улыбнулась мужу, — Скорее бы всё наладилось. Последние недели были слишком волнительны.

Рафал взял руку супруги в свою.

— Я не дам в обиду тебя и девочек. Ты ведь веришь мне?

— Да, — Элзбет сжала руку мужа, — Мне жаль, что я не родила тебе сына. Может, сейчас мы не оказались бы в таком положении…

— Не надо, Элзбет, прошу, — ласковым голосом произнёс Рафал, — Я не хочу, чтобы ты винила себя в происходящем.

— Прости, — еле слышно прошептала она, опуская глаза.

— И ты прости, — герцог погладил тонкое запястье жены.

Супруги замолчали, держась за руки.

— Элзбет, я должен сказать, — вполголоса произнёс Рафал, — Вернее, спросить тебя…

— О чём?

— Твоя магия, она проснулась? — герцог смотрел в глаза своей жене, и она видела в них отражение собственных опасений.

— Не думаю, Рафал, — покачала Элзбет головой, — Я пыталась услышать больше, но не смогла, — она задумалась, — Но если есть способ вернуть магии силу, ради нашего благополучия я готова.

— Я думал об этом, но только Катаржина или фомориане могут нам помочь в пробуждении твоей магии.

— Ты знаешь, я не доверяю жрице, — поджала губы Элзбет.

— Раньше я считал всё это вашими личными, женскими распрями, — признался Рафал, — Но сегодня мне донесли, что утром Катаржина встречалась с послом фомориан в купальнях.

— Что это может означать?

— Что угодно, но мне Катаржина ничего о делах с фоморианами не говорила, и исключать её участие в заговоре нельзя, — ответил Рафал, — Фомориане официально придерживаются договора, но это не помешает им поддерживать заговорщиков тайно.

— Если ты узнаешь об этом, ты разорвёшь договор на аренду рудника!

— И лишусь значительной статьи в государственных доходах, — усмехнулся герцог, — Такой поворот никому не будет выгоден, но если придётся…

— Нам нужны союзники, Рафал, — Элзбет склонилась ниже, чтобы дочери не заметили её взволнованности, — Кто из дворян готов нас поддержать?

— Берингеры и ещё несколько семей поменьше заверили меня в поддержке, — сказал Рафал, склоняя голову ближе к жене, — Те, кому выгодны торговые договоры с Гозер Мор, в Рате, а если придётся, и в бою, будут на нашей стороне. Князю удалось переманить на сторону Друджи значительные силы здесь, в Манесе.

— Не хочешь же ты сказать, что кто-то может всерьёз желать войны с Гозер Мор? — от ужаса при этой мысли у Элзбет перехватило дыхания.

— С поддержкой фомориан, кто знает, — прошептал Рафал.

— Но на обращённых гозериан не действует магия! — Элзбет постаралась сказать это как можно тише.

— Мы не знаем наверняка, — Рафал вздохнул, — Фомориане постоянно совершенствуются в магии.

Элзбет еле сдержалась, чтобы не поднести руку ко рту.

— Но ведь Друджи на нашей стороне? — спросила она, справившись с эмоциями.

— Да, — кивнул герцог, — В одном я уверен: заговорщики против союза с Гозер Мор, и это даёт мне право надеяться на поддержку кагана.

— Значит, всё, что мы можем, это наблюдать, собирая силы и союзников?

Рафал кивнул.

— Пока не узнаем точно, кто входит в заговор, нам остаётся только это.

Элзбет опустила глаза, ощущая себя беспомощной перед нависшей над её семьёй опасностью.

— Ты побледнела, — с тревогой сказал герцог, — Зря я тебя взволновал этими разговорами.

— Нет, Рафал, — твёрдым голосом произнесла Элзбет, — Я не хочу жить в неведении, пусть меня и печалит, что сейчас сделать что-либо не в моих силах.

— Сейчас лучшее, что ты можешь сделать, это отдохнуть, любимая, — улыбнулся герцог, — Не к чему изводить себя напрасными тревогами. Хочешь, я прикажу заварить твой любимый успокаивающий чай?

Элзбет понимала, что Рафал прав, душевный покой и силы надо беречь. Она не могла допустить, чтобы девочки видели, как родители в панике мечутся по замку.

— Хорошо, — согласилась она с мужем.

— Сегодня больше ни слова о делах, — улыбка герцога стала шире.

— Ни слова, — ответила ему Элзбет.

Через несколько минут герцогине подали чашку чая.

Устроившись в большом кресле, она слушала, как Василиса и Агнешка по ролям разыгрывают сценку из книги. Рафал подбадривал дочерей, хлопая в ладоши на особенно красноречивых репликах, а когда действие достигло своей кульминации, и герцог пропел финальный сонет, выйдя на середину гостиной, девочки залились весёлым смехом, аплодируя отцу.

Наблюдая за тем, как Рафал играет с дочерьми, Элзбет старалась позабыть тяжёлый разговор с мужем.

Ощущение зыбкости счастливых дней не давало ей выбросить из головы всё, что пришлось узнать и пережить за последние недели. Однако решение нависших над Крисией проблем требовало времени и ясной головы. Поклявшись себе, что подумает обо всём завтра, Элзбет поставила допитую чашку на столик.

— Мама, спой ту грустную песенку, про прощание скворушки, — попросила Василиса, подходя к фортепьяно, — Я выучила её и буду играть.

— Просим, дорогая, — кивнул Рафал, усаживаясь на диван, рядом с Агнешкой, которая улыбалась, глядя, как Василиса усаживается на табурет.

— Сегодня вам повезло, дама и господин, — важным тоном произнесла Василиса, — Проездом в столице, с единственным выступлением только для вас, первый голос Континента леди Элзбет и её непревзойдённая помощница и любимая дочь леди Василиса… — Агнешка и Рафал засмеялись, хлопая в ладоши, — …исполнят романс о прощании с тёплыми днями.

Элзбет встала у фортепьяно, ощущая, как болезненно сжалось что-то в груди от слов дочери.

— Но не стоит грустить, ведь за зимой всегда следует весна, и лето обязательно вернётся! — Василиса поставила руки на клавиатуру и взглянула на мать, ожидая знака к вступлению, — Вы готовы, леди?

Герцогиня улыбнулась, сделала глубокий вдох и кивнула дочери.

Глава 5.1

Поспать Валерии удалось не больше трёх часов. Корабль прибыл в порт ночью, и все торопились сойти на берег и отправиться в путь.

Оживление, царящее вокруг, как и предстоящий день, будоражили сознание, заставляя забыть про сон. Чашка крепкого сладкого кофе на завтрак прогнала остатки дремоты, и Валерия бодрым шагом сошла на берег, ощущая волнение по поводу предстоящего путешествия.

Ещё до восхода Солнца они покинули порт Восточного Предела и верхом отправились по дороге, пролегающей в предгорьях, прямо к тёмным громадам гор, державших своими вершинами мерцающее покрывало неба.

Валерия сидела впереди князя, сложив руки на коленях и выпрямив спину. Она старалась как можно меньше касаться Марека, который с невозмутимым видом слушал рассказ Эмерика о том, как он договорился об отправке обоза с вещами в столичный дом князя.

— … говорю ему, ты хоть понимаешь, что я тебе толкую, рогатый пень? Ты не дрова повезёшь, а личные вещи князя Из Изумрудных Скал и его невесты! Бери, говорю, крытые повозки, а на корыте этом будешь свою тёщу на базар возить… хе-хе… — весёлый тон не оставлял сомнений в том, что Эмерика ситуация больше забавляла, чем сердила.

Лера заметила, что с тех пор как они оказались на берегу, все гозериане стали куда более благодушны, больше разговаривали и улыбались. В воздухе витало ожидание возвращения домой, и Валерия невольно перенимала общее настроение, вместе с волнением испытывая предвкушение чего-то хорошего.

— Короче, доедет всё в лучшем виде, — заключил Эмерик, хлопнув себя по коленке, — А если хоть пылинка лишняя на сундук ляжет… я ему так и сказал, вернусь и натяну глаз на ж…

— Давай без подробностей, — остановил его князь, кивнув на Леру, которая засмеялась, прикрыв губы ладонью.

— Думаю, благодаря вашему красноречию я могу не опасаться за свой багаж, — сказала она, глядя на Эмерика, — Уверена, эти слова впечатлили распорядителя перевозок.

— Всегда рад помочь, Лера, — он отвесил поклон в седле, приложив руку к груди.

Рассвет окрасил небо в розовые тона, мужчины продолжали обсуждать хлопоты, связанные с поездкой, а Валерия, заворожённая красотой пейзажа, следила, как солнечный свет касается вершин, ложась на макушки деревьев, растущих на склонах.

Воздух наполнился ароматом цветов, и невидимые среди зелени птицы принялись петь причудливые мелодии.

Валерия наслаждалась окружающей её красотой.

Солнце показалось из-за горизонта, и вершины гор вдруг засияли всеми цветами радуги, будто были покрыты россыпью драгоценных камней.

Лера ахнула, любуясь этим волшебным сиянием.

— Красиво, да? — послышался голос Марека.

— Да! — выдохнула она с восторгом, — А что это?

— Сияющие Горы, — ответил князь, — Волшебные Сады Лаурина.

— О! — Лера не могла заставить себя отвести глаз, — Настоящая Красота!

День вступал в права, заливая всё вокруг ярким чистым светом, и далёкое сияние цветущих вершин манило своей чарующей, недостижимой прелестью. Но стоило Солнцу подняться из-за горизонта, вершины Сияющих Гор потускнели и померкли, превратившись в голые тёмные скалы.

— О, Волшебные Сады! — разочарованным голосом произнесла Лера, ощущая исчезновение сияния, как утрату, — Они пропали.

— Вечером вернутся, — ответил Марек, — Сияние появляется только на границе дня и ночи.

— Но почему?

— Это давняя и печальная история, — князь отпустил поводья, и Вишня пошла чуть быстрее, уходя вперёд.

Лера подняла голову, повернувшись к Мареку в ожидании рассказа.

— Хочешь её услышать? — улыбнулся князь, и Лера кивнула.

Свита и Эмерик остались позади. Слышно было, как они смеются и обсуждают что-то, не обращая внимания на то, что князь с женой ушли вперёд.

— В далёком прошлом, ещё до гозериан, — начал Марек, — В этих горах жили гномы.

— Правда?

— Не знаю, но легенда так говорит, — ответил князь негромким голосом, — Здесь располагалось процветающее королевство гномов, и правил им Лаурин. Он и разбил на вершинах прекрасные сады, равных которым не было на Континенте.

— Зачем?

— Как и ты, он любил цветы, — произнёс Марек, и продолжил рассказ, — Однажды Лаурин решил жениться, и в жёны себе он выбрал людскую принцессу Симильду, самую красивую женщину в здешних краях.

— Ну, естественно, — вздохнула Лера.

— Симильда, конечно, не хотела замуж за гнома, она была в ужасе и умоляла отца не отдавать её за Лаурина.

— И что же он сделал?

— Король гномов украл девушку у отца и брата, увёз в своё королевство и сделал своей женой.

— О! — не смогла сдержать возмущённый возглас Лера.

— Ничего ужасного он с ней не сделал, — возразил князь, — Легенда гласит, что Лаурин смог завоевать любовь Симильды. Они жили счастливо и правили справедливо.

— А как же Сады?

— Как раз подхожу к этому, — заверил Марек, — Отец и брат искали принцессу, и через несколько лет до них дошли слухи о прекрасной жене короля горных гномов. Они нашли его владения по роскошным цветущим садам на вершинах гор…

— Они его убили! — ужаснулась Лера, поднеся руки к лицу.

— Нет, — ответил князь, — Но Лаурин проиграл бой, потерял жену и свободу. Он много лет провёл в плену, терпя унижения и исполняя роль шута при дворе короля людей.

— Что же Симильда?

— Была безутешна, но её слово ничего не значило для мужчин.

— А дальше? — Лера, уставшая сидеть прямо, попыталась незаметно потянуться, но, увидев, что князь смотрит на неё, осталась сидеть неподвижно.

— Лаурину удалось сбежать, и он вернулся на Родину…

— Без принцессы?

— Да, — продолжил князь, — От горя и обиды на людей Лаурин произнёс заклятие, запретив садам, цветение которых привело врагов в его владения, распускаться днём и источать благоухание по ночам. Но в заклинании он забыл упомянуть часы на границе дня и ночи. И по сей день, Волшебные Сады цветут только на рассвете и в закатных лучах.

— Ах, — заворожённый вздох вырвался из груди Леры, отдавшись болью в спине, и она застонала.

Князь нахмурился, наблюдая за её страданиями.

— Долго ты ещё будешь мучиться? — не выдержал он, — Тебе ни к чему так себя изводить.

— Не понимаю, о чём вы, — сказала Валерия, отвернувшись от него, — Я просто не привыкла ездить верхом.

— И то, что ты сидишь, будто тебя привязали спиной к доске, здесь ни при чём, — саркастическим тоном заметил князь.

— Мне так удобно, — сказала Лера, из последних сил пытаясь держаться прямо.

Ноющая боль в спине не желала отступать, становясь всё сильнее.

Лера стиснула зубы, затылком чувствуя взгляд Марека. Сдаваться она не собиралась.

Вдруг руки князя, опустив повод, обхватили её. Она охнула, попытавшись вырваться.

— Доверься мне, — сказал Марек, прижимая её к себе, — Я знаю, что делаю.

— Пустите сейчас же! — Лера упёрлась руками ему в грудь, но отстраниться не хватало сил, — Думаете, можете делать со мной, что вздумается?!

— Не искушай, — предупредил князь, поглаживая Леру по спине, и она попыталась вывернуться из его рук, — Хватит упрямиться, я ведь знаю, что тебе так удобнее, — примирительным тоном сказал он.

Валерия молчала, не желая признавать его правоту.

Она сделала ещё пару попыток выпрямиться, а потом с досадой вздохнула и затихла, ненавидя себя за наслаждение возможностью расслабить спину.

— Всё, — смирившись, произнесла она, — Вы правы. Так удобнее. Отпустите.

— Будешь послушной? — осведомился князь.

— Нет, — покачала головой Лера, ощущая, как по телу разливается усталость.

— Тогда не отпущу, — в голосе Марека слышалась улыбка.

— Вы нарочно так говорите, — сказала она, зевнув, — Просто не хотите уступать.

Мерные шаги Вишни и тёплые объятия князя усыпляли, напоминая Лере, что она спала прошлой ночью только три часа.

Из-под полуприкрытых век виден был склон высокого холма, усыпанный белыми соцветиями вереска, а мелодичное пение птиц вдалеке казалось колыбельной.

Валерия закрыла глаза и уронила голову на грудь Марека, не в силах бороться со сном.

— Упрямство, это по твоей части, — услышала она, погружаясь в грёзы, — А я просто не хочу тебя отпускать.

Глава 5.2

Мало кто в Боковом Пределе ожидал приезда Дивы, хотя о том, что он отправился в Крисию и принял участие в состязаниях за её руку, не слышал в окрестностях только глухой. По вытянувшимся лицам матери и сестёр при виде его спутницы, Марек понял, что его опасения были не напрасны.

Когда он подвёл Валерию к матери и представил леди Нокме будущую невестку, та даже не взглянула в сторону девушки. Цеплявшаяся за рукав матери Рута, напротив, впилась в Валерию таким взглядом, что Марек предпочёл бы, чтобы она его отвела.

Одна лишь Кая, которой ничто не могло испортить радость от встречи с мужем, не выказала пренебрежения к людской женщине, ставшей невестой брата. Она вызвалась проводить Валерию в покои, чтобы та могла привести себя в порядок и отдохнуть с дороги.

Леди же Нокма с младшей дочерью почти сразу после приезда Марека уехали в деревню, не пожелав садиться к обеду за один стол с Валерией. Князю ничего не оставалось, как смириться с обстоятельствами до поры.

Обедать решили прямо на кухне, где простой деревянный стол стоял недалеко от печи, а со стен свисали связки чеснока и пучки сушёных трав, источая пряные ароматы. Всё здесь было ровно так, как в последний раз, когда Марек был в Боковом Пределе. Но несмотря на простую домашнюю обстановку, в воздухе висело напряжение. Валерия пока не выходила из комнаты, куда ушла переодеться с дороги, и князь не мог отделаться от ощущения, что сестра, хлопочущая у стола, хочет сказать что-то, но никак не решается.

— Да уж, — нахмурилась Кая, расставляя блюда на столе, — Мама в своём обыкновении. Поехала в деревню, жаловаться тёте Берте. Теперь до вечера не жди, — она вздохнула и села на своё место рядом с мужем.

— Вечером твоя мать вернётся вся из себя, — предрёк Эмерик, поворачиваясь к Мареку, — Одно из двух: или слова от неё не допросишься, или разразится буря.

— Всё одно, бушевать надо мной будет, — махнул рукой Марек, высматривая, нет ли на столе вина, — Тебе нечего волноваться.

— Так я же за вас переживаю, — возразил Эмерик, поднимаясь, — Пойду, налью вина, — он взял кувшин, собираясь уходить.

— Побушует и успокоится, — сказал Марек, стараясь казаться спокойным, — Я с ней поговорю.

— Угу, — кивнул Эмерик, — Ясно дело.

Как только за ним закрылась дверь, Кая выразительно посмотрела на брата.

— Может, теперь объяснишь, что ты намерен делать? — сказала она вполголоса.

— Изволь, — кивнул Марек, усмехнувшись, — Я намерен второй раз жениться на Диве и…

— Она попросила оставить её в спальне одну, — Кая посмотрела ему в глаза, склонившись над столом.

— В каком смысле? — не понял Марек.

— Без тебя, брат, — пояснила Кая, — Когда она услышала, что я разместила её в твоей комнате, она спросила, можно ли ей отдельную спальню. Согласилась на любую комнату, только бы без тебя.

— У тебя что, проблема с комнатами?

— Издеваешься? Половина комнат ещё с зимы не открыты, а западное крыло ремонтировать надо, оно нежилое, — Кая скрестила руки на груди, — И мама с Рутой занимают гостевые покои. Я сказала ей, что у меня нет лишних комнат.

— Ясно.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— Что ты хочешь услышать?

Сестра сделала несколько громких вздохов, набираясь смелости.

— Сначала я думала, ты приволок наложницу в наш дом, — призналась она, — Это было возмутительно, но после Макумерана от тебя чего угодно можно ждать…

— Сколько можно об этом? — возмутился Марек, начиная сердиться.

— Я не о том, — махнула она рукой, — Эта девочка не похожа на крисийку, Марек. Рога ставлю, она даже не дворянка. А тебя она боится.

— И?

— Что ты с ней сделал? Ты взял её против воли?

— В жёны, — уточнил Марек.

— Что?

— Я взял её в жёны, хотя она желанием выходить замуж не горела, — ответил Марек, — И больше ничего против воли я с ней не делал.

Кая посмотрела на князя так, словно он внезапно превратился в чудовище.

— Это уже слишком! — воскликнула она, хватаясь за край стола, — Вы с Друджи совсем свихнулись со своей войной! — Кая встала, и стул позади неё упал, — Марек! После всего, что нам пришлось пережить, ты… как… Как ты можешь привозить в дом рабыню? Будто сам не знаешь, каково это… — Кая всхлипнула, и на глаза её навернулись слёзы, — Марек… Неужели ты хочешь заставить нас смотреть на это?

Князь смотрел в искажённое болью лицо сестры и поверить не мог в то, что слышит.

— Значит, вот кем ты меня видишь? Рабовладельцем? — сказал он поднимаясь.

Сестра смотрела на него со смесью обиды и горечи во взгляде. Мареку стало тяжело дышать.

— Ты считаешь, я способен так поступить с вами? — сказал он, не отрывая взгляда от Каи, — Думаешь, я бы смог мучить эту девочку, и заставлять вас смотреть на её страдания?

— Ну а что же ты, по-твоему, делаешь, Марек? — еле слышно прошептала Кая, смахивая слёзы со щёк.

Марек поднял руку, собираясь ответить.

— Вот и вино, — Эмерик открыл дверь и застыл на пороге, глядя на князя и его сестру, — Что у вас здесь происходит?

— Я ухожу, — сказал Марек, бросив последний взгляд на Каю, — Не забудьте позвать к столу Валерию, она с самого утра ничего не ела.

Князь вышел из кухни на внутренний двор и отправился на конюшню. Он должен был убраться отсюда хоть на пару часов.

Глава 5.3

В боковом Пределе Лере впервые пришлось увидеть гозерианок. Эти крепкие и рослые женщины с бронзовой, как от загара, кожей и светлыми глазами, были также сильны и уверены в себе, как и их мужчины. Даже мать Марека, леди Нокма, даже с тростью, на которую она опиралась, выглядела гордой и непреклонной.

Валерии она сразу понравилась, в отличие от Руты, которая смотрела на неё так, словно она была отвратительным, ненавистным насекомым. Рута была примерно одного с Лерой возраста, и её ненависть, как ни досадно было признавать, задевала сильнее всего.

Холодный приём нисколько не удивил Валерию. Иллюзий насчёт новых родственников она не строила. Лера старалась убедить себя, что совсем не огорчена таким поворотом дел. С роднёй у неё никогда не ладилось.

Только Кая отчего-то отнеслась к ней спокойно и даже помогла разместиться в покоях. Валерия подозревала, что влияние на жену оказал Эмерик, с которым они уже успели немного познакомиться и поладить.

Переодеваясь к обеду в чистое платье, Лера старалась отвлечься от тревожных мыслей и вспоминала утро и дорогу в Сияющие Горы. Она думала о Лаурине и его любимой жене Симильде, о цветущих на рассвете и закате горных вершинах. Внезапно перед глазами предстала улыбка князя, склонившегося к ней: «Валерия, — сказал он, поглаживая её по плечу, когда они подъезжали к крепостной стене Бокового Предела, — Мы уже рядом».

Лера отвернулась к окну, завязывая пояс на платье. По склону, залитому светом солнца, бродили чёрно-белые козочки, опуская рогатые головы, чтобы отщипнуть сочной травы. От умиротворения, которое олицетворял этот прекрасный пейзаж, у Леры заслезились глаза. Спокойствие и порядок так не вязались с хаосом, царившим у неё в душе! Валерия ощутила, как всем существом тянется к недостижимому покою.

Она отвернулась, не в силах вынести это чувство. Взгляд упал на высокую кровать, стоявшую справа от окна. Лера подумала о предстоящей ночи. «Мы уже рядом».

— Даже слишком близко, — прошептала она.

Её охватила тревога от осознания, что она провела с князем в одной комнате две ночи, а потом позволила ему обнимать себя, уснув в его руках… «позволишь обнимать тебя, целовать…». Нет! Валерия зажмурилась, ощущая, как забилось сердце. «Позволишь мне тебя любить…»

— Замолчи, замолчи, замолчи, — Лера закрыла уши ладонями, стараясь прогнать воспоминания, вызывающие в ней слишком много непонятных эмоций.

Сквозь шум в ушах послышался стук в дверь.

— Войдите! — сказала она, пытаясь придать лицу спокойное выражение.

— Если ты закончила туалет, пойдём-ка пообедаем, — на пороге застыла Кая, и в её глазах Валерии привиделось желание скрыть бушующие эмоции, схожее с её собственным состоянием.

Улыбнувшись, Валерия кивнула и вышла вслед за сестрой своего мужа и жениха.

Когда они вошли на кухню, Эмерик поднялся, приветствуя их.

— Мы тут по-семейному накрыли, — сказал он, обводя рукой стол, — Правда, Марек уехал, и леди Нокма с Рутой в деревне у подруги гостят… — он опустил глаза, — М-да…

— Но ты же не против нашей компании? — улыбнулась Кая, усаживая Леру на стул.

— Я с удовольствием посижу с вами, — ответила Лера, придвигаясь к столу, — А это что? — она указала на блюдо с чем-то до боли в желудке напоминающим горячий варёный картофель, — Неужели картошка?

— Она, — подтвердил Эмерик, — В Крисии ей только животных кормят.

— Уж если я по чему и горевала из своей прошлой жизни, так это по этому! — сказала Лера, положив себе на тарелку пару картофелин, — Думала, у вас картошки нет.

Кая и Эмерик засмеялись.

— Сколько хочешь её, — ответила Кая, подсыпая Лере тушёных овощей в тарелку, — Вот, попробуй, что скажешь об этом.

Эмерик положил на ломоть хлеба толстый кусок ветчины и протянул Валерии.

— Я, кажется, слона могу съесть, — призналась она, кусая бутерброд, — С утра ничего не ела.

— Что ещё за слона? — удивилась Кая, кроша в похлёбку хлеб.

— Ой, извините. Это такое существо из моего мира, — сказала Лера, прожевав, — Большое и с длинным подвижным носом. Он его вместо рук использует.

— Ого!

— Ну и диковинный же мир, должно быть! — покачал головой Эмерик, — Слона этот, он кто будет? Чистый, рудиментарный? Или вы ему поклоняетесь?

Лера посмотрела на Эмерика, внезапно перестав понимать, что он говорит.

— Я что-то не совсем… о чём вы? — произнесла она, взяв со стола деревянную ложку.

— Ну как же! Я о расах толкую, — сказал Эмерик, — Чистые магией не тронуты, как люди, к примеру. Рудиментарные, это те, на ком магия оставила след, как гозериане, скажем…

— Рудименты, это рога, хвосты, крылья, там, — кивнула Кая, подняв руки к своим рогам.

— Ну, — Эмерик посмотрел на Леру, — А реликтовые, это древние расы.

— Расы богов, — подхватила Кая, — Как Кирин или Великий Бык.

— Угу.

— Понятно, — ответила Лера, осмысляя услышанное, — Тогда, чистый. У нас все расы чистые. Магии нет, — она задумалась, — Вроде как, нет.

Несколько минут Кая и Эмерик молчали, глядя то на Леру, то друг на друга. А потом на неё посыпались вопросы. Разговор пошёл оживлённо, и за следующий час всем собеседникам удалось узнать много нового.

Глава 5.4

После обеда Лера вызвалась помочь Кае на кухне, а Эмерик ушёл осматривать западное крыло, в котором планировал восстановительные работы.

Валерии нравилась уютная тёплая кухня, в которой пахло пряностями и свежим хлебом. Она закатала рукава, взявшись за посуду, пока сестра Марека расчищала столешницы.

— Я собираюсь сварить сыр, — сказала Кая, — Анджей его так любит! Да и мы давно не ели.

— А кто это? — сказала Лера, положив последнюю вымытую миску на полотенце.

— Наш сын, ему восемь, — улыбнулась Кая, — Он утром ещё на рыбалку ушёл. Вечером вернётся, познакомишься.

— А, — Лера вытерла руки, — Кая, можно я с сыром помогу?

— Ты не устала?

— Нет, я люблю порядок наводить, — Лера повесила полотенце и повернулась к Кае, сложив руки в молитвенный жест, — Честно, не буду мешаться. Вот увидишь, я быстро учусь!

— Я и не думала, что будешь! — в светло-карих глазах Каи блеснули искры, — Вдвоём веселее. Сейчас всё покажу.

Спустя полчаса они уже стояли у открытой печи, на которой в большом казане грелось молоко.

— Вот, проверь пальцем, — сказала Кая, показывая, как это делается, — Надо чтобы оно было горячее, но можно было терпеть.

— Угу, — кивнула Лера, поглощённая наблюдением.

— А теперь начинай заливать уксус, — взяв длинную лопатку, Кая принялась помешивать молоко, — Лей по ложечке.

— Хорошо, — Лера следила, как с каждой каплей уксуса сливки отделялись от сыворотки и собирались тягучими белыми лентами на лопатке, — Так и должно быть?

— Угу, — Кая улыбнулась, — Добавь-ка ещё чутка.

— Чудеса, — покачала головой Лера, подливая уксус, — Это одна из самых крутых… м… удивительных вещей, что я видела.

Кая засмеялась.

— Неужели у вас дома так никогда не делали?

Лера покачала головой помрачнев.

— Я что-то не то спросила? — встревожилась Кая, склонив к ней голову.

— Нет, — Лера попыталась улыбнуться, — Просто тяжело вспоминать о доме.

— Скучаешь по семье?

— Ох, что ты, нет, — сказала Лера, прежде чем успела обдумать свои слова.

Она взглянула на Каю.

— Извини, — Лера опустила плечи, — Это не слишком-то приятная тема. Давай забудем.

— Ладно, прости, что заговорила об этом, — вздохнула Кая, перекладывая большой кусок сырной массы в миску, — Сейчас будем отжимать лишнее. Добавь-ка в казан соли.

Некоторое время они молчали, а потом Кая повернулась к Лере, отложив тугой комок влажного белого сыра в сторону.

— Ну а теперь самое важное, — произнесла она тоном знатока, — Мы будем вытягивать сыр, — Кая помешала ложкой желтоватое варево в казане.

— Что мне делать? — Лера подошла ближе к печи.

— Я буду окунать сыр сюда, а потом вытягивать его, а ты смотри и учись, — подмигнула Кая.

— Ладно, — улыбнулась Лера.

Ловким движением Кая опустила кусок сыра в сыворотку на несколько мгновений, а затем подняла и потянула края, разрывая сырную массу. Она повторяла этот приём, и с каждым разом сыр тянулся всё лучше, а Лера всё больше приходила в восторг.

— Можно мне тоже попробовать? — наконец не выдержала она.

— Да, — Кая отступила, удерживая сыр над казаном, — Горячий, не обожгись.

— Я осторожненько, — Лера взяла комок сыра и переложила из руки в руку, привыкая к жару, — Вот так, — сказала она, окуная его в сыворотку, — А теперь вот так, — она потянула тягучую массу, заворачивая сыр в шарик, — Правильно?

— Да, — одобрительными кивками подбадривала ученицу Кая, — Заворачивай… угу…

— Смотри, Кая, выходит! — Лера засмеялась, — Я, кажется, поняла.

— Продолжай, я сейчас принесу холодную воду, — Кая направилась к двери во двор, — Я мигом!

— Хорошо.

Кая вышла, а Лера продолжила вытягивать и скатывать сыр в шарик, ни о чём не думая. Все сомнения и тревоги отступили, и она просто наслаждалась возможностью отвлечься от всего, что будоражило душу последние дни.

Увлёкшись процессом, Валерия не заметила, как дверь за её спиной отворилась. Раздался влажный шлепок, и Лера оглянулась, в первое мгновение никого не заметив. Она растерянным взглядом обвела кухню, потом опустила глаза и увидела маленького мальчика, смотрящего на неё. Рядом с ним на полу лежала связка свежей рыбы.

Яркие голубые глаза выдавали в мальчике гозерианина, но светлая, персиковая кожа заставляла Валерию сомневаться в том, кого она видит перед собой. Мальчик наклонился, поднимая рыбу, и взгляд Леры упёрся в маленькие чёрные рожки, растущие у него изо лба.

— Анджей! — улыбнулась она, перекладывая сыр в другую руку.

— Откуда вы знаете? — удивился он.

— Твоя мама сказала, — Лера скатала из сыра красивый ровный шарик, — А меня Лера зовут.

— А все говорят, что Валерия, — ответил он, кладя рыбу в мойку, — Рад вас встретить, — он поклонился с таким серьёзным видом, что Лера еле сдержалась от улыбки, — Выходит, что вы волшебница, тоже врут? — он с подозрением прищурился, рассматривая рыжие волосы Леры.

Дверь со двора снова распахнулась и вошла Кая с миской, наполненной холодной водой.

— Давай-ка сыр сюда, — сказала она, подходя к печи, — Анджей! Ты что-то рано!

— Так ведь папа вернулся, — он вытер руки о полотенце, висевшее у мойки, — Я, как услышал про то, сразу домой. А где он?

— В западном крыле, — Кая протянула миску Лере.

Валерия ожидала, что мальчик сразу убежит, но Анджей подошёл к ней, и, дождавшись, пока она уложит сыр в холодную воду, произнёс задумчивым голосом:

— Даже если вы не волшебница, я всё равно очень вам рад, — он улыбнулся, — А когда у вас с дядей Мареком появится мальчик или девочка, я буду с ним дружить… — он собрался было уйти, но задумался и добавил, — …Или с ней. Вы же не против?

Тишину, возникшую на кухне после этих слов, можно было резать ножом.

— М… — Лера посмотрела в глаза Анджея и не смогла сказать ничего иного, как, — Да, — она улыбнулась, — Конечно.

Он кивнул и убежал. Лера смотрела ему вслед, испытывая неловкость, смешанную с тревогой.

Кая поставила миску с сыром на столешницу, заставив Валерию вздрогнуть.

— Лера, прости, что я скажу это, но кое-что не даёт мне покоя, — призналась она, выдохнув, — Я должна понять.

— Что понять? — напряглась Валерия.

Кая снова вздохнула, будто ей трудно было дышать.

— Эмерик рассказал, что ты сбежала в первую брачную ночь, и тебя пришлось спасать от разбойничьей шайки.

— А, это, — почувствовав стыд за свою глупость, ответила Лера.

— Почему ты сбежала? Марек… он тебя… обижал? — лицо Каи исказилось, — Я должна знать, если он… как они, — взгляд её застыл, будто она ничего перед собой не видела.

— Кто, они? — прошептала Лера замерев.

— Крисийцы, — голос Каи дрогнул.

— Ты говоришь так, будто совсем не знаешь своего брата, — ответила Лера, придя в замешательство от слов Каи.

— Если честно, — Кая сделала глубокий вдох, — Я с ним почти незнакома, ведь он всё время вдали.

Она посмотрела в сторону, собираясь с мыслями:

— Последний раз он приезжал год назад, а до этого мы не виделись несколько лет, пока он воевал на Севере, и до того тоже… — она замолчала нахмурившись.

— Кая…

— Только не ври, прошу, — взгляд Каи стал молящим, — Я должна знать правду о брате, какой бы она ни была.

Лера подумала о князе, осмысливая слова его сестры.

— Я сбежала не из-за князя… — с трудом подбирая слова, произнесла она, — Я почти не знаю его, но он… если честно… он… ничего плохого мне не сделал, — наконец, выговорила Лера, — И даже дважды спас меня. Первый раз, от Килиана Тройда… это… м…

— Я знаю, кто это, — мрачным тоном сказала Кая.

— Вот. И от разбойников, — медленно проговорила Лера, — А если считать, что моим мужем мог стать и Тройд, то выходит, князь спас меня трижды, — Валерия сама не могла поверить в то, что считает сказанное правдой.

— О, Великий Бык! — Кая спрятала лицо в ладони, но потом снова опустила руки, — Лера, я такого ему наговорила! Я же решила… Он меня никогда не простит! — в её глазах застыл ужас.

— Уверена, это неправда, — сказала Лера, — Не знаю, что ты ему сказала, но вряд ли это что-то настолько ужасное. Ты ему всё объяснишь, он обязательно выслушает и…

Кая горько усмехнулась.

— Он ведь сбежал. Теперь вернётся пьяный вдрызг и злой, как… — она махнула рукой, сокрушаясь о своей несдержанности, — Разве с ним поговоришь?

Кая выразительно посмотрела на Леру.

— Такое уже было однажды…

Лера похолодела.

О том, что такое «пьяный вдрызг» она знала не понаслышке.

— Прости, Лера, это я во всём виновата, — Кая пододвинула стул и села на него, опустив голову, — Впервые за год увидела брата и уже успела всё испортить! Вся эта история со свадьбой… ох… не пойми неправильно, дело не в тебе!.. — Кая бормотала что-то, но связного в её словах становилось всё меньше.

— Ну, не вечно же он будет пьян, — проговорила Лера, почти не слушая то, что говорит Кая, — Поругались, с кем не бывает.

Она смотрела прямо перед собой, но больше не видела ни уютной тёплой кухни, ни Каи, сидевшей за столом в растрёпанных чувствах.

Перед глазами Леры стояло багровое лицо матери. Её бессмысленные, лишённые человеческого выражения глаза, вечно смотрящие куда-то сквозь дочь, теперь глядели Валерии в душу. Губы матери скривились в недоброй усмешке: «Беги, беги», — просипела она, — «Всё равно никуда ты не денешься».

Глава 5.5

Была глубокая ночь, когда Марек вернулся в Боковой Предел.

Путь из столицы, где он провёл день, был неблизкий, даже верхом на Вишне. Однако Марек всё равно решил пройтись, отпустив лошадь, как только они достигли горного перевала. Ему нужны были тишина и одиночество, чтобы привести чувства в порядок.

Марек шёл, вдыхая прохладный воздух и слушая звук собственных шагов. Он старался успокоить мысли, но царившие вокруг простота и ясность никак не откликались в душе.

Весь день из головы не шёл разговор с Каей. Снова и снова перед его мысленным взором вставала сестра, смотрящая на него, словно на незнакомца.

Марек спрашивал себя, когда из брата, с которым она мечтала о свободе и родных краях, он превратился для Каи в Пса Друджи, следующего за ним в бесконечной войне? Когда стал чужим? Князь приходил к мысли, что это случилось уже давно.

Князь поднял голову и посмотрел на небо, усыпанное самоцветами звёзд, отражающих невидимый свет.

Сколько раз в детстве они с Друджи, Каей и Юлеком втайне забирались ночами на крышу манесского замка! Разглядывая звёзды, они гадали, такие ли они там — в горах, где принадлежишь себе, где нет господ и неизбежной смерти в Рудниках.

Марек помнил, как впервые увидел этот перевал.

Первую ночь в горах они провели в Боковом Пределе. Десятилетняя Кая тогда стояла рядом с ним на главной башне маленькой крепости и, подняв голову, совсем как он сейчас, смотрела на небо, под которым они стали свободными.

Но сегодня под тем же небом Марек был один, и, глядя на мерцание звёзд, хранимое в воспоминаниях все эти годы, осознавал, что устал быть изгоем.

Он подумал о Лере.

Валерия была очаровательна, но во всём её поведении сквозило неизбывное одиночество. Она представлялась Мареку сидящей под хрустальным колпаком, разбить который означало потерять её. Чем больше он думал об этом, тем сильнее была уверенность, что из своего заточения девушка должна выйти сама, и Мареку оставалось только ждать.

Подходя к крепостной стене, тёмной глыбой вырастающей над ним, князь со вздохом подумал о лежавшей в его постели молодой жене и тут же напомнил себе, что в кресле у камина, где он собирался провести ночь, такие мысли ему ни к чему.

Отгоняя видение Валерии в ночной сорочке с кружевами на груди, Марек кивнул страже у главных ворот и пошёл во внутренний двор. Он знал, что скрасит ему ожидание утра, и найти это рассчитывал на кухне.

Долго искать не пришлось, на глаза сразу попалась початая бутыль с домашним вином. Князь захватил её с собой, направившись в малый каминный зал, где намеревался провести остаток ночи. Этот зал находился на первом этаже в дальней части жилого крыла и представлял собой единственное место, где можно было устроиться на ночлег, если не считать спальных покоев.

Откупорив бутыль и хлебнув вина, чтобы удостовериться, что это именно та компания, которая ему нужна, Марек прошёл по пустому первому этажу и свернул в один из боковых проходов.

Предвкушая пару спокойных часов, князь вошёл в малый зал и осмотрелся.

Здесь было темно и прохладно. Камин зиял чернотой, а рядом возвышались два больших кресла, стоявшие здесь ещё с тех пор, как они с Друджи мальчишками впервые посетили крепость.

Несколько полок с книгами и разной мелочью тянулись вдоль стен, а у окна темнел стол, за которым Кая любила сидеть, читая или заполняя хозяйственные книги. Марек улыбнулся при этом воспоминании.

Князь подошёл к камину и, собираясь разжечь его, глазами отыскал поленницу.

Вдруг позади него раздалось нечто, похожее на дыхание. Он оглянулся и замер.

В одном из кресел спала Валерия. Она тихонько посапывала, обняв подушку. Одеяло, укрывавшее её, сползло на колени, и князь увидел, что Лера одета в традиционное гозерианское платье с ярким цветным орнаментом на вороте и рукавах. Он поклясться мог, что это платье носила Кая, когда была ещё совсем девочкой.

Гадая, как Валерия здесь оказалась, Марек разглядывал маленькую фигурку, свернувшуюся в широком кресле.

Вдруг она пошевелилась, устраиваясь удобнее, и потянула одеяло на себя. Марек шагнул назад, боясь потревожить её сон, но задел поленницу.

Грохот падающих дров в тишине комнаты показался оглушительным. Лера вздрогнула и поднялась, всматриваясь в темноту.

— М… Прости, что разбудил, — произнёс Марек, — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Некоторое время она молчала, с подозрением изучая его сквозь полумрак.

— Вы что, пьёте? — Валерия села в кресле, посмотрев на бутылку в его руке.

— Нет, — Марек поставил вино на столик рядом с креслом, — Собирался выпить. А почему ты здесь?

— А вы? — она напоминала потревоженную птичку, готовую в любой момент взлететь из гнезда.

— Я здесь потому, что моя жена предпочитает спать без меня. А я считал, что она в постели, — сказал он, занявшись камином.

— Не думала, что вы отнесётесь к её предпочтениям с таким пониманием, — сказала Лера, наблюдая за тем, как Марек разводит огонь.

— Когда женщина размахивает бритвой при твоём появлении в спальне, здесь сложно что-то не понять.

— Не слишком-то вы испугались той бритвы, — Валерия накинула одеяло на плечи.

— Я не говорил, что испугался, но я тебя понял, — когда дрова занялись, Марек поднялся, — Так ты здесь из-за Каи? — сказал он, имея в виду, что его сестра отказалась дать Лере отдельную комнату.

Валерия заворожённым взглядом смотревшая на пламя, подняла на него глаза.

— Она сказала, вы вернётесь…м… выпившим, — на последнем слове она смутилась, — Вот я и подумала, что мне лучше остаться на ночь где-нибудь… ну…

— Где я тебя не найду? — подсказал князь.

— Да, — прошептала она.

— Понятно, — выдохнув, Марек сел во второе кресло рядом с камином.

— Но вы не пили? — то ли с удивлением, то ли с надеждой произнесла Лера.

— Нет, и напиваться не собираюсь, если ты об этом, — ответил Марек, — Так что, можешь спать в своей постели.

— Хотите, чтобы я ушла сейчас? — спросила она, скидывая одеяло с плеч.

Марек посмотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствует.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — ответил он, — К тому же здесь сейчас теплее, чем в спальных покоях. А ты чего хочешь?

Валерия ответила на его взгляд, и князю показалось, что она тоже пытается понять, о чём он думает.

— Я, — тихим голосом произнесла Лера, — Хочу остаться.

В камине потрескивал огонь, они сидели, глядя на него.

Валерия подтянула под себя ноги и зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Поспи, если хочешь, — сказал Марек, — Я послежу за камином.

— Нет, — она поправила подушку под боком, — Но вы можете уснуть, если хотите. Я смогу уследить за огнём.

— Нет, этой ночью я уже не усну — признался князь, удивлённый её словами.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь теплом и покоем, а потом Лера, вдруг сделавшись грустной, произнесла:

— Ваша мама осталась в деревне вместе с Рутой, — она, не отрываясь, смотрела на огонь, — Они передали, что завтра уедут в Клодергес, и здесь оставаться не хотят, — она вздохнула, — Это из-за меня.

Что же, чего-то такого Марек ожидал.

— Прошу тебя простить их за этот поступок, — сказал он, испытывая сожаление при виде печали на милом лице своей жены.

— Я не сержусь, — она покачала головой.

— Но ты огорчена, и мне жаль видеть тебя грустной.

При этих словах Валерия взглянула на него с удивлением. Не понимая чем оно вызвано, Марек попытался объясниться:

— Пойми, причины, по которым Мама ведёт себя подобным образом, не имеют к тебе никакого отношения. Пройдёт время, и я смогу ей всё втолковать.

Валерия продолжала смотреть на него со странным выражением на лице, словно не верила в то, что слышит.

Не понимая, что это значит, Марек сказал:

— Я не дам ей тебя обижать. Верь мне.

— Но это же ваша мама.

— А ты моя жена.

Лера повернулась к нему всем телом и, склонив голову, сказала:

— Я не понимаю…

— Чего?

— Вы что, серьёзно? Будете ругаться с мамой из-за меня? — негодование читалось во всём её облике, и Марек был озадачен такой переменой настроения, — Я же вам никто! Зачем вы врёте?

Князь вновь почувствовал, что бьётся о хрустальный купол.

— Как это никто? Я женился на тебе! — ответил он, встречая её взгляд.

— Мы почти не знакомы! Зачем вы так? — Валерия говорила тихо, но в голосе её звучала боль, — Не рассказывайте мне сказки про заботу и всё такое. Ненавижу, когда врут! Это же ещё хуже, чем равнодушие. Неужели вы не понимаете?

Она замерла, глядя на него, и Марек выдержал её взгляд, а потом поднялся. Лера молча наблюдала, как он подошёл к её креслу и опустился около него. Она пыталась не позволить ему, но князь взял её руки в свои. Протестуя, она отвернулась, закрыв глаза.

— Лера, — сказал Марек тихим, но твёрдым голосом, — Посмотри на меня.

Она покачала головой, не открывая глаз.

— Пожалуйста, — всё так же тихо произнёс он, — Иначе мне придётся так стоять, пока ты не откроешь глаза.

Несколько мгновений она не откликалась, и князь не двигался, глядя на её профиль. Он погладил пальцами её руку. Валерия зажмурилась, будто стараясь не плакать, и тут же повернулась к нему, распахнув глаза.

Во взгляде её была ярость, но Марек заставил себя говорить всё тем же ровным тоном.

— Мы не знакомы, но связаны. Время узнать друг друга у нас есть, но уже сейчас ты моя жена, и я на твоей стороне, — он остановился, глядя ей в глаза, — Ты теперь моя семья.

— Хотите сказать, что доверяете мне? — выговорила она и сжала губы, всматриваясь в его лицо.

— Нет, — признался князь, — Но готов попробовать. И я хочу быть достойным твоего доверия.

Она сделала глубокий прерывистый вдох и опустила плечи.

— Значит, без вранья?

— Без вранья.

— Тогда расскажите правду про Сияющие Скалы, — внезапно заявила Лера, посмотрев на него острым, как льдинка, взглядом, — Нет же никакой легенды и никаких Садов Лаурина. Вы меня обманули.

— С чего ты это взяла? — удивился Марек.

— Кая сказала, что никогда не слышала легенды про любовь гнома и людской женщины. И сияние, это всего лишь отражённый солнечный свет. Вы обманывали меня, ведь так?

— Нет, — заявил Марек, — Кая просто не знает эту легенду.

Валерия впилась в него негодующим взглядом.

— Кая живёт здесь почти всю жизнь, и не слышала легенды про здешние места?! — она подняла глаза, а потом вновь посмотрела на него, — Как вы можете говорить о доверии, а потом лгать?!

— Я говорю правду! Сады Лаурина существуют! — возмущение поднялось в душе, затмевая разум, и Марек почти воскликнул, — Эту легенду здесь никто не знает! Я прочёл её в одной из книг дворцовой библиотеки!

— Вы просто неисправимый лгун! Я не хочу с вами больше разговаривать!

Лера вырвала свои ладони из его рук и поднялась. Марек тоже встал.

Долгое мгновение они смотрели друг на друга, сгорая от негодования, а потом князь мрачным тоном проговорил:

— Скажи ещё раз кто я.

— Подлый Лгун! — со злостью ответила Лера, не отводя от него взгляда.

Так он и думал.

— Вот, значит, как! — Марек схватил её в охапку и двинулся к дверям.

Гнев переполнял его, и князь не замечал, как жена бьётся в его руках.

— Прекратите! Вы, мерзавец! — кричала она, кулачками молотя его по плечам, — У вас нет права! Куда вы меня опять тащите?!

— Я тебе покажу, подлого обманщика! — прошипел Марек, перехватывая её одной рукой, а второй открывая дверь, — Да тихо ты, маленькая негодница!

Она попыталась пнуть его, но, потеряв равновесие, промахнулась.

— Я же вам поверила!.. Так и знала, что вы притворялись! — не переставая биться в его руках, кричала Валерия, — Вы только и делали, что врали!

Её крики разносились по первому этажу, пока Марек шёл через залы и коридоры. Он вышел к лестнице и принялся подниматься наверх, под отчаянные попытки Валерии высвободиться из его рук.

— Подлец! — она стиснула зубы, пытаясь отдышаться, — Вы обманщик и негодяй, князь! Я вас ненавижу!

Марек ничего не ответил.

Он уже дошёл до нужной ему комнаты, когда притихшая было Лера, рванулась изо всех сил, забив в воздухе ногами.

— Прекрати брыкаться! — князь пинком отворил дверь спальных покоев, — Я тебе покажу мерзавца, невыносимая девчонка! — прорычал он, бросая жену на постель.