Золотой барон: Фронтир. Том 1

Глава 1. Которая называется "Чужой среди своих"

1510 год от Начала, графство Эстермарк

Вставай!

Меня будто окатили ледяной водой. Я резко вздохнул и широко открыл глаза. Голова тут же зазвенела, будто по ней отработал умелый боксёр. Я попытался подняться, но только звякнул металлом и перекатился набок. Тяжесть была по всему телу, будто меня запихнули в тяжёлую броню.

Латная перчатка упёрлась в пол, и я уткнулся в неё лбом. Во рту гулял медный привкус крови. Я пошевелил языком и выплюнул тёмную юшку на пол. Во второй руке что-то было. Я разжал ладонь и тут же раздался глухой стук, а по полу что-то прокатилось…

Стоп!

Что на мне надето? Где я? Какой-то каменный мешок, освещённый уже затухающей лучиной на полу. На стенах потускневшие странные росписи, словно на фотографиях храмов давно ушедших цивилизаций.

– Милорд! – сдавленный шёпот донёсся откуда-то сбоку.

Там лежал на боку связанный толстыми верёвками мужчина лет сорока. Короткий ёжик волос, худощавое лицо, перечерченное длинным шрамом. Глаза, распахнутые в ужасе, смотрели на меня так, словно он увидел дьявола из преисподней.

Я с трудом сел, осматривая себя. Латы… да тут почти полный доспех! Широкий нагрудник, наплечники, локтевые щитки, рукавицы. Остаётся только найти шлем да защиту паха, и меня можно было выпускать статистом на съёмки исторического фильма. Что за чертовщина?

– Господин! – снова тихо позвал пленник.

– Ты мне? – удивился я.

Господином последний раз меня называл адвокат бывшей жены, когда мы с ней разводились. «Господин Миронов, учтите то, господин Миронов примите во внимание сё… Как будем делить автомобили?». Ага... Да-да! Всё принимаю, всё учитываю, жаль, что брак развалился после моих постоянных командировок по работе…

– Конечно вам, милорд! Как вы?

Вместо ответа я неожиданно спросил:

– Как тебя зовут?

Мужчина тяжело вздохнул:

– Святом зовут, господин. Вы что, меня не помните? Я служу при вас со смерти вашего отца…

Я нахмурился. Ничего такого я не припомин… В голове вдруг болезненно взорвались мириады воспоминаний. Поток чьего-то сознания хлынул так резко, что я даже схватился за виски. Детство в небольшом поместье, лица матери и отца, братьев, первый мул, потом конь, тренировки с деревянным мечом, священник, что учил грамоте, настоящий меч, доспех, поход, бой... О ужас – вот это действительно была реальная мясорубка! Красивый дворец, представление курфюрсту… Наша семья носила фамилию Соколовы. Потом, когда перебрались сюда, нас стали звать на местный манер. И теперь меня зовут Владислав фон Фальк. На местном это переводится как «Сокол», кто-то из подчинённых даже называл «Ястребом»…

– Да что за бред? – мучительно выдавил я.

– Тихо! – вдруг шепнул Свят и посмотрел на небольшую хлипкую дверь.

А оттуда раздался чей-то раздражённый крик:

– Я не прикоснусь к нему! Чего это я? – возмущался кто-то помоложе.

– Ты видел – какой на нём доспех? – возражал ему хриплый голос постарше.

– И что? Это ещё хуже! А ну как мы прибили какого-то лорда?

– Лорды со свитой ездят… – вклинился новый человек.

– Всё равно! Он сорвал «ведьмин камень»! Я видел – он остался у него в перчатке! Тот, кто дотрагивается до такого камня – сразу умирает. Ратко вон решил полапать эту про́клятую штуковину и что теперь? Пришлось закопать в лесу.

– Так ведь Камень у рыцаря в руке.

– Ну так иди и сам сними с него доспех, раз ты такой смелый! Вдруг теперь и к нему прикасаться нельзя?

– Мы его бросили в подвал и никто не помер… – возражал тот, что постарше.

– Нет! Сами его доспехи снимайте!

– Милько, они стоят талеров восемьдесят!

– И что? Конь богатый уже у нас, хватит и того! – упорствовал молодой, которого звали Милько.

Я присмотрелся к Святу. А ведь он был почти раздет до исподнего. В отличие от меня на нем не было доспеха. Что за камень, про который они говорят? И вообще – где я? Какие ещё лорды? Я, вообще-то, минуту назад ехал по трассе в очередную командировку… Как вдруг оказался здесь. Что за бред? Где Лёша: мой водитель, с которым мы колесили по разным объектам уже лет пять? «Михал Степаныч, выручайте, надо этот завод из разрухи вытаскивать, только вы и сможете? Михал Степаныч, вы производство понимаете, быстро вникнете, надо этот объект выводить в плюс!»

Коллеги так пошутили, что ли? Так ни день рождения, ни корпоратив, вроде ничего такого…

А ругань за дверью тем временем набирала обороты.

– Я говорил, что это плохая идея. Не надо наниматься к колдунам и лазить в про́клятые святилища Древних! Мне и бабка так говорила, и дед.

– Нет у тебя ни бабки, ни деда, Милько! Ты голь подзаборная…

– Закрой своё поганое хайло!

– Сам закрой, а то я тебе его разрежу на части! Колдун придёт и решим: что делать.

– А вдруг он сбежал? Куда он вообще делся после того, как мы схватили этих двоих?

– Шутишь? Да он чуть не танцевать начал, когда этот рыцарь, пёсий хрен, «ведьмин камень» сорвал. Они же никому не поддаются, ничем их не взять, ни мечом, ни молотком…

Я огляделся. Неподалёку лежал странный круглый камешек. Я протянул руку и ухватил его пальцами.

– Милорд, нет! – прошипел Свят и его глаза тут же выпучились от удивления, – Это как же так, господин? Как же так?

Я недоумённо посмотрел на Свята, покручивая в ладони небольшое «яблоко», тускло поблескивающее в свете лучины. Шарик как шарик. Ничего особенного, разве что на нём были какие-то странные символы и точки. И блеск странный… Ого, да на нём никак разводы «гуляют»! Словно ртуть катается прямо по поверхности. Но нет, не ртуть это. Занятная игрушка...

– Так, Свят. Или как там тебя по-настоящему? Скажи мне – что это за шутки? – строго спросил я.

– Какие же тут шутки, господин? – прошептал пленный, – Мы как только заехали в ваши эти… Богом забытые новые земли, так вы охрану с казной вперёд пустили. Хотя там той казны кот наплакал… А сами захотели эти развалины осмотреть. Тут мы с вами на разбойников этих и наткнулись, а они здесь с каким-то чернокнижником что-то искали. В темноте они нас и приняли… А мы со свету сюда зашли и не прочухали. Как слепые котята… Это я виноват! – вдруг горько произнёс Свят, – Думал, что в такие места никто подобру не суётся, и край заброшенный, никто не ездит. Расслабился на старости лет…

Старости? Сорокет – это уже старость? Чудит что-то мой «напарничек». Или он так молодо выглядит, а самому стукнуло уже намного больше годков?

– А дальше что было? – пристально посмотрел я на мужика.

– А дальше вы с ними начали драться как лев. Но в пылу ухватились за алтарь тот про́клятый, что в таких местах стоят. И сорвали этот ведовской камень, – Свят со священным ужасом посмотрел на «яблоко» в моей руке, – Сотни лет эти штуки бесовские стоят, ничем их не сорвать, не спилить, кто прикасается – тот замертво падает. Вот сюда никто и не ходит. А вас ваше любопытство и погубило… Ох, простите, милорд, я хотел сказать: вы всегда умом пытливы были…

– И потом я отрубился?

– Померли!

Я удивлённо поднял бровь. В голове тут же кольнуло острой болью. Походу эти разбойнички неслабо меня по ней приложили.

– А сейчас я с тобой как говорю тогда?

Свят нахмурился:

– Не знаю.

– Думаешь, мертвяки разговаривают?

– Не думаю. Стал быть, легенды брешут всё… – неуверенно протянул пленник, – Но как же тогда раньше людишки погибали, когда «ведьмины глаза» хотели себе забрать?

– Ладно, аниматор хренов, давай уже зови их всех сюда и говори, что розыгрыш закончен, а то заигрались уже. Повеселились – и хватит! – разозлился я.

– Вы что, господин Владислав?! Кого звать? Этих? Так они нам мигом пустят кровь по горлу и здесь бросят.

– Ага… Зови!

– Нет, и не просите, я вашему отцу давал слово беречь вас. С ним все походы отходил на службе у императора, с вами уже пять лет хожу. Не буду звать!

Моя голова вдруг снова наполнилась воспоминаниями. Только уже более яркими. Семья Владислава фон Фалька приехала сюда давно с северо-востока. И собственным мечом заслужила титул из рук курфюрста. О том и в имперском своде фамилий указано. А сюда Влада… сослали? Нет. Почётная ссылка: убрали подальше от двора, дав этот загнивающий лен. Только вот почему?

Перед глазами вдруг мелькнул внедорожник, который вынесся на красный свет прямо в борт моему авто. Реакции моего водителя оказалось недостаточно. Удар…

И вот я здесь. В теле Влада фон Фалька, помершего от контакта с «ведьминым камнем»… Вот это меня, конечно, штормит не по-детски.

Я даже машинально пощупал щеку. Больно. Хотя в этой проверке и нужды не было – вон как голова раскалывается. Это не сон! Точно не сон!

– Милорд, нужно выбираться. Они побоялись сразу вас обыскивать и забирать доспех из-за того, что у вас остался «глаз». Надо торопиться. У вас есть же нож?

– Какой нож?

– Как какой? За поясом! Вы его всегда там носили…

Я пошарил по боку, животу, скользнул пальцами по небольшой сумке, запустил руку под пластины. Это было очень неудобно делать в латной перчатке, но я нащупал что-то твёрдое. Есть! Выудил небольшой клинок в ножнах из выдубленной кожи.

– Помогите мне, господин!

Я спрятал «яблоко» в потёртую сумку, медленно, стараясь не шуметь, поднялся на ноги и опёрся о стену. Голова кружилась. А сверху разыгрывалась драма:

– Милько, или ты идёшь туда, или я клянусь, сам тебя здесь прирежу!

– А что делать с этим – вторым? Кто он там? Оруженосец?

– Какой к чёрту оруженосец, он вон Ирчу порезал и Кимену все зубы выбил. То вояка старый и бывалый. Его в расход!

– А доспех у него тоже неплохой!

Это они походу о Святе говорят. Что-то это чересчур уже переигрывают для бутафории или розыгрыша. Я принялся резать путы, которые сковывали моего «напарника».

– Это да! Удачно мы их!

– А если этого рыцаря хватятся?

– Ну и пусть. Прирежем его и дело с концом. Остальное за нас дикие звери сделают. Надо валить отсюда.

– А колдун?

– Думаю, его теперь только «ведьмин камень» интересует…

– Так он сам сдохнет, если к «камню» притронется!

– Ну рыцарь этот как-то оторвал же эту гадость от алтаря? Авось колдун то не сдохнет! А если и откинет копыта – мы уже в плюсе. Продадим коней и доспехи!

Услышав это, я начал резать верёвки быстрее. Что-то перспективы совсем не ахти, да и сидеть в этом подвале мне вовсе не улыбается. Наконец-то последние связки были сброшены, и Свят начал разминать затёкшие ноги и руки. Жилистое тело моего… А кто он?

Я попытался вспомнить, и на удивление у меня вышло. Свят давно пришёл с моим отцом в земли империи в поисках добра и поживы. Оба воинского сословия, они продолжили служить вместе и после того, как отец получил небольшое поместье и титул. Тогда-то в имперских списках Соколовы и стали фон Фальками. А затем отец проявил себя ещё не раз в военных кампаниях. Он со своими людьми и на языке говорил, отдалённо похожем на русский. Свят поехал сюда за мной в чине капитана…

– Где они? Вы убили второго? – вдруг раздался новый надтреснутый голос.

– Они в подвале, господин, – залебезил в ответ один из разбойников.

Похоже, колдун все же почтил своим присутствием нанятых им работников ножа и топора наверху.

– Тащите обоих сюда…

– А как же «ведьмин глаз»? – всё ещё пытался возразить трусливый и суеверный Милько.

– Ну так не прикасайтесь к нему. Мне нужен рыцарь. Грузите его труп на телегу и поедем. Получите вторую часть оплаты, как будем на месте и будем считать, что ваша работа исполнена, – ответил колдун.

Свят торопливо зашептал:

– Милорд, у вас доспех дай бог каждому! Постарайтесь схватить того, кто войдёт первым, а я уж его приголублю. Мне нужен будет ваш нож!

Я, чуть поколебавшись, отдал клинок капитану. Всё же в этих латах я более неповоротлив в узком пространстве каменного мешка, в отличие от него.

Свят стал около двери и знаком показал мне на другую сторону. Я приблизился к стене и прижался к ней. Доспех предательски звякнул. Я сжал зубы и поморщился. Да, это точно не тот наряд для того, чтобы всё делать тихо… Хм! А дверь-то импровизированная и появилась здесь недавно. Из дерьма и палок сделали. Неужто эти ублюдки жили какое-то время прямо в этих развалинах?

– Будем надеяться, что у них нет арбалетов… – еле слышно бросил Свят.

Чего? Какие ещё арбалеты? Получить болтом в лицо мне совсем не хочется. И даже моих знаний хватает, чтобы понять, что такое совместимо с жизнью примерно, как две параллельные прямые…

– Нет, Ёган, ты будешь его раздевать, а не я! – раздалось за дверью.

Шаги приближались, разбойники спускались по лестнице.

– Да может быть «ведьмин глаз» у него всё ещё в руке… Не трусь!

– Тогда может просто руку ему отрубим?

– С перчаткой? Ты тупой, Милько! Просто ремни перережем, подцепим чем-то перчатку и стащим её. Делов-то!

Голоса разбойников были все ближе. Свят напружинился, словно перед броском. Он посмотрел мне в глаза и коротко кивнул. Ну что же, вот сейчас и станет всё понятно. Схватить то бандита я схвачу. Вот если капитан реально его прирежет – это всё точно наяву...

– Ага, раз ты такой смелый, вот и делай это! Режь всё сам!

– А вот и сделаю. И потом буду до конца жизни смеяться над тобой, курица трусливая!

– Пошёл ты, Ёган!

Раздался глухой стук – кто-то сбросил засов. Дверь отворилась, пропуская полоску света. Тот, что шёл первым, нёс в руках небольшой факел. Но сразу заходить разбойник не стал. Он постоял чуть-чуть, заглядывая в темницу.

– Ну что там? – поторопили его из-за спины.

– А ты помнишь куда мы его положили?

– В смысле?

– Не вижу мертвеца…

– Иди уже, дурак...

Милько толкнули внутрь, и я тут же сграбастал его в охапку. Свят молниеносным движением вонзил нож куда-то под ребро бандита. Тот даже не успел вскрикнуть, лишь натужно засипел. Удар у капитана был точный и страшный, такие нарабатываются годами изнурительных тренировок.

– СЮДА! – взревел второй разбойник и попытался захлопнуть дверь, но я впечатал железный башмак-сабатон в проём, не давая закрыть нас со Святом опять.

Перед лицом мелькнул клинок. Он ударил по руке, и на мгновение моё сердце ухнуло в пятки. Но стальной наруч спокойно выдержал удар – лезвие громко звякнуло о защиту и скользнуло вниз, а я распахнул дверь сильнее.

Свят ринулся вперёд, ужом подныривая под руку разбойника. Факел в руке второго урода заплясал по ступеням.

– А-а-а-а-а! – раздался истошный визг.

Свят работал ножом так, словно хотел сделать из противника решето. С мерзким звуком лезвие входило в плоть разбойника.

А я уже поднял факел и осветил лежащего на полу Милько. На бедре у того был приторочен небольшой топорик. Подойдёт!

– Наверх! – коротко бросил Свят и, вырвав из рук второго убитого разбойника кинжал, ринулся по ступеням. Так вот чем меня пытался рубануть этот кретин Ёган. Длинным кинжалом.

Разбойники уже забили тревогу. Послышались злобные крики.

Капитан прильнул к краю лестницы и обернулся. Я с натугой прогрохотал сабатонами по ступеням, крепко сжимая топорик. Приключение, мать его так!

– У них там копья, милорд! – с неудовольствием процедил Свят, выглядывая из-за ступеней и лёжа на них плашмя, – Жаль, у вас нет шлема…

– Спасибо, обнадёжил… – невольно съязвил я.

Вообще, тело будто наливалось новой силой. То ли это меня так шарашил адреналин, то ли тело Влада фон Фалька в которое я попал, «поймало» какой-то боевой раж. Чувствовать это было очень странно. С одной стороны я пытался с холодной головой взвесить всё, с другой – меня прямо распирало от желания перебить всех бандитов. И самое необычное было то, что Влад и его тело – прекрасно знали: как это сделать, словно проворачивали подобное тысячу раз.

– Защищайте голову и бёдра, милорд, а то вы вчера сняли таксель.

Я «припомнил», что из-за долгого конного перехода вчера фон Фальк снял пластинчатую защиту паха. Хорошо, хоть доспех напялил перед тем, как въехать в свои земли – хотел показаться перед местными в полной красе. Мол вот он – ваш новый господин!

– Арбалетчиков не вижу… Или они ждут, пока мы выйдем на открытое пространство в зал…

– Вылезайте оттуда, крысы! – вдруг раздался крик главаря бандитов, – Или выходите сами, или мы вас схватим, подвесим и сдерём кожу заживо!

Вполне доходчиво… Адреналиновый взрыв тела смешался с яростью, распалившей всё нутро.

– Проваливайте отсюда! – вдруг заорал Свят, – Скоро здесь будут остальные рыцари Святой инквизиции! И вашего колдуна начнут жарить на костре! А вас вместе с ним за компанию, отродье чумных девок!

А это он хитро! Наверху явно замешкались. Я нагнулся, насколько позволял доспех, и приблизился к своему напарнику.

– Нет с вами никого! Брешешь, собака! Бродячий рыцарь нам не страшен! – отвечали капитану.

Свят обернулся на меня, и я, набрав побольше воздуха, загремел на всю катушку:

– Клянусь своим именем, я – барон Владислав фон Фальк, владетель этих земель, рыцарь Святой инквизиции, отдам на суд Божий каждого, кто не покорится моей воле и якшается с колдовским отродьем!

Так, а с чего это я вдруг стал рыцарем Святой инквизиции? То, что я барон – в памяти моего тела зарубочка была. И титул этот получен не так давно, прямо перед почётной ссылкой в этот пятую точку мира. А вот про рыцарствующего инквизитора я прибрехал знатно. В моём мире такие были, но есть ли они здесь?

Однако Свят обернулся и одобрительно закивал, мол, всё верно и складно излагаю.

– Милько и Ёган уже мертвы! То же самое ждёт и вас, шелудивые псы! – продолжал разоряться я на всю мощь лёгких, – И их смерть покажется вам желанной, когда я потащу вас на костёр! Сдайтесь!

По поддоспешнику стекал пот. Меня потряхивало от избытка чувств. Рука в латной перчатке покрепче сжала топорик.

– Никого с ними нет, – вдруг раздался скрипучий голос колдуна, – Никто за ними не придёт…

– Откуда тебе знать? – рявкнул один из разбойников, – Мы на такое не подписывались!

– Знаю. Они одни. Чувствую это. Затем и ходил на дорогу и в лес – «послушать» да проверить... – проскрипел чернокнижник.

– Брешешь? – неуверенно спросил кто-то.

А они здесь все прямо блещут воспитанием. Походу колдун и правда для них просто заказчик по типу: «Деньгу дай – работу сделаем».

– Убейте их! И дело с концом. Плачу двойную ставку, когда доберёмся до убежища. Я вам помогу, так что вы возьмёте их быстро!

Тишина. Похоже, думают. Затем раздалось отдалённое бормотание. Свят с сожалением покачал головой – блеф явно не прокатил. Он выглянул и прошептал:

– Факелы готовят. Будут закидывать. И колдун там что-то трясётся как припадочный… Эх, вот бы хотя бы лук сюда. Или хорошее копьецо лёгкое. Я бы его пригвоздил-то к стенке, заморыша драного!

Бормотание стало громче. Перед глазами на пару секунд вдруг всё поплыло. Будто я теряю сознание перед обмороком. Я похлопал себя по щеке металлической перчаткой. Помогло – в голове немного прояснилось. Свят с тревогой посмотрел на меня и замотал головой, словно пёс, вылезший из воды:

– Вот же тварь! Морок насылает на нас.

Вот так вот, и никаких тебе фаерболов и полётов на метле? Впрочем, здесь не кино снимают, а в зале притаились те, кто намерен снести мне голову. Если отрублюсь я – её мне точно отрубят. Такой вот печальный каламбур.

– Сидеть здесь нельзя, – нахмурился я.

– Согласен, придётся идти в атаку, пока он нам совсем глаза не застил, – неожиданно перекрестился Свят, – В любом случае, милорд, я буду по правую руку от вас. Как всегда – спиной к спине. Готовы?

Я облизнул пересохшие губы и отёр пот со лба: пора заканчивать этот аттракцион!

– Давай!

Я поднялся чуть выше и сделал знак Святу:

– Как только выйду – сразу за мной.

Доспех у меня не позволял лежать на ступенях как мой напарник, так что выходить первым придётся мне. Он-то вскочит быстро.

– Ну что же, порубим эту нечисть!

Я сделал несколько шагов, прогрохотав по ступеням, и ворвался в широкий круглый зал, освещённый факелами. Идеально ровные стены изрисованы причудливыми картинами, посреди зала небольшая ступенчатая «гора» в человеческий рост. А на её вершине длинный разветвлённый алтарь. Похоже, на нём и покоилось «яблоко», что теперь лежало в моей сумке. Только что с ним делать – я даже не знал.

Вокруг были раскиданы какие-то обрывки тряпья, лежанки бандитов, их нехитрый скарб. Справа от меня тут же возник Свят, и я повернулся налево. Капитан ткнулся своей спиной мне в спину. Раз, два… пять… шесть. Шесть разбойников. У кого-то топорики, у парочки копья, у нескольких длинные кинжалы. Только двое в чём-то похожем на поношенную бригантину.

И худая длинная фигура в странной шапке из шкур животных. Больше похожей на головной убор шамана. Колдун горбился и опирался на клюку. А где же традиционный посох и вот это вот всё? Чернокнижника потряхивало, он перебирал костлявыми пальцами и что-то шептал. По его руке струилась кровь из свежего пореза.

Значит, бандитов было восемь вместе с убитыми нами Милько и Ёганом. Вот они нас в темноте подкараулили, а затем и повязали вместе со Святом. Наверное, услышали топот коней и заранее потушили факелы. А на камнях у входа и следов-то нет. Быть может, и колдун им своими фокусами помог…

Первые два разбойника ринулись было ко мне, но я на рефлексах взмахнул топориком, ловко уводя древко копья в сторону. Бандит еле успел отпрянуть, чуть не попав под ответный удар лезвия. Ого! Вот это «наработка» у Владислава. Тело, оттачивавшее навыки боя годами, само отреагировало на угрозу. Или это и его сознание до сих пор вмешивается? В любом случае, это огромный плюс.

С другой стороны Свят отбивался ещё от пары бандитов. И на помощь к ним торопились ещё двое. А вот это плохо, ведь на капитане нет ничего кроме исподнего – рубахи да штанов.

Один из противников попытался ткнуть меня копьём внутрь бедра, где была только кольчуга. Я сделал подшаг и встретил остриё поножами. Копьё скользнуло мимо, и я чуть наклонился, хватая древко рукавицей. Рванул оружие на себя и нанёс сокрушительный удар топориком по шее урода. Этот больше не жилец. Алое брызнуло в стороны, когда я резко вытащил лезвие из раны.

Перед глазами снова всё поплыло, и я чуть не пропустил удар кинжала в голову. Лезвие скользнуло по наплечнику, я грубо дал локтем разбойнику под дых, и тюкнул его по руке топором. Ещё два удара довершили дело. Бить в подворотне и грабить купцов они могут, а вот драться с теми, кто провёл всю жизнь в седле или в строю – явно не обучены. Интересно, для чего их колдун нанял? Может, решил использовать как расходный материал? Например, забить голову и превратить в марионеток с помощью морока?

Помотав головой и сбросив наваждение, я отмахнулся топором от ещё одного разбойника, который возник буквально из ниоткуда. Он растаял в воздухе. Вот это да! Похоже, чернокнижник не теряет времени. Надо к нему пробиваться, только для начала Святу за моей спиной нужно помочь.

Я развернулся как раз в тот момент, когда капитан получил резаную рану. Ветеран даже не вскрикнул, лишь стиснул зубы и сделал небольшой шаг назад, размахивая клинком перед собой и пытаясь отогнать наседающих врагов.

Они радостно заорали и ринулись вперёд, но встретили лишь удары моего топорика. Выступив из-за капитана, я резко обрушил удар на бандита. Второй успел отпрыгнуть, рубанув меня коротким мечом по доспеху.

Вот она – мощь рыцарей! Для таких вот хлопчиков я как танк в этом времени. Только нельзя давать им возможность ударить меня в уязвимые и незащищённые места.

Первый разбойник упал под ноги и Свят как кошка юркнул вниз, схватив здоровой рукой с пола его кинжал. Пока я махал топориком, капитан размахнулся и с силой отправил клинок в полёт прямо в колдуна.

Кинжал пролетел рядом с плечом чернокнижника и ударился в стену, со звоном отлетая прочь. Долговязый уродец даже не шелохнулся.

– Проклятье! – прорычал Свят, – Морок! С такого расстояния я бы не промахнулся!

Похоже, эта «худая добыча инквизиции», запудривая нам мозги, не забывала и про себя. Фигура колдуна будто «зарябила» на несколько секунд. И вдруг резко оказалась на метр левее.

Я сделал выпад с ударом и чуть пригнулся, пытаясь выбросить руку в замахе как можно дальше. Над головой противно свистнуло. Стрелка стукнула в стену сбоку от меня.

– Арбалет!

А вот это плохая новость. Если бы не нагнулся… Даже думать не хочется, чтобы было! Кого-то из разбойников мы не увидели и недосчитались. Бросив короткий взгляд налево, я увидел у дальней стены фигуру, согнувшуюся над простым арбалетом.

– К алтарю! – прорычал Свят.

Я понял его замысел и быстро начал отступать вбок и назад. Ступенчатое возвышение алтаря оказалось между нами и стрелком. Но если он обойдёт алтарь, пока остальные разбойники и чары колдуна будут нас «держать» – нам обоим точно крышка! Расстреляет с расстояния как пить дать.

– Милорд! Свят! – вдруг раздался молодой зычный голос, – Вы здесь?

– Хенрик! – радостно ответил капитан, – Мы тут!

– Это что ещё за срань?! – удивлённо произнёс всё тот же голос со стороны входа в зал, – ТЫ!

Звон меча. Истошный крик бандита. Свист клинка. Крик оборвался на полуноте…

– Ты смотри – какая паскуда! – удивление Хенрика сменилось возмущением.

– К ним пришла подмога! – закричал один из разбойников, – Уходим!

– Куда ты собрался, дерьмо коровье?! – не на шутку разошёлся пока невидимый мне из-за алтаря Хенрик.

Тренькнула тетива. Глухой стук.

– А ну иди сюда, ублюдок! – заревел неожиданный союзник.

Я увидел из-за края алтаря, как за спинами разбойников, пытающихся попасть по мне – побежал арбалетчик. На полном ходу его шею разрубило страшным ударом меча. Следом появился громадный детина в простом доспехе «три четверти».

– Хенрик! Убей того долговязого! – заорал Свят, – У стены!

– Да, капитан!

А мы начали теснить разбойников. Молодой помощник тяжело забухал башмаками в сторону колдуна. Чернокнижник явно замешкался. Перед моими глазами пронеслась дымка, словно туча чёрных мух. Ублюдок пытался из последних сил застить нам глаза.

Улучшив момент, я схватил лежащее на полу копьё и метнул его в колдуна. Бросок вышел как попало, но этого хватило, чтобы чернокнижник дёрнулся и отвлёкся. Меч Хенрика наискось перечертил его фигуру и долговязый рухнул на пол.

Разбойники обречённо бились с остервенением, понимая, что никакой пощады не будет.

– Я иду, милорд! – орал во всю лужёную глотку Хенрик, разгоняясь тараном в сторону бандитов.

– Сдохните! – проорал один из разбойников.

Хенрик двумя ударами прикончил одного из разбойников. Первым – отвёл тычок копья, вторым – почти снёс руку, что его держала, и она повисла на лохмотьях. Бандит вытаращил глаза и заверещал.

– У-у-ух! – шумно выдохнул громила в доспехах, и жуткий удар меча упокоил бандита, перерубив ему горло.

Через несколько секунд последний разбойник упал на каменный пол перед алтарем, заливая его кровью из раны. Свят занёс оружие, но я резко крикнул:

– Стой!

Капитан замер, как изваяние. Хенрик повернул на меня башку в здоровом шлеме. В прорези мелькнул удивлённый взгляд.

– Оставьте его. Хочу расспросить этого урода, – выдохнул я, – Свяжите, чтобы не сбежал.

– Хенрик, снаружи есть ещё кто-то? – спросил Свят.

– Нет, только ваши кони стоят там привязанные. Но без сёдел, сумок и прочего… – пожал плечами громила.

– Как ты здесь оказался, Хенрик? – спросил капитан, начиная вязать стонущего раненого, призывающего всех святых себе на помощь.

Парень поднял забрало шлема. На меня взглянули по-детски наивные глаза. Да ему и двадцати лет нет от роду! В памяти Владислава вдруг всплыло, что вот эта бешеная махина – мой простоватый оруженосец. А здоровяк широко по-мальчишески улыбнулся мне и выдал:

– Ну мы ехали с казной и телегами. Вы ж сказали – кати мол вперёд, дорогой Хенрик! Кати в ваше это новое имение – Вальденбург! Пока, значица, вы эти развалины изволите осматривать. Во-о-от! Короче… мы вот едем, едем… и тут волки ка-а-ак завоют! А мне Хельмут и говорит, значит…

– К делу, Хенрик! – прервал я этого «джаггернаута» на минималках.

Тот обиженно засопел и пожал плечами:

– В общем, что-то так бумкнуло, что аж горы тряхнуло. Ну и аккурат в стороне развалин. Я заволновался и говорю Хельмуту: «ты, мол, дальше казну вези и прочая-прочая… А я съезжу и посмотрю – что там барон с капитаном делают?». Приехал сюда, а здесь вон оно как… – Хенрик шмыгнул носом, вытер свой битый-перебитый пятак перчаткой и развёл руками, – И всё. И вот он я тут, милорд!

– Ты, Хенрик – большой молодец! – похвалил я оруженосца, – Вон тот урод – колдун, – я показал на тело чернокнижника, – Он на нас морок наслал, а разбойники схватили.

– Колдун? – вдруг побледнел оруженосец, – И что теперь будет с моим мечом?

– В смысле? – не понял я.

– Ну так он же теперь заражён скверной кровью-то!

– Меч? – уточнил я.

– Ну да, – туповато кивнул оруженосец.

Свят покачал головой и усмехнулся, из-за его шрама усмешка получилась довольно зловещей.

– Меч не человек, Хенрик, он заразиться не может, – веско произнёс я, стремясь уже побыстрее закончить этот разговор.

– Не, ну я подумал просто…

– Меч заржавел? – вдруг нашёлся я.

Детина тут же выхватил клинок из ножен:

– Нет, милорд!

– Вот видишь! Значит, всё в порядке… – успокоил я оруженосца и похлопал его по наплечнику, – Ты сегодня герой, спас нас обоих.

На лице Хенрика появилась блуждающая ухмылка. Моё импровизированное объяснение его устроило, и он не видел, что Свят тихо смеется. Я уже было подумал, что разговор окончен, как вдруг здоровяк задал новый вопрос:

– Так что, теперь отдадим этого колдуна святым отцам? Инквизицию привезём сюда?

Свят тяжело вздохнул, закатывая глаза. Он уже бродил с факелом и осматривал пожитки разбойников.

– Зачем? – начал закипать я.

– Ну судить то надо колдуна за его богомерзкие дела! Допрос учредить надобно! – пояснил оруженосец.

Я посмотрел на переполосованное тело чернокнижника:

– Дорогой мой друг, а как же ВОТ ЭТО будет отвечать на вопросы? – я ткнул пальцем в сторону трупа.

Хенрик задумался. На его лице отразилась работа титанической мысли:

– Хм.

– Понял, да? – поднял я бровь, заглядывая в глаза здоровяку.

– Понял, господин.

– Ну вот и чу́дно! Этого любителя странных шапок и нарядов мы и сами сожжём. Обязательно сожжём! Но потом. Сначала надо понять – что происходит.

– Хенрик, что с твоим доспехом? – вдруг спросил Свят.

Громила повернулся и посмотрел на стальной бок. В нём была небольшая вмятина.

– А! Это тот стрелок попал. Но арбалет у него дерьмовый, и сам он как стрелок – дерьмо. Потому что надо за тетивой следить. Удар слабый был.

– Это хорошо, что он такой раздолбай. С хорошего арбалета нормальный стрелок тебе бы пробил бок, – сурово произнёс капитан.

Хенрик ничего не ответил, только насупился да нахмурился. А я ещё раз внутренне поблагодарил судьбу, что она послала нам этого хоть и недалёкого, но преданного и храброго великана. Надо будет как-то его поощрить. Тут мне уже неоднократно сказали, что у меня имеется какая-то казна? Надо бы всё это дело уточнить…

– Милорд, я нашёл ваш меч и шлем! А ещё свой доспех! – обрадовался Свят.

Он передал мне шлем «воробьиный клюв», и клинок в лаконичных, но дорогих ножнах. Это я понял даже без «подсказки» в виде сознания Владислава. Иногда, когда видишь качественную и мастерски сделанную вещь – сразу понимаешь, что стоит она немало.

– Значит, едем домой? – уточнил Свят.

– А как же добыча? – удивился Хенрик.

Ну да, добыча… Кто воевал – тот и делит пожитки побеждённых. Как-то так здесь принято…

– Сколько времени?

– Так почти уже к ночи близится, милорд, – ответил оруженосец.

– Эй ты! – я позвал раненого, тяжело дышащего разбойника, – Есть тут кто ещё из ваших?

Свят пнул его и добавил:

– Отвечай честно, пока я не начал жечь твои пятки!

– Нет, господин… – просипел пленник, – Все, кто пришёл с колдуном – все здесь… Мы не отсюда…

– Сами мы не местные, – передразнил его я, и скомандовал, – Забираем наши вещи и этого разбойничка. Сколько отсюда до Вальденбурга?

– Часа три езды, – прикинул Хенрик.

– Тогда двигаем домой. Завтра всё здесь осмотрим.

– Надо бы чем-то вход завалить, чтобы волки не пролезли или медведь какой, – заметил Свят.

– Делайте. И выдвигаемся.

Я зашагал по коридору в сторону выхода из этого то ли храма, то ли капища. Извилистый ход провёл меня через несколько пустых залов и наконец я выбрался на свежий воздух. Уже было темно, но я рассмотрел верхушки высоких сосен, качавшиеся на ветру. Приятная прохлада обдала моё лицо, и я запрокинул голову в небо, на котором начали появляться первые звёзды. Знакомых созвездий не было...

Мимо прошёл Хенрик, таща на плече связанного пленника. Вид у бандита был, мягко говоря, плох, несмотря на перевязанную наспех рану.

– Господин, я всё хотел спросить – в этих развалинах обычно какие-то странные камни есть. Говорят, что они здесь тысячелетиями лежат. Я такое на картинках видел в учёных книгах. А тут такого камня почему-то нет… Как же так? – удивлённо поморгал оруженосец.

Я махнул рукой, дескать, это неважно:

– Ерунда, чего только не расскажут. Да и те ли это развалины, о которых ты говоришь, Хенрик?

– Ну может и правда не те, – мотнул головой здоровяк и двинулся дальше, потеряв интерес.

Свят тихо подошёл ко мне. На капитане уже был его добротный доспех, под мышкой он держал свой шлем. Ветеран спросил:

– Господин фон Фальк, я всё хочу спросить у вас об этом… о «глазе». Ну, о «ведьмином камне».

Я повернулся к нему:

– Спрашивай.

– Вы не стали говорить о нём оруженосцу. Что вы будете делать с «камнем»?

– Пока не знаю. По мне так это сущая безделушка. Но если колдун пришёл сюда ради него, нужно сначала разузнать всё подробнее.

Свят покачал головой и посмотрел на меня с опаской:

– Такие вещи обладают силой, милорд. Такие развалины разбросаны по всему свету, где-то в других странах им поклоняются, у нас их считают про́клятыми и стараются не соваться в подобные места. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то мог сорвать камень с алтаря… Инквизиции это может не понравиться.

Я посмотрел на капитана, в памяти Владислава промелькнуло всё, что он помнил об этом пусть иногда жестоком, но честном человеке.

– Тогда поклянись, что это останется нашим секретом.

– А этот бандит?

– Кто же поверит подлому человеку с большой дороги? Подумают, что бредит человек от раны и всё. Если что – камня и не было. Мне он вреда не приносит, так что посмотрим: что с ним можно сделать.

Свят недоверчиво уставился мне в глаза. И я добавил:

– Пока что нам сегодня повезло. Хенрик пришёл к нам на помощь тогда, когда нужно, – улыбнулся я.

А вот этот аргумент произвёл нужный эффект на суеверного ветерана. Он еще немного похмурился и наконец тихо произнёс:

– Клянусь, что буду молчать, господин.

– Отлично. Давайте заваливать вход и в путь!

Запал боя начал проходить, и я всё сильнее «погружался» в память человека, в теле которого находился.

В прошлом я, Михаил Степанович Миронов – одолел путь от инженера до крупного управленца.

Теперь я – Владислав фон Фальк из рода Соколовых. Мы вышли из служилых людей с северо-востока, и отныне я барон Вальденбурга: медвежьего, всеми забытого угла на востоке империи. Я отправлен сюда в почётную ссылку, чтобы навести порядок и восстановить крепость в небольшом лене, о котором я пока слышал только плохое…

Глава 2. В которой герой узнаёт – в какое же захолустье его занесло…

«…Ведьмины камни, как их называют в простонародье – есть вещи противоестественного толку. Бытуют сказки, что они дают небывалые способности тем, кто смог их подчинить. Но примеров тому до сей поры не встречалось. Одно известно: местам, где они находятся – тысячи и тысячи лет, а когда они появились и кто их построил – неизвестно. Каждый, кто прикасается к такому камню – тотчас падает замертво. Многие пытались разрушить алтари и добыть те камни – никому не удавалось. Так и стоят эти скверные капища – какие заброшены, а какие и вовсе замурованы…»

Из трактата преподобного Адельберта Мальмштадского

«Алхимия и другие богомерзкие действа», 1405 год от Начала

Утром головная боль немного отступила, но я не сразу понял – где нахожусь. Лёжа в постели, из которой Хенрик усиленно пытался вчера выбить клопов, я постепенно приходил в себя.

Всё это точно не сон. Я был на втором надстроенном деревянном этаже господского дома в Вальденбурге. Ни тебе замка, ни красивого дворца, ни даже усадьбы – только простое строение с каменным первым этажом. Собственно – это было единственное, что отличало жилище владетеля этих земель от крестьянских халуп самого Вальденбурга. Да-да, само баронство называлось так же как и его «столица», а название с местного переводилось как «Лесная крепость».

Крепостью здесь и не пахло, а лесов взаправду было много. Вчера мы проскакали по ним всю дорогу, прежде чем я далеко за полночь зашёл «домой», отмахнулся от предложения одного из моих людей встретиться с сержантом местного гарнизона и старостой, а затем просто отрубился. Даже не поев.

И теперь мой желудок предательски урчал.

Я сел на кровати и осмотрелся. Стены обиты облезлыми шкурами животных – просто пыле- и клопосборники… На полу грустно возлежал «похудевший» медведь. Ни зеркала, ничего. Лишь простые деревянные лавки и бюро. В общем не комната, а ужас зоозащитника.

Я чуть не споткнулся о край глиняного горшка, торчащего из-под кровати. Это ночной? Класс! – с изрядным скепсисом подумал я, и взгляд упал на большой сундук с моими вещами, который сюда вчера затащили мои люди. На нём же лежал мой доспех. Рядом были прислонены два меча. Один под старину – как будто готического типа, насколько позволяли это разобрать мои небольшие познания. Второй – полуторник с необычной рукоятью.

Память Владислава подсказала, что, собственно, это и есть моё самое главное богатство. Доспех был получен отцом на большом турнире и теперь перешёл мне по наследству, ибо был как раз впору. Полуторный меч мне вручил сам курфюрст герцог Тоттенберг за кампанию трёхлетней давности против соседнего королевства Литтория. Которое, кстати, граничит на юге с моим баронством… Сейчас у нас перемирие, но неизвестно когда война вспыхнет снова.

Ошибались разбойники. Не разбирались эти уроды в ценности доспеха. Он стоил около ста пятидесяти талеров. И это минимум.

Вообще, шум в голове от воспоминаний двадцатисемилетнего фон Фалька понемногу улёгся, но контролировать его было непросто. Представьте, что вы зашли в интернет и что-то ищете. Он выдаёт вам массу ссылок по запросу, однако, если запрос сформулирован неплохо – все ответы укладываются в одну степь. А здесь на меня словно обрушился массив разнородных воспоминаний, которые перекрывали друг друга. Контролировать это было непросто, и приходилось выуживать информацию постепенно.

Поместье Соколовых, или точнее фон Фальков, досталось по праву старшего моему более возрастному брату Гневко. А я как младший сын сразу получил от отца по достижению шестнадцати лет коня и меч. Правда, в услужение я пошёл к нему же и рядом с отцом набирался опыта. Да и родовое поместье находилось отсюда так далеко на севере и приносило настолько мало денег, что пока я мог максимум написать туда весточку.

Моих личных средств у меня полторы сотни талеров. Золотые монеты кажутся дорогими, но месячное жалованье неплохого пехотинца-наёмника обходится минимум в четыре таких монеты. Мои ветераны стоили дороже. Вот и считайте… А у меня одиннадцать человек плюс Свят, которому надо платить как капитану, хоть он и уверял, когда ехал со мной, что ему можно временно отчислять как обычному лейтенанту. Всего-то двадцать талеров в месяц…

И на что, спрашивается, надеялся Владислав фон Фальк? Или он не мог отказаться, когда его сюда послали? Ведь в сумках есть и грамоты, и документы. Хм… Я встал, накинул толстый грубый тёплый халат, сунул ноги в массивные тапочки и подошёл к сундуку. Взял сумку и пошарил там. Вот и искомое – целый ворох канцелярии. Даже карта есть. Уже хорошо!

Рука нащупала холодный круглый шарик. Я достал «ведьмин камень» и внимательно осмотрел его. По краю шли необычные насечки, складывающиеся в причудливый узор. Несколько углублений и пересекающая весь шар линия. Потёки «ртути» словно замерли – никакого движения по поверхности «яблока» не было. Может, мне вчера это всё почудилось? Ладно, разберёмся с ним потом. Главное – никому не показывать артефакт, ибо местная церковь за такие штуки может препроводить под белы рученьки в застенки инквизиции.

Так, а что это у нас такое? Мне кажется, или потянуло ароматным запахом жареного мяса? Я чуть слюной не зашёлся!

Вернув Камень в сумку и прихватив её с собой, я начал спускаться на первый этаж. Прошёл через холодный коридор, ступеньки заскрипели под моими ногами. Вид у меня, наверное, сейчас комичный. Как у помещика, который давно не выбирался из своих владений. Эдакий бирюк, что не показывается соседям без дела.

– Господин! – раздался зычный голос Хенрика, и я даже поморщился.

Всё же голова ещё побаливала.

– Доброе утро…

– Прикажете подать завтрак? – осведомился оруженосец.

Похоже, за неимением слуг он решил выполнять функции… да короче все функции в доме. И справлялся он с ними так себе. Вчера, когда я засыпал, то слышал ор Свята, который чехвостил Хенрика за то, что он не нагнал крестьян протопить дом.

Однако есть и плюсы в этой жизни – подумал я. Пока ты барон – готовить тебе завтрак, заниматься домом и одевать тебя будет кто-то другой. Если, конечно, у барона имеются для этого деньги…

– Давай! Я голоден как волк!

– Максимилиан рано утром прошёлся по деревне. Купил свинины, а Свят добыл дичи. Ещё есть немного сыра. Местные… скажем так, небогаты. А предыдущего владельца дома уже нет как полгода, в кладовой пусто – все растащили.

Ага, нет его полгода. Убили предыдущего владельца, причём во время охраны торгового каравана в отдалённой земле – вспомнил я. Наследников нет, ибо всю жизнь он занимался воинским ремеслом и дома почти не появлялся. Не, ну может какой местной девке под подол он и залез да прижил бастарда. Вот только для высокого двора это не в счёт. Вот и опустел лен Вальденбург, а сюда направили фон Фалька.

– Мечи всё на стол! И найди кого-нибудь из местных девиц на всю эту неделю. За плату, разумеется, – ответил я, – Пусть приведут всё в порядок в доме и будут на хозяйстве.

На столе быстро появилось большое блюдо с жареной свининой, чуть подсохший сыр, большая краюха горячего хлеба – вот он пах просто божественно!

– Сейчас куропатку дотомят и подам тоже, – радостно объявил Хенрик.

Я сел за длинный стол на скрипучее кресло с высокой спинкой, и жадно принялся за еду. Хенрик стоял рядом и молчал, глотая слюну. Я не сразу сообразил, но потом спохватился и кивнул ему:

– Угощайся!

Оруженосец не заставил повторять дважды и накинулся на угощение с барского стола. Он же как-никак мой «выезд», моя свита. Обязанность милорда – кормить и содержать таких людей. Посреди трапезы раздался стук в дверь, и в залу заглянул Свят.

– Проходи, голоден? Садись с нами… – пригласил я капитана.

Он устроился рядом. На ветеране была добротная стёганка, широкие штаны и охотничьи сапоги. Всё без прорех, только в пыли с дороги. Видно было, что старый служака очень аккуратен со своей одеждой.

– Ну что скажешь? – полюбопытствовал я у Свята, заметив, что тот невесел.

– У меня есть несколько новостей. Первая – пленник наш преставился, – буркнул ветеран, – Рана оказалась слишком серьёзной. А здесь только знахарки да коновалы. Врача нет.

Вот те раз! Я даже расстроился, но всё равно спросил:

– Успели что-то узнать?

– Ночью я с ним говорил. Он сказал, что колдун этот какой-то дикий, откуда-то из баронства к северу от нас. Никто про него не слышал до этого. Появился, дал задаток наперёд и сказал, что нужно дойти до этих развалин. Вот они в развалинах три дня и куковали, пока колдун вокруг алтаря вился. А потом мы объявились… С местными разбойниками они старались не пересекаться. Так что это не те, кого нас послали сюда разогнать…

Точно! В бумагах что-то значилось о разбойниках по лесам. Надо бы их перечитать.

– Похороните его. Ещё что-то?

– Похоронить?

И оруженосец, и капитан недоумённо уставились на меня.

– Да, а что?

– Так это… – неуверенно начал Хенрик, – Он ведь разбойник. Таких надобно вешать…

– Поздно уже вешать – помер он, – возразил Свят, – А вот выставить его всем в назидание на пару деньков было бы неплохо.

Я даже жевать перестал.

– Ну чтобы неповадно было другим воровать или разбойничать, – продолжал рассуждать капитан, – То будет хорошая наука для всех лихих людей. И для крестьян – дабы видели, что в эти земли порядок пришёл.

Я задумался, вороша память Владислава. Ну да. Здесь с этим всё жёстко. Если ты дезертировал из армии и тебя поймали, или ты украл у своих сослуживцев – то оглобли телег поднимут, скрестят и повесят как собаку… Ежели ты разбойник – повесят на ветке какой-нибудь, да потолще. Могут, кстати, забыть снять. Народец тёмный, и зачастую только так понимает, что зя, а что нельзя.

– Ладно. К дереву привяжите и повыше. Только на окраине – нечего тут вонь в поселении разводить. Через день убрать и закопать.

– Да пусть бы и подольше поторчал на дереве, – хохотнул Хенрик.

Я тяжело вздохнул. Ну да, потом болезни, собаки, вкусившие плоти, и прочая гадость… Ну-ну.

– Сделаем, как барон велел, – прервал разглагольствования болтливого оруженосца капитан.

– Я так понимаю – это ещё не всё? – спросил я.

– Да… староста сбежал, – нахмурился Свят.

– Когда? – опешил я, – Зачем?

– Ночью. Быстро бежал. Мелочь самую ценную прихватил, серебришко, наверное, всё своё сграбастал да исчез. Забрал двух своих лошадей – людишки говорят, что те скакуны были неплохие. И усвистел он куда-то в сторону границы с Литторией. Думаю, скоро уже пересечёт её, поэтому не догоним. А там уже и нашей власти нет.

– А чего же он побежал?

Свят понурился:

– Да прогулялся я по этому… Вальденбургу. Одно название. Кое-что и бойцы мои послушали, покумекали. Нет тут никаких пятисот дворов. От силы сто-пятьдесят или двести наберётся. Причём часть из них стоят при двух лесоповалах. Там дровосеки живут и лес валят. На том и зарабатывают. А дом у старосты весьма неплох. Поменьше вашего, но покрепче и поприятственнее будет. Так что жировал он здесь хорошо, учитывая что предыдущий барон дома раз в сто лет появлялся. Надо бы сержанта гарнизона расспросить обо всём, но он ещё с охоты не вернулся. Утром уехал.

– С охоты? – нахмурился я.

– Да, милорд…

Значит, новый барон приехал к себе в поместье, а начальник местного гарнизона вместо того, чтобы доложить о состоянии дел – с утра пораньше двинул на охоту? Интересненькое кино у нас получается…

– И куда все крестьяне делись? Эти самые триста дворов пустых… – задал я вопрос.

– Чума, война, кто-то просто сбежал, – пожал плечами Свят, – Да вы и сами, чай, захотите поглядеть – проехаться.

Это он верно сказал. Нужно всё увидеть самому.

– А что с домом старосты?

– Там стоит пара солдат во главе с неким Гумбольдтом. Говорят, что он ходил в несколько кампаний. Человек бывалый, хоть уже и в летах. Вот он взял пару сослуживцев и не дал растащить то, что там осталось. Понятное дело, местные уже могли успеть чем-то поживиться. Но, в общем-то, подворье целое.

– Отлично. Пошли кого-то из своих людей ему в помощь. Пусть пока побудут там. И организуйте для них еду. Если дом у старосты большой – там же можно расквартировать наших людей. Нечего им по сараям спать.

– Это будьте спокойны, барон. Сделаем.

Дальше мы ели в полной тишине. Несмотря на печальные новости, аппетит у меня всё равно был нешуточный, и я даже забыл о проблемах, с удовольствием поглощая жареное мясо. Иногда, чтобы почувствовать вкус жизни, нужна всего лишь вот такая мелочь, но ВОВРЕМЯ. Я молча сидел за столом в собственном, пусть и старом доме, с двумя людьми, которые вчера бились со мной бок о бок с разбойниками. И я выжил! А теперь наслаждаюсь долгожданным завтраком.

– Есть немного местного пива. Плохонькое, но уже что-то, – наконец заметил Свят.

– Так чего молчишь? – удивился я, – Давай! Хенрик, тащи кружки, если найдёшь.

– Есть они тут, есть, – вскочил и засуетился оруженосец.

А я раскрыл пока сумку и начал ворошить содержимое. Вот оно! Письмо для Владислава фон Фалька от управляющего герцогской канцелярией Стефана фон Гленна.

Я пробежался по строкам взглядом. С каждым словом моё лицо становилось серьёзнее. Наконец, я дошёл до самого важного и, пригубив разлитое Хенриком пиво, принялся читать дальше.

«…в баронстве Вальденбург согласно последним данным полтысячи дворов, что достойно для содержания баронского лена при разумном управлении. Однако в графстве жалуются, что через землю Вальденбург ходят в набеги лихие люди с гор. Это надобно прекратить…»

М-да… А чего же граф сам не может прекратить это безобразие? Сколько у него таких баронств, как моё в графстве Эстермарк? Восемь? Собрались бы и накостыляли горцам. А то ишь – «жалуется»!

«…Также сообщаем, что старый тракт, по которому ездили купцы, уже как два года пустует из-за большой шайки разбойников, которую надобно искоренить, а в том деле господину фон Фальку в помощь будет гарнизон Вальденбурга…»

Это, наверное, та шайка, про которую говорил пленный, пока не двинул кони. С которой его дружки и колдун старались не пересекаться. Видимо, серьёзная сила у этих бандитов из леса.

«…В довершение всего барону Владиславу фон Фальку выделяется из казны его Светлости триста талеров чеканки земли Валеэст на ремонт и восстановление сторожевой крепости «Вороний коготь», что находится в его владениях. Тех денег должно хватить на все работы, в противном случае следует вызвать имперского оценщика, что находится в городе Эстер для оценки нужной суммы. Затем выплатить её из казны Вальденбурга и получить у оценщика вексель на погашение оной суммы по обязательствам герцогского монетного двора Валеэста…»

Та-а-ак… Валеэст, это, кстати, герцогство, в которое входит графство Эстермарк. А внутри него уже моё баронство. Герцог наш является одним из семи курфюрстов, а значит, участвует в избрании императора. Такие вот «лоскутные» земли здесь. Эстермарк – Восточная марка. Пограничное графство на самом восточном краю империи.

Но главное не это. А то, что от этого письма-инструкции явственно запахло подставой.

Во-первых, по долгу своей работы в «прошлой жизни» я прекрасно понимал, что если пишут «денег тех хватит», значит, их сто процентов не хватит!

А во-вторых, память Владислава подсказывала мне, что по этим векселям можно годами ждать у моря погоды. Допустим, начнёт император войну, призовёт герцога как своего вассала, тот выгребет казну подчистую и всё – «извините, пока приостановлены выплаты».

Да ещё и мой Вальденбург далеко от столицы герцогства. Как и столица от меня. Гораздо проще стрясти денег в местных банках под погашение векселей, которые выпишет местный граф. А не герцог-курфюрст где-то там далеко. Парадокс вроде бы, но ведь чем дальше от столицы – тем слабее око государево…

Тем более, я только прибыл, а у меня даже кладовая пуста. Там мыши плачут и потом вешаются строем. О какой казне может идти речь? О личных полуторах сотнях талеров? Ага, сейчас! Разбежались! Это остатки от моей доли в последней кампании по усмирению небольшого маркграфства по соседству с нашей империей.

«…Также барон фон Фальк должен показаться пред очами графа Ольдена фон Кольма – владетеля и управители земли Эстермарк и выборного ленного главы города Эстер для дальнейших указаний.

Управляющий канцелярии Валеэста, барон Стефан фон Гленн»

Я отложил бумагу и задумался, попивая из кружки. Захотелось даже на мгновение сорваться, взять доспех, свои полторы сотни золотых и умчать на коне вдаль. Только вот что я буду делать один в незнакомом мне мире? Где-то начинать новое дело в другой стране? Ну хорошо, допустим что-то получится. Но зачем, если здесь у меня есть своя земля? Да, она бедна на первый взгляд. Да, здесь царит раздрай и бардак после предыдущего хозяина. Однако у меня есть десяток верных бойцов, Свят и оруженосец Хенрик. Есть законное право на эти владения и что самое важное – рабочие руки, которые могут приносить оброк или отрабатывать барщину. А вот этот ресурс я даже за остатки «своих» накоплений не добуду никак. Банально не хватит.

Я поймал себя на мысли о том, что уже начал невольно рассуждать о том, как первым делом в Эстере я найду не оценщика для крепости «Вороний коготь», а юриста, чтобы переписать все дворы в Вальденбурге и подать об этом информацию в канцелярию герцога. А то скажет неожиданно: «выстави, мой дорогой вассал бойцов конно и оружно столько, сколько требуется от барона – полутысячника». А у меня столько хозяйств и нет в моих землях. А требовать будут – как будто есть!

Нет уж! Всё это любит счёт, а уж сколько я такого повидал на своей работе до этого – уму непостижимо.

Решено – пока остаюсь, а там поглядим. Надо осмотреть свои владения и оценить всё, на чём можно заработать. Потому как мне точно потребуются деньги на служилых людей, ибо чутьё подсказывает, что раз местные ещё не поквитались с разбойниками, то бродит их по лесам здесь немало. Я хочу нормальный дом, и чтобы в нём всё работало как часы, а для этого нужна прислуга, которую нужно тоже содержать, одевать и кормить.

И вытравить наконец-то этих клопов!

– Хенрик, найди мне пару девиц, о которых я тебе говорил – сейчас же! Пусть нагреют воды и приготовят что-то к обеду. А ты принеси какое-нибудь корыто. Надо помыться. И почисть мою одежду и доспех!

Лицо громилы тут же приняло самый унылый вид. На что я веско сказал:

– Кончай прохлаждаться! Поел – попил? Пора за работу! После обеда, как спадёт жара, едем смотреть мои новые земли.

Глава 3. В которой барон понимает – что за диковинка попала к нему в руки

Старый служака Гумбольдт стоял, чуть сгорбившись, посреди двора, где раньше жил староста Вальденбурга. Я рассматривал этого солдата, оказавшегося достаточно сообразительным, чтобы не дать разорить дом беглеца. Крепкий, сбитый мужчина. Морщинистое простое лицо – пройдёшь и не запомнишь. Если бы не яркое «но». Одно ухо у Гумбольдта выглядело так, словно его по очереди пожевала стая собак. Причём каждый барбос делал это вдумчиво, с толком и с расстановкой.

– Так-то оно и вот так, милорд. Утёк староста, значица, ночью. Как только вы приехали, так через час и ускакал. Так все соседи и сказали.

Я повернул голову в сторону торчащих за плетёной оградой людей. Они с опаской посматривали на меня в полном доспехе, да на Свята с Хенриком. У ворот стояла ещё четвёрка моих людей. Все они имели вид бывалый – ветераны, которые не протирали штаны в гарнизонах, а с хрустом пыли на зубах прошли не одну тысячу вёрст, перевернули лопатами десятки тонн земли и теряли кровь в боях. Их отобрал и привёл Свят, когда я отправлялся в свой новый лен.

Зеваки грустно пялились на мечи, алебарды и боевые молоты. Никак кое-кто из них уже что-то свистнули из закромов старосты, пока сюда не прибежал Гумбольдт. А теперь караулят чтобы прибрать к рукам что-нибудь ещё.

– Знаешь, что пропало? – спросил я.

– Вестимо что! – усмехнулся служака, – Ни золота, ни серебра не нашли. Были какие-то безделушки по мелочам. Например, нашёлся отрез хорошего крашеного сукна, – с сожалением проговорил Гумбольдт и напарник посмотрел на него с укоризной.

Видимо, думали оставить ткань себе, ведь подобная материя в этом мире стоит дорого.

– Что осталось?

– Свиньи, козы, два вола, птица домашняя… Утварь всякая. Даже высокородные не побрезговали бы с такой есть. Староста наш хорошо жил, – пожал плечами Гумбольдт.

Хм, а вот в моём доме всё кривое да косое. Интересно, может староста и прикарманил посуду из барского дома? А волы это хорошо! Очень хорошо. Пока что я собирался давать лишних обещаний, но тягловые животные тут стоят дорого, и если их передать в «общественное» пользование Вальденбурга – местные уже будут говорить обо мне добрее. И чего греха таить – барщину эффективнее будут отрабатывать для меня.

– А где ты служил, брат Гумбольдт? – вдруг спросил Свят.

– Я отходил четыре года в третьем пехотном полку под началом маршала Торна, – с гордостью произнёс Гумбольдт, – Затем оглох на одно ухо, и в бою мне перебило жилы на руке. Срасталось всё плохо и долго, потому и ушёл на более спокойную службу.

Я прищурился:

– А сержант ваш – он здесь одновременно и коннетабль?

– Ну да, – кивнул солдат.

О как! Значит, местный начальник воинского гарнизона прибрал к рукам и «полицейскую» должность.

– И сколько людей сейчас в гарнизоне?

– Так ровно два десятка вместе с сержантом Вормайером будет.

– Понятно… Значит, двадцать человек. И как они, справляются с разбойниками?

– Ну да, то есть… – замялся служака, – Лесные разбойники сейчас нас шибко не трогают. Их если не задирать, то и они так – помалу отщипнут и всё…

Я нахмурился:

– Что значит «отщипнут»?

– Людишки лесные немного берут от оброка, а за это никого не трогают. С дровосеков берут поболе, потому что те побогаче будут. А так лихие люди ходят грабить в соседние земли на север. Ну а если редкий купец на старый тракт к нам сдуру заедет, то и его пощипают. Нам против них не выстоять, милорд. Их почти сотня человек и живут они по лесам скрытно…

По лицу Гумбольдта было видно, как он жалеет, что ввязался в разговор со мной, но говорил он чётко и твёрдо. В конце замолчал, сжав зубы и сделав вид, что не замечает опасливых взглядов, которые люди за оградой бросали на солдата. Двое его напарников стояли молча, на лицах у них играли желваки. Странное тут творится у них. По всему селению не наберётся и десятка гарнизонных. Остальные что – тоже на охоту умотали вместе со своим Вормайером? Имечко то какое говорящее!

– От оброка, говоришь, разбойники часть берут? – удивился я.

Солдат понял, что сболтнул лишнего. Его лицо вытянулось, а я продолжил:

– Так если хозяина у вас тут полгода не было, то кому оброк платили? Кто его собирал?

Служака тяжело вздохнул, а Свят коротко скомандовал:

– Отвечай, брат-солдат, как положено, когда тебе барон вопросы задаёт!

– Сержант собирал, – нехотя буркнул Гумбольдт, – Деньгу ведь из Эстера сюда за нашу службу через раз присылают.

Я подумал и произнёс:

– Ну это мы проверим. Значит, теперь коннетаблем я назначаю тебя, Гумбольдт. Будешь следить за порядком в селении. Чтобы никто не воровал, не дрался попусту и не уродовал других безнаказанно. Жалованье тебе назначаю пока что шесть талеров в месяц. Плюс столоваться будешь при моём доме, если пожелаешь. Идёт? – спросил я.

Краем глаза я заметил, как Свят одобрительно закивал. Похоже, понял мою идею.

– Я не подведу, господин, – пробормотал Гумбольдт, но тут же опомнился и уже бодро отрапортовал, – Слушаюсь, милорд!

– Отлично. На том и порешили. Отныне гарнизоном будет управлять мой человек. Капитан Свят. Это он, запомни его, – я указал на ветерана, – Нужна будет помощь, обращайся к нему. И чтобы был порядок!

– А сержант? – удивился молодой солдат рядом с Гумбольдтом.

– Посмотрим – что за человек этот ваш Вормайер. А там уже видно будет, – отрезал я.

Сбрасывать со счетов местную власть, пусть и «гарнизонных вояк», как их презрительно называли мои ветераны – не стоило. Во-первых, Свят ещё не знает этих земель, а они, напротив, знают хорошо. Во-вторых, среди них попадаются вот такие Гумбольдты, которые служат на совесть. И судя по всему, у меня сейчас каждый меч на счету. Но щёлкнуть зарвавшегося сержанта, уехавшего на охоту, когда прибыло его новое начальство – нужно обязательно. А то и не по носу, а по горбу.

Вообще, мне бы завести человечка, который всё про всех здесь знает. Как я делал это раньше перед проверкой на какой-то завод.

Начиная карьеру с инженера на заводе, к моменту уже больших должностей у меня было два помощника, которым я, признаюсь, приплачивал неофициально. Молодых, но очень смышленых и обучаемых. Я никому не признавался, но я даже многому учился у них, что касалось «современных веяний». А сам взамен натаскивал на то, чтобы они прекрасно разбирались во всех нюансах производства и документов. И эти товарищи ехали вперёд, изображали молодых зелёных тормозов, которых встречали с хлебом и солью. А провожали, думая, что навешали на уши лапши.

Надо ли говорить, что потом приезжал я с «первичной» сводкой по объекту…

Гумбольдт на роль осведомителя пока не подходил. Он отрапортует всё по службе, а мне нужна информация – кто и чем тут дышит, ибо в голову мою начали закрадываться очень нехорошие мысли.

– Милорд! Милорд! – раздался тревожный голос, – Дозвольте!

Худой бедно одетый мужик пытался прорваться через мою охрану, стоя́щую в воротах – Рене и Дене. Два бывших здоровенных ландскнехта не пропускали крестьянина.

– Пустите его, – велел я.

– Милорд, – мужик бросился ко мне, но его остановил Хенрик, – Прошу вашего суда! Суда владетеля земли! Староста наш до этого посылал меня куда подальше. Не откажите! Вы же не можете отказать!

Свят нахмурился:

– Ты что же это, барону указывать вздумал?

Но я остановил капитана:

– Погоди, Свят. Он в своём праве.

И действительно, как бы мне того ни хотелось, но память Владислава подсказала мне, что крестьяне могут просить вершить суд один день в неделю, когда лорд находится в своём лене, если других судей в земле нет.

А здесь их, естественно, не было отродясь…

– Спасибо, господин! – обрадовался мужик.

– Так чего же ты хочешь?

– Барашка моего увёл Мышслав! И не отдаёт.

Я чуть не закатил глаза. Ну да… Это просто превосходно! В прошлой жизни у меня была знакомая, что работала в дознании. Так она рассказывала, как бабка ходила к ней полгода подряд и строчила жалобы на то, как злобный сосед унавозил межу на огороде. Причём лично… Своими усилиями, так сказать. И приходилось принимать заявления. Но засранец никак не желал ловиться, в какой бы засаде ни сидела бедная бабуля. Впрочем, учитывая ожесточённость соседа, может, она была и не таким божьим одуванчиком.

– И с чего ты так решил? И где этот Мышслав?

– Дак вот он! – мужичок пальцем показал на рослого здоровяка, стоя́щего посреди дороги и с любопытством заглядывающего вместе с селянами во двор старосты.

Одет он был не в пример богаче остальных и кушал явно получше прочих. Для того, что я видел на улицах, пока ехал к дому старосты – Мышслав немного выбивался из общей картины. Интересно.

– Ты что ополоумел, ослиная ты голова? – возмутился здоровяк, – Да зачем мне твой барашек?

– Ты же хотел купить его, а я не стал продавать, вот ты себе его и заграбастал!

– Клевета! – заорал Мышслав, – У меня баранов своих – пруд пруди. Зачем мне твой доходяга?

Сделаем в уме зарубочку по поводу «пруд пруди». И это в бедном то крае!

– У тебя он, я видел! – настаивал крестьянин.

– Чем докажешь?

Они начали орать друг на друга.

– А ну заткнулись! – рявкнул я, уже начиная выходить из себя, и сделал знак Рене и Дене.

Они лязгнули доспехами, сделав шаг – Рене к мужичку, Дене – к его якобы обидчику. Те сразу заткнулись при виде квадратных челюстей бывших ландскнехтов и их пудовых кулаков. Тут и мечей никаких не надо – так приголубят, что будешь до конца жизни ходить, улыбаться и пузыри пускать.

– Как тебя зовут? – спросил я у истца.

Вокруг уже собиралась толпа. У людей нарисовалось развлечение посреди скучного быта.

– Берт.

– Хорошо, Берт. Есть какие-то особые приметы у твоего барашка?

– Ну, – замялся мужик, – Рожки у него такие…

– Рожки?! Да наш Берт совсем с ума сошёл! Представьте себе, у барашка есть рожки! Никогда ни у одного не было и тут на тебе! Эка невидаль! – заорал Мышслав.

Толпа заулюлюкала. Что-то они шибко подыгрывают этому здоровяку. Уважают? Или может боятся?

– Тихо! – гаркнул Хенрик, и все снова затихли. Оруженосец возвышался над всеми на целую голову.

– Так, и что, ты и к старосте ходил? – полюбопытствовал я у крестьянина.

– Ходил, да только отказал он мне. Сказал, что правда не моя, а Мышслава.

– Дружен был староста с Мышславом?

– Ещё чего? – вдруг разозлился «вор», – Терпеть эту сволочь не могу! Хорошо, что сбежал, подлюка!

Народ вокруг загомонил, подтверждая слова Мышслава. О как, всё становится ещё интереснее. Староста почему-то не стал решать суд в пользу того, кто пожаловался на его недруга.

– Значит так, – важно поднял я руку, – Раз никаких примет назвать Берт не смог, то может кто из присутствующих это сделает?

Никто не вызвался.

– Понятно. Решение своё я оглашу завтра, – коротко произнёс я.

– Да как же так? – вскричал истец.

– И завтра ты тоже с носом останешься! – захохотал Мышслав.

Берт вдруг взбесился и сжал кулаки:

– Что, думаешь тебе всё можно, раз ты в лес ходишь к дружкам своим? Смелый ты стал, Мышслав! Ничего, найдётся и на твою шею петля!

– Ты что такое говоришь, скотина? – взревел местный богатей и ринулся вперёд.

– Рене!

Бывший ландскнехт коротко ткнул кулаком под дых разогнавшемуся было Мышславу. Тот мгновенно согнулся в три погибели и осел на землю, захватав воздух. Даже такому здоровяку солдатский кулак стал отличным лекарством.

Я махнул рукой:

– Узна́ю, что дрались по этому поводу до решения моего суда – получите палок. А если кто из вас двоих другого убьёт – повешу убийцу на воротах. Всё! Расходитесь все! Нечего здесь глазеть. Гумбольдт, смотри, чтобы с подворья ничего не пропало. И дай мне одного человека, который сможет всё показать.

– Да, господин барон! С вами поедет Ллейк.

Молодой боец сделал шаг вперёд. Я вскочил на коня и крутанулся, разворачивая его к воротам:

– Хенрик, отдай Ллейку сменную лошадь.

Проезжая мимо грустного Берта, я наклонился к крестьянину и тихо произнёс:

– Вечером чтобы пришёл ко мне. Понял?

– Да, господин, – буркнул тот понуро.

– Не заставляй меня искать тебя, – добавил я и выехал на улицу.

Спустя полминуты со мной поравнялись Хенрик и Свят. Оруженосец вертел головой и недовольно фыркал:

– Ну и дерьмовое местечко! Вот помню: проезжали мы тогда в Литтории дерьмовое сельцо, так вот здесь даже ещё дерь…

– Хенрик! – рявкнул я.

– Да, милорд!

– Давай-ка договоримся, мой юный друг. За каждое подобное слово я буду вычитать из твоего жалования по пять крейцеров!

– Это как же? Это за что же? Это зачем же? – захлопал глазами здоровяк.

– Потому что мне не хочется разбираться в сортах «этого самого». Ты меня понял? – холодно посмотрел я на оруженосца.

– Я понял, господин. Это больше не повторится! – заверил меня парняга.

Свят недоверчиво фыркнул – похоже, капитан не верил в сознательность Хенрика. Мы выехали на окраину деревни. На большом дубе висел привязанный разбойник. У подножья дерева с любопытством крутились две худые собаки, поводя носами в сторону мертвеца.

– Вот он, красавец, – цокнул языком оруженосец, – И поделом ему.

Я ничего не ответил, подмечая, как несколько крестьян идут мимо дерева и косятся на преступника. Хенрик, впрочем, долго молчать не мог. Как только мы выехали на старый разбитый тракт, он тут же поинтересовался:

– Милорд, а зачем вам этот Берт? Явное же дело – свидетелей нет, примет барашка нет. По всему выходит, что правда за Мышславом, хоть он и гнида – это тоже видно сразу.

– Тебя бы в судьи, Хенрик, то-то бы все вокруг зажили хорошо и красиво… – засмеялся Дене.

– А что? Я могу! – важно надул щёки оруженосец.

– Дорогой мой Хенрик… – устало ответил я, – Я уверен, что Берт расскажет нам очень многое об этом местечке.

– Это почему?

– Потому что из того, что я услышал, можно сделать вывод, что сержант явно договорился с разбойниками. Потому что им больше не с кем договариваться, чтобы не нападать на Вальденбург. Это раз. Мышслыв ходит в лес. Так сказал Берт. Как думаешь – к кому? К русалке или к дриаде какой?

– А они существуют? – вытянулось лицо Хенрика.

Позади хрюкнул от смеха Рене.

– Господи! Нет, не существуют! Не знаю, – поправился я, вспомнив про вчерашнего колдуна, – Берт сказал, что Мышслав осмелел и чувствует за собой силу, а ещё, что он ходит к ДРУЖКАМ. Реальная сила здесь до нас была только одна – разбойники в лесу.

– А-а-а, так значит Мышслав знается с бандитами! – догнал мысль Хенрик.

Ну или она его догнала…

Я кивнул:

– Верно. Берт затаил обиду. А такие люди обычно охотно делятся своими переживаниями. Так что этот барашек может стать первым ключиком к вопросу: кто здесь за кого? Раз Мышслыв не любил старосту, но староста жил себе при этом припеваючи, получается, у него тоже были свои союзники. Понимаешь? Так, постепенно от этого барашка и от того, что вечером нам поведает Берт – мы клубочек-то и раскрутим. Дедукция – индукция, и прочее-прочее, – ляпнул я не подумав.

– Чего? – удивился Хенрик.

– От общего к частному, от частного к общему. Как-нибудь объясню, – заметил я как заинтересовался и Свят.

Оруженосец поморгал и выдал:

– Знаете, господин, вас как в тех развалинах по голове приложили, так вы даже умнее стали! Говорите как очень учёный человек.

– Ну если от этого умнеют, Хенрик, то тебя всю жизнь по голове только гладили, – улыбнулся я.

– Это почему?

– А ты подумай!

Свят уже ржал во весь голос, запрокинув голову и завалившись в седле назад. Оставив оруженосца в глубоких раздумьях, я осматривал окрестности. Слева от дороги росли высокие сосны. Сплошная дремучая стена. Направо вниз уходила небольшая долина с поблескивающей лентой извилистой реки посреди зелени трав. Дальше рельеф снова уходил вверх, начинались леса, а за ними – горы, постепенно превращавшиеся в высокие пики длинного хребта, идущего вдоль горизонта. А за ними… За ними по карте будет сразу Великий океан. На карте у меня вообще как будто бы не маленькое баронство, да вот только четыре пятых его занимают горы, если не больше. А в них живут горцы, которые никому не подчиняются. И по факту доступная для жизни земля получается самой маленькой в графстве.

На одном из уступов, выдававшихся в долину, виднелась небольшая постройка с высокой башней.

– «Вороний коготь», – произнёс Свят, кивнув на сторожевую крепость.

Вот её мне и предстоит восстановить. Отсюда масштаб работ оценить было нереально – до крепости ещё следовало доехать.

Мы поднялись выше и поскакали вдоль края широкого плато, у подножия которого по-прежнему тянулась долина с рекой. Спустя час над деревьями стал заметен слабый дымок. Ллейк показал на него и объяснил:

– Это одно из двух поселений лесорубов.

Я пришпорил коня, и мы поскакали на дым по чуть набитой телегами колее.

– Весной здесь не проехать?

– Никак, – согласился Ллейк, – Поэтому осенью и весной лес только заготавливают на месте. Вывозят его уже после распутицы или зимой. Река тут неглубокая и очень извилистая, так что людей не хватает, чтобы нормально его сплавить. Надо кое-где расширять…

– Разбираешься в этом?

– Отец и дядька были лесорубами. Здесь на деревья богатый край, но нужно больше рабочих рук, а их всегда не хватает. Ещё надобны нормальные дороги и сплав.

Свят спросил:

– Так на западной границе, насколько я знаю, за лесами есть ещё река. Более прямая и глубокая…

Ллейк замялся:

– Да, река та широкая, там даже большие лодки ходят, но там не ваши земли.

Я удивился:

– Как это не мои? Ты хочешь сказать, что у нас неправильная карта?

– Нет, с картой всё в порядке. Просто эти земли были арендованы вашим соседом бароном Йоханессом фон Грюнхартом.

– И давно?

– Как сказать… Аренда должна была закончиться ещё за год до смерти предыдущего владельца Вальденбурга. Но Йоханесс заявил, что аренда была продлена, а старый барон наш был в отъезде. Документы Йоханесс не показывал, но сержант Вормайер не настаивал на этом, ведь это не его работа, – пожал плечами боец, – Так что та река и полоска берега вдоль него принадлежит Грюнхарту. А там постоянно рубят и сплавляют лес его люди.

Я переглянулся со Святом.

– Разберёмся… – лишь процедил я.

Впереди показались первые строения лесорубов. Утеплённые времянки сгрудились около больших пильных ям, терялись между высокими навалами стволов. Повсюду была масса опилок, пахло свежеспиленным деревом. Я задрал голову и посмотрел вверх на склон, на верхотуре которого высилась стена из деревьев. По склону были пущены широкие желоба, ведущие на площадку рядом с поселением. Раздавался стук топоров.

На наших глазах длинная сосна на вершине качнулась и начала заваливаться набок. Она медленно рухнула вниз, изогнувшись в полёте. Верхушка склона скрыла от нас упавшую сосну и людей, что-то кричащих друг другу. Зато к жёлобу неподалёку подтащили уже готовый ствол другого дерева с обрубленными ветками и сучьями.

– И-и-и-рраз! И-и-и-рраз! Навались! – орали люди сверху. Наконец, они смогли пропихнуть бо́льшую часть ствола над жёлобом, дерево накренилось, на мгновение застыло, а затем рухнуло на доски. Ствол с грохотом, поднимая пыль, понёсся по жёлобу со склона будто таран, и остановился уже внизу, аккуратно соскользнув на ровную площадку. К нему уже спешили мужики с топорами.

– Кто главный в артели? – спросил я у одного из работяг.

Он остановился и задрал голову, с удивлением рассматривая мой доспех. Остальные тоже понемногу начали подходить ближе.

– А вы кто такой, господин? – осторожно спросил лесоруб.

– Ты говоришь с бароном Владиславом фон Фальком, рыцарем и отныне милостью герцога Валеэста владетелем земель Вальденбург! – вдруг громогласно возвестил Хенрик.

Вот что не отнять у него, так это умения появляться вовремя. Даже наивность и глупость можно было простить здоровяку за то, как он важно двинул коня вперёд и чуть не наехал на осмелевшего мужика. В общем-то, так и должен вести себя оруженосец, когда ему кажется, что к его господину отнеслись неподобающе.

– Простите, милорд! – затараторил лесоруб, – Главный у нас Мирче, но он сейчас уехал на другой лесоповал. Дальше по дороге. Чем я могу служить вам?

– Пока что я просто осматриваю свои новые земли. И за сколько же уходит сейчас сосна?

– Даже пятидесяти талеров в месяц не наберётся на всех нас, господин, – состроил скорбную мину мужик.

– И сколько вас работает в артели на обоих поселениях?

– Сорок душ, милорд.

– Ммм… понятно, – хмыкнул я.

– Может, вашей милости будет ещё что угодно?

– Нет, возвращайтесь к работе, вам же ещё семьи кормить, – улыбнулся я.

– Спасибо, милорд, – повеселели мужики и принялись разбредаться.

Когда они отдалились, Свят усмехнулся, глядя на поджатые губы Ллейка. Солдат-сын лесоруба смотрел в сторону.

– Врут, – констатировал капитан.

– Врут, конечно, – вздохнул я, – Да пусть даже они себе оставляли бы талеров десять сверху, на которые можно закрыть глаза. Но даже при этом выручают они здесь всё равно не меньше шестидесяти.

Ллейк изумлённо посмотрел на меня:

– Милорд знает нынешние цены?

– Барон фон Фальк самолично закупал лес для военных нужд в войске его императорского величества, – ухмыльнулся Хенрик.

– Куда ведёт вон та дорога, дражайший Ллейк? – ехидно спросил я, указывая на колеи, уходящие вдоль плато в сторону от основной дороги.

– Она ведёт в земли барона Йоханесса.

– А в Вальденбурге я что-то складов с досками не увидел, – подмигнул я ему, – Получается мой лес везут продавать к соседнему барону?

– Не продавать, – наконец выдал Ллейк, – А сплавлять.

– И, наверное, по той самой «спорной» реке?

– По ней, господин…

– А сплавляют сами?

– Нет, сдают сплавщикам барона Грюнхарта.

– Значит, все сорок человек валят лес. А так бы треть занималась сплавом в сезон. Тогда выходит талеров семьдесят-восемьдесят чистыми.

– На самом деле первая ваша цифра более верная, господин, – вкрадчиво произнёс Ллейк, – Лесорубы вынуждены ещё отстёгивать разбойникам, чтобы они не трогали работников.

– Опять эти разбойники, – скривился я как от зубной боли.

– И ещё неясно – кто больший грабитель: те, что в лесу, или тот барон за рекой… – добавил Свят.

– Что будете делать, милорд? – спросил Ллейк.

– Пока ничего. Скажу, когда придёт время, – загадочно ответил я, – А ты, если будешь болтать – лишишься языка.

– Я буду нем как рыба.

– Ты гляди не накаркай, а то река-то рядом, – беззлобно хохотнул Хенрик.

По выразительному взгляду молодого солдата я понял, что шутку моего оруженосца он воспринял всерьёз.

Через три часа пути мы, наконец, достигли предгорий, преодолев долину и речку. Ллейк показал хороший брод. Вода была чистой и искрила на солнце. Ну хоть это хорошо. Кони пошли в гору тяжелее, а через время нам пришлось спешиться и снять часть доспеха, приторочив его к сёдлам. Взяв скакунов под уздцы, вся группа направилась ещё выше. Дойдя до ручья, я увидел старые сгнившие деревянные кадки на берегу.

– Это то, что я думаю? – удивлённо спросил я у солдата.

– Здесь мыли золото, – подтвердил он.

– И много добывали? Давно?

– Лет пять назад. Ещё до того, как я сюда приехал. Нашли немного золотого песка, но потом, сколько ни ходили по ручью – всё как будто иссякло. Бывший барон угробил здесь половину состояния. Даже шахты прожигал в скалах, да только не было от этого толку. Приезжали рудознатцы, ходили «по лозе», но ничего серьёзного не нашли.

Ходили «по лозе». Ну да, в это время и в моём мире лозоходство было распространено. Тонкие пруты из нескольких видов дерева держали перед собой и смотрели – как они себя поведут. «Волшебная лоза» якобы показывала места, где лежит золото, но по большей части значительное количество рудознатцев просто погорели на этом.

Мы дошли до одной из «шахт». В склоне был выдолблен проход метров в двенадцать. Это сколько же усилий потратил бывший барон на всё это, учитывая, что он занимался «огнепроходством»? А ведь это очень тяжёлый и медленный способ.

Рудокопы подкладывают хорошо горящие и дающие много тепла поленья под камень, жгут их, камень раскаляется, затем его резко обливают холодной водой и по нему идут трещины. Проходчики забивают в трещины клинья и уже потом крошат породу. Всего несколько сантиметров слоя снимают за одну такую процедуру, а она отнюдь не быстрая. Когда шахта углубляется, в ней становится тяжело дышать от гари и копоти костров внутри, а холодный удар водой даёт столько дыма, что некоторые горняки могут просто задохнуться, если не успеют выбежать из глубокого хода.

И всё это, чтобы добыть крохи золота.

Я осмотрел породу и печально покачал головой:

– Сделаем тут привал…

На каменной террасе рядом с шахтой солдаты быстро разбили небольшой лагерь и развели костерок. На перекус пошло вяленое мясо и вода. Полностью освободившись от лат и оставшись только в поддоспешнике, я взял с собой сумку, меч и отошёл к склону. Уселся и принялся созерцать долину, простирающуюся подо мной до лесистого плато, по которому мы ехали в самом начале к лесорубам.

С сухого кривого дерева на меня периодически покрикивала птичка, видимо, ругая за то, что я без спроса ступил её территорию.

Красота. Только вот всей этой красотой нужно было распорядиться по уму. Пока что я видел только луга для выгона скота и лес. Это, конечно, неплохо, и хороших пород здесь растёт много. Однако мне катастрофически не хватает свободных рук. Даже если я выгоню здоровых мужчин Вальденбурга на работу в барщину – я смогу собирать две тысячи талеров в месяц после того, как оплачу перевозку, пошлины и сплав. Сотня мужчин – самое большее, что я смогу привлечь к работам один раз в неделю, иначе встанет остальное хозяйство, а крестьяне просто забунтуют и начнут убегать.

Однако десяток моих людей уносит шестьдесят четыре талера в месяц. По шесть получают все, кроме Рене и Дене. Они пришли ко мне уже после повышения, которое им дал мой отец за годы верной службы. Побыв ландскнехтами, оба стали доппельзольднерами. Теми, кто всегда идёт в первом ряду и принимает на себя основной удар. Самые опытные бойцы, рискующие своими головами. Шрамов у Рене и Дене было столько, что на их телах можно нарисовать карту рек. Так что я плачу им по восемь талеров.

Плюс двадцать, а по-хорошему сорок монет Святу. Уже сотня. Содержание себя любимого и Хенрика – стол, одежда, мелкие покупки, содержание коней. Ещё десять-пятнадцать талеров самое меньшее, а сейчас ещё и поездок будет много. Например, из поместья в Эстер и по соседним баронствам. Докинем плату Гумбольдту, округлим. Итого сто двадцать талеров сожрут только траты на содержание моего итак очень малого «силового блока».

Кажется, на бумаге всё прекрасно – бери и начинай валить лес, гони крестьян на работы. Только вот есть один нюанс – инструменты и логистика в это время неприлично дорогие. Железо для инструментов стоит просто диких денег. Да что говорить – хороший качественный арбалет со стальной полосой обойдётся в сумму почти двух жалований Рене или Дене. Правда подобный арбалет может гарантировано пробить накоротке даже средний доспех. Где достать сразу столько золота, если у меня моих денег сейчас только на один месяц?

Взять из той суммы, что выделил на крепость герцог? А если прогорю? Какое-то сомнительное удовольствие попасть на растрату государственных средств.

Но самое неприятное – всё это может полететь в тартарары при первом визите разбойников. Их здесь почти сотня, и я не знаю – одна ли эта шайка или несколько более мелких? Тогда можно было бы разбить их поодиночке. А если они объединятся? Договариваться с ними нельзя – в этом мире это мгновенно сочтут за слабость. И опять-таки – если договорюсь, то влетаю на невыполнение указания герцога. Ведь другие баронства бандиты кошмарить не перестанут.

Можно нанять на месяц в Эстере на собственные деньги тридцать наёмников солдат, благо мои люди проплачены ещё на две недели вперёд. Ну а вдруг разбойники будут валандаться по лесам и прятаться? Они здесь знают всё лучше меня – каждую тропинку, каждый овраг. Закончится месяц, я не перебью всех бандитов, а денежки улетят. Наёмники уйдут, и останусь я с парой людей в своём большом старом доме ждать, когда ко мне придут озверевшие от жажды мести грабители и повесят меня на моих же воротах.

Нет, рассчитывать всё нужно так, чтобы пройти на грани, но справиться со всеми задачами. Из трёхсот талеров на крепость, пожалуй, можно будет что-то отщипнуть, но только в крайнем случае…

Я открыл сумку и достал карту, изучая её. К востоку понятно – горы, которые идут почти вдоль всего материка, а затем океан. К западу – леса, река, потом владения барона Йоханесса фон Грюнхарта. Там всё уже в долинах. Затем снова горы, но невысокие. И море. С севера и северо-запада наша империя, на юге и юго-западе то вражеская, то мирная Литтория. Я зажат на этой перемычке между двумя большими государствами…

Позади у костра о чём-то лениво говорили мои люди.

Взгляд упал на «ведьмин камень» в сумке. Я достал золотистый шарик и покатал его в руке. Солнце причудливо заиграло на выемках. Хм, как будто под пальцы. Я подкинул «яблоко» и крутанул его, положив на мгновение подушечки пальцев в ложбинки.

Обе полусферы неожиданно пришли в движение. Я вздрогнул и чуть не выронил Камень. Мне показалось, что он запульсировал в ладони и нагрелся. Я сжал артефакт и…

Мир вдруг окрасился совсем иными красками. Я оцепенел, боясь пошевелиться. Словно моё зрение на долю секунды потухло, а затем снова заработало. Только теперь всё вокруг было окрашено яркими пятнами. Сухое дерево рядом со мной стало пепельно-серым, но внутри него я видел несколько тоненьких нитей. Они трепыхались из последних сил, заставляя растение жить. Птичка на ветке, напротив, горела и переливалась массой оттенков алого. Мне показалось, что я видел, как бьётся её сердечко.

Земля превратилась в чёрное море. Оно колыхалось, подо мной как рябь на море. Воздух стал гуще. В нём витали еле видимые искорки. Я повернулся к скале и замер. Огромный массив жил своей жизнью. Он был весь пронзён небольшими жилками и большими потоками. И среди них особо выделялись крупные вытянутые жёлтые пятна за прорубленным ходом шахты.

Я сжал камень, и всё пропало. Мир наполнился прежними привычными красками. Только птица испуганно вспорхнула и улетела. Я посмотрел на людей у костра. Они ничего не заметили – все также неспешно вели беседы.

Торопливо спрятав «яблоко» в сумку, я вдруг понял – насколько я устал. Будто Камень, показав мне суть всей материи вокруг, высосал силы. Медленно встав, я на негнущихся ногах подошёл к скале, ступил под свод неглубокой шахты, добрался до её тупика и провёл ладонью по каменной породе, за которой видел жёлтые пятна.

Похоже, в моих землях есть не только леса…

Глава 4. И в ней наш рыцарь считает деньги и... ему их мало

Я окончательно пришёл в себя только через полчаса, заодно смолотив ещё порцию еды. Случайное использование чу́дного артефакта отняло немало сил. Поначалу даже ноги были ватные, а по всему делу пробегал сильный жар, причём такой, что я даже забеспокоился.

Однако спустя время организм пришёл в норму, и теперь я снова мерил шагами каменную террасу под удивлёнными взглядами моих спутников. Не обращая внимание на притихших у костерка людей, я ходил вдоль обрыва, заложив руки за спину.

Получается, этот Камень… Хотя кто-то из разбойников и Свят вчера назвали его «Глазом», даже не подозревая – насколько были близки к сути «яблока». Это название действительно лучше всего подходило странному предмету. С его помощью я будто бы заглянул в суть вещей вокруг. Словно увидел – как работает или выглядит сама материя. Это и пугало и восхищало меня одновременно.

Человеку из XXI века сложно в такое поверить. Да и вообще – в колдунов, в магию и прочее. Нет, конечно же, у большинства есть свои суеверия, и мы даже любим о них поговорить, кто-то даже увлекается какими-то поверьями, звёздами и прочим-прочим. Но вот так столкнуться с необъяснимым? И вообще, кто-то называл это «развалины Древних»? Что за Древние такие?

В памяти Владислава было только то, что подобные алтари разбросаны по всем известным землям, причём их не так уж много. Вот и всё. Молодой барон не интересовался этими штуками. Надо бы обязательно осмотреть сами развалины. Снаружи они выглядели непрезентабельно, но внутри сохранились прекрасно. Вдруг какие-то из картин на стенах хоть немного прольют свет на то – что попало мне в руки?

Я остановился у входа в шахту и посмотрел внутрь её зева. То, что я увидел с помощью «Глаза» меня откровенно порадовало. В горах много разной руды, это и ежу понятно. Было бы странно – если бы никаких дорогих минералов здесь не оказалось. Почему до этого их активно не добывали? Ну так и время такое и баронство бедное.

Мои ощущения говорили, что блестящая желтоватая масса – то, что может меня выручить в моих делах. Золото! Предыдущий владелец Вальденбурга совсем чуть-чуть не дошёл до первой крупной жилы. Бедняга… Хотя он уже не узнает о том, что был близок к успеху.

Вот только знать: где залегают хорошие кварцевые руды и золото – это ещё даже не полдела. Добыть его сейчас – очень сложная задача. Если я пригоню сюда крестьян, чтобы заниматься «огнепроходкой», то у меня есть неплохие козыри. Как минимум потому, что в моих землях есть дуб и даже граб. А они дадут отличный жар, чтобы раскалить породу перед обливанием холодной водой. То есть я экономлю на части сырья при добыче.

Но что дальше? Я ведь не смогу чеканить свою монету. Этого даже граф Эстермарка не может. Подобное карается законом, а чеканкой занимаются только некоторые герцоги, ну и, разумеется, императорский монетный двор.

Я могу поставлять им сырьё. Но выплавка золота, да и любого другого металла – это целый технический процесс, причём весьма затратный. В прошлой жизни я начинал с инженера при заводе, и сам ход дела мне понятен. Но вот в средствах я сейчас был весьма стеснён…

Инструменты для добычи руды: кирки, лопаты, клинья, кувалды, тачки и прочее – талеров на десять-пятнадцать потянут. Потом доставка – здесь, кстати, пригодятся волы, которые остались на подворье старосты.

Хватит ли их? Нужно понять – сколько вообще у меня подвод и какие в наличии телеги, ведь даже хорошая большая телега здесь стоит немало. Учитывая, что везти придётся по очень пересеченной территории – неплохо бы иметь те, что с ободами. А такое здесь аналогично цене легковушки в моём «старом мире». Даже если жила плотная и там присутствуют самородки, нужны люди на промывку концентрата. Да и самородок золота – это не то, что мы привыкли видеть в мультиках и фильмах. Как правило, это совсем малые кусочки.

Далее – сам процесс выплавки! На обычной дешёвой кустарной печи я буду получать совсем крохи, так что здесь нужно нечто более серьёзное. А для того чтобы всё это работало – придётся ставить на реке водяную мельницу. Колесо, вал для привода и мехов обойдутся минимум в сто талеров.

Мне уже поплохело от этих расценок…

А ведь впереди ещё дробилка к мельнице, кулачковый вал и куча металла. Ещё где-то десять талеров. Длинные желоба и запас добротного сукна для промывки после дробления – плюс пятнадцать монет.

И наконец каменная печь с футеровкой внутри, чтобы её банально не убило во время работы на высоких температурах. Сама печь потянет минимум на шесть десятков талеров, а меха ещё на четверть сотни, потому как они по нынешнему времени зело дорогая вещь! Плюс работа мастера, ибо я уверен – вряд ли в моём поселении найдутся умельцы для того, чтобы сделать работу на должном уровне.

А дальше, когда всё это разгонится до нужной температуры плавления золота почти в 1100 градусов – требуются тигли, формы и мастера, что будут работать при мне постоянно… И тут уже нужна высокая квалификация.

Радует, что некоторые брошенные дома можно отдать под вре́менные жилища для приглашённых работников. А этих домов много, нужно только подлатать их. Правда, захотят ли приезжие жить там, где другие умирали от чумы? Очень сомневаюсь. Понятное дело, что никаких бактерий там уже спустя пару годков точно нет. Но люди этого времени суеверны и не понимают этого.

Однако…

Нужно разузнать – окуривали ли хоть чем-нибудь эти дома? Насколько мне подсказывала память Влада – если дом изнутри натирали уксусом, сжигали в нём много полыни, да давали постоять годик заколоченным, тогда в нём неохотно, но все же селились люди. В конце концов – сколотить вре́менные бараки тоже не составит труда.

Ладно, это не самая большая беда. Серьёзные проблемы – это по-прежнему выплавка. Я уже насчитал прилично затрат на чистый технический процесс, но ведь всё это: и мельница, и инструменты и механизмы – будут постоянно ломаться в условиях «современных» технологий. Итог: плюс десять талеров на металл и кузнеца… В месяц!

И чтобы всё это работало постоянно – я должен либо нанять в Эстере рабочих на шахту и прочие работы, либо пригнать своих крестьян. Но здесь засада! Добыча руды должна идти постоянно! Промывка, работа на мельнице и плавка – тоже, иначе никакого денежного выхлопа не будет. Поэтому барщиной проблема не решится, ибо более чем на день оторвать мужиков от дома я не смогу. Даже если на простую работу за небольшую деньгу попросятся подростки и женщины – например, на промывку, это не решит проблему совсем. Так что мне точно понадобится минимум тридцать человек чернорабочих и горняков. Это сожрёт ещё от полусотни до восьми десятков талеров.

А крестьян лучше использовать по-другому. В качестве отработки барщины они будут заниматься копанием, устройством небольшой плотины и строительством. Можно поставить больше дней на отработку, чтобы они быстро сделали эту работу, а потом тех, кто был задействован – освободить от барщины на полгодика. Такое здесь часто практикуют, когда возникает нужда сделать что-то экстренно.

Потом мне понадобится очень много угля. Нужно разбить углежоговые ямы – вот где другая часть крестьяне будет у меня пахать, когда всё построится. Может быть, привлечь к этому артель дровосеков? Вместо оброка пусть разбивают ямы прямо у себя, жгут и возят мне уголь… Хм, а это неплохая идея! Так поток сырья будет постоянным.

Было бы неплохо закупить селитру и серу, чтобы ускорить «огнепроходку» в два-три раза! Я даже размечтался, представляя, как упростит работу эта адски дорогостоящая химия. Ведь селитра сейчас ценится просто неприлично. Эх… Видно поначалу придётся работать «по-простому», а если производство расширится, тогда можно будет и её прикупить.

И что в итоге? Минимум три-четыре месяца на запуск и около четырёхсот талеров затрат – самое меньшее. Это если экономить и торговаться по поводу каждой монеты.

Ещё не хватает хороших дорог… Очень не хватает. И людей, но это понятно. Мне сколько ни дай – всё будет мало! Тем более, если считать по десятибалльной шкале, то я сейчас расписал процесс пока что на три-четыре балла из десяти.

В мечтах-то я уже видел плавильни как в «моём мире» в Силезии XVI века. Даже вспомнил, как читал о них в учебнике по истории металлургии, когда учился в университете. Был там городок Райхенштайн. Так вот он стабильно давал одиннадцать килограммов золота в месяц!

Однако есть нюанс. Райхенштайн представлял собой целый промышленный район…

В общем, простая, но добротная плавильня – вот пока что мой потолок. До собственного «Райхенштайна» мне ещё топать и топать. Но ничего, всё начинается с малого, а на большее пока что не хватит средств. Фактически, если я потрачу все деньги что у меня есть вместе с теми, что дали на восстановление «Вороньего когтя» – мне должно хватить. Но тогда я сам останусь без гроша. Не будет ни средств к существованию, ни на оплату бойцов. А потом меня накажут за растрату. Три-четыре месяца мне так не протянуть. Поэтому можно сказать, что денег нет и сейчас…

Я остановился, достал из сумки талер, покачал и подкинул его на ладони. Память Владислава подсказала, что эти монеты были примерно 3,5 грамма.

Н-да. Строить всё ещё проще, чем я задумал – нет смысла. Какая-нибудь кустарная плавильня без мельницы даст мне в месяц полтора-два килограмма золота. Это плюс минус пятьсот талеров выручки, а организация всего процесса получится быстрее максимум на месяц. Так что вариант с водяными приводами и нормальной печью будет лучше. Заработок в такой будет гораздо больше.

Доспех, что ли, продать? Я вспомнил, как вчера получил удар кинжалом и спокойно пережил его в латах. Отличная вещь… да ещё и принадлежали отцу Владислава. В общем, эту мысль я отмёл сразу. Да и что я за рыцарь такой буду без доспеха? Впереди ещё стычки с разбойниками и горцами…

Твою же туда в качель! Настроение сразу испортилось. Я задрал голову, рассматривая далёкие заснеженные пики, что вздымались над скалами.

Даже если извернусь и реализую всё, что сейчас надумал – где гарантия, что с гор не спустятся племена и не перережут всех, кто работает на шахтах? А они же быстро разведают – чем тут занимаются. Ещё могут прогуляться до плавильни или Вальденбурга, ограбив всё, что там будет храниться. Получается, готовую продукцию в слитках нужно будет сразу везти в Эстер, чтобы не накапливать у себя и не соблазнять этим желающих поживиться за чужой счёт. Но даже при таких раскладах остаётся немалый риск.

С горцами надо что-то делать. И тут у меня нет ни бойцов, ни денег для найма серьёзной силы. Племена спускаются сюда отрядами, которые могут насчитывать и по две сотни копий.

Получается: я сижу на живых деньгах, а достать их – не могу. Я снова зашагал вдоль террасы, раздумывая. Надо выжать по максимуму из леса, чтобы получить ещё денег. И ехать в Эстер – столицу графства. Во-первых, герцог велел Владиславу показаться тамошнему графу. А раз я в теле фон Фалька – не вижу причин противиться, особенно если это будет полезно для дела. Во-вторых, надо переписать все дворы в Вальденбурге, как я задумал. В-третьих, пора разменять деньги в банке. Казну Владислав специально вёз в золоте – так она занимала мало места. Но часть денег требовалось держать в серебре для мелких покупок и платы людям. Сейчас у меня серебра мало.

А ещё Гумбольдт говорил, что им через раз платили жалованье из Эстера. При этом сержант гарнизона забирал оброк у крестьян. Нужно потрясти этого ушлого сержанта и понять – сколько ему отдавали вальденбургцы? Если достаточно, чтобы закрыть прорехи по жалованью, тогда шиш ему, а не деньги из казны графства! Два раза за одно и то же не платят. Эти средства я должен выбить из казны Эстера и пустить на богоугодное дело. То есть, на свою плавильню! Не думаю, что там будет гигантская сумма, но уже какой-никакой, а хлеб!

По идее, можно было бы позвать кого-то в долю. Например, соседнего барона, у кого людей побольше, да и сам он побогаче. Однако есть нюанс – я в этих краях человек новый. И даже не знаю: кто из местных меня «не кинет». Это раз. Подобное сразу привлечёт внимание, а до выхода «на рынок» я не особо хочу светиться. Это два. Ну и чего греха таить, человек я не жадный, но и причин делиться возможным успехом с кем-то ещё у меня желания нет. Вот так один раз позовёшь, и потом всю жизнь будешь связан договорённостями. Это три.

В любом случае в моих руках сейчас находится главное средство обогащения. «Глаз» – вот что действительно ценно! Бывший владетель Вальденбурга не дошёл до золота в шахте всего-навсего полметра. Почему? Потому что не знал наверняка – где оно находится. Нынешние способы поиска драгоценных металлов настолько несовершенны, что даже при наличии больших денег, людей и возможностей – можно слить баснословные ресурсы и остаться с носом.

А вот если идея с золотом выгорит – можно открывать и другие производства. В горах точно будет металл в «сопутствующих» породах. Пирит, например, сможет принести мне после обжига серу, а халькопириты и галенит – медь и свинец. Только вот нужно будет всё это добывать и обжигать аккуратно. Некоторые минералы при сильной термообработке испускают столько мышьяка, что я всех рабочих потравлю…

Интересно, а «Глаз» сможет показать разницу в этих породах? Усмотрю ли я её? Захотелось проверить, но я остановил себя. Во-первых, основное я уже увидел, а во-вторых, как на мне скажется частое использование «яблока» – пока непонятно. Я вон еле на ноги встал после того, как заглянул с его помощью в изнанку мира.

Призна́юсь честно, в голове уже рисовались картины, как я отстраиваю Вальденбруг, как мощу дороги, как ставлю трактиры, торговые посты… Я всё же взял себя в руки – подобное не появляется просто так из ниоткуда. Мне бы следующую зиму перезимовать. А к ней нужно иметь припасы для себя и для своих людей.

В любом случае решено – завтра же еду в Эстер! Откладывать всё в долгий ящик не следует, а мне в любом случае нужно в столицу графства по делам. Да и интересно мне: как выглядит этот город.

Владения мои оказались гораздо больше, чем я думал, а учитывая рельеф, ушло много времени: на спуски, чтобы не гнать лошадей и не подвергать их излишней опасности, на брод, подъём и привал. Поэтому я отказался от идеи сегодня же ехать на север до развалин Древних. Иначе не успеть дотемна к «Вороньему когтю» и домой. А раз я еду завтра в город, то лучше заглянуть на место вчерашней стычки по пути. Тем более капище близко к дороге. Возьму с собою дополнительно пару человек и телегу. После осмотра руин сам двину со своим «выездом» в Эстер, а они повезут нехитрый скарб убитых разбойников в Вальденбург.

А вот крепость надо осмотреть сегодня, потому что перед посещением Эстера я должен понять фронт работ. Мало ли, может придётся сразу везти сюда имперского оценщика.

Скомандовав остальным собираться, я ещё раз сходил в шахту и осмотрел её. Вскоре весь отряд уже не спеша ехал в сторону «Вороньего когтя». Два часа мы провели в седле, прежде чем начали подниматься по узкой дороге к виднеющейся на высокой скале башне.

Подъехав поближе, я спрыгнул с коня и отдал поводья Хенрику. Пока оруженосец занимался лошадьми, мы со Святом двинулись к обветшалым стенам. Рядом топал Ллейк.

«Вороний коготь» представлял собою классическую сторожевую крепостицу империи. Стены в три человеческих роста, слева от небольших ворот широкая приземистая башня. Она использовалась как площадка для того, чтобы у защищающихся был манёвр.

– Ох, туда бы пушку поставить! – мечтательно протянул Свят, показывая на эту башню, – Всю дорогу можно накрыть и обзор отличный. «Лангшланг» бы здесь пришёлся очень кстати!

Ну да, «длинная змея» стала бы отлично. Скорострельная длинноствольная пушка, плюющаяся ядрами по семь-восемь фунтов. Я для себя в уме всё переводил на привычные мне меры. Снаряды по три с половиной килограмма… Не хотел бы я оказаться на месте отряда, который решил подойти к воротам по узкой дороге, ведущей на вершину. Руки-ноги поотрывает только в путь!

Правда и стоить подобная бронзовая кулеврина вместе с лафетом будет почти семьсот талеров.

Узкий боевой ход с кое-где обвалившимся бруствером шёл по всей стене. В дальнем правом углу стены «запирали» высокую башню. Донжон – последнее прибежище защитников.

Ещё на подходе к воротам я увидел троих людей. Один в простой кирасе стоял на передней башне, лениво опираясь одной рукой на бруствер, а второй зачерпывая откуда-то воду. Похоже, за парапетом была бочка для дождевой воды.

Гарнизонный воин плескал воду себе в лицо. Его шлем-шапель лежал на краю стены. Ещё двое сидели прямо у входа в крепость. На них были надеты выцветшие штаны-кюлоты и старые рубахи. А вот сапоги я сразу отметил. Сапоги! Не башмаки – сапоги. Интересно – это на какие такие барыши? Никак с оброка, который платили сержанту крестьяне.

Кирасы и шлема обоих вояк лежали рядом. К стене были прислонены две алебарды. Н-да, граница на замке, пока такие прекрасные воители на страже!

Один из бравых защитников «Вороньего когтя» приложился к малому бурдюку и глотнул. Проморгался, посмотрел на меня и моё сопровождение. Никакого волнения приближающееся небольшое воинство у солдата не вызвало. Видимо, он рассмотрел имперскую бляху на моём нагруднике, после чего не спеша встал и пошёл навстречу.

– О, Ллейк, а ты чего приехал? – заметил он молодого бойца, – Смена караула же завтра? Здравствуйте, милсдарь, – стражник еле заметно кивнул мне.

Наш проводник насупился и пытался незаметно от меня сделать страшные глаза: мол, очнись, посмотри – кто пожаловал?

– Караула… – протянул Свят, скривившись и осматривая стены.

Ну да. Не гарнизонная стража, а караул.

– Караулят, когда крадут, – хохотнул Хенрик.

Сидящий около ворот неприязненно покосился на моего оруженосца, но ничего не сказал. Да они тут все никак совсем страх потеряли?

– А вы кто такие будете и откуда, милсдарь? Там дальше нет хода за крепостью – одни скалы да камни, – сфокусировал на мне взгляд боец.

Да он же пьян!

Я криво усмехнулся и посмотрел на оруженосца. Тот всё понял и произнёс:

– А это твой новый господин, барон Вальденбурга, Владислав фон Фальк. Стань как полагается и поклонись, пёс!

– Ничего себе! То правда? – удивилась пьянь.

– Правда, это наш барон, – коротко подтвердил Ллейк.

– Как? А сержант наш ничего не говорил… – всё ещё изрядно тупил окосевший боец.

Выпил он явно много. Да и на солнце его разморило чересчур сильно, в отличие от его напарника, который вскочил и принялся испуганно моргать. Ллейк отвернулся. Молодому солдату было стыдно за сослуживцев так, будто это он совершил какое-то непотребство.

Я нахмурился и повернулся к Рене и Дене:

– Дене, напомни мне, что гласит устав ландскнехтов, если кого-то поймали пьяным на посту?

Здоровяк зловеще ухмыльнулся и загудел басом:

– Если будет кто пойман пьяным на посту, то того надобно «аркебузировать»! То есть поставить под прицел и расстрелять!

Рене громогласно загоготал. Вообще, оба брата были внешне неразличимы, разве что шрамами. А вот по характеру очень разнились. Вечно смеющийся Рене был полной противоположностью своему молчуну-братцу.

И он не удержался, ввернув свои пять крейцеров:

– Позвольте, милорд? У нас аркебуз с собой нет. Так что надобно идти по второму пути! А значит, истыкать этого недоноска пиками.

– Пик у нас с собой тоже нет, чай не в поход же шли, – грустно вздохнул Дене.

– Ну тогда у меня есть ещё один вариант. Видел один раз, но и сам удивился, – всё улыбался его ехидный братец.

– Говори! – разрешил я.

Вместо ответа Рене вытащил из ножен свой громадный двуручник и вытянул его, держа остриём вниз:

– Как-то раз мой бывший ротмистр поймал двух пьяниц на посту. Так он вонзил свой цвайхандер в землю и заставил одного из них прижать горло... Вот сюда – прямиком к лезвию, – показал Рене, – И потом р-р-раз, и башмаком ударил по голове. Шею пьянчуги прямо до середины и прорубило.

Пьянчуга мгновенно побледнел, осматривая стоя́щих перед ним в полном вооружении людей.

– Плохой вариант, для меча подобное весьма плохо, – прогудел рассудительный Дене.

– Зато ротмистру было весело! – хохотнул Рене.

Гарнизонный «страж» и вовсе превратился в белую мумию с заплывшими глазами.

– На колени! – скомандовал я.

– Но я…

Удар под дых мгновенно заставил пьянчугу упасть на колени. Дене схватил его за шиворот и прижал к земле. Бедолагу стошнило. Хельмут за моей спиной привёл арбалет к бою и взял на прицел того стража, что был на стене. А то вдруг ещё выкинет чего-нибудь. Незадачливый гарнизонщик наверху замер, хлопая глазами. Я же задумчиво произнёс:

– Не хочется начинать всё со смертей. Как тебя зовут, пьянь?

– Беккет, милорд…

– Беккет, как владетель этих земель, я наказываю тебя за неисполнение обязанностей гарнизонной службы. Ворота открыты, пьянство на посту. Повторюсь: начинать со смерти мне здесь не хочется, так что радуйся, Беккет. Рене, Дене, что гласит кодекс в таких случаях?

– Позор, палки, штраф и лишение голоса на собрании, – сурово и чуть ли не хором ответили братья-доппельзольднеры.

– Двадцать ударов и работы. Какие именно – определю на общем собрании гарнизона, – чётко скомандовал я.

– Будет исполнено, милорд!

Пока Дене держал хамоватого стражника, Рене подошёл ко второму солдату, что стоял около стены, вытянув руки по швам. Бывший ландскнехт взял алебарду, прислонённую к камням, вернулся, перевернул её и похлопал древком по ладони:

– Сойдёт вместо палки…

Первый удар аж прибил беднягу к земле. Он вскрикнул.

– Солдат терпит боль, а не орёт как трактирная девка, – рявкнул на него Дене, – Тебя что, мечом рубанули? Чего визжишь?

Второй удар. Пьянчуга издал стон.

– Так-то лучше.

Рене сделал паузу между замахами и позубоскалил, присев рядом с наказуемым:

– Я гляжу тебе непривычно? А ты делай вот так – зубы сожми и при каждом ударе воздух сквозь них – с-с-с-с-с! Запомнил? Запоминай науку, пока я жив…

Здоровяк встал и снова размахнулся. Третий удар…

Я подошёл к воротам. Свят и Хенрик держали руки на рукоятях мечей.

– Вы оба! – резко скомандовал я стражникам, – Явиться после смены в казарму и получить наказание от нового начальника гарнизонной службы – капитана Свята, – я указал на своего помощника. Всё понятно?

– Да, милорд!

– А теперь приведите себя в порядок, как подобает солдатам империи.

– Да, господин барон!

Я прошёл через ворота. Позади раздавались удары. Рене и Дене методично продолжали экзекуцию. Стены внутри крепости уже кое-где обвалились истончившись. Несколько слоёв камней просто обрушились и лежали неубранными. Снаружи, когда мы подъезжали, я видел примерно такую же картину.

В общем, враг при желании мог ударить кое-где пару раз из картауны и получить вполне себе нормальный проём, даже не расстреливая долго ворота.

Толстая трещина в широкой лобовой башне, обваленный бруствер боевого хода то тут, то там.

– Трещина далеко пошла, надо бы внутри посмотреть. Если всё плохо, то здесь как минимум придётся достраивать подпоры. А то и фундамент мог поползти, – с неудовольствием протянул Свят.

– Вижу, – недовольно буркнул я, – Ллейк, давно всё это так выглядит?

– Да уже лет пять.

– И что, предыдущий барон не видел это безобразие?

– Видел и даже просил денег в Эстере. Но городской совет ему постоянно отказывал. Мол, деньги нужнее в Грюнхарте. То на дорогу, то на торговый пост. Торговля! – веско добавил солдат.

– Купчишки про себя не забывают, – хмыкнул Свят, – Золото зажимают, а чуть что – сразу бегут под защиту железа. То бишь нас…

«Вороний коготь» был первой сторожевой крепостью на пути в Литторию. Как небольшой гвоздь, он вонзился в отрог скалы, наблюдая за широченной долиной, уходящей к югу. Там в получасе езды уже начинались земли соседнего государства. Здесь в случае чего можно было разместить гарнизон до пятидесяти человек, а если потесниться то и до сотни. По нынешнему времени учитывая высоту стен и простоту обороны – это могло стать очень неприятным фактором для тех, кто захочет спуститься с гор или решит пустить авангард вперёд с равнины, получив удар в тыл. Но настоящее назначение крепости было не в этом, а в дежурствах разъездов вдоль границы баронства и подаче сигналов. Такая же крепость стояла в Грюнхарте.

Мы со Святом прошли в подвал первой башни.

– Вот идиоты! Хотя бы прожигали здесь всё периодически, – выругался капитан, осматривая зашедшиеся плесенью стены.

В донжоне была примерно такая же картина. Причём лестница наверх обвалилась. Пока она не восстановлена – можно было считать, что второй башни у «Когтя» и нет, ведь теперь нельзя было задействовать ни её бойницы, ни верхнюю площадку, чтобы бить по противнику на дороге и оказывать помощь второму «бастиону».

И в довершение всего часть стены с северной стороны просто разрушилась до основания. Из-за чего кладка вокруг провала основательно «поплыла». О постройках на территории крепости и говорить не стоило – остались только каменные кладовые. Всё дерево погнило или просто валялось грудой у стены.

Хенрик встретил меня во дворе:

– Есть и хорошая новость, господин.

– И какая?

– Здесь есть колодец. Берёт воду из горного ручейка. И с ним всё более или менее в порядке.

– Отлично, хоть это радует.

– Я только не понимаю, милорд, какой смысл держать здесь этих трёх дураков. Охранять здесь нечего. Держать оборону тоже не получится.

– Не знаю, Хенрик, не знаю… Ллейк, зачем Вормайер гоняет вас сюда, если толку от крепости никакого?

Солдат тут же ответил:

– Сержант периодически даёт какие-то наряды, чтобы соседи видели, что у нас что-то происходит. Тем более крепость могут занять и какие-нибудь лихие люди. А когда здесь два года назад была чума, сюда набилось с десяток оборванцев-паломников. И все здесь померли. Пришлось выносить и жечь. Сержант Вормайер приказал, чтобы кто-то дежурил здесь и никого постороннего не запускал.

Я ничего не ответил. Фактически никакого гарнизона крепости не было. Просто троица лентяев, которых пригнали для острастки. Н-да, вопросов к сержанту Вормайеру у меня было всё больше и больше. Почему не восстановить частично на скорую руку вре́менные укрепления, которые могли бы помочь его людям пересидеть несильную угрозу? Почему не следит за своими же бойцами? Очень сомневаюсь, что сержант не в курсе про пьянство. Судя по оплывшим рожам – квасят эти товарищи довольно часто.

Поднявшись на широкую башню, я оглядел долину. Третий забулдыга-гарнизонщик предусмотрительно ретировался вниз, делая вид, что он начал наводить порядок в нехитрой поклаже. Хенрик встал рядом и тихо спросил у меня:

– Господин, а зачем вы решили наказать их в Вальденбурге, а не взять с собой? А вдруг сбегут, как только мы уедем?

Я облокотился на парапет и усмехнулся:

– Как думаешь, Хенрик, если они захотят, смогут ли они сбежать так же, как и староста?

– Ну, наверное, да, – кивнул оруженосец.

– Значит, никакой разницы нет. Эти обленившиеся приживалы делают то, что им позволяют. Спрашивать надо с сержанта. А сбегут – туда им и дорога! Я уж лучше найму нормальных солдат в Эстере на то же жалованье, которое получали эти горе-вояки. У нас сейчас нет времени, чтобы воспитывать из подобного сброда настоящих бойцов. Этим можно заниматься, когда все проблемы в моих землях будут решены. Вот ты бы пошёл на разбойников с этими троими? Поставил бы их в караул, пока твой лагерь спит ночью?

– Нет, конечно, – помотал головой Хенрик.

– Вот и я тоже. Если же они не сбегут - посмотрим: на что они сгодятся.

Ллейк подошёл ко мне и оглядываясь, произнёс:

– Здесь работы талеров на пятьсот…

Я даже ошалел:

– Сколько?

– Ну даже, наверное, ещё пятьдесят к этому будет. Всё из-за той стены, – солдат показал на широкий провал, – Эту стену придётся почти полностью разобрать и сложить заново, укрепив фундамент. И только после этого можно поднимать лестницу в донжоне, потому что обвал повредил внутреннюю перегородку. Она упала на стенку башни внутри. В итоге она через время просто покосится и пойдут трещины. Без нормальной стены, которая её сначала подопрёт перед тем, как делать ремонт – ничего не выйдет. Ну а потом – всё остальное…

– Откуда знаешь? – пытливо посмотрел на солдата Свят, – Ты же из семьи лесорубов? Сам говорил.

– Но служил-то я поначалу в инженерной роте. Два года на ремонте и стройках в Эстере и ещё в Сен-Дейнице. Это как раз центр соседнего с нами Грюнхарта, – пожал плечами молодой солдат.

Я переглянулся с капитаном:

– А ещё что скажешь?

– Тяжело будет затащить сюда некоторые материалы. Дорогу не обновляли годами. Для начала надо согнать сюда мужиков, чтобы они расчистили путь и убрали обвалы, иначе телеги не проедут. А подвалы прожигать надо будет несколько раз.

Смышлёный. Как минимум: неглупый и держит себя нормально. Я даже порадовался, что Гумбольдт дал мне в проводники именно Ллейка. С другой стороны то, что молодой солдат держится именно рядом со старым служакой, который всё ещё несёт службу в отличие от тех трёх пьянчуг под воротами – тоже говорит о многом.

– Поедешь со мной в Эстер, – решил я, – Нужно будет вызвать имперского оценщика. Послушаешь – о чём я с ним буду говорить. Если он будет работать в крепости – ни на шаг от него не отойдёшь и всё мне потом доложишь, если увидишь, что он где-то нас обсчитывает.

– Да я же не купец какой-то, господин, – испугался солдат, – Я торговаться не очень умею или спорить.

– Хельмут умеет и будет с тобой рядом, – показал я на своего подчинённого, который перевозил до этого мою казну.

Тот стоял во дворе, закинув арбалет на плечо и задрав голову, смотрел на горы. Арбалетный болт он уже снял, и механизм отпустил.

– В любом случае последнее слово за мной. Смету оценщик будет показывать мне. Но я хочу всё знать до того, как он подсунет мне бумаги. Понятно?

– Да, милорд, – быстро закивал Ллейк.

– Господин барон! – вдруг раздался голос Хельмута, – Там человек на скале!

Воин указал на гряду, возвышающуюся метрах в пятистах от крепости. Маленькая фигурка стояла на вершине не скрываясь. Человек явно наблюдал за крепостью.

– Горцы, – коротко бросил Свят, – Вынюхивают: что здесь происходит.

Я всмотрелся в небольшую точку на горе. Дозорный постоял несколько секунд и исчез. Если раньше они видели в крепости караул из нескольких человек, то сегодня тут целое представление во главе с рыцарем. Сегодня же они будут знать, что кто-то прибыл в Вальденбург, если только у них нет соглядатаев в долине. Ведь кто-то вполне себе может поддерживать контакты с горцами. Если уж сержант местного гарнизона якшается с разбойниками, то почему бы, например, крестьянам не вести дела с племенами?

Я нахмурился и принялся спускаться во двор. По пути я тихо сказал Святу так, чтобы моих слов не уловил даже Хенрик:

– Завтра же едем в Эстер. Нам нужно будет ещё пять человек в охрану помимо нас – повезём часть казны. Пусть Хельмут сделает всё так, чтобы никто не понял, что мы везём деньги на размен. Эх, жаль дорога была до этого не мимо Эстера, сразу бы привезли часть казны серебром…

Дорогие читатели! Сделал вручную в редакторе карт карту Вальденбурга. Он так же добавлен в доп.материалы. Все материалы появляются раньше в каналах https://vk.ru/pisateldorohov и https://t.me/doroxovfantastic

Глава 5. Где наш барон мечтает о налогообложении

Сержант Вормайер оказался сухощавым, гладковыбритым высоким человеком. Моё воображение рисовало растолстевшего и зажиревшего на халяве и вседозволенности человека, однако этот персонаж смог меня удивить. Одетый в короткие шоссы, добротные охотничьи сапоги и яркую стёганку, выглядывающую из-под начищенной кирасы, он стоял передо мной навытяжку. В его взгляде я читал одновременно и опаску, и уверенность, что я – всего лишь очередной молодой барчук, который всё время проваландался в походах, трактирах и постелях обозных и трактирных девок, а теперь меня легко будет обвести вокруг пальца в плане ведения хозяйства. Мол, поворчу, пошумлю и уеду из этого богом забытого края.

До него уже дошли слухи, что Беккета били палками в «Вороньем когте», а со мной приехала какая-то разномастная компания. Уже немолодой для воина капитан, говоривший периодически на странном языке, которым пользуются где-то далеко на северо-востоке. Оруженосец, больше похожий на человека-медведя, которого с трудом запихнули в доспех. Два ландскнехта-доппельзольднера, что одним своим видом внушали трепет. Хельмут, отвечающий за охрану казны и снабжение. И ещё семь человек бывалых солдат, некоторые из которых тоже были отобраны Святом не просто так.

На фоне моих бойцов гарнизон выглядел, мягко говоря, не очень. Два десятка человек, считая самого сержанта, имели стёганки и бригантины, большинство носили обычные шоссы. Десять солдат таскали кирасы и только пятеро обладали доспехом «три четверти», который достался им от предыдущих кампаний и нанимателей. Вот как раз к ним я и присматривался, ведь эти люди имели боевой походный опыт. Среди них же был и Гумбольдт – мой новый коннетабль. Оружие: пики, алебарды, да одноручные простые мечи у десятка людей. У остальных топорики. Пара боевых молотов. Четыре арбалета на двадцать человек. Причём с хорошей стальной полосой были только два. Вот и всё местное «грозное» воинство. Даже аркебуз только пять на всех. И то две приехали с моим отрядом, и лишь три имелись у местных.

В общем, если выставить моих людей против этого гарнизона при грамотной обороне – я бы, без сомнения, отдал предпочтение своим. В узком пространстве и вовсе хватит Рене, Дене и Хенрика с Хельмутом, который бы лупил с арбалета из-за спин троицы громил. Да мои люди добавляли бы из аркебуз. Главное - выбить стрелков противника, и тогда остальные местные вояки кончатся очень быстро…

Весь оставшийся гарнизон, не задействованный в нарядах, и мои бойцы стояли двумя рядами буквой «Г». Я прохаживался на площадке перед ними и скептически осматривал вооружение людей Вормайера. Сам сержант, кстати, отличался от своих подопечных не только качественным материалом доспеха, но и цветастой сержантской повязкой на плече.

Свят застыл позади меня, держа шлем под мышкой. Хенрик стоял рядом с ним, держа мой щит и простенький штандарт, который я привёз с собой. Щит представлял собою серебряное поле, символизирующее чистоту и верность. На нём был изображён рыцарский шлем. Эта фигура значила, что право на герб и рыцарские шпоры были получены во время воинской службы и за особые заслуги. Червлёный, то есть красный меч под шлемом говорил, что владелец герба добывает себе все силой оружия, а путь его кровав, но честен. Не случайно он и помещён был именно на серебряное поле. В верхнем углу слева от зрителя было поле алого цвета с изображением сокола. Отец Владислава хотел сохранить память о фамилии семьи, поэтому личной фигурой избрал именно этого хищного пернатого.

Штандарт, что держал Хенрик, казался похожим на раздвоенный язык дракона и содержал два поля – червлёное и серебряное. Серебряный сокол на алом и алый меч на серебряном.

Я когда это впервые увидел, даже залюбовался, хотя из памяти Владислава понимал, что по сравнению со знатными гербами у меня всё выглядит очень простенько. У родовитых потомственных семей гербы уже походили на картины, куда было сложно впихнуть новый элемент… Тем более, это было щитовое изображение. Если на заказ вырезать герб из дерева и окрасить его, чтобы повесить в главной зале господского дома, то рыцарский шлем обзаведётся баронской короной и перекочует наверх, освободив пространство для помещения новых фигур или линий за заслуги перед империей или графством.

Гарнизонные солдаты хмуро косились на штандарт и моих людей, понимая, что их вольной и разгульной жизни приходит конец.

– Итак, трое человек из дозора «Вороньего когтя» уже провинились, грубо нарушив воинскую дисциплину, – шагал я перед рядом местных и сурово заглядывал каждому в глаза, – Беккет понёс наказание сразу, ещё двоих оно ожидает по возращению. Сержант Вормайер, выйти из строя!

Сержант сделал шаг вперёд. На мой взгляд двигался он недостаточно быстро и чётко. Неподобающе тому, кто допустил разброд и шатание.

– Объяснитесь – почему во вверенной вам для охраны земле солдаты пьянствуют, в Вальденбурге сегодня присутствовало меньше половины всего гарнизона и как так вышло, что бо́льшая часть людей развлекаются с вами охотой вместо несения службы, за которую получают жалованье?

– Милорд, наш край довольно спокойный, и поэтому я разрешил солдатам развеяться на охоте и поупражняться с луком и арбалетом для того, чтобы подтянуть свои навыки! – отчеканил Вормайер.

Ох как красиво стелет – даже восхитился я внутренне, но виду не подал.

– Пьянство у нас не поощряется, а виновные будут наказаны по всей строгости, – Без тени смущения сбрехал бывший начальник гарнизона.

– Поздновато хватились, сержант, – усмехнулся я, – Наказанием будет заниматься капитан Свят.

– Прошу вас, господин барон, дозволить мне самому разобраться с моими людьми, – Вормайер чуть надавил на слово «моими».

Пытается сохранить лицо. Но это не тот случай, когда наказания надо делегировать прямому начальнику, ведь он и сам по уши в дерьме.

– Не дозволяю. Также отныне обязанности коннетабля будет выполнять ветеран Гумбольдт…

Я быстро обвёл глазами весь строй и успел заметить, как в глазах некоторых гарнизонщиков промелькнуло одобрение. Как раз тех, кто имел нормальный доспех. Понятно – эти не одобряют вольностей, а дисциплина, вбитая походами в имперской армии – ещё не выветрилась. Что же, запомним эти лица!

– Отныне гарнизонная служба подчиняется капитану Святославу, – я указал рукой на Свята, – Сержант Вормайер, потрудитесь объяснить, как так вышло, что в землях Вальденбург до сих пор находится шайка разбойников? Я не вижу, чтобы они висели на деревьях. Ну или не знаю, по крайней мере, о том, что они сбежали отсюда.

– Милорд, разбойники не трогают местных жителей, – безэмоционально ответил сержант, – И количество их таково, что мы не можем оказать достойного сопротивления, даже если оставить сам Вальденбург без единого солдата…

– Вы просили помощи в Эстере?

– Я писал туда трижды и был вместе с покойным бароном в городском совете. Помощи мы не дождались.

Хм. Я посмотрел на местных. Судя по реакции, они ничего нового не услышали, и, вполне возможно, что Вормайер здесь не врёт.

– Если я узна́ю о хотя бы ещё одном случае пьянства на посту, вы лишитесь сержантской повязки и будете разжалованы в солдаты с позором. Вам ясно?

– Да, милорд, – процедил сержант, позволив себе эмоции.

– Поступаете в ведение капитана. И потрудитесь рассказать ему без утайки всё, что у вас здесь происходило последний год.

– Слушаюсь, господин барон.

– Остальные слушайте внимательно. Через три дня я жду здесь два десятка людей в чистой одежде, начищенном доспехе и при хорошем оружии, – я изобразил брезгливость, посмотрев на пыльные тряпки и тусклые нагрудники, – Также приказываю привести в порядок места проживания. Капитан Свят проверит каждый дом и если останется недоволен…

Свят за спиной зловеще ухмыльнулся. Гарнизонщики по достоинству оценили его гримасу и шрам через всё лицо, после чего торопливо начали прятать глаза.

– …то не выполнившие приказ получат сразу три наряда на земляных работах.

Даже сержант удивлённо округлил глаза, не считая удивления в ряду местных. Да-да, господа. Будем копать отсюда и до заката. То, что я видел в Вальденбурге мне совершенно не нравилось. Поселение стояло так, что при желании можно было согнать людей на пару улиц, прекрасно перегородить их рогатками, а на окраине прокопать от небольших холмов траншеи с кольями. И в случае если разбойники наведаются сюда, принять бой около дуба с мёртвым разбойником, а затем медленно отступать вглубь поселения, где будут собраны крестьяне, огрызаясь и сокращая поголовье бандитов звенящей сталью.

Но никаких укреплений здесь не было и в помине. Поэтому начнём возвращать гарнизонщикам утраченную «физуху» путём изменения рельефа вручную.

– Все свободны. Капитан Свят, прошу подойти ко мне.

Солдаты начали уныло разбредаться. Мой «зам» чеканным шагом приблизился ко мне, следом подошёл и Хенрик.

– Разрешите сказать, милорд? – спросил оруженосец.

– Валяй…

– Я думал, вы отдадите Вормайера под суд.

– Рано, – покачал я головой, – Если он говорит правду и Эстер не присылал сюда помощи, то его вины за то, что тут бродит сотня бандитов – я не вижу. Такая орава действительно просто измотала бы гарнизона и перебила его по частям. То, что Вормайер договорился с лихими людишками – плохо. А вот за то, что расхлябал солдат и куда-то прикарманивал деньги с оброка – вот тут его нужно судить за превышение полномочий и прикарманивание средств своего лорда. Но суд устраивать рано, сначала надо понять: кто с кем здесь договаривается, и как сержант связывается с разбойниками.

Я говорил это не просто так. Пока мы до вечера ехали обратно в Вальденбург, я уже примерно прикинул с помощью Ллейка стоимость оброка, которую крестьяне выплатили за последние полгода. С десяти дворов каждый месяц собирали фиксированно три талера. Всего РЕАЛЬНЫХ дворов у меня было сто девяносто. Пятьдесят семь монет в месяц. Учитывая, что гарнизонщики получали по три талера в месяц каждый, и я даже не знаю куда можно было их тратить в Вальденбурге, то суммы как-то не бились. Фактически оброка хватало, чтобы оплатить почти всю службу солдат. И жалованье им периодически всё-таки доходило. Гумбольдт говорил, что часть оброка «отщипывают» разбойники. Интересно – сколько?

В любом случае я теперь понимал, почему солдаты не стремились никуда отсюда перевестись. Договорившись с бандитами, они просто-напросто копили здесь денежки, мотались на охоту и пили, пока их никто и ничем не донимал.

Выходит, я для них бельмо на глазу. Нужно быть поосторожнее, а то арбалетный болт может прилететь в лицо вовсе не от лихих людишек из леса, а из-за соседнего угла.

Получается, Вормайер собрал за полгода оброк почти на три с половиной сотни талеров. Эх, мне бы они сейчас не помешали! Интересно, а вдруг он не всё пускал в ход? Если да, то где-то у сержанта должен был быть тайничок!

– И что будем делать с этим сержантом? – спросил Свят.

– Держи его поближе, старайся пока как можно больше разузнать про наши земли. Рассказывай ему, что я любитель повоевать до мозга костей и вот-вот да сорвусь в очередной поход в имперской армии. В любом случае он всё равно начнёт нервничать в ближайшее время. Вот тогда и нужно будет за ним проследить, – ответил я.

– А-а-а… Придёт время собирать оброк, крестьяне понесут его теперь вам, а не ему, и тогда у сержанта не будет денег расплатиться с разбойниками? – догадался капитан.

– Или он попытается собрать с вальденбургцев деньги в обход меня, – кивнул я, – Где-то он ошибётся в любом случае. Или даже сам заговорит об этом, попытавшись договориться с тобой или со мной.

– В этом я сомневаюсь, – покачал головой Свят, – Если бы вы не побили палками того дозорного, то сержант бы может и повёлся, но теперь он точно знает, что вы не просто какой-то молодой придворный миньон, который не понимает: как обстоят дела. Думаю, будет надеяться на то, что вы и правда убудете в армию императора.

Ну да, вот как раз миньонов я не любил, хоть и сам был почти что из их числа. Молодые младшие сыновья, которым не досталось земли и которых отцы отправили служить ко двору, вились больших вельмож или герцога. Они пытались мечом заслужить благосклонность и деньги, однако по большей части были малоприятными людьми.

Почему? Всё просто! Как можно заполучить славу хорошего рубаки и заработать денег? Первое – идти в армию и там кровью и потом заработать себе имя и добычу с побеждённых. Получать награды за то, что проявили себя. При этом надо жить в походных условиях, а иногда почти так же, как и обычный сержант.

Второй вариант – тереться при дворе и задирать других, чтобы вызвать кого-то на дуэль и снять с него дорогой доспех или забрать коня как добычу с побеждённого. В перерывах между танцами и драками – тренировки в фехтовальных школах, чтобы поднять уровень своих навыков. И всё это, заметьте, не в поле, где надо ходить по нужде куда-то за вал, есть гороховую похлёбку и мыться в реке, если она вообще встретилась тебе на пути.

Владислав выбрал первый путь, причём часть его прошла рядом с отцом, и молодой фон Фальк его не посрамил. Я даже внутренне зауважал мужчину, в теле которого оказался неведомым образом.

– Свят, пока мы здесь, не спускай с сержанта глаз. И в твоё отсутствие за ним тоже должен кто-то приглядывать. А нам пора домой. Тем более, сегодня к нам в гости должен пожаловать тот крестьянин с украденным барашком... – поморщился я вспоминая.

– Берт?

– Именно. Посмотрим, что получится выудить из него.

Дом начал преображаться. Две худосочные девицы, которых поутру перед нашим отъездом притащил Хенрик, согласились за пару крейцеров в день ухаживать за моим «поместьем». Девки нагрели и наносили воды, вымели и помыли все комнаты, мои люди накололи дров, а новоявленные служанки протопили старый камин в гостиной на первом этаже.

Одна девица побойчее и посмекалистее всё стреляла глазками, но дела вела споро – Хенрик не успел помочь мне снять доспех, как на длинном столе уже стояли миски и плошки с овощами, витал запах мяса, источаемого начиненной половиной тушки поросёнка.

– Господин, мой отец передал вам бочонок пива, – присела в некоем подобии книксена девица.

– Как тебя зовут?

– Мэва.

– Ого, какое гордое имя, – удивился я, – Передай своему папеньке от меня благодарность. У него что, есть какие-то просьбы? – благосклонно кивнул я, устраиваясь за столом и давая знак Хенрику и Святу присоединиться.

– Нет, милорд. Это просто в знак приветствия новому лорду.

– Твой отец – мудрый человек, – заметил я.

– Он ранее жил в городе, пока не перебрался сюда, – ответила служанка.

– И чем он там занимался?

– Был гончаром, милорд.

– А почему решился податься сюда, в Вальденбург.

– Два года назад, после того как началась чума, весь квартал закрыли. В нашем доме жило две семьи, и в нём были два раздельных входа. Соседи заболели чумой, но стража заколотила досками не только их половину, но и нашу. Один цех по ночам жёг дома тех, кто заболел. Они пришли ночью к нам. Мы еле спаслись из пожара через подвальное окно. Лавка да мастерская сгорели вместе с домом, и после этого мы сбежали сюда. Отец валит лес и иногда делает какую-то посуду для общины.

– Сочувствую, – серьёзно кивнул я, понимая, какие лишения постигли эту семью. Может быть, цех просто выдавливал неугодных мастеров из города и под шумок подпалил и дом гончара.

– Спасибо, милорд! – девушка снова сделала книксен.

– А твой отец может сделать новую хорошую посуду для меня? – вспомнил я про то, что было бы неплохо иметь ещё посуды на случай собраний в доме к той, которую я собирался «реквизировать» у старосты, – Разумеется, я заплачу. Только я хочу добротную. Чтобы было не стыдно поставить на стол.

– Конечно, – обрадовалась Мэва, – Отец будет рад приработку!

– Хорошо. Пусть будет у меня через неделю. Сейчас мне недосуг.

– Я обязательно передам ему, господин.

– Оставь нас, – дал я указание, уже занимаясь больши́м куском мяса.

Мэва ужом выскользнула из зала, и мы остались втроём. На ужин зашёл Гумбольдт, заодно перечислив всё основное имущество в доме и на подворье старосты. Два вола, два мула, несколько десятков кур и уток, большая и малая телеги, пять баранов в общинной отаре. Домашняя утварь, неплохие сундуки и простая, но добротная мебель.

Но самое главное было в другом! Хороший плуг! Вот что нашлось в сарае у старосты. Причём длинный, тяжёлый и с втулками. Беглец планировал сдавать его в наём общине для распашки долины. Но сбежал прежде, чем купил в Эстере колёса. Для тяжёлого колёсного плуга нужны хотя бы две пары колёс: рабочая и запасная. Причём изготовить такое мог только хороший мастер-колесник. Подобная «машинка» могла с больши́м успехом пахать твёрдую и каменистую почву предгорий.

А староста-то действительно жук! Судя по хозяйству, он мог считаться вполне зажиточным человеком даже в крупном поселении по другую сторону моих лесов, где-нибудь в сельскохозяйственном Грюнхарте.

Меня только очень волновал вопрос – где же староста так нагрешил, если в первую же ночь решил бежать без оглядки из Вальденбурга?

Берт появился, когда ушёл коннетабль, а мы уже доели остатки ужина и, облокотившись на стол, допивали остатки пива.

Крестьянина завёл внутрь зала Дене. Проситель стал около двери и снял шапку. Он угрюмо хмурился и тревожно переминался с ноги на ногу.

– Проходи, Берт, – подозвал я мужика.

– Господин…

– Не волнуйся, тебя здесь никто не тронет. Садись, – я указал на край скамейки около стены.

Крестьянин сел на неё и уставился на меня не мигая.

– Господин, чем я могу быть вам полезен? Вряд ли вы позвали меня из-за моего барашка.

– Почему ты так решил? – улыбнулся я.

– Тогда бы вы сказали своё слово при свидетелях. Чтобы суд был виден общине.

– Ты неглуп, Берт, – довольно похвалил я крестьянина, – И это очень хорошо. Да, ты прав, я позвал тебя не для этого. Хотя решение по твоему вопросу мне уже понятно…

– Не видать мне моего барашка? – невесело поинтересовался мужик.

– Нет, – я удручённо покачал головой, – Если нет свидетелей и ты не можешь сам назвать каких-то особых примет, то я не могу тебе ничем помочь.

Берт тут же сник. Во всей фигуре крестьянина читалось: «справедливого суда здесь как не было, так и не будет».

– Но я, возможно, смогу тебя выручить, Берт. Чем ты занимаешься?

– Я ловлю рыбу, жена моя выращивает разные коренья и собирает ягоды от хворей. Ещё помогаю в общине и в артели лесорубов – вожу телегу.

– Стало быть, у тебя есть своя телега и лошадь?

– Нет, милсдарь, – горько усмехнулся Берт, – Лошадь не моя, телега тоже. Всё принадлежит артели лесорубов.

– То есть работаешь в поте лица весь день? – изобразил я глубокие размышления.

– Да, господин. У меня четыре рта помимо жены. Старшие – дочери, а младшие – мальчишки, но они ещё не годятся для настоящей тяжёлой работы.

Я переглянулся со Святом. Капитан, похоже, уловил – куда я клоню, и тоже смотрел на Берта взглядом радушного лорда, который внимательно относится к своим крестьянам.

– Да, тяжела твоя ноша, Берт. Вот верю я тебе! Верю, что твоего барашка увёл Мышслав, но что же я за хозяин такой буду, если начну как мне вздумается творить суд без расследования да без свидетелей? Что же делать? Хм… А если я тебе барана хорошего отдам? Из тех, что староста бросил. Как посмотришь на это?

Мужик поднял глаза, на его лице отразилось недоверие:

– Так разве вот так просто и отдадите?

– Подарю!

– Бывший барон никогда ничего не дарил никому. Всё ему было мало – он вечно в поход как собирался, так всё до последнего у нас вытягивал. Мы и работали у него по два дня в неделю на барщине. Оттого некоторые ушли от него.

Эка Берт задвигает! «Ушли». Учитывая местные реалии – это следовало переводить как «сбежали». А вот про два дня барщины – любопытная информация. Выходит, я был прав – если бы я оставил два дня, то ничего хорошего бы не вышло. Если будет однодневка – уже вроде крестьянину и ругаться не на что будет за моей спиной. Понятное дело – ему бы вообще на моей земле не работать, но по сравнению с некоторыми соседними жадными лордами я уже как будто и выгоднее получаюсь в качестве хозяина.

– Подарю – подарю! Я обирать своих людей не хочу, Берт, – заверил я крестьянина, понимая, что уже сегодня эта информация уйдёт «в массы», – Но ты о том баране не трепись раньше времени. Пусть пока в общей отаре гуляет.

– Спасибо вам, милорд! – совсем повеселел крестьянин.

– Ты садись, Берт, садись, – указал я на лавку за столом.

Мужик пересел за стол и даже заметно приосанился, чувствуя, что находится рядом с людьми бывалыми и со своим лендлордом, который общается с ним вот так вот запросто. Крестьянин жадно посмотрел на пустые тарелки с костями.

– Вот скажи мне, Берт, как так вышло, что староста с Мышславом в разладе были? Вроде оба богатые, а суд староста не в твою пользу вершил.

– Так понятно чего, – усмехнулся крестьянин, – Староста договорился с лавочниками, что те будут по хорошей цене покупать у нас мёд, травы, овчинную шерсть и травы для пеньки, которые у нас вокруг Серебряной речки растут. Каждый месяц всё это уходило в Эстер на пяти больших телегах с товарами. Особо хорошо тамошние цеха у нас брали шерсть на одежду и сырьё для канатов и верёвок. Барона не было уже полгода, обычно он десятую часть с выручки забирал, не меньше. Так вот староста себе ту баронскую часть и откладывал.

Вон оно как! Я задумался. Даже в таком краю можно было заработать на той небольшой земле в пойме вокруг Серебряной, что узкой лентой вилась между моими лесами и горами. Мёд – это приличные деньги. Воск для свечей скупает почти подчистую церковь. Сырья здесь у меня немало – надо только распорядиться им как следует, чтобы возить не его, а готовую продукцию, ведь она всегда дороже.

Только надо будет в городском совете, насколько я понимаю – заплатить за право торговли. В городах просто так забесплатно нельзя ставить лавочки на рынке – это прямой ущерб и конкуренция для купеческих гильдий и городских цехов. У предыдущего барона не было времени или желания, чтобы строить здесь канатовязальню, а старосте оно, похоже, и не надо было – у беглеца в городе было всё схвачено… Кроме…

– Погоди, Берт, а разбойники? – изобразил я удивление, – Разве они не должны были грабить повозки старосты?

– Должны, – кивнул Берт.

– А как тогда их пропускали?

– Так староста с ними договорился, – пожал плечами крестьянин.

– Как договорился? – удивился я.

Берт неожиданно испугался. Он вжал голову в плечи, понимая, что сболтнул лишнего.

– Говори! – потребовал Хенрик и стукнул кулаком по столу.

– Да я не знаю – как он это провернул, господин! – запричитал мужик.

– Погоди, Хенрик, – мягко осадил я оруженосца, хотя его неожиданная «партия» в этом спектакле была как нельзя вовремя, – Послушай, Берт, моё слово железно, никто не узнает о том, что ты нам рассказал.

– Никто, – коротко подтвердил Свят, сверля взглядом крестьянина.

А я добавил:

– Мне хочется, чтобы люди здесь жили да богатели. Потому что тогда и я буду богатеть. А тех, кто мне в этом поможет – я не забуду! Расскажи мне про старосту.

– Не могу, милорд, – совсем струхнул мужик.

– А он не про старосту боится говорить, – догадался капитан, – Ведь так?

Берт молча опустил глаза.

– Про сержанта, – смекнул я, – Понятно. Боишься, Берт, что солдаты к тебе придут?

Крестьянин кивнул. А я постарался его успокоить:

– Ну теперь гарнизоном управляет мой человек. А сержант – его подчинённый. И если что-то с тобой случится – виновные будут наказаны. Да и не посмеют тебя тронуть.

Берт мял шапку в руках. Я его понимал – страшится, что мои люди просто не успеют, если с ним кто-то захочет свести счёты.

– А что же, Берт, если бы у тебя появилась собственная телега и волы в пользование, легче бы тебе стало? – перевёл я тему.

От этих слов мужик даже вздрогнул:

– Это как?

– Мне нужен возница на работы. Возить то, что я скажу, и притом за плату. Если будет свободное время – ты сможешь гонять волов на перевозку леса. Телега будет за тобой.

– Это старосты, что ли? – сообразил крестьянин.

– Всё верно.

– Хорошая у него телега!

– Да уж неплохая, – усмехнулся я, – И волы откормленные. Только учти, если будешь на них работать в те дни, когда не работаешь на меня – кормить их будешь в это время тоже сам.

– Милорд… – даже не мог поверить своему счастью мужик.

– Что, уже проще будет четыре рта и жёнушку прокормить? – подмигнул я.

– Конечно, господин! Да я…

– Только мне помощь нужна будет, Берт, – неожиданно посуровел я, – Ответишь честно на все вопросы – тогда будет тебе счастье. Нет – не обессудь. Барана, что я тебе обещал, заберёшь. Про остальное – забудь.

Мужик нахмурился. На его лбу пролегли глубокие морщины. Он явно взвешивал все за и против. Наконец, перспектива улучшить своё состояние победила, и он подался вперёд, тихо произнеся:

– Староста договорился с лихими людьми из леса через сержанта Вормайера. Десятую часть доли староста с той торговли в Эстере отдавал в лес. А ещё десятую брал себе.

Оруженосец присвистнул:

– Ого, да он даже жаднее, чем бывший лорд!

Крестьянин покачал головой:

– Никто и не против был. Денег, чтобы получить своё место на рынке в Эстере ни у кого бы не набралось. А если и получилось бы в складчину, то там тоже не всё просто… – грустно пояснил Берт.

Я внутренне усмехнулся: ну да, время идёт, а ничего не меняется. С рынка торговца можно выжить разными способами. Или согнать с хорошего места. Даже подпалить всё…

– Продолжай, – подбодрил я крестьянина.

– В общем, пятая часть от всей прибыли в Эстере за то, что разбойники не трогают караван, а староста обо всём договорился в городе – всех устраивала, – пояснил Берт, – Но Мышслав тоже хотел договориться с разбойниками, потому как у него брат в городе, а брат тот состоит в цеху канатчиков. Мышслав думал, что торговля с Эстером будет идти через него, а не через старосту. Тем более он же ходит в лес и какие-то там делишки с бандитами проворачивает! – тут крестьянин заговорил с жаром, рассказывая про своего обидчика, – Вот Мышслав на старосту и сержанта и осерчал, за то, что те все порешали с лихими людишками из леса, а его с носом оставили. Хотя ничего здесь удивительного и нет…

– Это почему же?

– До вас, господин, сержант здесь был единственной властью. А староста всем заправлял. Так зачем же разбойникам договариваться с Мышславом, если есть эти двое?

Резонно. Берт пока что излагал всё довольно логично. Что ж, теперь понятно – почему староста так быстро свинтил из Вальденбурга. Оказался послабее духом, нежели сержант. И если прикинуть – пять больших телег с товарами раз в месяц – это большие деньги. Ведь это сырьё от всех, кто что-то делал в Вальденбурге. Подобная торговля суммарно могла потянуть на сто пятьдесят талеров самое меньшее. Староста вместо того, чтобы честно собирать и хранить баронскую пошлину, забирал её себе. Почти сто золотых монет беглец этом за полгода точно заработал. Вполне хватит, чтобы начать отличную жизнь в новом месте.

– А что Мышслав для разбойников делал? Зачем он им нужен? – спросил я.

– Чего не знаю, того не знаю, господин.

– А как горцы? Донимают вас?

– Редко. С тех пор как прошла последняя война с Литторией и горцев потрепали имперские отряды, которые стояли тут лагерем – они стали умнее. Соберутся раз в год человек двести – триста и пройдут через наши земли в сторону Эстера. Пограбят там и вернутся. У нас-то брать особо и нечего, но путь для них здесь короче. Дорога какая-никакая, тоже имеется. Пока лорды соберутся, пока в Эстере рыцари свои седалища поднимут… Ох…

Берт испуганно выпучил на меня глаза:

– Но то к вам не относится, господин барон, я же вижу: у вас и вид бравый и люди у вас бывалые, тёртые!

– Давай продолжай, – усмехнулся я, – Но впредь на человека благородного никогда рот не открывай, а то не ровён час и зубов можешь лишиться или высечен будешь.

Берт торопливо закивал и залопотал дальше:

– Так вот, пока всё это случится, и из Эстера подойдут войска – горцы уже обратно к себе прячутся.

– Они только по моей земле ходят?

– Нет, в Литторию тоже спускаются, а те племена, что севернее, и в другие баронства ходят – им там ближе. Горы-то не только у вас, но и в северном Римсе проходят. Там сидит барон Фальзенберг, старик крепкий, но горцы его понемногу треплют.

– Борется старик с ними?

– А то как же! Пытается! Ему граф фон Кольм постоянно из Эстера подмогу высылает в помощь гарнизону и людям Фальзенберга.

– А сюда в Вальденбург подмогу не шлёт? – уточнил Свят.

– Нет, – помотал головой крестьянин.

Я переглянулся с капитаном, а в уме сделал себе «пометку»: надо бы разузнать, почему это фон Фальзенбергу отряды из Эстера присылают, а сюда нет. Небось и гарнизонная стража у старика-барона получает жалованье без проволочек.

– В долину ко мне горцы спускаются? Поодиночке или ещё как-то.

– Не так чтобы часто… Но их здесь не трогают. Незачем, – пожал плечами мужик.

– А кто из местных с ними знается? – полюбопытствовал я.

Крестьянин запнулся.

– Говори, Берт, не томи! Я же тебе сказал – отвечай на все вопросы. Узна́ю, что соврал мне в чём-то или недоговорил, будет худо.

– И вола с телегой заберёте?

– А ты как думаешь? – даже изумился я.

Похоже, крестьянин уже прикидывал в уме барыши с пользования моим даром ещё до того, как получил в руки поводья.

Мужик вздохнул:

– Мирче с ними водится точно.

Я начал припоминать это имя:

– Это который за главного в артели лесорубов?

– Он самый. У него и дочь замуж вышла за кого-то из горцев. Только он про то не любит говорить. Вроде сбежала она туда, брак Мирче признавать на людях не стал, но и общаться с ней не прекратил. Ну и с мужем её, и с другими из племени.

Ну да, горцы были язычники, в отличие от имперцев. Такие браки здесь были не в чести. Вообще, копаясь в воспоминаниях Владислава, я понял, что религия в этом мире внешне похожа на то, что было в моём. В империи и соседних землях верили в Создателя, что сотворил всё живое, а летоисчисление вели от рождения Искупителя. Здесь даже были свои рыцари веры, присягавшие церкви, а рыцарские шпоры им при посвящении вручали архиепископы.

– А где живёт Мирче?

– Его дом третий от реки. Большой, хороший, не ошибётесь, вокруг него подобных нет. Лучше только у старосты. У Мышслава будет похуже, – ответил Берт, – Но сейчас, пока лето Мирче почти всё время проводит во времянке на лесоповале.

– Понятно, – кивнул я, – И что лесорубы? Хорошо живут?

– Кто как, но большинство побогаче остальных будут. Работа у них тяжёлая, но и самая хлебная. Лес они везут до реки Эст-Дол, а там сдают на сплав. Возят аккурат к баракам, что стоят по вашей земле на том берегу. На этом у сплавщиков есть лагерь и лодки.

Стоп!

Я замер и внимательно посмотрел на Берта. Тот не понял, почему я так гляжу на него, и забегал глазами: мол, что я такого сказал?

– Погоди, что за МОИ ЗЕМЛИ?

– Ну как же, ежели старожилы не брешут, кусок земли у вас есть за Эст-Долом. Но там хозяйничает барон фон Грюнхарт.

– И какова ширина реки в том месте? – спросил Свят.

– Локтей сто – сто-двадцать, может больше.

Локтей сто… то есть где-то шестьдесят-семьдесят метров.

– Погоди, Берт! Хенрик! Неси мою сумку! Там карта…

– Да, милорд…

– Мэва! – я громко позвал служанку и когда девица появилась в комнате, приказал, – Принеси Берту мяса и пива.

– Будет сделано, милорд! – девушка убежала.

Оруженосец затопотал башмаками по скрипучим ступеням на второй этаж в мои покои. А я встал и заходил по залу, заложив, как всегда, руки за спину. На карте, что я получил от канцелярии герцога – никакого кусочка земли за рекой не было, а граница между Грюнхартом и Вальденбургом проходила по реке Эст-Дол. Если он всё же есть, то этот ушлый сосед фон Грюнхарт мало того, что непонятным образом продолжает валить лес на моём берегу, так и поставил бараки сплавщиков на моей земле. Вопрос: почему и кто ему это разрешил?

– Господин барон! Карта…

Хенрик развернул всё передо мной.

– Берт, иди-ка сюда! – подозвал я крестьянина.

– Я не очень разбираюсь в картах, милсдарь, – смущённо признался Берт, – И грамоту не разумею.

– Ничего страшного. Смотри – вот наш Вальденбург, вот «Вороний коготь», вот река Серебряная, долина, вот лес. Вот граница с Грюнхартом по реке, – я заводил пальцем по карте, – Где примерно эти бараки? Если что, вот здесь находятся лесорубы.

Берт смешно наморщил нос, почесал затылок и ткнул грязным пальцем в точку на реке Эст-Дол:

– Наверное, где-то здесь, господин.

Мэва появилась в зале, поставив на стол угощение для «информатора», и я нетерпеливым взмахом руки снова прогнал её.

– Где-то здесь, – задумчиво повторил я, – Надо проверить… Надо проверить! Ты ешь давай, Берт!

Крестьянин накинулся на еду, а я снова принялся ходить по залу под удивлённым взглядом Хенрика. Свят, напротив, улыбался, наблюдая за мной. Клянусь, в глазах старого служаки и верного компаньона моего отца горело по-настоящему отеческое одобрение.

– Скажи-ка мне, Берт, а сколько людей барона Грюнхарта работает на ЭТОМ берегу?

– Ну, когда я туда привозил лес, то человек десять было точно.

Человек десять. Это не проблема. Тем более это не солдаты. Однако я прикинул: сколько могла стоить хорошая железная цепь на сто пятьдесят – двести локтей. Бо́льшую часть денег потянет даже не сырьё, хоть оно и дорогое, а работа кузнеца. Не меньше тридцати талеров! М-да, больновато… А если?

– Берт, ты же говорил, что ты рыбачишь? – прищурился я.

– Да, господин, – жадно проглотив большой кусок, просипел крестьянин.

– А ты можешь быстро сплести рыболовную сеть длиной в сто пятьдесят локтей?

Мужик помотал отрицательно головой:

– Ежели были бы люди в помощь и хороший материал, может, и смог бы, но так чтобы быстро – у меня не выйдет. Тут должен работать тот, кто всю жизнь такое мастерит. А у меня и пряжи столько не будет…

– Сколько будет стоить такая сеть?

– Ставная сеть такой длины в среднем где-то три талера будет стоить. Если срочно плести, то и все четыре может получиться, – ответил крестьянин.

– Понятно, а готовые купить можно только в Эстере?

– Или там, или в Сен-Дейнице, в главном городе Грюнхарта. Он даже поближе к нам будет… – ответил мужик и жадно, пока я не задал новых вопросов, выхлебал залпом всё пиво.

– Ладно, Берт. На сегодня всё. Ты очень помог мне.

– Господин, а вол и телега?!

– Поутру найдёшь коннетабля Гумбольдта и получишь, что я обещал. Я его предупрежу. Но учти – наш разговор ещё не закончен! – чуть остудил я пыл уже заулыбавшегося мужика, – Завтра ты едешь с нами. Надо забраться в кое-какое место и забрать кое-что.

– Это куда же мы поедем? – удивился крестьянин.

– Всё увидишь. И ещё – пока будешь ездить по моим или своим делам – слушай всё внимательно. Говори с людьми, будешь докладывать мне всё важное.

– А как я пойму, что то, что я услышал – важно? – задал логичный вопрос мужик.

– Запоминай всё, что слышно про сержанта и его людей, про старосту, горцев или разбойников. А там дальше посмотрим.

– Понял, господин!

– Всё, о чём мы здесь говорили, должно остаться между нами, Берт. Не подведи меня! – сурово посмотрел я на крестьянина и показал ему кулак.

– Будьте спокойны, господин, я же не дурак о таком трепаться… – торопливо закивал мужик.

– Вот и отлично. А теперь ступай.

Кто лучше всего знает все слухи? Тот, кто всегда на виду, катается по разным землям с абсолютно понятным алиби и просто болтает в местах остановки. Если Берт станет возить материалы для задуманных мной построек, ездить между Вальденбургом, лесорубами и прочим местам, да при этом узнавать новости, слухи и держать ухо востро – чем не простенький, но полезный информатор?

Когда крестьянин покинул зал, Свят спросил:

– Господин барон, вы хотите перекрыть реку?

Я уселся в кресло, развалился в нём и подпёр задумчиво щеку. Затем ответил:

– Если по ту сторону Эст-Дола тоже есть моя земля, то я имею на это полное право.

– И взять плату за проход? – улыбнулся капитан.

– По праву лорда этой земли… – кивнул я.

Ну а что, сейчас так делают все кому не лень. Классическое налогообложение средневековья, хоть и позднего. Монетку за проход через мост – его же ведь надо на что-то чинить? Пару крейцеров за пользование трактом. Горстку деньжат за право сплавить плоты с деревом или проход купеческих лодок и барок… А почему бы и нет? В моём мире в подобное время бароны да графы весьма частенько проворачивали подобный трюк с сетью.

– Но надо быть уверенным, что эта земля моя, и разобраться с арендой леса этим бароном фон Грюнхартом. А ответить нам на это смогут только в Эстере… И вряд ли это будет легко, – добавил я, – По крайней мере, здесь я ничего не нашёл, – Я обвёл пальцем вокруг себя, имея в виду господский дом.

– Ох и взбесятся же все на реке, – ухмыльнулся Свят, – Начнётся вой, что вы препятствуете торговле.

– А я вот другого не пойму, – заморгал Хенрик, – Зачем нам рыбацкие сети? Сплав их просто порвёт. И купеческие барки тоже снесут их.

– А это для того, чтобы я был в своём праве со всех сторон! – улыбнулся я, – Если земля за рекой и вправду моя, то я поставлю сети. Первые порвут – я конфискую всё, что смогу в оплату, потому что мне нанесли ущерб.

– Кон-фис-кую? – с трудом проговорил оруженосец.

– Заберу себе, – пояснил я.

– О! Это можно! – уже веселее проговорил громила, расплывшись в улыбке, которая не обещала спесивым купцам ничего хорошего.

– Об этом станет известно, – продолжал я, – Но кто-то поплывёт ещё. В общем, к третьей сети все поймут, что надо платить. А когда у нас заведутся лишние денежки, можно будет и цепь поставить, – закончил я.

– Эка у вас всё складно получается, милорд – восхитился Хенрик.

– Не торопись, мой друг. Мы ещё не узнали ничего в Эстере. Ладно, уже поздно – завтра с утра выдвигаемся в город. Заодно по пути заедем в развалины Древних. Я хочу их осмотреть, да и колдуна сжечь надобно…

Щит и штандарт Владислава фон Фалька (пока что)))))

Глава 6. В которой наш лорд задумывается – не стать ли ему "археологом"

Плотно позавтракав рано утром и приказав Мэве собрать припасы в дорогу, я вместе со Святом осмотрел коней и две телеги, которые уже стояли на моём подворье. В одной сидел Берт. На второй расположился ещё один извозчик, которого он позвал на подмогу. Несмотря на то что на восходе у ворот своего дома я в присутствии селян возвестил, что дело с барашком разрешено в пользу Мышслава – он не печалился, довольный получением и новой работы и возможности шабашек на моей телеге и волах.

Спрятав в сумку список, криво заполненный Святом со слов сержанта Вормайера, я вскочил на коня. В записях были месяца, когда Эстер не прислал жалованье гарнизону и рядом – суммы, которые требовалось выбить из казны местного магистрата. Если, конечно, получится…

Так заведено в этих землях: гарнизоны, обеспечивающие защиту границ, находились на балансе местных магистратов. А вот бароны уже имели возможность из личных денег содержать собственные отряды.

Мы выехали по дороге в сторону Эстера. Я взял с собою в город Свята, Хенрика, Ллейка, обоих ландскнехтов и ещё четвёртых бойцов. Вдобавок двое человек ехали с оружием в телеге вместе с Бертом – они должны будут забрать всё ценное из имущества разбойников в развалинах Древних, если никто не поживился этим раньше.

В дороге я всё думал о том, что мне поведал вчера Берт. О Мирче-лесорубе надо бы узнать побольше. Ибо с горцами картина пока что вырисовывается весьма мутная. Исходя из того, что я узнал, в набеги они ходят отрядами от своих племён и забредают как в земли Эстера, так и более северного баронства Римс. Горы здесь идут на востоке моих земель, а дальше к северу сужаются, но всё ещё тянутся грядами вдоль берега материка и заходят на территорию старика фон Фальзенберга. Значит, скорее всего, северные племена кошмарят Римс, а те что ближе ко мне – раз в год идут на Эстер и Литторию через территорию Вальденбурга.

Проблемы южного государства меня не интересовали – они и сами должны как-то разбираться с этими налётчиками. А вот в письме от канцелярии герцога значилось, что в графстве жалуются, что через моё баронство ходят горцы, и я должен это безобразие прекратить. Про то, как я это сделаю – никакой речи не было. Ладно, будем мудрить-крутить: как из этого самоубийственного приказа вывернуться.

До развалин пришлось тащиться вместе с телегами, но я не торопился. Хотелось побольше познакомиться с собственной землёй, а по старому тракту мы после той злополучной встречи с колдуном ехали уже ночью.

Долина Серебряной начала сужаться, а сама река в какой-то момент ушла в сторону гор. Дорога убежала от неё и меньше, чем через полчаса, мы уже свернули на еле заметную тропку, приближаясь к скалам, где находились развалины.

Ещё на подъезде лошади начали фыркать и кося глазом мотать головами.

– Никак кто-то всё же учуял мертвятинку, – ухмыльнулся Рене.

– А лошади уже почуяли его, – спокойно добавил Дене.

– Я проверю, милорд? – выехал сбоку Хельмут.

– Проверь, – кивнул я, – Дене, давай-ка с ним!

Ловкач быстро ушёл на своём воронов вперёд. Дене устремился за ним. Мы добрались до места, где они оставили своих коней, и начали спешиваться – дальше дорога уходила вверх и была разбитая и крутая. Не хотелось мучать прекрасных животных, которым ещё предстоит переход до Эстера.

Хельмут появился вверху на скалах:

– Это были волки, господин барон!

– Много? – проорал я в ответ.

– Голов десять. Отбежали, одного я подстрелил, – потряс арбалетом над головой Хельмут, – Но могут вернуться.

Я обернулся к бойцам и скомандовал:

– Вы двое остаётесь охранять телеги и лошадей.

– Да, господин.

Мы принялись подниматься наверх. Вскоре дорога перестала петлять, и мы очутились на относительно ровной площадке перед развалинами. Теперь при свете дня и никуда не торопясь, я мог рассмотреть их как следует. Святилище Древних было вмурован в гору, чем-то напоминая мне скальные храмы в Египте. По обе стороны от входа в скале были высечены два лица. Они смотрели на арку проёма, заваленную позавчера камнями. Несколько мелких булыжников вывалились из импровизированной «кладки» – похоже, серые всё же постарались своими лапами.

Вокруг входа когда-то были арки и колоннады в античном стиле, но сейчас всё это благолепие лежало на большой площади перед «воротами» разбитое, наполовину ушедшее в грунт и заросшее мхом. Чтобы такое произошло на лесном плато – требуются не то, что пару сотен, а больше тысячи лет!

– Про́клятое место, – буркнул Рене.

– Истинно! – согласился его брат и начал тихо бормотать какие-то молитвы.

Свят приказал разобрать завал, и вскоре я смог ступить под своды длинного коридора, ведущего в основной зал. Только сейчас я понял – насколько холодно внутри древнего храма. Градусов двенадцать по ощущениям. Когда я был всецело занят своим освобождением из лап разбойников и колдуна – мне было совсем не до этого.

Тела бандитов, пролежавшие сутки на холоде, уже приобрели слабый зеленовато-серый оттенок, но нестерпимого запаха трупного яда ещё не было. Было бы здесь жарче – вряд ли бы мы смогли зайти сюда так легко, а мертвецкий дух пропитал волосы и одежду так, что пришлось бы отмываться долго и упорно.

– Ну и дрянь! – коротко высказался Хенрик, поморщившись и отгибая кончиком меча капюшон арбалетчика, которого он же и зарубил в той схватке. Роговица глаз убитого засохла и белки помутнели.

– У этого неплохая бригантина, – деловито присел около ещё одного бандита Рене, – Только придётся над ней повозиться, чтобы не воняла.

– Может, просто сдадим скупщикам? – поинтересовался мой оруженосец.

– Не замечал за тобой такой брезгливости, – усмехнулся Свят, поднимая арбалет убитого.

– Тащить это всё в город и искать кому продать? Ради максимум пяти талеров? – с сомнением произнёс Дене.

Ландскнехт был прав, а мне ещё предстоит вооружать новых людей, если я решу увеличить численность бойцов в поместье. С этих разбойников при первом взгляде можно было наскрести пару средних комплектов для стражников.

– Свят, отберите то, что годится для вооружения новых людей, и сложите отдельно, – скомандовал я.

– Будет сделано, милорд.

– А что делать с колдуном? – спросил Хенрик, указывая на долговязого в странных шкурах и шапке.

– Вытащите его наружу. Хочу осмотреть. А потом сожжём, – махнул я рукой, – Хельмут, там в стенах я вижу кольца. Поставь факелы, мне нужно столько света, сколько получится здесь зажечь!

Меня интересовало совсем другое. Я поднял факел повыше и начал подниматься по ступеням алтаря. На его вершине стоял длинный… то ли столб, то ли маленькая тонкая резная колонна, похожая на часть посоха с тройной «лапой» на вершине. Вот здесь и хранился мой «Ведьмин глаз». Свят сказал, что когда мы бились с разбойниками, я поднялся сюда и случайно схватился за артефакт. Он остался в руке, а я упал замертво.

На постаменте не было ни одной отметины. Если кто-то когда-то и пытался ЭТО спилить или разбить – его попытки были тщетны. Я присел и осветил алтарь, пытаясь понять – из чего он сделан? На ум ничего не пришло. Иссиня-чёрный матовый загадочный материал не наводил ни на какие мысли. Не зря в поверьях было сказано, что сделать что-либо с ним невозможно.

– А где же «Ведьмин камень»? – раздался удивлённый возглас Хельмута.

Хенрик остановился и посмотрел на алтарь рядом со мной:

– Вот и я тогда подумал: где он есть?

– Не было здесь ничего, – ответил за меня Свят, – Пусто было.

– Жаль, хотелось посмотреть на эту диковину хоть одним глазком, – раздосадовано протянул Хельмут и, потеряв интерес к алтарю, продолжил свою работу.

Я переглянулся с капитаном. Он незаметно кивнул мне и принялся дальше командовать бойцами, что выносили тела.

Тем временем Хельмут закончил с факелами по стенам, и я остановился на вершине алтаря, рассматривая барельефы, высеченные по всей окружности зала.

Вот три человеческие фигуры в странных головных уборах и чудны́х костюмах склонились над причудливой формы столом, в центре которого лежали две полусферы, внешне похожие на те, из которых состояло моё «яблоко». Один из изображённых «мастеров» склонился над артефактом и держал какой-то неровный камешек. От камешка во все стороны шли лучи света.

Следующая картина изображала, как вся троица держит артефакт над головой уже в «собранном» виде. Кстати, замертво Древние почему-то не падают…

Ещё один «кадр» изображал того, что работал с артефактом – на вершине большого зиккурата. Он держал «Глаз» над собой. Внизу море людей протягивало руки ему навстречу.

Новый барельеф демонстрировал работающих в горах людей, один из Древних, изображённый выше этих работников раза в два – держал в руках «яблоко» и указывал нескольким человечкам на одну из гор. Похоже, здесь как раз имелся в виду тот артефакт, который теперь был в моих руках.

Потом было очень странное изображение какого-то ломаного большого предмета в виде подковы. У него почему-то были большие птичьи крылья. Он парил над толпой и уже полуразрушенным зиккуратом. Люди с предыдущего барельефа в ужасе разбегались в стороны, закрывая головы и спасая детей.

Предпоследней картиной было то, как «яблоко» помещают на постамент, очень похожий на алтарь, перед которым я стоял прямо сейчас. Подобная картинка но в меньшем размере была продублирована, а неподалёку от неё была такая же и меньше… А, понял! Это перспектива – предметы, которые дальше от нас на картине – меньше по размеру. Похоже, это намёк на то, что подобных святилищ по миру было много.

Последний «кадр» понять было сложно. Там была изображена солнечная система, ещё какие-то небесные тела и созвездия, непохожие на привычные мне, и пять «артефактов».

М-да, пока что всё, что я мог понять из всего увиденного: некие Древние создали артефакты, которые впоследствии в империи прозвали «Ведьмиными камнями». Причём было неясно: какой природы эти самые «яблоки» – магического или механического. А может и то и то вкупе? Древние вполне себе могли обращаться с ними, не умирая от прикосновения, по крайней мере – некоторые из них. Какая-то неведомая сила с небес принесла им большие беды и заставила поместить «Глаза» в такие вот святилища.

Странным было только одно: хоть Владислав и мало интересовался всем этим, но из его памяти я почерпнул, что подобных развалин по миру было много. Уж точно больше пяти. А вот артефактов на барельефе было только пять.

А остальные Камни что, обманки? Или каждый храм как-то связан с четырьмя другими? Пока что я мог строить только предположения на основе высеченных на стене изображений, и гадать – правдивы или они… Негусто, очень негусто.

Если мой артефакт, что покоится сейчас в моей крепкой поясной сумке, даёт возможность заглянуть в строение материи вокруг меня, то какие же потаённые силы кроют в себе остальные «яблоки»? Могут ли они давать другие возможности, или являются диковинкой, аналогичной моей?

Признаться, в душе я мгновенно загорелся желанием добраться до хотя бы ещё одного святилища Древних и узнать – какая в нём заключена сила? Только вот есть один нюанс. Я погиб в том мире, Владислав фон Фальк погиб в этом, я оказался в его теле и «ожил». На простое совпадение не похоже. Вдруг артефакт сыграл в этом свою роль? Или фон Фальк что-то знал, из-за чего свернул с дороги в развалины? Покопавшись в его памяти, которая постепенно всё шире раскрывалась передо мной, я не нашёл ничего интересного. Подобными вещами молодой рыцарь не интересовался. Он любил путешествовать, ему было интересно воевать и изучать воинское ремесло.

Единственное, что я смог уловить – то, что Влада потянуло к этим развалинам. Он не собирался посещать их вот так срочно – только заехав в свои новые земли. Объяснить природу этого «зова» он бы не смог.

Ну и наконец ещё один вопрос оставался весьма важным и открытым. А если я прикоснусь к ещё одному «Ведьминому камню» – что со мной произойдёт? Не погибну ли я во второй раз? Тоже риск! Никто же не выдал мне артефакт как в аптеке вместе с инструкцией, дескать так и так, дорогой наш везунчик – можете теперь хоть пинать эти волшебные шарики, ничего с вами не станется!

Очень много вопросов и очень мало ответов…

Нетушки, лезть в подобные святилища без достаточных знаний о них я не буду. Уверен, есть учёные и в этом времени, которые собирали информацию о храмах Древних и как-то обобщали все, что узнали. Надо эти знания раскопать! Главное, чтобы не пришлось обращаться к колдунам. Пока что мой опыт общения с ними оставлял желать лучшего…

По низу барельефа шли длинные сплошные знаки неведомого алфавита, непохожие ни на один, который я видел хотя бы на картинках. Буквы постоянно перемежались какими-то разного количества точками и символами.

Я поймал себя на мысли, что всё вокруг не кажется мне каким-то тёмным колдовством. Напротив, всё походило на неразгаданные усыпальницы и храмы древних цивилизаций в «моём мире». Местные, понятное дело, зачастую всё, что не могут понять и осознать – считают либо чудом, либо происками нечистой силы. В империи инквизиция сразу приписывает подобное бесовскому промыслу. А учитывая, что артефакты убивают тех, кто к ним прикасается – за прошедшие столетия желающих посетить такие места весьма поубавилось.

Я ещё раз пробежался взглядом по стенам зала, запоминая всё, что выбито ни них. Зарисовать бы… Но не сейчас, займусь этим после. А сейчас следовало осмотреть колдуна, которого мои бойцы чертыхаясь вытащили на свет божий.

Длинное, худое тело убиенного лежало на траве. Кончики пальцев уже потемнели, пятки и икры в темно-багровых трупных пятнах, живот чуть вздулся, но не сильно. По виду – вполне обычный убитый человек, но мои бывалые солдаты держались поодаль, снося добычу вниз – к телегам.

Я присел рядом и откинул длинный плащ из шкур. Страшный удар Хенрика располосовал грудь колдуна. Хорошо его приложил оруженосец. Рубаха вся в крови, но клинок не дошёл до ремней на поясе, держащих сумку. Я срезал их ножом, стащил сумку и высыпал всё содержимое на траву. Кости животных, странные мутные бусины, чернильница, набор перьев, несколько листов льняной бумаги в парусине – ого, да у нас здесь прямо грамотей! Внешний вид убитого как-то не стыковался с содержимым сумы. Я выудил небольшой оббитый железом и обтянутый тиснёной телячьей кожей томик на несколько страниц.

Отщёлкнул застёжку и осмотрел картинки, подписанные закорючками на незнакомом языке. Да что ж такое! И тут ничего не понятно. Но буквы были не те, что в храме Древних. А ещё – все записи были сделаны от руки. Никакого готического шрифта, хотя книгопечатание уже шагало по империи довольно быстро.

Почти все картинки – человеческое тело с пометками, пара изображений человеческого глаза в разрезе. Кто бы перевёл всё, что здесь начертано?

Помимо книги нашёлся нож для заточки перьев, необычный изогнутый клинок побольше, мелкая походная утварь и мешочек с монетами. О, а это кстати! Три талера серебром и шесть – золотом. Ну хоть что-то. Монеты пойдут в «общий котёл», поэтому я сразу отбросил мешочек в сторону. Воровать у своих – последнее дело. Поэтому утаивать деньги от Свята и Хенрика я не собирался. А вот книгу я незаметно сунул себе в сумку под походным плащом. Подозреваю, что если такую вещь найдёт инквизиция, то это будет поводом к весьма пристрастному «расспросу». И от него я своих подопечных решил избавить сразу.

Я подозвал Хенрика и Свята:

– Думаю, здесь можно заканчивать.

– Ох, видел я такие символы, – вдруг сказал Свят, указывая на несколько странных блях с чудны́ми знаками, лежащими на траве вперемежку с бусинами, и на клинок, на рукояти которого был вырезан такой же знак.

– Бесовское что-то? – настороженно спросил оруженосец.

– Подобное показывали в Дум-Эйде, когда там сжигали ведьму. Святые отцы вынесли это на эшафот и дали поглядеть толпе, – ответил капитан.

– Нашли что-то ещё? – спросил я.

– Восемь талеров и двенадцать крейцеров, – кивнул оруженосец.

– В кошельке ещё девять талеров, – махнул я на мешочек, что лежал в траве, – Всё, что взяли с разбойников и эти деньги – забирайте себе. Мне нужны только два комплекта оружия для стражи и арбалет.

– Да, милорд!

Это был более чем честный раздел. Фактически я поделил всё на три части, если перевести всё в звонкую монету, хотя по званию мог претендовать на бо́льшую долю. Деньги мне были нужны, но требовалось и отметить заслуги моих людей. Всё же Свят стоял со мной бок о бок и не дал погибнуть, а Хенрик спас нас с капитаном в критический момент.

Оруженосец заметно повеселел, а Свят явно что-то хотел сказать, не находя себе место. Я встал и смерил его взглядом:

– Что думаешь?

– Не стоит его здесь жечь, да ещё и в ваших землях, господин барон. Про то рано или поздно прознают. Кто-то в трактире проболтается, или ещё чего… Например, наши возницы начнут чесать языками. Надобно этого колдуна церкви отдать – пусть там разбираются с ним, да сами сжигают на потеху толпе.

– Ты что же это, предлагаешь его везти в Эстер? – удивился я, посмотрев на уже подванивающий труп чернокнижника.

– Пускай церковники решают: что с ним делать, – убеждённо продолжал капитан, – Только надобно отдать его вещи им в доказательство.

– А ты уверен? – пристально посмотрел я в глаза Святославу, намекая на то, что в храме-то можно и не досчитаться кое-чего важного.

Если кто-то знает, что в этих развалинах было «яблоко», а потом исчезло, то могут возникнуть вопросы. Нет, конечно, я буду запираться и говорить, что-де его никогда там и не видел. Да и Свят поклялся держать всё в тайне. Плюс вряд ли инквизиция покатит в эту глушь, чтобы что-то разнюхивать. Чтобы что-то искать, надо знать – ЧТО ты ищешь. А дальше уже как кривая дорожка выведет.

– Церковники, если прознают – будут очень недовольны, что вы это дело не доверили инквизиции. Простите, господин, но вы не рукоположены вершить суд божий… только людской, – напомнил Свят.

Он был прав. Если до церкви дойдут какие-то слухи, то кто-нибудь точно сюда заявится узнавать: как и что было? А вход в храм я по возвращении прикажу замуровать, чтобы неповадно никому было шастать. У меня вон и повод есть – колдун пойманный.

– Сколько до Эстера с телегой? – уточнил я у капитана.

– День пути, ежели останавливаться на ночлег. Ну уже меньше, мы ведь часть проехали. Завтра к обеду будем там.

Ну что же, до завтра в компании убитого чернокнижника побыть можно. Решено.

– Заверните его во что-нибудь и накройте, скоро этот запах усилится... Оружие из своей доли, если надумаете продать – грузите на телегу, которая пойдёт с нами в город. Два доспеха и мои мечи с копьями – на вторую телегу с Бертом, разбойников туда же. Их отправляйте в Вальденбург. Пусть их где-то прикопают, а одного подвесят на дубе с табличкой «Вор и разбойник». На всё про всё вам полчаса, а затем выдвигаемся в Эстер…

– Милорд, – тихо подал голос Свят, когда Хенрик ушёл за подмогой для переноски колдуна, – Если в Вальденбурге будут знать, что мы поехали в город и… Что если на обратном пути на тракте нас будут ждать разбойники?

– Волков бояться – в лес не ходить, Свят. Ты же это знаешь. А если между нами, то обратно мы поедем по со-о-о-всем другой дороге, – загадочно улыбнулся я.

Карта графства Эстермарк! Добавлена в доп.материалы!

Глава 7. И в ней герой знакомится со средневековым городом

В Эстер мы въезжали уже после полудня, остановившись по пути лишь на постоялом дворе «Чёрный медведь», что был аккурат посреди пути в столицу графства и представлял собою редкий клоповник на развилке путей.

Прошедшей же ночью, уединившись в пропахшей сыростью комнатушке, я на скорую руку перерисовал все шестнадцать страничек книжки, доставшейся мне от колдуна в качестве трофея. В данном случае «перерисовал» – это самое точное слово, ибо непонятные буквы я просто скопировал как придётся, чтобы можно было их различить. Получилось криво-косо, но основную суть мои рисунки вроде бы передавали. Было у меня ощущение, что раз колдун крутился вокруг развалин Древних, то эта книжонка может пригодиться…

Мертвеца, оставленного по настоянию хозяина за воротами постоялого двора, я навестил с утра пораньше, отправив облегчиться людей, поставленных в охрану телеги. И когда лишние глаза убрались – чудная книжонка и заняла старое место в сумке чернокнижника. Для убедительности перед церковниками…

За ночлег в тесной клетушке с сырыми простынями, скрипучей кроватью и охами какой-то кабацкой девки за стенкой, пузатый хозяин взял с меня полталера. Мои люди расположились в пристройке рядом с конюшней, и за это пришлось отвалить ещё полмонеты герцогской чеканки. А кормили нас уже подсохшей колбасой, хлебом и полупустой похлёбкой. Ещё сорок крейцеров за овёс для лошадей и десять за их постой. Ну хоть овёс был неплох…

Если такие цены были в дрянном местечке по дороге в Эстер, то подъезжая к городу, я уже с содроганием считал возможные затраты на проживание в нём…

От «Чёрного медведя» до самого Эстера вёл широкий укатанный повозками тракт. Навстречу постоянно попадались целые вереницы телег, везущих в центральный город графства Эстермарк всякую всячину, и возвращающиеся с покупками из тамошних мастерских. Пару раз даже встретились толпы разномастных паломников в сопровождении нескольких нанятых ими охранников, однако дорогу моему отряду уступали почти все. Закованные в броню бойцы, облачившиеся после трактира в свой доспех – производили нужное впечатление. В будущем люди катаются с мигалками и сопровождением, здесь – в составе кавалькады бравых вояк со штандартом впереди, который гордо держал Хенрик.

В довесок ко всему, на телеге отдельно от скарба «сидело» тело колдуна, прислонённое и привязанное к ящику, дабы не падать при тряске. На полотнище, в которое он был завёрнут, было криво начертано на древнем языке «Maleficus scelestus». «Колдун нечестивый». Паломники смотрели на всю эту бутафорию, крестились и кланялись мне, из-за чего я убеждался, что шальная идея обставить свой приезд как явление победителя нечисти – была весьма выигрышна. Да и дорогу уступали охотнее.

Переход был непростым, даже могучие кони моих ландскнехтов опускали головы, прядая ушами и тяжело втягивая ноздрями горячий летний воздух долины Эстера.

Мы проехали обширный выгон на склоне холма, где паслось несколько десятков коров, прежде чем увидели вдали сереющую громаду города. Пастух в драной рубахе проводил отряд взглядом без всякого интереса.

Сначала я разглядел лишь верхушки больших главных башен – две квадратные, с зубцами, и одну, чуть выше, увенчанную острым шпилем. Чем ближе мы подъезжали, тем яснее проступали очертания городской стены – мощного, но местами потрескавшегося каменного пояса высотой в четыре человеческих роста.

Одну из проездных башен плотно облепили, словно паутина, деревянные леса. Горожане ремонтировали или подновляли надвратные укрепления. Даже издали поверх нагромождения построек под стеной, я усмотрел, что кладка кое-где была заметно светлее – видимо, магистрат города всё же заботился о его безопасности.

Повсюду, словно шумный и грязный ручей, бурлящий вокруг серой твердыни камня, теснились предместья. Длинные, крытые дранкой деревянные сараи, конюшни и кузницы лепились друг к другу, словно грибы. К запаху конского навоза, который сопровождал нас последние два часа, теперь примешался приторный дух горящей смолы и жжёного угля из редких производств, что располагались при небольших поселениях-пригородах.

Чем ближе я подъезжал к предместьям, тем сильнее меня окутывал густой, въедливый запах, который сложно описать. Сначала в нос ударяла щиплющая вонь сырого навоза и солёной рыбы – где-то неподалёку явно работали засолочные сараи.

Следом волнами наплывали тяжёлые ноты гниющей лубяной коры, которую вымачивали в воде, чтобы потом трепать пеньку. А над всем этим царил запах горелого жира, смешанный с кислым смрадом мочи – так пахли огромные чаны для крашения сукна, что стояли прямо под открытым небом, но ветер не справлялся с этим совершенно диким «амбре». Из забродившей мочевины получали щелочной раствор, которым протравливали шерсть, чтобы лишить её жира и заставить волокна схватиться краской.

Мастера в кожаных фартуках окунали в чаны кипы грубой ткани, деловито перекладывая их длинными деревянными щипцами. Неподалёку на верёвках сушились готовые полотна.

Ллейк поравнялся со мной и произнёс:

– Это место называют «Гнилым углом». Магистрат Эстера требует, чтобы самые «дурные» цеха строились подальше за городом, дабы не смущать горожан…

Я молча кивнул: решение казалось правильным, хотя если к городу подойдёт противник, то всё это придётся бросать. С другой стороны, сомневаюсь, что в таком случае цеха смогли бы работать на полную катушку. Цеховое ополчение в случае угрозы городу ещё никто не отменял…

Следом раскинулись дубильные ямы – огромные, вырытые в земле и обшитые толстым деревом колодцы, заполненные буроватой, густой жижей. В ней лежали шкуры животных – коров, овец, лошадей. Они находились здесь неделями, чтобы размягчиться и пропитаться дубильной кислотой. Полуголые мужчины, с лицами, замотанными тряпками, стояли по колено в этой вонючей каше, длинными шестами переворачивая кожу. Казалось, что с каждым их движением в воздух поднимается новая волна удушливого аммиачного зловония, от которого у меня заслезились глаза. Столько усилий для того, чтобы в конечном счёте после этого мерзкого производства получилось сырьё, из которого затем соткут одежду и справят пояса, перчатки да сапоги.

Дальше теснились домики: какие-то вре́менные, а какие-то более основательные. Похоже, здесь жили работники красильных и кожевенных цехов, чтобы хоть как-то ещё отсечь вонючее производство от города. Пока мы ехали по широким улочкам поселений – запах постепенно сходил на нет.

Дома расступились, и мы выехали на мост через реку Эст-Дол – ту самую, по которой южнее проходила граница моего баронства и Грюнхарта. М-да, Серебряная речка в Вальденбурге по сравнению с этой водной артерией была совсем мелкой.

Я чуть задержался и окинул взглядом постройки на противоположном от города берегу. Сотни людей копошились здесь, словно муравьи. Слева от меня, у самой воды стоял целый лес деревянных высоких кранов. Их длинные стрелы переносили по воздуху поддоны с кожаными и холщовыми мешками. Босые, полуголые грузчики трудились в поте лица, выкатывая по дощатым сходням тяжёлые бочки под ор управляющих и громкие возгласы счетоводов.

Мимо деревянных причалов степенно и медленно плыли плоские, с низкой осадкой барки. На некоторых лениво перемещались люди. В одной большой лодке, под грязным выцветшим навесом сидела бледная худая девчушка и грела руки над жестяным тазом с тлеющими углями. Я встретился с ней взглядом – голодные глаза, острейшие скулы.

Мы подъехали к главным воротам. Между окованными почерневшим железом створками зиял проём, достаточный, чтобы пропустить телегу с высоким возом. Выше из узкой бойницы торчало дуло аркебузы. Около ворот две женщины в грубых холщовых юбках и накидках, держа корзины с яйцами, ссорились с рыжим таможенным сборщиком, одетым в цветастую ливрею. Он мгновенно переключился на нас и было произнёс:

– Сбор с гостей города – крейцер на…

– Поберегись, едет владетель Вальденбурга, барон фон Фальк! – Хенрик привстал на стременах и гаркнул так, что у сборщика от неожиданности выпал из рук лист бумаги.

Он, наконец, рассмотрел наши доспехи, штандарт и тело колдуна, завёрнутое в мешковину на телеге – и даже на мгновение замешкался. А вот сержант из охранной команды ворот выступил вперёд из-за спин двух солдат с алебардами:

– Господин барон, я обязан удостовериться, что это вы, – и уже извиняющимся тоном добавил, – Наслышан о вашем прибытии, но не имел чести видеть ваше лицо, милорд…

Сержант был облачён в вычищенный до блеска доспех «три четверти», аккуратно побрит и всем своим видом показывал человека делового.

Я небрежно кивнул и достал из сумки верительную грамоту с герцогской печатью, что досталась мне вместе с новым леном. Вояка принял её, со всей возможной аккуратностью развернул и медленно зашевелил губами. Затем отдал обратно и слегка поклонился:

– Барон фон Фальк, мы рады, что вы посетили город Эстер. Для владетелей земель, титульных особ, их слуг и людей – въездной сбор не требуется.

Это он уже сказал скорее для сборщика, что бочком-бочком переместился, освобождая путь нашему отряду. Затем сержант чуть наклонился и заглянул за Хенрика:

– А это кто у вас? – он указал на тело колдуна.

– Богомерзкий чернокнижник, коего я изловил в своих землях, – с охотой ответил я, – Везу святым отцам для дальнейшего разбирательства.

– Ого, – уважительно и с опаской протянул сержант и отступил в сторону, – Тогда уведомляю вас, что дом нашего епископа Флавия находится прямиком в конце улицы, что начинается прямо за городским собором.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил я и уже собирался двинуться вперёд через ворота, как Свят вдруг спросил у командира стражи:

– Скажи-ка брат-солдат, по пути сюда мы останавливались в «Чёрном медведе», может ты слышал о таком трактире?

– Слышал, конечно, – кивнул тот.

– Посоветуй нам место, что будет поприличнее того клоповника, и где будет нормальная еда и хорошие постели.

Сержант чуть подумал и ответил:

– Стало быть, вам нужно в «Гривастого льва». Там хорошее пиво и приличные кровати. Вино тоже отменное! Хорошие стойла опять же. И стоит «Лев» близко от городской площади, если вам нужно по делам в магистрат да на рынок. А ежели требуется место поспокойнее, то недалеко от ратуши в казначейском квартале есть «Корона». Там всё будет втридорога, но даже сам герцог не брезговал там останавливаться. Всё для господ! И… – стражник ухмыльнулся, – Рядом есть термы, там и ванну можно принять, и дамы приятственные глазу имеются…

На этих словах Хенрик заметно оживился, а Свят поблагодарил сержанта, и мы медленно двинулись по городским улочкам.

Первое, что ударило в ноздри – это кисловатый запах дешёвого пива, обильно пролитого на землю возле первых же домов. Из открытой двери ближайшей харчевни доносился пьяный смех и стук кружек.

– Посторонись! Едет барон Вальденбурга Владислав фон Фальк! Посторонись, славный барон фон Фальк, именуемый Ястребом, везёт убиенного колдуна и злостного чернокнижника!

Хенрик, словно волнорез пёр на своём громадном скакуне впереди всей кавалькады, держа мой штандарт и громогласно возвещая толпе – кто пожаловал в славный город Эстер. Причём использовал почему-то второе прозвище мужчин из моей семьи. Сокол, ястреб – всё это закрепилось среди близких знакомых ещё со времён службы в имперской армии. Оруженосцу явно нравилось горланить, но при этом молодой воин крутил головой по сторонам, держа перевязь меча поближе к передней луке седла.

Горожане с любопытством осматривали моих спутников, задирали головы, чтобы рассмотреть серебряного сокола на алом фоне и красный меч на серебряном. Я снял шлем и держал его под мышкой, кивая в ответ на книксены молодых дамочек, строящих глазки. Кстати, в моём поместье Мэва всё же откопала где-то кусок разбитого стекла, и я смог убедиться, что мне досталась недурственная собою «оболочка». Суровое лицо, волевой подбородок, зелёные глаза, тёмно-русые волосы. Рыцарь двадцати-семи лет в полном расцвете сил.

Мальчишки-зеваки побежали впереди нас, крича на всю улицу:

– Барон новый приехал! Колдуна притащил! Мёртвого!

Им забава, а мне лишние «глашатаи». Что в том мире, что в этом – если ты не на слуху, то тебя как будто бы и нет. А для больших государственных дел это зачастую один из самых важных моментов.

– Ллейк, ты знаешь: где этот «Гривастый лев»?

– Через две улицы направо, господин, – ответил он.

Отвечал он уже намного бодрее и уважительнее. Видимо, молодому солдату нравилось ехать в процессии закалённых войной людей, которым оказывают такое внимание.

На перекрёстке я приказал попридержать лошадей и скомандовал Святу:

– Найдите дом епископа, узнайте: где оставить колдуна? Скажите – от кого вы и зачем. Что привезли нечестивца, которого я изловил в своих землях, а при нём есть доказательства бесовских проделок: богомерзкие предметы и книги. Более ничего не рассказывайте.

– Будет сделано, милорд, – и Свят с ещё парой человек и телегой отправился далее.

– Ллейк, ты знаешь – где здесь всё находится. Скачи в городской магистрат, сообщи, что прибыл барон Вальденбурга Владислав фон Фальк и желает посетить магистрат и встретиться с бургомистром города. А ещё ищет аудиенции с графом Эстермарка – Ольденом фон Кольмом. Запомнил?

– Да чего же не запомнить, графское то имечко на слуху, – молодцевато ответил солдат.

– Ну-ну… Давай, скачи, – усмехнулся я, и оставшаяся процессия поехала в сторону постоялого двора.

По пути я рассматривал горожан и дома, встречающиеся мне по пути. В этой части города строения были уже более основательные, в несколько этажей. А ещё здесь было чище, чем в кварталах у стены. По дороге в толпе попадались состоятельные купцы, что носили длинные, до колен, камзолы из добротного валяного сукна разных цветов, на головах их были бархатные шапочки с отворотами, на поясах – массивные кошели, оттянутые звонкой монетой. С последними иногда шли один-два боевых холопа с большими тесаками на поясах.

Женщины, одетые побогаче чем «пристенной» люд, ступали степенно, подобрав тяжёлые, стянутые у талии шерстяные платья, в руках некоторых были плетёные корзинки. В лавках при небольших семейных производствах на задних дворах трудились подмастерья в выцветших, но добротных рубахах, штанах, заплатанных на коленях, и стоптанные башмаки. Мастера щеголяли в отличие от них в сапогах, ругаясь на подчинённых. Пару раз на пути попались солдаты в кирасах поверх выцветших стёганок – они медленно проходили парами и тройками, бряцая оружием. Некоторые из них слегка поклонились мне, скользнув глазами по доспехам и признав людей настоящего воинского ремесла.

«Гривастый лев» и правда оказался гораздо более приличным местом, чем «Медведь». Местная «гостиница» являлась широким двором, что окружили двухэтажной постройкой, в одном из крыльев которой находился одноимённый трактир. Здесь нашлось порядочно места и для лошадей, а двор постоянно мели слуги. Запаха нечистот не было, а хозяин оказался подтянутым, высоким, опрятно одетым мужчиной с окладистой бородой, за которой очевидно ухаживал с больши́м трепетом. Говорил он с едва заметным акцентом для этих мест, но явно пользовался уважением у неплохо одетых завсегдатаев трактира.

Девок-разносчиц за зад здесь щипали с такой же частотой, как и в «Чёрном медведе», но публика заседала за кружками чинно, а лежащих во дворе в луже собственных испражнений пьянчуг я не заметил.

Всё было с виду неплохо, кроме цен…

Полтора талера за ночь, за небольшую комнатку на втором этаже и полталера за сменные простыни, свечи и ванну, что представляла собою большое крепкое корыто, в которое тебе наносят горячей воды. И это не считая еды! За постой всех лошадей запросили аж целых две с половиной монеты.

Поторговавшись с хозяином, я понял, что столкнулся с крепким орешком. Он согласился уступить только в том, что моих людей поселят в пристройке за талер в день, но при этом будут три раза кормить весьма простыми, но свежими харчами из трактира, да ещё угостят под вечер местным пивом.

Что же тогда за цены в хвалёной «Короне», где не побрезговал останавливаться герцог Валеэста, одной из земель которого и было графство Эстермарк? И это я ещё пустил Хельмута поспрашивать: где можно снять угол подешевле с приличными условиями. Оказалось, что всё остальное уже будет клоповником, чуть более хорошим, чем «Медведь», но и по цене выше, чем он. Так что я решил остаться во «Льве».

Пока мне готовили комнату, а люди располагались в пристройке, мы с Хенриком, освободившись от доспехов и оставшись в одних лёгких бригантинах, засели в трактире в ожидании моих «посыльных». К столу подали ароматную утку с грушами, свежий хлеб и даже сносное вино из Бруссельдорфа.

– Нравится мне здесь, люблю такие места, – довольно пробурчал Хенрик, уничтожая утятину, – Жаль, только рядом нет этих самых… терм!

Похоже, молодому воину глубоко запал в душу рассказ сержанта о «приятственных глазу дамах».

– Я в них не был, но, наверное, если бы побывал – полюбил бы это дело! – решительно заявил громила.

Я усмехнулся и спросил:

– Хенрик, а что ты любишь больше всего?

Оруженосец задумался. Он закатил глаза к потолку и начал загибать пальцы:

– Поесть люблю. Прямо очень! Подраться люблю. Тоже весьма знатное дело! Выпить тоже не против. Хотя…

– Неужто выпить не любишь? – удивился я.

– Просто так – не люблю. Вот ежели хорошо поев, тогда да. Или если впереди хорошая драка. Тогда тоже выпить интересно. А выпивка без еды и драки – это деньги на ветер, – подытожил наивный громила.

– А женщины? – напомнил я парню.

– Ну, когда ты всех в трактире побил, стало быть, ты уже единственный кавалер! – стукнул пудовым кулаком Хенрик и за соседним столом на нас опасливо покосились, снизив громкость разговоров.

Логика у моего оруженосца была убийственная. Я даже восхитился простоте рассуждений парняги, что с малолетства не знал ничего, кроме походов, казарм, палаток и постоялых дворов. Изредка он бывал в высоких домах, но это все были мимолётные визиты.

– Коней ещё люблю, и всё красивое! – просто добавил Хенрик, наблюдая за несколькими молодыми людьми в цветастых сюрко. Похоже, из выезда какого-то неизвестного мне лорда.

Ну да, конь у Хенрика здоровенный, крепкий, но уже старый. Начал сдавать. Я задумался: похоже, вот он и способ отблагодарить храброго оруженосца по достоинству за то, что он тогда пришёл на помощь мне и Святу. Да и опыт всей моей прошлой жизни говорил, что подчинённых надо отмечать, причём с этим лучше не затягивать – иначе впечатление уменьшится и испортится.

– Будет тебе конь, – решил я, – До конца этого месяца станет в стойло в Вальденбурге.

Хенрик вытаращил на меня глаза, а я продолжил:

– И как будем на рынке – найдём суконную лавку и закажем тебе, Святу и Рене с Дене сюрко в моих цветах. А то негоже в город ездить так, будто мы только что из полевого лагеря. Тебе сделаем особенное! Раз ты стоишь при мне – значит, на тебе должен быть и мой герб.

Оруженосец поморгал и затем расплылся в улыбке, уже представляя, как накинет поверх доспеха расчерченное на большие квадраты двухцветное сюрко:

– Спасибо, господин! Это же настоящий рыцарский выезд получается!

– Истинно так, – усмехнулся я, принимаясь за очередной кусок жирной и вкуснейшей утки.

Вскоре вернулся Свят, а за ним и Ллейк. Я пригласил обоих к столу и потребовал у трактирщика повторить мой заказ, добавив к нему ещё один кувшин вина. Капитан был внешне доволен поездкой, а вот Ллейк тушевался под моим взглядом, поэтому я решил начать со Свята, пока вино немного подразвяжет язык солдату.

– Что же, нашёл епископа?

– Поначалу нет, милорд. Прибыл к его двору, ругался там с привратником. Он как заведённый талдычил мне, что дескать тут нам не мертвецкая! Но потом вышел какой-то послушник посмышлёнее, сбе́гал внутрь и к нам даже сам епископ вышел! – довольно промолвил капитан.

– Ого! – удивился Хенрик, – Сам епископ?

– Сам епископ Флавий. Сухонький такой маленький старичок, но вы, милорд, будьте с ним поосторожнее. Этот человек явно большого ума. В общем он приказал отправить куда-то труп колдуна, а меня звал в гостиную и расспрашивал про вас.

– Что хотел? – напрягся я.

– Кто вы, откуда, какого рода, сколько вам лет, учились как, воевали где? Кто был отец ваш и не были ли вы ранее язычником? А ещё где колдуна нашли? Я и говорю – около развалин каких-то тёрся этот ублюдок. Так епископ спрашивал: а что делал колдун?

– И ты что ответил?

– Я и говорю – напал с разбойниками на моего лорда и меня, чуть в плен не взяли, но барон мой оказался не промах и смог вывернуться из пут, а славный наш оруженосец пришёл к нам на подмогу. Ещё сказал ему, что разбойников мы похоронили, а одного в назидание людям прикрутили на дубу. На это епископ мне кивал и соглашался, что такое в крайних случаях может решать людской суд, несмотря на то, что лихие людишки были в компании нечестивца. А ещё сказал, что мы правильно поступили, что привезли колдуна сюда, – даже с некоторым торжеством закончил Свят, мол вот: «всё верно я говорил».

– И что теперь, инквизицию учредят? – поинтересовался я, – Когда?

– Инквизиториума в Эстере нет, но наш епископ имеет особые полномочия для суда над нечистыми. Графство-то дальнее, – пояснил Свят, – Пока комиссия святых отцов сюда доедет, времени уйдёт уйма. Так что он и сам может судить да карать. Тем более у него и святой отец имеется, который был раньше дознавателем инквизиции. Человек мноопытный в этих делах! – поднял палец капитан.

– Ещё что сказал?

– Просил вас задержаться в Эстере, чтобы лично познакомиться. Как-никак вы один из восьми владетелей земель графства. Сказал, что послезавтра вечером будет званый ужин у графа фон Кольма, и вас обязательно пригласят, уж епископ за то похлопочет.

Странно. Я даже задумался: то, что пастырь этих земель хочет лично увидеть одного из баронов, владеющих землями в Эстермарке – это логично. А вот откуда такое радушие и хлопоты за мою фамилию перед графом? Прав Свят – надо быть осторожным с этим епископом.

– Говори, Ллейк, – потребовал я у солдата, повернувшись к посыльному.

– Был я в магистрате, милорд, – уныло начал солдат, – Так мне там сказали, что по любым делам вы можете прийти в магистрат и вас сразу же примут. Но бургомистр Якуб Вебер сейчас занят, и уехал из города проверять строительство новых кожевен. А потом ему недосуг – он уже будет принимать барона Йоханесса фон Грюнхарта, с которым у него давние торговые дела…

О как! А это же мой сосед, который вполне возможно под шумок оттяпал кусок моей землицы и хозяйничает там.

– … А граф фон Кольм со своими родственниками надолго уехал на охоту. Его советник занят подготовкой званого ужина. Мне сразу сказали, что меня к нему с вестью не пустят. Да и не знают, где он здесь по городу ездит в данный момент, – уныло закончил Ллейк.

М-да. А вот тут результат не очень… Эстер весьма приличный город, в нём почти десять тысяч человек населения. Горожане выбирают бургомистра, а его может утвердить, а может и не утвердить граф, как владетель земель. И первый что-то крутит с моим «соседушкой». Графа нет, а мне совершенно точно надо показаться ему на глаза, дабы исполнить наказ герцога, ибо второй визит в Эстер в ближайшее время уже чересчур сильно распотрошит мой бюджет.

Единственное, что меня здесь пока что выручало – на баронство я посажен герцогом. И сделано это в связи с тем, что совет Эстермарка не выбрал в срок: кому достанется этот клочок земли под названием Вальденбург. При мне имперская верительная грамота, значит, просто так меня мой новый «начальник» фон Кольм выкинуть не сможет. Я формально вассал герцога и местному графу обязан подчиняться только в особых случаях. Но это всё лишь на бумаге, которая как известно всё стерпит. А в реальности фон Кольм может мне здесь быстро кислород перекрыть.

Что ж, в любом случае надо идти в магистрат – думаю с бумагами мне и без бургомистра помогут разобраться.

Пообедав, я взял с собой Свята, Хенрика и Ллейка, выдвинувшись из «Льва» в сторону магистрата. Капитан с фразой «Один раз живём» успел перед этим снять для себя малую комнатку на первом этаже, где было поприличнее, чем в пристройке с остальными бойцами.

Мы выехали из «постоялого района» и пустили лошадей шагом в сторону главной улицы. Я жадно смотрел по сторонам – мне всё было интересно. В воспоминаниях Влада фон Фалька имелись похожие картины, но одно дело воспринимать их будто смазанный фильм в памяти, и совсем другое – видеть всё самому воочию!

По бокам от нас, иногда прямо в сточных канавах, в которые обычно сливались помои, стояли торговцы с лотками. Одна женщина, краснолицая, с длинным висячим, как у ведьмы, носом, расстелила на грязной доске кусок холста и выложила на него горку сморщенных тёмных яблок. Я заметил, как она неотрывно проводила нас взглядом. Мальчишка-подросток полквартала бежал следом за нами, пытаясь продать пучок сушёных трав, крича, что они помогают и от лихорадки и порчи на мужскую силу. В общем, чудо-лекарство! В «моём времени» вся медицина сошла бы с ума по такому…

Дальше в ряд стояла целая вереница мясных лавок. Прямо на улице на деревянных крюках висели разделанные туши свиней и баранов. Вокруг них, жужжа как маленькие мельницы, кружили тучи жирных мух. Запах крови, смешанный с запахом требухи, обволакивали улочку. Мы проехали и мимо гончарных мастерских, где во дворах на открытом воздухе стояли горшки и кувшины после обжига.

Выехав на широкую главную улицу, что шла прямо до рынка и городской площади, я выдохнул. Здесь было намного приятнее. Отовсюду потянуло ароматной выпечкой, которую прямо с лотков продавали снующие между горожанами то тут, то там помощники пекарей.

А вот и городская площадь. Вымощенная камнем, большая, с помостом для глашатаев сбоку от здания ратуши – она была полна людей. По периметру её окружали каменные здания с аркадами, под сводами которых прятались самые дорогие лавки. Ювелирные, тонколитейные, тканевые, лавки со специями…

Справа от нас возвышалось здание ратуши с высокими окнами и тяжёлой, окованной железом дверью. Перед ней стояли стражники в начищенных кирасах, и один держал на плече алебарду с ярко-красной кистью на древке. А прямо перед нами через площадь располагался высокий каменный собор, гордо паривший своими острыми шпилями над всем остальным городом. Основной рынок был на соседней площади, отгороженной небольшим респектабельным кварталом, что было вообще редкостью в подобных городах. Богато живут эстерцы! Для самой восточной марки империи здесь чувствовался размах.

Внутрь ратуши нас пропустили сразу. И как только узнали, что пожаловал один из восьми держателей земель Эстермарка – сразу провели к заместителю бургомистра в обход очереди.

– Господин фон Фальк! – любезно встретил меня заместитель, встав из-за стола, – Рады вашему прибытию! Наконец-то Вальденбург получил нового хозяина! Вы, наверное, прибыли представиться графу?

Я осмотрел его кабинет, ответив на рукопожатие. Стены в деревянных резных панелях и вставках из кожаных обоев – ого, это же последний писк моды, только-только пришедший из-за моря! Если это кабинет заместителя, то уж сам бургомистр точно не бедствует. Я внутренне решил, что буду стараться «доить» Эстер по полной… И мои запросы в будущем можно сразу умножать на два.

– И не только для этого, дорогой друг, – ответил улыбкой и я, – Мне было интересно посмотреть город, и то, что я увидел – мне весьма понравилось! Отрадно, когда на самых дальних границах империи есть такие жемчужины. А какой собор!

– О да, мы стараемся, – наполнился важностью заместитель.

– Заодно я хотел решить пару дел, порученных мне герцогом нашим, дражайшим фон Тоттенбергом, – развёл я руками, словно говорил о сущей безделице.

– И какие же это дела? – с живостью поинтересовался городской управленец.

Я достал то самое письмо из канцелярии герцога и передал ему. Пока чиновник пробегал глазами по строчкам, я спокойно начал:

– Надо бы отремонтировать крепостицу. Ту, что зовётся «Вороний коготь».

– Но деньги вам уже выделила казна герцога? – удивился заместитель.

– Да, но даже при беглом осмотре тех денег оказалось мало, – парировал я.

– И сколько же не хватает?

– При самым скромным подсчётам не менее двух сотен золотых талеров земли Валеэст, – ответил я, наблюдая за заместителем.

– Помилуйте! Да что же, эта крепость разрушена до основания? – деланно удивился он.

– А вы знаете – сколько денег обычно уходит на строительство и ремонт таких крепостей, дорогой друг? – вопросом на вопрос ответил я, изображая на лице большую скорбь.

Конечно знает! У Эстера сейчас вон вся надвратная башня в лесах. И этот прощелыга точно в курсе – во сколько обходится только поверхностный ремонт подобных укреплений.

– Поэтому мне всё же понадобится хороший имперский оценщик, который качественно всё посчитает, – добавил я.

– Ну это можно, можно, господин фон Фальк, – заверил меня местный управитель, – А за вексель для такого важного дела, как оборона наших южных рубежей, я так и быть лично похлопочу перед магистратом!

Делает вид, что окажет мне услугу, а я ему буду обязан. Думает, я с моим опытом видеть таких вот чиновников насквозь – не понимаю ничего. Он-то видит перед собой молодого рыцаря, всю сознательную жизнь проходившего в армии…

Вексель, как же! Это он прочитал про вексель герцога Тоттенберга. Такой вексель я не приму и даже в руки не возьму! Костьми лягу, но стрясу деньги с магистрата, или потребую залог с векселями местных купцов и первых лиц города. А после того как получу их – выйду из ратуши, перейду дорогу и в местном же ссудном доме или банке обналичу его. Нашли дурака – вот так просто соглашаться на герцогский вексель! Но да это чуть после, а сейчас:

– Вы очень любезны, – хищно улыбнулся я, – Но надо бы решить ещё пару совсем небольших дел.

– И каких же?

– Сущие пустяки. Магистрат Эстера задолжал гарнизону Вальденбурга оплату за три месяца службы суммарно. Девятнадцать солдат и сержантская доля. Всего двести один талер.

Заместитель было поднял брови вверх, изображая крайнее изумление, но я не дал ему возразить, тут же продолжив свою речь:

– Мне пришлось закрывать всё это из личных средств по прибытии в Вальденбург! Сами понимаете – гарнизон стоит на границе с Литторией! А значит, обеспечивает оборону не только графства Эстермарк, но и всего герцогства Валеэст! – поднял я палец, – Я же, как верный вассал его светлости герцога, не мог оставить границу без защиты. Неужто магистрат города считает, что можно так поступить?

Нет, ну а что? Я ведь должен был по приезде принять дела от старосты и решить – что делать с оброком? Должен! Разве не «отщипнули» от того оброка якобы на оплату жалованья? Отщипнули! Причём без моего на то разрешения! Поэтому запишем это себе в актив, и магистрату подобное знать не надо. А с сержантом Вормайером я всё равно разберусь по-своему…

– Конечно-конечно! – тут же спохватился заместитель, понимая, что ступает на очень скользкую дорожку, – Но такие вещи должен решать магистрат и бургомистр. Я обязательно ему доложу!

– Уж будьте так любезны, – улыбнулся я широко и радушно.

– Я так понимаю, у вас есть ещё какие-то вопросы, раз вы сказали «дела»?

– Да, но то дело уже не денежное, – кивнул я, и заместитель заметно расслабился.

– Что же, всем чем могу – помогу! Хочется, чтобы владетель земли Вальденбург остался доволен магистратом нашего города, – заулыбался собеседник, – Что требуется от меня?

– Мне, как человеку военному и теперь ответственному за часть земли Эстермарка, надобна хорошая и подробная карта графства.

– О, это легко! Не так давно городская канцелярия получила превосходные карты. Печатные, с подробными отметками об особенностях наших земель! У меня даже есть одна. Я отдам её вам! Пусть это будет мой скромный подарок, а себе я возьму в канцелярии новую.

Заместитель начал рыться в столе, и вскоре на него легла отлично отпечатанная на станке карта. Я приблизился к ней, разгладил руками и жадно принялся изучать. Граница моего баронства и земель фон Грюнхарта пролегала по реке Эст-Дол…

– …и ещё мне нужны старые карты! – пригвоздил я заместителя.

Я заметил, как окаменели его скулы. Лицо человека так занимательно устроено, что сложнее всего контролировать мышцы от виска до скул. Они и так двигаются слабее, а когда он нервничает – эта область очень часто застывает намертво, чересчур напрягаясь. Человек пытается контролировать лицо, когда хочет скрыть эмоции, но мозгу очень сложно ИМИТИРОВАТЬ мимические изменения, как говорится: «по всей площади».

– Зачем же вам то старьё, господин Фальк? – попытался увести тему разговора чиновник.

– О, вы должно быть не знаете, но карты, нарисованные от руки, для меня являются предметом коллекционирования, – улыбнулся я, – Это занятие я считаю просто замечательным ещё с момента службы в имперском войске. Истинное удовольствие – видеть всё «СВЕРХУ» и подмечать… каждую деталь…

Знает он что-то – вон как напрягся. Зуб даю! Похоже, на старых картах я обнаружу кое-что для себя интересное. Видимо, Берт был прав, когда передавал мне слова старожилов Вальденбурга: за рекой вполне может быть изрядный кусок МОЕЙ земли. Учитывая, что бургомистр крутит какие-то делишки с моим соседом Грюнхартом и откладывает все свои встречи ради аудиенции с ним, освобождая половину дня – на старых картах я могу увидеть то, что им невыгодно. А заместитель не может быть не в курсе всего этого.

– Тут ничем не могу помочь, господин барон. Карты те по приказу нашего бургомистра Якуба Вебера, скорее всего, забрали себе такие же ценители как вы. За ненадобностью, – перевёл стрелы на начальника заместитель.

– Тогда мне нужно полное описание моих земель, – настаивал я.

– Да разве ж то не известный факт?

– Люблю порядок, дорогой мой друг! Как в армии его светлости, – улыбнулся я.

– Подумаю, что можно сделать, – наигранно улыбнулся в ответ заместитель, уже взяв себя в руки, – Думаю, если вы обратитесь к нашему уважаемому бургомистру, то и дело пойдёт быстрее!

– Что же, значит, поговорю об этих картах и документах с ним, – изобразил я расстройство, – А как быть с имперским оценщиком?

– Это можно! На первом этаже у нас есть двое оценщиков. Один из них как раз имеет соответствующую лицензию от управителя делами императора и гербовую печать канцелярии герцога Тоттенберга.

– А двести один талер гарнизонной платы? – напомнил я.

– Как и обещал – я обязательно передам вашу просьбу бургомистру и поставлю этот вопрос на голосование в магистрате! – важно кивнул заместитель.

– Очень вас о том прошу, ибо время идёт, а мне нужно срочно писать ответ герцогу, – приврал я, – Негоже будет докладывать ему о том, что моя казна, которую я должен был пустить в помощь «Вороньему когтю» – вся ушла на оплату долгов Эстера перед солдатами в Вальденбруге. Сами понимаете – из-за этого досадного случая веление герцога выполнить невозможно.

– Уверяю вас, господин барон, что магистрат примет положительное решение. Слыханное ли дело – защита рубежей под угрозой! Эстер такого не допустит! Только составьте прошение в магистрат.

– Составлю. И пожалуй, займусь своими делами. Прогуляюсь по рынку. Очень уж хочется его посмотреть! – начал прощаться я с чиновником.

– О, обязательно загляните в лавку специй сразу справа от входа, если будете идти от собора! Её владелец – мой брат. Скажите, что вы от меня, он даст вам хорошую скидку! – залопотал заместитель.

Открыв дверь, я столкнулся с худым как тростинка писарем, что стоял вплотную с кипой бумаг. Он чуть не выронил их, получив от меня ощутимый тычок плечом и отшатнувшись.

– Простите, господин барон! Простите! – торопливо забормотал мужчина, поправляя очки.

Подслушивал что ли? Впрочем, в таких местах это дело обычное.

Я милостиво кивнул и двинулся по коридору в сторону лестницы. По пути горожане чуть сторонились, пропуская рослого, короткостриженого воина в хорошей бригантине и мечом на поясе. На самом деле их привлекали звонкие щелчки и блеск покрытых золотом шпор. Вещь, которую я не должен был продавать, даже если буду помирать от голода. Такие шпоры показывали всем вокруг, что идёт не просто воин, а посвящённый рыцарь.

Спустившись на первый этаж, где меня ждали Свят и Хенрик, я наскоро договорился с имперским оценщиком о том, что он прибудет через неделю ко мне в Вальденбург. Отдельно пришлось обещать, что я обеспечу его крышей над головой и накрытым столом. Затем потратил немного времени с очередным чиновником, который составил прошение о выплате долга за гарнизонную службу и наконец вышел на свет божий.

Мы двинулись в сторону торговых рядов. Рыночная площадь была настоящим сердцем Эстера. Здесь покупали и продавали, обсуждали новости, решали споры, здесь стоял ещё один помост, откуда герольд громогласно зачитывал указы герцога, графа и постановления магистрата города. Я даже восхитился тем, как его голос не тонул в гуле, стоя́щем вокруг.

Мальчишки шныряли между ног взрослых. Из огромной бочки, стоявшей прямо в центре, наливала квас рябая женщина в грязном фартуке, и вокруг неё постоянно толкался народ, стремящийся утолить жажду.

Я заметил ещё одну ювелирную лавку, где на прилавке, переливаясь в лучах солнца, лежали шейные цепочки и перстни. Тут же стоял героических размеров детина с дубинкой и мечом – охранник, призванный защищать всё это добро от ушлых карманников. Хотя я был уверен, что ювелир точно работает «под крышей» местных ворюг. По-другому здесь никак.

Неподалёку были свалены груды сковородок и таганов – кузнец-литейщик работал там же на краю рынка перед своей мастерской, расплавляя куски старого металла и разливая их в формы. Очень хлебное место!

Здесь продавалось всё: от мочёных яблок до специй из далёких жарких стран, от грубых башмаков до богатых женских расшитых сапожек, от простых кривых щипцов до искусной выделки мечей и клевцов с узорными навершиями, от неокрашенного тряпья до тонких воздушных тканей.

Над всем этим хаосом плыл вкуснейший аромат – смесь жареного лука, мяса, пива из откупоренных бочек и здоровенных кружек, свежего хлеба и только что приготовленной до золотой корочки рыбы. Харчевни гостеприимно распахивали двери вокруг рынка, источая одуряющий запах, от которого текли слюнки. В них же купцы обсуждали сделки, там же они и били по рукам. И там же некоторые из них, кто поглупее, теряли часть заработанного с гулящими девками под весёлую музыку.

Перво-наперво я отправился в лавку к портному и изрядно поторговавшись с ним – заказал сюрко для своего выезда, благо эта вещь была не такая сложная, а белый и алый цвета были ходовыми. Дав задаток мастеру, я погрозил ему, что ежели работа не будет сделана в срок к отъезду из Эстера через два дня, то я выбью из него деньги обратно.

Только я покинул лавку портного, как из толпы вывернулся чумазый мальчишка и встревоженным воробьём подлетел ко мне:

– Господин! Милорд! Вам записка!

Я нахмурился и принял из рук мальчугана листок.

– А крейцер, господин? – отчаянным голосом возмутился мелкий.

Скорее всего, ему то деньгу дадут, когда он доложит, что выполнил задание. Но жлобиться я не стал, хоть монеток оставалось и немного. Надо будет не задерживаться с походом к менялам и часть золотых талеров перевести в мелочь.

– Крейцер? – усмехнулся я и показал монету, но как только посыльный потянулся за ней, резко захлопнул ладонь, – От кого записка, щегол?

– Не велено говорить! – насупился мальчик.

– Жаль, жаль, – сокрушённо покачал я головой и начал опускать монету в сумку.

– Записку дал какой-то худющий господин в очках! – затараторил парнишка, – В ратуше, наверное, служит. Сказал, мол так и так, разыщи рыцаря, при нём двое людей будет. Одеты так и так, один здоровый как слон!

– А слон – это кто? – удивился Хенрик.

– Слон – это ты! – хохотнул Свят.

Мелкий шмыгнул носом и посмотрел на оруженосца исподлобья, поясняя:

– Не знаю я, кто это. Но по описанию – как будто и вправду вы…

Я объяснил Хенрику:

– Животное заморское, весьма большое!

– Сильное?

– Очень, – подтвердил я.

– Годится, – серьёзно кивнул оруженосец, чем поверг капитана в гомерический приступ смеха.

– Держи! – я подкинул монетку, и малец тут же поймал её, растворившись в толпе за долю секунды.

Развернув письмо, я прочитал:

«Я знаю, как можно помочь вам в вашем деле. От магистрата не ждите ничего толкового. Жду вас после полуночи в трактире «Хромой заяц» в Чистом переулке».

Глава 8. В коей барон заводит знакомства. Хорошие и… не очень

«Чистый переулок» оказалось весьма остроумным названием для подобного места. По обе стороны улочки располагались длинные высокие навесы, под которыми на огне стояли огромные проржавевшие котлы со слегка приоткрытыми крышками. Из-под них доносилось бульканье и выходил сизый, маслянистый дым. Рядом стояли бочки, а на тряпьё лежали кучи сероватой, пахнущей тлением массы – в котлах варили мыло из животного жира и золы. Похоже, вот так это место и получило своё имечко.

Я заметил, как один из работников, испачканный с ног до головы, влез на деревянную приставку и, нагнувшись над котлом, принялся с помощью длинной деревянной лопатки мешать кипящую чёрную кашу. Капли этой массы, попадая на грубую каменную площадку из массивных плит, сворачивались в плотные, белые хлопья. Вся улица рядом с мыловарней была покрыта застывшей плёнкой жира. Не спасали даже выложенные камнем жёлоба в брусчатке, что уводили нечистоты куда-то в сторону крепостной стены и реки.

С собою я взял только Рене и Ллейка. Оруженосец и капитан остались отдыхать, тем более я весь день проходил в их компании, а они могли примелькаться кому-то в городе. Молодого солдата, закутанного в старый плащ, я оставил в начале переулка следить за улицей, а сам двинулся вместе с ландскнехтом в сторону трактира «Хромой заяц».

Под нашими же плащами прятались добротные стёганки, набитые пенькой, конским волосом и шерстью. Такие просто так не проткнуть ножом, даже если постараться. Придётся лупить со всей силы мизерикордом, да ещё и уметь правильно наносить удар. Лезвия более толстых клинков да некоторые стрелы такая защита вполне себе останавливала. Это только в фильмах ради красоты кадра одним ударом меча выпускают кишки очередному бойцу в хорошей стёганке. Ну-ну… Привыкший к невзгодам, ударам и боли солдат может после такого в ответ отоварить боевым молотом, окончив короткий век романтического дурачка, решившего бездумно подставиться.

«Хромой заяц» представлял средней паршивости трактир, где можно было отведать разве что неплохой кровяной колбасы и простенького пива. Публика здесь была попроще, нежели в «Гривастом льве», но её было намного больше. Шум гуляний я услышал ещё до того, как увидел трактир, скрытый дымом с мыловарен.

Мы с Рене нашли небольшой столик в углу и, сбросив капюшоны, засели вдвоём за пиво и закуски. Ждать пришлось недолго. К нашему столу подошёл худощавый человек в дорожной накидке. Я присмотрелся к нему: ба, да это же тот писарь, с которым я столкнулся, когда выходил из кабинета заместителя бургомистра в ратуше.

– Господин, – слегка кивнул мне незнакомец, блеснув очками и с опаской глянув на Рене.

– А, это вы! – нахмурился я, – Надеюсь, предложение действительно серьёзное, раз вы заставили нас тащиться в эту дыру ночью?

Писарь немного стушевался и быстро зашептал:

– Прошу прощения, но дело действительно важное, а я бы не хотел попасться лишним людям на глаза. Поверьте, я бы не стал попусту беспокоить владетеля одной из земель Эстермарка.

Складно и красиво заливает! Рене протянул свою лапищу и твёрдо усадил чиновника на стул:

– Не маячьте раз не хотите привлекать внимания, – прогудел ландскнехт.

Я одобрительно кивнул солдату.

– Конечно-конечно! – закивал писарь и начал озираться.

Вот же дурак!

– Как вас зовут?

– Милош Фогель. Кто ВЫ – мне совершенно отлично известно, а вот вашего спутника я, к сожалению, не знаю.

Рене хмыкнул, а я усмехнулся:

– Подозреваю, некоторые, кто узнал моего спутника поближе – хотели бы вернуться назад и с ним не знакомиться. Лучше говорите: чего вы хотели? У меня совсем мало времени, – поторопил я.

– Понимаете, милсдарь, я совершенно случайно услышал краем уха ваш… эээ… разговор с заместителем.

– Краем уха? – подначил я, отхлёбывая пиво.

– Всё так, не подумайте обо мне лишку! – изобразил возмущение писарь.

– Да как же можно! – сыронизировал я.

– Скажу прямо… Не получите вы никаких бумаг от местного магистрата, – неожиданно выпалил доходяга.

Я поставил кружку, внимательно посмотрел на него и глухо спросил:

– А кем вы служите, дражайший Милош?

– Я – юрист конторы Фогелей, что уже три поколения обретается в Эстере и имеет лицензию на заверение сделок по всему Валеэсту, – с достоинством ответил Милош.

– А в ратуше что делаете?

– Небольшая просьба магистрата. Я и мой племянник помогаем в ратуше в период летнего сбора урожая и навигации. Бумаг очень много, поэтому канцелярия не справляется и ей требуются знающие люди.

– И почему это я не получу никаких бумаг от магистрата?

– Потому что я знаю – какие распоряжения отдал заместитель после того, как вы от него вышли, – хитро улыбнулся юрист.

– И какие же? – начал терять я терпение.

– Те знания не бесплатны, господин, – скромно потупил глаза пройдоха.

Понятно. Ну этого следовало ожидать…

– А почему мы собираемся именно здесь, дорогой Милош? – вдруг переменил я тему.

– Как же, здесь другой конец города, здесь у меня среди этих прощелыг нет никаких дел. Мне не хочется, чтобы моё лицо заприметил кто-то из знакомых. А вы, господин, и так в городе человек новый, – удивлённо пояснил Фогель.

– То есть, если я вам заплачу, а знания те окажутся пустышкой – никто за вас здесь и не вступится? – я вперил тяжёлый взгляд прямо в глаза юриста.

Рене хрустнул костяшками битых-перебитых кулаков.

Писарь вздрогнул, но в руки, к его чести, взял себя быстро:

– Поверьте, этого не понадобится, милсдарь.

Я ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем спросил:

– И сколько же вы хотите?

– Два талера, уважаемый фон Фальк.

Я побарабанил пальцами по столешнице и достал из сумки две монеты. Они перекочевали в руку Фогеля, и он довольно продолжил:

– Заместитель бургомистра после вашего ухода тут же отправил к нему Курта Дерсе.

– Кто такой этот Курт Дерсе?

– Человек, который подчиняется напрямую бургомистру Якову Веберу и является его помощником по особым делам.

– Это каким таким особым делам?

– У каждого большого человека есть надёжный помощник для тех дел, которые никому нельзя доверить, милсдарь, – тихо ответил писарь.

– То есть карты и межевое описание моих земель для бургомистра очень важны?

– Скорее они важны для его старого друга барона Йоханесса фон Грюнхарта, который сплавляет ваш лес и берёт пошлину по реке Эст-Дол, – ответил юрист.

– А вы-то откуда знаете, что он пользуется моей землёй? – удивился я.

– Мой деверь имеет хорошую деньгу на сплаве. У него работает несколько артелей. Он как-то говорил, что сплавщики Грюнхарта снова взялись за большие партии вальденбургских елей. Потому что в Грюнхарте…

– …ели почти не растут, – закончил я.

– Да, господин. То дерево предгорное, а весь Грюнхарт – большая долина до самых холмов, что отделяют его от Восточного залива. Вот я и связал эти вещи. Раз вы объявились и требуете «Межевую грамоту Вальденбурга», значит, такое нужно только в двух случаях: либо земельный спор, либо передача этой земли. А раз заместитель не захотел помочь вам в таком лёгком деле, то значит и дело нечистое!

– Лёгком деле? – удивился я.

– А что же здесь сложного? В архиве Эстера хранятся все нужные бумаги.

– М-да, что-то ничего нового я не узнал, – сухо произнёс я.

– Это ещё не всё, господин, – торопливо произнёс юрист, – Я раздобыл кое-что для вас.

На стол лёг небольшой пергаментный рулон. Вещь недешёвая.

– В знак доброго расположения, господин…

Карта! Я жадно схватил её и расправил прямо на столе. Изображение было не такое красивое, как на новых печатных картах Эстермарка, однако даже схематичные изображения давали понять: за Эст-Долом есть небольшая «выемка», которая вдавалась в долины Грюнхарта!

– Молодец, Фогель, – похвалил я доходягу, рассматривая карту, – Но без заверенного описания земель это всего лишь картинка…

– Поэтому я и решил вам помочь, милсдарь!

– И чем же?

Фогель посмотрел на Рене:

– Простите, господин, но я могу сказать это только вам!

Я смерил юриста взглядом, затем кивнул и повернулся к ландскнехту:

– Рене, сходи до ветра.

– Да, господин!

Как только здоровяк удалился, Милош склонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Я могу сделать для вас копию «Межевой грамоты земель Вальденбурга».

– А что мешает мне попросить её в герцогской канцелярии?

Фогель усмехнулся:

– Вы же и сами знаете: как это делается. Пока вы напишете в канцелярию герцога, пока они примут письмо, пока исполнят его… А ведь вначале всегда будут на очереди указы герцога, дела его земель, указы графов, дела их земель… и только потом просьбы баронов. В общем, получить свою копию вы сможете самое быстрое через два-три месяца. И пока вы её не получите – в любых спорах бургомистр будет тянуть дело, а то и…

– … подделает документ? – прищурился я.

– Я этого не говорил, – иезуитски усмехнулся Фогель, – Но есть умельцы, что прекрасно могут размягчать печати или готовить отличнейшие слепки… Могут старить пергамент и подбирать нужный. Дело то дорогое, но когда на кону стоит хороший кусочек землицы! Так что вам нужен второй экземпляр!

Проклятье! Вот второй экземпляр-то я и не нашёл. Всё поместье перерыл, а его не было!

– У вас же есть ВАШ документ? – хитро прищурился юрист, – Просто вы только что проговорили: мол следует взять его в герцогской канцелярии. Но зачем, если можно предъявить ваш личный экземпляр?

Ах ты жук! Я даже восхитился этим писарем. М-да, не сто́ит недооценивать местных крючкотворов, которые за свою жизнь поднаторели в мастерстве говорить. Это тебе не крестьяне в Вальденбурге. Я мысленно выругал себя за оплошность, которую допустил в разговоре с Фолегем.

А насчёт того, что герцог захочет заниматься делами одного из множества своих мелких вассалов в небольшом земельном споре – я очень сомневался. Так что бумаги я буду ждать действительно очень долго. За это время может случиться всё что угодно, да и деньги мне нужны позарез уже в этом месяце. А самый быстрый способ их добыть – взять под контроль реку и сплав! Тем более – могу ли я надеяться на быстрое решение моего вопроса в столице герцогства Валеэст?

Дело в том, что покопавшись в памяти Владислава, я уже уяснил себе за эти дни, что фон Фальк попал в Вальденбург неслучайно. Показав себя в войсках империи, он заслужил повышение, однако молодого человека угораздило вступить в соперничество с послом бароном Де Оберноном. И всё из-за разногласий на одном из балов, который давал герцог. Фон Фальк не смог стерпеть насмешек, и только вмешательство маршала Боггарта, с которым вместе воевал отец Владислава – спасло ситуацию от поединка.

При дворе у Обернона были порядочные связи и Фалька просто выслали куда подальше, обрубив его службу в армии и грядущее повышение в новом походе. Чего уж там скрывать, Влад втайне мечтал получить к тридцати пяти годам лен намного более богатый, пробившись и показав себя пред очами самого императора! А в итоге получил отлучение от двора и отправку из действующей армии.

Даже титул барона достался ему только благодаря тому, что тот давался вместе с землёй Вальденбург. И как я подозревал – канцелярии герцога было вполне известно реальное положение дел в моём лене, который недосчитывался более чем половины дворов.

Вот и вышла почётная ссылка для ветерана в медвежий угол, который не смогли поделить среди владетелей земель Эстермарка. А в случае опасности – в Вальденбурге будет опытный командир, который захочет проявить себя, вернув утраченное… В общем, метод кнута и пряника…

– Знаете, господин, – продолжил юрист, – Ведь там в архиве бывают и другие бумаги…

– И что же может быть в тех бумагах, многоуважаемый Фогель? – поинтересовался я.

– Например, к «Межевой грамоте Вальденбурга» может быть приложена копия договора между бароном Грюнхарта и вашим предшественником о том, что аренда земли на вашей стороне реки закончилась почти год назад… – потупил очи Милош.

Я даже опешил. Да он, похоже, видел эти бумаги, раз так уверенно говорит об этом!

– И откуда вы это знаете?

– Тот документ составлял мой племянник.

– Я смотрю – он у вас юноша большого ума?

– И более того, он этим умом заслужил себе место в архиве ратуши… – ещё слышно прошептал Милош.

Я задумался:

– А что же заместитель бургомистра? Разве он не забрал эту грамоту?

– Побоялся, ведь вы можете и напрямую начать её требовать. Потому и послал Курта Дерсе к бургомистру. Но грамоту приказал переложить в другое хранилище.

– И?

– А мой племянник по моей просьбе её нашёл, – улыбнулся Фогель.

– Неужто вы предлагаете мне выкрасть эти документы? – усмехнулся я.

Фогель в ужасе замахал руками:

– Зачем же их красть, если можно просто сделать копию?!

– Ночью? – нахмурился я.

Милош усмехнулся:

– Вы человек новый и не знаете Эстер. Сейчас идут две ярмарки за северной стеной города, навигация и сбор урожая. Поэтому документов проходит великое множество, а ратуша и архив работают всю ночь, там много людей, ведь город получает на этой неделе столько же денег, сколько в иное время за три месяца не заработать. Я знаю двух нотариусов из ратуши, которые согласятся по моей просьбе подтвердить копию своими печатями. Они мои должники, а для заверения копии документа такого уровня нужны три нотариуса. Я буду одним из них. И если потребуется, остальные будут молчать о том, что сделали эту работу. А запись о копии внесёт мой племянник. Бургомистр об этом узнает только если кинется проверять списки новых документов.

– И когда это можно будет провернуть?

– Бургомистр и его человек Курт Дерсе ещё не вернулись. Но когда приедут, полагаю, получить сей документ будет уже непросто, – пожал плечами юрист, – Ежели вы решитесь, надо делать всё сейчас же!

– И что же, вашего племянника не накажут за то, что он выдал сию грамоту?

– Он ответит на прямую просьбу в архив, – пожал плечами Милош, – Его вина всего то в том, что он почему-то взял документ в другом хранилище. При этом он как добросовестный человек – выполнял свою работу!

Я задумался:

– Скажите-ка мне, Милош, а зачем вам всё это?

– Ради денег, господин.

– И сколько вы хотите?

– Тридцать золотых талеров. Пятнадцать мне и по пять – нотариусам и племяннику.

Я даже расхохотался, из-за чего на меня покосились из-за соседних столиков. Покачав головой, я произнёс:

– Да, насмешили вы меня, Фогель!

– В чём дело, господин? Поверьте, это небольшая сумма! – заверил меня писарь.

– Так ведь я понимаю это, – огорошил я его.

– В каком смысле?

– Вы приходите ко мне и предлагаете весьма странную сделку. Это раз! – загнул я палец, – Вы меня не знаете. Это два! Вы говорите такую смехотворную цену за подобное дело. Это три! На вас одежда и сапоги на пять талеров, Милош. Подставляться вот так вот с ходу за пятнадцать монет? А вдруг вас выпрут из ратуши? Не смешите меня! Кстати, дорогой мой друг, я не советую вам ходить по таким местам в таком наряде! Ваш плащ его плохо скрывает.

– Ещё я хотел бы попросить у вас беспошлинный проход сплавщиков моего деверя, господин…

Я прервал его, махнув рукой:

– Помолчите, Милош! Слушайте меня внимательно! – я сузил глаза и угрожающе придвинулся к струхнувшему юристу, – Другой бы сказал, что я дурак и должен хвататься за такую возможность, но дурак будет тот, кто согласится без разбора! Итак, милейший Фогель: говорите мне правду!

Писарь сгорбился. Его фигура словно уменьшилась в размерах.

– Ну же, Милош, я же вижу, вы хотите мне всё рассказать…

– Сын Йоханесса фон Грюнхарта – Альфред по прозвищу «Бестия» убил моего самого младшего брата на ежегодном турнире Эстера в общей свалке, – тихо сказал Фогель.

– Сын барона с бюргерами на одном поле? – засомневался я.

– В общей свалке у нас иногда выходят побиться и высокородные мальчишки… – презрительно процедил юрист, – Это традиция Эстермарка, введённая графом, а он человек помешанный на турнирах, и искренне считает, что поле уравнивает всех. К барьеру на конях, понятное дело, допускаются только титулованные особы. И на мечах в полном доспехе тоже. А вот на общем поле могут сойтись любые свободные люди. Только это все глупости! – вдруг резко стукнул по столу писарь.

– Почему же?

– Потому что доспех у многих высоких особ лучше, чем тот, что может позволить себе даже такой боец, которого выставили от гильдии или цеха. А Альфред Грюнхарт поступил бесчестно!

– Продолжайте, Милош, – уже без нажима подбодрил я юриста.

– Мой брат смог нанести хороший удар. Впрочем, особого вреда он не принёс и пришёлся по нагруднику сына барона Йоханесса. Но Альфред «Бестия» сбил моего брата с ног, и вместо того, чтобы участвовать дальше в свалке – забил его до смерти боевым молотом…

Я молчал. Признаться, я не удивился сказанному. Сказки про рыцарство и благородство надо оставить писателям-романтикам. На заре одиннадцатого века Генрих IV даже издал указ, по которому рыцарю нельзя было ГРАБИТЬ четыре дня в неделю и по праздникам. Ибо слишком уж любили эти субчики под совершенно разными предлогами поприжать купчишек, что проезжали по их землям, когда казна рыцаря так некстати пустела.

Годы шли, всё это видоизменялось, появлялись чёткие понятия чести, но если уж на турнире организовывалась «свалка», то на ней могло произойти всё что угодно, и итог зависел исключительно от степени адекватности и благородства сражающегося, что поверг противника. Видимо, Альфред «Бестия» фон Грюнхарт оказался не из числа добряков…

– Так почему же вам не нанять лихих людей, Милош? И не решить дело мести раз и навсегда? – спросил я.

– Я не убийца, милсдарь. Совсем не убийца. И жена моя иногда будто рассудка лишается, молится и просит меня простить обидчика перед Создателем. Отнять душу – не в моих силах, господин. Даже таким способом.

– И поэтому вы решили просто создавать Грюнхартам проблемы? Или стравить меня с ними? – ухмыльнулся я.

– Если представилась возможность сделать так, что Йоханесс и его сын не смогут жить также припеваючи, то я хочу это сделать! Ежели моё предложение вам не подходит, а вы не хотите ссориться с Грюнхартами, так и забудем этот разговор, – решительно произнёс Милош, – В этом городе не всё так просто, господин Влад. Грюнхарты мне враги. Насолить им и получить при этом золото – отличное дело! А работа в ратуше – не основной мой хлеб.

Я задумался. Отдавать кусок земли я не собирался. Тем более, соседушка похоже втихаря обкрадывает Вальденбург уже какое-то время. Сплав мне нужен, и зависеть от Грюнхарта я в нём не хочу. Более того, сам он не может законно подмять реку под себя – граница наших земель идёт по ней, за исключением этого самого «выступа» за Эст-Долом. А я могу! Могу диктовать свои условия, взимать плату со сплава и получать так нужные мне деньги. Контроль за участком реки мне точно нужен – по местным меркам это большая власть.

Более того, бургомистр якшается с Грюнхартами, а значит, может помешать мне по просьбе дружков в городе. Но тогда я смогу прижать Эстер на реке, и при этом буду в полном праве, взвинтив проездную пошлину. Магистрат быстро завоет и бургомистру придётся считаться с разъярёнными купцами. Ведь уже несколько лет войны с Литторией нет, и торговля по реке снова процветает.

– Когда вы сможете всё провернуть, Милош?

– Мы составим прошение, а я отдам его лично племяннику. Он сделает всё за ночь. Но на это осталось не так много времени, решать нужно сейчас, господин! К утру бургомистр вернётся из своей поездки и может спрятать вашу «Межевую грамоту».

Понятное дело. Документ чудодейственным образом «исчезнет» из архива. Только попадёт не в мои, а в чужие руки. Припрячут они его до поры до времени как пить дать.

– Десять монет сейчас и двадцать после, Милош.

– Помилуйте, господин!

– Я не привык таскать с собою много золота в незнакомые места, – отрезал я, – Тем более, насколько я помню, вы говорили, что для вас это личное дело. Вот и покажите – как вы в нём заинтересованы. Отдадите документ моему человеку, которого вы сейчас видели, и получите от него оставшиеся деньги. По пути сюда есть мыловарни…

– Я их видел, господин…

– За ними есть небольшая харчевня. Мой человек будет ждать вас там. Если что-то пойдёт не так, поверьте, Милош, никакие покровители вас не спасут.

– Я всё сделаю, господин! – истово закивал юрист.

– Где вы живете?

– В Суконном квартале, третий дом по улице Прядильщиков от перекрёстка с главным проездом от ворот.

– Если всё пройдёт хорошо и я пойму, что этот тот документ, что мне нужен – ждите от меня весточки.

– Хорошо, господин! А теперь давайте-ка напишем прошение.

***

Естественно, Рене не пошёл на встречу с писарем Милошем Фогилем. Ландскнехт по моему указанию «встал на постой» за пару крейцеров в соседнем дворе. Хозяева выдали ему худое одеяло, и он пролежал всю ночь на сене, рассматривая в щель забора вход в харчевню, в которой должна была состояться встреча.

Хельмута и Свята с парой людей я отправил на помощь Рене. Арбалетчик шатался по кварталу ещё два часа. Ловкач выглядывал любого подозрительного человека, пока остальные его страховали. Но всё было тихо.

Как потом мне рассказал капитан, писарь появился чуть позже. И только когда он уже устал ждать так и не появившегося ландскнехта и подумал, что сделка сорвалась, покинул харчевню.

Зуб даю, в этот момент он меня проклинал по-всякому!

Хельмут с Рене «приняли» Милоша в одной из подворотен. Копия «Межевой грамоты земель Вальденбурга» была при нём, как и копия истёкшего договора старого барона с Грюнхартами. На каждом документе стояли три свежих печати добропорядочных мужей – нотариусов славного города Эстер. С указанием даты! Изрядно напугавшемуся юристу вручили мешочек с двадцатью монетами.

Что ж, если никто не заметит записи о копии в реестре, где за сутки проходит масса документов, и Фогель останется на своём месте, то такой человек в городской ратуше с доступом к нужным бумагам мне пригодится!

В общем, днём я мотался по городу уже в приподнятом настроении духа.

Жаль, что нельзя вытащить грамоту на белый свет прямо сейчас. Следует выждать время и посмотреть – что будут делать Грюнхарты. Ведь уже с помощью старой карты, что теперь была у меня в руках – я могу подтолкнуть процесс «делёжки» земли за рекой. Причём так, что инициатором стану вовсе не я! Если Грюнхарты поднимут вой и будут доказывать, что земля принадлежит им, то будет проще установить факт её незаконного использования. Вот тогда можно явиться что называется «в белых одеждах» и предъявить копию «Межевой грамоты». И стребовать компенсацию! Приличную компенсацию, под которую они сами себя подставят. Этих денег мне и на две плавильни может хватить, если не больше! А уж что будет, если они решат подделать договор, а на моей копии будет стоять более «свежая» дата! Кажется, я даже начал слышать звон золотых монет… Вот только спать после такого надо с кинжалом под подушкой.

Весь день прошёл в хлопотах. Я заказал ставные рыбацкие сети: их должны были доставить позже в моё поместье, набрал кое-каких припасов, которые нельзя было раздобыть в Вальденбурге, обошёл кузнецов и гончаров, каменщиков и плотников.

Колёса на тяжёлый плуг, оставшийся от беглого старосты – закажи! Инструменты для горняков – закажи! Я решил начать с малого, купив то, что понадобится потом и самому, даже если что-то сорвётся. Плавильщиков расспросами о ценах – помучай, мастера, который мог бы сложить плавильную печь с футеровкой – разыщи.

В общем, к концу дня я с жадностью уничтожил поданного в «Гривастом льве» кролика под красное вино и свалился без сил спать.

***

Приём у графа Ольдена фон Кольма – управителя земли Эстермарк, был великолепен. Кстати, приглашение я всё же получил от его посыльного. Видно, не потребовались и хлопоты епископа – Ольден решил позвать одного из восьми новых лордов своего графства, узнав о моём прибытии.

Я явился к городскому залу для празднований в костюме, что остался у меня от посещений двора герцога. Это была моя единственная «парадная придворная» одежда. На белую рубаху я надел облегающий чёрный пурпуэн, купленный ещё в заграничном походе. Посеребрённые крючки были, пожалуй, единственной занимательной деталью, ведь на этой куртке не было ни пышных буфов, ни иных украшений.

Впрочем, насколько я понял, Владиславу, как человеку военного ремесла, претила идея щеголять словно распоследний франт. Рубашку я, кстати, собрал как полагается по моде: складками на груди, а вырез завязал на шее. Чёрные шоссы, коричневые башмаки с широкими носами. На голове алый мягкий берет. На дорогие перья, ленты или шаубе, надеваемую поверх остальной одежды, у Владислава денег не было. Пояс с мечом я оставил пока при себе. Рыцарю не пристало ходить без него.

К залу многие подъезжали на каретах. На тех, что побогаче, были и гербы. Прямо перед тем, как мы с Хенриком спешились с лошадей, около входа остановилась роскошная карета. Стоя́щий на запятках паж спрыгнул и громко возвестил:

– Барон Йоханесс фон Грюнхарт с сыном, Альфредом фон Грюнхартом – победителем турнира Восьми!

Я обратил внимание на герб: по краям поля шли синие и белые поля. В середине остался зелёный «щит», посреди которого располагался золотой пучок пшеницы.

Из кареты вышел пожилой сухощавый мужчина с орлиным носом. Седина уже изрядно тронула его виски. Рядом с ним оказался высокий блондин, дерзко посматривающий по сторонам надменным взглядом. Одежда у обоих была не в пример богаче моей. А гигантских буфов на куртке Альфреда «Бестии» было столько, что хватило бы на несколько дамских нарядов. Победитель турнира… Начинаю понимать, почему наследничка Грюнхарта прозвали «Бестией».

– Барон Владислав фон Фальк, владетель земель Вальденбурга, – гаркнул Хенрик, заставив распорядителя вздрогнуть.

– Мы очень ждали вас, господин барон! – склонился тот в поклоне.

Оружие я оставил при входе Хенрику, соблюдая этикет и про себя посмеиваясь над каким-то недорослем, который пытался пройти внутрь со здоровенным мечом. Распорядитель мягко, но настойчиво увещевал его:

– Добрый господин, у нас здесь бал, а не смотр в лагере. Прошу вас соблюдать приличия! Ваш меч может задеть других гостей и помешать вам в танце!

Поначалу я чувствовал себя немного не в своей тарелке – среди массы гостей не было ни одного знакомого лица. Но то было недолго…

– Дорогой барон! Знаете, я так себе и представлял человека истинно рыцарских качеств и воинского ремесла! – раздалось справа.

Я обернулся и увидел человека в чёрной скромной сутане.

– Услышал, как вас представлял ваш оруженосец, – добродушно улыбаясь, проговорил святой отец.

– Я имею честь видеть епископа Эстермарка Флавия? – поклонился я.

– Всё так, сын мой, всё так, – протянул мне перстень для лобызания епископ, – Но то для меня честь видеть того, кто сразил колдуна.

Мягко стелет! А одежду выбирает простую – это я оценил.

– Колдуна сразил мой оруженосец Хенрик, – возразил я.

– Скромность – высшая добродетель, дражайший Владислав, – с улыбкой кивнул местный пастырь.

– Надеюсь, вы не оскорбились тому, что я приказал доставить тело нечестивца к вашему дому?

– Напротив, сын мой. Вы все сделали правильно. Богомерзкий чернокнижник в наших краях – дело редкое, а суд над ним, пусть даже убиенным – важен!

О как. Похоже, этим судом епископ и себе наберёт политических очков, показав пастве, что церковь борется с нечистью.

– Пойдёмте я представлю вас нашему графу – Ольдену фон Кольму, – мягко взял меня под руку Флавий, – Не откажите старику в опоре.

Мы не спеша пошли по залу. Епископ чуть прихрамывал, опираясь на меня. Люди в самых разных нарядах учтиво расступались, пока мы не дошли до высокого гладковыбритого мужчины в богатой шаубе. На его груди был вышит герб с изображением крепости. Он стоял и говорил с несколькими судя по одёже богатыми мужами Эстера.

– Святой отец! – ухмыльнулся хозяин бала.

По этой ухмылке было непонятно – то ли он запанибрата с епископом, то ли, напротив, недолюбливает старика.

– Граф фон Кольм, позвольте представить вам нашего нового друга. Барон Владислав фон Фальк.

– По прозвищу «Сокол»… или «Ястреб», – улыбнулся граф.

О как! Похоже, канцелярия герцога не только меня письмом сопроводила, но и сюда весточку прислала. Хотя оно и понятно – графу точно доложили – кто назначен герцогом в пограничный лен.

– Ваше Сиятельство, – поклонился я.

Мне подали руку, и я ответил рукопожатием.

– Знакомьтесь, фон Фальк, это мой советник Мискле. А это – бургомистр города Эстер Якуб Вебер.

Я поздоровался с человеком, который рассматривал меня весьма пристально. На его груди висела цепь бургомистра с гербом Эстера.

– И как вам ваш лен, дорогой барон? – спросил граф.

– Чума и войны не пощадили его, Ваше Сиятельство, но думаю, при разумном управлении – из него можно составить надёжную опору Эстермарку, – осторожно ответил я.

– Прекрасные слова! – изумился граф, – Сразу видно воспитанного человека. Не зря вы долгое время пробыли при дворе, фон Фальк!

– Бо́льшую часть своей сознательной жизни я провёл в армии его Императорского Величества и его Светлости герцога Тоттенберга, – скромно ответил я.

– Значит, в моих землях одним славным рыцарем стало больше! – оживился Ольден, – Как относитесь к турнирам, Владислав?

– Ежели есть достойные соперники и хорошие призы, то это дело доброе, – улыбнулся я.

– Призы те получить непросто! – раздался позади дерзкий возглас.

Я обернулся вполоборота, чтобы не поворачиваться спиной к собеседникам.

К нам подошли оба Грюнхарта – старший и младший.

– Прошу простить моего сына, господа! Как и всегда – он совсем несносен и жаждет снискать славу мечом, – криво усмехнулся старик Йоханесс.

Нас представили друг другу. Причём младший Грюнхарт не скрывая презрения осмотрел мой наряд. Светская беседа продолжалась ещё несколько минут, прежде чем распорядитель шепнул что-то советнику фон Кольма, и тот тихо обратился к графу. Ольден кивнул и произнёс:

– Господа, пора к столу. Приглашаю вас занять свои места.

Распорядитель начал зазывать всех за длинный, ломившийся от яств стол. Мне досталось место неподалёку от графа рядом с епископом. И через минуту я уже понял, что это устроил сам Флавий. Ольден обратился ко всем с торжественной речью, и начался пир, а я разговорился с епископом, жадно впитывая информацию.

– Граф дружен с фон Фальзенбергом – владетелем Римса. Они оба – старые вояки, – шептал мне святой отец.

Фальзенберг сидел по правую руку от графа. Его земли находились к северу от моих и туда тоже ходили в набеги горцы.

–… а сейчас, когда граф овдовел, Фальзенберг сватает ему свою внучку. Хочет ещё и породниться.

– А что Грюнхарты? Как у графа обстоят дела с ними?

– Недолюбливает их, но у Йоханесса фон Грюнхарта сильные позиции в Эстере. В любом городе всё зависит от торговли, а в землях Грюнхартов находится Ладендорф. Это единственный выход к Восточному заливу среди гор на западе. В Ладендорфе есть пристани для больших судов, что ходят по Срединному морю. Эстер много с того получает, а бургомистр благоволит Грюнхартам.

Зачем мне старик всё это рассказывает? Неужто хочет завербовать к себе? Только вот я не знаю: а за чью «партию» играет здесь епископ. Или он сам по себе? В любом случае – я был рад любой информации.

– … поприветствуем нашего нового друга, рыцаря, барона Владислава фон Фалька, что теперь владеет леном Вальденбург! – закончил очередную речь граф.

Мне пришлось встать и поклониться всему честному собранию. Множество пар глаз за столом с интересом оценивали меня.

– А правда ли, что господин фон Фальк уже изловил в своих землях злобного колдуна? – вдруг спросила миленькая девица с богатом платье.

– О, моему оруженосцу пришлось упокоить мерзкого чернокнижника на месте, прекрасная дама, – ответил я с поклоном.

– Мечом? – жадно загорелись её глаза.

– Конечно, госпожа. Белым оружием.

– Как занимательно! – всплеснула руками другая красотка и уже было хотела задать новый вопрос.

– Прекрасные дамы, давайте дадим нашему рыцарю отдохнуть от военных дел. Думаю, он найдёт время порадовать вас своим рассказом, – прервал её граф.

– Мы очень ждём рассказ! – загомонили не только девицы, но другие гости, – Обязательно расскажите.

Графу, похоже, не нравилось, что на его балу внимание уходит другому, и я поспешил заверить всех, что рассказ будет, но после, дабы не омрачать празднество кровавыми подробностями. На это фон Кольм благосклонно кивал.

Но этому вечеру не суждено было пройти спокойно.

– И что же за рыцарь прячется за оруженосца, когда сам должен идти вперёд? Вы и на войне так себя вели, фон Фальк? – раздался дерзкий голос.

Старик Йоханесс фон Грюнхарт сверкнул очами на своего сына, но тот не замечал ничего вокруг. Похоже, «Бестия» не отличался хорошим воспитанием. Граф фон Кольм тяжёлым взглядом посмотрел на него.

Повисла гробовая тишина. Такие слова не принято было оставлять без внимания. Я посмотрел прямо в глаза наследничку и спокойно произнёс:

– Скажите мне, Альфред, ежели один воин будет стоять рядом с врагом, а второй в тридцати футах от него, и оба будут одинаково истово желать сразить врага. Но кто же первым нанесёт смертельный удар?

– Ясно кто, – ухмыльнулся наследничек, – Тот, кто стоит рядом.

– Значит, не всё в бою решается только желанием, – усмехнулся я под одобрительный кивок епископа.

Вокруг заулыбались. Старик Грюнхарт выдохнул.

– То всё глупые отговорки! – резко бросил Альфред.

Фальзенберг злорадно заулыбался, глядя на Йоханесса – владетелю Римса нравилось происходящее всё больше. Зрители снова затаили дыхание. Подобное спускать было уже нельзя. Я перестал улыбаться и жёстко произнёс:

– О том судить могут лишь те, кто воевал. А иным понять такое бывает не под силу. Когда-нибудь и вы познаете этот урок.

«Бестия» вспыхнул. У турнирного щёголя даже дёрнулась щека. Дерзкий баловень ведь ни разу в жизни не рвался к вражеским укреплениям на раненом, исходящем красной пеной коне, не лез на стены под градом стрел и болтов и не стоял в мясорубке против стройных рядов пикинеров врага. Это тебе не бюргеров лупить в дорогом тяжёлом доспехе на потеху толпе.

Его отец тоже побагровел.

– Господа! – повысил голос фон Кольм, – На моём ужине я попрошу не выяснять отношений.

Неожиданно заговорил епископ. Голос старика оказался настолько зычным, что я даже вздрогнул:

– Призываю всех прислушаться к гласу хозяина сего празднества, его Сиятельству графу Ольдену фон Кольму! Сегодня для Эстера священный день, когда городской собор обрёл мощи святого. С тех пор прошло сто лет, и мы должны почтить эту славную дату.

Альфред обвёл бешеным взглядом зал и сел, в чём ему немало помогла и тяжёлая рука его отца на плече. Я также занял своё место. Понемногу все втянулись обратно в разговоры, а после начались танцы, в которых гости, казалось бы, позабыли про случившееся. Но я понимал – Грюнхарты мне подобного не простят. Тем не менее священный для Эстера день дуэлью не омрачился.

Епископ шепнул мне на ухо:

– Девица, что спрашивала про ваш подвиг – внучка Фальзенберга.

– Та, которую он сватает графу? – понял я.

– Она самая…

После цикла танцев я снова столкнулся с графом Эстермарка и стариком Фальзенбергом.

– Любопытный вы человек, фон Фальк. Только появились, а уже поссорились с соседями, – усмехнулся Ольден.

– Я того не желал, Ваше Сиятельство.

– Знаю-знаю… Что собираетесь делать? Какие дела привели вас в Эстер, кроме как визит вежливости? – намекнул Кольм на указание герцога предстать «пред очами графа».

– Выполняю поручение нашего сюзерена. Пригласил к себе имперского оценщика для того, чтобы начать ремонт «Вороньего когтя».

Граф кивал, мол, понимаю – о чём ты…

– И разобраться с оплатой гарнизону Вальденбурга.

– А что с ней не то? – удивился фон Фальзенберг.

– Эстер задолжал солдатам жалованье за три месяца. Пришлось возмещать всё из собственного кошеля, – вздохнул я.

– И много ли тех денег?

– Двести талеров, – округлил я сумму, не желая показаться скупым.

Один золотой, так и быть, простим.

– Какая безделица для города! – возмутился граф.

– Да, и даже стыдно писать о том герцогу, – удручённо протянул я, – Ибо тогда восстановление крепости становится делом неподъёмным. Но заместитель бургомистра обещал похлопотать перед магистратом и всё возместить.

– Зачем же нам заместитель, если у нас здесь есть сам господин Вебер, – улыбнулся Кольм и подозвал бургомистра, – Уважаемый Вебер, оказывается, Эстер уделяет недостаточно внимания гарнизонам на границе империи. Признаться, я обескуражен этой новостью… Наш дорогой барон фон Фальк составил прошение в магистрат, уж будьте добры – не оставьте его в этой просьбе.

– Конечно, Ваше Сиятельство, – кивнул бургомистр.

А ведь граф точно не особо любит бургомистра. Даже здесь воткнул небольшую шпильку. Интересно – почему же он утвердил его кандидатуру? Значит, не всё так просто в Эстермарке, а граф здесь силён, но не безгранично.

Когда я уже прохаживался по залу и знакомился с другими гостями, ко мне неожиданно подошёл темноволосый, кареглазый рыцарь. В отличие от остальных гостей, на нём был костюм, скроенный на манер далёких западных королевств.

– Господин барон! Желаю отрекомендоваться! Кнут Беллинген, рыцарь подвязки её Величества королевы Иоланды. Имею сказать, что мне весьма понравился ваш ответ тому дерзкому кавалеру.

Я пожал ему руку и удивился, покопавшись в памяти Владислава:

– Благодарю! Позвольте узнать: как же рыцаря из далёкой Фрезии занесло сюда – на восточный край земли?

– О, я решил совершить паломничество по святым местам, но любопытство моё оказалось сильнее, и вот уже год я путешествую по разным городам и странам, – ответил Кнут.

– И что привело вас в Эстер?

– Собор и охота! – пожал плечами воин.

– Какие… разные интересы, – засмеялся я.

– Всё так, всё так… А затем я планирую двинуться в Литторию и уже обратно на запад. Хочу проехать вокруг Срединного моря и возвратиться домой. Будет – что написать, когда вернусь!

– Вы пишете историю своего путешествия? – заинтересовался я.

– Пока заметки, но накопилось уже много чего любопытного. Как буду дома, хочу запереться в моей родной провинции на год в монастыре и дать обет: пока не напишу свой трактат – не покину его стен.

– Похвально, – на полном серьёзе одобрил я начинание странствующего рыцаря, – А можно ли ознакомиться с вашими заметками?

– Мне приятен ваш интерес, но я планирую пробыть в Эстермарке ещё неделю, и заниматься охотой. Будет ли возможна наша встреча в таких условиях?

Мне в голову вдруг пришла идея, и я пытливо спросил у рыцаря:

– А вы любите охоту в лесах или горах?

– Любопытное занятие, – кивнул Беллинген.

– Тогда я приглашаю вас к себе в Вальденбург. Таких лесов нет во всём Эстермарке, – заверил я собеседника, – Мы с вами знатно поохотимся, а я получу возможность прочитать ваши заметки.

– Но они на фрезийском…

– Я немного говорю на нём. Был в одной кампании против ваших славных воинов.

– Значит, мы могли воевать друг против друга! – обрадовался рыцарь, причём так искренне, что я чуть не засмеялся опять.

– Может быть. Я был в походе пять лет назад. В армии маршала Боггарта. Третий полк.

– А я стоял против вашей армии чуть правее вас в битве при Бреси! – изумился Беллинген.

Нет, определённо славный малый!

– Ну тогда я настаиваю, чтобы вы погостили у меня! Нам будет – что обсудить! Сразу скажу, поместье у меня простое, но охота знатная. Ни одного обеда без хорошей добычи не обходится.

– Принимаю ваше приглашение! – решительно рубанул Кнут, – Когда вы будете у себя дома?

– Завтра уже отправляюсь. Предлагаю ехать со мной и моими людьми.

– Тогда я захвачу двух егерей и своих собак.

– Егерей? – удивился я.

– Да, дорогие сволочи, но стоят своих денег.

– Тогда решено!

Мы ударили по рукам и начали договариваться: где встретимся для совместной поездки. Ведь мне с утра надо было завершить ещё пару дел. Например, увидеться с Милошем Фогелем и договориться о кое-каких совместных «проектах», забрать сюрко для моего выезда, договориться с мастерами и… написать письмо в герцогскую канцелярию!

Глава 9. Где нашему рыцарю попадаются три бестии за один день

«…Люди поговаривают, что тот зверь или нелюдь питается человеческой плотью. Если даже смелый охотник, для которого лес – дом родной, увидел Рогатого воочию и выжил, то бросает своё дело и из дома ночью более не выходит…»

Бестиарий святого брата Ательстана

1285 год от Начала

Я неспешно ехал за Хенриком вдоль реки Эст-Дол. Водная гладь ярко блестела в лучах солнца. Хмарь жаркого дня дрожала над головой, заставляя обливаться потом. Позади двигался Кнут Беллинген и двое его нанятых егерей. Один раз на другом берегу мелькнул какой-то вооружённый отряд, скачущий по тропке. Рассмотреть его хорошо я не смог и лишь отметил блестящий доспех одного из кавалькады.

Настроение у меня было хорошее. Вчера, когда я уже собирался покидать Эстер, ко мне на постоялый двор прибежал посыльный мальчишка и сообщил, что меня ждут в ратуше. Там мне вручили вексель на двести один золотой талер чеканки земли Валеэст, который я тут же и обналичил. Город расплатился по долгам на гарнизонное жалованье Вальденбурга. А это значит, что при тратах в семьдесят монет на постой, махинацию с Фогелем и одежду на моих людей да мелкие траты, я получил плюс сто тридцать обратно!

Свят подъехал ко мне ближе:

– Скоро по ту сторону реки начнутся земли, которые, судя по старой карте, должны принадлежать вам, милорд.

– Мы в ту сторону и едем, – усмехнулся я.

Капитан удивлённо посмотрел на меня:

– Неужто вы решили действовать так сразу, господин барон?

– Не совсем, Свят, не совсем, – ответил я, – Теперь, когда у меня на руках есть копия «Межевой грамоты Вальденбурга», нам сто́ит подтолкнуть наших соседей к тому, чтобы они на нас пожаловались.

– Вы хотите, чтобы они сами пошли в суд, не зная, что у вас есть копия? – догадался Свят.

– Да, и не хочу быть в этом споре зачинщиком. Мне это и не надо. Спровоцируем их обратиться к графу фон Кольму и в магистрат Эстера. И уже там предъявим копии. Если мне не дают документ, то они тянут время. Нужно понять: зачем? Поэтому скорее всего они что-то предпримут, пока будет идти разбирательство и суд.

Свят удивился:

– Вы думаете, они осмелятся подделать грамоту?

– А почему бы и нет? Вот тогда я и покажу копию, где будет указано, что юристы города Эстер заверили её не далее как позавчера. А пока будет суд да дело – поспеет копия из герцогской канцелярии.

– Хитро… Не знал, что вы так поднаторели в этих бумажных делах, – с уважением произнёс Свят.

Ох, знал бы ты, друг мой, сколько я всего этого половником вычерпал в прошлой жизни…

Собаки кавалера Беллингена что-то почувствовали. Они вдруг сделали стойку, а потом с заливистым лаем ринулись в лес, что шёл по левую руку от нашего отряда.

– Почуяли кого-то! – крикнул кавалер и пришпорил лошадь.

Я двинулся за ним. Было любопытно – что же там такое. Спешившись у леса, мы ринулись вглубь, к егерям рыцаря, чьи яркие куртки мелькали между деревьями.

– Тихо! Тихо, я сказал! – раздались их окрики.

Собаки сходили с ума, срываясь в угрожающий рык.

Идти пришлось совсем недолго. Перед нами открылся небольшой распадок ручья, в низине которого лежала туша весьма крупной волчицы. Она замерла на боку, вывалив язык наружу. Рядом с ней по камням катался маленький серый комочек. Он крутился, спотыкался и издавал слабое ворчание. Собаки хотели добраться до него, но видно егеря вовремя остановили их и теперь держали за ошейники.

Волчонок урчал вместо того, чтобы забиться от страха под брюхо убитой матери. Он смешно расставлял лапы и горбился, трясясь от ворчания.

– Вот они чего лаяли, – разочарованно протянул Беллинген.

Я принялся спускаться к ручью, на ходу бросив егерям:

– Уберите собак!

– Эй вы, вы слышали барона! – добавил за спиной рыцарь.

Я склонился над волчонком, присел и протянул руку. Он сначала сдал назад, ткнувшись в тушу волчицы, а затем отчаянно ринулся в атаку и попытался прикусить перчатку. Затем отпустил её и поднял переднюю лапу, ударив по воздуху.

– Милорд, – позвал Свят, – Он же один!

– И что? – не понял я.

Беллинген ответил за моего капитана:

– Других волчат-то не видно. А она сюда пришла уже раненая. От охотников ушла, но не выжила. Мать добралась до своего выводка, фон Фальк.

Я всё ещё не понимал – к чему они клонят, пока один из егерей не махнул рукой:

– Помёт всего лишь из одного волчонка – плохой знак! Это дурной щенок, господин барон.

Я протянул руки, подхватил пушистого злодея и поднял его перед собой. Тот неловко попытался вывернуться и снова укусить перчатку. Да ему месяц самое большее! Одно ухо у кусачего мелкого было почему-то белое – такого я ещё никогда не встречал.

– Оставьте его, милорд, один щенок – дурное дело. Говорят, такое бывает только если волчонок странен или волчица родила монстра, который съел всех остальных в помёте.

Я присмотрелся к волчонку. Морда, конечно, бандитская. Но сомневаюсь, что этот бутуз мог пожрать собратьев. Щенок как щенок. Вон как сердечко колотится – я даже чувствовал, как маленький двигатель в тельце пушистой бестии бьётся от волнения.

– Лучше его прикончить, – добавил кто-то из солдат.

А я почему-то не мог оставить этого щенка. Как и я – он один оказался в большом мире, который даже и не знал толком. Чёрные глазки поблёскивали. Казалось, волчонок смирился со своей участью и теперь неотрывно глядел только на меня. Он издал недовольное урчание и затих, окончательно перестав барахтаться. Я поднёс его к груди и усадил на руках поудобнее. Серый не стал брыкаться. Лишь прижался носом к перчатке и, насупившись, смотрел из-за неё на моих компаньонов.

– Милорд…

– Я оставлю его.

Свят недовольно покачал головой. Беллинген тактично промолчал. Один из егерей произнёс:

– Волк – зверь своенравный. С ним придётся очень много повозиться…

Ничего страшного. И не такие метели, как говорится, в «лицо» летели… Я почесал волчонка за шейку. Он чуть приподнял мордочку и вытянул нос вперёд, давая мне простор для ласки.

– Будешь Клыком. Вон какие у тебя зубищи! – пошутил я, когда щенок зевнул и смешно дёрнул белым ухом.

Перечить мне никто не осмелился. Я медленно поднялся по склону ручья, держа свою драгоценную ношу:

– Хенрик у нас осталось молоко, что мы брали в «Чёрном медведе»?

– Есть немного.

– Отлично…

Хельмут подал голос:

– Нельзя ему козье… Живот скрутит. Яйцо бы добавить в него сырое, и уже лучше будет.

– Яйцо найдётся, – ухмыльнулся Беллинген, похоже, решивший распотрошить свою корзину с едой.

– А что с мамкой? Снимем шкуру? – поинтересовался кто-то и тут же осёкся под моим тяжёлым взглядом.

– Закопайте её, – приказал я.

– Господин барон?

Я молча повернулся к солдатам. Взглянув мне в лицо, они не осмелились больше задавать вопросов.

– Будет сделано, милорд!

– И поглубже…

***

Берег реки был сплошь устлан брёвнами для сплава. На деревянных причалах сбивали длинные, по пятнадцать-двадцать метров, плоты из очищенных от коры и хорошо просушенных брёвен. Здесь же стояла пара дощатых времянок.

Вся кавалькада выехала, не спеша, к пристани. За нами катила телега, в которой среди вороха тряпья устроили волчонка.

Полтора десятка загоревших дочерна мужиков, раздевшись до пояса, трудились на этой импровизированной пристани. Чуть выше по течению я увидел на другой стороне небольшой сарайчик, вокруг которого сушились на берегу лодки и торчали несколько больших остовов, что обшивали досками. Да они тут из моего леса ещё и лодки мастерят!

Далеко за рекой простиралась долина с редкими рощицами. Теперь понятно, почему фон Грюнхарту позарез нужен мой берег. Я и раньше слышал, что у него своего леса мало, а здесь и воочию всё это увидел. Это же сколько он на свои стройки и нужды перевёл моего добра? Причём последние полгода-год абсолютно бесплатно. Даже своих сплавщиков навязал моим лесорубам…

Я спрыгнул с коня и отдал поводья Хенрику. Подошёл ближе к одному из брёвен, присел и осмотрел выбитое клеймо. Четыре линии с оперением с одного края, схематично изображавшие колосья. И посередине ещё линия, перечерчивающая их, будто связка. Похоже, клеймо Грюнхартов. Я взобрался обратно в седло и поехал дальше вдоль разложенного на траве леса к группе сплавщиков.

– С чем пожаловали, господа? – посмотрел на нас пристально один из мужиков.

– Да так, объезжаю свои земли, – усмехнулся я.

– Вы простите меня, господин рыцарь, но это земля нашего барона Йоханесса фон Грюнхарта, – промолвил мужик.

– Уверен?

– Конечно, он её купил у барона Вальденбурга. А вы кто будете?

– Перед тобой и есть барон Вальденбурга, славный рыцарь Владислав фон Фальк, – недобро усмехнулся Хенрик.

Мужик кивнул и развёл руками:

– Не признал, господин. Но мы и предыдущего барона-то не знали…

– И как же вы на моей земле работаете?

– Не может эта земля быть вашей, – покачал головой сплавщик, – Мы здесь по праву.

– Кто там, Дельв? – раздался хриплый окрик, и к нам двинулся рослый детина с бородой-лопатой, одетый в неплохую подпоясанную рубаху.

– Ты здесь главный? – спросил я у него.

– Я, – упёр руки в бока староста сплавщицкой артели.

– Ну так собирай своих людей, и плывите на свой берег, – спокойно произнёс я.

– Нельзя, работа у нас.

– Работа у вас была: воровать мой лес и сплавлять его на моей земле, – отрезал я, – И ей пришёл конец. За то, что вы не знали: что делали, так и быть – отпускаю вас без суда. Но впредь здесь без мзды чтобы не появлялись.

Староста поморгал и нахмурился:

– Нашего барона это берег! Так что чужие нам здесь не указ. Мы под защитой Йоханесса фон Грюнхарта!

– Милейший, ты, похоже, не понял, – усмехнулся Хенрик, – Наш господин по доброте душевной разрешает вам забрать свои пожитки да инструменты, и отплыть на тот берег.

– Сплав у нас! – упрямо гнул своё староста.

– Это я вижу, не слепой, – кивнул я, – Знаю, что будет вам убыток. Но то не моя печаль, а вашего барона или управляющего, которые знали, что земля эта чужая, и всё равно вас сюда послали. Они пусть за все потери и платят.

– Никуда мы не пойдём! Грюнхарт это, а не Вальденбург. А попробуете силой выгнать – так барону своему пожалуемся.

Я достал из сумки карту и отдал капитану, тот развернул её и сунул под нос старосте:

– Смотри, упрямец… Мы сейчас здесь. Вот граница. Так что это земля барона фон Фалька.

– Что мне какие-то бумажки! – молодцевато выпятил грудь глава артели, – Мне слова моего барона Йоханесса хватает.

И он покосился на своих людей, что ухмылялись, стоя вокруг.

Я переглянулся со Святом. Тот нахмурился и положил руку на рукоять меча, предупреждая:

– Раз не понимаете по-хорошему, значит, будет по-плохому.

– Не посмеете вы нас рубить, – гаркнул староста в лицо Святославу, – А попробуете, так мы смутьянов под топоры пустим. Ты, чай, не лорд ваш будешь, солдат!

За его спиной уже начали угрожающе гудеть остальные мужики.

– А зачем вас рубить, когда можно и кулаком приложить? – хохотнул Рене.

– А ты попробуй, холоп! – дерзко крикнули ему из толпы.

Лицо Рене мгновенно посерело. Его брат-близнец Дене тяжело вздохнул и не спеша сдвинул пояс с перевязью меча назад.

А мужики раздухарились. Кто-то выкрикнул ландскнехту:

– Наш барон Йоханесс тебе быстро кожу с пяток на загривок свернёт!

Дене сплюнул на землю и процедил:

– Край непуганых кур…

Я осмотрел своих людей. Девять человек в лёгкой броне против полутора десятка сплавщиков.

– Ну что ж, видит Бог, старался я быть с вами добрым, – глухо произнёс я, пока мои солдаты, понявшие всё без слов, спешивались и затягивали пояса, – Вы должны покинуть мои земли сейчас же. Забирайте всё и проваливайте. Больше шанса не будет! Или я буду вправе выгнать вас так, как будет на то воля моя…

– Барон Йоханесс будет шибко зол на вас, господин рыцарь! – криво ухмыльнулся староста, – А выгнать вы нас не посмеете, мы на его земле.

Я повернулся к Беллингену:

– Вас, дорогой друг, это дело не должно касаться. То мои споры с соседями.

– Вижу, что у вас тут всё непросто, барон, – усмехнулся рыцарь, – Но за то, что эти собаки так брешут на рыцаря, я бы и сам не прочь им бока намять.

– И всё же, я настаиваю на том, чтобы вы не вмешивались, дабы не испортить ваши отношения с фон Грюнхартами. И жалею о том, что вы стали свидетелем всему этому.

Кнут усмехнулся:

– Чувствую, что вы в своём праве, господин Владислав. Так и быть, побуду зрителем. Не каждый день такое увидишь.

Я подъехал на коне ближе и громко возвестил сплавщикам:

– Ежели человека моего кто ударит топором или ножом каким, тому я снесу голову мечом, – коротко предупредил я, – Насажу на пику и поставлю во-о-он там у воды, – показал я на берег, – Чтобы всем издали было видно: кто нарушит закон в Вальденбурге, тот повстречается с Создателем раньше времени и будет уже перед ним за свои грехи держать ответ.

– На кулачках хотите? – задорно проорал староста.

– Давай! – коротко ответил ему кто-то из моих людей.

– А ну ка, мужики, дадим солдатне почувствовать – кто здесь настоящий хозяин! Покажем им их место! – загудели работники артели.

Зря это они…

Первое же столкновение принесло сплавщикам два скрюченных тела на вытоптанной траве. Хенрик вмазал одному из них под дых и добавил в челюсть. Второго отправил валяться Дене. Любой солдат империи, который ходил в строю на плотные шеренги врагов, знает: если в первые секунды ты выбил как можно больше бойцов противника, то у тебя есть шанс уцелеть. Рене и Дене так и вовсе ощутили на своём опыте, что такое «построиться в коробку и пойти ловить картечь лицом». Какие-то крестьяне их точно не напугают.

Свалка из тел мгновенно перемешалась, слышались лишь крики мужиков, звуки тумаков да злобные возгласы и пыхтение моих бойцов. Девять солдат на тринадцать сплавщиков. Признаться, у меня даже кулаки зачесались, но мне, барону, не по статусу махать ими в толпе крестьян. Хотя…

В пылу драки один из мужиков было выскользнул из общей сутолоки и схватил моего коня под уздцы, опасно приблизившись сбоку.

Резкий тычок железного сапога-сабатона освободил его рот от зубов. Нечего распускать руки на барона! Крестьянин завалился назад, закрывая губы обеими руками, по которым заструилась кровь. Только он коснулся травы – по нему тут же слоном протопотал Хенрик, таща какого-то беднягу за шею и отмахиваясь свободной рукой от наседавшего противника.

Рене методично раскалывал нос и губы старосте артели, держа его одной рукой и работая кулаком, как молотом по наковальне. Сзади на него выскочил сплавщик и, размахнувшись со всей дури палкой, врезал по спине.

Ландскнехт заревел от ярости и боли и вместо того, чтобы отпустить старосту, сграбастал его длинные волосы, дёрнул голову вниз – аккурат себе в колено. После этого начальник сплава заснул глубоким сном, а доппельзольднер начал разворачиваться к обидчику, но этого уже и не требовалось… Хельмут вывернулся откуда-то сбоку. Вертлявый арбалетчик с размаху пнул сплавщика с палкой аккурат в подколенную ямку. Нога у того тут же подломилась, и замахнуться для второго удара он не успел.

– Бейся честно! – рявкнул арбалетчик и отскочил в сторону.

Рене взбесился и медведем навалился на любителя помахать палками.

Избиение продолжалось где-то минуты три, после чего все сплавщики оказались на земле. Кто-то полз на карачках, кто-то стонал. У меня двое солдат сидели на траве, кривясь и держась за рассечённые лбы. Но при этом усмехались, поглядывая на соперников. Свят с уже набухающим фингалом отряхнулся и, покряхтывая, выгнулся дугой назад, разминая спину. Капитан осмотрелся и недовольно скомандовал:

– Хенрик, да отпусти ты его…

Оруженосец недоумённо уставился на висящего как тряпка крестьянина, которого он до сих пор зажимал локтем, словно ребёнок плюшевого медведя. Сплавщик «уснул», болтаясь в захвате. Похоже, громила так и протаскал его весь бой.

– Рене! – устало произнёс Свят.

Ландскнехт всё ещё обрабатывал того, кто решил приголубить его палкой. Дене нагнулся рядом, уперев кулаки в бока и сплёвывая тягучую кровь.

Бух! Бух! Удары продолжались. Лицо Рене исказилось от ярости.

– РЕНЕ! – гаркнул я, и доппельзольднер очнулся, подняв на меня глаза.

– Хватит…

Сплавщик рухнул на землю, как мешок картошки.

– Приведите его в порядок, – кивнул я на старосту.

Ведро холодной речной воды в лицо заставило главу артели резко вздохнуть и задёргаться, осоловело закрутив головой по сторонам. Я подъехал к нему ближе и чуть наклонился в седле, заглядывая в глаза наглому мужику:

– Ну что, показали – где наше место? Вы пришли на мою землю. Я предложил вам разойтись миром. Вы не захотели. В другом случае я бы потребовал от вашего хозяина, чтобы он наказал вас. Но кажется, вы решили наказать себя сами, угрожая моим людям… Я разрешаю вам забрать вон ту лодку, – я указал на судёнышко, что могло вместить артель.

– Это как же? Что значит лодку? – жалобно протянул кто-то из сплавщиков.

– Это значит, что всё, что на моём берегу – МОЁ, – отрезал я, – Раньше надо было думать.

– А наши инструменты?

– Ты тупой или тебя в детстве конь по башке лягнул? – хохотнул Хельмут, – Сказал же вам наш барон чётко и ясно: оставляете всё здесь и проваливаете на тот берег!

Вот же ловкач, на нём ни царапины, а ведь я видел арбалетчика даже в гуще свалки. И как он только умудряется выходить сухим из воды!

– Всё верно, – кивнул я.

Сплавщики начали медленно собираться. Некоторых, включая того, которого «обработал» Рене, и пришедшего в себя после удушения Хенриком беднягу, что еле передвигал ноги – приходилось или нести, или вести под руки. А я осматривал доставшуюся мне на берегу «компенсацию за хамство». А недурно – недурно!

Со стороны леса вдруг послышался свист. Я обернулся. По колее из-за деревьев выехали две телеги, и мчались они так быстро, что я даже удивился, как на ходу не отлетают колеса.

– Рогатый! Рогатый проснулся! Игнаса затоптал! – кричал один из возниц.

Я пригляделся и понял, что это был один из моих крестьян. Именно с ним я разговаривал, когда приехал на стоянку лесорубов для осмотра своих земель.

Телеги подъехали и остановились. Мужик было хотел ещё что-то сказать, но увидев побитых сплавщиков, замолчал, удивлённо посматривая то на меня, то на разбитое лицо старосты. А вот речные артельщики начали торопливо креститься.

– Что за рогатый? – нахмурился я.

Со второй пустой телеги спрыгнул коренастый бородатый мужчина в ярко-красной шапочке с хвостом. На нём были холщовые штаны и рубаха, тёмная жилетка из овечьей шерсти и неплохие сапоги. По его взгляду было видно, что он не особо меня испугался. Зато подошёл ближе, поклонился и представился:

– Господин барон! Меня зовут Мирче.

Так вот как ты выглядишь! Передо мной стоял староста артели лесорубов Вальденбурга, с которым я так и не успел познакомиться. Тот, чья дочь, по словам Берта, убежала и вышла замуж за горца.

– Наслышан о тебе, Мирче, – кивнул я, – Что у вас случилось?

– Вчера мы посылали сюда Игнаса, но он не вернулся. Сегодня мы поехали на сплав и наткнулись на его телегу. Это она, захватили с собой. Мы нашли Игнаса на поляне недалеко от дороги. Мой пёс почуял его, начал брехать на весь лес, пришлось остановиться и проверить. Так и нашли беднягу, точнее то, что от него осталось, – угрюмо ответил Мирче.

Рядом с ним крутилась, слегка повиливая хвостом, героических размеров помесь мастифа и чего-то мне неизвестного.

– А чего не привезли самого Игнаса?

– На обратном пути решили захватить. Надо во что-то его положить и закрыть…

– Всё так плохо? – нахмурился я.

– Вам бы самому это увидеть, милорд… – проговорил второй возница, кланяясь мне.

Дожили! В моих владениях кто-то нападает на моих крестьян. Плохо… Я кивнул и повернулся к капитану:

– Свят, проследи за тем, чтобы нарушители границ убрались на свой берег.

– Будет исполнено, милорд!

Но похоже, теперь сплавщиков из Грюнхарта не надо было подгонять. Они быстро потащили своих людей к лодке, на ходу оглядываясь на лес. В их глазах виднелся страх, и вот это мне совсем не нравилось. Рыцаря и солдат они, значит, не испугались, а тут вон как заторопились…

– Хельмут, Хенрик, за мной. Возьмите вот ту рогожу, – я указал на ворох ткани около одного из сарайчиков сплавщиков, – Мирче, давай в телегу.

– Я с вами, барон! – Беллинген явно заинтересовался происходящим и скомандовал своим людям оставаться, забираясь на коня.

Ехать пришлось недолго, Мирче свернул с колеи и вскоре остановился.

– Здесь мы телегу и нашли, милорд…

Дальше мы шли с минуту, прежде чем деревья расступились. Увиденное впечатляло.

Посреди поляны лежало изломанное, истерзанное тело мужчины. Грудь его была раскрыта, словно её разорвали надвое… Я подошёл ближе. Бледное лицо Игнаса застыло в маске боли и ужаса. Висок бедняги был пробит. Ноги и руки были похожи на тряпки. Да здесь переломов столько, что ни один врач бы не справился. Но меня поразило кое-что другое. Заглянув в разверзнутую грудную клетку, где были выломаны почти все кости, я нахмурился и глухо сказал:

– Сердца нет…

Беллинген склонился надо мной и ошеломлённо прошептал:

– Не иначе это происки нечистого!

Хельмут прошёлся вокруг трупа, осмотрел поляну и произнёс:

– Как будто здесь ещё кого-то убили. Смотрите!

Я поднял голову. На нескольких деревьях были тёмные подтёки. Кровь уже запеклась. Странно, что её не учуяли хищники и не пришли отведать плоти. Или их что-то напугало?

Мирче угрюмо покачал головой, кивая на пса:

– Мы больше никого не нашли, я со своим Злюкой исходил всё вокруг, но он ничего не учуял.

Хельмут пощупал кору деревьев, понюхал что-то, затем двинулся вдоль края полянки. Ловкач потрогал острый обломанный сук, на котором тоже застыла какая-то жижа. Арбалетчик посмотрел на Игнаса, затем присел рядом, перевернул его голову, где зияла страшная рана.

– Да его никак о вон тот сук приложили! Только подобной силищи даже у нашего Хенрика нет. Что же это за страхолюдина такая? О, а вот и следы!

Я проследил за рукой солдата и увидел след от огромных копыт с длинными «пальцами». Затем ещё раз оглядел деревья и труп. Похоже, Игнаса просто били о стволы как куклу!

Мирче стоял поодаль, нервно теребя свою шапку и стараясь не встречаться со мной глазами. От его уверенности не осталось и следа.

– Вот это должно быть бестия! Никогда такого не видел! – Беллинген был потрясён, вышагивая по поляне и рассматривая пятна на деревьях.

– Что за Рогатый такой? – процедил я, буравя глазами артельщика, – Он так называется? Может это леший какой-нибудь?

Колдун мне уже повстречался, почему бы здесь и лешим не водиться?

– Не можно называть его настоящее имя! – замотал головой лесоруб и в глазах крепкого мужика заплясал страх, – Беду накликаете! Призовёте его к себе! И никакой это не леший, леший безобидный, если к лесу с уважением относиться. А Рогатый здесь со времён, когда по этой земле люди даже не ходили. На моей памяти никто его не видел, говорят, что он уже лет сто не просыпался…

– Так почему ты решил, что это всё сделал Рогатый? – указал я на тело Игнаса.

– Дед мой говорил: когда Рогатый просыпается – все лоси уходят из его леса. Несколько дней назад мы были на заимке. Так мимо нас за час с десяток сохатых пробежало на север. Так, словно их что-то напугало. И с тех пор охотники ещё ни одного лося не встретили, даже издалека не видели… Я думал – то случайность, а теперь выходит, что и нет…

Хельмут присмотрелся к следам:

– Милорд, а следы-то на лосиные похожи… Только какие-то странные и слишком большие…

Я осмотрел ещё раз полянку. Что-то блеснуло среди листвы. Я присел и разгрёб её, подняв неплохой охотничий нож.

– То Игнаса нож, – произнёс за спиной Мирче.

И Игнасу этот нож не помог. Хотя… Я снял с лезвия клок жёстких тёмных грязных волос. И больше ничего: только чудны́е следы да эта шесть.

Мне вдруг показалось, что лес на мгновение затих. Будто спрятав того, кто пристально смотрел на меня из него. Нет, не из-за соседних деревьев. Казалось, будто чьи-то глаза наблюдают за мной прямо из далёкой-далёкой чащи. Далеко отсюда, за буреломами и буераками неведомый хозяин леса глядел на людишек, посмевших забрести в его владения. По спине пробежал холодок, и я исподлобья осмотрел кусты вокруг полянки, не подавая виду спутникам. Встал и отдал приказ:

– Заверните Игнаса и отнесите на телегу. Нужно похоронить его по-человечески. Возвращаемся к реке!

Надо бы с собаками здесь всё прочесать, да только где столько людей и обученных псов взять – недовольно думал я по пути к привязанным коням.

Когда Игнаса грузили на телегу, лошади будто с ума посходили. Громко ржа, они мотали головами и косились на длинный кокон из нескольких слоёв плотной рогожи. Я поравнялся с повозкой и поехал рядом с лесорубом:

– Что-то ты мне недоговариваешь, Мирче… По поводу этого Рогатого.

– Милорд, всё что я знал – уже вам сказал. Более нельзя говорить, милорд! Не невольте! Но я знаю ту, что поведает вам больше, – ответил артельщик.

– И кто же это?

– Живёт здесь на юге одна старуха, у неё хибара почти у границы с Литторией. Она вам больше расскажет, господин.

– Как её зовут?

– Хильдой Одноглазой кличут. Вот у неё всё и поспрашайте, милорд! Она всяко больше моего знает и больше любого другого в Вальденбурге. Никто не знает – сколько ей уже лет.

Вся эта история мне не нравилось. Если верить Мирче, в моих землях не просто завёлся кто-то, он ещё и жил здесь задолго до того, как Вальденбург был освоен. А учитывая, как испугались сплавщики, и как дрожит при упоминании Рогатого староста артели лесорубов – зверь этот очень непрост. Следы эти, опять же, странные.

Мы выехали к реке. Сплавщики уже перебрались на другой берег. Мирче посмотрел на них и невесело спросил:

– А за что вы их прогнали, милорд?

– За то, что на моей земле без моего ведома сплав устроили и за то, что мой лес рубят, – ответил я.

– Так всё же этот берег ваш?

– И тот тоже? – кивнул я на людей за рекой, – Не весь, но кусок приличный.

– А как теперь моей артели быть с нашим лесом? Раньше мы всегда им все сдавали.

– Так если эта земля моя, то и сплав мой тут будет.

Мирче с интересом поглядел на меня:

– А сплавщиков то откуда взять? Мои люди, конечно, могут это сделать, да только придётся их отрывать от работы на лесоповале.

– Будут тебе сплавщики, – усмехнулся я, – Найду тебе людей.

Вот и пригодится мне юрист Милош Фогель. Он же сам говорил, что его деверь – большой сплавщик. Он хотел беспошлинный проход, а я и вовсе пущу его сюда на первое время. От этого он точно не откажется. Да и мне будут нелишними связи среди бюргеров Эстера.

– А ежели найдёшь кого сам – так приводи ко мне. Обговорим всё и решим, – добавил я, – Мне нужны хорошие работники.

Мирче даже немного повеселел и посмотрел на меня уже более внимательно, словно оценивая про себя – на что ещё способен новый молодой барон.

– Милорд, там на том берегу какие-то люди! – крикнул Рене.

Я приложил ладонь козырьком к глазам, защищаясь от солнца, и всмотрелся вдаль. Да это же тот разъезд, который мы видели раньше. Сплавщики стояли вокруг рыцаря с блестящих доспехах и что-то ему говорили, маша руками и показывая на нас. Вскоре они начали спускать на воду большую лодку. Рыцарь забрался в неё, следом погрузились несколько человек в доспехах и бригантинах с оружием. Сплавщики, кто был побойчее после того, как их поколотили мои солдаты – налегли на вёсла. Один из незнакомцев держал штандарт. Ветер трепал его на ветру. Знакомые цвета: синий да белый по краям и пучок пшеницы посередине на зелёном…

– Сюда плывут, – произнёс Хельмут.

– Подождём, посмотрим… – коротко ответил я, хотя уже понимал, что ничего хорошего это не предвещает.

Когда лодка приблизилась, я рассмотрел лицо рыцаря. Забрало его шлема было поднято. Альфред «Бестия» фон Грюнхарт! Лицо молодого наследника пылало яростью.

– Хельмут, заряди-ка на всякий случай арбалет, если наши гости задумали недоброе, – сухо произнёс я.

– Да, милорд!

Беллинген удивлённо посмотрел на меня:

– Барон, вы что, прикажете убить соседа?

Я промолчал. А вот Хельмут с едким смешком ответил:

– Ну ежели господин барон прикажет, то я закину болт этому соседу прямо в жбан!

Нос лодки уткнулся в берег. Сплавщики тут же ловко спрыгнули и начали вязать лодку к вбитому колу. Альфред ступил на землю, чеканно прошёл несколько шагов и громко возвестил, багровея от злости:

– Пусть ко мне выйдет барон Владислав фон Фальк! Заявляю, что он порочит славное имя рода Грюнхартов и нападает без права на моих людей! И как старший сын законного владельца ЭТОЙ земли... – наследничек стукнул мечом в ножнах о мой берег, – ...я, Альфред фон Грюнхарт, вызываю подлеца фон Фалька на поединок! Здесь и сейчас!