Золотое золотое солнце

Пролог. Новые земли – это ведь интересно. Намного интереснее, чем умереть, не так ли?

- Прекрати затягивать, Далила! Это не корсет, а доспех! Ты сломаешь мне ребра и раздавишь селезенку!

- Да ладно тебе, госпожа, золото – мягкий металл. Ребра им не сломать. Насчет селезенки я не уверена…

Завязав узлы, Далила отступила на шаг и уперла руки в бока. Её потрепанные бронзовые наручи были начищены до блеска, как и кольчуга двойного плетения, сидевшая в обтяг на крепкой фигуре. Сама она уже была при полном параде, и ей очень хотелось достойно нарядить Амиту.

- Хороша! – оценила она свою королеву, ощупывая ее внимательным взглядом.

Широкая юбка из затканной золотом парчи и с вышитой золотой каймой спереди закрывала колени, а сзади спускалась до земли. «Царский пояс» - короткий корсет из чистого, с изящной чеканкой, золота - широкой полосой обнимал тонкую талию и закрывал двумя золотыми кругами грудь. Под доспехом – тонкая сорочка с золотым шитьем по вороту и рукавам. Золотые поножи на стройных ногах, золотые наручи и золотая серьга в форме кольца с языками пламени завершали королевский наряд.

- Готова, что ль? – Далила вздохнула. – Ох, амба, я помню тебя воот такусенькой… Коленки разбитые… а глаза – как море…

Море у Туманных островов было серебристо-зеленое, беспокойное. Королева улыбнулась и кивнула на ларец.

Далила бережно достала из него драгоценный венец и аккуратно закрепила его на темно-русых волосах своей госпожи, нарочно убранных наверх таким образом, чтобы венец держался как должно.

Подвели коня. Дар Ветра – огромный вороной жеребец – зло косил на королеву карим глазом и фыркал, нетерпеливо дергая повод.

Положив ладонь на холку, королева запустила пальцы в шелковую гриву, слегка потянула за повод и, дождавшись, пока Дар Ветра наклонит голову, прошептала ему в самое ухо:

- Только попробуй у меня взбрыкнуть, черт морской! Имей ввиду, это торжественный выезд!

Посмотрев в лукавые лошадиные глаза максимально суровым взглядом, она поставила ногу в стремя и взлетела в седло. Дар Ветра довольно заржал и взял с места в галоп: такому сильному коню вес юной девы, даже и увешанной золотом с головы до ног, совершенно нипочем. Королева не удерживала его: не любила ни долгие сборы, ни прощания, ни сочувственные взгляды.

У выезда на площадь конь остановился и, позволив королевской свите догнать его, степенно вышел на площадь.

- Патни Амита, дочь рода Рамани, королева и амба! Склонитесь и повинуйтесь!

Трубили рога, королева ехала через площадь на черном жеребце. Дочери родов Рамани и Кентэ при её приближении вставали на колено. Затем поднимались и смотрели вслед.

Молодая королева отмечала их тревожные взгляды. И хотя все знали, куда она едет и зачем, она всё же решила, что нужно остановиться и говорить с людьми.

Сперва Амита, тихонько подтянув поводья, намекнула Дару Ветра, что надо бы остановиться, но тот уже видел выезд с площади и мысленно мчался к лесу во весь дух. Тогда королева намотала повод на правую руку, с силой дернула вверх, поставила коня на дыбы и заставила развернуться на задних ногах. «Говорить буду! – пояснила она коню, и тот, бухнувшись обратно на передние ноги, встал как вкопанный, да еще вытянул шею с таким гордым видом, словно говорить с народом собирался именно он. Вредная скотина, но всё ведь понимает!

Амита бережно поправила венец, который едва не слетел, и вытянула руку. На площади мгновенно воцарилась тишина. Королева окинула взглядом притихшее перед нею человеческое море и стала говорить – со всеми вместе и с каждым отдельно.

- Приветствую Вас, дочери Рамани! Приветствую вас, дочери Кентэ! Приветствую и дочерей Джана, которых нет здесь сегодня! Как королева и амба приветствую всех вас, дети мои!

Дружный шум голосов ответил на приветствие королевы, и она продолжила.

- Всем вам известно, что последние годы урожай очень плох, а шторма жестоки, - Амита говорила очень спокойно, но её поставленный голос и акустика площади доносили каждое слово до самых дальних рядов, - Также вы видели, что священная роща сгорела дотла. При этом наставники не знают, какими грехами мы заслужили немилость Агни. Они гадают уже несколько лет, а между тем, нынче от двух южных островов мы вовсе не ждем урожая: он сгорел полностью, - а флот Джана уничтожен чудовищным штормом, так что они даже не смогли быть сегодня с нами. Кроме того, линны разорвали Договор Морского союза и вместо плугов куют свои кривые мечи.

Мы могли бы жить дальше, терпеть невзгоды, голодать, отстраивать разрушенное и хоронить дочерей, погибших задолго до своего времени. Если бы мы, как другие народы, могли лишь гадать. Но мы можем спросить.

Здесь королева сделала паузу, чтобы дать своим подданным обдумать услышанное. В тишине вдруг прозвучал несмелый вопрос:

- Ты отдашь своё слово, амба? Отдашь для нас, а другого у тебя нет.

В первом ряду стояла немолодая женщина с забавной веснушчатой девочкой на руках. Она спрашивала не сама – Амита это очень хорошо поняла – это спрашивали все женщины, стоящие сегодня на площади. Королева сжала покрепче повод в кулаке и улыбнулась.

- Да, отдам, - просто сказала она, - я же амба. А вы – мой народ.

***

Три дня и три ночи Амита провела в седле. Не снимая ни доспеха, ни венца. Неизвестно, почему на пути к Птичьей долине нельзя останавливаться для отдыха, но когда у тебя один-единственный шанс в жизни, поневоле не захочешь испытывать судьбу и пробовать нарушить традиции. Потом окажется, что всё пропало из-за того, что ты слезла с лошади, чтобы размять ноги.

Дару Ветра повезло больше: королева время от времени пересаживалась на ходу на заводную лошадь, чтобы дать коню отдохнуть от ноши.

Далила – командир личной охраны королевы, Нятха – командир-десятник и тридцать девушек-воинов сопровождали свою госпожу в пути, тоже ели и спали в седле, время от времени меняя лошадей. В пути сама Амита и те, кто умел, поддерживали себя и других ворожбой и заговаривали коней

Наконец, казавшееся бесконечным петляние по горным дорогам закончилось, и, проехав через бурный поток по подвесному мосту, процессия втянулась в пышную зеленую долину. Повсюду росли дубы и лавры. Трава была густая, зеленая и сочная. Тропа закончилась на широкой поляне у быстрого ручья. У края поляны высилось золотое копьё без острия: толщиной в руку, оно тянулось к солнцу на высоту головы всадника.

Девушки остановили лошадей. Это было непросто: кони храпели, чуя воду, свежую траву и близкий отдых, рвали поводья из рук, беспокойно переступали ногами.

Далила и Нятха медленно подъехали к копью, и Нятха вынула из подсумка бутылку масла и налила в маленькую чашу на верхушке копья. А Далила щелкнула огнивом, поджигая масло. Теперь у золотого копья было острие – золотое, пламенное.

Повинуясь жесту своей госпожи, девушки сползали с лошадей, плюхаясь в мягкую траву. А королеву Далила и Нятха повезли дальше. В глубине леса, у огромного раскидистого дуба, на ветвях которого качались обрывки выцветших лент, а у подножия лежала гладкая каменная плита, они помогли Амите слезть с коня и, видя, что она не стоит на ногах, прислонили к стволу молодого лавра.

- Я буду рядом, - шепнула Далила, - ты позови. Нятха уйдет девчонками командовать. Чтоб коней расседлали, да и вообще… для порядка. А я не пойду, подожду тебя, амба.

Королева хотела приказать Далиле тоже идти в лагерь, следить за порядком и отдыхать. Но нашла в себе силы только устало кивнуть.

Когда женщины ушли, оставив её одну, она сняла с пояса флягу с водой, немного попила. Её всё еще качало, будто в седле, а колени дрожали. Царский пояс мешал дышать, тяжелый венец гнул голову к земле.

Все же молодая королева собралась с духом, дошла до маленького ключа, напилась, умылась, привела себя в порядок и заново уложила растрепавшиеся волосы. Подошла к алтарю, неся на руках большой мешок с жертвой. Развязала мешок и с поклоном поставила на алтарь стопку лепешек и горшочек меду.

Затем сняла с пояса золотую ленту и привязала её на ветку дуба. Вынула из привязанного к поясу мешочка маленькую золотую чашу, благовония и огниво. Когда из чаши потянулся сизый дым, Амита снова встала, прислонясь спиной к стволу лавра. Смотрела на дуб, который заволакивало дымом, и ждала. Ждала. В какой-то момент она закрыла глаза… просто чтобы не попадал дым. А через мгновение, когда внезапный порыв ветра качнул лес и лавр за ее спиной, она открыла глаза и увидела…

Огромная птица, больше крупного орла, сидела на ветке дуба напротив, сжимая её птичьими лапами и слегка поводя мощными сизыми крыльями. Голова же у птицы была девичья, лицо большеглазое, красивое, с прической в виде лохматой растрепанной косы.

Птица-девушка склонила голову к плечу, с любопытством глядя на гостью.

- Здравствуй, новая королева, - сказала она мелодичным голосом, - Я Сирин, птица вещая. А как тебя зовут?

- Амита Тара Аарадхья, - ответила Амита, и, увидев на лице птицы некоторое недоумение, сразу уточнила, - можно просто Амита.

- Ты милая, - сказала Сирин с улыбкой и многозначительно посмотрела на алтарь, - Я очень люблю мед. В лесу его сложно достать. А хлеба и вовсе нет. Сто лет не ела хлеба!

Дева-птица переступила на ветке с лапы на лапу и добавила:

- Конечно, не сто, всего лишь двадцать пять.

Амита наконец сообразила, что есть лепешки девушке с крыльями весьма неловко.

- Ой, извини, Сирин, тебе, наверное, неудобно. Давай я помогу, - королева смущенно улыбнулась, подошла к алтарю, присела и аккуратно отломила кусочек лепешки.

- Ну, наконец-то! – Сирин слетела вниз и, смешно по-куриному шагая, подошла к Амите, - Конечно неудобно, крылушками, - она вытянула вперед кончики крыльев, показывая, что они точно для этого не годятся.

Амита покормила деву-птицу, обмакивая кусочки лепешек в мед. Сирин съела две лепешки, остальные велела поломать, выложить горкой, полить медом и так оставить.

- Съем потихоньку, - объяснила она, - с медом они не испортятся.

Затем королева помогла птице умыться, причесала её и заплела косу заново.

- Спасибо, Амита - поблагодарила Сирин и взлетела на ветку, - Надеюсь, тебе это было не трудно. Помочь. Как подруга подруге.

Амита кивнула, улыбаясь.

- Но всё же ты ведь пришла сюда не для этого, - заметила Сирин, - задавай свой вопрос.

Королева посерьезнела и нахмурилась.

- В последние годы у нас неладно, - начала она, - засухи, неурожаи, шторма. Сгорела священная роща. Как будто Агни гневается на нас за что-то. Ещё и мирный договор с двумя ближайшими соседями разорван…

- Да, мне это известно, - задумчиво согласилась Сирин, - А ещё лето становится всё длиннее и суше, а время дождей – сократилось на четырнадцать дней за последние двадцать лет.

Амита слушала очень внимательно, ведь вещая птица Сирин знает всё: что было, что есть и что будет.

- И ещё большая гора с плоской вершиной, которую вы называете «Черный маяк»… - Сирин поймала любопытный взгляд Амиты и лукаво качнула головой, - она тебя не беспокоит?

- Она вне моих земель, на Западе, - отвечала королева. Хотела спросить «А что с ней?», но вовремя прикусила язык. Птице Сирин можно задать только один вопрос. Только один. Это её Слово, королевы, она имеет право требовать полного ответа, но лишь один раз в жизни.

- Как будто бы да, - продолжала Сирин, - но если ты думаешь: «всё, что вне Туманных островов, меня не касается», то это глупо. Черный маяк дымит. Сегодня дымит… завтра дымит… а потом – бах! Огненные реки, летающие камни, тучи пепла, закрывающие солнце. Бывает такое с горами, знаешь ли.

Амита молчала. Надеялась, что птице хочется поболтать, и она расскажет что-нибудь ещё.

- Туманные острова слабеют, и соседи смотрят на это с большим интересом. Ты знаешь, почему. Надеюсь, знаешь. Ты не глупа. И не горда. Для твоего народа это очень хорошо, - Сирин замолчала, задумавшись. Она молчала, наверное, целую минуту, затем продолжила.

- Сегодня очень необычный разговор. Ты начала рассказывать про урожаи… Это странно. Как правило, королева использует Слово для того, чтобы я указала ей мужчину, от которого она сможет родить дочь, - Сирин внимательно посмотрела на Амиту. – Неужели, ты хочешь спросить о другом?

- Да. Я хочу спросить о другом.

- Но ты понимаешь, что на второй вопрос я не отвечу, и ты можешь никогда не встретить того, кто годится для этой цели?

- Я понимаю, Сирин. Но теперь не до мужчин. Моему народу грозит опасность, ты и сама об этом говоришь.

- Ты уверена в своем решении?

- Я ведь амба!

- Хорошо. Что же ты хочешь спросить? Подумай как следует.

О, над этим вопросом королева думала много дней и ночей. «Что происходит?», «Гневается ли Агни?», «За что он гневается?» – это всё не подходит.

Вещая птица ответит, ты, может быть, узнаешь, что творится, а может быть, поймешь, почему… Но что при этом делать, по-прежнему может остаться неизвестным. И снова гадать, перебирать варианты… а давайте еще это и то попробуем… не сработало – ищем другие способы. Нет уж, тогда и ехать сюда трое суток вовсе не стоило.

- Спрашивай! - предложила Сирин.

- Что мне нужно сделать, чтобы принести счастье и процветание моему народу?

Вещая птица склонила голову к одному плечу, потом к другому, переступила когтистыми лапами по ветке.

- Какой сложный вопрос, - заметила она, - Знаешь ли ты кровь твоего народа? Или ты знаешь лишь тех, кого видишь? И потом, твой народ – он в прошлом, настоящем и будущем. Те, кто ещё не родился и те, кто умер столетия назад – тоже ведь твой народ, - птица-дева помолчала и продолжила, - И не только процветание, но и счастье? Счастье ведь дело личное. Оно у каждого своё. Разное. Разве может один человек всем принести счастье? Как ты думаешь?

Молодая королева смущенно молчала. Другого вопроса у неё не было, да и задавать его было бы поздно. Слово только одно, и оно уже сказано.

Сирин раздумывала недолго.

- Я отвечу тебе вот что: что ты, Амита Тара Аарадхья, королева и амба, можешь сделать для ныне живущих людей из родов Рамани, Джана и Кентэ для того, чтобы они получили наилучшие возможности для процветания и счастья? – вещая птица вопросительно посмотрела на Амиту, - Подойдёт?

- Да! – срывающимся голосом подтвердила королева и для убедительности кивнула.

- Хорошо! – удовлетворенно улыбнулась Сирин, - Отвечаю. Ты построишь столько кораблей, сколько сможешь, возьмешь своих людей, и скотину, и все вещи, что для вас важны, и поплывешь через проливы в Восточное море. Три дня и три ночи ты будешь идти по нему на восток, а на рассвете четвертого дня повернешь на север и будешь плыть до тех пор, пока не увидишь берег. Высадившись на том берегу, веди народ дальше на север. Где кончится Великая дорога, там и будет ваша земля.

Амита онемела. Она пыталась представить, как сказать людям, что нужно покинуть их дом. Как сказать матерям, что их дети лишатся Родины. Как сказать воинам, что они не будут бороться, а сбегут, как крысы с тонущего корабля. Как сказать морякам, что они будут жить вдали от моря. В дальних краях, о которых ничего не известно, и куда живыми доберутся, конечно, не все.

Сирин смотрела на королеву с сочувствием.

- Эй, у тебя есть в запасе вторая жизнь? - неожиданно спросила она.

- Что? – удивилась Амита. – Конечно, нет.

- Тогда эту, единственную, не стоит тратить на печали! Посмотри на меня, Амита. Мне две тысячи лет, и скоро я умру. Да-да! Туманные острова погибнут, и я вместе с ними. А также те, кто здесь останется. Новые земли – это ведь интересно. Намного интереснее, чем умереть, не так ли?

- Сколько у меня времени? – быстро спросила Амита, одновременно четко понимая, что на второй вопрос не будет ответа.

- Время? – Вещая птица зевнула. - Время существует для разума. Чтобы проще было думать. – Сирин на мгновение раскрыла огромные крылья, обдав королеву потоком прохладного воздуха, а затем сложила их и, сунув голову под крыло, пробормотала, - Спросишь об этом хитреца, что отнимет у тебя слово, сломавшее стену между мирами.

После этого птица-дева закрылась другим крылом и замерла.

Некоторое время королева стояла, глядя на спящую Сирин, а потом стащила с головы венец и устало пошла прочь.

Через три года Амита сама погасила последний маяк Туманных островов и взошла на корабль.

***

Свежий ветер надувал паруса, свистел в снастях, разбрасывал горстями соленые брызги. Семьдесят кораблей рода Рамани несли желтые флаги и вымпелы, сорок кораблей рода Джана – оранжевые, и шестьдесят два корабля рода Кентэ – красные. Вся армада направилась на северо-северо-восток к проливам.

На третий день пути небо на юго-западе замутилось, затем низко над горизонтом повисла все разрастающаяся черная туча, подсвеченная алыми сполохами. Через несколько часов поднялась большая волна, ветер донес хлопья пепла, а затем тучу, разразившуюся черным дождем.

Черные дожди шли еще несколько дней, но корабли Амиты, управляемые опытными мореходами родов, уходили по бурному морю всё дальше и дальше, оставляя смерть позади.

В проливах королева потеряла два корабля, один – под желтым флагом и один – красный. Людей удалось спасти, но весь груз погиб. Виной тому были подводные скалы и засады эрбов, морских пиратов, осыпавших корабли горящими стрелами. Они приняли было корабли Амиты за торговый караван. Быстро поняли, что просчитались, но было поздно: они получили своё, и больше уж никому не могли угрожать.

После того, как пробудился Чёрный маяк, небо всё время было хмурое, а затем его и вовсе затянули плотные низкие облака. От края до края, сливаясь с морем, тянулось это облачное одеяло, скрывая днем солнце, а ночью – звезды. Когда скалы проливов скрылись в туманной дымке, кормчая пришла к королеве. Спустили паруса.

Королева сняла серьгу и, отцепив крючок, бросила золотое пламя-кольцо в чашу с водой. Ей подали фигурку корабля, грубо вырезанную из дерева и пропитанную маслом. Королева наклонилась над чашей, поправила королевскую серьгу, уложив точно по центру. Четыре крохотных столбика на пламенном кольце: сверху, снизу, справа и слева. Королева поставила кораблик у края чаши напротив правого золотого цилиндрика и, придерживая одной рукой, просила:

- Укажи нам восток, Агни!

Кораблик вспыхнул ярким оранжевым пламенем. Он качался на воде и теперь, куда бы не поворачивали чашу, оставался на месте, указывая направление.

Кормчая кланялась своей королеве. Затем зажгли огни на верхушке каждой мачты каждого корабля, чтобы они и в темноте, и в сумерках видели друг друга, сохраняли строй и следовали за первым – королевским.

Через три дня повернули на север.

В глубине души Амита ужасно боялась, что она поставила кораблик неточно, но молчала. Изменить ничего всё равно нельзя, так зачем переживать кому-то ещё, кроме неё?

И всё же на третьей неделе плавания, королева заметила, что прежнее воодушевление на лицах людей сменилось тоской. И она попросила кормчую убавить паруса. Дождавшись, пока и шедшие следом корабли замедлили ход, она приказала:

- Ванса, неси свою флейту!

На носу для амбы поставили ящик, и она села. Рядом встала Ванса с флейтой. Пришли с мостика Дия с сестрой. Далила, скучавшая всё плаванье, вылезла из своего гамака. Манусья забрала с кухни Няхту и привела несколько девушек из охраны.

- Играй, Ванса!

- Что играть, амба? Сыграю старую морскую песню?

И Ванса стала играть, а королева запела:

«Несут кораблик мой

морские волны».

Вторым, сильным голосом подхватила Дия:

«Несут-несут меня

всё дальше, дальше…»

«Где берег, мне чужой,

надежды полный», - вступили Манусья и Няхта.

«Я буду ждать тебя,

мой милый мальчик».

Дальше пели уже все вместе.

«Покину край родной,

уеду в край чужой.

Мой милый-дорогой,

запомни это…

Не быть мне никогда

ничьей-ничьей женой,

Я буду ждать тебя

ночь до рассвета».

- Ой, ну, всё, девочки, что за нытье! - заявила Далила,- Спойте что повеселее!

- А может, «Хоровод»?

- Нет, давайте боевое что-нибудь!

Но спор прервал крик:

- Земля! Земля!

Все подскочили к борту, толкаясь локтями, смотрели вперёд, туда, где море сходится с небом, но ничего не увидели, кроме обычной туманной дымки. Сюна полезла на мачту. Ловкая и гибкая, хоть она и выбрала для себя дорогу воина по примеру старшей сестры Дии, оказавшись в море, Сюна быстро освоилась и карабкалась по мачтам не хуже девушек-мореходов. Вскоре она стала сверху махать руками и кричать:

- Берег, девочки! И правда, берег!

***

Берег встретил неласково. Он был высокий, каменный, вода кипела между торчащими из моря острыми скалами. По два корабля были посланы на разведку на восток и на запад. Они вернулись на следующий день. Те, что уходили на запад, обнаружили устье реки, образующее залив, но на берегах реки видели дым, а в устье – лодку. На востоке нашли пустынную бухту, довольно удобную, хотя и не настолько большую, чтобы вместить весь флот Туманных островов. Королева выбрала восток.

Восемь кораблей Амиты вошли в бухту.

Горы выходили прямо из моря и поднимались к небу. Пляжи были каменные, галечные. Кое-где волны и вовсе лизали гладкие гранитные плиты, уступами уходящие на глубину. У берега росли гранаты и чинары, затем начинались кручи, на которых лишь кое-где цеплялась мелкая травка. Выше на чуть более пологих склонах стояли сосны. Текли быстрые ручьи и кипучие речки, белые от бурлящей воды.

На второй день налетел такой шквал, что несколько кораблей сорвало с якорей и понесло в море. Трагедии не случилось только лишь потому, что непогода закончилась так же внезапно, как и началась. Солнце, однако, всё не показывалось, а ветер казался холодным и злым для жителей Туманных островов, где климат был мягким, а смена сезонов ощущалась в основном по количеству дождей.

Королева приняла доклад первой волны разведчиков и собрала совет. От воинов были Дия, Нита, Прамада; от мореходов – Манусья, от наставников – Ванса, от мастеров – Гарима. Как всегда, рядом с королевой были её Далила – глава личной охраны – и Няхта, державшая в руках хозяйство и припасы.

Прамада только что вернулась с берега, где она вдоволь набегалась, руководя разведкой, и даже прокатилась верхом. У неё был румянец во всю щёку, голубые глаза сверкали, но каштановые косы были аккуратно переплетены, и докладывала она, как всегда, очень сдержанно, коротко и по делу.

Некоторое время все молчали.

- Да вот что, здесь довольно неприветливо, - наконец высказалась Далила.

- Эта земля нас не прокормит, - осторожно добавила Гарима, - Может быть, стоит попробовать плыть на запад и подняться по реке? Раз там живут люди, возможно, там есть место под пашни… или хоть пастбища.

- Река не судоходна, - вступила Манусья, - там смогут пройти разве что военные ладьи, да и то неизвестно, далеко ли.

- Местные, возможно, будут нам не рады, - веско сказала Дия, - придется драться.

- Но на этом берегу из еды только гранаты и шишки, - заметила Няхта, - Понятно, почему здесь никто не живёт.

Далила засмеялась:

- Аха-ха, нет уж, спасибо, шишки себе оставьте!

Манусья нахмурилась:

- Кормчие ждут ухудшения погоды. Какое бы решение мы не приняли, нужно решать быстро.

- Мы не вполне понимаем, какая вообще здесь бывает погода. Приближается осень, что будет, неизвестно, – опасливо высказалась Гарима.

- Мы довольно далеко продвинулись и на север, и на восток, - отвечала Манусья, - Все моряки знают, что это означает более суровые и холодные зимы, с затяжной штормовой погодой. Следует, конечно, надеяться на лучшее, но ожидать худшего.

- Можно прощупать, кто живет западнее, - сказала маленькая черноглазая Нита. Она резко обернулась на запад, и её длинная черная коса взвилась змеёй. – Что там за народ?

- Аха-ха, знаю я твоё «пощупать», - снова засмеялась Далила, - в живых никого не останется!

- Ой, уж, - не согласилась Нита, - смотря какую задачу поставит госпожа.

Все взгляды обратились на королеву.

- Искать другого берега не будем, - сказала Амита спокойно, - Нам не эти места нужны, наши земли севернее. А для высадки место вполне подходящее. И очень хорошо, что людей здесь нет. Если придется воевать, нужно сперва хотя бы осмотреться.

- Наши земли ещё севернее? – уточнила Гарима, - Совсем на севере?

- Понятно, что для земледельцев это не хорошая новость, - отвечала королева и перевела взгляд на Манусью, - Как и для мореходов, к сожалению. Но такова правда, и таков наш путь, указанный вещей птицей Сирин.

Некоторое время все молчали. Амита тоже. Она обдумывала свои дальнейшие слова.

- Девочки, - наконец сказала она, - вы знаете, что Сирин видит всё: и прошлое, и настоящее, и будущее. А я ведь спрашивала её не просто «что будет?», я спрашивала о счастье для своего народа. Для всех вас. Страшно идти в неизвестность. Но вы один раз уже поверили мне и согласились покинуть дом. И убедились, что птица-дева была права. Вы видели сами, что случилось с Черным маяком. Так поверьте мне ещё раз. Я не говорю, что будет легко: скорее всего, нет. На новом месте всегда сложно. Но именно там, на севере, будет самая лучшая для нас земля.

- Там совсем нет моря? – спросила Манусья, - А большие реки хоть есть?

- Я не знаю, честно. – Амита вздохнула, - Всё, что знаю: отсюда надо идти на север до конца Великой дороги. Что за дорога, неизвестно. Птица ведь отвечает только на один вопрос.

- Вот и ладненько, - заявила Далила, - Ищем по-быстрому эту самую дорогу, доходим до конца, распаковываемся. Всего делов.

Она хлопнула по плечу Прамаду, намекая, кто будет искать.

- Готовиться к высадке? – спросила Манусья.

- Готовьтесь, – разрешила королева и повернулась к Вансе, молчавшей всё время разговора. – Ванса, пусть наставники узнают погоду на ближайший месяц – подробно, и на ближайшие полгода – в общем. Погоду на завтра мы должны знать через час.

- Хорошо, амба, - отозвалась Ванса, - можно отправить людей на берег? На море трудно и колдовать, и гадать.

- Дайте погоду на ближайшие часы, и мы доставим на берег хоть всех наставников. Не хотелось бы, чтобы их потопил или разбил о скалы ещё один внезапный шквал, - ответила Манусья.

Королева молча кивнула.

Следующий совет был уже на берегу. Прогуливаться вдоль моря по гальке было очень приятно и необычно: после стольких недель плавания твердая земля под ногами ощущалась чем-то странным. Не качает, совсем.

Наконец, проглянуло солнце. Прохладный соленый ветер нес по небу быстрые облака, и на земле чередовались солнечные и темные пятна.

Ванса озвучила доклад по погоде: через десять-двенадцать дней подуют штормовые ветра, они будут становиться все сильнее и холоднее. Затем к ним добавятся дожди и холода. Снег не ляжет, но холод будет такой, что деревья перестанут расти. Примерно через четыре месяца вновь появится солнце и начнется весна.

- Что за этими горами, Прамада? – спросила, помолчав, королева.

- Горы, - был ответ, - а за ними – ещё горы, и ещё. Пройти через них, может быть, и можно, но точно не зимой.

- Понятно, почему тут никто не живет, - Далила усмехнулась, - сюда с суши не добраться.

- Вон там, - Прамада показала рукой, - есть долина вдоль речки. Ехать по ней можно конному, пока ездили на восемь часов. Если позволишь, возьму десяток и посмотрю, как далеко она ведет. Может быть, проведет через горы: поглядим, что на той стороне.

- Хорошо, но возьми два десятка, или три, - разрешила Амита, а затем обратилась к Манусье, - В бухте есть ли место, где можно построить причал, чтобы быстро разгружать корабли, а не возить всё лодками туда-сюда?

- Да, амба, есть такое место.

- Гарима, нужно построить причал, как можно скорее.

Гарима окинула взглядом ближний берег:

- Тут вряд ли есть подходящее дерево… прикажешь доставить с гор сосны?

- Нет! – отрезала Амита, - Разбирайте корабли!

У Манусьи глаза стали как плошки:

- Что? Корабли? Корабли, амба?

- Да, - королева указала на корабль под желтым флагом, стоящий в бухте, - Этот уже разгрузили? Разбирайте!

Она оглядела всех по очереди и пояснила:

- У нас десять дней. Всё, что мы не успеем перевезти на берег за это время, окажется на дне.

Манусья смотрела на качающийся на волнах корабль, на мгновение закрыла лицо руками. Затем подняла взгляд туда, где за выходом из бухты виднелись затянутые дымкой вереницы парусов. Она ничего не сказала, но в глазах у неё стояли слезы.

- Гарима, ты слышишь, - продолжала Амита, - не тратьте время, разбирайте корабли, стройте причал и дома. Убежища, для людей и скота. Прежде всего, для людей. Посоветуйтесь с наставниками, что сгодится по погоде и можно успеть построить до холодов.

- Амба, - Манусья просительно посмотрела на королеву, - военные ладьи можно попробовать на приливе вытащить на берег.

- Пробуйте, - разрешила королева и добавила, - зимовать будем здесь. Дия, в долине выставить охрану. И посмотрите, где ещё… Ванса, пусть наставники помогают мастерам во всем, не жалеют волшебства. Мы торопимся.

- Конечно, амба.

- А весной…, - Амита посмотрела вдаль, туда, где между вершинами гор плыли облака, - весной я сама поведу воинов на ту сторону. Остальные будут здесь, пока мы не найдем дорогу и не убедимся, что она безопасна.