Зодчий. Книга VII

Глава 1

Три дорогих автомобиля — один из них с мигалкой — взобрались на томашовский холм и остановились. Я ждал их, прислонившись спиной к вездеходу гвардии. Капелюш, Волгин и Ларионов распределились, держа дистанцию. Каждый держал в руках оружие, но стволы пока смотрели в землю.

Из головной машины вышло несколько человек, над каждым загорелась красная отметка Черномора. Эти за оружие хвататься не спешили, однако огнестрела у них было в достатке. Впрочем, за это я и не переживал. Если что — справлюсь. Я находился рядом с Колодцем, на своей земле. Зодчий в таких условиях не самая простая добыча.

Из белого «Метеора» лимитированной версии, сверкающего позолотой, торопливо вышел крепкий охранник, открыл пассажирскую дверь, и наружу выбрался мужчина в дорогом белом пальто с широким воротником из драгоценного меха, да и на голове тоже красовалась шапка совсем не по сезону. Очки в толстой, украшенной бриллиантами оправе придавали лицу гостя схожесть с какой-нибудь звездой эстрады, а не представителя могущественного рода.

Незнакомец оправил пальто, опёрся на трость с фиолетовым кристаллом в навершии и степенно направился ко мне. Я отлепился от вездехода.

— Доброго дня вам, Михаил Иванович, — чуть хрипло проговорил гость. — Польщён такой встрече!

— Здравствуйте, Артём Семёнович.

— Ничего-то от вас не утаишь, — одними губами улыбнулся он. — Зодчие-Зодчие. Око Власти. Попирающие право на частную жизнь! От вас ничего не утаишь и с каждым днём всё меньше места честному человеку, желающему жить не под прицелом ваших видеокамер!

Я вздёрнул бровь, и мужчина расхохотался:

— Шучу-шучу, Михаил Иванович, — он покосился на гвардейцев. — Ваши люди выглядят нервными.

— Слишком много вооружённых гостей, Артём Семёнович. Чем обязан?

— Думаю, вы догадываетесь, — хитро склонил голову он. Встал совсем близко, откровенно изучая меня.

— Не люблю загадки, Артём Семёнович.

— Я ищу отца, Михаил Иванович. Семёна Мухина.

Фиолетовый кристалл на трости Артёма пульсировал. Могучая игрушка, с невероятным Эхом. Мне бы такую… Просто поставить в уголок и запитать в общий контур. Интересно, что умеет делать.

— Работа Мордаса, — заметил моё внимание тот. — Не про ваши возможности, Михаил Иванович.

— Хм…

— Шучу-шучу, — хохотнул гость. — Простите, если восприняли серьёзно. Так что насчёт моего любимого папеньки?

— Ваш батюшка — человек взрослый и самостоятельный, — ответил я вежливо. — Уверен, он доложил вам о своих планах заранее.

Мухин-младший тонко улыбнулся. Затем неторопливо снял очки. Ледяной взгляд неестественно светлых глаз скользнул по мне снизу вверх. Левой рукой мужчина достал тряпочку и принялся протирать линзы.

— В том-то и дело, Михаил Иванович, — продолжил он. — Отец отправился на прогулку в сторону ваших земель, прихватив с собой десяток верных людей. С тех пор от него ни слуху ни духу. А на трассе, по которой он любил кататься, обнаружились следы боя, несколько искорёженных автомобилей из нашего автопарка и множество трупов. Экспертиза останков смогла чётко определить, что папеньки и Дениса Фёдоровича Назарова среди погибших нет. Мне кажется, вы что-то знаете об их судьбе.

Он сделал шаг вперёд, нарушая личное пространство. Я почувствовал шевеление со стороны моей охраны, и люди Мухина сразу же потянулись к оружию.

— Отставить, — приказал я своим, а потом добавил:

— Шаг назад, Артём Семёнович. Вы играете с огнём. Что до вашего отца… Дороги нынче небезопасны. Это Фронтир, рядом Скверна. Края ещё не очень дружны с законом. Но по мере моих сил ситуация будет выправляться. Подумать только, сколько людей здесь предпочитают путь преступников.

Мухин-младший нацепил очки обратно на нос и сделал шаг назад, примиряюще подняв руки. Правда, не очень поспешно.

— Вы правы, Михаил Иванович. Края здесь невероятно опасные. Фронтир не место для баловства. Столичных неженок он переваривает на раз-два, выплёвывая только косточки. Однако мой папенька человек осторожный и опытный. Да и у меня есть информация, что папенька собирался встретиться там с вами, — продолжил он. — В итоге его люди погибли, а сам он исчез, а вы живёхонек и, судя по всему, даже не ранены.

— Надеюсь, что вы не ждёте моих оправданий насчёт моего везения уцелеть в той мясорубке, что устроил ваш отец с его товарищами? — прищурился я.

— Я жду информации о судьбе отца. Вы последний, кто его видел. Лучше бы вам ответить мне, потому что, когда придёт полиция, разговор будет куда хуже.

Капелюш в тревоге посмотрел на меня, потом на гвардейцев. Водник ещё не оправился от предыдущего боя и потому нервничал. Сил у него было не так много, как ему хотелось.

— Вы угрожаете мне? — хмыкнул я, добавив льда в голос.

— Конечно! — сказал Мухин-младший.

Я прищурилася, а мой собеседник снова засмеялся и громогласно поспешил добавить:

— Шучу-шучу, аха-ха-ха. Как я могу угрожать Зодчему на его земле? У вас же тут всё прослушивается и записывается. Я себе не враг идти против власти. Просто хочу сэкономить время правоохранительным органам и спасти дорогого папеньку. Очень его люблю, — сказал он равнодушно и добавил. — Очень.

Один из охранников Мухина был арканистом земли и не скрывал этого. Он стоял чуть поодаль и игрался с камушком, который переливался разными цветами, то падая в раскрытую ладонь мужчины, то взлетая. Почти все сопровождающие сына моего пленника были одарёнными. От мастера и выше. Если драка будет, то будет жаркой. Со стороны Малориты заехала ещё одна машина, но её остановили люди Мухина, направив оружие на водителя. А вот так не пойдёт…

— Я глубоко опечален новостями, Артём Семёнович. Бой был жарким, но бой был с внешним противником, а не между нашими людьми. И после схватки ваш отец был жив. Я был уверен, что опасность миновала. Случившееся на трассе — страшная трагедия и большая загадка, потому что встречу я вашему отцу не назначал, равно как и другим участникам инцидента. Но в любом случае, если мне станет что-то известно о судьбе вашего отца — я обязательно сообщу в полицию. А теперь прошу вас покинуть мои земли, — твёрдо сказал я. — И пусть ваши люди опустят оружие. Вы угрожаете гражданским на моей территории.

— Вы обиделись? — ахнул он, но сделал короткий знак и бойцы, целящиеся в машину, покорно отступили. Мухин же продолжил:

— О, не надо обижаться, Михаил Иванович. Это не солидно. Мы же взрослые люди. Ну, по крайней мере, я. Снова шучу, не будьте таким серьёзным, ради бога!

Со стороны Конструкта за нами наблюдали стражники, один из них что-то говорил в телефон. Напряжение нарастало, я был готов выводить из строя огнестрел противника и запитываться от их машин и Колодца. Мой взгляд упал на арканиста, камушек в его руке двигался всё быстрее, спокойный взор геоманта буравил точку у меня во лбу. Даже кожу покалывать стало. Со стороны «Логова» послышался автомобильный гудок, а из двери вышел Кожин и двинулся в нашу сторону.

— Желаю вам успешного поиска, Артём Семёнович, — не отреагировал я на кривляние гостя.

— Зря вы так, — цокнул тот языком, а затем развернулся и направился назад к машине. Внимательные взгляды его охранников следили за каждым движением моих гвардейцев. Возле двери он остановился и указал на меня тростью.

— Я уверен, граф, что вы стоите за исчезновением моего отца, и я докажу это. А когда докажу, то… Вас ждут большие потрясения. Род Мухиных опасный враг, скажу я вам. Нас лучше иметь в друзьях.

— Всего хорошего.

— Шучу-шучу, — без улыбки добавил он и сел в машину.

Его сопровождение поспешно запрыгнуло в свои автомобили, и один за другим проехали мимо меня.

Капелюш с облегчением выдохнул. Кожин резко развернулся и поспешил назад в трактир. Я же проводил процессию взглядом, а затем двинулся к входу в подземные лабиринты Аль Абаса. Знакомство с сыном пленного бандита прошло изумительно. Было бы неприятно обнаружить, что в этом случае яблоко упало очень далеко от яблони и стало, например, вишней. А так они друг друга стоят, тем меньше будут угрызения моей совести в будущем, когда я приступлю к активным действиям.

— Михаил Иванович, — окликнули меня, когда я был на полпути к своей цели. У здания администрации, прячась от холода, стоял Матюхин. Лейтенант полиции с привычным ему отстранённым видом смотрел куда-то мимо.

— Неожиданная встреча.

— Такой день сегодня, — флегматично пожал плечами он. — Вижу, вы познакомились с сыном господина Мухина.

— Очень учтивый человек. Я впечатлён.

— Вы были правы, Михаил Иванович, — сказал Матюхин. — Насчёт того, что мы найдём связь с убийством Скоробогатова. На холме возле дороги мы смогли идентифицировать одного из подозреваемых. Жалко, что никого не осталось в живых. Однако большая часть погибших нашлась в наших базах. Это члены радикальных оппозиционных сообществ. По каждому из них сейчас идёт работа, и господин Земляной даёт показания. Я подумал, вам это может быть интересно. Жалко, что мы не нашли его подружку. Хотя судя по всему она просто обязана была быть на том холме. Уверен, что вам ничего об этом не известно.

— Вы совершенно правы.

Он, наконец-то, посмотрел на меня.

— А лжеполиция? — поинтересовался я. — Удалось выяснить что-то по ним.

— Наёмники. Отследить их не удалось, но это и не удивительно, Михаил Иванович. Эти ребята следы стараются не оставлять, появляются из ниоткуда и уходят в никуда, — он тяжело вздохнул. — Я должен задать вам несколько формальных вопросов, если не возражаете, насчёт случившегося.

— Конечно. Вам удобно здесь?

Лейтенант пожал плечами:

— Мне, в принципе, всё равно. Но, прежде чем я выполню формальности, хочу, чтобы вы знали. Я рад, что господин Мухин пропал и надеюсь, что его никогда не найдут. Миру будет сильно легче. И ещё, у вас тут какая-то странная папка валяется. Посмотрите, вдруг потеряли. Мало ли что-то ценное.

Я перевёл взгляд на чуть припорошённую землёй полиэтиленовую папку в нескольких шагах от лейтенанта и сказал:

— Обязательно посмотрю. Спасибо.

— Тогда давайте я задам вам несколько вопросов и поеду, — равнодушно продолжил Матюхин.

Глава 2

— Ваше сиятельство, позвольте выразить моё почтение, чудеснейший вечер!

— Михаил Иванович, прошу вас, уделите нам минуточку.

— Граф, у вас не найдётся контактов исполнительницы, которая выступала третьей?

Я неторопливо шёл через толпу, вежливо улыбаясь каждому пытающемуся со мной заговорить и давая понять, что сейчас у меня нет времени. Рука Светланы находилась на моём локте. Скоробогатова просто блистала на этом вечере: шикарное длинное платье с открытой спиной, потрясающая причёска и макияж. Позади нас шептались, но делали это так, чтобы не дать повода для дуэли.

Перед основным выступлением местной звезды, имя которой я так и не запомнил, был большой антракт, посвящённый светскому общению. Вокруг носились официанты с подносами, реками лилось шампанское. Над головами гостей светились виртуальные отметки Черномора, и красных было немного.

В моей руке был бокал с морсом, и я поднимал его, отвечая на приветствия совершенно незнакомых людей. В торжественном зале были вывешены самые мощные по Эху картины, и у них кучковались маленькие группы любителей. Марина расстаралась с приглашениями. На открытие концертного зала приехало больше двух сотен людей из благородных семей разной степени известности. От простых землевладельцев до представителей княжеских кровей из самого Петербурга. Было несколько знатных персон из Кобрина и Малориты, причём половина из них находилась в списке Матюхина.

Папка полицейского содержала много любопытной информации, которая вся пошла в аналитический отдел Черномора, и мой виртуальный помощник вместе с сеткой искинов уже создавал объёмные карты связей и счетов. Структура Мухинской империи сейчас выглядела как скелет диковинного животного, куски которого ещё только предстояло дорисовать.

И с каждым днём мяса на этом бандитском звере становилось всё больше. Скоро уже будут ясны точки, в которые надо ударить. Тем временем в тёмной империи царил раздрай, потому что Семён Мухин через несколько дней после своей пропажи обзвонил каждого из родных, с просьбой о помощи и мольбами никому не верить. Созданный Черномором виртуальный образ пленного бандита получился как живой, и сейчас братья, племянники и сыновья да дочери Мухина пребывали в уверенности, что главу рода хочет убить один из родственников, и сам он принял решение скрываться, пока не узнает имя предателя.

Пока никаких последствий этот вброс не имел, но я по опыту знаю, как работают сомнения и что им нужно время для раскачки.

Мы подошли к ступеням на подиум. Я учтиво помог Светлане на него подняться, и та благодарно мне улыбнулась. Ведущий церемонии уступил место на трибуне, одновременно восторженно воскликнув в микрофон:

— А сейчас дамы и господа, поприветствуем графа Баженова и графиню Скоробогатову!

Зал утонул в аплодисментах. Мы со Светланой переглянулись. Глаза девушки сверкали, на красивых губах появилась взволнованная улыбка. Я подмигнул, успокаивая графиню. Встал у трибуны, глядя на собрание сверху вниз. Мама и папа сидели за столиком неподалёку от бара, отец наслаждался закусками, улыбаясь своим мыслям. А матушка что-то ему выговаривала, и, судя по всему, слова её пролетали мимо ушей. Вепрь в костюме чуть тесном для его могучей фигуры с угрюмым видом стоял рядом со сверкающим Боярским, вырядившимся на событие как на императорский приём. У одного из столиков Кожин, в строгом чёрном смокинге, что-то нашёптывал на ухо симпатичной женщине лет тридцати. Та же сжимала длинную ножку бокала, и на щеках её проступал румянец. На приём она приехала без кавалера, но что-то мне подсказывало — уедет не одна. Паулина охотно смеялась шуткам какого-то молодого офицера из Бреста, который старательно не смотрел в сторону мрачной Тени.

У дальнего входа в окружении молчаливых охранников застыл с бокалом шампанского Артём Мухин. Когда Марина предложила позвать представителей могущественного рода, для выстраивания связей, я был только за. Мой культурный советник о наших отношениях ничего не знала, однако мне показалось такое предложение хорошей идеей.

Рядом с сыном бандита стоял тщедушный брат, высокий и очень худой, выпученные глаза и кривые зубы. Этот не сводил взгляда со Светланы весь вечер, и едва ли слюни не пускал. Сам Артём ощутимо нервничал, да и охрана была начеку. И очень зря. На территории Конструкта атаковать никто не станет. Такие вещи свершаются на слепых пятнах. Которых, благодаря Фокус-Столбам, в Империи становилось всё меньше.

За Мухиным внимательно наблюдал статный полковник Корпуса Жандармерии. На груди военного сверкали награды. Седые виски, строгая причёска. Он находился в окружении пташек пониже рангом, задумчиво смаковал коньяк. Господин Стоев. Человек, имя которого было в папке Матюхина, подчёркнутое несколько раз и обведённое. Лейтенант предполагал, что этот персонаж, с красной отметкой над головой, был прикормлен семьёй Мухиных.

Кстати, представителей власти, находящихся под пятой криминального рода, на моём званом ужине насчитывалось человек пять. И не все знали о коллегах. Кто-то получал конверты из рук непосредственно Семёна, кто-то от его сына, кто-то от брата, Павла Мухина.

Доказательств, разумеется, никаких не было, и лейтенант полиции переть против таких связей благоразумно не стал. Предоставил это мне. Что ж… Правильно сделал.

По каждому из персонажей работали мои виртуальные помощники, раскапывая множество транзакций, прослеживая и анализируя их. Определяя счета, переводы между ними, выводы средств и поступления. Мне нужно было всё. Потому что информация правит миром.

— Очень рад видеть вас всех здесь, дамы и господа! — проговорил я в микрофон. — Это так прекрасно, что в сложные времена культура способна собрать в одном месте столько замечательных людей. И это совсем неудивительно. Потому что искусство вечно. Я имею в виду настоящее искусство!

Я сделал паузу, оглядывая зал. После чего продолжил:

— А ещё искусство объединяет.

Паулина слегка шлёпнула веером по руке офицера, призывая того послушать меня, а не лезть к ней. Парень пристыженно обернулся. Вепрь осушил очередной бокал и стоял с ним, не зная, куда его поставить. Мимо скользнул официант, грациозно забрав пустую посуду. Охотник смущённо завёл обе руки за спину и принялся покачиваться на носках.

— И в этот чудесный осенний день, стоя среди шедевров русской культуры, глядя на людей, не побоявшихся приехать на границу с Изнанкой ради встречи с искусством, я хочу сделать торжественное объявление.

Я взял Светлану за руку, и она встала рядом со мной.

— Для меня большая честь объявить о нашей помолвке со Светланой Скоробогатовой, — сказал я. — Наши земли будут одним могучим щитом, сдерживающим напор Скверны! Жизни быть!

Я наклонился и запечатлел лёгкий поцелуй на руке графини.

Зал ненадолго затих, а затем взорвался аплодисментами. Отец застыл с рюмкой у рта, а матушка радостно захлопала в ладоши, как будто девочка. Брат Артёма Мухина разинул рот в изумлении, а затем потянул сородича за рукав и обиженно ему что-то зашептал. Очкарик слушал его молча. Полковник Корпуса Жандармов нахмурился и двинулся через толпу к Мухиным.

Паулина улыбалась, хлопая и глядя мне в глаза, а вот Тень побледнела. И когда ухаживающий за Князевой офицер нежно коснулся плеча избранницы — охранница схватила его за руку, и тот едва не вскрикнул от боли.

Паулина вмешалась, строго одёрнув телохранительницу, и с милым выражением лица, окутала оскорблённого дворянина столь драгоценным вниманием.

— Вот и всё, — сказал я Светлане, когда мы спустились обратно в зал и приняли все возможные поздравления. Графиня искренне улыбалась, благодаря гостей и храня поистине царское величие.

Проходя мимо Мухиных, Скоробогатова спрятала глаза от долговязого, который так и не справился с изумлением. А потом прижалась ко мне чуть крепче, чем следовало. Парню будто по щеке невидимой ладонью смазали, он даже дёрнулся. Но брат немедленно встал между нами, перехватывая инициативу.

— Мои поздравления с помолвкой. Очень неожиданно, — елейно улыбнулся Артём, водянистые глаза за очками смотрели злобно. — В такие сложные времена действительно неразумно оставаться в одиночестве. Фронтир жесток.

— Вместе мы всё выдержим, — мягко сказал я. — Спасибо.

— Хотелось бы надеяться. Мир — очень опасная штука. Всегда важно выбрать нужного человека и не совершить ошибку, — намекнул Артём.

— Я уверена, что не ошиблась, — тихо произнесла графиня. Мухин с поклоном отступил, спрятавшись за охраной.

Мы вышли в фойе. У картины со старушкой у колодца стояла парочка и питала мой Конструкт своим удовольствием от шедевра. Если честно, пока меня эксперимент скорее напрягал, но я прекрасно понимал: званый ужин с приглашёнными звёздами не подразумевал восторгов от предметов с Эхом, так что поток энергии шёл не то чтобы мощный. Вот если бы я позвал сюда какую-нибудь молодёжную группу и позволил заехать фанаткам, то у меня, наверное, парочка уровней Конструкта вмиг проскочила.

— Прости, я не удержалась, — тихонько сказала Света. — У меня от него холод по спине. Он будто только с виду дурачок. Глаза у него злые. Злее, чем у брата.

— Ну, для этого мы и сделали сегодня то, что сделали, — задумчиво заметил я.

— Спасибо тебе, — она порывисто поцеловала меня в щёку.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, Света. Мне в середине ноября ехать на бал в Петербург, и лучше это делать помолвленным, чем завидным женихом.

— Да, — понимающе покивала Скоробогатова, глядя мне в глаза. — Выдать дочку за Собирателя Земель, которому благоволит сам Император… Это может стать фанатичной идеей. У тебя отбоя не будет от предложений, клянусь. Если уж ко мне столько сватались… Слушай, Миша, а ведь как кстати появились эти Мухины! Может быть, я вытянула счастливый билет?

Она озорно прищурилась и игриво поправила волосы. Я улыбнулся, но промолчал. Мы договаривались, что эта помолвка ничего между нами не меняет.

— Хозяин, — рядом со мной появился Черномор. Во фраке, с бабочкой, но всё так же с седой бородой, спадающей на грудь. — Кажется, вам будет это интересно.

Рядом со мной всплыл экран, на котором прокрутился ролик, где полковник Стоев остановился возле Мухина и сквозь зубы произнёс:

— Я бы хотел поговорить с вашим отцом. Срочно.

— Да, Тёма! Папка говорил, что всё не так будет! — плаксиво заявил долговязый брат. — Она ведь моя!

— Я со всем разберусь, господин полковник, — сдержанно ответил Артём.

— Уж постарайтесь, — зловеще проговорил жандарм. — Род Мухиных славился тем, что держит своё слово. Надеюсь, это не изменилось.

Он откланялся и торопливо удалился.

Я хмыкнул.

— Отлично, Черномор. Всё фиксируй. Всё записывай.

— Дочка! — раздалось сзади. К нам спешила матушка. В глазах её стояли слёзы счастья. — Я знала! Знала!

Она налетела на Светлану, обняв графиню. Отец с несчастным лицом шёл следом, оставив закуски и напитки на столе и уже по ним тоскующий. Насколько я понимал, он даже на концерт не собрался. Пришёл, потому что супруга заманила угощениями.

— Такая радость, такая радость! — продолжила мама, отстранившись и держа Свету за плечи. — Ах, как славно. Когда свадьба? Давайте летом.

— Ма, — мягко вмешался я. — Мы со всем разберёмся. Вас обязательно пригласим.

— Не затягивайте! — нахмурилась она.

Отец, наконец, добрёл до нас.

— Мужик. Поздравляю, — буркнул он и хлопнул по плечу.

— И это всё, что ты хочешь сказать своему сыну в такой знаменательный момент? У него событие, важнейшее в жизни! — набросилась на него матушка.

— Эм… А что ты хочешь, чтобы я сказал? Беги, сынок, это ловушка?

Мама ахнула от возмущения, а отец захихикал, прикрываясь рукой:

— Да шучу я, шучу!

В кармане прожужжал телефон, поймав сообщение. Я прочёл его, не глядя.

«Посылка доставлена» — Конычев.

— Я вас оставлю. Дела, — немедленно отреагировал я.

— Да беги-беги, сынок! А мы пока о своём, о девичьем поговорим, — матушка увлекла Свету за собой, и графиня на прощание одарила меня многозначительным взором. Я хитро улыбнулся в ответ.

Отец, оставшись без внимания мамы, осторожно, почти крадучись, двинулся в сторону банкетного зала.

Уже стемнело. Машина Конычева стояла на парковке у «Логова друга», и то на самом краю, перекрыв дорогу двум автомобилям. Надо расширять место. Подземный паркинг решит такие проблемы. Это сейчас приехало несколько кортежей на открытие концертного зала, а дальше что будет, когда сюда тысячи устремятся?

Конычев с трубкой в зубах стоял у машины, задумчиво глядя на огни концертного зала и подсветку зданий. Из трактира играла приятная музыка, на улицу выскочила стайка девчонок, явно приехавших откуда-то из города. Полился весёлый смех. Заинтересованные женские взгляды психомант проигнорировал.

— Каждый раз что-то новенькое у вас находится, — сказал он, когда я приблизился. Капелюш шёл за мной на небольшом отдалении и остановился, подчиняясь сигналу.

— Для того я здесь и нахожусь, Степан Родионович. Это моя работа.

— Все бы так. Где будете смотреть товар? — равнодушно спросил Конычев. — Здесь не рекомендую.

— Разумеется. Садитесь за руль, я покажу дорогу.

В машине пахло табаком, но был идеальный порядок. Никаких мятых чеков или же торчащих проводов, монеток или салфеток. Даже подстаканник пустой. Психомант сел на место водителя, и машина медленно поехала по дороге. Я махнул рукой растерянному Капелюшу, мол, всё в порядке.

— Удалось что-то найти? — спросил я, пока мы съезжали с холма.

— Ничего серьёзного, Михаил Иванович. Пара смешных моментов. Это праздный молодой повеса, которому всё до лампочки кроме развлечений. Несколько слепков я сделал, возможно, вас они повеселят или же окажутся полезными для влияния на парня. Однако никаких подозрительных контактов у него не было.

Говорил он тихо, очень спокойно. Повинуясь моим командам, психомант свернул на дорогу к трансмутатору. А затем, когда машина остановилась у входа в тюрьму, без всякого удивления вышел на улицу, натянул шапку на голову и подошёл к багажнику. Огляделся. Я встал рядом.

Крышка открылась, и мы уставились на Блиновского.

— Вот он, ваш Зодчий курильщика, — хмыкнул Конычев. — Без сознания, разумеется.

— Я за ноги, вы за руки, — сказал ему я. Психомант без удивления кивнул.

У двери в камеру я попросил Конычева привести пленника в чувство. Степан Родионович присел рядом с Блиновским, коснулся головы, и парень тут же вскрикнул. Дёрнулся, попытался вскочить, но упал, а затем быстро-быстро попятился.

— Привет, — сказал я ему.

— Баженов… — ахнул он испуганно. — Где я?! Что вам от меня надо?! Я главный Зодчий города Богданы! Вы не имеете права со мной так обращаться!

— Тише, Яша. Тише, — поморщился я. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать.

— Вы похитили благородного человека! — закричал он. — Вы же понимаете, чем это для вас закончится?

— На твоих руках слишком много крови, Яша, чтобы оставаться благородным. Что насчёт твоего вопроса… Я всего лишь помогаю полиции отыскать человека, повредившего настройки Конструкта в Хрипске, — заложил я руки за спину. — Не напомнишь, Яша, что за такое полагается Зодчему? Главному Зодчему, прости.

Он пошёл пятнами и моментально притих. Да, за такие поступки дело не заканчивается ссылкой на Сахалин. За такое ещё и всему роду нерадивого Зодчего достанется. Парень тихо пробормотал:

— Что тебе надо, Баженов? Денег?

— Больше почтения, — сказал психомант холодно. Он не сдвинулся с места, но Блиновский сжался от испуга и торопливо поправился:

— Что вам надо…

— Мне нужно, чтобы ты выполнил свою работу. Тогда информация о твоём поступке никуда дальше не пойдёт.

Парень шмыгнул носом. Вот вроде бы бедная ранимая снежинка с виду, ей только в кофейне что-нибудь с альтернативным молоком заказывать и про выгорание говорить, а ведь ходил под Игнатьевым много лет, самолично сломал ИИ в Хрипске, а то, что в Богданах из-за его отсутствия приключилось…

— Что я должен сделать? — Яша умоляюще посмотрел мне в глаза и осторожно добавил. — Ваше сиятельство.

Глава 3

Вездеход свернул с колеи и выбрался на старую дорогу, раскачиваясь из стороны в сторону. Я ухватился за рукоять, пытаясь удерживаться в седле. Навстречу нам двигалось двое охотников. В одном из них я узнал Шенгальца. Барон в тяжёлом плаще повернул голову, провожая нас взглядом, но не разглядев за стёклами лиц, а затем пришпорил коня.

У въезда в Константин находился пост Тринадцатого Отдела. Граф Орлов всячески помогал мне людьми, в связи с их постоянной нехваткой. Территории росли, и их необходимо было контролировать.

Худо-бедно удалось обустроить какой-никакой быт для простых ребят, чтобы им не приходилось несколько километров тащиться до форта Охотников. За постом раскинулось жилое помещение в четыре этажа, по типовой схеме рабочего общежития. Тепло, вода и свет были, а остальное ребята и сами способны организовать. Здание пока почти не заселено, но скоро всё изменится.

Впереди показались зловещие останки древнего промышленного объекта.

Туда мы и ехали. Изуродованный временем и Скверной забор во многих местах обрушился, а вот ворота стояли крепко. За ними возвышались полуразрушенные здания дробильной фабрики. Под небольшим навесом у въезда в добывающий комплекс стоял Боярский и что-то забивал себе в планшет.

Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.

— Красота! — поделился он с нами. — Просто красота!

Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.

— Добрый день, ваше сиятельство, — отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.

— Порадуете новостями? — остановился я рядом с ним, магией прикрыв себя от капель дождя.

— Порадую. Несомненно порадую. Всё сносить. Хвостохранилище можно использовать старое, следы загрязнения небольшие, но…

— Нет. С отходами разберёмся иначе, — остановил его я. — Мне тут химического заражения не надо. Есть другие способы.

У Трансмутатора есть модули для подобной переработки. Как только будут готовы схемы будущего производства — возведу здесь ещё один блок. Чисто и всё в дело.

Боярский с уважением посмотрел на меня:

— Не ожидал, что вы в этом разбираетесь. Хорошо. Демонтаж потребует времени. Карьер в трёх километрах отсюда господин Селиванов считает исчерпанным, а вот шахты вполне себе перспективны. Надёжность старых построек низкая, но есть с чем работать.

Селиванов — вызванный специалист по разработке редкоземельных металлов — в работу погрузился легко и с интересом. Отчёты он передавал Боярскому, который тоже заинтересовался новым производством.

— Я проглядел рынок, ваше сиятельство, по вашей просьбе, и пришёл к выводу, что выгоднее всего будет ставить производство самим и настраивать технологические процессы нужным образом. Так как менять свои цепочки все производители амулетов и прочих усилителей — отказываются. Но я и не настаивал, как вы и просили.

Я кивнул.

— Хорошо, Алексей Юрьевич. Тем лучше.

— Затраты будут высокие, ваше сиятельство. Риски тоже. Вчера почти досюда добралась тварь четвёртого ранга, просочилась откуда-то. Охотники её сбили, но сами понимаете… — Боярский вздохнул, и всё же не удержался. — Однако, если выгорит, ваше производство имеет все шансы взорвать рынок. Если, конечно, вы не ошибаетесь в прогнозах.

Он чуть поклонился.

— Время покажет, Алексей Юрьевич. Мне бы поболтать с этим Селивановым.

— О, конечно — конечно. Секунду, — он вытащил рацию, зажал кнопку вызова.

— На связи, — прошипело из динамика. — Приём.

— Володя, ты далеко? Приём.

— Я глубоко, — уточнил голос. — Что-то срочное? Я от антенны сейчас отхожу. Сигнал пропадёт.

— Приехал граф Баженов, хочет тебя видеть. Приём, — чуть напрягся Боярский.

— Блин… — расстроился невидимый собеседник. — Хорошо, возвращаюсь.

— Пусть доделает дела, я подожду, — вмешался я.

— Граф говорит, чтобы ты дело закончил, — передал Боярский. — Он подождёт.

— Принял! Конец связи.

Он неторопливо убрал рацию.

— На самом деле, Алексей Юрьевич, я здесь не только ради производственных дел, — сказал я через небольшую паузу. — У меня есть к вам довольно необычное предложение.

— Надеюсь, ничего незаконного, ваше сиятельство? Вы знаете, как я отношусь к подобным инициативам, — без улыбки отреагировал мой помощник.

— Что вы знаете о роде Мухиных? — спросил я, не ответив. Боярский выпрямился и поджал губы:

— Кое-что знаю. Максимально нечестно ведущий дела человек, — он стиснул челюсти, явно испытав не самые приятные эмоции. — Я точно был свидетелем разорения одного рода, благодаря его участию. Человек больших возможностей и большой отвратности, если позволите… Категорически не рекомендую вам иметь с ним какие-нибудь дела, ваше сиятельство. Мерзавец, покровитель наркотрафика, притонов, подпольных боёв, заказных убийств, коррупционер, вымогатель…

— Хорошо. Значит, вы знакомы. Тем лучше, — я говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза Боярскому. — Алексей Юрьевич, вы проявили себя как человек с принципами и прекрасными организаторскими и административными способностями. Я ценю это. Равно как и ваш прошлый опыт работы с некоторыми представителями фронтира.

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

— Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

— Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.

— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно попросил Боярский.

— Да шучу! — рассмеялся Олег. — Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

— К русскому… — машинально поправил его Алексей Юрьевич.

— Ах, эти падежи, — дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

— Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

— А что, так можно было? — спросил я у него с улыбкой.

— Ну Миша, ради бога, — закатил глаза Олег. — Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Селиванов выбрался из своих подземелий почти через час. Это был невысокий седой человек средней комплекции, но когда он выполз на белый свет, в непроницаемом костюме и в противогазе под грязной каской — то был похож на вырвавшегося из преисподней демона. Пройдя очистку и переодевшись, он предстал передо мной и вкратце расписал всё, что нашёл. В итоге, работать в недрах можно, но нужно защитное снаряжение. Некоторые шахты необходимо укреплять, так как есть риск получить завал, и никто меня за гибель людей по голове не погладит. Странное свечение неодима Селиванов оценил как неопасное, но выразил сомнения, что переработка принесёт хоть какую-то пользу в будущем.

Я не стал его переубеждать. Именно из-за этого «свечения» здесь и будет восстановлено, а затем улучшено производство. Что насчёт пользы… Придёт время — он всё сам узнает.

— Домой? — спросил Капелюш, когда мы забрались обратно в вездеход. Я помотал головой:

— Давай в Богданы.

Юра кивнул, и машина медленно двинулась по разбитой дороге. Я же погрузился в изучение свежих заявок, отыскивая любопытные. Пока ничего особенно не попадалось, всё шло в штатной очереди, оговорённое моими управляющими на совете. Однако надежда во мне теплилась. Было несколько проектов, которые я с удовольствием бы проспонсировал, но пока они мне не попадались.

А ведь недавний концерт показал, что мне очень не хватает мест для досуга вне самого мероприятия. И, особенно, гостевых домов. Люди ехали сюда посмотреть и погулять, но пообедать могли пойти только к Паулине. Равно как и переночевать. Была ещё парочка арендодателей в округе, но всё на очень небольшое количество людей рассчитано. Раз желающих всерьёз заниматься такими делами нет, то придётся самому организовывать. Возможно, даже в убыток себе, поначалу. Я открыл планшет и набрал несколько запросов Миклухе и Паулине.

После чего пролистал отчёты по разведке. У Злобека пока никаких следов Концентрата Аспекта. Но там и местность лесистая, сложнее отыскать. Тем более что основная часть сталкеров была занята поисками Стража и Колодца у Константина.

Кстати, здесь тоже надо покопаться.

Работы над садом велись, скульптор почти не покидал своего логова, а когда появлялся оттуда, то выглядел взбудоражено безумным, проносился до супермаркета, накупал там всяческих убийц желудка с газировкой и спешил назад, к творению. И я уже чувствовал исходящее оттуда Эхо. Даже без завершения строения оно поражало.

От Марины пришёл счёт на закупки. Девушка отправилась на выставку, посвящённую истории Беловежской Пущи, с заданием выбрать оттуда скульптуры лесной тематики от талантливых мастеров. Сумма, которую запросила мой искусствовед — впечатляла.

Может, продать Сгусток Озарения? Лежит без дела, а покроет многие траты. Легализовывать новые схемы с его помощью я пока не планировал. Тем более, всё можно сделать через Павлова. Да и он же спрашивал.

Я поставил себе галочку на память, что нужно принести проректору либо «завесу» от Инфернального Десятника, либо что-то от обороны. А затем снова погрузился в текучку.

Когда машина вильнула в сторону, я вцепился в ручку, моментально срисовав ситуацию. На дорогу перед нами выскочил сгорбленный монстр в фуражке польского почтальона. Двигатель чихнул из-за близости твари.

— Держитесь! — гаркнул Капелюш, выкручивая руль и давя на тормоз. Вездеход развернуло, из-под капота страшно застучало, повалил дым. Вот только этого не хватало!

Почтальон в фуражке, через которую проросли три кривых рога, открыл уродливый рот и завизжал, после чего схватился за сумку длинными, почти тридцатисантиметровыми пальцами, и швырнул в нас тёмно-жёлтый прямоугольник, медленно занимающийся зелёным свечением и превращающимся в оставляющий гнилостный хвост метеор.

Капелюш выставил водный щит, замедлив зачарованный снаряд. Я сбил завязшее письмо потоком воздуха. Почтальон же встал на четвереньки, не сгибая коленей и не сводя с нас чёрных глаз, запрыгал в нашу сторону жутким поломанным пауком.

— Этот мой! — с радостным вскриком ломанулся вперёд Кожин. Он занёс над головой меч с гравировкой и побежал на монстра. Осквернённый прыгнул боком, чтобы попытаться обойти безумца. Лезвие клинка срезало с него сумку, и та грохнулась на землю, позеленела и принялась источать ядовитый дым.

Олег театральным движением отрубил монстру руки и отскочил, пританцовывая. Порождение Скверны взвыло, ткнулось мордой в асфальт и перебирало ногами, пытаясь подняться. Я отвернулся и пошёл к машине. Хрономант баловался. Он был способен убить этого монстра десятью разными способами в первый же момент нашей встречи, однако предпочёл разогнать кровь по жилам.

Капелюш ещё несколько секунд держал щит, наблюдая за тем, как крошат несчастного почтальона третьего ранга, а затем тоже расслабился.

— Тварь даже как-то жалко, — поделился он, когда подошёл ко мне.

Кожин уже отрубил все конечности монстру и прыгал вокруг шипящей твари, которая пыталась поворачиваться, чтобы не терять противника из виду. Затем хрономант посмотрел на нас и одним движением прекратил страдания чудовища.

— Скучно, — резюмировал Олег.

— Машина мертва, — сказал я ему. Прикосновение Скверны угробило двигатель и всю топливную систему. Слишком близко подобралась тварь. Так, а где мы?

Я огляделся. Мы находились в зоне действия Конструкта, но связи с ним не было. Получается, уехали за пределы моих земель.

— Юра, сколько до Богдан осталось?

— Километра три, ваше сиятельство, — нахмурившись ответил тот, глядя с обидой на умерший вездеход. Затем вытащил телефон и расслабленно сообщил:

— Связь в порядке.

— Вызови машину с буксиром, — попросил я, сверился с картой на своём телефоне. До ближайших жилых домов метров триста. И тварь третьего ранга спокойно шляется так близко к людям.

— Машины! — резко сказал Капелюш. Повернулся лицом на север. Кожин с улыбкой маньяка встряхнул рукой с клинком. Я же выложил сферы перед убитой тварью, заполняя их. После чего отыскал в отрубленной ноге жёлтый кристалл. Показал Олегу и тот отмахнулся от добычи, ткнул мечом в сторону проезда. Я пожал плечами и забрал добро себе.

Затем приблизился к союзникам. Из-за поворота вылетел дешёвый пикап, в кузове которого стояло двое одарённых, цепляющихся за поручни. За ним дымила дряхлая иномарка.

Я поднял руку, приветствуя встречных. Пикап остановился в отдалении, а вот ржавая иномарка подползла ближе. Пассажирская дверь распахнулась, и из неё вышел граф Игнатьев.

— Слава богу, Михаил Иванович, вы её убили! — воскликнул парень в сердцах. — Господи, как же я рад! Само провидение послало вас ко мне. У вас всё в порядке?

— Оно сломало мне машину, Вениамин Андреевич, — тихо сказал я.

— Всё возмещу, Михаил Иванович. Всё возмещу. Мои земли, моя ответственность! — гордо воскликнул парень. — Но, если не возражаете, то потом, хорошо? Можно ли в рассрочку? Пожалуйста!

Он приблизился вплотную и пожал мне руку, тихо-тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, добавив:

— Господи, Михаил Иванович, помогите мне, пожалуйста. Я не справляюсь!

— Для этого я сюда и приехал, — улыбнулся я молодому Игнатьеву.

Глава 4

Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.

Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.

Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.

В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.

Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.

— К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, — сказал смущённый Игнатьев. — Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.

Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.

— Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.

— Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, — гордо тряхнул волосами Вениамин. — И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…

Он многозначительно замолчал.

Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.

— Обед, Никодим. На три персоны, — звонко окрикнул их Игнатьев. — И достань из погреба бутылочку пятигорского!

Мы расположились в прохладном зале, на стенах которого красовались головы охотничьих трофеев. Кабаны, лоси, волки, олени и, неожиданно, львы и тигры. На длинном столе мы заняли небольшой уголок. Дворецкий Никодим стоял в удалении, подходя, чтобы долить вина в бокалы Олега и Вениамина. Я же потягивал морс и с удовольствием, но не торопясь, вкушал тыквенный пирог.

— Слышно ли что-нибудь о судьбе вашего батюшки? — спросил Кожин с максимально невинным выражением лица, когда трапеза подошла к концу.

Вениамин вздохнул, взялся за бокал:

— Следствие ещё идёт… Но, как видите, иллюзий мы не питаем. Отец пропал вместе со своей дружиной, и это вряд ли какой-то несчастный случай. Характер у него был… Ну, думаю, вы с ним сталкивались, да?

— К сожалению, не был знаком, — почти не соврал я. Наши контакты и правда были несколько минимизированы. Ограничены сражением на лесопилке Володина, скажем так.

— Очень тому рад, — произнёс Игнатьев. — Отец любил заводить врагов. Хорошо, что не добрался до вас. Думаю, в этом и таится причина, почему вы пришли ко мне на помощь. Папа не успел с вами поссориться.

— Спешу вас заверить, его сиятельство весьма великодушны, и подобная неурядица никак не повлияла бы на мудрые решения Михаила Ивановича, — с загадочной улыбкой сказал Кожин.

— Тем лучше для всех нас. Дядя Богдан официально принял управление родом, на совете активы были перераспределены, и этот участок земли достался мне. Но всё изменится, если я покажу семье, что недостоин ею управлять.

Он огляделся и застенчиво улыбнулся:

— Даже не думал, что когда-то стану тут главным. Хотя всегда мечтал. Правда, мечты разительно отличаются от реальности.

— Чем я могу вам помочь, Вениамин Андреевич? — спросил я, отставив опустевшую тарелку. Из тьмы выскользнула одна из уже знакомых нам женщин и сноровисто, с поклоном, забрала грязную посуду. Кожин проводил её недвусмысленным взглядом.

Парень глотнул вина, глядя куда-то вдаль. После чего решительно выдохнул:

— Монстры, Михаил Иванович. Они стали сильно докучать мне и моим людям. Я лично возглавляю охоту, но всё равно не успеваю. После того злосчастного случая атак стало больше. У меня есть потери. Даже среди гражданских.

Я терпеливо ждал.

— Я хотел попросить вас об услуге… Нанимать Императорских Охотников или же какую-нибудь частную ватагу мне никак невозможно. Быть может, вы смогли бы отрядить на защиту моих земель небольшую группу ваших специалистов? Я слышал, что у вас в достатке людей, промышляющих охотой на этих тварей, — Игнатьев выпрямился на стуле. Ему совершенно точно не нравилась роль просителя. — Понимаю, что это требует ресурсов, но, может быть, мы сумеем договориться. Например, о рассрочке. Страдают обычные люди. А ваши земли кажутся истинной цитаделью против Скверны.

Он замер в ожидании реакции. Кожин с хитрой улыбкой поднял бокал с вином, понюхал напиток и с наслаждением глотнул.

— Вениамин Андреевич, — мягко произнёс я. — Разумеется, я поговорю с Вепрем. Уверен, мы сумеем что-нибудь придумать. Однако, простите за мою возможную грубость… Чем занимается ваш Зодчий?

Игнатьев поморщился, будто бы у него заболел зуб. Несколько секунд он собирался с мыслями, затем снова взялся за бокал:

— Я с ним даже не знаком, Михаил Иванович.

— Как же так?! — возмутился Кожин. — Это ведь граница! Это есть передовая! Вы должны немедленно познакомиться!

— Тут дело не в моём нежелании, барон, — вкрадчиво заметил Игнатьев. — Дело в самом Зодчем. Господин Яков Блиновский весьма халатно выполняет свой священный долг. Так что мной уже оформлен запрос на перепривязку Конструкта, также я запросил Академию о новом Зодчем.

— Очень правильное решение! — покивал Олег. — Очень!

— Но судя по той информации, что у меня есть — процесс будет долгий. Один из членов Триумвирата недавно погиб, а остальные работают на износ. Когда подойдёт моя очередь — одному богу известно.

Я покивал: да, бюрократия в Зодчестве ничем не уступает имперской. Некоторые ждут одобрения заявки годами, хотя по стране раскиданы сотни Зодчих, прозябающих на десятых ролях в крупных Конструктах. Однако в Приборово и Хрипске мне повезло.

Впрочем, тогда в Империи было три Инженера.

Вениамин жалобно улыбнулся, будто подслушал мысли:

— Вы, знаю, уже проходили эту процедуру, но там процесс упрощённый был, из-за того, что имело место быть множественное владение. Сейчас же, получается, мы должны отвязать Зодчего от единственного Конструкта. Совсем другие протоколы.

— Увы, вы правы. Такое только через суд, — посетовал я, и он подхватил, радуясь пониманию:

— Да! И я могу выиграть этот суд! Но до него же ещё необходимо добраться, а заявка встанет в общую очередь только после приёма положительного решения по делу. Эх.

Игнатьев махнул рукой:

— И ведь подлец приезжал сюда инкогнито. Служба контроля заявляет, что Блиновский был тут три недели назад. Надо ждать, пока не пройдёт месяц, прежде чем будет основание для суда.

Три недели? Любопытно. Надо непременно уточнить, что Блиновский тут делал. Бокал Игнатьева снова наполнился. Я заметил, что рука парня дрожит.

— Так что приходится работать по старинке, — фальшиво бодро отрапортовал Вениамин. — Ах да, у меня ещё и мощность Конструкта упала. В ту ночь была повреждена энергетическая инфраструктура… Зона охвата сократилась. Ну и, как итог, два дня назад я потерял гидропонную ферму отца. Ко мне уже появляются вопросы. Сейчас, чтобы остаться на месте, приходится бежать всё быстрее. Вы видели, на чём ездят мои люди. Нормальные машины я уже продал, чтобы покрыть восстановление ряда объектов и заменить поставки.

— Мой друг… Оу, сорри, ваше сиятельство. Но отчего же всё так усложнять! Ведь ваш сосед есть светоч русского Зодчества! — снова вмешался Кожин. — Михаил Иванович, я уверен, вы что-нибудь придумаете! Его сиятельство так заботится о своих людях! Мы должны помочь, обязательно!

Он умолк, увидев, как я поднял руку, пресекая дальнейшую речь.

— Простите моего друга за такую прямоту, Вениамин Андреевич, но он прав. Его слова и ваша ситуация натолкнули меня на любопытную идею, — я подался вперёд и отставил в сторону стакан с морсом. Посмотрел в глаза юноше. — Как вы относитесь к тому, чтобы поработать вместе?

— Это было бы большой честью, но что именно вы имеете в виду, — насторожился Игнатьев.

— Я заинтересован в том, чтобы мои соседи были готовы к борьбе со Скверной, и я мог бы взять ваш Конструкт под свой контроль, ради укрепления границы. Не обещаю круглосуточного присутствия, но, уверяю вас, безобразие, происходящее сейчас, прекратится.

— Разве это возможно?

— Несомненно, Вениамин Андреевич. Нужно будет оформить несколько бумаг, отменить заявку на нового Зодчего, и составить договор…

— Я имею в виду, разве это возможно без участия Блиновского? — уточнил Игнатьев.

— О, — я улыбнулся. — Уверяю, это оставьте мне.

— То есть, имеется вероятность, что сам Баженов будет управлять моим Конструктом? — зачарованно спросил Игнатьев. — Сам Собиратель Земель?

— Мне не очень нравится это «сам», — поморщился я. — Мы занимаемся общим делом, Вениамин Андреевич. То, что находится на Западе, становится сильнее. Сейчас к вам приходят одиночные твари, а потом появятся Стаи. Вы уже видели, на что способна Изнанка. Кто знает, может быть, у вас уже сидит очередная тварь и ждёт своего часа…

Игнатьева передёрнуло, но в глазах ещё были сомнения.

— Я же… Я же не потеряю власть над этими землями, верно? — наконец, спросил он.

— Я бы сказал, что вы её восстановите, — ободряюще улыбнулся ему я. — Мой интерес в предложении очень прост и мной озвучен. Ваш участок сейчас является слабым местом обороны и через него в мои земли могут проникать монстры Изнанки. Я в состоянии его усилить самостоятельно и, взамен, помочь в развитии ваших территорий.

— Взамен? — глупо улыбнулся Игнатьев. — Вчера я получил крайне необычное предложение, в котором тоже фигурировало такое слово. Вы что-нибудь слышали об Александре Мухине?

Я поднял бровь, а Кожин в немом восторге открыл рот, но тут же его захлопнул.

— Известный род, — отметил я уклончиво.

— Его «взамен» был похож на издёвку, — в глазах юноши появилось новое выражение. Суровое и понимающее. — Они предложили мне продуктовые поставки, «взамен» на доступ к лесозаготовкам. После потери гидропонной фермы невероятно своевременное предложение…

Я хмыкнул. Парень не дурак. Отрадно.

— Да, Михаил Иванович, — покивал Игнатьев. — Этим хмыканьем вы озвучили мои эмоции. После такого щедрого предложение — ваше кажется подарком судьбы! Если всё так, как вы говорите, я буду рад начать наше сотрудничество.

— Прекрасно. Тогда сегодня мой человек составит необходимые документы и сориентирует вас по дальнейшим шагам. Я же пообщаюсь с Вольными Охотниками и попрошу добавить патрули на ваши земли. Им потребуются бумаги, чтобы не возникало проблем в будущем.

Молодой Игнатьев взволнованно закивал и добавил:

— Вы же не возражаете, если наши договорённости изучат мои юристы?

Я с облегчением улыбнулся. Не пропадёт молодой Игнатьев в мире благородных людей.

— Я буду только за, Вениамин Андреевич. Мы оба должны быть уверены друг в друге. Но примите мой непрошеный совет, прошу. Постарайтесь не иметь общих дел с господами Мухиными, хорошо?

— Непременно, Михаил Иванович.

Поздним вечером я спустился в свой лабораторный комплекс через лифт, проведённый в подвале моего дома. Жуя бутерброд с сыром и запивая его водой, я прошёл по звенящим от стука шагов подземным тоннелям, сдвинул потайную стенку и вскоре оказался у Биомодуля. Посмотрел динамику. У головы геоманта уже формировалось некое подобие крошечных ручек и ножек. Она даже глаза открывала-закрывала, плавая в питательном растворе. Процесс регенерации у тела шёл не так успешно, там образовывался нарост и признаков формирования головы не наблюдалось. Впрочем, мне довелось пообщаться на эту тему с Люцием и любитель брюквы, пусть и неохотно, но поведал о подобных экспериментах в своём отношении. Его тоже разрезали на части в своё время. Однако армию Люциев куратору исследований собрать не удалось.

Что ж… Мне предстояло всё узнать самому, а пока в двух соседних чанах плавали шевелящиеся останки культиста Аль Абаса и, наверное, я был похож на сумасшедшего учёного из какого-нибудь фильма ужасов. Вот только каждую секунду множество датчиков регистрировали все изменения в исследуемых объектах и анализировались при помощи сетки ИскИнов Черномора. Там строились модели, создавались предположения, расцветали формулы химических соединений и, одновременно, сравнивались с известными современной наукой данными. Так что только с виду вязкий бульон с запчастями геоманта. Огромный массив работы за ним спрятан. Доев бутерброд и вытерев руки, я двинулся к модулю синтеза, в котором сегодня должен был подоспеть пилотный объект. Ради которого, собственно, мне и пришлось спуститься.

Рядом со мной безмолвно появился Черномор, потирающий руки, и поплыл чуть позади, сопровождая. Я вошёл в научный отсек, подошёл к столу и открыл саркофаг, по центру которого лежала сгенерированная коробка, похожая на подарочную.

Я приподнял лёгкую крышку, ничем наощупь не отличающуюся от картона, после чего положил внутрь телефон. Закрыл.

— Невероятно, Хозяин! — Черномор стал бирюзового цвета и захлопал в ладоши, словно ребёнок. — Я ничего не вижу! Нет никаких искажений. Прекрасная подмена. Слепая зона полностью незаметна!

— Да, я тоже… — мой дар не отмечал спрятанного в коробке аппарата. Ожидаемый эффект, на который я не рассчитывал. — Набери меня.

— Слушаюсь, Хозяин!

Из коробки донёсся звонок, я снял крышку и сбросил вызов Черномора. Хм…

— Это то, что должно было мне понравиться, Хозяин? — поинтересовался виртуальный помощник.

— А тебе понравилось?

— Конечно, Хозяин! Это блестяще! — с восторгом заявил Черномор. — Позвольте вам предложить несколько вариантов развития событий, связанных с использованием подобной оболочки. Мы можем помещать в них неисправные механизмы, чтобы при диагностике повысить коэффициент исправности подконтрольной системы до 99,9999 процента! Мы можем…

— Нет, Черномор, мы не можем, — улыбнулся я. — И это не то, что я тебе обещал.

Он внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы бегают по управляющей панели синтезатора. Я закончил где-то к утру, несколько раз перепроверив готовый к созданию объект. После чего стартовал процесс синтеза и широко зевнул. Глаза как пересохли. Надо будет здесь какой-нибудь топчан поставить, что ли.

— Хозяин, — робко сказал Черномор, когда я поднимался к себе домой. — Простите, но я проанализировал ваши действия и не мог не отметить направленность вашей новой разработки. Я ошибаюсь, или этот прибор может быть вредоносным для искусственных интеллектов, находящихся в Конструкте?

— Хм… — я с уважением посмотрел на помощника. — Слушай, да, может.

— Простите, Хозяин. Но вы оказались неправы. Мне это почему-то совсем не нравится, — признался ИскИн, позеленев.

— А это опять не то, что я тебе обещал. И не переживай. Ни один искусственный интеллект от этого не пострадает, — задумчиво сказал я.

Глава 5

Свет фар вырвал из темноты здание Конструкта и двоих стражников. Внедорожник с рыком перевалил поребрик и выехал на асфальтированную дорожку. Охрана молча расступилась. Они знали о нашем ночном прибытии. Лишние свидетели мне были не нужны. Бумаги с Вениамином подписаны, планы определены. Однако осторожность никогда не бывает лишнией.

Первым из машины вышел Туров, сделал короткий жест, и бойцы из автомобиля сопровождения разошлись по сторонам, создавая буферную зону и действуя максимально корректно, но уверенно. Люди Игнатьева не просили повторять дважды. Когда пространство вокруг Конструкта оказалось чистым, то командир гвардии постучал ко мне в окно.

— Выходим, Яша, — тихо сказал я дрожащему Блиновскому. — И упаси тебя бог от глупостей.

— Да-да, ваше сиятельство. Конечно, — сбивчиво сказал он, хотя глаза бегали. Яша всё ещё пытался хитрить. Зря.

Горе-Зодчего завели в помещение Конструкта, а следом за ним внутрь прошёл и я. Остановился, с нескрываемым отвращением оглядываясь. Запустение и тлен. Руки бы тебе выдернуть, Яша. Желательно через те органы, через которые ты работаешь. Позор Академии. Блиновский нерешительно топтался у вращающегося куба.

— Мне нужен полный доступ ко всем функциям Конструкта, со всеми правами, — напомнил я. Затем сбросил хлам с замеченного в углу стула, перевернул его спинкой вперёд и сел сверху. — Приступай, Яша. И ничего не перепутай. Я ведь всё узнаю.

Яков не пошевелился, он даже как-то весь приосанился.

— Ваше сиятельство, я тут подумал… Я ведь и так и так больше никогда не увижу свободы, да? — вдруг сказал горемыка.

Ишь ты какой. Я внимательно ждал продолжения.

— Тогда какой мне смысл вам помогать, простите? — поинтересовался Блиновский.

Я усмехнулся. Рядом возник Черномор:

— Господин Блиновский с помощью Искусственного Интеллекта только что отправил несколько предупреждений по следующим адресам электронной почты, Хозяин. Список прилагаю.

СексиТёма, Бульдозер12, алексанр_мухин. Я покивал, изобразив максимальную тревогу. Текст сообщения кричал о помощи, нелестно отзываясь обо мне и передавая ситуацию, в которой оказался Блиновский. Пленник просил подмоги, обещал тянуть время и клялся в вечной преданности, если они приедут и покарают меня. К официальным службам парень не обращался. Ну — дурак, но не окончательный.

— Благодаря перехвату доступов отправка сообщений мной отменена, — тем временем доложил Черномор. — Как же здесь отвратительно, Хозяин! Этому хозяйству нужна ваша рука! Или это снова неуместное предложение?

Седобородый нахмурился.

— Я готов его пережить, мой электрический друг. Спасибо, следи дальше, — ответил я виртуальному помощнику, запущенному в чужой Конструкт при помощи перехватчика. Прибор в коробке из изоляционного материала заработал, как только мы вошли в территорию покрытия. Я сумел настроить интерфейс запросов и оставшееся время копался в истории Конструкта. Особенно уделив внимание внезапному появлению Блиновского три недели назад. Разумеется, проблемы Игнатьева появились не на ровном месте.

Яша тупо организовал утечку, повысив нагрузку на ряд систем, отчего питание Конструкта упало, и тот потерял уровень, в итоге вышла из строя гидропонная ферма, закрывающая часть потребностей местного населения. Уши, или, вернее, лапки и крылышки Мухиных торчали из этого дела безо всякой маскировки. Лишить кого-то чего-нибудь, чтобы потом это «чего-нибудь» продать по завышеным ценам.

— Почему вы молчите, граф? — Блиновский старался делать вид, что не торжествует.

— Я притворяюсь, что не ждал такого хитроумного поворота, — сокрушённо вздохнул я. — И теперь лихорадочно ищу способы выйти из неприятной ситуации. Но если честно, Яша, сейчас ты очень сильно усложняешь себе свою стремительно укорачивающуюся жизнь.

— Вы зря меня пугаете, граф. Вы ведь тоже нарушаете закон, — на губах Якова появилась едкая улыбка. — У нас паритет. И если вы меня сдадите, я сдам вас. Мы ведь не территории моего Конструкта. Наш разговор уже записан и будет отправлен куда надо. Если со мной что-нибудь случится, вы окажетесь не у дел. Так что у меня есть к вам встречное предложение… Что, если вы сейчас уберётесь с моей территории куда подальше, а? Может быть, тогда я посчитаю всё это затянувшимся недоразумением!

— Очень серьёзно задумано, и это для человека, который пытается вызвать сюда СексиТёму, — цокнул я языком. — И использует при этом совершенно непрофессиональный пароль от своих средств коммуникации. Четыре нуля. Серьёзно? Это же первый курс, Яша. Но ничего, это я могу исправить. Имею в виду, разумеется, пароль.

Блиновский нахмурился.

— Слушай, Яша, — я подошёл ближе и задушевно спросил, — а если этому СексиТёме послать просьбу о дополнительной награде за вывод из строя гидропоники Игнатьевых, с угрозой всё растрепать властям — этот привлекательный Артём расщедрится, или тебе прострелят колено на встрече тет-а-тет? Ты с ними больше общаешься, так что, думаю, лучше знаешь.

— Откуда вы это знаете… — пискнул Блиновский.

— Полный доступ, Яша. Работай, — я подпустил немного магии в глаза, чтобы в тех заплескалось пламя. — Пока я не разозлился.

— Хозяин, получено несколько команд на исполнение. Простите, а благодаря вашему изобретению мы можем только смотреть, или способны вмешиваться? — Черномор повис над стенающим Блиновским.

— Яша, прекращай это, — посоветовал я бледному Блиновскому, который сейчас получал отчёт о том, что его искусственный интеллект не может выйти во внешнюю среду, так как не проходит процесс идентификации с сервером и пароль изменён.

— Я же могу тебе в твоей камере только холодную воду оставить. Или поставить рекламу магазина «Ай Да Товары» на две-три недели. Про куриные окорочка и их пользу для растущих организмов. Уверяю, там десяти минут хватит для безумия.

Блиновский всхлипнул, мигом растеряв всю уверенность.

— Полные доступы, Яша, — повторил я, и в глазах Зодчего появились слёзы.

Через несколько минут всё было кончено. Блиновский, пошатываясь, вышел из помещения Конструкта, покорно залез в машину. Ларионов придержал ему голову. Я же убедился в полном доступе к меню строительства и в отсутствии каких-либо ограничений. ИскИн Богдан мне, увы, был вне моей власти. Но благодаря «перехватчику» стало возможно использовать его ресурсы в качестве базы данных. В будущем пригодится.

У меня в лаборатории лежало уже два таких агрегата, оба на автономных источниках энергии. И оба ждали своего часа, чтобы отправиться на земли Мухиных в очень красивых, изолированных от Конструкта подарочных коробочках.

Я вошёл в сияние Куба, первым делом исправив саботаж Якова. После чего запустил возведение Фокус-Столбов. Ресурсов хватило только на три из них. Краткий анализ доступа показал, что часть стройматериалов Игнатьев пустил на ремонт домов, пострадавших во время сражения с Инфернальным Десятником.

Парень всё пытался сделать сам. Это и хорошо, и плохо одновременно. Замечательно, что после его отца, жадного паука, во главе этих земель встал неравнодушный человек, однако надо уметь делегировать, а не тащить на себе все задачи сразу.

Что ж. Часть забот я с него сниму.

Поселение Страдечь

— Здесь осторожнее, госпожа Панова! — повысил голос помощник. Александра вежливо улыбнулась ему, когда тот протянул руку, помогая девушке спуститься. Геомантов на раскопки не выдали, слишком ценный ресурс, и на них сейчас был особенный спрос у Империи. Так что работали по старинке. Лопатами и мини-экскаватором «Полоз». Последний покосился неподалёку от котлована, дождь смывал с него потоки грязи.

В недрах подземного зала уже раскинулись змеи проводов, и промышленные прожектора заливали светом чёрные своды. Обслуживающий персонал пользовался возможностью спрятаться от бушующей над землёй стихией. Однако в мрачный зев на самом дальнем краю даже заглядывать не пытался. Саша едва не упала на последних метрах, когда под ногами поехала земли, но удержалась.

Пахло сыростью и затхлостью.

— Как вы догадались, ваше благородие? — поинтересовался помощник. Он задрал голову, рассматривая руны на потолке.

— Умение работать с документами, Макар, — задумчиво проговорила Александра. — Слишком много времени в этом регионе проводил Ставр Буслаев и несколько человек, с ним связанных.

Помощник покивал с уважением. Оперуполномоченная Имперской Комиссии вцепилась в культ Аль-Абаса как бультерьер. Столько рыть, сколько в последнее время, его команде никогда не приходилось. У рыженькой словно нюх был на подземные укрепления. Тут вся граница оказалась ими ископана.

— Проводите меня, Макар, — попросила Александра, озираясь. — Где вы это нашли?

— Да, конечно, ваше благородие. Прошу за мной, — помощник затопал по полу, переступая через провода.

Саша шагала следом. Внутри бурлило предчувствие. Здесь найдутся ответы. Пока что во всех вскрытых Комиссией подземельях, которые прежде не были известны Империи, ничего нового не обнаруживалось. Некоторые из них были прошиты свежими ходами монстров, пришедших со стороны Изнанки, но такие девушку не интересовали. Она знала: люди ошибаются, и надеялась, что древний культ тоже где-то оступился. Преступники все рано или поздно прокалываются.

Это место вполне могло оказаться свидетельством их провала. Все мысли Саши крутились вокруг этого задания. Однако отчёты в блоге она тоже сочиняла, памятуя о приказе по слежке за Баженовым. Старательно описывала происходящее вокруг, вымарывая любые сведения, способные навредить Мише.

Она мотнула головой, прикусила губу.

— Эксперты говорят, им лет двадцать, — сказал Макар.

Один из фонарей стоял дальше прочих, вырезая из темноты обвал. Даже отсюда была заметна торчащая из камней истлевшая рука. Рядом лежал другой свёрток, прежде бывшим человеком. Время никого не щадит.

Поблизости возился специалист в белом скафандре, завидев Сашу, он поднялся на ноги. Из-за пластикового забрала смотрели горящие энтузиазмом глаза.

— Артефакт! — глухо сказал он. — Поглядите только, госпожа Панова!

Магическая вещь высовывалась из-под мертвеца, будто прорастая через труп. Амулет на груди Саши чуть потеплел. Подарок Миши. Она нахмурилась, разглядывая место. Потом осмотрела своды. Дальше была ещё арка, но в ней случился обвал.

— Только не трогайте, ваше благородие, — поспешил сказать эксперт, когда Саша наклонилась над мертвецом. Получил осуждающий взгляд, мол, не учи учёного. Панову не интересовали богатства Аль-Абаса. Она надеялась на бумаги, на документы.

Девушка приблизилась к торчащей из завалов руке, с перстнем рода на высушенном пальце. Амулет всё ещё был тёплым и остывать не спешил. Она с сомнением огляделась.

— Там ещё помещение, — сказала она Макару. — Осторожно.

Помощник кивнул, махнул рукой, и через минуту рядом появилось несколько мужчин в спецовках. На плече каждого крепилась скрижаль оберегов.

— Осторожнее, умоляю вас. Эрнест, перстень!

Эксперт кивнул, подошёл к телу и осторожно снял драгоценность, положил её в пакет и потряс над головой. Саша улыбнулась. Это может оказаться ниточкой, ведущей к какому-нибудь знатному роду, связанному с Культом.

А ещё наличие обвала и артефакта говорило, что эвакуация прошла неудачно, а значит, ответов может быть ещё больше, чем можно рассчитывать.

Она наблюдала за работой мужчин, разбирающих завал. Те действовали быстро, умело и внимательно. Стоило задымиться, испаряясь, ленте оберега, как человек уходил, а вместо него вставал следующий, со свежей скрижалью.

— Есть! — сказал кто-то. Ему ответило эхо. Фонари вырвали из темноты чёрный зев прохода. Саша шагнула к нему.

— Ваше благородие, — попытался остановить её Макар. — Позвольте мне.

— Макар, — осуждающе посмотрела на него Александра. — Я взрослая девочка!

Едва она приблизилась к провалу, как амулет снова стал греться. Фонарь не сработал, и девушка накинула на глаза линзы аспекта, а затем, пригнувшись, вошла во тьму. Следом поспешил Макар, но замешкался, разбираясь с факелом.

Жар стал нестерпимый. Зал, открывшийся перед Сашей, был небольшим. Пол усыпан бумагами и мусором. Панова разглядела слева странную кучу и не удержалась от любопытства.

Истлевший труп обращённого! Без цепей, без пут. Александра прошла дальше, оглядываясь. Амулет жёг всё сильнее. Что такое! Миша ведь говорил, что он несколько дней держит нагрузку.

— Ваше благородие, — раздался голос Макара. — Возвращайтесь. Скверна!

Она кивнула, а потом вскрикнула от боли. Подарок Миши лопнул, брызги металла обожгли грудь. Саша застыла на месте, пытаясь стряхнуть с себя раскалённые капли.

Подарок Миши… Человека, которому она была готова отдать всё. Но который отверг её. Который предпочёл другую. И ладно, если бы одну. Ладно, если бы он отказывал всем.

Саша старалась не думать о помолвке Баженова с графиней. Старалась. Вот только сейчас, стоя во мгле подземелья, потолок которого был изрисован рунами, не могла думать ни о чём другом. Отношения с Князевой девушка сумела простить. Но Скоробогатова…

Панова нахмурилась, а почему она, собственно, страдает? Почему бездействует? Ведь она может всё исправить. Ведь всё очень легко исправить. Мысли были незнакомые, но такие правильные. От них было тепло.

На лице Саши появилась злая улыбка.

— Ваше благородие! — словно из другого мира донёсся голос Макара. — Прошу вас, быстрее! Здесь что-то не так.

Панова сделала неуверенный шаг, а затем ещё один. Теперь, когда она понимала, что нужно сделать, на душе стало значительно легче.

— Ваше благородие, — спросил помощник, когда девушка прошла мимо него. — С вами всё в порядке?

Александра не ответила.