Зодчий. Книга V

Глава 1

Павел Павлович Скоробогатов сел в машину, прикрываемый охраной. Вымотанные за последнее время люди работали на пределе своих возможностей, не смея сказать ни слова. Граф за две недели исхудал так, что был едва похож на старую версию себя. Среди бойцов всё чаще звучали слова о безумии хозяина.

Если и раньше у него бывали всплески весьма странных действий и решений, то теперь Скоробогатов вёл себя дёргано и легко терял самообладание. По его приказу покалечили слугу, очень нерасторопно принёсшего чай на любимую графом террасу. Поговаривали, что смерть молчаливого Подольского и переезд дочки будто надломили мужчину.

Не врали.

Скоробогатов ударил по спинке кресла, приказывая двигаться. На дорогу перед ним выехала машина охраны, затем тронулся и его автомобиль. Граф посмотрел в окно. Он всё сделал. Всё спрятал. Всё, что можно было бы привлечь его к ответу. Сжёг все бумаги, удалил все файлы. Пришлось избавиться от парочки слишком много знающих людей, которые не принесли в своё время клятву Рода. И от одного, чей контракт вот-вот заканчивался. Тела их забрало вечно голодное озеро, как и прочие следы преступлений.

Потому что через Подольского могли добраться и до него. Ведь через день после гибели Артёма на пороге графской усадьбы появился посыльный. Из местных. То, что он принёс с собой — изменило жизнь Скоробогатова на два периода. Период «до» послания и «после». В аккуратной подарочкой упаковке с множеством улыбающихся лиц, лежал слепок, на котором был разговор помощника с графом. Разговор, который никто никогда не должен был услышать.

Павлу Павловичу показалось, будто бы один из прохожих выглядит точь в точь как Баженов. Скоробогатова пробил пот, но в следующий миг граф понял, что обознался, и скрипнул зубами от гнева. Что известно этому выскочке? Кто именно потрошил сознание Подольского?

У Павла Павловича не было ответов.

— Они на месте, ваше сиятельство, — глухо сказал Петров. Заместитель Подольского, в подмётки не годившийся Артёмке, сидел слева от хозяина.

— Всё чисто? — нервно спросил Скоробогатов. — Никаких проблем не будет?

— Люди с безукоризненной репутацией, ваше сиятельство. Сделают всё по высшему разряду, — уверенно сказал новый помощник. — Зодчему не поможет даже карманный витязь.

Граф покивал, задрожав. Этот юнец… Он опасен. Он зверь. Игнатьев не просто так исчез! Баженов точно в этом замешан. И Фурсов тоже на его счету. А теперь ублюдок подбирается к нему. Этот присланный слепок, с доказательствами вины Скоробогатова, выдранный из головы верного Подольского… Смерть Артёмки там, где пострадала помощница чёртового Зодчего… Всё знаки. Всё символы.

— Но я не хотел! Не хотел же! Я говорил не убивать её! — сказал сам себе граф и дрожащей рукой поправил волосы. — Это он. Он сам так решил… Это Артём, не я.

Петров молчал, делая вид, что ничего не слышит.

— Где мой котик?! — вскинулся граф. — Где он?!

Помощник торопливо поднял переноску с животным, попытался вытащить кота из неё, но тот, чувствуя неладное, ударил когтями по протянутой руке. Петров зашипел от боли.

— Дай сюда! — вырвал переноску граф, вытащил упирающегося кота из убежища и положил себе на колени, наглаживая животное. Седые усы питомца стояли торчком, но поднимать лапу на хозяина зверь не осмеливался.

Скоробогатов морщился, нервно глядя по сторонам. Баженов мог быть везде. И пусть любые следы и свидетели планов графа уничтожены — остаётся ведь ещё сама жизнь. Павел Павлович хотел её сберечь всеми доступными способами.

Поэтому пошёл на крайний шаг слабого руководителя. Наёмники. Половина — выходцы из Восточных Штатов, а значит, повидали разное и рисковать не боятся. Там выжили, здесь сумели закрепиться несмотря на жёсткую фильтрацию. Но справятся ли с Зодчим? Павел Павлович хотел посмотреть в глаза их предводителю, чтобы увидеть ответ.

Сопляк всех обдурил. За личиком юного дворянина пряталось чудовище похлеще тех монстров, которых пацан строил на своей земле. И у Скоробогатова просто не осталось выхода. Тонкая игра здесь неуместна.

Баженов слишком хорош в ней. Теперь пусть говорит насилие.

Машина остановилась.

— Что случилось? — вытянул шею граф оглядываясь. Ему показалось, будто бы стоящий на светофоре человек смотрит прямо на него и нехорошо улыбается. Простой мужик в рабочей спецовке. Один из тысяч одинаковых серых червей с ящиком инструментов. Мог ли он быть подослан Баженовым?

— Авария на перекрёстке, ваше сиятельство. Сейчас разберёмся, — доложил Петров, выслушав наушник.

Граф не сводил взгляда с работяги. Рядом остановилась машина, за рулём которой сидел бородатый мужик в чёрных очках и в натянутой на лоб кепке. Пассажир чуть наклонился вперёд, выглядывая из-за профиля водителя. Тоже в очках.

— Пашенька… Паша… — сипло заговорил Скоробогатов. — Это убийцы!

— Работаем по бежевому «москвичу»! — тут же приказал Петров, и головная машина в один миг ощетинилась распахнутыми дверьми. Пассажиров в чёрных очках почти сразу выволокли наружу. Лица охранников оставались безучастными к происходящему и чертовски усталыми. Такие операции приходилось проводить через день.

Скоробогатов не заметил, как бойцы переглянулись, и один из них закатил глаза, мол, когда же это закончится.

— Чисто, ваше сиятельство, — доложил Петров.

Кот под пальцами графа пискнул от боли, но всё равно не осмелился дёрнуться. Безумный взгляд Павла Павловича метался по улице, от работяги, огибающего машину с охраной, к светофору, затем на витрину магазина, потом по окнам ближайшего дома.

Он никак не мог остановиться. Хотел, но не мог. Где-то на краю сознания понимал, что давно ушёл в пике, но не мог перестать думать, что Баженов где-то рядом. Скоробогатов физически ощущал угрозу.

— Едем скорее! — всхлипнул он, не выдержав.

— Быстро в машину, — приказал помощник.

Стоп… А где ящик с инструментами?! Павел Павлович испуганно прильнул к окну, провожая фигуру в спецовке.

— Ящик! У него был ящик! — заорал граф и повернулся к Петрову. — У него был ящик!

Автомобиль впереди взорвался, едва захлопнулась последняя дверь. Он превратился в огненный цветок, раскидывающий во все стороны куски металла и человеческих тел. Лобовое стекло расцвело паутиной из-за сокрушительного удара. Водитель умер мгновенно, не успев задействовать дар. Петров рванулся прочь из машины, бесцеремонно вытаскивая за собой хозяина и прикрывая своим телом, а потом его голова разлетелась на куски, забрызгав лицо Скоробогатова кровью.

— Это не я! Я не хотел! — заорал граф, забыв про всё. Забыв про свой дар, забыв про своё положение. — Я не хотел, клянусь. Это Подольский, это всё Подольский!

Улица опустела, машины, создавшие аварию на перекрёстке, с визгом шин покинули место происшествия. Ослепший граф вытирал с лица кровь помощника.

— Прошу. Прошу, это была ошибка. Ошибка!

— Большая ошибка, граф, — раздался знакомый женский голос. Скоробогатов повернулся. Перед ним стояла женщина в чёрном плаще, лицо скрывал капюшон. Но он всё равно её узнал.

— Ты… — ахнул граф и выпустил аспект. Тело покрылось огнём. — Ты!

Что-то упало ему под ноги, и Скоробогатов застыл, не в силах пошевелиться. Хронопыль погрузило его в оцепенение ужаса. Он даже не мог скосить глаза на наведённый ему в лоб пистолет.

— Ты думал, только у тебя есть власть и есть сила, граф? — хмыкнула женщина. — Пришло время черни, благородный. Привет от Князевой.

В дуле расцвёл огненный цветок, через мгновение погрузив Скоробогатова во тьму. Женщина бросила пистолет и торопливым шагом исчезла в ближайшей подворотне, откуда послышался звук удаляющейся машины.

Из пустого автомобиля графа выбрался кот, подошёл к лежащему на земле мертвецу и принюхался. Глаза зверя сощурились, а затем он задрал хвост трубой и помочился покойнику в слетевший с ноги ботинок.

Глава 2

— Папа… — выдохнула Света, ответив на звонок. Лицо её побледнело. Девушка резко поднялась, посмотрела на меня с ужасом.

— Миша!

Я терпеливо ждал продолжения, держа в руках ложку с ароматным борщом. Скоробогатова пошла пятнами, открыла рот, но из него донёсся только стон. Девушка пошатнулась. Ложку пришлось бросить, я едва успел подхватить падающую графиню.

Рядом тут же оказалась Саша, деловито полезла в сумочку, достала оттуда какой-то флакон и поводила у носа потерявшей сознание Скоробогатовой.

Света пошевелилась, пришла в себя и медленно отстранилась.

— Папу убили… — она смотрела на меня волком. — Миша, поклянитесь честью, что вы здесь не при чём!

— Светлана, — в моём голосе появилась сталь. — Мы это обсуждали.

Она заморгала, будто бы мысль о моей причастности была наведена тёмной ворожбой. Нахмурилась.

— У меня были все доказательства его вины, Света, — смягчился я. — Если бы хотел с ним разобраться, то передал бы всё туда, куда следует.

Говорить ей о том, что гибель графа меня даже немного расстроила — я не стал. Девушке не нужно знать о моих планах использовать добытую информацию для решения вопросов со Скоробогатовым. Это должно было быть только между мной и покойным графом.

Но человек предполагает, а располагают совсем другие сущности.

— Если не ты… То… — её голос дрогнул. — То кто?! Ах, что я говорю! Простите, мне срочно надо ехать!

— Хочешь, мы поедем с тобой? — предложила Александра. Графиня помотала головой, отказываясь. Огляделась, будто забыла, где находится.

— Нет, я хочу побыть одна… Простите… Простите…

— Черномор, — мысленно отправил я запрос виртуальному помощнику. — Мне нужна вся информация о произошедшем убийстве графа Скоробогатова. Подключи вычислительные мощности Яги. Одна голова хорошо, а две лучше.

Проекция седобородого ИскИна возникла за соседним столом, прямо посреди столешницы. Черномор нахмурился и сместился в проход.

Панова уставилась в экран телефона, лихорадочно листая страницы. Пожарская котлета в её тарелке грозила остыть. Впрочем, это проблемы оперуполномоченной, а не мои, потому что я вернулся к трапезе.

— Ох-ох-ох, Миша, — сказала вдруг Александра. — Там произошла целая война.

Она повернула ко мне экран, где плясало изображение дымящегося остова машины. На асфальте рядом с автомобилем графа лежал сам Скоробогатов, а в шаге от него распластался труп охранника.

— Спаси и сохрани. Спаси и сохрани! — вещал на заднем фоне старческий голос.

— Вы на самом деле не при чём? — Панова наблюдала за мной с нескрываемым интересом.

— У меня не было никаких противоречий с его сиятельством, — ровным голосом ответил я, уплетая борщ.

— Это официальная позиция, Миша. Но мне вы можете сказать правду, — улыбнулась Саша. От неё пахло новыми духами, и причёску она себе изменила. Да и декольте у наряда стало в последние дни будто бы глубже. Неужели, девушка наконец-то отошла от своего дурмана и обратила внимание на кого-то ещё, кроме меня? Было бы очень недурно.

— Слишком сложная и грубая работа, — сказал я, и тут перед моими глазами полетели сводки с места происшествия, вычлененные Черномором из общего информационного шума. Хм… Пока данных мало, но то, что место покушения выбрано не случайно — уже очевидно. Все ближайшие камеры не работали, убийцы ждали Скоробогатова на маршруте, зная, куда поедет, и ловили за пределами действия Конструкта. Ну, он должен был думать головой, что тут сказать.

— Подавай в фоне, как только что-нибудь станет известно, — попросил я помощника, продолжая поглощать суп, не забывая откусывать от ломтя душистого чёрного хлеба с чесночком.

— Грубая?

— Машину охраны взорвали, а телохранителя, как я понял, застрелили из снайперской винтовки. Голову бедолаге просто разворотило. Много шума, много организационной суеты. Я бы действовал иначе. Тоньше.

Панова хмыкнула, изучая меня. Затем отодвинула тарелку.

— Не будешь есть? — заметил я этот жест.

— Да, конечно, угощайся, — рассеяно кивнула девушка.

Пожарские котлеты я уважал. Местный повар готовил их просто изумительно.

— О чём вы хотели поговорить, кстати? — напомнил я, когда закончил со вторым. Панова снова оторвалась от телефона, секунду соображала, а потом лицо девушки прояснилось.

— Люций. Последние несколько ночей он просыпается с одним и тем же криком. Он выкрикивает имя.

— Имя?

— Имя… — повторила девушка задумчиво. — Ставр. Он кричит «Ставр». А ещё он стал меньше улыбаться. Кажется, Люций что-то вспоминает.

Она оживилась:

— Миша, я бы хотела показать его одному психоманту. Может быть, тот сумеет расковырять его сны? Может, мы узнаем, кто это такой?

— Имя редкое.

— Зарегистрировано тридцать тысяч таких имён, Миша. Плюс это может быть прозвище. Название клуба, блюда, тайной группы или коктейля в баре…

Оперуполномоченная, когда погружалась в размышления, становилась дико привлекательной. А я, повторюсь, люблю людей с внутренним светом. Так что улыбка сама по себе появилась на моём лице.

— Мы могли бы узнать хотя бы это, Миша. Хотя бы что значит «Ставр», — продолжала увлечённая Александра.

— Саша, мы уже говорили про психомантов, — понял я, куда клонит Панова. — Нет никого, кому бы мне хотелось доверить информацию такого плана. Что там увидит психомант, в лабиринтах изувеченного разума, мы не знаем. Что он потом сделает с теми секретами, свидетелем которым станет? Риск слишком велик.

Панова сокрушённо вздохнула, но кивнула, и сразу перевела тему:

— Свету жалко. Отец у неё тот ещё фрукт, но он всё-таки отец… Мне кажется, что ей не стоит оставаться одной в такой момент.

— Как у тебя с работой сейчас, кстати? — спросил я, и девушка вспыхнула. Огляделась и тихонько, с максимально серьёзным видом произнесла:

— Внедрилась в окружение объекта, составляю необходимые отчёты, никаких подозрительных активностей объект не ведёт.

Она вдруг хихикнула и добавила:

— Ведь не ведёт?

— Тебе надо размяться, — решил я. — Посмотри сама, что там стряслось у Скоробогатовых. Ведь есть слухи, что к этому причастен объект. Нужно подтвердить, понимаешь.

Рыжеволосая тряхнула кудрями с озорным видом.

— Люция сможешь ведь оставить? — поинтересовался я.

— Он на телевизоре «змейку» нашёл. Целыми днями теперь в ней сидит, — сокрушённо вздохнула Саша. — Даже не заметит, если меня не станет. Лишь бы была брюква на столе.

— Тогда займись этим делом. Вижу же, что засиделась. Ты ведь оперативник, а не сиделка. А объект никуда не денется.

Панова даже приосанилась. Мысль переключиться ей нравилась всё больше. Я вытер рот салфеткой, встретил взгляд проходящей мимо Лены. Та подняла руку к уху, изображая телефон, и подмигнула. Но сделала это так, чтобы не заметила Саша. Мудрая женщина.

— Хорошо, Миша. Хорошо, — Панова засобиралась, и я проводил девушку взглядом. Откинулся на спинку, теперь можно было и поразмыслить.

Смерть Скоробогатова означала только одно. В моих краях есть игрок, о котором я прежде не знал. Был он тут всегда, или только появился?

Ладно, разберёмся. Со всем. Но в порядке очереди.

Убийство графа произвело эффект разорвавшейся бомбы местного масштаба. В больших городах, далёких от фронтира, такая новость шла в бегущей строке между информацией о курсе рубля и результатами матча головной группы по киле. Но у нас всё бурлило. Полиция выпотрошила все дома вокруг места покушения. Допросила каждого, от мала до велика. Никто ничего не видел. Обычный день. Просто что-то взорвалось. Потом выстрелило. Кто-то рассказал, что до этого на повороте было дорожно-транспортное происшествие, но после взрыва ничего про те машины не помнит. Место, откуда убили Петрова, помощника графа, нашли, и им оказалась заброшенная водонапорная башня. У следствия по снайперу были только отпечатки ботинок стрелка и пуля. Ещё были два свидетеля, которых спеленала охрана Скоробогатова незадолго до убийства, но они помнили только то, что объезжали аварию чёрной и белой машины. По душу обоих несчастных уже ехал матёрый психомант, чтобы выдернуть из сознания хоть какую-то информацию.

Не знаю, кому Скоробогатов насолил ещё крепче, чем мне, но людей у организатора убийства хватало. Похороны прошли очень быстро, и на них пришёл весь свет привечаемого Павлом Павловичем дворянства. Сложно сказать, сколько из них пришли из лучших побуждений. Большая часть, вероятно, хотела таким образом завоевать расположение новой владелицы земель. Политика. Благородные семьи. Быть частью аристократического лицемерия страшно не хотелось, но на похороны я тоже приехал. Исключительно потому, что попросила Светлана. Девушка торопливо привыкала к новой роли, и, кстати, её сложно было узнать. Вместо светловолосой искательницы древних артефактов, ползающей в яркой туристической куртке по подземельям с фонарём — передо мной предстала серьёзная женщина в деловом чёрном платье, излучающая скорбь и холодную решимость. Но я знал, как же девушке нужна наша с Пановой поддержка. Поэтому не хотел её лишать таковой.

Хотя находиться на похоронах человека, кто при любом удобном случае мог устроить мне неприятности… Как-то неправильно. Особенно если ты на них не пляшешь. В момент завершения официальной церемонии, когда священник попросил попрощаться с усопшим всем близким, я тихонько покинул душный храм и выбрался на свежий воздух. Последней каплей оказалась сцена, где со слезами на глазах пафосно произносила долгую слащавую речь уже знакомая мне Агнесса Земляная. На похороны та явилась в очень соблазнительном и откровенном чёрном наряде, почти ничего не скрывающем. Но зато в широкополой шляпке с вуалью. Спектакль!

— О, Миха, — окликнул меня голос. — Тоже задыхаешься, да?

Ко мне подошёл Подвальный. Он уже был навеселе, и отработанным жестом предложил мне фляжку. Я молча отказался, дав ментальный подзатыльник зашевелившемуся внутри меня тёмному попутчику. На алкоголь тот реагировал неадекватно. Не зря эта дрянь людям жизнь губит.

— Вот и всё, Миха, — вздохнул Зодчий Скоробогатова, не обидевшись на отказ. — Нет больше Пал Палыча, да пусть земля ему будет пухом. Так обидно, клянусь тебе. Ведь всё началось получаться.

Я приподнял бровь в вежливом вопросе.

— Твои игрушки у меня уже, Мишка! — хрюкнул Подвальный. — Скоро всё изменится. Если всё так, как описано в твоих сопроводительных бумагах, то… Просто всё изменится, понимаешь?

— Если честно, Андрей, не понимаю, — признался я.

— Твои раскачивалки Конструкта, Миха! То, что ты с Павловым создал, ну?! Спустили их нам всем! Свободное пользование. Ты хоть за этого хорошо получил, а?

— Полагаю, ты про Фокус-Столбы?

— Ну да! — осклабился Подвальный. — Дикое название, ну да привыкну. Жаль, Пал Палыч не увидит, как всё вокруг в порядок выйдет. Я, кстати, всё по инструкции делаю. Все четыре вогнал уже. Завтра настраивать пойду. Если чего, я ж тебе по дружбе могу позвонить, да? Расскажешь, что куда поворачивать, да? Ты молодой, а я уже старый, глупый.

Я удержался, чтобы не осадить панибратствующего коллегу. То, что он растратил свою жизнь на служение графу, это его глубокая личная драма. Никто другой ответственность за неё не несёт. Однако было что-то располагающее в Зодчем.

— Возможно. Если будет время.

Двери храма распахнулись, и из него потянулась процессия. Народ расходился, выказывая соболезнования оставшейся одной Светлане, а та с достоинством принимала слова поддержки. Наши взгляды пересеклись, возможно чуть дольше, чем того следовало. Графиня поспешно переключилась на подошедшего к ней Безусова, ведущего под руку роковую Агнессу. Её «брат» помогал спускаться по ступеням всхлипывающей вдове Саратовой. Земляные взяли дворян в оборот. Мне вспомнилась сцена между «родственниками» в их автомобиле. Бр-р-р.

— Ну, там вроде всё несложно, да? — не унимался Подвальный.

— Просто делайте всё по инструкции, Андрей, — сказал ему я и поспешил по ступеням к Светлане.

Та терпеливо ждала меня, оставшись в одиночестве. Лишь два охранника в строгих костюмах застыли у храма, наблюдая за новой хозяйкой. Изнутри святилища тянуло ладаном.

— Спасибо, что приехал, Миша, — тихо сказала графиня. — Я это ценю. Понимаю, что друзьями вы не были.

— Как ты?

— Сложно, — вздохнула Скоробогатова. — Это скучно и противно. Все эти люди… Они фальшивые насквозь.

Она смотрела в спины дворян, расходящихся по автомобилям. Один за другим дорогие машины покидали парковку у храма.

— Мы сами создаём своё окружение. Они были частью жизни твоего отца. И не обязательно должны быть частью твоей жизни, — заметил я. — Теперь ты здесь хозяйка.

Светлана кивнула.

— Как ты думаешь, — спросила она вдруг. — Был ли папин убийца на похоронах?

Ответа на такой вопрос у меня не было, но Скоробогатова его и не ждала.

— Я думаю, он приходил, — произнесла Светлана незнакомым тоном. Зловещим. Я покачал головой: любовь слепа. Павел Павлович строил козни вокруг дочки, пытаясь подложить её под меня, и она узнала о планах родителя. И всё равно любила.

Всё равно хотела отомстить.

У меня зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана и сбросил, глянув на экран. Глебов. О, вернулся? Вроде рано. Я неделю назад их снабдил новыми амулетами и отправил на поиски. Что-то случилось. Но это подождёт.

— Ты снова весь в делах, — грустно улыбнулась Светлана.

Телефон опять зазвонил.

— Ответь, Зодчий, — попросила Скоробогатова. Что ж… Уговаривать меня не надо. Я поднёс трубку к уху.

— Нашли, ваше благородие! Нашли мы тварюгу эту! — рявкнул мне в ухо Мстислав. — Клянусь богом, нашли!

— Ещё раз спасибо, что приехал, — улыбнулась графиня, подалась ко мне, и её губы коснулись моей щеки. Рука скользнула по плечу, и девушка отступила.

— Время не вылечит твою рану целиком, — сказал я Светлане. — Но боль притупится. Живи. Помни, но живи.

Владения Скоробогатовых, ставших мне союзными, я покидал на повышенной скорости, и на форте Вепря был уже минут через двадцать. Снегов вёл «Метеор» с нескрываемым удовольствием, иногда давая газа больше, чем нужно и наслаждаясь мощным мотором агрегата. Я же смотрел по сторонам, радуясь переменам на новых землях. Дорога к форту уже была отличной, и по обочинам тянулись к небу тоненькие деревца. Среди чёрной гнили пробивались зелёные ростки свежих трав, и мусора вокруг стало гораздо меньше. Мне навстречу проехал мотоблок, за рулём которого сидел мужик в шапке набекрень и с папиросой в зубах. Прицеп был завален выцветшими обломками.

Водитель с улыбкой мечтал о том, на что потратит копейки, вырученные за этот лом, чья судьба сгореть в утилизаторе Трансмутатора. Местные жители постепенно перерабатывали старое польское имущество и недвижимость. Хотя старую церковь и кладбище я трогать запретил. Церковь фонила Эхом и являлась шедевром религиозного зодчества, а кладбище…

Я не из тех, кто воюет с памятниками. Не я их ставил, не мне разрушать.

Глебов находился в сталкерском углу и, увидев меня, сразу же проводил к столу, на котором была расстелена карта.

— Здесь! — ткнул лидер сталкеров пальцем в небольшую деревеньку. — Здесь Колодец! А здесь видели бессмертного!

Километра полтора к востоку, в сторону Собибора. По прямой до точки на карте, где разведчики отыскали то, что мне так было нужно, насчитывалось около десяти километров. Если нарезать наложение земель у Приборово, то смогу пробить полосу до нужного мне места, затем забрать энергию и направить на Томашовский Конструкт.

Отлично!

— Злобек… — прочитал я название на карте. — Ничего хорошего от такого места ждать не приходится, верно? Потери есть?

— Очень легко прошли, ваше благородие. Прямо на удивление. Ну что? — глаза Глебова лихорадочно сверкали. — Мы молодцы, верно?

— Огромные. Передай бойцам, что обязательно премирую. Теперь приходите в себя, и назначь мне проводника, хорошо? Ну и не останавливайтесь на достигнутом. Мне нужны все Колодцы, которые вы сможете найти.

— Сделаем, ваше благородие!

— Оу, Миша! Вы найти новый враг? У меня есть ваш сворд, ю ноу? Ремембер?

Я медленно повернулся к Дигриазу. Тот, возникший как чёрт из табакерки, заломил шляпу с лихим видом и подмигнул мне как ни в чём не бывало. Снегов, стоявший неподалёку от меня, нахмурился, явно не понимая, как Билли подобрался так близко.

— Ты-то мне и нужен, — сказал я с видом, будто бы совсем не удивлён его появлению.

— Тогда, получается, я джаст ин тайм! — шутливо поклонился «американец»

Глава 3

Люций сидел возле телевизора с пультом и увлечённо играл. По плоскому экрану ползала невероятных размеров змея, занимающая большую часть экрана. В доме царил полумрак, перед кроватью стояли две грязные тарелки, и пахло в комнате очень неприятно. Я прошёл мимо дивана, отчего вечный чуть наклонился, чтобы не проиграть. Резкий свист раздёрнутых штор залил лежбище дневным светом. Сашин подопечный не зашипел, как вампир на солнце, но вздрогнул. Змея на экране с удовольствием схватилась зубами за хвост и проиграла мелодия поражения.

Люций тихонько вздохнул, опустив пульт, и посмотрел на меня грустно-грустно.

— Злюка!

— Грязнуля, — парировал я.

Вечный вытянул шею, разглядывая тарелки, и виновато оглянулся. Подобрал посуду, повернулся к двери и вскрикнул, выронив грязную ношу. Осколки брызнули во все стороны, и некоторые были перепачканы в останках брюквы. Дигриаз сдвинул шляпу на затылок и прислонился к косяку, изучая полуголого Люция.

— Всё в порядке, он друг, — бросил я перепуганному безумцу. — Билли, это Люций. Люций, это Билли.

Американец был непривычно серьёзен, однако с места не двигался.

— Посмотришь? — повернулся к нему я. Билли отлепился от двери и медленно приблизился к застывшему вечному. Под каблуками хрустнули осколки, однако идти за веником я не спешил.

— Всё хорошо, парень. Всё хорошо, — мягким тоном проговорил Дигриаз. — Я сейчас просто коснусь твоей головы. Кончиками пальцев. Я хочу тебе помочь, парень.

Люций отпрянул с воплем, запрыгнул на диван, заозирался в поисках путей для отхода, и, не найдя оных, горестно завыл:

— Саша-а-а-а-а!

Барон поднял руки, показывая ладони.

— Всё хорошо, Люций. Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Вечный вжался в стену, пытаясь отстраниться. Когда Билли коснулся его плеча, Люций вдруг взревел и набросился на барона с кулаками. Дигриаз ловко отбил все атаки, даже пинок в пах парировал так, словно делал это каждый божий день. После чего сграбастал брыкающегося Люция, заблокировав его одной рукой, и прижал ладонь к затылку безумца. Вечный застыл, будто его на кол насадили. Рот открылся, готовый исторгнуть вопль боли.

Несколько секунд Билли хмурился, а затем отступил. Вечный упал на четвереньки и торопливо пробежал по комнате, после чего скрылся от хрономанта за моей спиной.

— Каша, — сказал Билли. — Прости, Миша. У него в голове натуральная каша. Не с моими умениями в нём копаться. Рубец на сознании очень серьёзный. Парню на самом деле досталось.

Барон выглядел задумчивым.

— Даже не знаю, что тебе и посоветовать, Миша. Его просто обнулили, выжгли связи все. Я такое видел только пару раз.

— Расскажи где, чтобы я там не ходил, — заметил я.

— Смешно, — без улыбки сообщил Дигриаз. — Меня подмывает порезать ему руку, чтобы убедиться в твоих словах. Можно? Один маленький порез! Никто и не узнает!

Он посмотрел на меня и без слов всё понял:

— Понимаю. Тяжкое бремя морали. Хорошо, резать не будем. Но вы не правы. Его не пытки сломили. Его осознанно изувечили. Любопытно. Когда ты говоришь это случилось? Тридцать лет назад?

— Двадцать пять, — поправил его я. — Люций упоминал какого-то Ставра. Здесь тоже ничего не найти? Ведь что-то в нём осталось.

— Там сознание парня — это один такой большой рубец, Миша. Что-то, конечно, осталось. В глубине. Что-то будет просачиваться, но разбираться в деталях, это как канат в иголочное ушко пихать. Здесь нужны специалисты высокого ранга, но по пальцам рук пересчитать всех. Магистр нужен, не меньше.

— А твой ранг? — ввернул я.

— Адепт я, адепт, любознательный Зодчий. Ну, может быть, ближе к мастеру. Но никому не рассказывай, это большой секрет, — сделал страшные глаза Билли. — Мне очень не хотелось бы заметать следы так, как принято в наших кругах. Понимаешь?

— Нет, — признался я. — А как их заметают в ваших кругах? Ты вообще кто? Секретный агент или ликвидатор теневых баронов?

— Боже мой, Миша, кто задаёт такие вопросы? — поморщился Дигриаз и тряхнул головой. — Короче, дай мне время. Я подумаю, кому стоит его показать, чтобы завтра тебя не заперли в самой глубокой урановой шахте. Мудро было не выставлять беднягу напоказ. И, кстати, это много объясняет в действиях Аль Абаса…

Из меня вырвался тяжёлый вздох:

— Ну да, ты же ещё и про них знаешь больше обычного смертного. Вот серьёзно, чем ты занимаешься, Билли?

Я прошёл в коридор, нашёл веник и принялся убираться.

— Ну, то там, то сям. То тут, то там, — ответил Дигриаз. — Кто даст правильный ответ, тому светит двадцать лет, понимаешь?

— Где пропадал столько времени — тоже не скажешь?

Он горестно вздохнул:

— Прости. Я помню, что мы договаривались, и ты был пунктом один в моих планах, но обстоятельства изменились. Нашёлся один из моих старых… друзей, Миша. Мне нужно было о нём позаботиться.

В последнем слове был оттенок холода настолько яркий, что и уточнять, как именно барон позаботился о старом друге — совсем не хотелось. За внешней чудаковатостью и шутовством скрывался человек, дорогу которому переходить не рекомендуется.

— Но я готов выступить в следующем походе!

— На подхвате пойдёшь во втором эшелоне. Сейчас у меня будут испытания.

— Понимаю, принимаю. Смиренно буду ждать шанс всадить твой клинок в осквернённое сердце какой-нибудь твари. Ты собрался брать второй Колодец? Не слишком спешишь?

Я пожал плечами. Передо мной вдруг нарисовался Черномор:

— Хозяин. Вас ищут. Должен ли я связаться со Станиславом Сергеевичем Снеговым, чтобы он подогнал машину, и вы отправились в бега? Рекомендую покинуть территорию страны через Мурманский порт. По статистике, этот маршрут бегства в Восточную Америку самый оптимальный. Должен ли я заказать…

— Помолчи. Кто ищет? — прервал его я. Опять сбились настройки?! Эти искусственные интеллекты будто сбрасывают сами себя. Дело в алгоритмах самообучения?

— Полиция, Хозяин, — уточнил седобородый помощник. — Хотите, я использую модуль визуализации и обману их? Направлю по ложному следу? Не рекомендую прибегать к насильственным методам. Это всё-таки полиция.

— Черномор, мне нечего скрывать.

— Позвольте усомниться, Хозяин, — неожиданно возразил ИскИн, но тут же считал мои эмоции и осёкся. — Простите, Хозяин. Я слишком в себя поверил.

— Скажи им, где меня искать, — попросил я и продолжил убирать обломки. Дигриаз всё это время изучал дом, с наслаждением принюхиваясь.

— Здесь пахнет красивой женщиной, Миша, — сказал он. — У вас с ней отношения? Хм…

«Американец» помотал головой и радостно просиял:

— Нет-нет, тут было две женщины. Ты меня поражаешь! Такой юный и такой востребованный. Эх, мои лучшие годы, где вы. Или это к безумцу приходили? Он так хорош?

— Не паясничай, — задумчиво сказал я. — Кстати, сюда идёт полиция. Вдруг ты ещё и в розыске.

— Ты слишком серьёзный, Миша. Так и заболеть недолго, — цокнул языком Билли. — Если позволишь, я покину здание через чёрный ход.

Я вышел из дома, как раз когда к нему приблизилось трое полицейских. Один был в штатском, по центру, двое в форме, будто сопровождение.

— Михаил Иванович Баженов, если не ошибаюсь? — заговорил тот, кто был в группе за главного. Короткая стрижка, высокий и худой, он двигался с грацией кота, а круглые глаза без ресниц выражали вечное недоумение всем окружающим миром. Дополняли картину глубокие продольные морщины на лбу.

— Я. Чем обязан?

— Лейтенант полиции Матюхин Александр Павлович, — он выудил из кармана документы и протянул мне, дождался кивка и убрал бумаги обратно. — У меня к вам несколько вопросов. Найдётся минутка? Если вам угодно, мы можем проехать в более подобающее место.

— Это место меня вполне устраивает. Что вас интересует?

Держался лейтенант уверенно, Черномор вывел мне все данные по этому человеку и, надо сказать, послужной список у полицейского был достойный. Отличная раскрываемость, несколько грамот и знаков отличия. Плюс ко всему женат и воспитывает дочку. Брак первый и, может быть, последний, так как в порочащих связях не замечен. Я проникся какой-то неуместной симпатией к незнакомцу, несмотря на то, что визитёр совершенно точно союзником не является. И пришёл сюда не ради визита вежливости.

— Вы ведь знакомы с Павлом Павловичем Скоробогатовым? — начал издалека Матюхин.

— Разумеется. Мы были соседями.

— У нас есть сведения, что между вами всё протекало не очень гладко.

— Ну, друзьями нас назвать нельзя, но чтобы были какие-то проблемы… Я и не припомню сразу, — нахмурился я.

— Постарайтесь вспомнить. Может быть, он вам угрожал? Или угрожал кому-то из ваших людей? — пытливо продолжал лейтенант.

— О, такое я бы запомнил, — улыбнулся ему я. — Мне нечасто угрожают.

Он вежливо ответил на улыбку, а я отметил, что один из полицейских старается делать серьёзный вид, но то и дело кидает на меня восторженные взгляды.

— Вам знаком Артём Подольский? — переключился лейтенант. Вот ведь лис. Он мне нравился. Жалко, что под меня копает. Нюх у него есть, ничего не скажешь.

— Помощник графа? Конечно. А что такое?

— Он погиб некоторое время назад, — склонил голову набок Матюхин, старательно изображая невесомость своего изначального вопроса.

— Да, конечно, я слышал, несчастный случай. Разве смерть графа связана с этим? — продолжил игру я.

— Где вы были в день гибели Павла Павловича Скоробогатова? — снова переключился Матюхин.

— Здесь, — раскинул я руки. — На своей земле.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да много кто, господин лейтенант. Начиная с дочки Павла Павловича и заканчивая часовыми у Конструкта. Ещё в трактире можете поспрашвивать. Я Зодчий, и у меня очень много дел, — с намёком сказал я.

— Наслышан о вас, Михаил Иванович, наслышан. Кстати, насчёт Светланы Скоробогатовой. Может быть, вы знаете, какие у них были отношения? — вцепился в упоминание девушки Матюхин. — Насколько я понимаю, она съехала от отца незадолго до его кончины.

— Я туда не лезу, Александр Павлович. Это дела их семьи… — я добавил в голос немного льда.

— Может быть, она что-то вам говорила о разногласиях между ними?

Я медленно помотал головой. Разговор начал меня утомлять.

— А у вас есть алиби на день гибели Подольского? — вдруг спросил Матюхин.

— Вероятно да. К сожалению, не знаю, когда он погиб. Вы подозреваете меня в нескольких убийствах, правильно понимаю? — мягко поинтересовался я.

Он, не моргнув, выдержал мой взгляд. Его лицо не выразило ни злости, ни раздражения. Должно быть, лейтенант слышал такой вопрос несколько раз в день. И часто от тех, кто на самом деле был виновен.

— Михаил Иванович, — с ноткой сожаления произнёс полицейский. — Вы человек благородный и, простите за прямоту, один из самых влиятельных людей в регионе. Моя обязанность заключается в том, чтобы выдвинуть все возможные версии и исключить неверные, а после раскрыть преступление. Убит благородный человек, Михаил Иванович. До этого погиб его помощник. Я не верю в совпадения. В ваших интересах помочь мне в расследовании. Ведь страдает и ваша репутация.

— Понимаю, Александр Павлович. Работа, — кивнул я.

— Что касается алиби, Подольский погиб семнадцатого числа. Припомните, может быть, что вы делали в этот день? — изучал меня Матюхин.

— Это легко. В тот день у нас было слаживание гвардии на полигоне. Но позвольте вопрос, Александр Павлович, — прищурился я. — Одно дело допрашивать меня по поводу гибели графа. Благородного человека. Насколько я знаю, Подольский таковым не был, верно?

— Верно, — кивнул лейтенант.

— И человеком он был настолько криминализированным, что на нём печать ставить было некуда, верно?

Матюхин снова согласился:

— Тогда почему вы считаете, что из всего многообразия людей, желающих смерти этому Подольскому, вы привязываете к нему именно меня, и при этом используете смерть Павла Павловича? — вкрадчиво спросил я.

Один из полицейских посмотрел на товарища, разделяя моё тихое возмущение.

— Простите. Кажется, я вас задел, — нахмурился Матюхин, а затем приказал своим людям возвращаться к машине. После чего выключил в кармане диктофон.

— Не для протокола, Михаил Иванович. Основная версия, которая разрабатывается, связана именно с вами. Спущена сверху. Вы кому-то крепко насолили. Прямого приказа навесить на вас всех собак нет, но совет присмотреться имеется.

— Благодарю за честность, Александр Павлович. Чем обязан такому вниманию с вашей стороны?

Полицейский не глядя на меня сказал:

— Это личное, Михаил Иванович. Поработайте над алиби, хорошо?

Он повернулся и со значением добавил:

— Думаю, если найдётся пара людей, не связанных клятвой Рода и не являющихся вашими родственниками, то это поможет вычеркнуть вас из списка подозреваемых. Возможно, стоит поискать среди гвардейцев?

— Вы всё больше удивляете меня, Александр Павлович.

— Я знал, кто такой Подольский. Миру без него будет лучше. Если же вы и правда как-то замешаны… Мне не хотелось бы сажать вас, после того как не удалось посадить его. Всего хорошего, — откланялся он.

Толковый парень. Надо будет к нему присмотреться. Весть о таинственном недоброжелателе меня совсем не удивила. Их ещё будет много. Главное, чтобы проявили себя. Возможно, лейтенант поможет мне узнать тайного воздыхателя поближе.

Но отвлекаться от своих планов я не собираюсь. Сейчас важней всего поход на Злобек.

Сталкеров Глебова я отправил на север от Влодавского Колодца. Пусть ищут там источники Скверны. Мне нужна буферная зона у Приборово, и мне нужно больше людей, способных воевать с монстрами. Вольные Охотники Вепря люди, не спорю, прекрасные и могучие. Но их мало, и с каждой вылазкой могло стать ещё меньше. Потом когда-нибудь наступит момент, что они не смогут даже с патрулированием справиться. Чего уж говорить про вылазки.

Мой верный соратник на выраженные сомнения поворчал, конечно, но согласился. Правда, попросил разрешения сначала связаться со старыми знакомыми из ватаг Вольных. Я, разумеется, спорить не стал. Свой человек среди охотничьей братии гораздо лучше, чем поиск их посредством талантов Миклухи. Старый имперский кадровик, конечно, человек опытный, но подходящих специалистов должны искать те, кто понимает, кого ищет.

Поход в Злобек я назначил на седьмое сентября. Как раз были готовы все мои заказы. И, что важно, самый главный из-них. Результат работы я ждал, словно ребёнок своего дня рождения. В надежде, что подарок будет самым чудесным, но всё ещё припоминающим белые носки от бабушки на прошлый праздник.

К сожалению, не все мастера показывали нужное мне качество. А специалистов, готовых взяться за мой особенный заказ, в округе вообще не было. Кроме одного.

Когда оружейник выложил передо мной свою работу — я восхищённо ахнул.

— С… С… С… Спас… Спасибо, — с трудом сказал на это мастер. Несуразный, близорукий, заикающийся — он всецело погружался в процесс творения, черпая духовную силу и передавая её металлу. И это чувствовалось. Оружейник жил работой.

Я бережно взял шедевр, излучающий невероятное Эхо. Коснулся пальцем острия. Изящное, прекрасное творение.

— Боевые характеристики сохранились?

— Ну, т… т… так… с… себе… П…по… погрешность б…б… больше. Но б…б…бьёт дай Б…Б…Бог.

— Мне нужно ещё, — сказал я гению.

Он кивнул, и бросил взгляд на свою работу в моих руках. Сокрушённо вздохнул, забрал плату и развернулся прочь, исчезнув в недрах лавки.

Я осторожно уложил своё секретное оружие в плотный чехол и вышел.

Снегов ждал меня у входа, и тенью снялся с места, поравнявшись со мной на пути к машине.

— Станислав Сергеевич, — сказал я ему, когда сел в «Метеор», — может быть, вам следует завтра остаться дома? У меня был разговор с одной из матушек, и они считают, что я вас не жалею.

— Нет, — коротко ответил Снегов. — Раз у меня с ними не выходит, значит, надо больше пытаться. Только так это и работает.

— Мудрые слова, — улыбнулся я. Настроение было отличное. Если всё пройдёт как надо, это сильно оптимизирует процесс. Я повернулся, глянув на лежащий на заднем сидении чехол.

Глава 4

Путь до Окуники мы преодолели совсем без приключений. Дорога была хорошая, пусть и старый, а асфальт. Наш отряд двигался неспешно, осторожно огибая машины, убитые коррозией и Скверной, но до двух озёр ребята Вепря выбили всё способное шевелиться и приносить прибыль. Так что не поход, а прогулка выходила. Наконец впереди показалась статуя гигантской рыбы, распахнувшая клыкастую пасть. Снегов сделал вид, будто бы не заметил её, старательно глядя в другую сторону. Понимаю, фантомные боли.

— Его благородие выпотрошили его изнутри, прикинь! — тихо сказал один из моих гвардейцев другому. Я сделал вид, что не услышал. Сталкер верхом на белой кобыле трусил впереди отряда, оглядывая мёртвые дома по обе стороны дороги. Небо затянуло тучами, и потихоньку начинал накрапывать дождь. Пришлось активировать любопытный артефакт, купленный на распродаже. Весила эта штука килограмм пять, не меньше, но зато пассивно запитывалась на воздушный аспект, создавая над головой купол-зонт. Для пеших прогулок сомнительное удовольствие, почему и урвал за копейки, но для конного путешествия — отменная вещь. Я активировал магическую приблуду, раскинув над собой купол.

И тут из дома слева от дороги с воплем выскочила фигура. Длинные лезвия вместо рук высекли искры из старых камней, и, царапая ими разрушенный асфальт, осквернённый яростно вереща, кинулся к ближайшему человеку. Наткнулся на воздушный поток, от которого с изуродованного тела сдуло останки одежды. Удар погасил инерцию монстра и гвардеец, возле которого тот оказался, снёс обращённому поляку голову мечом с гравировкой. Один удар, вспышка порченого золота и бой закончился.

Боец хмыкнул, с почтением оглядывая оружие, натянул поводья, подгоняя коня, чтобы вернуться в строй. Следующая атака второрангового монстра произошла где-то в хвосте колонны, и там широкоплечий Саньков, из новеньких гвардейцев, лихо развалил нападающего протазаном. Не самое удобное оружие для кавалериста, но что поделать. Мы не всегда сражаемся конными.

Тоже один удар и всё. Охотники стали переглядываться. Сегодня ими руководила Тень, и дочка Вепря даже повернула коня, чтобы поравняться с Саньковым. Спросила у него что-то, и гвардеец осторожно протянул к ней окровавленное оружие, на котором гасли буквы «Храня Томашовку».

Девушка бросила на меня вопросительный взгляд, и я улыбнулся в ответ.

— Он не попал ему в голову и убил сразу, — сказала охотница, подъехав ближе. — Это то, о чём говорил отец? Ваше супероружие?

— Почти.

— Сколько будет стоить сделать такое? — деловито поинтересовалась она.

— Для вас и ваших людей бесплатно. С вас нужно только оружие. Мои запасы не бесконечны.

Два молодых парня из общины Вепря, склонились у поверженных монстров, заправляя сферы, а наш отряд двинулся дальше.

— Я заинтересована. Странно, что отец не предложил, — сказала девушка, не глядя в мою сторону.

— Обращайтесь.

— Слева на крыше! — заорали спереди, и тут же между нами вспучилась пламенем земля, и в небо удар огненный поток, словно фонтан лавы. Кони взвились на дыбы, и я с трудом удержался, чтобы не рухнуть на дорогу.

На старой крыше пританцовывала горбатая фигурка, потрясая кривыми руками. До нас донёсся мерзкий хохот, а затем уродец побежал по коньку и лихо перепрыгнул на следующий дом. Снова заплясал, и в земле расцвёл новый огненный цветок.

— Рассредоточились! — заорал я.

— Ваше благородие, пора? — крикнул Шустрый. Он и Мак уже натянули тетивы, выцеливая танцующего монстра.

— Не вздумайте! Простые стрелы заряжайте! — скомандовал я. Поток пламени обуял крышу, однако вскоре из бушующего огня выскочила фигура обращённого, лихо прыгнула на следующую. Помогая себе руками, пробежала по трещащим балкам, запрыгнула на трубу.

С визгом от нового фонтана шарахнулся конь Якимова. Гвардеец не удержался в седле и грохнулся на землю. Откатился в сторону от бьющего из земли огня. Лис сжёг вторую крышу, а тварь перепрыгнула на следующую. Та, неожиданно, проломилась, а затем стена дома вспучилась, разваливаясь — Снегов в боевом облачении, усиленным несколькими артефактами, проломился насквозь, подрубая несущие. Поднялась пыль, раздался визг, и когда на дорогу выбежал низкорослый уродец — к нему навстречу уже неслась Тень. Стрела воткнулась в лоб чудища со звуком, будто в деревянную колоду. Со смехом осквернённый легко ушёл от атаки охотницы, отломав древко, и, будто он ничего не весил, поскакал на следующий дом. От магии обращённого уходить было достаточно просто, главное смотреть под ноги. Но неуловимость его — раздражала. Третий ранг, но неприятный третий ранг. Мелкий, вёрткий и бьёт издалека.

Тратить на него драгоценные снаряды очень не хотелось.

— Это так фанни, Миша! — сказал Дигриаз. Он с интересом наблюдал за охотой. В глазах его сверкало озорство. — Я бы поставить на малыша! Где ставки?

Позади раздался звук мужского плача, и несколько ледяных шипов с гудением пронеслись мимо в сторону пляшущего карлика. Сухой всхлипывал, вытаскивая из воздуха всё новые снаряды. На крышу с монстром лихо заскочила Тень, расплываясь в движении. Из руин предыдущего дома вывалился Снегов, отряхнулся, скинув с наплечника кусок штукатурки. С хохотом карлик запрыгал с крыши на крышу, совершая прыжки метров в двадцать длинной. Гоняться за таким с мечом — то ещё удовольствие, а большая часть моих людей дистанционно магией работать не могла. Не те ранги, не те умения, не тот объём знаний. Факторов много. Не просто так некоторые заклинания передаются по наследству от одного члена семьи другому.

— Окей, парни, — хмыкнул Билли. — Я вижу вам нид хелп.

Он растворился в воздухе. Пляшущий осквернённый повис на вышке линии электропередач, выпученные глаза были наполнены злым безумием. Оглядевшись по сторонам, монстр совершил ещё один прыжок, подальше от нас. Присел, упираясь тонкими руками в колени, и снова захохотал.

За его спиной появился Билли. Один удар и всё было кончено. Верхняя половина скатилась с крыши, а нижняя часть проклятого огневика ещё несколько секунд стояла на месте, прежде чем грохнуться на старую крышу.

Дигриаз шутливо поклонился с крыши. Вообще таиться перестал барон.

— Позёр, — сообщил усыпанный пылью Снегов. Он единственный, кто шёл в нашем отряде пешком, и при этом не отставал от группы. Витязь есть витязь. А в таких латах его ни одна лошадь не утащит.

Больше на протяжении нескольких километров ничего живого нам на встречу не попадалось, и вскоре сталкер остановился у отворота в лес и махнул в него рукой. Вид у него был напряжённый. В чащу уходила прежде грунтовая дорога, с глубокой колеёй. Чахлые деревца, напитанные Скверной, пробивались там, где прежде ездили машины. Некоторые из них будто шевелили ветвями.

Чёрный лес, побитый белёсой скверной-паутиной, не молчал. Он потрескивал, пощёлкивал и даже чавкал.

— Ваше благородие, — рядом появилась Тень. Она выглядела так, будто не носилась только что по крышам за прыгающим монстром. Дыхание ровное, лицо безмятежное. — Дорога узкая. Это опасно.

— Другой путь только через лес напрямую. И он гораздо опаснее, — заметил я.

Девушка кивнула, вглядываясь в зловещие дебри.

— Почему Вепрь не смог поехать? — спросил я.

— Вы считаете, что я не справлюсь? — немедленно вскинулась охотница.

— Уверен, что справитесь, и раз вы здесь, значит, в этом уверен и ваш отец. Просто мне казалось, он хотел бы поучаствовать.

— Кто-то должен отвечать за форт, пока основных не будет. У нас шесть охотников осталось, господин Зодчий. На клочке земли, зажатым с трёх сторон Изнанкой — очень малые силы.

— Тринадцатый Отдел тоже там.

Она отмахнулась, будто мы заговорили про что-то не стоящего внимания.

— Они уже себя показали. Как и висящая в небе коробка с солдатами. Когда придёт беда — сражаться будем мы, а не они, — поджала губы Тень.

— Дайте им шанс, госпожа.

— Я — Тень!

— А мне кажется, вы — Надежда, — безобидно улыбнулся я, и девушка тут же смутилась, а затем пришпорила коня, прикрикнув:

— Лис, держись ближе!

Наш отряд двинулся по строй дороге гуськом, стараясь держаться подальше от шевелящихся деревьев. Едущие первыми срубали ветви, до каких могли донести, и у меня сердце разрывалось от того, как используются гравированные клинки, с Эхом сравнимым с некоторыми произведениями искусства.

Сталкер вёл нас к цели, то и дело останавливаясь и указывая на опасность. Люди Глебова в свою прошлую экспедицию вешали на деревья белые тряпки, отмечая места, где Скверна устроила ловушку, но даже с нехитрыми знаками оставался риск попасться в западню. Один из парней, приданных нам Вепрем для сбора сфер и прочей мелкой работы, додумался дотронуться до зелёного пятна на коре старого дерева, и после рухнул с коня, воя от боли. Наш биомант быстро привёл парня в себя, утихомирив боль и затянув повреждения. Лекарь просто побелел, выжатый как лимон. Однако и рана, в первый миг показавшейся чудовищной, теперь выглядела как большой ожог второй степени. Парень поскуливал, глядя на кисть. Однако свой подзатыльник от Сухого всё равно получил.

— Тебя чему учили, Лещ? — процедил он. — Трогать всякое? А?

— Простите, простите, — причитал паренёк.

— Ехать сможешь? — спросил я его. Юношу пронзило несколько охотничьих взглядов, и тот, потеряв дар речи, только кивнул. Ему помогли забраться на коня, и едва отряд двинулся вперёд, как в лесу послышался вой.

Сталкер застыл, подняв руку. Охотники и гвардейцы потянулись за оружием. Протяжный, заунывный вой был похож на волчий, только гораздо глубже и хрипучее. На первый вой ответил второй. Чуть ближе.

— Вперёд, — приказал я. — Просвет, живо!

Отсюда было видно, что дорога выходит на нечто прежде бывшее вырубкой. Сваленные сгнившие стволы окружали довольно просторную поляну, на которой застыло два огромных лесовоза, расположенных очень удачно и позволяющих нам занять оборону, пользуясь мёртвыми остовами.

Вой приближался, и к нему добавлялся всё новый и новый. Лошадей загнали в центр коробочки, после чего земельник из вольных насыпал вокруг них насыпь. Лучники и дальнобойные маги забрались на ржавые машины, остальные сделали какое-то подобие строя. Южная ощетинилась всем древковым оружием, какое было, а северную сторону перекрыл Снегов, перехвативший топор, который я ему сделал. Второе страшилище, усиленное кристаллами, висело за спиной витязя. Приятно, что воин взял гравированное оружие. Значит, не безнадёжен.

Тень стояла чуть позади витязя, хищно улыбаясь и покачиваясь из стороны в стороны на полусогнутых ногах. В руках по мечу.

Вой раздался совсем рядом, изменившись. Кроме голода в нём пробудилась дикая животная ярость.

— Твою мать! — заорали сверху, и в этот момент страшный удар в лесовоз сдвинул мёртвую машину почти на метр. Шустрый чуть не упал с крыши, но при этом выронил натянутый лук. Убью. Минус один.

— Мак, держи наготове! — заорал я.

Огромный зверь, размером больше всадника, прыгнул в пространство между лесовозами. Помесь волка и медведя, покрытая грязной всклокоченной шерстью. Припав на передние лапы, тварь заревела, обдав нас омерзительной вонью. Наверху заплакал Сухой, затем дунуло жаром от Лиса и по ту сторону лесовоза страшно завыло ещё одно создание.

Лязгая челюстями, прыгая из стороны в сторону и то ли лая, то ли кашляя, наш визави приближался, с опаской глядя на занимающиеся магическими огнями лезвия. За моей спиной взревел витязь:

— Во имя Империи!

Ему ответил ещё один рёв, сразу сменившийся визгом боли. Однако я не повернулся. За тот фланг можно быть уверенным.

Наш противник прыгнул, но за миг до атаки остановился, нырнул в сторону и снова залаял-закашлял.

— Вот он я! Бери меня! — рявкнул на него Саньков, он упёр древко протазана в землю, придерживая его сапогом, и направил гравированное лезвие на врага. — Мать моя и отец мой, примите душу!

Оружие моих бойцов медленно разгоралось золотистым свечением.

Медведоволк прыгнул. Выставленные клинки пропороли шкуру твари, но та обрушилась на бойцов всем весом. Тихонько воскликнул воздушник, гасящий потоком напор монстра. Зубы лязгнули совсем рядом с Билли, но тот даже не вздрогнул, без улыбки изучая чудовище. Удар лапы откинул троих охотников и гвардейцев в сторону. Из леса послышался вопль боли. Протазан Санькова застрял в груди монстра, и могучий боец ревел в ответ медведоволку, продавливая лезвие всё глубже и глубже. В глаз гигантской твари вонзилась стрела, причинив вреда не больше соринки.

Я при помощи аспекта воздуха взбежал по плотным собранным магией ступеням на лесовоз, после чего подпрыгнул и, напитав меч землёй и огнём, обрушился на чудище сверху. Под моим ударом череп монстра хрустнул. Тварь дёрнулась в сторону, и Санькова швырнуло древком протазана как катапультой. Гвардеец ударился о машину, но оружие не выпустил.

— Примите душу! — взвыл он.

Медведоволк завыл, пытаясь стряхнуть меня со своей головы, лапа неуклюже поднялась, но не дотянулась. Монстр ткнулся мордой вниз, зажав кого-то из гвардейцев.

— Ещё одна!

Я обернулся, чтобы увидеть, как Снегов выдирает чудо-топор из головы поверженного монстра, а в следующий миг его сносит ещё один монстра. Умелец бросил оружие, схватившись за клыки монстра. Один из них тут же хрустнул, и чудовище отпрянуло, потащив за собой витязя. На загривке медведоволка появилась Тень, ловко запрыгнула на голову и вонзила мечи в глаза противнику.

От воя заложило уши.

— Этот готов! — с кабины лесовоза перекричал его Лис, указывая куда-то в свою сторону. Тварь, на которой сидела Тень, подпрыгнула, вырвавшись из смертельных объятий Снегова. Девушку сбросило с головы монстра, и она едва не рухнула, вцепившись в лохматое ухо монстра. Лапа смела её на землю, а потом чудище схватило Тень зубами, но тело девушки оказалось зажато в месте выломанного клыка, а не перерублено.

Я поймал бросившегося наутёк монстра за хвост, и меня рывком сбило с ног.От удара о землю выбило дыхание, но пальцы держали крепко. Ещё удар о землю. Хруст бревна, сломавшегося об меня.

— Зодчий! — заорал кто-то вдалеке.

Голос удалялся.