Зодчий. Книга IX

Глава 1

город Сергиев Посад.

Ресторан «The CapBa»

Кофе был отменного качества. Потому что импортный, а значит — правильный. Никодим Павлович Беленький потянул носом бодрящий запах, отметив едва уловимую нотку корицы. О, прекрасно. После этого привычного ритуала мужчина взял кусочек хрустящего багета, макнул в клубничное варенье и осторожно направил себе в рот.

Собеседник Беленького ощутимо нервничал, поглядывая по сторонам с таким видом, словно ждал появление охранки. У него были причины переживать.

— Успокойтесь, граф, — сказал ему Никодим Павлович, сыто наблюдая за «соратником». — Вы можете говорить совершенно открыто. Здесь территория свободы. Ближайший Конструкт в десяти километрах. Так что наслаждайтесь чаем.

— Знаете, Никодим Павлович, многие были также расслаблены, когда кровавые лапы тирана дотянулись до них, — не выдержал тот. Слова из него выходили старательно правильные, но Беленький знал истинную причину почему граф здесь, а не у себя дома. — Я ведь был знаком с некоторыми из них: благородные люди, ратующие за будущее страны. Кто не успел сбежать, тот мёртв! Вы же не думаете, что это всё совпадение?

— Несомненно, граф, это всё не совпадение. Истории про сердечные приступы и внезапную лихорадку Сидорова — разговоры для бедных, — Беленький глотнул кофе, посмотрев сквозь витрину на занесённую снегом улицу. Машины превратились в сугробы. Зима наполняла душу Никодима Павловича надеждой. Скоро жизнь в Империи станет другой. Появится гораздо больше возможностей. А он, наконец-то, сможет уехать туда, где тепло.

На его лице появилась мечтательная улыбка.

— Зачем вы хотели меня видеть? — граф снова оглянулся и застыл, когда рядом оказался официант. Пристально наблюдая за тем, как из носика серебряного чайника льётся ароматный напиток в дорогую фаянсовую чашку, он важно насупился. Беленький окатил халдея подозрительным взглядом и жестом попросил поспешить.

— Простите, господа, — ещё ниже поклонился тот. Новенький. Никодим Павлович раньше не видел его здесь. Одна капля упала на белоснежную скатерть. Беленький застыл, стиснув зубы и испепеляя официанта взглядом. Новичок замер, будто бы весь мир содрогнулся от этой капли. Пятно расплылось по поверхности.

— Простите, ради бога, ваше сиятельство. Я сейчас всё уберу… — с оттенком досады проговорил тупица.

— Пошёл вон. И позови управляющего. Быстро, — сквозь зубы проговорил Беленький. Официант на миг задержался, а затем отступил с поклоном. Граф с отвращением уставился на пятно. Но, к чести заведения, уже через две минуты всё было исправлено, и пожилой управляющий, низко кланяясь, предложил комплимент от заведения. Выглядел он испуганным до полусмерти, по вискам стекали капли пота. Хорошо. Значит, уважает!

Новый официант был гораздо расторопнее предыдущего. Теперь чай был разлит так, как надо. Граф осторожно пригубил напиток и поёжился, снова покосившись в сторону двери.

— Так что вы хотели? — тихо спросил он. Беленький подался вперёд, глядя тому в глаза. Важность момента заставила собеседника вернуть чашку на место. При этом от внимания Никодима Павловича не укрылась задрожавшая рука заговорщика.

— Он скоро будет здесь, — почти шёпотом ответил Беленький. — Время пришло.

Собеседник застыл, на лице появилось недоверчивое выражение, смешанное со страхом.

— Да-да, — покачал головой Беленький. — Тот момент, которого мы все ждали, вот-вот наступит. Мы должны действовать. Сейчас тиран занят Скверной, и у него, пока, нет никаких успехов. Скорее даже наоборот. Несколько городов уже потеряны, а он по-прежнему делает вид, что всё под контролем! Прекрасно!

— Вы думаете, это уместно сейчас? Я слышал, там большие потери, — засомневался граф.

Никодим Павлович сдвинул брови:

— Вы разочаровались в наших идеях?

— Нет-нет, что вы. Просто… Война, понимаете? Страна в беде. В такие моменты нельзя…

— Наоборот, граф. Лучшего момента и представить невозможно. Подарок судьбы! — Беленький снова коснулся напитка, а затем взял следующий кругляшок багета. — Потери действительно огромные. Попытка замолчать их только на руку. Завтра в Екатеринодаре начнётся вспышка эпидемии, которую тоже попытаются замять, но несколько известных людей обязательно обратят на это внимание.

Мужчина, сидящий напротив, тяжело вздохнул и опустил взгляд на свою чашку. Снаружи проехала снегоуборочная машина, находящийся за рулём человек в парадной униформе ловко управлял могучей техникой, расчищая дорогу. По тротуару прошла парочка стройных дев в пышных шубах.

— Людское терпение не безгранично, — продолжил Беленький, про себя облизнувшись и раздев обеих. — Социальный взрыв давно напрашивается. Мы должны лишь немножко его подтолкнуть. В нужных местах. Вы же помните, что мы от вас ждём?

Граф тоскливо кивнул и почти одними губами проговорил:

— Вывести из строя тепловые магистрали и поднять шум о несостоятельности жизненно важных коммуникаций. Упирать на то, что власти всё равно на горе людей. Требовать открытости, требовать немедленной реакции самого Государя.

— Необязательно было проговаривать, но здесь можно. Хорошо, — кивнул Беленький. — Приступайте к этому, как только доберётесь до дома. Важно сделать всё уже завтра. Ваши люди готовы?

— А что, если… Жандармерия? Если я буду слишком сильно возмущаться трагедии, они ведь схватят меня и посадят. Вы же знаете, как они поступают с недовольными. Даже с теми, кто действует по зову сердца.

— Возможно, схватят, граф. Возможно, посадят. Но ведь он уже едет, — поморщился Никодим Павлович. — Даже если вам заткнут рот, то, когда власть изменится, вы ведь выйдете на свободу героем. А изменится она очень скоро. У нас большие возможности. Даже с учётом потерь людей из круга Гедеоновой — большие. Про вас не забудут, дорогой мой граф.

Беленький с намёком покачал головой, видя, что слова не слишком помогают. Но в его регионе всё должно отработать как часы. Страх людей надо подпитать. Добавить новых. Разогнать недовольство. Попытки замести любые проблемы под ковёр лишь сыграют на руку.

А что в Империи умели делать, так это делать вид, словно ничего не происходит.

— Новое общество будет обладать гораздо большими возможностями, — продолжил он. — И именно вы, граф, войдёте в него не представителем старой власти, а человеком, пошедшим против системы. Вы ведь помните? Три гектара земли с видом на Мачу-Пикчу и шикарная вилла с обеспечением до конца ваших дней.

Граф покивал, снова взялся за чашку. Рука дрожала ещё больше, чем прежде. Трус. Надо запомнить это. Такой союзник много проблем может устроить в будущем. Так что от него надо будет избавиться сразу после выполненной работы. Средства для этого были. Беленький подхватил очередной кусочек багета, окунул в джем и положил себе в рот, не сводя взгляда с собеседника. Ладно, лишь бы сделал задуманное. Лишь бы все они сделали задуманное. Особенно генерал Шимухин, направляющийся сейчас в Брест во главе целого армейского корпуса. Вот у кого была основная роль в плане. Биоманты, готовящие эпидемию в Екатеринодаре, лишь цветочки. Массированная информационная кампания о балах в Петербурге — тоже. Большие ставки делались на будущее заявление Митрополита Викентия, о пророчестве про появление спасителя. Ну и компания «Свобода» уже заготовила пару тысяч кажущихся живыми аккаунтов в сетях, которые будут распространять информацию о чудовищных потерях и перегибах, рассказывая о выдуманных родных и друзьях, оказавшихся жертвами системы. Хотя, надо отметить, здесь власть и сама прекрасно справлялась. За что ей большое человеческое спасибо. В общем, каждый из участников должен был вложить несколько нот в общей симфонии человеческого негодования. Главное, правильно дать аккорд. А дальше будет играть уже народ.

Беленький улыбнулся своим мыслям, пережёвывая вкусный хлеб. Ольгин должен прибыть во Владивосток в ближайшие дни. Никто не знал на каком корабле, когда именно и даже в качестве кого границу Российской Империи пересечёт новый вождь. Но он совершенно точно приближался. Страну ждало лучшее время. Прекрасное время. Хотя пару месяцев, а может быть, и лет, Никодим Павлович собирался переждать на Карибских островах. Пока не устаканится.

Он глотнул вкуснейшего кофе.

— Скоро мы все будем пить перуанское и чилийское, — подмигнул он сомневающемуся спутнику, а затем выдержал паузу. — Вы ведь сделаете обещанное, граф? Мне же не придётся публиковать некоторую информацию, которую вы не хотели бы придавать огласке? Ваши интересы относительно той юной барышни… Сколько ей, кстати?

Тот вздрогнул и побледнел:

— Нет-нет, Никодим Павлович, я всё сделаю. И ради революции, а не… Ну…

— Хорошо. Мне тоже совсем не хотелось это делать. Любви все возрасты покорны, поэтому не осуждаю. Что же… Рад был вас видеть, граф. А теперь вам пора.

Собеседник снова вздохнул, а затем выпучил глаза. Закашлялся. Голова мужчины мотнулась, а из его шеи ударила тоненькая струя крови, пульсируя в такт сердцу. Граф попытался заткнуть рану рукой, после чего грохнулся на стол, срывая белоснежную скатерть. Дорогие чашки посыпались на пол, раскалываясь на сотни частей. Беленький вскочил на ноги и тут же почувствовал прикосновение к шее холодной стали.

— Было очень интересно. Я бы хотел всё подробно записать, — произнёс голос оказавшегося за спиной человека. Господи, это что, официант? — Вы показались мне личностью весьма сведущей в вопросах социальных экспериментов.

Беленький обратился в камень, развернувшись и нанеся удар бугристой рукой. Вот только противника на месте не оказалось, и кулак, вместо того чтобы снести незнакомца, по инерции врезался в стекло, которое рассы́палось на мелкие осколки. С улицы потянуло холодом. Никодим Павлович заорал:

— Охрана! Охрана!

Официант, до этого проливший чай на скатерть, исчез. Питая себя аспектом, Беленький озирался по сторонам. Машина с охранниками стояла напротив ресторана. Двигатель работал, но двери оставались закрытыми. Уволит остолопов к чертям собачьим. Всех до единого уволит!

Долго поддерживать броню Никодим Павлович не мог, поэтому бросился через оконный проём на улицу, а затем побежал по вычищенной от снега дорожке к машине.

— Чёрт! — взвизгнул он, заглянув в окно. Стёкла были опущены, и все три бойцы охраны сидели с опущенными головами. Дорогие костюмы залиты кровью. Как же так?! Кто это такой?! Коленька, что на пассажирском месте спереди, был арканистом!

Беленький бросился наутёк, задыхаясь от зимнего холода. Он бежал и постоянно оборачивался, в страхе увидеть преследователя. Однако улицы были пусты. Через несколько кварталов Никодим Павлович заскочил в помещение банка, мокрый от пота.

— Вызовите полицию! — задыхаясь просипел он охране. — Срочно! Меня хотят…

В глазах потемнело, голова резко закружилась, а мир словно дёрнулся, отчего шея даже хрустнула. В следующий миг он оказался лежащим лицом в снегу, далеко за пределами банка. Тошнота подкатила к горлу, и Беленький согнулся в позорном спазме. Хрономант?! Точно хрономант. Но никто в Империи не обладал такими талантами! Это невозможно!

Мысль колотилась в висках, пока Никодим Павлович корчился на снегу.

— Набегались, Никодим Павлович? — поинтересовался знакомый голос совсем рядом.

— Кто ты такой?! — проскулил Беленький, пытаясь повернуться к обидчику. Руки были стянуты за спиной, но с помощью аспекта можно было вырваться из пут. Вот только поможет ли… Этот человек убил троих одарённых в машине, каждый из которых прежде сражался в нескольких военных конфликтах. И никто из них не сумел даже почувствовать угрозу. Архонт-хрономант?

— Пёс государев, — скучающе сообщил лже-официант. — Которому не очень понравилось вас обслуживать, но которому очень интересно, что ещё вы такое задумали с графом Аторяном. Рассказывайте, Никодим Павлович, прошу. Или хотите ещё немножко поиграть-побегать? Я-то с большим удовольствием, ю ноу.

Беленький стиснул зубы:

— Я ничего тебе не скажу, сатрап.

— Отлично, — обрадовался тот и хлопнул в ладоши. — Значит, по-плохому!

Глава 2

— Михаил Иванович, с вами всё в порядке? — окликнул меня Гудков. Я едва не вздрогнул от неожиданности. Перевёл взгляд на старосту Комаровки. Он был в чёрно-белой пятнистой охотничьей куртке, на лицо была опущена утеплённая балаклава.

— Да, всё в порядке.

Первый автобус с работниками тронулся с места, отправляясь в городок под Малориту. Второй стоял на дороге неподалёку, хлопья снега падали на лобовое стекло, и автомобильные дворники с нехорошим щелчком стряхивали их на землю. Проверить бы механизм, конечно. Но все мысли были о секрете, вскрытом мной совсем недавно. Люди этого мира прекрасно разбирались в дарах природы, конечно. Особенно в тех, что сокрыты под землёй.

— Ваше сиятельство, мне кажется, что-то случилось, — нахмурился Гудков. С басовитым сигналом клаксона с территории завода выехал грузовик, гружёный партией переработанного неодима. Руда оказалась чище, чем ожидалось, поэтому процесс очистки завершился чуть раньше, хоть и весьма своевременно.

— Всё в порядке, Руслан. Проконтролируйте, пожалуйста, чтобы специалисты все добрались без затруднений. Что с грузом делать знаете?

— Обижаете. Маршрут построен, процентные доли рассчитаны. Развезём в лучшем виде! — бодро отчитался Гудков. — Приборово и Томашковка по тридцать пять, Богданы, Злобек, Островье по десять. Мой помощник лично всё проконтролирует.

— Хорошо.

— Мне всё-таки, кажется, что-то случилось, ваше сиятельство, — не унимался Руслан. — Вас совершенно точно что-то беспокоит! Может быть, я могу как-то помочь?

— Ты что-нибудь знаешь о гадолинии и его взаимодействии с фосфорорганическими соединениями? Чтобы минимизировать необходимость делать эти чудовищные бутерброды в композитной броне? — поинтересовался я. — Мне ближе путь гальванизации, но может надо какой-то вид напыления выбрать? С учетом того что это именно гадолиний, понимаешь?

Гудков вытаращил глаза:

— Гавдо… Гавн… Простите, боюсь, я не расслышал?

— Гадолиний, — повторил я и сразу добавил. — Или гальванизация. Что тебя интересовало?

— И то и другое очень интересно, Михаил Иванович, — он перекрестился. — Я, пожалуй, пойду?

— Конечно. Спасибо, Руслан. Это всё как нельзя кстати, — улыбнулся я помощнику, кивнув на удаляющуюся машину с неодимом.

— О, здесь моей заслуги нет, — расслабился Гудков, посмотрел на часы. — Так, простите, ваше сиятельство, должен бежать.

Я кивнул в ответ, оставшись наедине со своими мыслями. Гадолиний в том виде, что нашёлся в броне, это как забитый кувалдой микроскоп. Рабочая схема, которую в здравом уме никто бы и не попытался провернуть.

Однако работает. У меня руки чесались проверить возможности металла, но не в том виде, который предпочла военная машина Империи. От предполагаемых путей использования голова кружилась. Однако для тестирования необходима ещё одна технологическая цепочка, желательно со своим производством самого гадолиния. А его делать не так-то просто. И не быстро!

Но в целом, если решить проблему концентрации и проникания атомов, а не запечатывать любую технику в конус непробиваемой брони, то… Господи, какие же перспективы открываются! Вот только сейчас у меня нет возможности развивать открытие дальше. Пока не разберусь с Рабумом.

— Ваше сиятельство! Доброго вам денёчка, — послышался знакомый голос, снова возвращая меня в реальность. Мимо ехала группа охотников, и одним из них был рыжебородый Назаров. На его пластикоровом шлеме красовался хвост лисы. Я поднял руку, поприветствовав знакомого. Тот же подмигнул, как приятелю, и понукнул коня, догоняя товарищей.

В боях на границе огневик проявил себя достойно и даже вытащил тяжелораненного соратника. Да и в рядах лихих бойцов быстро завоевал уважение. Правда, Вепрь немного волновался об излишней смелости и вспыльчивости рыжего. Охота, по мнению лидера Вольных, требует осторожности, которой Назарову недоставало. Однако, кажется, бывший слуга криминальной империи нашёл себя в новой сфере деятельности и в суровом быту борцов с чудовищами.

— Господа, в течение часа каждый из вас получит материалы для возведения стены, — сказал я в общий канал. — Сканеры показывают приближения Скверны с северо-запада. Приоритет наивысший. Все активности необходимо прекратить. Схема находится в прямом доступе и вы, надеюсь, успели ознакомиться с требованиями.

— Есть, Михаил Иванович! — ответил Фредов.

— Поняла! — почти одновременно с ним отчиталась Карелина.

— Сделаю, ваше сиятельство! Уже готов, — а это Драконов.

Я выслушал остальных, а затем вернулся к машине. Меня ждал Конструкт в Приборово, где дочь адмирала Карелина даже не догадывалась о том, что именно её участок оказался на острие атаки разумной Скверны.

Сигналы о приближении Рабума приходили каждые полчаса. Доклады Тринадцатого Отдела как по моей границе, так и севернее. Мерзавцев передавал информацию из армейских источников, которые вели наблюдение за двигающейся к моим землям ордой. Ну и Люций. Лысый любитель брюквы вернулся после задания с явным головокружением от собственного успеха. С радио «Скверна» он ещё не до конца разобрался, но уже пытался вслушиваться. И из этих попыток я знал, что Рабум контролировал продвижение своих войск, не прекращая командовать ордой на севере. И дела в районе Ямбурга и Ивангорода шли не так радужно, как мне казалось. Монстры разделились, но всё равно не сдавались под натиском имперских войск, в некоторых местах нанося ощутимые потери людям. А ещё под атакой оказался Выборг.

Гадолиний мог изменить расстановку сил! Но не в том виде, в котором его использовали «Ёжики».

— Миша, может быть, имеет смысл отправить меня к ним навстречу? — сказал вдруг стоящий рядом Люций. Он смотрел на северо-запад, откуда приближался Рабум.

— Ты мне так и не сказал, сколько ты будешь восстанавливаться, если тебя сожрут и переварят, — напомнил я.

— Не проверим не узнаем, — пожал плечами Люций. — Один раз меня разорвало снарядом. Было больно, но через три дня всё прошло. Съедать не съедали.

— Идём, Люций. Мне пора, — сказал я ему и двинулся к машине. Вечный пошёл следом. Капелюш, увидев нас, снова нырнул на водительское сидение.

— Я ведь могу и сам пойти, Миша, — произнёс Люций, сев рядом со мной. В салоне было тепло и приятно пахло цветочным ароматом. Водник купил автомобильные духи и, честно говоря, я одобрял такое решение. Сразу становится уютно.

А ведь я в «Метеоре» провожу очень много времени. Значит, уют — важен.

— Можешь и пойти, — согласился я с Люцием, — а зачем?

— Знаешь, Миша, что такое интерес? — повернулся ко мне вечный. Смотрел он чуточку отстранённо, но с живым огоньком. И, по-моему, морщинок вокруг его глаз стало поменьше. После нападения на Панову бессмертный сильно изменился.

— Догадываюсь, Люций. Но, прошу, расскажи.

Я проверил отчёты Черномора, нахмурился, увидев информацию об инциденте под Брестом. Какое-то столкновение армейцев с жандармерией. Пока всё складывалось из обрывков вызовов спецслужб, звонков очевидцев, анализа доступных камер и аналитики искина. Люций, не обращая на меня внимания, заговорил:

— Думаю, ты знаешь. Но это не тот интерес. Я про Интерес, возникающий спустя столетия пустоты, наполненной лишь необходимостью притворяться таким же, как все человеком. Весь смысл существования — спрятаться. От себя, от других. Менять лица, менять профессию, менять города, менять страны. И всё время бояться, Миша. Делать это не из интереса, а из опасений быть найденным. Впрочем, думаю, ты не поймёшь.

Он перевёл взгляд на дорогу. Машина двинулась с места. Я ж с любопытством ждал продолжения. То не заставило себя ждать:

— Интерес — это двигатель всего. Это топливо души. Интерес и любовь, — Люций вдруг улыбнулся. — А если ты ничего не чувствуешь или боишься чувствовать из страха потерять — то ты ведь всё теряешь. Абсолютно всё. Вместе со смыслом твоего бесконечного существования.

Капелюш посмотрел на меня в зеркало заднего ви́денья с недоумением. Машину тряхнуло, и водник переключился на дорогу. Да, вероятно, то, что мой телохранитель сейчас слышит — способно удивить.

— А когда у тебя есть любовь и есть интерес, то незачем переживать, что будет в будущем. Надо наслаждаться тем, что есть сейчас, — продолжил бессмертный.

Кажется, он пытался самого себя убедить в этих словах. И, возможно, успешно.

— Я могу принести пользу, — Люций смотрел на облепленные снегом остовы деревьев, пролетающих за окном автомобиля. — Я хочу принести пользу. Я хочу заткнуть их ядовитые голоса, Миша. Навсегда. Чтобы больше никто и никогда не страдал так, как страдала Саша.

— Понимаю. Но сначала Рабум.

— Думаю, я единственный, кто сможет добраться до него, — совершенно серьёзно сказал Люций. — Позволь мне попробовать.

Автомобиль свернул на дорогу, проложенную к Приборово. Слева и справа от неё возвышались недавно отстроенные турели, уже покрываемые снегом. Между ними находились защищённые укрепления. Возле одного из них курили двое гвардейцев.

— Не сейчас, друг мой, — отвлёкся я от наблюдений. — Но в будущем, и весьма недалёком, твой талант сопротивляться Скверне и твоё желание убивать — мне понадобятся однозначно.

Капелюш вцепился в руль и уставился на дорогу с максимальной собранностью, понимая, что стал свидетелем разговора, о котором нельзя рассказывать. И я был уверен — он так и поступит.

— Сейчас мне нужно, чтобы ты был рядом и сообщал всё, что услышишь, — добавил я. — Иногда самый важный вклад вносит не меч, а слово.

— Ты как Сашенька, — вздохнул Люций. — Вы переживаете за вещи, которые мне уже давно непонятны. Почему не хотите попробовать? Ведь максимум, что случится — я умру. Тоже мне проблема.

— Она звонила сегодня, спрашивала о тебе, — сказал я. Вечный подобрался, на лице появилась мечтательная улыбка:

— Правда?!

— Да.

Конечно, Панова завуалировала свой вопрос под несколько других, но в них совершенно чётко прослеживался искренний и ненавязчивый (по мнению девушки) интерес к бессмертному.

— И что ты сказал? — Люций сделал вид, будто ответ его не очень волнует. Однако при этом отёр широкие мигом вспотевшие ладони о штаны.

— Сказал, что ты хорошо поел и твой нос влажный и холодный, — задумчиво пошутил я. — А значит — ты здоров.

— Фу, Миша.

— А Саше понравилось, — пожал я плечами. — Замечу, она попросила тебя не слишком гонять.

— Ну вот о чём я и говорю, — вздохнул Люций. — Не понимаю, почему вы меня так бережёте. Я пережил такое, чего вы и представить себе не можете.

Несмотря на серьёзные речи, он выглядел как кот, унюхавший сметану. Внимание Саши его воодушевляло. И я должен отметить, что наш разговор с Пановой меня порадовал. Он внушил надежду, что рыженькая красавица сменила приоритеты дел любовных и больше не обводила сердечками моё имя.

Забавно, конечно. Вокруг людей разваливался привычный мир, где Скверна могла уничтожить устоявшийся быт, а они всё ещё думали о каких-то отношениях. Мечтали о ком-то, строили планы.

— Всему своё время, — поставил я точку в нашем разговоре. Дальше ехали молча.

Карелина не спорила с моим решением отправить её в Томашовку, в подчинение Драконова. Так что уже к ночи я стал единственным Зодчим, стоя́щим на острие удара разумной Скверны. Манок Тёмного Призывателя, выручивший в Злобеке, теперь был прикопан на простреливаемом холме в окружении пяти огненных башен, как раз по пути орды. И пока что моя западня могла похвастаться лишь парочкой низкоранговых монстров, убитых патрулём гвардии. Воля чужого артефакта тащила последних уцелевших чудовищ из заснеженной Изнанки.

Ставок на него я особых не делал. Приближающаяся орда находится под контролем Генерала Скверны, и удержать её от безумного самоубийства на холме тот сумеет. Однако не попробовать было просто нельзя. Мои основные подразделения ждали удара в укреплениях, из Злобека прибыла помощь в виде бронированных «Ёжиков» и полка одарённых. Ещё несколько подразделений направили из Кобрина. Плюс к северу становилось всё многолюднее.

Стены с использованием порченого неодима росли по периметру границы, напитываемые ресурсами и сферами. Каждый склад имел запас для постройки, однако с востока тянулись колонны армейских грузовиков, и все были под завязку наполнены драгоценным материалом.

В районе Бреста происходило что-то непонятное. Поток информации оттуда резко прекратился. Черномор сказал, что общественное новостное пространство закрыто для доступа, однако по некоторым источникам несколько колонн с военными развернулись, не доходя до Бреста, и двинулись на север. Попросив виртуального помощника следить за происходящим, так как события развивались совсем рядом с моими землями, я продолжил подготовку к прибытию Рабума.

Орда приближалась быстро и организованно. Видеопоток с «Гордого» показывал чёрное пятно, ползущее с северо-запада. На фоне снега наблюдать за ним было проще простого. Генерал Скверны не спешил, наступая с разведкой и отрядами авангарда. Эти чёрные кляксы перемещались слева, справа и впереди лавины монстров. Один из них вышел на окраины Богдан, но уткнулся в недавно возведённую стену.

Я наблюдал за тем, как латышский велосипедист шипит на появившуюся преграду, испытывая ужас перед ней. На моих устах появилась улыбка. То ли ещё будет, господа обращённые.

— Михаил Иванович, вам нужна помощь? — вышел на связь Уваров.

— Всё под контролем, Николай Борисович, — ответил я.

— Но… — засомневался он, но справился с собой и умолк.

— Но стена на вашем участке не готова… — сказала Делина. Ну да, с ней мы пока ещё не выстроили доверительные отношения.

Я кивнул.

— Чёрт… — выдохнул Драконов. — Михаил Иванович? Я смогу приехать через десять минут! Только скажите, если…

— Всё под контролем, — сказал я и связался с Мерзавцевым. Командующий имперскими войсками ответил сразу же.

— Господин полковник, что происходит под Брестом? — не стал я ходить вокруг для около. Там совершенно точно глушили любую связь. А в докладе Черномора просочилась новость, что корпус Шимухина был предательски атакован подразделениями жандармерии и полиции прямо на марше. Сотни погибших одарённых с обеих сторон, павших из-за идиотского приказа безумного Императора. Боевой генерал объявил освободительный поход против продажной власти и призвал всех любящих свою страну встать на сторону тех, кто жаждал справедливости, равенства и свободы. Источником информации было новостное издание «Независимая Россия», с редакцией располагающейся в Бразилии.

— Я… — замялся Мерзавцев. — Мне… Знаете ли, ваше сиятельство. Мерзавцев умеет строить, умеет командовать, умеет драться. Но здесь мне сказать вам просто нечего. Там какая-то ерундистика творится, честное слово.

Даже в момент, когда решается судьба существования человечества, люди в этом мире грызлись друг с другом по совершенно непонятным поводам. И при этом, они умудрились найти ответы, которые не сумел отыскать мой мир. Ну хоть с редкоземельными металлами всё хорошо у них.

Авангард Рабума вошёл на мои земли. Подразделения охотников и гвардейцев терпеливо ждали сигнала, не вступая в бой. Пока расстояние позволяло наблюдать и оставаться незамеченными. Несколько десятков скоростных монстров цепью бежали по свежевыпавшему снегу. До холма с манком оставалось чуть больше пяти сотен метров, однако чудовищ он почти не интересовал. Только один из монстров чуть отклонился от курса, но вскоре вернулся к стае.

Рабум вёл свою армию прямиком на новый Конструкт у Злобека, и разведка шла именно туда. Им там мёдом намазано, что ли?

— Ваше сиятельство, пора? — вышел на связь Туров. — Мы наблюдаем их. Ещё несколько минут и они будут уже на дороге.

— Как выйдут за неё — атакуйте.

Разведчики Рабума обходили безмолвные холодные башни, двигаясь в глубину моих земель. Сам Генерал медлил. Орда приближалась к границе, но движение её затормозилось. Осторожничает? Тебе не надо осторожничать! Я посмотрел на разложенные вокруг сферы. Метод Фредова мне очень понравился, хотелось опробовать на практике.

Но пока рано.

Авангард монстров попал в засаду сразу после того, как пересёк трассу из Константина в Приборово. Ещё сегодня я ехал по ней вместе с Люцием, а теперь на её покрытии гвардейцы Турова перебили чудовищ, обрушив на них всю магическую мощь десятков одарённых. Одному из монстров удалось уйти, и тот бросился наутёк, однако его нагнали конные охотники и уничтожили. Весь бой длился меньше пяти минут. Я затаил дыхание, наблюдая за застывшей чёрной лавиной.

— Давай уже! — вырвалось у меня.

Рабум медлил ещё одну минуту, а затем бросил вперёд всё своё войско. Чёрное пятно Скверны вползло на мои земли. Тысячи монстров, сбитых в одно многоногое, многорукое, многокрылое создание, оказались в зоне действия Конструкта.

И тогда я начал строить.

Глава 3

Первым делом я отрезал наступающие войска Рабума вдоль дороги на Приборово. После чего отсёк их с востока и запада. Орда замедлилась, несколько стай бросились вдоль возникшей преграды в поисках бреши. В лавине монстров стали определяться отдельные группы, собранные чудовищной логикой. Тяжёлые твари, способные выдержать любой урон — создавали живую стену для более хрупких, но наверняка смертоносных собратьев.

Я запустил строительство северной части периметра, отсекая осквернённых, набившихся на участок почти в шесть квадратных километров. Зоны покрытия не хватало для всестороннего анализа оказавшихся на моих территориях монстров, но даже без него постепенно вырисовывалось расположение нужной мне группы.

Она выделялась среди прочих. Изуродованные Скверной создания почти не шевелились после того, как воля генерала приказала им остановиться. Старые орудийные стволы торчали из изменённых тел. У кого-то вместо головы, у кого-то на плечах, у кого-то из груди. Одно из порождений Изнанки было слеплено из десятка тел, разодетых в обрывки форм нескольких государств. Я разглядел гербы Италии, Франции, Германии, Дании и, неожиданно, Албании. Падшие солдаты составляли собой жуткое украшение вокруг гигантского ствола, похожего на мортиру.

Вот она, первоочерёдная цель.

— Господин Мерзавцев, батареи готовы? — спросил я по общей связи.

— Так точно, ваше сиятельство, — отрапортовал инженер, временно руководящий армейскими подразделениями. — «Граф Александров» вышел на позицию.

— Передайте координаты и ждите команды, — сказал я, наблюдая за генералом Скверны. Подчиняясь мысленному приказу, на личный коммуникатор Мерзавцева ушла карточная сетка с отмеченными позициями артиллерии противника. Я же обратил своё внимание на самого Рабума. Им оказался высокий воин, запертый в пластикоровый доспех с гербом Франции. И если рядом с ним поставить Снегова, то в размерах они друг другу не проиграют, но при этом получится наглядная картинка, каким должен быть обычный элитный боец и каким элитный боец курильщика. Доспех Рабума был покрыт прорехами, вмятинами и целыми вырванными кусками. С момента падения Европы прошли десятилетия, и всё это время осквернённый француз на месте явно не стоял.

Интересную фигуру выбрал генерал Скверны для создания аватары. Я ожидал чего-то более бесформенного. Однако вожак орды был ближе к человеку, чем к чудовищу. Рабум стоял чуть в стороне от своей армии, держа на плече гигантский реактивный молот. Давно, надо сказать, не работающий, и не только из-за влияния Изнанки. Рогатый шлем генерала был расколот на две части, и бледная половина лица осквернённого осталась без защиты. Если не считать треснутые «авиаторы», почти не скрывающие чёрную гематому под глазом.

За спиной Рабума были сложены массивные кожистые крылья. Генерал стоял недвижимо, будто бы статуя, и это снова встревожило моего тёмного попутчика. Я почувствовал жажду творчества, но запихал безумного скульптора обратно, не слушая его возмущения. Сейчас мне нужно ясное сознание.

Сфера за сферой уходили в жерло Конструкта, разгоняя поток реогена. Склад высыхал почти моментально, за исключением сложенных в самый дальний угол слитков порченого неодима. Расход этого материала был сильно ниже, но это не значило, что мне всё позволено.

Пока всё шло по проведённым расчётам, и замкнуть стенами периметр я мог, при этом оставив небольшой запас на всякий пожарный. Армия Скверны с каждым мигом теряла шансы выйти из гигантской ловушки, а за пределами приборовского Конструкта несколько десятков человек без остановки закидывали в топку ресурсных складов содержимое армейских грузовиков, присланных Военным Министерством. Едва пустел один тягач, как на его место сразу же вставал следующий. Гружёные машины шли с востока колоннами и растекались по подконтрольным поселениям.

— Михаил Иванович, что вы пытаетесь сделать? — спросила Карина Делина.

Рабум пошевелился. Он медленно повернулся мордой на север. Массивный реактивный молот легко слетел с плеча генерала Скверны. Предводитель проклятой армии держал его словно бамбуковую удочку.

— Не засоряйте канал, Карина, — попросил Уваров.

— Простите, но мы же в процессе обучения. И мне хотелось бы понять, что происходит, — слишком вежливым тоном произнесла стражница Островья. — Исключительно чтобы в будущем принести пользу Российской Империи как достойная Зодчая!

— Похвально, Карина. Но хороший ученик задаёт вопрос после презентации, а не до, — также вежливо ответил Великий Князь. — Я понимаю и разделяю ваше любопытство, но сейчас мы оба мешаем Михаилу Ивановичу вершить историю. Он уже доказал свою компетентность. Так что наша задача должна быть: слушать и молчать!

Карина Делина не ответила, но, думаю, только благодаря высокому положению собеседника. Так-то, как подсказывала память Баженова, за словом девушка в карман никогда не лезла.

Сразу несколько монстров попытались пробить шестиметровые стены, однако после первого удара с визгом отпрянули. Один остался лежать у подножья, но вскоре зашевелился и с рыком пополз прочь. Не нравится? То ли ещё будет.

— Андрей, поехали! — приказал я. За моими укреплениями начали расти турели, накачиваемые реагеном из Томашовки. Генерал снова обернулся, уже немного резче. К северу метнулось три чёрные тени, с невероятной скоростью. Снег, смешавшийся с грязью, разошёлся волнами в тех местах, где они прошли.

Первая врезалась в возводимые укрепления и грохнулась рядом, переломав в себе кости. Вторая сместилась влево и полетела вдоль границы захлопывающейся ловушки. А третья вправо.

На лице Рабума появилась злобная гримаса, и почти сразу же его «артиллерийский» полк пришёл в движение. Бронированная охрана с рёвом сдвинулась с места, собираясь взять стену тараном.

— Огонь, — приказал я.

— Есть огонь! — тут же ответил Мерзавцев.

— «Граф Александров» цели получил?

— Так точно!

— Тогда в атаку.

С юго-востока донеслась канонада.

Рабум поднял голову, будто бы почувствовал приближение опасности. Гигантские твари, брошенные им в атаку на стену, с воем брали разбег, раскидывая в сторону попавших на пути сородичей и затаптывая их. Звероподобные, сросшиеся с танками и бронетранспортёрами, потерявшие сходство с людьми порождения легко могли снести любую стену.

Даже ту, которая содержала в себе такую концентрацию неодима. Артиллеристы Рабума послушно выстраивались.

— Ваше сиятельство, разведка докладывает о нескольких десятках воздушных объектов со стороны Скверны! — вышел на связь Туров. — Идут на Приборово, Богданы, Константин, Влодаву и Томашовку.

Мне даже не пришлось ничего говорить. Вторжение летучих тварей заметили на «Гордом», и дирижабль двинулся на перехват.

Спустя почти минуту после первого залпа — на Скверну в ловушке обрушился огненный вал гаубичной батареи. Большая часть снарядов накрыла как раз артиллерию противника, однако едва пламя рассеялось, как я увидел множество расцветающих зелёных точек. Воздушная разведка Рабума выделила цели, и ответный залп вот-вот должен был начаться.

Значит, пора.

Я подал питание к неодимовой стене, и та вспыхнула серебряным цветом, на всей протяжённости периметра. Массивные укрепления светились изнутри, реагируя на поток энергии, и для запертой в ловушке орды это было как святая вода для вампиров. Брошенные в атаку живые тараны сменили рёв на испуганный визг. Кто-то попытался остановиться и был сбит с лап, кто-то попробовал уклониться от столкновения и одновременно оказаться подальше от сверкающей преграды. Прямоугольник серебряного света бил в небеса.

Рабум схватился за молот двумя руками. Его крылья расправились за спиной. Огненный вал с неба превращал округу в изрытое воронками месиво снега, земли и плоти монстров. Зелёные огни ответного залпа погасли, но и порядки «артиллеристов» сбились. Гаубицы работали по готовности, а через чёрный дым со стороны Влодавы медленно проступал хищный силуэт «Графа Александрова». Тяжёлый дирижабль последней модели шёл на высоте чуть больше двух сотен метров.

— Ваше сиятельство, я готов! — крикнул в общий канал Андрей Драконов.

— Передаю! — я отключил контур неодимовой стены. Долго держать сияние нельзя даже при моих текущих возможностях. Андрей быстро перехватил управление над общей сетью. Тут же по опешившим монстрам ударили огненные турели, выстроенные Драконовым вдоль линии стен. А сверху загрохотали орудия «Александрова». Вот только командор присланного на помощь судна вёл его не так, как мы планировали изначально.

— Полковник, отведите «Графа»! — я немедленно связался с Мерзавцевым. — Он должен был пройти вдоль линии укреплений, не углубляясь в зону боя!

— Командор Савчук не отвечает! — сразу отчитался полковник.

— Значит, заставьте его ответить! И прекратите огонь! Ещё не хватало, чтоб мы его сбили!

Массивная фигура «Александрова» проплыла над стеной. Огненные струи турелей Драконова выжигали всё живое на расстоянии до ста метров. Однако куда эффектнее оказались орудия имперской новинки. Необычные снаряды оставляли за собой глубокие воронки, будто бы покрытые маслянистой плёнкой. То, что не трогал обычный огонь — гибло под ударами нового оружия Империи.

«Граф Александров» медленно полз по небу, разя скопления Скверны под собой. Одарённые на борту сбивали летучих монстров, пытающихся добраться до бронированного баллона. Пару раз вокруг дирижабля вспыхнул силовой барьер, по верхнему краю которого разорвались запоздалые снаряды из батареи. Чёрт побери, куда он полез?!

— Черномор, выведи штаб, — попросил я. Слева появился экран, на котором Мерзавцев проорал в передатчик:

— Возвращайтесь! Это прямой приказ!

— Никак нет. У меня личное распоряжение князя Решалова, — холодно ответили ему. — Отбой.

Это ещё что за распоряжение?!

Я, храня спокойствие, внимательно наблюдал за происходящим. «Граф Александров» откровенно подставлялся, но и огневая мощь его впечатляла. Необычные орудия на бортах перезаряжались гораздо быстрее, чем известные мне виды артиллерии, способные навредить Изнанке, и несли в себе заметно больше разрушительной мощи. Очень хотелось заглянуть на оружейные палубы, но обшивка новинки российской армии была сделана из скрывающих материалов.

— Михаил Иванович, вы это видите? — раздался изумлённый голос Драконова. Я кивнул. Залпы с небесного тихохода выкашивали армию Скверны словно огонь пожухлую траву весной. Вкупе с воздействием неодимовых стен это сработало просто идеально. Артиллерия противника была почти уничтожена. Парочка монстров попыталась сбить дирижабль, зелёная отрава прожгла баллон гигантского корабля, но такие повреждения не могли остановить «Александрова». Ответные выстрелы отправили остатки дальнобойных войск в небытие. Наземные же части были полностью рассеяны и теперь гибли, мечась между стен.

Дым и пламя затянули всё, и из-за них я потерял из виду самого генерала Рабума. Там, в ловушке, хватало слепых зон, непокрытых Конструктом, и предводитель разгромленной армии находился в одной из таких, недоступный датчикам Черномора. А сканеры Тринадцатого Отдела зашкаливали, поэтому использовать их было совсем бессмысленно.

Я сильно сомневался, что Рабум пал под залпом «Графа». Такого везения просто не бывает.

— Хвала Императору, — выдохнул Бегунов в общем канале. Голос был преисполнен благоговением. — Это невероятно. Мы присутствуем при возвышении русского оружия!

И тут я увидел Рабума. Генерал Скверны прорвался сквозь клубы чёрного дыма. Могучие крылья несли бронированного монстра ввысь. И, сжимая в руках реактивный молот, он легко пробился сквозь защитный барьер охраны «Александрова», а затем зловещим роком обрушился на верхнюю палубу дирижабля. Чудовищное оружие генерала засверкало ярко-зелёным светом, от которого заслезились глаза. Несколько одарённых бойцов охраны одновременно атаковали Рабума, но тот легко разделался с ними. Огонь и лёд на него вовсе не подействовали, а земельника он размозжил одним ударом. Осколки каменной брони разлетелись по сторонам со скоростью шрапнели. Палубу заволокло дымом, а сам дирижабль принялся подниматься и медленно разворачиваться.

— Полковник, — я связался с Мерзавцевым. — Пусть снижаются и двигаются в сторону Томашовки! Мы здесь их встретим.

— Есть, — тускло сообщил инженер.

Генерал крушил всё, что видел. Его молот вспарывал броню как бумагу. Крылатый вожак вскрыл палубу «Графа» и нырнул вглубь.

«Они убьют его» — накатило изнутри. — «Они убьют эту красоту, а ты будешь просто стоять? Нельзя стоять!»

— Уймись, — попросил я в ответ.

«Подумай, сколько в нём силы. Она может стать твоей!» — решил сменить тактику тёмный Баженов. «Можешь поставить её среди прочих!»

В носу верхней палубы раздался взрыв, металл вспучился, и вниз полетели как куски обшивки, так и человеческие тела. Небесный гигант справился с армией Скверны, но не оказался готов к столкновению с её генералом, который теперь изнутри потрошил «Графа Александрова», словно проглоченный великаном персонаж из приключенческого романа.

— Михаил Иванович, вы можете что-то сделать? — тихонько спросила Карелина.

Дирижабль медленно повернулся, на носу полыхал пожар, однако управление «Граф Александров» ещё не потерял. И всё же пошёл на снижение. Значит, Мерзавцев докричался.

— Что тут сделаешь, Тоня… — сквозь зубы сказал Уваров. — Либо всю команду под нож пустит эта тварь, либо мы… Смотреть больно.

Я же связался с Драконовым:

— Андрей, езжай в Приборово, смени меня. Антонина за старшую.

— Сделаю, ваше сиятельство, — бодро отреагировал Зодчий. Хотя, как и остальные, последние дни почти не спал.

Я тем временем вышел из Конструкта, посмотрел на Люция. Тот сидел возле костра, протянув к нему руки. Рядом топтались двое гвардейцев, вытянувшихся при моём появлении. Бессмертный с мрачным видом поднялся.

— Идём, — сказал ему я.

— Миша, что там происходит? — спросил Люций, оказавшись рядом со мной. — Я слышу только рёв. Он зовёт Возводящего Крепости.

Я хмыкнул. Капелюш завёл машину, едва меня увидел.

— В Томашовку, — приказал я, оказавшись в салоне. Люций устроился рядом, вслушиваясь в своё радио. — Желательно побыстрее.

Двигатель взревел, колёса забуксовали, и «Метеор» развернуло юзом. Капелюш с собранным и спокойным видом вырулил на дорогу. Меня прижало ускорением, когда мощный мотор бросил автомобиль вперёд.

Снижающийся дирижабль попал в зону действия моего Конструкта уже через несколько минут, и я моментально проник в раскуроченные недра «Графа Александрова». На палубах шла настоящая бойня. Рабум с хохотом уничтожал пытающихся сопротивляться солдат. Я в несколько мгновений создал напротив генерала свою проекцию. Реактивный молот прошёл её насквозь. После чего монстр попытался схватить моё изображение рукой. «Авиаторы» перекосило, и чёрно-зелёный глаз с тремя зрачками с животной злобой уставился на оцифрованного противника.

— Ты пришёл за мной? Так почему тогда я тебя жду? — проговорила моя фигура.

— Воз…во…щий… — прохрипел монстр. Из глубины палубы, затянутой дымом, к нему выбежал пожилой солдат с клинком, усиленным красным кристаллом. Молот снёс бедолаге голову, и всё это время Рабум не отрывал от меня взгляда.

— Я. Хочу повесить твою голову себе над камином. Поспеши, рогатый.

— Где…?

— Иди на свет, французик.

На месте, которое я выбрал для «дуэли», загорелись прожекторы, направив пучки света в темнеющее небо. И в тот же миг моя проекция исчезла, а почти сразу же молот обрушился на палубу там, где она была. Страшное орудие застряло в металле. Задрав голову, Рабум взвыл, выдернул молот, а затем очень быстро бросился к орудийным портам, выломал кусок брони и в прыжке расправил крылья.

Среди дыма появились фигуры спасательной команды. Ну, хоть кого-то удалось вытащить из лап Скверны.

— Неужели ты дашь мне убить эту тварь? — вдруг спросил Люций. — Ты же для этого меня взял, да?

— В очередь, Люций, — усмехнулся я, раздавая команды Черномору. — Но учти, за мной просили не занимать.

Глава 4

Когда мы проехали опустевшую Комаровку, где свет горел только в кузне (упрямый Тихон отказался уезжать, и сейчас, судя по дыму из печи, самозабвенно работал), Люций вдруг заорал:

— Тормози! Тормози, я сказал!

Капелюш тотчас выжал педаль, «Метеор» повело, но ещё до полной остановки вечный гаркнул уже мне:

— Он здесь!

Бессмертный резко наклонился, открывая дверь с моей стороны, и попытался вытолкнуть меня из машины. Я был быстрее. И едва мы оказались на дороге, как сверху на крышу «Метеора» рухнул Рабум. Молот пробил автомобиль насквозь, а громила в помятом пластикоре с хрустом продавил крышу.

— Юра? — окликнул я телохранителя. Выбрался ли он? Водник промолчал, но в Рабума одна за другой ударили несколько ледяных стрел. Ответ лучше любых слов. Жив и готов сражаться. Впрочем, генерал Скверны не обратил на них никакого внимания. Внутренний иммунитет к некоторым аспектам… Бывает. Редко, но бывает. Монстр рванул молот, выдирая из проломленного «Метеора».

— Я, конечно, не ожидал от тебя соблюдения дуэльного кодекса, но машину-то зачем ломать? — спросил я, глядя снизу вверх на Рабума.

— Возводящий… — прохрипел тот, перехватив оружие. Когтистые перчатки были покрыты ржавчиной и чёрными пятнами. — Так близко. Так глупо.

Люций беззвучно возник за спиной генерала, оба гравированных клинка вонзились в прорехи брони Рабума, чуть выше лопаток. Монстр вздрогнул, но не упал. А вот сталь усиленного оружия задымилась, и Люций вскрикнул от боли, отпустив рукояти. Гравированные клинки плавились в ране генерала.

— Подлый удар, — прохрипел Рабум и невероятно ловким движением перехватил Люция и отбросил в сторону. Вечный мягко приземлился на ноги, глядя на обожжённые ладони.

— А что это? — изумлённо спросил у меня бессмертный любитель брюквы. — Как это?

Если б я знал!

— Юра, беги, — приказал я Капелюшу, а затем бросился на подмогу Люцию. Рабум без проблем парировал мой удар, после чего спрыгнул с машины, преследуя бессмертного, и незатейливо кинул свой молот в руки Люция. Тот машинально попытался схватиться за древко, и в тот же миг оказался схвачен когтистой рукой за горло. Вечный захрипел, пытаясь разжать хватку и болтая ногами в воздухе.

— Каждая жизнь… — прогудел Рабум, смакуя страдания Люция, — станет жертвой для пробуждения спящих.

Надо сказать, со временем монстру всё лучше давалась человеческая речь. Я почувствовал ещё выброс магии совсем рядом. Ледяное копьё разлетелось вдребезги об шлем Рабума, обдав лицо Люция осколками. Десятки порезов моментально закровили, но бессмертный даже не пикнул. Он пытался раскачиваться и дотянуться ногами до груди генерала.

— Юра, я же сказал — беги! — проорал я. Мой клинок встретил пластикоровый наруч противника, высекая искры. Словно по стене ударил, даже рука заныла. Но несмотря на то что в атаку была вложена сила земельного аспекта — Рабум даже не дрогнул. Вместо этого он повернулся ко мне лицом, загораживаясь вечным.

— Каждая смерть даст силы спящим, — сказал генерал Скверны. Его рука, держащая Люция, забурлила зелёным светом. Липкая паутина выползла из трещины в доспехе генерала и быстро опутала пленника. Сияние стало нестерпимо ярким. Кислотные линии проникали в тело Люция.

— Каждый близкий тебе человек станет одним из нас, — продолжил француз с усмешкой, не глядя на жертву. Трёхзрачковый глаз Рабума жёг меня ненавистью, но спустя несколько секунд наполнился изумлением и уставился на пленника.

Люций вместо того, чтобы выть от боли — хрипло засмеялся, а зелёные жгуты, затягивавшие его тело и обязанные обратить его в Скверну, чернели и опадали. Не только Рабум мог похвастаться иммунитетом.

— Что ты такое? — возмутился осквернённый, после чего одним движением оторвал голову бессмертному и отшвырнул её в сторону. Затем стряхнул с руки мёртвое тело Люция. И тут из тьмы влетел Капелюш, бросившийся на противника врукопашную.

— Юра, твою мать! — возмутился я.

Мой план был тянуть генерала к подготовленной позиции, а не принимать бой посреди чистого поля без козырей в рукаве. А теперь надо вытаскивать упрямого телохранителя! Удар Капелюша тем временем пришёлся в лицо монстра. Голова Рабума мотнулась, но удачная атака прошла без видимого эффекта. Разве что «авиаторы» окончательно сломались. Зрачки француза стали ядовито-зелёными. Несколько следующих ударов генерал принял на руки, после чего пнул Капелюша в живот ногой в гнилом пластикоровом сапоге. Водник всхлипнул и отлетел метров на десять, после чего грохнулся на дорогу. Скорчился, пытаясь подняться, но не сумел.

«Пора творить, коллега!» — обратился я Тёмному Попутчику, который подозрительно молчал. Странно, я не слишком сильно его приложил. Обиделся?! Ладно, в любом случае меняем тактику. До места, где всё было подготовлено для драки, осталось не больше километра.

Капелюш снова попытался подняться, а затем его вырвало.

— Черномор, пусть всё заготовленное в точке встречи везут сюда! Быстро! И нужна эвакуация раненых! — приказал я виртуальному помощнику, держа боевую стойку и ловя каждое движение генерала. Тот сделал шаг ко мне, уродливое лицо растянула хищная улыбка.

— Смерть Возводящего Крепости накормит Истину.

— Истина больше не хочет забрать меня себе? — тянул время я, пятясь и мысленно копошась внутри в поисках уснувшего Баженова. То лезет, когда не надо, то игнорирует все запросы.

— Истине будет достаточно твоей головы, — Рабум сделал ещё один шаг, явно наслаждаясь ситуацией. — Всё остальное ты уже не изменишь. Смерть повсюду. И её очень много. Мягкие слабые люди станут частью общего. Кто умён. Как твой отец. Кто глуп станет пищей для умных. Как ты.

Капелюш поднялся на четвереньки. Его пальцы засветились голубым цветом, и Юра вытянул руку вперёд, упрямо атаковав генерала ледяным копьём. Рабум повернул голову к воднику.

— Достойно, — глухо проговорил он и шагнул к павшему. Земля под ногами генерала Скверны превратилась в кашу, и монстр увяз в ней по пояс. Попытался дёрнуться, но только провалился глубже. Я встал на колено, касаясь холодной почвы рукой и зачерпывая силу аспекта, с помощью которого пытался утопить противника.

— Глупо, — прохрипел Рабум за миг до того, как жижа залила его горло. В следующий момент земля затвердела, обращаясь глиной и замуровывая монстра в ловушке.

Я же бросился на помощь к Юре. Капелюша снова вырвало кровью, значит, повреждения серьёзные. Ладно, действуем не очень красиво, но что поделать. Я с помощью аспекта сорвал капот с «Метеора», после чего осторожно затащил парня на импровизированные носилки.

— Ваше сия…я… уф… — снова попытался встать тот.

— Лежи и молчи!

Земля содрогнулась. Там, куда затянуло Рабума, образовалась трещина, из которой повалил зелёный пар. Чертыхнувшись, я взялся за край капота, вцепившись в него силой аспекта, и побежал по дороге в сторону тренировочного лагеря.

За моей спиной несколько обломков глины вылетели из могилы генерала, будто ими выстрелили из пушки. А вскоре и сам Рабум вырвался из плена. Мне удалось протащить Капелюша лишь сто метров. Как раз в этот момент на ночной дороге со стороны нужного мне перекрёстка зажглись фары. Рабум неторопливо обошёл «Метеор», поднял свой молот и двинулся следом. Оскверённый маньяк откровенно забавлялся ситуацией. Что ж, мог себе позволить. Крепкий противник.

Хорошо, что здесь нет Снегова! Витязь ничего бы не сумел сделать предводителю осквернённых. Только погиб бы зазря. А у меня ещё были козыри в рукаве.

— Это всё, что ты можешь, Возводящий? — крикнул Рабум.

— Ваше сиятельство… простите… — с трудом проговорил Капелюш, пошевелившись на капоте.

— Ты вообще слушаться перестал, Юра. Лишу премии! — заметил я. — Сказано же — помолчи.

— Он не жилец, Возводящий Крепости. Оставь его. Пусть это и трогательно, — заметил генерал Скверны, приближаясь. За его спиной снова расправились крылья. Вездеходы, направленные Черномором, с каждой секундой были всё ближе и ближе. Одна машина, вторая, третья. Всего шесть штук. Фары выдернули фигуру монстра из тьмы.

«Баженов, какого лешего?» — гаркнул я Тёмному Попутчику — «Ты же сам хотел!»

«Свет не тот» — буркнул в ответ безумный скульптор. «Да и скучно уже. Нужно было тогда, сразу».

Вот ведь искусствовед!

«Вылезай давай!»

«Не хочу. Уже нет настроения. Оставь меня»

Зубы сами собой скрипнули.

«Напомню, если меня не будет, то и тебя не будет» — добавил я.

«Брось. Ты себя недооцениваешь» — философски ответил Баженов. Вот ведь зараза какая. «Ты сильный, ты справишься»

Грузовики остановились в десятке метров от нас. Водители повыскакивали из кабин и бросились наутёк. Как и было оговорено.

— Ты стоишь за них, Возводящий, но они не стоят за тебя, — прокомментировал Рабум.

— Много болтаешь, французик, — я двинулся навстречу ему.

— Хозяин, держитесь! Я иду на помощь! — возник рядом со мной Черномор. — Мы идём на помощь!

Двигатели вездеходов за моей спиной заурчали громче. Обороты стали подниматься, наполняя меня энергией. Я стоял, впитывая в себя мощь машин, смешивая их силу с магией земли. Рабум поднял молот, занося его над головой. И теперь он не казался мне чем-то серьёзным. Скорее комичным. Во мне говорили почти три тысячи лошадиных сил. Плюс я стоял на одной из протянутых линий общего энергетического контура, обладая возможностью черпать силу из связанных с ней Колодцев.

На моём лице появилась улыбка. От удара генерала я даже не стал уклоняться. Осквернённое оружие обрушилось на меня, и потрескавшийся наконечник смялся так, словно был из фольги, едва столкнулся с моей ладонью. Генерал охнул, совсем по-человечески, а затем я вырвал оружие из его рук. Без труда. Машины за моей спиной надсадно ревели. Стрелки оборотов у каждой зашли в красную зону и бились об ограничитель. Рабум попытался меня ударить, но я перехватил его руку, после чего пробил древком молота пластикоровый доспех. Генерал завыл, попятился, вцепившись в собственное оружие. Зрачки поменяли цвет на голубой.

Вездеходы за моей спиной засверкали, поток энергии между мной и ними стал заметен. Дождь искр брызнул во все стороны, выдирая из тьмы фигуру Рабума, силящегося вытащить из себя молот. Снег вокруг нас будто засветился мистическими огнями.

«О! Свет! Хороший свет! Хорошая композиция! Пусти!» — снова возник Баженов. Надо же, кто явился. Я промолчал, нагоняя отступающего монстра.

— Истина всё равно победит, — пробулькал тот.

— Держитесь, Хозяин! — воскликнул возникший рядом Черномор. — Не отдавайте меня новому Хозяину!

В этот момент Рабум заревел и кинулся на меня, пытаясь схватить руками. Из его перчаток полился зелёный свет, касаться которого совершенно точно было не нужно. У меня иммунитета к Скверне нет. Так что я изо всех сил ударил ногой в навершие молота, вложив в него мощь машин. Генерал отлетел на несколько метров и грохнулся на пятую точку. В нём уже не было ничего величественного. Только растерянность прежде непобедимого воина.

«Пусти! Пожалуйста!» — изменилась интонация Тёмного Скульптора.

Мои волосы стояли дыбом и по ним пробегались молнии. Глаза сверкали. Рабум попытался встать и снова дотянуться до меня. Я уклонился от атаки, после чего схватил генерала за шлем и со всей силы ударил головой об асфальт. Невероятное могущество. Кажется, я мог разорвать его на части голыми руками.

«Я больше так не буду, пусти!» — хныкнул Баженов.

Рабум перевернулся на спину, насколько позволяло пронзившее его древко. Он может принести пользу. А раз может, то пусть приносит. Я прикрыл глаза, позволяя Тёмному Скульптору подняться.

— Аа-а-а-а-а! — заорал генерал. Под влиянием новой силы плоть его забурлила, смешиваясь с пластикором. Рабум попытался отползти, но ноги уже не слушались.

Из-под капотов грузовиков за моей спиной било пламя. Двигатели могучих машин были мертвы, и потому сознание затуманилось под влиянием Скульптора. Без подпитки извне уже не получалось всецело контролировать попутчика. А тот с упоением кромсал тело падшего генерала, перекраивая его на свой лад и не слушая вой монстра.

Процесс был долгим. Когда на место прибыл армейский одарённый спецназ, посланный из Злобека — я ещё творил. Я продолжал, когда увезли Капелюша. Я не остановился, когда приехал бледный Снегов, вызванный Черномором. Слава богу, что мой преданный искин предотвратил подземное вторжение роботов, которыми собирался спасать меня от Рабума. Объяснять ещё и это мне совсем не хотелось.

Реальный мир померк. Остался только я, Тёмный Скульптор и наше творчество. Отпустило меня, когда забрезжил рассвет. От слабости подкосились ноги, и я упал на колени перед преграждающей дорогу статуей. Сейчас бы сладкого-сладкого чая. И булочку. С повидлом.

Я почувствовал касание, повернул голову, почти не видя ничего. Тень. Бывшая охотница помогла мне подняться.

— Не ожидал тебя увидеть, — устало признался я, не имея сил удивляться, и улыбнулся. — Приятный сюрприз.

— Госпожа Князева попросила лично проконтролировать всё ли с вами в порядке, — сухо ответила та, старательно пряча заботу в голосе. Хотя каждый её жест был наполнен мягкостью. Снегов смотрел на статую поверженного Рабума. Поза генерала Скверны выражала страх. Рука поднята, в попытке защититься от неведомого противника. Древко кувалды упирается в землю, каменные крылья расправлены, и в них видны зияющие дыры.

— Было сложно добраться до госпожи Князевой без связи с вами, Хозяин, но я сумел! — гордо заявил Черномор.

Интересно, как он это провернул.

— Простите, что меня не было рядом, — глухо сказал Снегов. — Мы стояли у Константина. Как ваш виртуальный помощник дал знать о происходящем, так и выступил… Мне должно было быть рядом с вами.

Я помотал головой:

— Станислав Сергеевич. Вы были там, где были нужнее всего. Как видите, мы справились. Что с Капелюшем? — вяло спросил я.

— Отправлен в Хрипск, на попечение Магистра Буревого, — отчитался Черномор. — Также мной получены рекомендации обеспечить и ваш визит в госпиталь. Вы же съездите, да?

Он стал фиолетового цвета:

— Съездите? Ну пожалуйста, Хозяин.

— Состояние Юры?

— Людишка будет жить! — торжественно объявил виртуальный помощник. — Сроки жизни прогнозу не поддаются.

— Михаил Иванович, вам бы в госпиталь, — сказала бывшая охотница, так и придерживая меня. Вы сговорились, что ли? Чего вам так неймётся меня к докторам запихать.

Но вместо этого я снова улыбнулся девушке:

— Не представляешь, как я рад тебя видеть.

Тень нахмурилась, явно не ожидая такого внимания. Ладно не стоит её смущать лишний раз. Она ведь грозный воин, а не нежная барышня. Хотя даже сейчас была при полном макияже. Не то что в старые-добрые времена.

— Где Люций? — обернулся я по сторонам. — Его порвали где-то возле «Метеора».

С неохотой отстранившись от Тени, я побрёл к убитому автомобилю. Голова кружилась, зубы лязгали. По дороге я проверил состояние обороны. Сканеры Тринадцатого Отдела молчали, как ближнего, так и дальнего обнаружения. «Граф Александров» дополз до полей к северу от Томашовки и теперь ждал ремонта. Вокруг импровизированного лагеря небесного тихохода уже выросли укрепления, возведённые Карелиной.

— Михаил Иванович, вы в порядке? — раздался голос Уварова на общем канале Зодчих. Ох да, они видели слишком много. Ну и пусть. Рано или поздно всё тайное становится явным.

— Да, Николай Борисович. Но поспать бы не помешало… Как, впрочем, и всем нам. Если у кого-то остались дела, то заканчивайте их, а потом всеобщий отбой. Заслужили.

Я встал над телом Люция, после чего огляделся в поисках головы вечного.

— Не это ищешь, — раздался голос за спиной. О как…

Я медленно повернулся, опустил взгляд на протянутую мне голову Люция. Вечный пучил глаза и разевал рот, но слов разобрать было невозможно. Нет лёгких — нет голоса. Однако бессмертный косил взгляд на своё тело и водил бровями. Здесь двух смыслов не было.

Олег Кожин со стоном присел, прижав оторванную голову к шее мертвеца, а затем медленно опустился на асфальт. Лицо хрономанта было серым от потери крови.

— У тебя тут было весело, — сказал неожиданный гость. Запрокинул голову и выдохнул. — Гораздо веселее.

— Что с тобой? Как ты здесь оказался?

Кожин не ответил и медленно повалился набок.