Зодчий. Книга IV

Глава 1

— Что это? — сказал Чесноков с суровым видом. Он нахмурился и указал пальцем на форт, возвышающийся над отвоёванным Колодцем.

— Это укрепления для обороны, сударь.

— Разрешение для возведения есть? — поморщился чиновник. Он прибыл на следующее утро после сражения. Мы полночи приводили в порядок территорию и определяли потери. Я едва глаза продрал сегодня, с трудом перемещаясь из-за усталости. Мне бы ещё денёк просто поспать. А тут внезапно человек приехал максимально официальный и надменный. Будто бы каждый день Империя землями прирастает, честное слово. Однако чем больше величие страны, тем неприятнее её чиновники. Так что прибывший из столицы представитель Министерства на меня смотрел со снисхождением, видя перед собой юношу, ничего не сведущего в жизни и совершающего множество идиотских ошибок, которые несчастному Чеснокову теперь предстоит решить.

Такое поведение будило во мне вредность природную вредность. Но на словах я был само воспитание:

— Нет, сударь.

— Господин Баженов, Империя ценит ваш вклад в её развитие, но закон есть закон. Возведение построек на землях общественного пользователя категорически запрещено! Немедленно устраните!

Он сделал пометку у себя на планшете и поцокал языком, явно негодующе.

Я сдержал глубокий вздох.

— Прошу вас, — поднял на меня глаза Чесноков. Серый чиновник, в типичном костюме, с залысинами, усталым от жизни взглядом и чувством собственной важности. — Не устраивайте себе неприятностей. Ваша победа не станет меньше от того, если вы будете следовать букве закона. Вы можете уже приступать к сносу.

— Воздержусь, с вашего позволения, — мягко ответил я.

Брови Чеснокова поползли наверх.

— Господин Баженов, минуточку. Вы отказываетесь выполнять требования аппарата по земельным вопросам Его Императорского Величества?

— Ни в коем случае, просто…

— Господин Баженов, — он моим именем мог бы гвозди заколачивать, честно слово. Каждый слог выходил как удар. Я даже заслушался. — Здесь не может быть ничего «просто». Статус земель не определён!

— Это земли Империи.

— Формально да, но в кодексе есть специальные инструкции как раз для таких ситуаций! — Чесноков не сдавался. Ладно.

— Вы очень удачно заговорили о земельном кодексе. Исходя из него, у меня есть срок до завтра. И это если в объекте нет стратегического значения, — терпеливо напомнил я. — А он, как вы, надеюсь, понимаете — есть. Это, простите за уточнение, всё-таки форт. Укрепление.

Чесноков внимательно посмотрел мне в глаза и хмыкнул:

— Хорошо, господин Баженов. Хорошо. Действительно, такое право у вас есть. А разрешения нет. И нет поблизости людей, способных закрепить это самое стратегическое значение. Форт возведён по стандартам? Не несёт ли риска для здоровья её защитникам? Санитарные нормы соблюдены? Пожарная безопасность?

Мы стояли на земле, которая ещё неделю назад была поглощена Скверной. Вчера здесь лилась кровь, как людей, так и монстров, а чиновник рассуждал про пожарную безопасность. Чесноков неприятно улыбнулся:

— Я, повторюсь, не занижаю ваши заслуги. Однако вы зря со мною спорите, очень зря. Мы, представители Министерства, своё дело знаем крепко. Продолжим, господин Баженов.

Он шёл по старой дороге покрытой высохшей чёрной травой. После ухода Изнанки — мерзкие растения, питающиеся кровью, быстро погибли. На патруль из солдат Империи Чесноков посмотрел вскользь. Охотников я благоразумно вывел с территории, как только узнал о явившемся по мою душу чиновнике из Министерства по земельным вопросам. Равно как и разогнал зачищающих руины Влодавы селян, при помощи Черномора. Самого чиновника пришлось потаскать по моим землям, пока искусственный интеллект не закончил создавать видимость образцового порядка. И это не было слабостью. Просто ссориться с государственной системой поступок не разумный. Во-первых, я недостаточно мяса нагулял. Во-вторых, нет большего врага у человечества, чем бюрократия.

Хочешь не хочешь, а играть надо в пределах законов места, в котором живёшь. Иначе отчёт в министерство уйдёт соответствующий, и отдадут отбитую землю какому-нибудь выпускнику из Академии Зодчих, просто из вредности. Но она нужна мне. Поэтому улыбаемся и портим имущество вредного бюрократа.

— Вчера у вас был инцидент? — спросил посланник министерства, цепким взглядом изучая окрестности.

— Да. Погибли люди, но мы устояли.

— Людей очень жаль, — равнодушно сказал Чесноков. Сделал ещё одну пометку в планшете и промолвил. — Я не враг вам, господин Баженов. Моя задача понять статус новых земель и определить её перспективность. У вас, как владельца примыкающей территории— больше всего шансов получить их под своё управление. Но для этого необходимо выполнять все рекомендации ответственных лиц. Что вы, как я вижу, не очень то и стремитесь делать. Я вынужден это отмечать, поймите.

— Всё в рамках закона, — пожал плечами я.

— Вы ведь не собираетесь соревноваться со мною в знании законов? — нехорошо улыбнулся чиновник.

— Нет, конечно, господин Чесноков!

— Разумное решение, — он нахмурился и потряс планшет. — Это ещё что за дела?

Я изобразил вежливый интерес:

— Какие-то проблемы?

— Отключился. Это же «Барнаул»! Отказоустойчивость наилучшая.

Чесноков зажал кнопку выключения. Бессмысленно, я сжёг ему материнскую плату.

— Остаточная Скверна, сударь. Бывает, — сочувственно проговорил я.

Чиновник фыркнул, полез в карман за телефоном. Но его я тоже уже успокоил. Пусть свои заметки прямо в мозг записывает, раз такой вредный.

— Проклятье! — выругался Чесноков. — И этот не работает.

— Фронтир… — со значением произнёс я. Не успело слово раствориться в воздухе, как из моего кармана раздался сигнал звонка. С невозмутимым видом я достал телефон.

— Слушаю?

— Миша! Танцуй! — сказал мне Александр Сергеевич Павлов. Человек, которого всегда приятно слышать.

— Простите, Александр Сергеевич, сейчас не могу!

— Приборовский Конструкт твой, Миша! На следующей неделе будешь новым владельцем. Приедет команда настройщиков, так что ничего не планируй. Удалось мне всё-таки разобраться с тем бездарным Зодчим, который заправлял мощью Колодца раньше. Обошлось без крови и почти без драк, дорогой мой. Ха!

Я улыбнулся:

— Отличная новость, Александр Сергеевич.

— Да, да!

Павлов замолчал. Я терпеливо ждал продолжения.

— Ты ничего не хочешь спросить, Миша? — не выдержал проректор.

— Боюсь, я не понимаю вас, Александр Сергеевич.

Чесноков демонстративно посмотрел на часы. Вот ведь жук! Я остановил ему и часовой механизм.

— По патенту твоему будет ускоренный процесс. Ты всех заинтересовал, Миша!

— Мы, Александр Сергеевич, — поправил его я.

— Ах, Миша-Миша. Если бы, — сокрушённо проговорил Павлов. — Я горд, что ты мой ученик, но я ведь всё прекрасно понимаю.

— Ну, Александр Сергеевич. Мы ведь договорились. И у меня есть ещё одна схемка для вас. Как буду в Петербурге — непременно покажу.

Чесноков приложил часы к уху и нахмурился ещё больше, губы его шевелились в немых ругательствах.

— Только одна? Ха! Вези все, Миша! Я в тебя верю. Так, что ещё. Ах да! Слушай, что у тебя с Володиным?

— С Володиным?

— Да, с Володиным.

— Что у меня с ним? — не понял я. С моим соседом после той памятной схватки на лесопилке мы не пересекались. Я к нему не лез, у него и без меня проблем хватало. Откуда он вообще нарисовался-то вдруг?

— Так, Миша, прости. Очень срочно. Я перезвоню, — забормотал проректор.

Он повесил трубку, оставив меня в глубокой растерянности. Итак, что же у меня такое с Володиным?

— Вы закончили? — неприятно проскрипел Чесноков. — Мы можем продолжать?

— Да, конечно. Простите.

Быстрый анализ показал, что сломать ему больше нечего. Из техники. Поэтому я просто вежливо улыбнулся.

Глава 2

Из-за неисправности техники Чеснокова нам пришлось вернуться на мои земли. Чиновник духом не пал, потеряв, как планшет, так и телефон. Он готов был выполнять работу тщательно и даже чуточку фанатично. Посланник Министерства за свой счёт купил пачку бумаги и две ручки в «Ай Да Товарах», после чего снова отправился на отвоёванные территории, великодушно отпустив меня с богом. Ему предстояло много возни. Он даже не представлял — насколько много. Я же, воспользовавшись дарованным шансом, заглянул к себе в Конструкт. Реоген потихоньку копился, благодаря канализации, потоку ассенизаторских машин и мусоровозов. Сейчас ресурсов ни на что серьёзное не хватит, конечно. Но как только прибудет граф Орлов, про которого говорил мне Кадывкин, я решу вопрос с дефицитом строительных материалов. Столоначальник ведь обещал ресурсную поддержку. Надеюсь, его начальство заднюю не включит. Потому что я поиздержался, во всех смыслах.

Да, трофеи, оставшиеся после нападения эстонской группы Скверны, достались мне. В целом, логично. Вольные Охотники в сражении не участвовали, а солдаты имперской гвардии приказа на сбор не получалит. Сферы, заряженные силой Скверны из убитых чудовищ, тоже ушли мне, и никто даже не заикнулся, чтобы оспорить такое решение.

Кстати, с обсидианового гиганта удалось вытащить зелёный кристалл, отправившийся в мою персональную сокровищницу. И нет, вот она, в отличии от заряженных сфер, находилась не под кроватью. А остальные камни, которые получилось собрать, я слил Паулине. Торги, как обычно, начались с постели, и столь своеобразная манера трактирщицы вести дела мне импонировала. Регулярная близость с Князевой помогала сбрасывать напряжение и проясняла мысли.

Потому как переть против природы — это почти то же самое, что бороться с государственной махиной в одиночку. Бессмысленно и неприятно. И зачем, собственно, страдать, когда можно не страдать?

Кстати, насчёт государственных механизмов.

Я настроил очередь построек вокруг форта, в виде защитных заграждений. Теперь каждые тридцать минут рядом с базой Охотников либо начиналось возведение нового укрепления, либо уже заканчивалось. Кодекс мне, как бы, тоже известен. И возводить укрепления совсем не запрещено, а вот раз Чесноков прибыл сюда всё делать правильно, то значит, никуда он отсюда и не уйдёт, пока не закончит опись всех построек.

Так что пусть перестанёт корчить из себя принципиального и важного человечка.

Стоит отметить, что подобных защитных заграждений я могу возвести бесконечное количество. Требуют они немного, пользы тоже приносят крохи, зато меня ожидает эстетическое удовольствие.

Попросив Черномора понаблюдать за Чесноковым и записать его реакцию — я вернулся к делам. Несмотря на события вокруг Влодавы, мне нужно и своими землями заниматься. Тем более что люди Гудкова закончили расчистку необходимого мне сектора, неподалёку от подворья Святой Варвары. Кстати, староста Комаровки заметно расширил технологическую мощь лесопилки, организовав сушильную камеру.

Кроме строительства нужно было ещё поговорить с новыми рекрутами. Сарафанное радио, после инцидента в Орхово с залётными грабителями, принесло плоды, и уже сейчас в моей гвардии насчитывалось почти два десятка человек. Тренировками теперь занимались самостоятельно, без привлечения Тени. Двое наёмных бойцов показали себя отличными инструкторами и теперь гоняли мою гвардию и в хвост и в гриву.

Однако попасть в ряды бойцов, носящих символ Томашовки, без разговора со мной — нельзя. Это, всё-таки, мои люди. Так что рутина развития засосала меня крепко. Но рутина приятная. Ведь с каждым принятым решением жизнь в Томашовке становилась всё лучше и лучше. А когда я начну возведение жилых кварталов, с максимально комфортными условиями для семей и одиночек, на месте вырубки, то будет ещё лучше. Паулина сегодня уже представила мне несколько специалистов, которых нашла в сети и которые готовы были перебираться на фронтир за лучшей жизнью.

Даром жильё я уже не раздавал, но льготы готов был представлять достойные. Как на аренду квартиры или таунхауса, если появилось желание попробовать временно пожить в Томашовке и осмотреться, так и для покупок. Главное, чтобы соискатели обладали полезными знаниями и умениями, которые станут двигать мои земли к процветанию.

Врачам и учителям, конечно же, достаились особенные привилегии. По медицине понятно — в регионе у меня пока порядка с ней не было. Часть жителей из окрестных деревень до сих пор ходила к знахарке из Приборово, и никто из них даже не думал отвлекать монахинь-биоманток какой-нибудь сыпью или, прости господи, несварением… Весьма разумный подход, надо отметить. Это как золотом синяки лечить. Да и вообще, то что кто-то умеет управлять природой вещей ни в коем образе не отменяет обычных терапевтов. Не всё в мире решается магией.

Про образование же… Мне позарез нужна школа. Есть школа — будут семьи. Есть семьи — будут специалисты, будет стабильность, будет потребление и производство. Школа создаст снежный ком, круговорот семей в природе.

Насчёт военного присутствия… У меня в регионе уже сейчас всё весьма достойно. Поддержка Охотников очень кстати. Тринадцатый Отдел тоже не лыком шит и, уверен, сюда скоро отправят дополнительную силовую группировку из Имперской Армии. Гвардия готовится. Соседи усмирены. Хотя к Скоробогатову я бы спиной не поворачивался.

Да, и Володин! Чего с ним там такое-то стряслось?

Эта мысль то и дело возникала в голове, но исчезала под новыми вопросами.

— Ваше благородие! Ваше благородие! — настиг меня оклик, когда я в очередной раз выходил из трактира Князевой, на ходу допивая морс из бутылки. Ко мне приближались двое мужчин. Кабальный и Борцунов. Горе-воришки.

— Добрый день, — поприветствовал я их.

— Ваше благородие, простите за беспокойство, но… У нас тут просьба, — говорил Борцунов, но постоянно косился на Кабального и делал недвусмысленные движения бровями, мол, давай. Кабальный покраснел как рак и опустил взгляд. Его приятель закатил глаза и решил тянуть ношу сам:

— Вот, ваше благородие. Взгляните.

У меня в руках оказалась увесистая папка.

— Что это?

Я открыл её, глядя на листы, исписанные неровным почерком со схемами и чертежами.

— Нам Володька… — начал Борцунов, но тут ожил Кабальный, кашлянув, и Борцунов поправился, — Ну, Молотов Владимир, сказал, что вы можете нам помочь с этим. Вы же ему с мастерской помогли.

— Нам бы пристройку к лесопилке, ваше благородие, — сдавленно прохрипел Кабальный. Откашлялся. — С электричеством, с теплом чтоб. У нас тут чертежи имеются некоторые… Вот. Это где и как что будет. Мы так-то рукастые.

Они переглянулись.

— Если что-то из мебели сделать, это мы могём. Вот, фотографии у нас есть. Посмотрите.

Ну да, в папке нашлись и снимки скамеек, столов, беседок и стульев. Я вспомнил лошадку с отличным эхом. Хм… Надо отметить: ребята подготовились, ничего не скажешь. Я полистал страницы, изучая план. Станки для раскроя и обработки массива, сушильные камеры с контролем влажности.

— Сушильную камеру Гудков уже заказал, — сказал я.

— Вы это не читайте, ваше благородие. Это мы с божьей помощью сами как-нибудь. Нам бы помещение при лесопилке. С вентиляцией хорошей, светом и обогревом. Отдельно, но рядом. Да тут всё есть. Вот, посмотрите, — оживился Кабальный.

— Интересно. Сделаю. Но в порядке очереди, — я внимательно посмотрел на столяров. — Если будет простаивать или, не дай бог, начнёте использовать под пьянку…

— Ваше благородие! — почти обиделся Борцунов. — Мы ж для дела! Сейчас начинать надо! Раньше сильно дорого было, да и думать о таком даже не смели, а теперь.

— Хорошо. Я оставлю у себя, — покачал я папку в руках.

— Для вас и делали, ваше благородие.

— Кто помогал?

— Батюшка Игнатий, ваше благородие.

Я кивнул. Молодец священник, молодец. Столяры торопливо заспешили прочь. Что ж. Предпринимательство я поддержу. Любое! Сейчас мне всё подойдёт. Главное, правда, чтобы визуально выглядело недурственно. Я посмотрел в сторону моих каменных монстров. Да, и этой стороной тоже надо заняться. Что там с выставкой в Малорите? Последний бой показал, что энергии у меня уже не так много, как хотелось бы, раз пришлось отключать несколько деревень от электричества.

Ох, столько дел, столько дел! Кстати, что там у Чеснокова? Я вызвал видеопоток с места, где сейчас находился чиновник. Тот уже обнаружил возведение защитных укреплений и старательно их документировал, но в глазах бюрократа потихоньку зарождалась тревога. Ничего, зато всё согласно кодексу.

— Черномор, как только данный господин будет пытаться связаться с кем-нибудь за пределами Томашовки — немедленно докладывай мне, — попросил я своего помощника.

— Слушаюсь! — тотчас отреагировал искусственный интеллект.

— Миша! — раздался за моей спиной голос. — Ты даже не поздоровался!

— Мне показалось, ты занят, — повернулся я к Дигриазу. И не соврал. «Американец» времени тут зря не терял. Он, по-моему, переспал уже со всеми работницами трактира. Обворожительный, обходительный иностранец — настоящая мечта для местных девчонок.

— Ну, литлбит, — согласился Билли. Мимо нас торопливо прошёл человек, кивнул мне, будто знакомому. Я вывел справку о нём. О, пчеловод из Приборово. Зажил, чертяка, после побоев. Рад, что перебрался.

— Ты так и не забрал это, — «американец» вытащил клинок и взмахнул им. — Не уверен, что хочу владеть такой штукой. Это может быть опасно, если ты понимаешь, о чём я.

— Я бы хотел, чтобы он остался у тебя, — задумчиво сказал я. — С твоими способностями мы можем зачистить все окрестные Колодцы. Ты просто сбегаешь и перебьёшь Бессмертных Стражей.

— Друг мой, это так не работает. Разве я тебе этого ещё не говорил? — лукаво улыбнулся Дигриаз. — Скверна не позволит мне пройти так далеко. Искажения из-за неё чудовищные! Иначе бы тут вся округа в портальщиках бы была, понимаешь, с бесконечным трансфером войск и товаров. Тут ведь небольшое отклонение, и ты из портала не выходишь. Или же выходишь где-нибудь в Лиссабоне, прости господи. Частично. Ит из факинг проблем, ю ноу.

Из двери трактира вышла одна из служанок, стрельнула глазками в сторону Билли, и тот немедленно отреагировал, послав красотке воздушный поцелуй. Едва та отошла, акцент «американца» снова улетучился.

— Идея красивая, бесспорно. Но и я не бог. Всё имеет свою цену. Мне приходится долго восстанавливаться после использования моих чудесных способностей. И если во время перемещения на траектории попадётся активная Скверна — это может быть очень больно лично мне, или даже смертельно. Ни один из вариантов меня вообще не радует, если говорить честно.

— И всё равно мне хотелось бы оставить меч у тебя.

— Это трогательно, Миша, — заметил Билли. — Но что, если я вражеский шпион, и ты сейчас отдаёшь супероружие в руки представителю Перуанского Протектората?

— А ты шпион?

— Ну, Миша, пожалуйста, — закатил глаза Дигриаз. — Шпионы на такие вопросы никогда не отвечают!

— Да, я вижу, — усмехнулся я.

— Я чего подошёл, друг мой. Присмотрись к девушке, с которой ты спишь, — Билли щурился на солнце, будто довольный жизнью кот. — Внимательнее присмотрись. Она не так проста, как ты думаешь.

— Ты про Князеву?

— Ты ещё с кем-то спишь? — оживился американец. — На тебя не похоже.

— Ты снова не ответил.

— Про неё. Она очень секси и прити, мой френд, — снова переключился барон, коснувшись шляпы пальцем в приветствии одного из охранников трактира. — Бат… Она есть очень… Компликейт, ю ноу?

Мне вспомнилось, как Паулина предупреждала меня о проблемах с «американцем». О его предательстве по отношению ко мне, когда он влился в доверие к Фурсову, и о том, что он лишь играет с акцентом, а не является уроженцем одной из Америки.

— Согласен, девушка непростая. Думаешь, она не узнает о том, что ты тут говоришь про неё?

— Я ничего не скрываю, Миша. Просто говорю не всё. Оу… — он посмотрел на часы. — Мне пора. График. График. Надо писать, понимаешь? Только дисциплина делает писателя писателем! И толика таланта, разумеется.

Он вернулся в трактир, оставив меня одного.

— Вы тут все очень непростые, — поделился я соображениями себе под нос.

Граф Орлов прибыл к ночи, на потрёпанном вездеходе, и в сопровождении двух машин охраны. Это был высокий человек, с чёрной тюбетейкой на голове и длинной седой бородой. Тяжёлый взгляд казался пристальным, пробивающим насквозь.

— Михаил Иванович, это потрясающе, — сказал он, протянув мне руку и крепко её пожав. —Давно я в такой спешке не преодолевал нашу страну.

— Если не секрет, откуда вы к нам, ваше сиятельство?

Рукопожатие у него было уверенным, и не пытающимся доминировать.

— Петропавловск-на-Камчатке, Михаил Иванович. Избавьте меня от сиятельств, хорошо? Просто Леонид Михайлович, если угодно. Титулы — это для тех, кто дальше двора не высовывается. Мы же люди дела, верно?

— Вы очень быстро добрались, сударь.

— Пришлось воспользоваться портальщиками, — тяжело вздохнул Орлов. — Удовольствие дорогое и малоприятное, но я должен был увидеть это лично. Должен был посмотреть вам в глаза. Мне уже доложили о ваших действиях во время атаки. Невероятно. Просто невероятно. Вы настоящий самородок.

— По мере сил.

— Я уже отправил запрос на ресурсы в Имперскую Палату. Они обещали прислать караван уже завтра. И это будет не гнильё, я отдельно распорядился.

Орлов изучал меня без стеснения, но изучал с восхищением, будто бы отец отличившегося, в хорошем смысле этого слова, сына.

— Кстати, — тихо произнёс он. — Приношу извинения за господина Липку. Он гений, а гении… Они всегда смотрят на других людей не так, как тем того бы хотелось.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я не должен был наделять его такими полномочиями. Мой расчёт был, что Семён Семёнович послужит сдерживающим фактором, но он не оправдался. — Князь поджал губы. — Но, уверяю вас, Александр Александрович Липке прекрасный специалист и в тринадцатом отделе чрезвычайно ценен.

— Понимаю. Чем умнее человек, тем сложнее ему с обычными людьми, — согласился я.

— Я бы сказал, что это блестящий вывод. Да только ситуация подсказывает мне, что вы не совсем обычный человек. Однако позвольте, мы побеседуем об этом утром. Где бы нам расположиться, господин Зодчий?

— Трактир…

— О, простите. Вы меня не поняли, — замотал головой Орлов. — Я хоть и благородный человек, но предпочитаю по-простому. Все эти отели да гостинницы совсем не для меня. Запах костра, шум вьюги и вой далёких волков — делают меня счастливым человеком. Я бы хотел встать рядом с моими людьми. А ещё у меня к вам невероятное количество вопросов. Но всё позже, позже.

Он снова пожал мне руку, прощаясь. Я проводил взглядом колонну машин, спускающихся с холма Томашовки. Стемнело. По дороге к трактиру брела одинокая фигура. Чесноков прошёл мимо меня с плотно поджатыми губами.

— Доброй ночи, господин Чесноков.

Чиновник ничего не ответил. Он догадывался, что пока шёл сюда, то на новых землях появилась ещё парочка построек, которые нужно описать. Когда Чесноков исчез в дверях трактира, я проследил за его действиями. Мужчина попытался позвонить со стойки, но телефон молчал, заботливо убаюканный моим Даром.

Ну ладно, отдыхайте, господин Чесноков. Я тоже пойду спать.

Когда подо мной промялся матрац, то рядом с кроватью появился Черномор.

— Хозяин, вы просили дать знать, когда господин Чесноков будет пытаться связаться с кем-то за пределами Томашовки.

— Выводи, — сонно приказал я.

Меня ждал сюрприз.

Глава 3

— Господь милосердный, — бормотал стоящий на коленях Чесноков. — Дай сил мне справиться с вызовами и не осрамиться. Дай сил мне преодолеть козни дьявольские и привести к порядку дикарей. Дай сил…

— Черномор, ты же понимаешь, что это не считается попыткой связаться с кем-то за пределами Томашовки? — очень спокойно поинтересовался я, закрыв видеопоток. Молитва — дело интимное. Даже в случае с мерзким бюрократом. Мой помощник резко стал синего цвета. Чёрточка рта выпрямилась, глаза округлились ещё больше.

— Получается, что нет. Хозяин, я снова сделал что-то не так? — выдал Черномор. — Но я же тщательно следовал инструкции! Разве это не попытка связаться…

— Нет, мой электронный друг, это не попытка. Вот если он попытается позвонить кому-то, попросить передать весточку, с человеком там или с почтовым голубем, или вообще решиться уехать с подконтрольной мне территории — вот тогда бей тревогу.

— Не понимаю, он же прямо сейчас пытается связаться с высшей сущностью и попросить у неё помощи! В моей базе данных предостаточно информации о том, как та отвечает на подобные запросы.

— Её бы прошерстить, конечно, твою базу данных, — я подтянул одеяло к подбородку. — Всё, я спать.

— Я не понимаю…

— И не нужно. Просто смирись. Ничего плохого человек, ищущий помощи у бога, не попросит.

— Да? — он стал розовым, глаза выпучились ещё больше. — Но он прямо сейчас просит его, чтобы у вас отсохли… хм… Тестикулы.

— Он в своём праве, — пробормотал я, поворачиваясь на другой бок. Минус в карму Чеснокову, конечно. В следующей жизни переродится жабой, не иначе.

— Не понимаю, — повторил расстроенный искусственный интеллект. — Я освежил данные по этой сущности и полностью растерян. Использование оскорблений и нецензурной брани при молитве разве считается нормой?

На миг мне даже стало интересно до какой степени опустился Чесноков, но только на миг. Через несколько секунд я уже крепко спал.

Утром я первым делом приготовил себе кофе и достал из холодильника свежий йогурт, купленный вчера в «Ай Да Товарах». Здесь уже работало несколько касс, на одной стояла пожилая женщина из Комаровки, на другой — девушка из Приборово, а на третьей — паренёк из сталкеров Глебова. Это хорошо, что кто-то пытается принимать правила игры и идёт вперёд, а не цепляется за прошлое. Прежние рейды во Влодаву в прошлом. И, кстати, надо бы проведать Мстислава. После схватки за Колодец и атаки Шепчущего — глава сталкеров уже пришёл в себя, как и другой пострадавший из людей Вепря, однако пообщаться нам так и не удалось. А ведь у меня появилась пара идей, как использовать группировку Глебова в будущем.

Съев йогурт, я встал возле окна с чашкой ароматного напитка. Начиналась заря, и лес будто красным светом залило. Особенно шикарно в это безмятежное утро смотрелся повисший в небе дирижабль, расписанный в цвета имперского флага и удерживаемый на месте опытным мастером воздушного аспекта. Вызванный на подмогу небесный тихоход пришёл вчера утром. Не очень своевременно, так как сражение уже закончилось, но и не бесполезно. С такой огневой мощью удерживать границы будет ещё проще.

Я допил кофе, изучая идеальную боевую машину Империи. Конструкт до неё не дотягивался, и знать о том, что происходит на борту я не мог. Вопрос, несомненно, решаемый. Просто сейчас нет такой необходимости, а вообще при желании можно и воздушный город отстроить. Были бы ресурсы.

Закончив с утренними делами, я оделся и вышел на крыльцо, где отдыхал Нямко. Ведро завозилось, поднялось на тоненькие ножки:

— Ням! — тихо сказало оно. Я присел рядом, наслаждаясь утренней свежестью и тишиной. Птички поют, машин нет, трактир Паулины спит, и даже вывеска погасла, солдат из казарм тоже почти не видно, кроме патруля в районе сонных таунхаусов. Большая часть гарнизона сейчас со Снеговым на новых землях.

Я перевёл взгляд на Колодец, у которого сидело несколько Охотников с ночной смены, все погружены в транс и прокачивают каналы, а один расположился на походной пенке и, пережёвывая что-то, любовался рассветом. Тишина по утрам особенно прекрасна. Мир вообще выглядит довольно мило и пасторально, когда спит зубами к стенке.

— Держи, — я протянул ему камень, который притащил вчера с освобождённых территорий. Приглянулся он почему-то правильной формой.

Нямко осторожно взял подарок, покрутил его в руках.

— Ням… — неуверенно сказал он и аккуратно положил на крыльцо. Отодвинулся в сторону. Хм… Неожиданная реакция. Значит, мы обрабатываем не все камни, мой кристаллосодержащий питомец? Ладно. Я скинул неудачный подарок на землю и посмотрел на часы. Сегодня будет важный день.

Но для начала я заглянул в Конструкт, где повозился с настройками, а потом пробросил гибкий канал до спящего в трактире «Логово Друга» Чеснокова. Убедился в том, что в любой момент смогу закрепиться за энергетический поток и поработать с техникой в радиусе его действия. Так, на всякий случай.

Граф Орлов, как выяснилось, тоже был жаворонком. Когда я прибыл в лагерь Тринадцатого Отдела, то тот уже бурлил деятельностью. Сам граф нашёлся возле костра, где сидел с походной миской и с куском хлеба. Рядом с ним расположился плотный солдат с даром огня, жадно выскребающий из своей плошки еду, а напротив Орлова старательно следил за котелком ещё один боец. Все вели себя так, будто каждый день завтракают со столь важной персоной.

М-да. Я иначе представлял быт Орлова, конечно. Где пафосный дворецкий, где самый большой шатёр и помпезная охрана?

— Михаил Иванович, вы так рано! — заметил меня граф и поманил к себе. — Отведайте каши? Лучший завтрак на свете, уверяю вас. Овсянка, сударь!

— Благодарю вас, но я уже сыт.

— Похвально, похвально. Но всё равно присаживайтесь. Господа…

Он сделал короткий жест, и солдат как ветром сдуло.

— Мне удалось пообщаться с моими коллегами, Михаил. И знаете, мы ведь пробовали порченое золото, — произнёс Орлов, сразу перейдя к делу. — Так что рассказывайте, в чём ваш секрет? Иконы и мечи это чрезвычайно разные инструменты. В них столько же общего, сколько между ложкой и потоком световых частиц. Поэтому, прошу, укажите мне что-то в качестве дополнительной информации. Пока я знаю только то, что и там и там вы использовали золото высокой пробы, которое не работает отдельно. Какой-то ещё материал используется? Краска? Содержание углерода? Не томите, Михаил.

Граф хмыкнул своим мыслям и неторопливо отправил ложку в рот, задумчиво глядя прямо перед собой. Я присел рядом с ним. Лукавить бессмысленно.

— И то и то — предметы искусства, Леонид Михайлович, — сообщил я. От костра приятно пахло дымом.

— Хм… Я почему-то так и подумал, — он скосил глаза на мой меч. — Вы позволите?

— Несомненно, Леонид Михайлович, — я потянул оружие из ножен, и в воздухе пахнуло магией. Аспекты воды и огня. Оба чародея были рядом. Один в шатре слева, второй у соседнего костра. Телохранители не дремали. Орлов с недовольным видом поднял руку, и возмущение сил моментально улеглось.

Граф бережно взял меч, изучая надпись.

— Предметы искусства, значит. И гравировка золотом. Интересное решение, — заметил он. — Но насколько хватит? Металл мягкий, сойдёт быстро. Кто мастер?

— Местный кузнец.

— Меч тоже его?

— Нет, меч работы другого мастера.

— Не штамповка, — вынес вердикт граф. — Иконы тоже делал этот кузнец?

— Нет. Но золото для них делал он.

Я не собирался юлить. Скверна развивается, а значит, и мне нужны союзники. А союзников необходимо вооружить.

— Надо проверить технологический процесс этого кузнеца, — кивнул своим мыслям Орлов. — Для чистоты эксперимента. Пробовали ли без этих вот художеств? Какое количество золота уходит на один предмет? А, такие вопросы надо задавать в другом месте.

Он щёлкнул пальцами, и рядом оказался подтянутый юноша в парадном мундире.

— Ваше сиятельство, я здесь!

— Найди Липку и Вознесенского. Чтобы через пятнадцать минут оба были в штабе.

— Есть!

Граф с удовольствием доскрёб кашу из миски и совсем не по благородному облизал ложку. Повернулся ко мне:

— Как в целом у вас тут успехи, Михаил? Никто не обижает? Есть ли сложности?

— Не такие, что потребовали бы помощи, сударь, — не стал жаловаться я. С Чесноковым сам разберусь.

— Похвально, похвально, — улыбнулся Орлов. — Однако не стесняйтесь просить, Михаил. Вы даже не представляете, как далеко распространяются полномочия Тринадцатого Отдела. Тем, кто верно служит Империи и сражается против врага человеческого — Скверны, мы всегда поможем.

— Верю, Леонид Михайлович, — сказал я и демонстративно посмотрел на повисший в небе военный дирижабль. Граф понимающе кивнул, затем хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Идёмте, Михаил. Кто раньше начинает свои дела, тому улыбаются небеса. И ещё, Михаил…

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

— Вы, как Зодчий, должны понимать всю конфиденциальность информации, которую можете узнать. Случайно или специально. Ваши возможности мне известны. Ваши принципы не очень.

Я почтительно склонил голову, пряча улыбку:

— Несомненно, Леонид Михайлович! Я прекрасно понимаю всю серьёзность ситуации.

— Похвально, похвально.

В штабе на столе, рядом с уже знакомой мне голографической картой региона, нашлось несколько икон. И только одна из них была с хорошим Эхом. То ли Тринадцатый Отдел просто невезучий, то ли отец Игнатий, к которому они пришли, выдал самые бесполезные. Вознесенский возился с реликвиями, увешанный какими-то хитрыми приборами. На глазах у него было чудовищное нагромождение окуляров с элементами питания. Один из них даже низко гудел, раздражая. Я наспех изучил каждый из них при помощи Дара и про себя с уважением хмыкнул. Любопытные агрегаты! А из того приспособления на глазах учёного в будущем вполне может выйти неплохой детектор Эха. Если доберутся до нужных частот.

Липка сидел за компьютером, старательно не глядя в мою сторону и обиженно поджав губы. Пальцы профессора летали по клавиатуре с немыслимой скоростью.

— Я отобрал десять мастеров оружейников, ваше сиятельство, — сказал, наконец, он. — По каждому из регионов. Все готовы приступать, как только получат необходимые ресурсы. Также наш технический отдел уже занимается заготовкой материалов для собственных испытаний.

— Не расширить ли выборку, Александр Александрович? — задумчиво спросил Орлов. Он склонился над столом, анализируя иконы самостоятельно. И я видел, что взгляд графа то и дело касается единственной работающей. Если это интуиция, то понятно, почему Орлов такая важная птица в отделе. А если проявление Дара?

— Я уверен, что достаточно, ваше сиятельство, — убеждённо заявил Липка. — Каждый из них получит клинки работы Смоляного-Кипелова, для нанесения гравировок.

Судя по клейму мастера, мой меч тоже был создан этим мастером. Плодовитый был мужик.

— Сроки?

— Наивысший приоритет, ваше сиятельство, но технологии такие, что вряд ли мы сможем их ускорить. Как вы сами понимаете, если одна женщина вынашивает ребёнка девять месяцев, то девять женщин никогда не выносят его за месяц.

Граф поднял взгляд на Вознесенского. Тот как раз сдвинул окуляры своего страшного прибора на вспотевший лоб.

— Никаких аномалий, ваше сиятельство. Вот эта, правда, отличается по диаграмме Мбапе-Шепелева, но совершенно незначительно. В пределах погрешности.

Он ткнул в икону без Эха. Орлов со скепсисом хмыкнул и бережно коснулся нужной иконы. Я с интересом наблюдал за графом. Чувствует. Определённо чувствует.

— Очень большие сроки, господа. Неприлично большие. Мы уже должны начинать массовую работу по производству оружия, а не застревать в испытаниях… — сказал Орлов. — Его Императорское Величество лично заинтересовался ситуацией. Так, Александр Александрович, что с испытуемыми?

— Кадывкин возглавил отряд для отлова и ушёл уже с вечера на охоту, — отчитался Липка. — Не извольте беспокоиться. Полагаю, уже сегодня будет несколько экземпляров. Однако я хочу отметить, что территория эта — откровенный проходной двор, и силы присутствия совершенно недостаточны! Местный контингент определённо оставляет желать лучшего.

— Они удержали Колодец, господин Липка, — вежливо напомнил я.

— Не они, Михаил Иванович. Это вы удержали Колодец, — резко ответил тот. — Чем несказанно меня удивили, я ведь ожидал…

— Александр Александрович, нам нужно будет поговорить с вами насчёт ваших способностей вести диалог, — прервал его Орлов. Прервал тихо, без угрозы, но кровь с лица учёного схлынула, а граф со значением добавил:

— Ещё раз, Александр Александрович.

— П… Простите, — замялся тот. — Я просто хотел отметить удивительные таланты юноши, как Зодчего.

Он сжался под взглядом графа.

— И принести свои извинения за возможную резкость в нашем предыдущем общении, — буркнул учёный. — Я недооценил вас и ваши возможности.

— Принято, — кивнул ему я.

— Вынужден признать, что насчёт контингента Александр Александрович прав, — продолжил Орлов. — Просто чудо, что обычный отряд, пусть и под предводительством витязя Снегова, смог выстоять во время такого нападения и понести столь незначительные потери. Несомненно, не без вашей помощи это произошло, но и их умения преуменьшать не будем.

— Гарнизон прекрасно выполнял свои функции на протяжении всего времени, что я здесь.

— Похвально, похвально, — сказал граф и между делом добавил, — впрочем, насколько я знаю, они уже на следующей неделе выводятся на ротацию. Думаю, я смогу обеспечить нас достойной заменой.

— Мне бы хотелось оставить господина Снегова здесь, — сказал я. — Мы прекрасно сработались.

— Знаю, Михаил. Возможно, в этом и скрывается основная проблема, — повернулся ко мне граф. Взгляд его жёг насквозь. — Вы слишком сработались. Несмотря на все заслуги Станислава Сергеевича, на его имя есть несколько рапортов, где отдельно указывается ваше влияние на решения витязя Империи. Сомневаюсь, что мне удастся поспособствовать вашему желанию. Ну и вопросы ротации, Михаил. Такими вещами в армии не шутят. Вопрос решённый, простите.

— Черномор, — позвал я ИскИна, и рожица почти сразу же возникла рядом со мной. — Мне нужны все люди, отправлявшие рапорт насчёт Станислава Сергеевича Снегова.

— Хозяин, хочу напомнить, что это нарушение нескольких законов Империи, однако, как я уже говорил, соответствующий блок был снят предыдущим Зодчим. Пожалуйста, подтвердите, — сухо, по-деловому, заговорила посеревшая рожица.

— Подтверждаю.

— Уже ищу.

Граф встал прямо передо мной:

— У вас всё в порядке, Михаил?

— Конечно, Леонид Михайлович. Новость о Снегове меня немного выбила из колеи.

— Понимаю. Лишаться ценных кадров всегда больно. Но иногда на смену им приходят настоящие самородки. Я вызову сюда лучших.

Я никак не отреагировал на слова графа, да он и не ждал реакции. Жаль, что придётся расстаться с витязем. Очень жаль. Но с самого начала было понятно, что Снегов на службе и сделает то, что ему прикажут. Рано или поздно.

— Ваше сиятельство, а можно ещё и с этим чиновником из Министерства что-нибудь сделать? — проворчал Липка. — Постоянно настройки сбивает у датчиков. Солдатам сказал, чтобы не ходили у форта, а этот по несколько раз в день там бродит! Ему там намазано, что ли?!

— Он занимается своей работой, — выступил миротворцем Орлов. — Также как и вы, Александр Александрович. Делайте свою, а он пусть делает свою. Только так мы сможем сделать Российскую Империю сильнее и лучше.

— Побыстрее бы он её делал, — тяжело вздохнул Липка. — Раздражает, ваше сиятельство.

— Мы все делаем одно общее дело, — назидательно сообщил граф. — Сделает то, что должно, и уедет. Имейте терпение, Александр Александрович.

Ну, сомневаюсь, что он уедет скоро, но про терпение Орлов правильно сказал.

Жаловаться на чиновника я не собирался. У меня для него была своя игра. Долгая и весёлая.

Глава 4

Черномор нашёл нужные данные не так быстро, как хотелось бы. Но зато представил интересующие меня имена, должности, фотографии и текущее расположение. Он даже предоставил сами рапорты, которые я читать не собирался. Что ж, ищущие справедливости бойцы оказались рядовыми. Оба без дара. Оба в операциях против Скверны не участвовали, сидели на базе.

Ладно, ответ найден. Фарш обратно не проворачивается, конечно. Рапорты уже на столе и по ним началось производство. Из-за этих правдоборцев моя команда потеряла целого витязя. Оставить это просто так я не в состоянии. Но и перерабатывать служивых на реоген тоже не вариант.

— Что-то случилось, Михаил? Вы выглядите напряжённым — сказал Орлов. Наблюдательный человек, этот граф. Только что внимательно изучал таблицы с данными на своём мониторе и ведь отметил мою отвлечённость.

— Дела, ваше сиятельство. Расслабленный Зодчий в моих условиях — мёртвый Зодчий.

— Да, наслышан я про судьбу предыдущих управляющих. Жестокий край. Люди пропадают, люди погибают, — с удовольствием отвлёкся от экрана граф.

— Это Фронтир, — со значением сказал я и посмотрел на часы. — Господа, если у вас ко мне больше нет вопросов, то позвольте откланяться.

— Конечно, конечно, Михаил! — поднялся Орлов и протянул руку. Глаза смотрели строго и сурово. — Один вопрос, напоследок. Быть может, вы оставите нам ваш клинок? Исключительно для опытов. В ближайшее время ведь вы не собираетесь убивать новых бессмертных стражей?

Вознесенский, на столе которого лежал мой меч, торопливо поднял голову и изобразил максимальную надежду. Орлов-то жук… Просьба вроде бы и вежливая, но трактовок у неё несколько. Я внимательно посмотрел на графа. В глазах ничего сокрытого нет. Словно искрений вопрос задал, без двойного дна. Слабо верится в это, конечно.

— Если такой шаг необходим для победы над Скверной — я сделаю его с превеликим удовольствием, — спустя короткую паузу сказал я.

— За вашу безопасность не волнуйтесь. Я выделю вам охрану, Михаил, — оживился Орлов. — Понимаю, как выглядит моя просьба, но это не попытка показать вам, кто здесь главный. Просто ваш клинок — это ключ. Я прекрасно понимаю, что оружие благородного человека считается святыней, но уверяю — это послужит на благо человечеству. Иногда стоит закрыть глаза на некоторые традиции. Надеюсь, вы меня понимаете.

Он вдуг потянулся к своему клинку, снял ножны с пояса и протянул мне.

— Надеюсь, это как-то компенсирует вашу утрату.

Эхо шестого уровня. Три усиления кристаллами, причём один зелёный.

— Я не могу это принять, — помотал я головой.

— Придётся, Михаил, — перестал улыбаться Орлов. — Или вы хотите оскорбить меня?

— Благодарю вас, Леонид Михайлович, — принял я клинок.

— Так что насчёт охраны?

— Не надо, ваше сиятельство, — вежливо ответил я, внутренне передёрнувшись. — Я на своей земле, построю что-нибудь интересное, если придёт нужда.

— Кстати, об этом, — лицо графа прояснилось. — Совсем забыл вам сказать!

— Хозяин! — ворвался в мою беседу Черномор. — Чесноков покупает в «Ай-Да Товарах» одноразовый телефон!

Хм… Я не дрогнул лицом, вежливо ожидая продолжения слов Орлова.

— Я отправил официальный запрос на назначение вас временным поверенным на освобождённом участке, с переводом всех возводимых вами объектов в стратегические по умолчанию. Уверен, что одобрение придёт с минуты на минуту, — сказал граф. — Мои люди впечатлены вашими талантами. Даже Александр Александрович.

Он хитро посмотрел в сторону учёного, и Липка поджал губы, опустил глаза и коротко кивнул.

— Благодарю, господа, — ровным голосом сказал я. — Но это долг любого благородного человека. Если вам что-то потребуется, зовите.

—Взаимно, Михаил! Тринадцатый Отдел помнит добро и отвечает на него добром, а не злом, — не перестал улыбаться Орлов. Я же вышел из шатра, наблюдая за видеопотоком от Черномора, на котором опальный чиновник торопливо расплачивался на кассе, уже сдирая обёртку с простого пластикового агрегата. Потянувшись к Чеснокову по протянутой прежде энергетической линии, я в один миг вывел из строя батарею телефона. Игра ещё не закончилась, приятель. Мы ещё работаем над персональным чувством собственной важности.

Бюрократ расплатился, вышел на парковку рядом с магазином и только сейчас понял, что телефон не работает. Стоя перед «Ай-да Товарами», он громко выругался. Лошадь, привязанная неподалёку, повела ушами и повернулась к странному человеку. Мимо с покупками прошла одна из девочек Паулины, обойдя Чеснокова по дуге. Пиликнула сигнализация старого «Хабаровска», от которого к дверям направился плечистый мужчина, живущий на землях Скоробогатова.

Мне приятно было наблюдать за тем, как мучается чёртов бюрократ и как меняется жизнь на фронтире. Скорее бы кто-нибудь уже кофейню поставил! Страшно люблю я эти стаканчики «с собой». С корицей, м-м-м…

Чесноков тем временем вернулся в магазин с претензией о некачественном товаре, и девушке из Приборово, пробившей покупку, пришлось вызывать управляющего. Последний скучал у себя в кабинете, листая на телефоне смешные ролики с танцующими котятами. Иногда перед мужчиной появлялась реклама стоматологий из Малориты и зазывающие картинки с полуголыми красотками, под которыми красовались слоганы: «Лучшее приключение века! Сто томов! Яркие персонажи! Читай!». Всё, кроме котиков, управляющий смахивал в сторону, а на вызов сотрудницы среагировал с восхищённым и недоверчивым изумлением человека, пребывавшего в небытии и забвении, но внезапно оказавшегося востребованным. Он подошёл к зеркалу, уверенно улыбнулся отражению, старательно поправил галстук, а затем с вежливо заинтересованным видом направился в общий зал. Ну, какое-то время они будут разбираться, а я пока продолжу.

— Держи в курсе, Черномор, — сказал я ИскИну. — И найди мне всё по тем двум мужчинам, которые так любят докладывать начальству о своих подозрениях в рапортах. Чем больше найдёшь, тем благодарнее я буду.

— Хозяин, мне использовать все базы? — опять уточнил Черномор.

— Догадайся.

Он почернел и завис. По нему пробежала белая полоса, а затем взгляд мордочки стал осуждающей:

— Вы хотите перегреть мой аналитический модуль, Хозяин?

— Неужели это так просто сделать, Черномор? Ты современнейший искусственный интеллект с мощностями, которым можно только позавидовать. Напряги свои цифровые извилины, выдай мне максимум! — вздохнул я и двинулся к казармам. — Мне нужно всё о них. Очень быстро. Также просмотри всё, что есть в твоих записях наблюдений. Удиви меня уровнем виртуальной дедукции, мой электронный друг.

Искусственный интеллект изобразил смущённую улыбку и растворился.

В Томашовке осталось одно отделение, из бойцов которого двое охраняли вход в Конструкт, один (младший сержант) спал в помещении дежурного, двое патрулировали восточную окраину холма и ещё двое готовили у костра пищу для остальных.

Одним из последних был первый из нужных мне людей. Рядовой Бараненко, уроженец Чернигова, женат, двадцать восемь лет, человек с активной гражданской позицией, создатель сорока трёх запросов на уточнение деятельности тех или иных личностей, автор шестнадцати рапортов по разным сослуживцам и активный участник какого-то чата небольшого коттеджного посёлка, в котором даже не проживал, но при этом состоял в оппозиционной группе к председателю. Всю эту информацию вливал мне в голову Черномор, пока я приближался к жертве.

— Ваше благородие, — радостно улыбнулся мне ничего не подозревающий Бараненко. — Чаю?

Я присел на лавку, изучая рядового. Какой идеальный молодой человек. Даже не знаю, с какой стороны подступиться. С такими запросами к окружающим — сам, наверняка, эталон морали.

— Что занесло вас к вам, ваше благородие? — продолжил общение Бараненко.

— Да так, просто хотел зайти, посмотреть, как живёт гвардия, — сказал я, приступив к анализу его телефона. По его коллеге, стоящему на страже Конструкта, у Черномора нашлось много интересного. А этот тип вообще нигде не замешан был! Даже штрафов ни разу не получал.

— Вашими стараниями! — продолжил сверкать улыбкой Бараненко. — За ваш санузел до конца дней буду благодарен!

Я улыбнулся. Дорогой Бараненко, я уже оценил уровень благодарности. О! В телефоне солдата нашлось кое-что интересное. Кроме переписки с женой он более чем активно общался ещё с тремя дамами. Общался в красках с фотографиями, и, судя по тому, что мне удалось узнать — с двумя из них ещё и спал, во время увольнительных в Малориту. Ну, в целом, логичное поведение. Хорошего человека должно на всех хватать, верно?

— Рад это слышать, — сказал я и с его же телефона переслал всю переписку с фотографиями различного толка супруге Бараненко, затем хлопнул по коленям ладонями. — Хорошего вам дня, служивые.

Когда я уходил, то у солдата зазвонил мобильный, и даже на расстоянии я услышал яростный женский голос. Глаза Бараненко выпучились.

— Надо быть последовательным, — назидательно сказал ему я, поймав его взор. — Если в глазу торчит бревно, не ищи чужие соринки. Хочешь изменить мир — начни с себя. У меня есть ещё несколько поговорок, но, полагаю, тебе предстоит такой разговор, после которого ты вряд ли вспомнишь, что я тебе вообще говорил.

Рот солдата приоткрылся, но из него вырвался только жалобный сип, который лишь через несколько секунд оформился в:

— С…с…свет…

Я подмигнул товарищу Бараненко, застывшему с поварёшкой у котла, и ушёл. Однако в последний момент мне показалось, что во взгляде попавшегося на измене солдата пробудилась лютая ярость. На миг.

Как бы ни пришлось потом его и правда в реоген переводить, если не образумится.

Пока я направлялся ко второму человеку, Черномор оповестил о том, что Чеснокову уже заменили телефон, принеся многократные извинения. Хорошо, значит, переключаемся! Сломав и вновь купленный аппарат, я дошёл до солдат у входа в Конструкт, отозвал в сторонку автора рапорта и доходчиво объяснил ему, что собираюсь сделать с данными о его махинациях с армейским складом и перепродаже амуниции дружине Фурсова, когда та ещё существовала. Плюс несколько эпизодов со сном во время дежурства и халатности.

Рядовой Сомов будто ждал разоблачения и напряжённый в начале, он со счастливой улыбкой благоразумно согласился покаяться самостоятельно, а не ждать, когда мои наблюдения упадут витязю на стол. Что ж… Справедливость восстановлена. Это всё, несомненно, не отменит перевод Снегова, но хоть какая-то ответка прилетела радетелям.

После того как наше общение с Сомовым завершилось, я поломал Чеснокову третий телефон. Чиновник уже начал что-то подозревать и в этот раз попросил кассиршу распаковать аппарат, что та и сделала. После чего девушка включала телефон, и экран засветился приветственной заставкой. Чесноков победно улыбнулся, протянул руку и едва мобильный коснулся его пальцев — мониторчик погас. Чиновник взвыл от возмущения, и сотрудница «Ай да Товаров» испуганно отстранилась от разъярённого бюрократа. Тот же сжал кулаки, успокаиваясь, а затем долго смотрел на свои дрожащие пальцы, после чего с потерянным видом вышел из гипермаркета.

Несколько минут Чесноков топтался на парковке, а затем побрёл в сторону новых земель Империи, описывать возводимые мной постройки. Говорить ему о том, что статус укреплений уже официально зафиксирован и вся работа присланного из министерства человечка никому не нужна — я не планировал.

Господи, чем только мне приходится заниматься! Хорошо, что это всё позади. Я услышал гул двигателей, а затем увидел, как по шоссе со стороны Малориты на холм поднимаются гружёные грузовики. Орлов-то молодец, шустро пригнал технику-то. С каких-то своих складов пришла? Надеюсь, не труха со ржавчиной…

Я двинулся принимать награду, и тут в кармане зазвонил телефон. Хватило доли секунды распознать звонившего и я торопливо вытащил мобильный. Ответил:

— Надеюсь, вы звоните, чтобы меня порадовать?

— Всё готово, ваше благородие, — тихо сказали в трубке. — Можете забирать.

— Буду вечером, — пообещал я.

***

Агнесса лежала в кровати, задумчиво играя с волосами Андрея. Тот же с наслаждением курил, глядя в потолок и закинув руку себе за голову. Сердце девушки билось сильно-сильно, как всегда после близости с возлюбленным, а тот даже не запыхался. Почти как Зодчий на балу.

— Как у тебя с Натальей? — тихонько спросила девушка, пытаясь прогнать образ юного дворянина.

Андрей не дрогнул, хоть и не любил говорить о работе. Да, Саратова совсем не красавица, так что постельные утехи с ней требовали большой выдержки.

— Работаю, — снова затянулся Андрей и признался. — Непросто это, душа моя, непросто.

— Понимаю, милый.

Но когда нам было легко? — отшутился он. — Про свадьбу, сама понимаешь, говорить рано, но старушка поплыла, я уверен. Скоро начнутся подарки, и мы снова сможем жить спокойно. А там, может, и окольцуемся, с внезапной кончиной и наследством, хе-хе. Ты сама-то определилась? Я и один могу, конечно, всё сделать, но ты у меня красавица, сможешь кого угодно заполучить из этих важных индюков.

Агнесса почувствовала, как его передёрнуло, и пожала плечами. Последние дни она постоянно думала о Зодчем, но сразу за воспоминаниями о Михаиле и о их танце — приходили образы Павла Павловича Скоробогатова с его помощниками. А вскоре начинала болеть голова от унизительной затрещины. По телу пробежался холодок. О, если бы она могла ответить обидчикам… Так, как они того заслуживают.

Андрею девушка ничего про тот разговор не сказала. Потому что он бы не выдержал такого знания, пустился бы требовать крови, забыв об осторожности. А здесь так действовать нельзя, здесь надо действовать тонко. Месть подаётся холодной. Да и граф не тот человек, с которым можно выходить на открытый бой. Это она успела понять.

— Слушай, бери Зодчего, — посоветовал Андрей. — О нём все только и говорят. Бери на взлёте, пока не наелся вниманием. Потом вокруг него будут, как мухи виться. Вон, дочка графа уже начала. Но она тебе не конкурент. Денег у него сейчас будет немного, но потом… Хотя ты его машину видела? Я пробил, не в аренде. Купленная! А с виду ничего особенного. Дворянчик низкого пошиба.

— Много мороки с ним, Андрюша, — задумчиво сказала Агнесса. — Я думаю всё-таки оружейника доработаю. Надёжный вариант, как уральские часы. Думаю, он уже через неделю сделает предложение, если я того захочу. И он, скажу тебе, милый, тоже не красавчик.

— Зато он уже готов, — ухмыльнулся возлюбленный.

Наступила тишина. Агнесса повернулась набок, положив голову на грудь Андрею и прошептала:

— Ты уверен, что нам здесь будет лучше?

— Душа моя, о чём ты говоришь? Идеальное же место. Место, откуда начнётся новая Россия! — запальчиво произнёс Андрей. — Место, где мы сможем жить так, как живут они. И даже больше! Всё будет так, как говорит наш П! Нужно просто подготовиться.

Агнесса улыбнулась его словам. Да, загадочный П дарил надежду таким людям, как она. Когда-нибудь мир будет принадлежать всем, а не только богачам. Это мировая несправедливость, делящая одних и тех же людей, из одной и той же плоти, на разные слои — уйдёт в прошлое. Когда-нибудь. Потому что только так мир может выжить. Модель общества, выстроенная в Российской Империи, толком и не отличалась от Европейской. И где теперь та Европа?

Всё нужно разрушить и создать с нуля. И вместе с П они сумеют сделать это. Агнесса ему верила.

Вот только загадочный П, с которым они пересеклись в сети, говорил не только о надежде. Он говорил о терпении. Говорил о накопленной ярости. О том, что когда-нибудь наступит день, когда каждый человек сможет приложить руку к общему будущему. Нужно просто ждать. Ждать и копить силы.

Агнесса сладко потянулась. Будущее её не пугало. Андрей показал ей, простушке из провинциального городка, какой может быть жизнь. Идущий за приключениями красавец научил её тому, что она теперь умела. Сначала было сложно.

А теперь даже интересно.

Глава 5

— Эта работа Вениамина Крупса прекрасный пример импрессионизма, с революционным отходом от традиционных строгих линий, — девушка остановилась у картины, глядя на неё с любовью. На полотне посреди пруда красовалось несколько кувшинок, а на дальнем берегу начинался вечер в старой деревушке. В одном из домиков с соломенной крышей горел цвет. — Поистине жемчужина нашей выставки, Михаил Иванович.

Экскурсовод Марина женщиной была видной и яркой. Выразительный и вызывающий макияж, короткая юбка, подчёркивающая длину красивых ног и белая блузка с небрежно расстёгнутыми пуговицами. На одну больше, чем полагается. Голубые глаза за строгой оправой очков смотрели со страстью, но чувство это, совершенно точно, касалось именно неизвестного мне Крупса и его творчества.

— Когда я смотрю на эти кувшинки, Михаил Иванович, то не просто вижу цветы. Я вижу спокойствие, гармонию, умиротворение. Природа здесь это источник. Божественный источник бесконечного вдохновения.

Она вздохнула полной грудью. Я с интересом разглядывал экспонат.

— Прислушайтесь, Михаил Иванович, — попросила вдруг Марина, доверительно приблизившись. — Вам слышен лёгкий плеск волн и жужжание уставших за день пчёл?

Уровень Эха у работы был нулевой. От неё вообще ничего не исходило. У некоторых фоторепродукций таланта больше.

— Жемчужина нашей коллекции, — со значением добавила Марина. — Но есть одно небольшое «но». Она не продаётся. И именно здесь свершается кульминация человеческого творчества, когда ценность перестаёт определяться звоном монет. Гениальность не имеет цены!

— Понимаю. Сразу видно, что картина просто бесценна, — не стал я сбивать страстный настрой девушки. Ну и не соврал. Потому что полотно на самом деле ничего не стоило. Глаза Марины одобрительно сверкнули при моих словах. Ох, как же я люблю одержимых чем-то людей. Они источают волшебный свет, честное слово, и это только добавляет им красоты. Однако я тут ради дела, а не развлечений:

— А чьи работы вон там?

Я указал на соседнюю галерею, излучение Эха оттуда шло такое, что у меня голова кружилась.

Девушка посмотрела на меня поверх очков, затем нахмурилась, обернувшись. Наконец, лицо её прояснилось:

— Ах да! Николай Школьный! Очень редкая манера работы с красками, сообщу я вам, Михаил Иванович. Честно говоря, не думала, что вас это может заинтересовать. Вы просили показать вам лучшие работы…

— Прошу вас, Марина. Я хочу увидеть всё.

Она пошла вперёд, демонстративно виляя бёдрами и цокая каблуками по плитам пола. Остановилась у узкой галереи и сделала приглашающий жест. В отвороте, шириной в метра полтора, оказался ряд батальных полотен. С картин смотрели усталые лица воинов различных эпох. Древние витязи и бравые гусары, современные тактические специалисты с небритыми лицами и тщательно выскобленные солдаты в бушлатах позапрошлого столетия.

Позади военных всегда находилось место штандартам Империи, и узнавались те или иные исторические сражения. От французской кампании, до камбоджийского десанта.

— Специфическая манера, — тихо сообщила мне на ухо Марина, обдав запахом духов. — Школьный затрагивает темы не самые популярные, однако если вы обратите на линии и композицию, то…

— Сколько? — перебил её я.

— Небольшие по пятнадцать рублей, батальные полотна с Вашингтоном и обороной Владивостока по тридцать, — моментально сориентировалась девушка, правда, с небольшим разочарованием. — С правами всё оговорено, не волнуйтесь. Можно использовать и в коммерческих целях.

— Беру.

— Какую именно? — оживилась Марина.

Я окинул взглядом галерею с нарисованными воинами. Ни одной пустышки.

— Все. И мне нужна будет доставка. Вот адрес.

Я протянул ей визитку. Экскурсовод медленно взяла её и подняла на меня удивлённый взгляд.

— Все? — выдохнула девушка восхищённо. — Это потребует времени. Михаил Иванович, вы удивительной щедрости человек. Господин Школьный не самый кассовый художник наших краёв, но уверяю, ваш вклад в его творчество может оказаться настолько существенным, что, быть может, именно этот шаг направит художника к его Опус Магнум.

На лице Марины появилась счастливая улыбка.

— Счастливый художник, счастливая эпоха, Михаил Иванович. Может быть, возьмёте ещё что-нибудь?

— Может быть.

Она мечтательно улыбнулась и облизнулась, показав белые зубки:

— Если вы любитель военной тематики, то у нас есть ещё один художник, работающий в этом жанре. Антон Ванюков, позвольте, я провожу вас.

— Давайте все посмотрим.

Марина поплыла вперёд, лукаво улыбнувшись и промурлыкала:

— Приятно видеть такой интерес к культуре нашего края, Михаил Иванович.

— Люблю всё красивое, — пожал плечами я. — И я сам своего рода связан с искусством.

— О, вы художник? — заинтересовалась девушка. — Или поэт?

— Скульптор, — коротко пояснил я.

— Ого! Я бы с удовольствием познакомилась бы с вашими работами! Может быть, мы бы даже взяли ваши творения в нашу коллекцию.

— Спасибо, но я делаю их не для продажи.

Она понимающе покивала:

— Конечно, конечно. Мало кто творит для продажи, на заре своей карьеры. Особенно, когда ещё нет покупателей. Но потом чаще всего деньги забирают своё.

Девушка сокрушённо вздохнула.

Выставка работ художников Малориты и окрестностей занимала целое крыло здания, разбитого на несколько коридоров и парочку приличных залов. Мы обошли их все, и я отобрал работы наиболее талантливых мастеров из тех, конечно, что продавались. Так как местечко далёкое от культурных центров, то и аукционов нет. На осмотр всей экспозиции ушло пара часов. И под конец экскурсии у меня в кармане были контакты всех художников, чей талант я отметил. Марина, на прощание, дала свою визитку и томно уведомила, что я могу обращаться к ней в любое время дня и ночи.

Я не отказался. Возможно, в будущем, мне понадобятся её услуги. Горящие страстью люди часто увлекают других. А люди это очень ценный ресурс.

Кстати, на выставку в художественном пространстве Малориты я попал после того, как приехал в город по делам. И сейчас у меня с собой было около пятнадцати изящных эмблем, сделанных тремя местными мастерами из моего же порченого золота. Все на простеньких цепочках, все предназначенные для ношения на груди. Крошечные клинки на фоне шестерёнок. Каждая весом не больше грамма. Каждая бьющая Эхом в связке с эффектом порченого золота. Прекрасная защита от влияния тварей типа Шепчущего Колдуна. Одно из украшений я собирался передать людям Орлова, для тестов. Тем более, мне самому интересно было, на что окажется способна такая вот драгоценность, и что она способна выдержать.

Ювелиры, занимавшиеся моим заказом, лишних вопросов не задавали. Клиент всегда клиент.

У одного мастера вышла ерунда, но я всё равно выкупил его работы. Потом переплавлю, когда придёт время. Ну и обращаться к нему больше не стану, раз без души работает.

Пока я приходил в себя, после выставки, у меня зазвонил телефон. Я неторопливо вытащил мобильный из кармана.

— Хозяин! Чесноков сел в машину! — громогласно сообщил в динамике Черномор. Так, сейчас будет чуть сложно. Канал, соединяющий меня и горе-чиновника, удавалось поддерживать в фоновом режиме, но чем больше расстояние, тем сложнее это было. Я присел на лавочке под размашистым клёном, неподалёку от детской площадки. Несколько мальчишек играли на горке в Витязя и Демона, сражаясь с ползущими наверх неудачниками, кому досталась роль плохишей.

Сознание скользнуло до источника возле Чеснокова. Без картинки работать сложно, но я чувствовал, что добрался до цели. Стало душно и жарко. В ушах появился гул двигателя, шелест вращающихся механизмов. Постепенно вокруг меня проступили работающие механические агрегаты. Я не стал особо мудрить и заклинил мотор, после чего тут же разорвал связь и вывалился обратно на скамейку.

После чего засобирался домой. С делами в Малорите покончено. А также положено начало для первого Томашовского музея. Я даже примерно предполагал, где начнётся строительство выставочного корпуса. Надо ещё прикупить парочку серьёзных работ именитых художников, чтобы привлечь туристов. Больше людей восхищающихся заряженными Эхом экспонатами — больше энергии для моих целей.

Чеснокова я встретил, когда подъезжал к Томашовке. Бросивший автомобиль чиновник топал по дороге с хмурым, но целеустремлённым видом. Моя машина замедлилась и остановилась рядом с бюрократом.

— Господин Чесноков, — опустил я стекло. — Что вы тут делаете?

— Я… Я… — растерялся он.

— Решили прогуляться? — понимающе спросил я.

— Ах да… Да, прогуляться. Машина сломалась, и… Вот…

— Какая жалость, — цокнул языком я. — Но вы разве закончили с отчётом?

Чесноков скрипнул зубами:

— Вы же знаете, что нет. Вы специально мешаете работе Министерства! Вы думаете, я идиот, и не понимаю, что ваши постройки каждые полчаса это попытка вставить мне палки в колёса?

— Простите, я не понимаю! У меня нет никакого злого умысла. Запасы ресурсов не позволяют мне вести полноценное строительство, — сокрушённо сообщил я. — Поэтому приходится потихоньку. Не могу же я бросить стратегический объект без защиты? Я вынужден постоянно укреплять оборону. Во славу Отечества, сударь!

— Это не стратегический объект! — взвизгнул чиновник. — Не стратегический! Вы нарушаете все правовые акты! И мешаете мне работать! Я должен составить опись всех построек! Как мне её составить?

— Возможно, вам нужен помощник, — предположил я. — Вызовите кого-то ещё. Или зафиксируйте текущее положение.

— Я бы вызвал! Но…

Он осунулся и отвернулся.

— М? — я попытался подстегнуть его к разговору.

Чесноков огляделся, будто только сейчас понял, где находится.

— Неважно, — буркнул он себе под нос.

— Простите за назойливость, но мне кажется, что вы пытаетесь сбежать, — заметил я. — Не выполнив работу. Я знаю, что это большое нарушение всех должностных инструкций инспекторов Министерства. Уверен, вас подвигло на это что-то очень важное. Может, я смогу вам помочь? Неужели кто-то из моих людей чинит препятствия? Скажите его имя!

Я грозно нахмурился.

Чесноков нервно кашлянул и поморщился. Удар пришёлся по болезненной точке. Мне удалось кое-что нарыть на чиновника. Крайне упорный человек. Принципиальный и манера его, которую я сначала принял за попытку выдавить из меня взятку, всего лишь была результатом высочайшего профессионализма, без человеческого лица. Мой искусственный интеллект обладает большей эмпатией, честное слово.

— Нет, препятствий мне никто, кроме вас, не чинит, — тихо сказал чиновник.

— Простите, не думал, что это так вам мешает. Я попробую что-нибудь сделать и отрегулировать возведение укреплений. Что-то ещё?

Он тяжело вздохнул, а затем решился:

— Подбросите меня до посёлка?

— Конечно! Садитесь! — пригласил его я в машину. Чесноков обошёл автомобиль, открыл дверь «Метеора» и ненадолго застыл на пороге. Потом шумно выдохнул и сел, а я тем временем даром остановил подачу топлива, чтобы не вредить машине всерьёз.

Двигатель зачихал и умолк, как только чиновник закрыл за собой дверь.

— Хм… — нахмурился я. Попытался завести автомобиль и покачал головой. — Ерунда какая-то! Я же только его купил.

Чесноков сидел прямо, будто проглотил лом, затем повернулся и вышел из автомобиля. Плотно сжав губы и кулаки, он зашагал в сторону Томашовки пешком.

— Господин Чесноков, куда вы? — окликнул я его с максимальной заботой. Он даже не обернулся. Ну и славно.

Открыв капот, для вида, я склонился над ним, делая вид, что занимаюсь ремонтом, а на самом деле наслаждаясь шумом леса. Какое-то время можно и отдохнуть на природе. Пусть Чесноков преисполнится своей исключительностью.

Хотя, наверное, он уже получил достаточно. Я поймал себя на мысли, что мне его уже чуточку жаль.

Когда я подъехал к Томашовке, то уже знал, что Чесноков молча пересёк холм и двинулся к новым землям с максимально обречённым видом. Я же запарковал «Метеор» у трактира Князевой, вышел из машины и решил зайти за морсом в «Логово», но на пороге столкнулся с Пановой.

— Миша! Вы-то мне и нужны! — ахнула она. — Идёмте! Идёмте! Кажется, я что-то нашла.

Глаза рыженькой оперуполномоченной горели.

— Как продвигается расследование в вашей Комиссии? — спросил я, увлекаемый Пановой.

— Продвигается, — деловито продолжила Александра. — Вскрыто ещё несколько фактов злоупотребления властью, но Миша, это очень скучно. Гораздо интереснее то, что я обнаружила. Вы должны это увидеть.

Я понял, что она тянет меня к таунхаусам.

— Снова гудит? — предположил я.

Мы оказались возле дома Пановой через несколько минут, и уже на подходе я услышал низкий звук. Он стал громче… Так, что за дела?

Александра взбудоражено поманила меня за собой и мы обошли дом с другой стороны, где нашлась яма с кучей земли, в которую была воткнута лопата.

— Сударыня, это вы копали?

— Не имеет значения. Подойдите. Посмотрите!

Я приблизился к яме, присел на краю. Крошки земли на дне чуть подрагивали. Коснувшись аспекта, я пустил силу в себя, а затем в почву, разрывая её. Пласты послушно расступались под моим нажимом, и звук становился всё громче и громче.

Земля внезапно осыпалась, из чёрной дыры послышался звук ударов камней о камни. Гул стал громче и теперь в нём узнавался голос. Монотонный мужской голос, мычащий одну единственную ноту.

— Что там? — тихо спросила Панова.

Звук изменился, будто бы мычащий замотал головой. Я молча выпрямился:

— Саша, отойдите, пожалуйста.

— Что там? — послушно попятилась девушка.

Внизу была Скверна