Зодчий. Книга III

Глава 1

— Ням! Ням! Ням! — выскочило из-под крыльца громыхающее ведро. — Ням-ням-ням! НЯМ!

Я был на кухне и наливал кофе, когда услышал голос своего нового питомца. Кто там с утра пораньше?

— Факинг щит! — воскликнули на улице.

Ого, какие люди!

Я вышел на крыльцо с чашкой кофе, с наслаждением наблюдая за тем, как моё верное ведро бегает вокруг американца.

— Миша! Чито это?! — поинтересовался удивлённый барон.

— Ням! Ням!

— Это Нямко.

— Ват? — выпучил глаза американец. — Миша, это говорящее ведро, ю ноу? Ты без менья совсем одичал!

Я поставил чашку на перила и спустился к хрономанту. Мы тепло поздоровались, крепко похлопав друг друга по спине.

— Смотрю, зажило на тебе как на собаке, — обратил я внимание на его лицо. — Слишком хорошо выглядишь. Ни следа. Ты, случайно, не волшебник?

Дигриаз усмехнулся:

— Мы все литл бит волшебник!

— Ням! Ням! — ведро подошло ко мне и взялось за штанину.

— Это ведь не Сквьерна, — американец присел, разглядывая питомца. — Необычно!

Нямко сунуло руку к себе в недра, пошебуршало там, и вытащило камешек. Протянуло барону, но очень нерешительно. А потом передумало и торопливо забросило обратно. Отступило, прячась за мною и сообщило:

— Ням!

— Как твой роман?

— Вери бад. Я думал что написать очень много, но… Я не найти вдохновение, ю ноу, — посетовал американец. — Поэтому я снова здесь! Есть приключения? — спросил он и тут же шутливо нахмурился:

— А если найду?!

— Да какие здесь приключения, — тяжело вздохнул я. — Рутина.

Мы два дня вывозили тела со старой лесозаготовки. Вездеход Вепря с занавешенными окнами курсировал туда-сюда, а мой помощник Игорь, получивший отгул на это время, сидел в трактире и с важным видом отмалчивался на вопросы односельчан. Пока что мой смотритель за трансмутатором проявлял себя сильно достойнее, чем прежде, когда служил торговцем у сталкеров. Утилизацией покойников занимался Вепрь.

Сражение вышло знатным, конечно. Во время боя не ощущалось настолько больших масштабов. Почти полсотни изуродованных тел. Сожжённых, проткнутых, разорванных. Вепрь лично собирал мертвецов, неся свою епитимью и каясь за то, что подвёл меня в операции. Про своё обещание принести Клятву Рода он не забыл.

Вот только пока я и принять её не мог. Чтобы иметь подобную возможность, нужно, для начала, заполучить правильное дворянство. С возможностью передать его наследникам. А я, пока что, таковым не владею. Впрочем, ситуацию эта скоро может измениться.

Потому как-то, что я собирался сделать, тянуло не просто на потомственное дворянство, а сразу на титул.

Но не всё сразу. Пока что я просто поставил вплотную к трансмутатору биореактор, чтобы быть готовым к возрастающему энергопотреблению. Каким бы ублюдком не был Игнатьев, а даже с него толк вышел.

— Рутина убивает, — поцокал языком Дигриаз, сдвинул шляпу на затылок. — Но я придумать что-нибудь. Белив ми!

— Охотно верю, главное обойдись в этот раз без таких повреждений.

Он с улыбкой выстрелил в меня указательным пальцем и подмигнул:

— Рад был ту си тебя, Миша! Я за вдохновением!

Я проводил американца взглядом. Хрономант отправился в сторону «Логова Друга». Так, и мне пора за дело. Ночью Конструкт вырос до восьмого уровня, заметно расширив территорию, а также на границе с Изнанкой закончилось строительство ещё одного Экспансионного модуля. Дело осталось за малым — дождаться завершения работы кузнеца Макара, наносящего на мечи гравировку порченым золотом максимальной пробы.

— Ням! — напомнило о себе ведро. Я склонил голову, чуть ли не хлопнул себя по лбу. У меня ж есть для него кое-что. Вчера подхватил, когда проверял берег озера за Орхово. Была пара мыслей на счёт построек там.

— Держи! — протянул я ему гладкий серый камень, взятый из воды.

— НЯМ! — восторженно проголосило Нямко и схватило подарок. С довольным урчанием запихало в себя, попрыгало на месте и поскакало обратно под крыльцо, переваривать, наверное.

А я направился к Конструкту, у которого снова сидели Охотники. Вид у них был максимально виноватый, будто бы покаяние Вепря перекинулось и на них тоже. Но ранги свои мужики качали исправно.

Их лидер вчера поделился, что у него теперь на двух мастеров больше, и даже новый Ткач появился. Ну, главное, чтобы на пользу. Понимаю, что Вепрь не со зла меня подводит, но всё-таки с доверием к нему уже начинаются проблемы.

— Хозяин! — взревело за моей спиной. Я медленно обернулся, задрал голову. Пяти метровый витязь с развивающейся на ветру белой бородой встал на одно колено. — Граница Конструкта пересечена! Оперуполномоченная при комиссаре Александра Витальевна Панова и сопровождающие ей младший сержант…

— Пропустить, — отмахнулся я.

— Анализ их речей показывает недобрые намерения к вам, Хозяин. Прикажете открыть огонь? — учтиво прогромыхал Черномор, заполучивший свой визуальный модуль. Охотники уже стояли на ногах, каждый с готовым к бою оружием. Перстни тех, кто носил подобные украшения, светились ярко-ярко. Пришлось успокоить вольный люд миролюбивым жестом.

— Нет, не прикажу. Во-первых, урежь осетра.

Кустистые брови гиганта нахмурились:

— Какого осетра я должен урезать? Вы хотите осуществить закупку рыболовных товаров из Петергофских прудов? Сколько тонн? Как порезать?

— Во-вторых, ко мне ты должен обращаться без модуля визуализации. Используй его там, где тебя иначе не увидят!

— Я… — лицо великана вытянулось. — Я не подумал. О, как я снова опозорился. Как оказался глуп!

Черномор сокрушённо покачал головой, увенчанной сверкающим шлемом, а затем исчез. Рядом со мною оказался привычная сиреневая мордочка.

— Простите меня, Хозяин. Я думал, вы будете впечатлены.

— О, я впечатлён, поверь мне. И ещё, не надо казаться больше. Это выглядит не очень.

— Но тогда людишки будут ценить меня больше! — резонно отметил ИскИн.

— Слушай, размер не имеет значения.

— Согласно справочной информации, которую я могу собрать по мировой сети, это не…

— Угомонись. Сколько с Пановой людей?

— Двое. Судя по метрикам, доступным для анализа, девушка нервничает. А ещё нервничает младший сержант Хаиров. Почему люди такие нервные? Почему я задаю такие вопросы?! Мне нужна корректировка, — поник Черномор.

— Ладно, пойду, встречу. Всё же целая оперуполномоченная! — тяжело вздохнул я. Хотелось посидеть в тишине, в Колодце. Мне ведь кое-что нужно сделать, до чего времени раньше не было.

Глава 2

— Господин Баженов Михаил Иванович, как я полагаю? — проговорила Александра Панова, когда выбралась с пассажирского сидения седана с номерами имперской службы. Старая добрая «Ангара» на полном приводе. Муфту надо бы, конечно, заменить, но она у них вообще слабое место.

Сама оперуполномоченная оказалась женщиной красивой. Молодая, чуть старше двадцати пяти. Ярко-рыжие волосы, чудесные голубые глаза и пухлые губки. Ей бы в натурщицы или же модели податься. Несмотря на деловой наряд — аппетитные формы скрыть было невозможно. Впрочем, если к подозреваемым ходишь в юбке чуть выше колена, то ты и не пытаешься что-то спрятать.

Волосы у Александры были кудрявые, пышные и красиво спадали на изящные плечи.

— Добро пожаловать в Томашовку, — улыбнулся я.

Они припарковали машину на обочине, под вздымающимся каменным артиллеристом. Один из помощников Пановой задрал голову, изучая монстра, потом перевёл взгляд на вторую статую. Водитель остался в «Ангаре».

— Оперуполномоченная при комиссаре Шибанове — Александра Витальевна Панова, — тряхнула она головкой. — Младший сержант Тимур Хаиров. Специальная Имперская Комиссия по делам Скверны.

Любитель искусства холодно посмотрел на меня, с каким-то неуместным снисхождением.

— Мы расследуем инцидент со Скверной на конюшне, — сказала рыженькая.

— Уже имел честь общаться с господином Шибановым. Чем могу помочь?

Смотрела она пронзительно, будто пытаясь проникнуть мне в голову. Дар есть, но уровень неофита. Скрывать его не умеет. Водница. На убой прислали?

— Я бы хотела задать вам несколько вопросов. Где вам было бы удобнее поговорить?

— Вы завтракали? Я собираюсь как раз поесть, и вы можете составить мне компанию, если вас это не слишком смущает, — пожал плечами я. Панова задумчиво закусила губу, будто забыв, что выполняет роль сурового и официального лица.

— Хорошо, — согласилась она. — Почему бы и нет? Беседа носит скорее частный характер.

Интонация её изменилась:

— Для официального мы бы вас непременно вызвали по всей форме в удобное для нас место!

Глаза её сверкнули. Ну да, конечно. Покажи, кто здесь главный.

— Хм… — улыбнулся я.

— В соответствии с прошлогодним указом о положении Специальных Комиссий мы можем себе это позволить, ваше благородие. Даже с представителями аристократических семей, — добавил Хаиров, по-своему истолковав мою реакцию. Хотя, судя по выражению его лица, меня он к аристократии не относил. Ну да, я ведь ещё месяц назад был купеческим парнишкой с Урала.

— Ну тогда тем более хорошо, что неофициальный. Потому что когда я голоден, то не очень разговорчив, — терпеливо сказал я. — Идёмте.

Спокойно дойти до места мы не смогли. Томашовка будто стала живым существом и захотела показать членам имперской комиссии, что я здесь не лаптем щи хлебаю, а занимаюсь полезными делами. Сначала нам встретился Молотов.

— Ваше благородие, ваше благородие! — торопливо сказал он. — Ещё раз хотел сказать спасибо за мастерскую. Мы перевезли всё оборудование, спасибо вам ещё раз. Уже работаю! Уже делаю. Позвольте ещё одну просьбу?

Я остановился, всем видом показывая готовность выслушать. Да, я ведь за свой счёт поставил техноманту мастерскую. Просто потому, что он пришёл ко мне первым. Такое надо поощрять. Рыженькая оперуполномоченная покорно встала рядом, держа в руках увесистую папку.

— Вам не тяжело? Может, помочь? — предложил я. Александра вспыхнула, оглянулась и сунула документы в руки Хаирову. Ожгла его гневным взором. Потом оправила юбку.

— У меня знакомый хочет в Томашовку своё дело перевезти. Просил узнать условия, — продолжил Молотов.

— Что за дело? — терпеливо уточнил я. Есть очень хотелось, но вдруг что-то интересное.

— Прачечная, ваше благородие.

— Что, простите? — удивился я.

— Прачечная. Домик, электричество, десятка два стиральных машин. Ну, прачечная! — замахал руками Молотов. — Охотникам не в озере бултыхаться, например. Да и деревенским тоже. Не у всех же есть, сами понимаете. А грязной одежды, как понимаете, много. Покупать дорого, а…

— Ладно. В чём у него вопрос?

— Сможете ли построить ему прачечную? — бесхитростно поинтересовался Молотов.

Вот ведь ушлая задница у его знакомого.

— Несомненно, — согласился я. — Пусть выбирает участок, предоставит свою схему и обеспечит Конструкт ресурсами для возведения необходимых ему строений. Если цена аренды земли вашего знакомого устроит, а моим планам не помешает выбранное место — то не вижу препятствий.

— Ресурсами… — погрустнел Молотов. — Я думал…

— Жаль, если разочаровал.

Ситуация уже менялась. То, что требуется моей инфраструктуре — я готов сооружать за свой счёт, а дельцы вполне могут и раскошелиться. Нагло богатеть полностью за мой счёт не позволю.

— Да нет, всё логично, ваше благородие, — сокрушённо проговорил Молотов. — Я всё передам ему. Спасибо. А… Про садик.

Да, он тоже про него спрашивал.

— Садик в планах. Не волнуйтесь.

Рыженькая скрестила руки на груди и шумно выдохнула. Экая она нетерпеливая! Молотов быстро считал её недовольство.

— Простите, простите за беспокойство, — раскланялся техномант и торопливо отошёл.

Следующая встреча случилась у самого входа в «Логово». Дверь отворилась, и в проёме показался бодрый Дигриаз, с широкой улыбкой и в наряде для пробежки.

— Гуд утро! — бросил американец мне, высоко поднимая колени в беге на месте. Обратил внимание на оперуполномоченную и немедленно принял самый величественный вид из возможных. Прислонился к проёму, запрокинув руку за голову.

— О, вы есть украшательство! Лет ми говорить от мой харт! Ваши глаза воровать сердце!

Панова нехорошо прищурилась.

— Вау! Это так… ммм… — восхищённо закатил глаза американец. — Позвольте представиться — барон Уильям Дигриаз. Ваш преданный слюга!

— Билли, не смущай девушку, — попросил я.

— Я не смущаюсь! — немедленно возмутилась Александра. — Мы можем уже поговорить? Вы тратите время человека, находящегося на службе!

Стоящий за её спиной Хаиров сделал максимально грозный вид:

— Оставьте девушку в покое!

— Дуэль? — немедленно поинтересовался у него Билли. Глаза американца стали ледяными. — Давай? Со мной дуэль! Давай, давай!

— Зачем дуэль? — растерялся сержант. — Не надо дуэль. Просто…

— Оу, вы такие серьёзная, — будто осуждающе покачал головой Дигриаз и снова принялся за бег на месте. Затем поклонился и отправился на пробежку, задев плечом Хаирова. Специально задев. Опешивший представитель комиссии промолчал и правильно сделал.

— Господин Зодчий, доброго утра! — поприветствовали меня охранники на входе. Зазвенел колокольчик над дверьми, возвещая о новом посетителе. Зал «Логова» был практически пуст. Парочка туристов завтракала за самым больши́м столом, на кухне гремела посуда. На звонок выскочила официантка и обрадовалась мне, как старому знакомому:

— Михаил Иванович, как обычно, яичницу по-деревенски?

— Было бы изумительно, Машенька. Организуешь нам столик где-нибудь в уединении? — сказал я ей.

Официантка охотно закивала, но когда её лучистый взгляд коснулся моей спутницы, то на миг стал колючим и злым, однако в следующую секунду Маша уже спешила по залу, провожая нас. Едва мы сели, как раздался ещё один радостный возглас:

— О! Ваше благородие! Какая встреча, а я как раз к вам, — в зале появился Мстислав Глебов. Одет он был по-простому, но довольно опрятно. Не городской житель, но и не представитель российской деревни.

Предводитель сталкеров шёл к нам из уборной, отряхивая руки:

— Вы хотели меня видеть, и вот…

Я ограничился кивком и торопливым жестом:

— Попозже. Сейчас я немного занят.

— Тогда на улице подожду, — он вытер руки об рубаху и, подмигнув Пановой, затопал к выходу.

— Вижу, вы очень популярный и занятой человек, Михаил Иванович, — сказала мне Александра, едва мы уселись за крепкий стол в углу заведения. Я расположился на одной стороне, а Хаиров и Панова на другой. Хаиров положил папку на стол, очень демонстративно, а затем водрузил поверх руки. Сержант внимательно изучал меня, всем видом показывая, как же много знает, про таких преступников, как я. И что он насквозь видит мою коварную натуру. Панова же сидела, как школьница, с правильной осанкой, гордо подняв головку.

— Безделье — истинный враг Империи. Самые большие беды творят те, кому нечем заняться, — улыбнулся я. Александра машинально поправила волосы, и кончики её губ дрогнули, но девушка старательно победила ответную эмоцию. Сурово нахмурилась.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил я.

Телефоны моих визави уже были проверены. У Пановой в переписке ничего не нашлось, кроме того, что у красотки стояли три приложения для знакомств, и, судя по их заброшенности, она либо нашла себе суженного, либо окончательно отчаялась. По делу в телефоне ничего не нашлось. Одна личная жизнь, которую я старался не изучать.

У Хаирова ситуация оказалась обратной. Даже рабочий чат был, где Шибанов выдавал инструкции подчинённым копать на меня всё, что можно только накопать. Доказательства, даже косвенные, комиссар требовал немедленно. Средства для их добычи позволялось использовать любые. Слово было написано жирным шрифтом, большими красными буквами.

Правда, переписки в этом чате закончились позавчера. Что же такое случилось, м? Перестали поступать инструкции от Игнатьева? Интересно, почему.

Хаиров открыл папку и выложил передо мной четыре фотографии. Лица незнакомые, и очень разные. У одного точно были благородные черты и волевой подбородок. Второй мужчина вообще косой, третий молодой, лопоухий и пучеглазый, и последний уже хорошо в возрасте.

— Вам знакомы эти люди? — спросил младший сержант.

— Нет. Полагаю, это взятые Скверной конюхи. И мастер Зубров. Верно? — жалко людей, конечно. Но Скверна любит слабых.

— Верно. Вы уверены, что никогда прежде с ними не встречались? — он наблюдал за моей реакцией с надеждой.

— Уверен. Это был мой первый визит на конюшню. Снимете слепки с выживших, узнаете правду.

— Не учите нас вести следствие, — рыкнул Хаиров. Он явно не хочет умереть от старости в постели. так разговаривать с людьми.

Панова бросила на соратника странный взгляд:

— Тимур, постарайтесь быть сдержаннее. Господин Баженов идёт к нам навстречу, согласившись ответить на вопросы. Давайте будем уважительнее.

Хаиров стиснул челюсти, поиграл желваками, а затем резко сказал:

— Хорошо! Где вы были в ночь с двадцать второго на двадцать третье июня?

Я на пару секунд завис, пытаясь отмотать календарь до этих чисел. И это оказалось непросто. Событий-то валом прошло. Сейчас первое июля, ведь так? Хм… Кажется, история была после того, как Фурсов передал бумаги.

— Полагаю, спал у себя дома. Что-то случилось?

— Случился Фурсов, ваше благородие, — продолжил Хаиров. — Зверское убийство. На следующий день после заверенной у нотариуса дарственной, где земли барона отходят вам. Удивительное совпадение! Удивительнейшее!

Где-то я это уже слышал. Знакомые нарративы.

— Какая жалость, — я даже не попытался изобразить сострадание. — Вы, может быть, тоже поедите? Здесь очень вкусно готовят, клянусь.

— Почему барон Фурсов сделал вам столь щедрый подарок? — подала голос Панова.

— Я оказал ему услугу, — чего мудрить и юлить. Пусть кинет в меня камень тот, кто считает, что избавить барона от позора — не услуга.

Подошла официантка, поставила передо мной сковороду со шкворчащей яичницей и стакан клюквенного морса. Я невозмутимо взял вилку, нож и принялся резать завтрак на мелкие кусочки. Внимательно, тщательно, демонстрируя твёрдость рук и уверенность. Глаза Пановой задержались на моих пальцах, а потом девушка торопливо отвернулась, будто поймала себя на чём-то запретном.

— Какую услугу? — спросила Александра и снова поправила волосы. Нахмурилась и вцепилась пальцами в кромку стола. Повела плечами, старательно расслабляясь.

— Простите, не могу сказать, — покачал я головой. — Услуга личного плана и даже после смерти Фурсова я скован обязательствами.

Яичница была просто чудесной. Я ел и хотел есть ещё больше. Что очень вредно. Вставать же надо чуточку голодным.

— Напоминаю, вы находитесь перед официальными лицами, ведущими расследование. Мы ведь можем поговорить и в другой обстановке, — процедил Хаиров. — Отвечайте на вопрос, когда вас спрашивают!

— В другой обстановке я отвечу вам то же самое, — смерил я его взглядом. — Не угрожайте мне, младший сержант. Привязать меня к вашим делам, как того хочет старший комиссар Шибанов, я не позволю. У меня есть доказательства, что в момент убийства Фурсова, я был здесь.

— Не воспринимайте так остро, ваше благородие. Мой коллега хотел сказать, что ваши слова могут помочь следствию, — поспешила разрядить обстановку Панова. Чуть улыбнулась, поймав мой взгляд. — Мы просим пойти нам навстречу. Есть версия, что события на конюшне связаны с гибелью барона. Поэтому причина дарственной может пролить свет на происходящее.

— И я даже знаю, чья это версия, — я отпил морса, хитро наблюдая за девушкой. Она чуть покраснела от моего внимания. Много из себя строит, конечно, но всё напускное и возрастное. Думаю, максималистка. Ещё не сгорела на работе и верит в светлое. Значит, можно рискнуть.

— Это версия Имперской Комиссии, господин Зодчий! — возмутился Хаиров. — Что за намёки?!

С этим сразу было всё ясно. Ладно, решаемся. Я покачал головой, затем полез во внутренний карман и положил перед девушкой два слепка из нескольких десятков, переданных мне Керном. Выпотрошенная память Игнатьева. Беседа с Фурсовым перед смертью барона и разговор с Шибановым, где обсуждались возможности и варианты спихнуть всё на меня. Я забрал их из дома, перед тем как идти на встречу.

На столе было, разумеется, не всё. Девушка передо мной сидела милая, но что за обложкой мне пока не известно. Поэтому пара слитков страховки, с другими доказательствами коррумпированности Шибанова, у меня остались.

— Что это? — напрягся младший сержант. Панова же ничего не сказала. Она медленно коснулась первого из слитков, и взгляд её затуманился. Девушка пошатнулась, но машинально вцепилась в стол. Губы Александры приоткрылись.

— Откуда это у вас… — проговорила она, когда вывалилась из чужих воспоминаний.

— Саша, что там? — протянул руку Хаиров, но девушка неожиданно ловко остановила младшего сержанта, не дав ему ознакомиться с данными.

— Младший сержант, не забывайтесь! — строго сказала она, смерив его взглядом. — Вы мешаете моей работе!

Александра посмотрела на меня:

— Ваше благородие, прошу, проследите за моим спутником, чтобы он не наделал ошибок.

— Саша, ты чего охренела, что ли? — обалдел Хаиров.

— Следите за языком, — попросил я, отправив ещё один кусочек яичницы в рот. — Просьба прекрасной дамы — закон для любого благородного человека.

Панова тем временем коснулась второго слитка. Я же, цепким взглядом держа Хаирова, взял стакан с морсом и с наслаждением глотнул прохладный напиток. Прелестная головка оперуполномоченной сонно склонилась, а потом девушка шумно выдохнула и выпрямилась. Глаза широко распахнулись.

— Что на них? — Хаиров снова попытался заполучить обсидиановый слепок, но испуганно застыл, потому что я выхватил клинок и прижал его к груди младшего сержанта. В левой у меня по-прежнему был стакан с морсом. И я, наконец-то, его допил.

— Что ты себе позволяешь… — змеёй прошипел младший сержант.

— Хаиров, я ведь просила… — задумчиво проговорила Панова.

— Просила?! Ты видишь это, Панова?! Да это покушение на императорскую службу при исполнении! — побагровел Хаиров. — Это каторга! Немедленно сложите оружие!

Негодовать-то он негодовал, но старался не шевелиться, чтобы остриё моего клинка не пропороло кожу. Девушка тем временем смахнула слепки со стола, сунув в карман пиджака, и попросила:

— Уберите, пожалуйста, оружие.

Я послушался.

— Панова! — младший сержант запыхтел так, что я стал переживать за его сердце. — Какого хрена? Ты не видишь ничего?!

— Его благородие выполняло мою просьбу. Господин Баженов, не проводите меня в дамскую комнату? Мне нехорошо.

— Несомненно.

Хаиров застыл с разинутым ртом. Я поднялся, помог девушке встать и, придерживая красотку за талию, пошёл вместе с ней к уборной.

У самой двери Панова пошатнулась, повиснув на мне.

— Помогите, ваше благородие. То, что вы показали… — жарко прошептала она, делая полуобморочный вид. — Если Шибанов просто заподозрит то, что на слепках… Мне нельзя возвращаться в Комиссию. Это надо везти в Петербург. Сразу в Петербург. Понимаете?

— Что от меня требуется? — спросил я, одновременно ломая телефон Хаирова. Младший сержант торопливо писал в чат про «чьи-то слепки», которые я предоставил «этой дуре». Экран мобильного погас, и устройство в его руках превратилось в кусок пластика и металла. Коллега Пановой выругался, посмотрел в мою сторону.

— Задержите их, пока я не уеду, — шептала рыженькая. — Это его люди. Хаиров и Смирнов, который в машине. Они оба преданы Шибанову, как собаки.

Её взгляд молил о помощи.

Хаиров, бледный от нервов, тем временем поднялся из-за стола и потянулся за оружием.

Глава 3

— Непоправимая ошибка, — покачал я головой. Высвободился из объятий Пановой, но девушка схватила меня за руку и испуганно обратилась к напарнику:

— Прошу, Тимур! Не надо!

— Ой, заткнись, — поморщился Хаиров, поднимая оружие. — Одна голова с тобой, достала уже.

Александра дёрнулась, выхватывая свой пистолет. Плотно сжала губы. Ну, хоть меня отпустила.

— Убери, — потребовала она. Представители Специальной Комиссии целились друг в друга, как будто в боевике.

— Что на слепках? — Хаиров облизнулся. — Что ты скрываешь?

— Что надо!

Вероятно, у девушки были причины недоверять коллеге. Я пока не вмешивался, наблюдая за происходящим.

— Я хочу знать! Дай мне их!

Ствол перешёл на меня:

— Что на них? — почти взвизгнул Хаиров. Я на всякий случай уже обезвредил оба пистолета, чтобы представители закона не поубивали друг друга, а затем медленно пошёл к младшему сержанту.

— Бросили оружие оба! — раздалось сверху. Прекрасная Паулина с ружьём целилась то в Хаирова, то в Панову. Лямка платья свалилась с обнажённого плеча. — Миша, кто из них плохиш? Я не понимаю! Стрелять обоих, и пусть наверху разбираются?

— Так, быстро все прекратили, — поморщился я, приближаясь к Хаирову. Тот нажал на спусковой крючок, потом ещё раз, дёрнув рукой, словно пытаясь вытолкнуть пулю.

— Я представитель Специальной Комиссии, — жалобно проскулил он, когда я дал ему пощёчину, начинённую аспектом земли. Младший сержант пролетел пару метров, ударился об одну из деревянных колонн и грохнулся на пол.

— Ага. Кто плохой, я поняла, — ответила со второго этажа Паулина, оценивающе уставилась на рыженькую. — Хм… Какая милашка!

Оперативница убрала оружие в кобуру, подошла к лежащему, проверила его пульс и с облегчением выдохнула:

— Живой.

— Это проблема? — поинтересовался я.

— Мне нужно ехать. Спасибо за помощь. Со Смирновым я разберусь сама. Откуда у вас слепки, господин Баженов? Где граф Игнатьев? Ах, какая же дурацкая ситуация возникла!

— Я предпочитаю оставить свои источники информации втайне. Простите, госпожа Панова.

Паулина тем временем спустилась в зал, подошла ко мне. Ружьё она держала на хрупком плече, и оружие ей шло. Князева встала близко ко мне и чуть опёрлась на моё плечо, изучая Панову. Александра нахмурилась:

— Простите, вы вме… — она осеклась и быстро поправилась. — Вы знакомы?

— Господин Зодчий наша звезда, — гордо заявила Князева. — И совершенно неженатая! На вашем месте я бы обратила внимание на этот прекрасный экземпляр. У него имеются некоторые перспективы.

Панова чуть смутилась, но справилась с собой.

— Объективизация, — улыбнулся я хозяйке трактира, прежде чем Александра успела отреагировать. — Лишу электричества.

— Впрочем, выбросите его из головы. Он жадина, — немедленно поправилась Паулина, обращаясь к Пановой. — Пусть умрёт в одиночестве.

— Я должна доставить слепки в Петербург, — прервала нашу шутливую перепалку Александра. — Срочно. Возможности Шибанова, как главы Специальной Комиссии, очень большие. Я не смогу использовать нашу машину. Мне нужна другая. Любая. У вас есть автомобиль?

Я развёл руками.

— Специальная Комиссия? — насторожилась Паулина, и сразу же просияла:

— Александра Панова! Точно! Вы из Комиссии, что инцидент на конюшнях расследует? Как я сразу не поняла.

— Они очень усердно пытаются связать меня с этим, — поделился я с Князевой.

— Знаю. Знаю, но девочка Саша не из таких, верно? Саша же на правильной стороне?

Панова приосанилась:

— Я на стороне закона! То, что на этих слепках… Это бросает тень на всю Специальную Комиссию! Я обязана отвезти это председателю Васнецову! Лично в руки! Он должен знать правду.

— А что там? — заинтересовалась Паулина.

— Государственная тайна! — немедленно выпалила Александра и сделала страшные глаза, призывая меня молчать. Как это мило всё, конечно. Просто Панова не знает, кто стоит перед ней, и на каком месте госпожа Князева крутит эти тайны.

—Мы сможем решить эту проблему? — спросил я Паулину и подошёл к Хаирову, который пришёл в себя, но делал вид, что ещё без сознания. Один аккуратный удар, и младший сержант снова отправился отдыхать.

— Конечно, Миша-Мишенька-МихалИваныч. Но сначала ответь, тебе нравится эта девочка? — повернулась ко мне Паулина.

Я с улыбкой скрестил руки на груди и сделал жест, мол, продолжай.

— Если нравится, то почему ты не отговоришь её от такого необдуманного поступка? — подчинилась Князева. — Она ведь уедет в Петербург и исчезнет, как и все другие, кто находит то, что может бросить тень на власть предержащих. Особенно на Специальную Императорскую Комиссию. Потом, может быть, её прекрасное тело найдут, но я сомневаюсь. Тебе её не жаль ни капли?

— Что вы такое говорите?! Как вы можете! Ведь это председатель! Князь Васнецов лично назначен Его Императорским Величеством на эту должность! — вспыхнула Панова.

— Когда вы последний раз выгуливали своего единорожка в своей сказочной стране? — живо поинтересовалась Паулина.

Оперативница изменилась лицом, ей очень хотелось ответить что-то хлёсткое, но Александра была в невыгодном положении человека, которому нужна помощь. Трясти регалиями в такой ситуации не самый лучший выход. И, хвала ей, Панова это поняла раньше, чем ответила.

— Вам нужно больше верить людям, — только и сказала девушка. — Мне надо идти. У вас здесь ходят автобусы? Может быть, кто-нибудь ездит в город? Я должна спешить, пока они… Пока…

— Я могу вызвать такси из Малориты, — произнёс я. — Но вряд ли это выиграет время.

— Миша-Мишка-Мишок… — покачала головой Паулина. — Неужели ты рыцарь в душе? Она хорошенькая, но не теряй голову.

Я же тем временем набрал Дигриаза, глядя на Хаирова. Чего с ними делать? Кидать сержанта в трансмутатор, как и Смирнова, ещё отдыхающего в «Ангаре»? Я так маньяком стану, на этом фронтире.

— Хэллоу! — отозвался американец.

— Есть дело, — сказал я ему. — Срочно. В трактире.

— Бегу! Ха-ха! Реали бегу!

Хрономант, конечно, не так прост, каким пытается казаться. Однако я ему доверял больше, чем другим. Что бы ни скрывал Уильям Дигриаз в прошлом — в настоящем усомниться он поводов не давал.

— Миша, ты что задумал? — насторожилась Князева.

— Госпожа оперуполномоченная права, — пожал я плечами. — Нужно больше верить людям. И ты права, одну её отпускать нельзя.

— Я могу за себя постоять! — возмутилась Александра, чуть ли не топнув ножкой. — Мне просто нужна машина и всё.

— Бережёного бог бережёт, — только и ответил я. У неё были два важных слепка. Раз девчонка решила доставить их сама, надо убедиться, что они сыграют свою роль, а не канут где-нибудь в Фонтанке. Полагаю, Билли к такой прогулке отнесётся с восторгом. Я бы и сам поехал, тем более, что кое-какие дела в Петербурге у меня были. Но зачем это делать, если имеется верный барон-авантюрист?

— Стоп, — Паулина подняла руку и, наконец-то, опустила ружьё. Положила оружие на стол. — Миша. Ты серьёзно?

—Она права, — сказал я. — Если в твоём стаде есть одна паршивая овца, то не надо забивать на мясо всё поголовье.

Хозяйка «Логова» смотрела на меня со смесью восхищения и возмущения. Несколько долгих секунд:

— Я дам машину, — произнесла она, наконец. — Но что делать с этим?

Палец Паулины ткнул в лежащего Хаирова.

— Заприте его в подвале, — сказала Панова. — Его и Смирнова. Я скажу, что мы уехали вместе. Потяну время. Дара у них нет. И они ведь неплохие люди. Просто выполняют преступные приказы, — она красиво изогнула бровь и добавила. — Потому что не хотели выгуливать своего единорожку.

Туше. Я с интересом воззрился на Князеву, а та расплылась в улыбке:

— Она мне нравится. Миша. Женись на ней, и вечерами мне будет с кем пообщаться за бутылочкой светлого! Но всё же, против кого ваш заговор? Неужели против Шибанова?

— Откуда вы… — осеклась оперуполномоченная. — Это секретная информация!

Смирнова в трактир заманила сама Панова. Не знаю, что она ему сказала, но водитель пришёл мрачный, недовольный. И в подвал к очнувшемуся Хаирову полез молча. Младший сержант попытался угрожать последствиями, но люк захлопнулся, отсекая гневные речи. Если у Пановой всё получится, то проблему с пленом членов императорской комиссии мы решим.

Если нет, то трансмутатор тут рядышком. Короче, мы были готовы, пока не случилось непредвиденное. Дигриаз, вернувшийся с пробежки и переодевшийся, после моего предложения сопроводить Александру в город, вдруг перестал улыбаться и отозвал меня в сторону.

— Миша, я реали сори, но я не могу, — сказал Дигриаз. — Ты вери жесток ту мне! Я приехать утро из госпиталь, и ты уже слать меня на… Петерсбург!

Он выглядел расстроенным.

— Я думал, мы френдс, ю ноу?

— Прости, думал, тебе будет интересно.

— Провести две ночь в компании столь жгучей бэйб? Конечно, интересно. Но через неделя, может быть. Она ждать неделя? — с надеждой спросил Дигриаз.

Я покачал головой.

— Сори, май друг, — тяжело вздохнул Билли. — Я ещё не слишком стронг.

Он, совершенно точно, чего-то не договаривал. Я обернулся на ожидающих меня людей. Нехорошо выходит. Так, а какие активы у меня сейчас имеются? Витязь на лечении у монахинь, куда мне доступа нет, дабы не провоцировать Ирину. Капелюша отправили на восстановление в военный госпиталь, под Минском. Водник надорвался по дару, защищая начальника. Турбин? Он слишком принципиальный и без приказа никуда не поедет сам. Будет за мной таскаться как привязанный, и всё тут.

Послать Вепря и парочку охотников? Так-то командир Вольных, скорее всего, согласится. Он сейчас вообще на всё согласен, пусть и Клятву Рода не приносил. Вот только не облажается ли снова? Мужик старается, но ему как-то всё не везёт.

А больше у меня и нет никого.

— Я подвести тебя, Миша? — вздохнул Дигриаз, чувствуя мои метания.

— Литл бит, — ответил я ему, и барон не удержался от улыбки.

— Ты учить мой язык, хотя я должен учить твой. Это вондерфул, ю ноу. Прости. Большие сити очень вредны для моего здоровья нау.

Ладно. Кажется, все звёзды сошлись разом. Я прошёл мимо ожидающих меня девушек, бросив:

— Подождите немного.

Напротив трактира на скамейке у дорожки расслабленно восседал Мстислав Глебов и самозабвенно курил. Увидев меня, он поднялся:

— Заждался, ваше благородие, конечно.

— Простите. Всё на бегу. У меня к тебе дело, Мстислав.

— Давайте, конечно. Давайте. Вы к нам с душой, мы к вам с пониманием. Ещё несколько дней я совершенно свободен, и все ваши предложения выслушаю. — лидер сталкеров зевнул. — Дня три точно есть.

— Что у тебя потом?

— Рейд, ваше благородие. Ребята восстановились, деньги надо зарабатывать. Да и вы просили же порченого золота вытащить. Вот, пойдём во Влодаву, родимую. В кормилицу нашу, — он повернулся в сторону Изнанки. — Жена лютует. Хочет холодильник. Удружили вы мужикам электричеством своим. Всю жизнь в леднике держали и ничего.

— Я прошу тебя не ходить в этот рейд. В ближайшие дни точно, — сказал я.

— Это как? — не понял Мстислав. Улыбаться он перестал. — А детей мне чем кормить?

— Вопрос с твоими детьми мы решим.

— Ваше благородие, при всём уважении, а с детьми других участников наших походов? Мы, как бы, живём с этого! Как я так сейчас скажу нашим, что денег не будет? — Глебов нахмурился и помрачнел. — Вы ведь должны понимать.

— Понимаю. Деньги будут. Погоди. Я ведь даже ещё не сказал, почему я об этом прошу.

— Поверьте, ваше благородие, я сейчас весь одно большое внимание! — сталкер стал мрачнее тучи.

— Вепрь сказал, что ты можешь знать, где находится Колодец за Влодавой, — я внимательно следил за реакцией Мстислава.

— Знаю, а что? — сталкер пока не понимал, куда я клоню. — Было время, любопытствовал. Еле ноги унёс. К чему он вам? Там гиблое место. Чем ближе к Колодцу, тем злее твари, знаете ли.

— Мне нужно, чтобы ты провёл меня к нему.

Брови Глебова поползли наверх от изумления.

— К Колодцу? — уточнил он и понял, что я не шучу. Выдохнул шумно. — Вот дела… Ваше благородие. Зачем вам туда?!

— Это уже моё дело. Ну так что, проведёшь?

Он помотал головой:

— Туда очень долго идти, ваше благородие. Один бы я дошёл и вернулся, но я там всё как свои пять пальцев знаю. С вами же… Слишком большой риск. Мы просто не успеем вернуться до того момента, как нас сожрёт Скверна.

— У нас, если ты помнишь, теперь есть лошади, — напомнил я.

— Ваше благородие, услышьте меня — это огромный риск. Там же Бессмертные! Если наткнёмся на такого — хана, ваше благородие, — продолжил упираться Глебов. — Вам хана, нам хана.

— Это спорно, но…

— Это не может быть спорно. Это факт! — неожиданно перебил меня Мстислав. — Пятый-шестой ранг свалить можно. Бессмертного стража — нет! Да даже если император сюда гаубичные полки подгонит, а мы вытащим тварь из Скверны — не свалить его!

Он побледнел, видя, как я недовольно прищурился:

— Простите, что перебил. Поверьте мне, ваше благородие. Нечего нам там делать!

— Вам и не надо будет ничего делать, — спокойно пояснил я. — Проведите меня и охотников туда. Покажите направление. Дальше действовать будем мы. Вы сможете вернуться домой, и получите хорошее вознаграждение за это.

— Шут с ним, с вознаграждением! Вепрь так далеко не сунется. Он не дурак! — Мстислав снова взялся за сигарету. — Простите, ваше благородие, я не хотел сказать, что вы дурак. Просто… Не надо, господин Зодчий! Пропадёте вы там, и нам опять пришлют какого-нибудь чудака, на букву… Простите! У нас ведь всё так хорошо идёт, ваше благородие! Зачем вам это? — заволновался Мстислав. — Вон, земли большие. Тварей нет уже почти две недели, не знаю, как вы это сделали! Электричество провели! Дорогу сделали. Зачем убивать себя, не понимаю?

— Короче, Мстислав, никаких рейдов ближайшие дни. Спасибо.

Я улыбнулся ему напоследок и направился к Конструкту. Нужно было ещё кое-что сделать. За моей спиной с обалдевшим видом Глебов торопливо уничтожал сигарету, глядя куда-то в пустоту перед собой.

Схемы в Конструкторе я шифрую сразу, при загрузке. Привычка. В моём старом мире практиковались взломы, когда какой-нибудь ушлый оператор в компании головорезов обчищал терминалы, выкачивая авторские схемы и продавая их потом за гроши в серых сетях. Здесь о таком я не слышал, однако всегда бывает первый раз, и пусть он случится с кем-то другим. Поэтому нужно немного подготовить всё к своему отсутствию.

Я запустил подготовку модуля связи и накатил улучшения на Конструкт, а то у меня Ферма Кристаллов защищена как Крепость Бодайбо, а сюда, в колыбель фронтира, входи кто хочешь, если через охрану пробьёшься.

Давно собирался обновить систему безопасности, и тут как раз момент подошёл.

— Хозяин! — электронный помощник немедленно появился рядом со мной. — Что вы делаете?

— Если кто-то сюда вломится — включай свою самую страшную проекцию, грози небесными карами, поднимай гарнизон по тревоге и сразу же используй модуль связи, который я сейчас ставлю, — я продолжил колдовать с настройками. Затем вышел из панели управления.

— Модуль связи? Ого! Хозяин! Какая интересная конструкция. Я могу инициировать вызов в любой момент? По своей воле? Какая честь. Но зачем это мне? Вы покидаете нас, Хозяин? Неужели, моё утреннее поведение так сильно оскорбило вас? — он порозовел. — Простите, если это из-за меня, то умоляю вас. Лучше уйду я!

Хотел бы я на это посмотреть.

— Угомонись. Я ненадолго. Буду держать связь. Остаёшься за главного!

— Но как так… Я же не справлюсь с этими людишками! Не надо, Хозяин.

Он стал голубого цвета.

— Я ведь ничего не умею…

— Просто задавай мне больше вопросов, и всё. Ладно, Черномор, мне пора.

Я вышел на улицу, посмотрел на часы и достал мобильный телефон. Продолжаем подготовку.

— Александр Сергеевич? — спросил я, едва проректор снял трубку.

— Мишенька! Я как раз разбирался с твоим вопросом, — обрадовался Павлов. — У меня есть новости насчёт Конструктов. Однако, не помешало бы обсудить это лично! Когда ты сможешь наведаться в наш прекрасный город? Я к тебе, боюсь, не смогу до зимы доехать… Дела!

— Завтра днём я буду в Санкт-Петербурге.

— Ого! Миша, это чудесно и очень своевременно. Ты наладил у себя все процессы? Ах, что я спрашиваю. Ты бы не бросил всё просто так. Рад буду увидеться. Ты же мне покажешь свою схему, что собираешься патентовать?

— Покажу, Александр Сергеевич. Непременно. И не одну.

Время легализовываться. Я повесил трубку и двинулся к трактиру. Это будет недолго. День туда, день сюда.

Тоже мне бином Ньютона.

Глава 4

— Вы не должны были этого делать, господин Зодчий, — сказала Панова, когда села в машину. — Я действительно могу справиться сама.

— Не сомневаюсь, — я махнул рукой Паулине на прощание и надавил педаль газа. Чёрный автомобиль мягко тронулся с места. Несколько минут ушло, чтобы понять управление именно этой модели. Стандартизации инженерам Российской Империи не хватало, конечно. В качество умеют, в эргономику тоже, но модель сильно отличалась от конкурентов. Тут рычажок не там, здесь кнопка в неожиданном месте. «Бестужевская Автомобильная Корпорация» делала хорошо, вот только где находится задняя передача я понял лишь после быстрого анализа машины с помощью техномантии.

— Но я благодарна вам за содействие следствию, — подала голос Александра через несколько минут молчаливой поездки. — Честно.

Я кивнул, наблюдая за дорогой и, заодно, оценивая её возможности по расширению. Рано или поздно двух полос станет недостаточно. Особенно если предложение Володина будет в силе. С ним, блин, надо было бы пообщаться, но старик хоть и выжил, да только сейчас занят оплакиванием дочки-предательницы. Нужно пару дней подождать с разговорами, конечно. Вот вернусь, и пообщаемся обязательно.

— Откуда у вас эти слепки, ваше благородие? — опять спросила девушка. Она повернулась ко мне.

— Нашёл, госпожа Панова, — усмехнулся я. — Не тревожьте свою прелестную голову и попробуйте подремать. До Минска нам шесть часов ехать, а день у вас, думаю, уже выдался трудный. Никогда не видел, чтобы слуги государевы друг в друга из пистолетов целились.

— Я не первая начала. Он хотел стрелять! Постойте! — она насторожилась, — мы едем в Минск? Зачем? Я думала, мы отправимся прямо в Санкт-Петербург!

— Скоростной поезд сильно экономит время и здоровье. Особенно время. У меня очень много дел, и к продолжительным дорожным путешествиям я не готов. Даже в такой прекрасной компании.

На машине туда шестнадцать часов дороги. То ещё удовольствие, а значит, надо останавливаться на ночлег. При этом, скорее всего, придётся переночевать ещё и в Петербурге, вряд ли с патентным бюро получится решить вопросы за один вечер. И потом также пилить на машине, потому как, не могу же я оставить Паулину без транспорта? Князева мне доверилась, и я просто права не имею подвести главу сельского сопротивления. А скорый поезд, судя по расписанию, домчит нас к столице уже к полуночи. День на дела там, и назад.

Какие там дороги приключений, когда работать надо.

— Но, я думала… Ваше благородие, мы не можем ехать на поезде! Билеты на экспресс оставляют следы! — возмутилась Панова. — Шибанов вряд ли объявит меня в розыск, чтобы забить дороги патрулями и проверками документов. Но доступ к базам данных по билетам у него есть. Как только оформите — он всё узнает! И поймёт, что дело нечисто.

— И что он сделает? — я не смотрел в её сторону, но чувствовал запах духов, и он меня расслаблял.

— Остановит поезд в пути? Я не знаю! Полномочия Специальной Имперской Комиссии очень широки! Я знаю, о чём говорю.

— Ничего он не сделает, госпожа Панова. А если вдруг и попытается, запросите дознание со слепками и всё. Вам же нечего скрывать? — бросил я на неё быстрый взгляд.

— Это если дело дойдёт до дознания! Уверяю, иногда его сильно затягивают бумажной волокитой! Особенно, если есть заинтересованные лица. Специалисты, знаете ли, редкие. Очереди большие, приоритеты разные. На меня тратиться никто не станет.

— Верю вам, госпожа оперуполномоченная. Не переживайте. Всё будет хорошо, — сдался я. — Он ни о чём не узнает. — Расслабьтесь и попробуйте поспать.

— Вы серьёзно сейчас, ваше благородие? Я должна рисковать своей жизнью, потому что вы сказали расслабиться?

— Абсолютно. Ведь я, находясь рядом с вами, тоже рискую. И, поверьте, сильно заинтересован в том, чтобы не пострадать, — усмехнулся я. — Всё будет в порядке. Я знаю, что делаю.

Панова несколько секунд молчала, глядя на меня, потом откинулась на спину сидения и недовольно скрестила руки на груди. Я же включил радио, поставив какую-то успокаивающую мелодию.

— Нет, — через несколько минут вскинулась девушка. — Мы не можем ехать на скоростном поезде! Это безумно.

— Наоборот, мы не можем не ехать. Не волнуйтесь, госпожа Панова, всё будет в порядке. Положитесь на меня.

Она закатила глаза, думая, что я не вижу.

— Каким образом вы это сделаете?!

— С помощью магии, — не стал хитрить я, и, наконец, посмотрел на красотку. Глаза её сверкали, грудь вздымалась от возмущения, к лицу прилила кровь.

— Вы ведь издеваетесь надо мной сейчас?

— Немножко, — улыбнулся я.

Панова, неожиданно, ответила тем же и поспешно отвернулась, тронув прядь волос.

— Должна признать, ваше благородие, ваше поведение меня восхищает. Вы так спокойны и уверены, хотя ситуация к этому совсем не располагает!

— Всё дело в правильном дыхании и медитациях, — прокомментировал я. — Могу научить.

— Возможно, воспользуюсь этим предложением. И всё же, про слепки я спрашиваю не из праздности. Я ведь уже проверила их авторство. Персонаж, который их делал, крайне специфический, но лицензия у него имеется. Поэтому для суда они подходят идеально. Но я не понимаю, как антигерой Петербурга оказался связан с выпускником Академии Зодчих. Не просветите?

Я пожал плечами и предположил:

— Кому-то не повезло? А что за антигерой?

— Раз у вас на руках результат его работы, то и рассказывать про него не стану. Вы ведь всё знаете! — фыркнула Александра.

— Хорошо, не рассказывайте, — охотно согласился я.

— Это Виктор Конычев! — выпалила она. — Конычев, понимаете?

— Простите, нет. Он чем-то знаменит?

— Да как так можно-то, столько иметь и ничего не знать! — возмутилась Панова. — Конычев — это легенда! Его никто не знает! Говорят, он имеет несколько личин, и в каждом городе она у него своя. Ходят слухи, что он сам выходец из криминала! Но всё равно на каждой комиссии ему продлевают лицензию, а проверки там такие, что до них и допускают-то немногих.

— Хм… — заметил я. Керн-Конычев, значит. Это объясняет отсутствие в базах данных. Не объясняет то, как этот человек решил работать на такого ушлёпка, как Игнатьев. Или за деньги можно всё, когда имеется нужда?

Девушка демонстративно отвернулась.

— С вашего позволения, — я сделал музыку громче.

Шибанов позвонил своей помощнице, когда до Минска оставалось три часа. Дорога была приятная, гладка и совсем не загруженная, музыка играла отличная. Я прикупил кофе на заправке по дороге и теперь с удовольствием его потягивал, наслаждаясь видами лесов и полей. Александра спала, но когда заорал её рингтон, то выпрямилась, не открывая глаз, и машинально ответила:

— Панова!

Я не расслышал, что говорит старший комиссар, но по тону общения было понятно — начальство крайне недовольно.

— Есть. Так точно, — отчитывалась Александра. — Конечно, Владимир Тарасович! Никак нет!

Она попыталась держать стойку смирно.

— Да, есть зацепка. Выдвигаемся в Кобрин. У нас есть человек, готовый подтвердить нашу версию, — она скосила на меня глаза. — Мусорщик. Что-то видел.

Бу-бу-бу, ответило ей в трубке чуть удивлённо.

— Что? Почему они вам не отвечают? Ребята, почему вы Владимиру Тарасовичу не отвечаете? — она даже повернулась к пустому дивану. — Хаиров?

Состроив мне страшный взгляд, она продолжила фантазировать:

— Сел телефон, Владимир Тарасович! Не может ответить.

Пауза.

— Передать трубку? Хорошо, сейчас!

Она отключила телефон, а затем выключила его вовсе.

— Здесь ведь плохая связь? — озорно улыбнулась мне. — Кажется, мне удалось его убедить. Как сердце-то колотится!

— Связь здесь отличная, госпожа Панова, — ответил я. — Мы же не на границе с Персией.

— Понимаю. Но вы же не скажете это моему начальнику? — шутливым тоном спросила она. — Вы ведь благородный человек и не подведёте прекрасную даму?!

— Я чуть меньше месяца благородный, — поддержал я лёгкое настроение. Всяко лучше, чем спорить. — Во мне ещё очень много от дикаря. Поэтому легко подведу.

— Может быть, я смогу что-то сделать для дикаря, чтобы он этого не делал?

Прозвучало двусмысленно, и, по-моему, специально. Решила посмеяться над юношей из глубинки? Ну-ну.

— Можете. Сейчас съедем в лес и рассчитаемся, — с каменным выражением лица сказал я.

— Хорошо, — кивнула Александра, и мне стоило больших трудов, чтобы не дать слабину и не пустить на лицо эмоции.

— Вот здесь хороший отворот, — подсказала она. Вот как мы, да? Ладно.

Я молча притормозил и включил поворотник. В машине запиликало, но Панова не дрогнула. Мне даже стало интересно, насколько её хватит. Когда автомобиль, покачиваясь, скатился на просёлочную дорогу, то Александра ткнула пальчиком:

— Вот здесь с дороги будет не видно. Тут и остановитесь.

— Хм, — послушно кивнул я и направил автомобиль за отворот, едва не увязнув в колее. Остановил машину и повернулся к Пановой. Смотрела она нагло, с вызовом. Совсем не похоже на утренюю девчонку. Ну-ну, всё равно не на того напала. Сейчас мы летим друг на друга по встречной полосе и проиграет тот, кто отвернёт первым!

— Ну что, дикарь… — тихо сказала красотка, зрачки которой расширились. — Пришло время расплаты?

Она подалась ко мне и почти коснулась моих губ, а затем резко отпрянула. Смущённо поправила волосы и отвернулась.

— Прости… те. Простите. Кажется, это зашло слишком далеко. Я ведь не собиралась, надеюсь вы понимаете… — она резко повернулась ко мне. — А почему вы меня не остановили, ваше благородие?! Вы же не всерьёз это всё предлагали?!

Фух. Я воткнул заднюю передачу.

— Ваше благородие? Вы же не собирались на самом деле… Это? — настаивалаПанова.

— Я — нет. Но, призна́юсь, мне показалось, что собирались вы. Кто я такой, идти против желания дамы?

— Вам показалось, — снова отвернулась она. — Не было никаких желаний!

Когда мы выехали на трассу, то некоторое время молчали.

— А если бы я не остановилась? Вы бы… Позволили этому случиться? — сказала вдруг Панова, уже пришедшая в себя.

Я загадочно улыбнулся, но не ответил. Попутчица же продолжать тему не захотела, уставившись в окно. Однако иногда, всё-таки, бросала на меня странные взгляды.

Билеты в Петербург я взял в автоматической кассе, в общем зале. Панова до конца просила отказаться от неблагоразумной затеи. Пришлось убеждать на практике. Перед тем как пойти на «неоправданный риск», я помог купить билеты одной очень тревожной женщине лет пятидесяти, которая никак не могла пройти не самую продуманную процедуру с оформлением билета.

Взломать такой терминал большого труда не было. И я очень дотошно вбил паспортные данные женщины в программу, просто в момент синхронизации с сетью подменил фамилию покупательницы на Александру Александровну Александрову-Александровятскую, а затем попросил Панову затребовать у своих информацию, есть ли такой пассажир в списках или нет, и едет ли в Петербург некая Сорочко Степанида (как и звали женщину).

Девушка ради этого даже включила телефон. Растерянно сообщила о шести пропущенных вызовах, а потом сделал пару звонков, наблюдая за мной. Я же времени особо не терял и оформил билеты для себя и Пановой, также перехватив отправку имён и заменив их на выдуманные.

— Сорочко в списках нет, а Александровятская едет… — сказала оперуполномоченная, закончив разговор. — Да как ты это делаешь?!

— Магия, — только и ответил я, а потом поспешил за удаляющейся женщиной. Подводить незнакомку мне совсем не хотелось. Она ведь ни в чём не виновата. Так что, когда та подошла к кондуктору в ярко-белом мундире, проверяющем пассажиров на входе в поезд, я уже был рядом. Служитель железной дороги посмотрел документ, навёл сканер на билет. Пиликнул. Я успел подменить ответ из сети, показав мужчине настоящую фамилию, и Александра Александровна Александрова, с паспортом на Сорочко Степаниды, села в вагон. Официально.

Наша посадка прошла тоже без проблем. А когда поезд тронулся с платформы, медленно разгоняясь, то я устроился поудобнее, привалился к окну и уснул. Панова сидела напротив, думая о чём-то своём.

***

Шибанов знал, что Игнатьев пропал, и был убеждён — граф сделал это не по своей воле. Мало того, старший комиссар пребывал в уверенности, что его наниматель больше никогда не появится. Поэтому усердствовать, и выполнять поручение пропавшего человека было абсолютно ни к чему. Однако внутри Шибанова точило крайне неприятно ощущение приближающихся проблем. Чуйка зудела где-то на подкорке и требовала принимать меры. Но какие — не подсказывала.

Поэтому, когда Смирнов и Хаиров вдруг перестали выходить на связь — Шибанов встревожился ещё больше. Он не просто так отправил их с Пановой. Эти двое никогда лишних вопросов не задавали, и пусть не были так замазаны в делах начальства, но предпочитали жить спокойно и сытно, закрывая глаза на мутные вещи, о которых их временами просили. Хаиров понимал: если будут проблемы у Шибанова, то будут проблемы и у него.

Старший комиссар донёс это до младшего сержанта наиболее доходчивым способом. А когда дозвонился до Пановой и прослушал её спектакль, то понял — дело неладно. Девчонка врала. Ему врала! Зачем? Почему?

Нет смысла гадать, рыжая дура что-то узнала. Телефон зажужжал, и Шибанов бросил взгляд на вызывающего. Федотов! Отлично!

— Говори, — отрывисто сказал он в трубку.

— Уехали они, по новой дороге. Я несколько человек спросил про машину со знаками Комиссии. Все уверяют, что уехали ещё днём, — отчитался отправленный в Томашовку следователь. — Может, прорыв изнанки был, и потому связи нет, Владимир Тарасович?

— В машине было трое?

— В основном все видели только машину, Владимир Тарасович. Один солдат на выезде сказал, что вроде женщина за рулём была, и кто-то ещё в салоне был, но он не разглядел.

Шибанов сбросил звонок. Зуд не унимался. Это всё очень нехорошо. Очень. Он вышел на крыльцо дома, который ему выдал Игнатьев на время работы Специальной Имперской Комиссии. Деревня деревней, конечно. Но есть горячая вода и свет — уже хоромы.

Старший комиссар поднял трубку снова, набрал номер.

— Слушаю, — ответил на том конце дежурный.

— Запрос на подозреваемого оформи. На розыск.

— Записываю, — собеседник запыхтел, будто бы набор букв доставлял ему трудности.

— Александра Витальевна Панова, — Шибанов посмотрел на свои ногти. Увидел полоску грязи и поморщился. Вернётся в Петербург — первым делом на маникюр сходит!

— Сашка? — удивился голос. — Зачем?!

— Много вопросов, — не стал скрывать раздражение Шибанов. — Делай, что тебе говорят!

— Так я ж не просто так спрашиваю, Владимир Тарасович, она же звонила недавно. Спрашивала про некую Александру Александровну и ещё какую-то женщину. Интересовалась, едут ли они сейчас в Петербург на вечернем рейсе из Минска.

Тревога Шибанова только выросла:

— Рад это слышать. А теперь запрос оформи и отправь на розыск. Красный гриф поставь.

— Красный? Сашке?! Чего случилось, господин старший комиссар?!

— Ты там не засиделся в тёплом месте, а? — не выдержал Шибанов. — Забыл, с кем разговариваешь, сержант?! Выполняй!

— Просите, господин старший комиссар! Оформляю!

Шибанов отключился. Зуд внутри превратился в рёв сирены. Даже дышать стало тяжело. Чёрт. Что-то произошло. Что-то серьёзное. Что узнала это дурная идеалистка, а? Что у неё может на него быть?

Хм... Что если его кинул Игнатьев? Подставил, чтобы не платить? Комиссар двинулся к стоянке, где была припаркована машина. Его потряхивало от чуйки.

Сев за руль, Шибанов некоторое время смотрел прямо перед собой, а потом несколько раз врезал по нему. Кажется, он только что совершил ошибку. Нельзя задействовать официальные каналы. Нельзя! Слишком по горячему всё идёт. Он снова взялся за телефон, набрал дежурного:

— Отменяй заявку на Панову. Разобрались.

— Конечно, господин старший комиссар, — с облегчением произнёс тот.

Шибанов посмотрел на часы. Надо ехать в Томашовку. Поговорить с Баженовым ещё раз. Может быть, он проболтается о планах Пановой…

Глава 5

Когда мы прибыли в столицу, то было ещё светло — спасибо белым ночам. Петербург встретил нас приятной прохладой, и я вдруг понял, что соскучился по прекрасному городу. Удивительное ощущение. Он мне не родной, я жил совсем в другом мире, но за год обучения в Академии попросту влюбился в столицу.

На вокзальной площади стояло несколько такси, и я выбрал машину поприличнее с виду.

— Отель «Лев Сорбонны», — сказал я водителю, когда мы устроились в салоне сзади.

— Слушаюсь, — отрапортовал он.

— Вы ведь не отсюда? — спросил я у Александры. Моя спутница не отрывала глаз от прекрасных улиц Санкт-Петербурга. Вопрос она услышала не сразу, пришлось повторить.

— Я из Ростова… — выдохнула Панова. — В Петербурге была несколько раз, но не в белые ночи.

— В эти дни особенно хороши у нас салюты, — хмыкнул я.

— Правда? — повернулась ко мне девушка. Я поймал осуждающий взгляд водителя в зеркале заднего вида.

— Шутка для своих, — ответил я. — Не берите в голову.

Она улыбнулась и снова вернулась к созерцанию города. Выбранный мной отель находился в паре кварталов от старого здания Комиссии. Чтобы утром время не терять, пока буду провожать Панову на рандеву с целым князем. На часах было за полночь, и, разумеется, дожидаться утра под закрытыми дверьми я не собирался. Водитель специально провёз нас через центр, иногда двигаясь помедленнее мимо величественных архитектурных строений. Приятный бонус. Вечером столица особенно хороша.

У меня дух захватывало от мощи Эха известных на весь мир соборов. Большая их часть возведена ещё в домагическую эпоху. И как бы тепло я ни относился к Конструктам и их возможностям, а такие чудеса они создать не могут.

Теоретически, если наделить вшитые искусственные интеллекты возможностями управлять Конструктом, то мы могли бы увидеть прорыв в культуре, но на практике вышло не так. Однажды я уже был свидетелем такого преображения ИскИна. Ему дали возможность творить, и получили в результате миллионы жертв. Без Скверны, без обращённых. Просто нечеловеческая логика управляющая другими машинами. Извращённое понятие красоты.

По дороге я заметил, что Панова стала нервничать, и когда мы остановились у входа в «Лев Сорбонны» — то решил дать спутнице время прийти в себя. Расплатился с водителем, поблагодарив за поездку, но подниматься по каменной мраморной лестнице не стал. Задрал голову, разглядывая розовое здание с огромными белыми колоннами.

На верхней площадке с вежливым поклоном появился швейцар и сделал приглашающий жест. Я показал ему указательный палец, мол, минуточку.

— Вижу, вас что-то тревожит, ­— сказал я девушке. — Если слишком шикарное место, то не волнуйтесь, я «угощаю».

Она слабо улыбнулась, открыла было рот, но поспешно одумалась. И всё же не сдержалась:

— Какой у вас план?

— Вкусно покушать, выспаться в мягкой кровати. Утром же я провожу вас до здания Комиссии, а потом отправлюсь по своим делам.

Девушка кивнула, тряхнув волосами, и неожиданно взяла меня за рукав.

— Что, если мне нельзя туда идти? — спросила она нервно. — Ведь если Шибанов уже предупредил своих людей… Меня могут просто не пропустить. Если не хуже… Я должна найти другой выход. Боюсь, мне снова нужна ваша помощь, — глаза её смотрели прямо и очень серьёзно. — Вы благородный человек. Может быть, вы сможете организовать встречу с Васнецовым?

— Конечно, — кивнул я. — Ведь я с ним играю в лапту по вторникам, сразу после регулярного чаепития с Его Императорским Величеством. Как и все благородные люди Российской Империи.

— Вы смеётесь надо мной… — вздохнула девушка.

— Давайте сначала доберёмся до номеров, а уже завтра, на свежую голову решим, как поступим. Возможно, я смогу вам помочь.

— А если я в розыске, и нас узнали? — не сдавалась она. Оперуполномоченная вдруг полезла в карман и вложила мне в руки слепки. — Пусть они побудут у вас. Если со мной что-то случится… Прошу, запустите их в дело. То, что сделал Шибанов, порочит честь Империи. Это ведь даже не коррупция. Это измена!

— Хм… — отреагировал на это я.

— Утром я у вас их заберу. Просто… Если ночью что-то случится. Так мне будет спокойнее, — она разжала руку, убедившись, что я держу слепки. Затем резко отстранилась и поспешила по ступеням наверх.

Какое самопожертвование. Сунув доказательства вины Шибанова в карман, я двинулся за Пановой, мыслено представляя себе шикарный душ в белом кафеле, блеск зеркал, позолоту убранства и прочие прелести дорогих номеров.

И они меня не разочаровали. Правда, около трёх часов ночи ко мне в дверь постучали, и перепуганная Александра пробралась ко мне в номер. Я проводил девушку недоумённым взглядом.

— Я боюсь оставаться одна сейчас, ваше благородие, — тихо проговорила она. — Понимаю, как это выглядит. Особенно после того… Что было днём. Но, прошу вас. Не подумайте ничего такого. Я лягу на диване. Просто не прогоняйте. Мне никак не уснуть.

— Хорошо, — сонно пожал я плечами и вернулся в кровать. Вырубился уже через несколько секунд.

Утром меня разбудил треск кофемашины. Оперуполномоченная Панова колдовала на небольшой кухоньке, вернее, это уже были не чары, а проклятья. Александра испуганно схватилась за скрежещущий и свистящий агрегат, а затем повернулась ко мне.

— Доброе утро, — зевнул я, поднялся с кровати и накинул халат. — Как спалось?

— Простите, простите, Михаил Иванович. Я не думала, что это будет так громко. Мне показалось, такой жест мог бы показать всю мою благодарность за ваше благородство, — она чуть ли не плакала. — А вышло совсем плохо.

На часах было девять утра. Да я соня сегодня.

— Всё в порядке. Позволите, я оденусь?

Панова, затянутая в отельный халат, поспешно отвернулась. Я же неторопливо, но очень старательно, облачился в свой наряд. С усмешкой отметив, что Александра несколько раз подглядывала за процессом. В конце концов, я подошёл к кухне, принял из рук девушки чашку кофе, потянул носом запах и сделал осторожный глоток.

— Недурно, — покачал я головой. — Полагаю, вам бы тоже не помешало одеться. Прежде чем мы начнём решать вопрос, как двум людям с улицы добраться до председательствующего в Специальной Имперской Комиссии князя.

Панова тяжело вздохнула.

— Мы можем рискнуть, — сказала она. — Если удастся пройти в здание комиссии, то…

— Я человек рискованный, но давайте здесь обойдёмся надёжными средствами, — прервал её я, отметив, что без косметики Панова выглядит ни капли не хуже, чем с ней. — Предлагаю спуститься на завтрак, и кое-куда прокатиться.

Такси отвезло нас на Васильевский Остров, к дому, где жил Павлов. Большой проспект утопал в зелени, и под прикрытием деревьев прятались чудесные здания ручной работы. Каждое уникально, словно человек. Я даже залюбовался ими. Остановившись возле дома проректора, я в очередной раз вохищённо выдохнул. Это было массивное каменное строение в стиле модерн. Раньше принадлежало какой-то знатной семье, но, как водится, богатство из неё утекло, и теперь хозяином стал Александр Сергеевич Павлов.

Проректор лично спустился, чтобы поприветствовать меня. Раскланялся перед смутившейся Пановой, а затем торопливо попросил подняться к нему.

— У меня чудесный чай с Байкала, Миша! Чудеснейший! Как хорошо, что ты приехал. Очень хорошо, а что за прекрасная дама?

— Оперуполномоченная Панова. Специальная Императорская Комиссия, — отрапортовала девушка.

— Ты опять что-то учудил? — немедленно нахмурился Павлов. — Миша, какого лешего?!

— Нет-нет, ваше благородие, — поспешно вмешалась Александра. — Наоборот, господин Баженов помогает следствию.

Мы поднялись на второй этаж дома, в просторный зал с огромным столом, вокруг последнего стояло три стула с высокими спинками. Стулья, очевидно, были поставлены перед нашим приходом, и придвинуты к хозяйскому. Очень чопорный слуга старательно поухаживал за Пановой, которая, надо отметить, держалась вполне уверенно.

— Признаюсь, не ожидал кого-то ещё, — сказал Павлов, когда мы расселись, и перед каждым появилось по фарфоровой чашке. — Однако глазу старика приятна восхитительная прелесть молодости.

Он, не скрывая, любовался Пановой, и девушка принимала это внимание с достоинством.

— Так чем могу помочь?

— Вы же знакомы с князем Васнецовым? — прямо спросил я, и Александр Сергеевич даже отставил чашку в сторону.

— Почему-то я так и подумал, что наши разговоры мы оставим напоследок. Однако такого вопроса не ожидал совершенно, — улыбнулся Павлов. — Знаком. Конечно, знаком. Мы даже можем назваться хорошими товарищами. Для друзей, конечно, в нашем возрасте, дорасти сложно. И всё же…

— Дело государственной важности, — начала было Панова, но умолкла под моим взглядом и покраснела.

— Я заинтригован. Продолжайте!

— У нас есть доказательства измены одного из ведущих лиц в Специальной Комиссии, Александр Сергеевич, — вступил я. — Слепки.

— Господи, неужели Михаил Венедиктович замешан в чём-то? — ахнул Павлов. — Быть того не может. Кристально честный человек!

— Он — нет. А вот его люди…

— Понял вас. Вы, полагаю, хотите добраться до него через меня? Чем вас не устраивает официальный путь?

— Александр Сергеевич, при всём уважении, это должно быть передано лично в руки. Ни я, ни госпожа Панова не знают, кто ещё может быть замешан, — мягко объяснил я.

— Хм… Понимаю тебя, Мишенька. Понимаю. Хорошо-хорошо. Дайте мне одну минуточку, раз всё так серьёзно.

Он поднялся из-за стола и медленно пошёл к выходу. Каблуки его туфель стучали по каменному полу, и эхо распространялось по залу, отражаясь от стен и потолка. Наконец, хлопнула дверь.

— Почему вы мне помогаете? — вдруг спросила Панова.

— Я дал слово.

— И только?

— Мне кажется, у нас есть кое-что общее, — глянул я на девушку. — Мы оба не любим нечистых на руку людей. Если можно сделать этот мир лучше, почему бы так не поступить?

— Вы были бы идеальным дознавателем… — покачала головой Александра. — Побольше бы таких. Тогда система бы не ломала вновь приходящих, а учила их истинному кодексу.

— Простите, но я свою стезю уже выбрал, — улыбнулся я девушке. — Предпочитаю строить тюрьмы, а не наполнять их.

Уголки её губ дрогнули, поднимаясь, но глаз Панова от меня так и не отвела, будто решаясь что-то сказать. И когда, наконец, собралась с силами — внезапно открылась дверь, и на пороге возник Павлов.

— Ну что, Мишенька. Кажется, удача на твоей стороне. Михаил Венедиктович согласен встретиться. Летний сад, вход с набережной. Полночь. Надеюсь, ты сможешь быть? Мне бы не хотелось звонить ещё раз и просить перенести встречу.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — поднялся я.

— Сиди-сиди! — Павлов шёл к столу. За ним снова открылась дверь, и вошла служанка в скромном наряде.

— Госпожа Панова, моя помощница Мария хотела бы провести для вас небольшую экскурсию по моему изумительному дому. Уверен, она окажется для вас увлекательной. А мне бы хотелось перекинуться парочкой слов с Михаилом Ивановичем, если не возражаете. Наш разговор будет очень скучен для вас. Чертежи, схемы, материаловедение и момент инерции. Всякая унылая чушь.

— Конечно, господа. Спасибо вам, ваше благородие. Огромное спасибо, — торопливо поднялась Панова. — Империя не падёт, пока в ней остаются такие люди, как вы.

— Какие громкие слова! — покачал головой Павлов, но от улыбки не удержался.

Когда девушка покинула залу, Александр Сергеевич нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, поднялся и поманил за собой. Я, ни слова не спрашивая, последовал за проректором. Кажется, он вёл меня в святая святых…

— Сгораю от нетерпения посмотреть на твою схему! — повернулся Павлов, когда мы вышли в коридор и поднялись на один этаж. После чего проректор подошёл к глухой стене, в которой прятался потайной механизм. Инициировал отпирание замка, и та поползла в сторону, открывая узкий освещённый ход.

Я не успел сделать шаг, как зазвонил телефон. Номер незнакомый. Так, сейчас же вроде должны был быть готов модуль связи Черномора. Он, наверное, и звонит. Я сбросил вызов, но через миг телефон снова зажужжал.

— Ответь, — попросил Павлов. — Мне нужно всё твоё внимание. Мария твою подружку умотает и покормит. Часа два ей точно будет не до тебя. Дом ты мой видел. Тут есть на что посмотреть.

— Простите, Александр Сергеевич, — я вытащил телефон из кармана и поднёс к уху:

— Слушаю.

Павлов исчез в проходе, дабы не мешать разговору.

— Привет, Баженов, — сказал знакомый голос. — Как тебе Петербург? Стоит ещё столица?

— Старший комиссар Шибанов? — узнал я говорящего. — Очень неожиданный звонок.

— Отчего же? С твоими манерами, Баженов, вполне ожидаемый. Саша далеко?

— Не понимаю, о чём вы, — я сделал глубокий вдох и отправился по линии связи до сотовой вышки, и дальше по сигналу.

— Давай не будем играть. Мне нужно то, что ты ей отдал. И мне нужна она. После этого посчитаем инцидент исчерпанным.

— Ты копаешь себе могилу, Шибанов, — тихо сказал я. — И она всё глубже и глубже.

— Мне терять нечего. Мне нужны слепки, что бы на них ни было. И мне нужны гарантии, что ты больше не полезешь в мои дела. Так что давай, возвращайся. И привези мне Сашу.

— Пока я не очень понимаю, для чего мне это делать, — хмыкнул я. — Тебе ведь недолго осталось. Лучше бросай всё и беги куда-нибудь в сторону Персии, а ещё лучше в Америку.

— У меня другие планы, Зодчий. Говори давай.

Пауза. Потом послышалась какая-то возня, затем раздался удар по чему-то мягкому, и, под конец, едва уловимый всхлип. Женский.

— Говори, дура! — повысил голос Шибанов, а затем раздражённо обратился. — Хаиров, да дай ты ей нормально!

Я проскользнул по линиям, отследив звонок, и мой кулак инстинктивно сжался. Трактир «Логово Друга»…

— Да что я сам-то всё должен делать? — возмутился комиссар, и женщина на заднем фоне вскрикнула от боли.

Паулина…

— Меняю твою девку, на мою, Баженов. Поезд в Минск отправляется в полдень. Ты успеешь. Жду. Время пошло. И да, не вздумай тут тревогу поднимать. Ты же не дурак, понимаешь, что тогда будет.

Нас разъединило.