Зодчий. Книга ХI

Глава 1

Первые Колодцы были освобождены уже вечером десятого февраля, после чего зима последний раз огрызнулась морозами и начала отступление. Старые европейские дороги превратились в малопроходимые участки земли, из-за чего возвращающиеся с вылазок бойцы казались грязевыми демонами. Даже сталкеры Глебова сильно сократили свои походы за сокровищами Изнанки. Природа всё-таки та сила, с которой надо считаться.

Так что из двенадцати объектов нам удалось отбить только восемь. Цифра уже приличная, надо сказать, и как только просохнет земля — темпы, несомненно, вырастут. Ещё бы возможности мои позволяли включать в свою сеть стольно новых источников…

Мечты.

Как и ожидалось: ни один из Бессмертных Стражей не согласился проследовать в подземелья Баженова для очищения, поэтому пали под ударами подготовленных к сражению бойцов. Я до сих пор не верил в то, что теперь легендарные противники в моём мире стали такой простой добычей. Но совсем не расстраивался новому опыту.

И, кстати, кое-что интересное из краткосрочных схваток за пределами моих земель всё же вырисовывалось. Оставшиеся у выделенных Колодцев монстры не имитировали отсутствие связи со Скверной. Они ничего не знали о судьбе своих соратников и каждый раз хитрили до последнего, пытаясь атаковать внезапно. Стараясь забалтывать охотников. Но это уже никак не работало с заматеревшими отрядами. Один из которых, кстати, даже не думал начинать переговоры. Возглавляемый лощёным аристократом по прозвищу Сырок, он вступал в бой сразу, не дожидаясь момента, когда монстры сбросят маски. У Сырка была своя трагедия в прошлом, и остановить карающий меч не смог бы никто.

Но мы и не пытались. Народ в его группе подобрался под стать командиру. И это было хорошо. Я отметил для себя позывной столь увлечённого бойца. Да и Вепрь дал ему неплохую характеристику. В будущем, может, пригодится.

Новые Колодцы почти сразу же захватывались через Экспансионные Узлы, и у меня появились первые сложности с логистикой и зоной покрытия. Обладая всего четырьмя Конструктами, один из которых был полностью посвящён тыловой территории возле Хрипска, я был весьма ограничен в возможностях. Большие промышленные объекты у Константина требовали внимания и почти полностью забрали на себя мощности Приборово. Томашовка тоже испытывала дефицит свободных территорий. Оставался только развивающийся Злобек, но, чтобы дотянуть из него энергетические линии до новых земель, приходилось плясать с бубном и тратить гораздо больше времени, чем хотелось.

Челидзе, получив мою просьбу о новом Конструкте, лишь развела руками. Объяснять причину было не нужно. О смерти Эль Президенте и главы австралийской Консерватии не слышал только глухой. И то такому, скорее всего, всё сообщили письменно.

Разумеется, во всём винили Российскую Империю. Перуанский Протекторат раздирали противоречия. Отовсюду полезли новые кандидаты на пост Эль Президенте, и каждый из них моментально вскочил на лошадку кровавой мести грубым северным игрокам на балалайках. Ни одна из кандидатур даже не пыталась заикнуться о неоднозначности случившегося. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств о причастности русских — очки можно было набрать лишь на привычном противопоставлении. За новостями я следил натурально с тревогой.

В Австралийской Консерватии, неожиданно, один из лидеров заявил о том, что необходимо дождаться итогов расследования, прежде чем голословно утверждать о вине русских. Уже через два дня его заставили извиняться на камеру, а ещё через день он официально ушёл из политики.

Я не хотел разбираться в происходящем. Челидзе на прямой вопрос, причастны ли мы к смерти наших врагов, лишь пожала плечами. Кажется, для неё это тоже оказалось сюрпризом. Так что тратить своё время на отслеживание политической обстановки… Спасибо, но нет. У меня были проблемы значительно серьёзнее и глобальнее. Да и после прохождения теста, составленного самим Столыпиным, у нас наконец-то началось обучение по пути Инженера, и здесь меня настигло первое разочарование. Геннадий Танков очень старался. Он даже более не пытался придать себе значимости, рассказывая о том, что знает. И чем дальше, тем больше я понимал бессмысленность наших занятий. Да, несомненно, какая-то польза от них всё равно была, но выходило, что старший конструктор ничего толком и не знает о самих Конструктах. Только о навесных модулях, которые цепляются на каркас.

Изучая их вместе с Танковым, я пытался хотя бы так понять загадку самих Конструктов. Через системы питания и взаимосвязи. Выходило не очень, хотя методы декомпозиции к себе в арсенал добавил. И всё же мой учитель буксовал на вопросах чуть сложнее устройства навесного компонента. Да и в них он не всегда был точен. Пси-модуль в Злобеке он, к сожалению, не опознал, а когда я прямо спросил, что это такое — старательно перевёл тему, и это не было попыткой сохранить секрет. Он на самом деле не знал, что увидел.

Так что энтузиазм мой катастрофически снижался. Отрывать себя от дел ради изучения ритуалов, больше подходящих к религии, чем к инженерии, мне не хотелось.

А ещё меня потрясла новость от Вепря о прошлом Надежды. Я, разумеется, ни в какое пророчество верить не собирался, однако совпадение наталкивало на разные мысли, которые старательно глушились усердной работой и новыми проектами. Впрочем, старых тоже хватало. Специалист Тринадцатого Отдела умчался с моих территорий, как закончил свой анализ, но результата толком никакого не дал. Все данные остались при мне, хотя Орлов сначала даже заупрямился, не желая отдавать результаты парочки исследований, считающихся секретными из-за используемых методов. Но всё же сдался.

Сейчас полученные данные использовать не получалось. Да, были любопытные сигнатуры у Светко (которого я перевёз в камеру Обращения, где барабашка очень быстро ожил, но не настолько, чтобы продолжить своё дырозаливание волшебным светом — проклятье, это даже звучит дико).

Но меня, надо отметить, очень заинтересовал эффект накопления излучения, которое устраивал прыгающий фонарь, так что этот проект тоже стал одним из приоритетных. Почти наравне с небольшими механизмами, работающим на вертолётном принципе. Распыление гадолиния позволяло открывать новые возможности для технологий, и меня сильно заняла идея того, что вместо людей по непогоде можно отправлять искусственные механизмы, оснащённые детекторами, защищённые от Скверны и способные преодолевать приличные расстояния на одном заряде батареи.

Перспективы такое изобретение открывало невероятные, поэтому большую часть своего времени я посвящал именно ему, денно и нощно отсиживаясь в подземельях, неподалёку от Буревого. Биомант пахал как проклятый, но пока ничего толком не добился. Возможно, у него только седых волос прибавилось. Я всё опасался, что учёный разочаруется в идее, но у него всё время находились новые причины для одержимости.

Люций свою кровь для опытов выдавал безоговорочно, комментируя это кратким:

— Вы хоть не насосами выкачиваете.

Очень не хотелось расспрашивать его о том, что он на самом деле имеет в виду. Прошлое у любителя брюквы было насыщенным, ничего не скажешь.

Звонок Светланы настиг меня во время работы со схемой, где я пытался максимально облегчить носитель детектора. Однако связь в подземелье оставляла желать лучшего. Пришлось подняться к себе и перезвонить «невесте».

— Миша! — радостно сказала Света в трубке. — Миша, какая тут красота, ты бы знал! Я обожаю горы!

— Как добралась? — я мысленно включил чайник, повернулся к окну и нахмурился.

— Прекрасно. Долго. Очень устала от поездов, но оно того стоило, — поделилась Скоробогатова. — Мы живём в огромной стране, Миша! В огроменной. Я даже не догадывалась, насколько большой мир нас окружает. Господи, как прекрасны эти горы. Я смотрю сейчас на них, и мне хочется смеяться.

Я, кстати, тоже кое за чем наблюдал. Через окно на меня пялился объектив камеры. Усатый мужчина в рыжей куртке, провалившись в тающий снег по колено, беззастенчиво снимал меня в моём собственном доме. Находясь на моей территории.

— Очень рад, что ты счастлива, Света, — сказал я, буравя взглядом незнакомца. Тот попятился, не прекращая съёмки, к забору. Пока расстояние позволяло — я вывел из строя его карту памяти в цифровой камере. Пусть снимает на здоровье.

— Здесь очень здорово! Миша! Как у тебя дела?

— Всё отлично.

Мужчина перестал улыбаться, посмотрел на свою камеру, потряс её. После чего исчез из поля зрения.

— Черномор, пробей-ка мне этого чудака, — попросил я виртуального помощника. В экране дополненной реальности поплыли данные о журналисте.

— Слушаюсь, Хозяин!

Я двинулся к двери, по-прежнему держа трубку у уха.

— Ты, как всегда, многословен, Миша, — продолжала Светлана. — Честно скажу, уже соскучилась. Но не смертельно, не думай, жених! О, вчера я уже говорила с Пылаевым. Знаешь, он уверяет что это одно из самых свежих поселений Аль Абаса оказывается. Удивительное место. Мы завтра выходим в дальние залы. Так интересно! О, Миша, скажу тебе честно — я понимаю, почему они построили свой город здесь. Место силы! Тут Колодец в городе очень сильный, даже из моей гостиницы чувствуется.

Она продолжала что-то рассказывать, а я тем временем вышел на улицу. Воздушным тараном откинул бегущего к калитке журналиста, отчего мужчину развернуло и бросило в снег. После чего каменными пальцами охватил ноги.

— Больно-больно! — заверещал нарушитель моего спокойствия. — Прошу вас, отпустите! Вы не имеете права!

— Кажется, ты снова занят, Миша? — прекратила рассказ Светлана. — Перезвони когда сможешь.

— Обязательно, — улыбнулся я в трубку. — Спасибо, что позвонила. Надеюсь, твои исследования пройдут так, как ты того ждёшь, и без сюрпризов.

— Без сюрпризов неинтересно! Всё, пока, Миша.

Она отключилась.

— Лаврентий Витальевич Неглядов, — медленно проговорил я, нависая над лежащим. — Скажите, чего вы вообще ждали от столь наглого визита?

— Свободы информации, — прохрипел он, извиваясь в каменной хватке.

И тут же, не дожидаясь ответа, зачастил — торопливо, липко, будто выкладывал на стол козыри:

— Ваши земли имеют особый статус! Отмена поправки! Съёмка титулованного лица не требует его дозволения!

— Но это мой двор, господин Неглядов. Частная территория.

— Здесь косяк, согласен. Но моей целью был не ваш двор, а вы! — журналист всё-таки сумел приподняться на локтях, и в глазах у него было не раскаяние, а азарт. — Вы, Михаил Иванович! Легендарный Собиратель Земель. Национальное достояние. Народ имеет право знать, как достояние пьёт чай, какой чай и в каком виде. Простите за невинное вторжение.

Я молчал. Куртка у него задралась, обнажив пояс с кармашками: два сменных объектива, диктофон, запасные аккумуляторы, чехол с ещё одной камерой — компактной, для съёмки из-под одежды. Нормально подготовился.

— Вы меня тоже поймите. Тридцать рублей за кадр в «Столичном Обозревателе», — сказал он почти доверительно, будто мы торговались. — Сорок, если вы в домашнем. Сто двадцать, если с женщиной. Но там уже будет аукцион!

Он сложил руки в умоляющем жесте:

— Не осуждайте, ваше сиятельство. Я папочка трёх детей и муж женщины, которая меня терпеть не может. Ваши снимки то, что заставит её уважать единственного добытчика.

Не было у него ни жены, ни детей. Долги были. Много долгов. Которые и выкупать бессмысленно, слишком уж скользкий человек попался.

— И вы полезли через забор, чтобы сделать снимок с женщиной?

— Если бы с ней… Так, да! Полез. Но потому что калитка была заперта. — Он развёл руками, насколько позволяла каменная хватка. — Я стучал. Честно, стучал. Минуты две. Потом подумал, что с вами что-то случилось.

— Он лжёт, Хозяин! — возник рядом с ним Черномор с возмущённо вытаращенными окулярами. — Стук длился минуту и тридцать четыре секунды!

Неглядов был любопытным человечком. Портфолио у него было впечатляющим. Куча нарушений, куча проблем. Съёмки на похоронах, дело в суде по оскорблению чести, несколько скандальных кадров с представителями творческих элит. Но до некоторых пор журналист с благородными людьми не связывался. Сейчас для таких настало новое время, которое мы с Лаурой Георгиевной сделали возможным. Назовём это неприятным сторонним эффектом.

— Вы ведь понимаете, что я сейчас имею полное право сдать вас в полицию, — сказал я.

— Понимаю. — Он улыбнулся, и улыбка стала мерзкой. — Но вы этого не сделаете. Потому что протокол — это бумага, а бумага — это огласка, а огласка — это заголовок: «Собиратель Земель судится с репортёром». Плохой заголовок, Михаил Иванович. Вам он не нужен. Вам нужен героический ореол. Правда, да? Простите увлёкшегося радетеля за правду и оставим это. Я исчезну, словно тьма на рассвете.

Я склонил голову набок, изучая лежащего. Тот лежал в снегу и ждал моей реакции, как рыбак ждёт поклёвки. И вторая камера у него на поясе была включена. Но, увы, тоже уже не работала. Правда, Неглядов об этом ещё не знал.

— Мне всё ещё больно, ваше сиятельство, — напомнил он на всякий случай. — Вы сдавливаете мне ноги. Что скажут люди? Я же семьянин, ваше сиятельство. Искатель правды. Свидетель истины. Око справедливости.

Его напарник находился по ту сторону забора и сейчас ждал возвращения подельника. Даже записал трагичное сообщение, что возможно Лаврентий не вернётся, и тогда эта запись станет его посмертным триумфом. Уверен, возвращение его расстроит.

Они совсем обнаглели, конечно.

— Вставай, око справедливости, — поморщился я, убирая каменную хватку.

Неглядов встал, кривясь и старательно охая. Запахнул полы куртки, пряча камеру. Его ждёт сюрприз. Техника у журналиста была дорогая. Жалко, что её так испортила сырость. И близость к Колодцу.

Черномор выводил мне все маршруты двоих репортёров из Самары, все объекты, которые их интересовали. Кое за что можно и зацепиться.

— Идём, провожу.

— Куда? — насторожился Неглядов.

— За забор.

— Очень любезно с вашей стороны, ваше сиятельство, — с облегчением заулыбался он, ещё не зная, что все его богатства превратились в куски бесполезного металла. За калиткой он отряхнулся, гордо оглядываясь в поисках напарника. Машина со вторым журналистом была неподалёку. — Большая честь.

— На этот раз я вас обоих отпускаю, — сказал я ему. — Мне просто некогда с вами сейчас возиться. Как с тобой, так и с Мироном Нечипоренко, который скрывается от уплаты алиментов на водительском месте твоей машины. У которой тоже есть проблемы с документами. Поэтому, когда поедете по трассе в Малориту — постарайтесь не попасться автоинспекции.

Неглядов машинально повернулся в сторону автомобиля.

— Но если вы ещё раз появитесь на моих территориях, то я отправлю вас прямиком в особый отдел Военного Министерства за шпионаж. Что в текущих реалиях закончится смертной казнью, — устало продолжил я.

— Какой шпионаж, ваше сиятельство? — напрягся журналист. — Никакого шпионажа! Всего лишь небольшое административное нарушение!

Неглядов даже не догадывался, что ходит по краю чаши Трансмутатора. Выцепить второго журналиста, что ли, и отдать обоих в лапы Игоря? Потом построить из переработанных журналистов какой-нибудь столик? Журнальный. Какая была бы ирония. Я помотал головой, отказываясь от замысла. Да, заманчиво, конечно, но пусть живут.

— Свою непричастность вы будете объяснять уже не мне. У меня достаточно доказательств вашего чрезмерного интереса к военным объектам Империи. С видеофиксацией. У вас…

Я посмотрел на часы.

— … пятнадцать минут. После чего я передаю свои файлы в особый отдел. То же самое я сделаю, если вы появитесь на моих землях ещё раз.

— Вы не имеете права, — побледнел Неглядов. — Это беззаконие!

— Время пошло, — я закрыл калитку перед его носом, а затем вернулся в дом, где давно вскипел чайник. Что ж… Этого следовало ожидать. Мы с Челидзе, сломав устои зажравшихся родов, выпустили за дверь не только правду.

Неглядов успел уехать за четырнадцать минут и сорок девять секунд.

Молодец.

Глава 2

— Я, ваше сиятельство, так вам скажу: никогда такого не было, — сказал Вепрь. — На моей памяти — так точно. Одни только стражи, рядовых монстрюг нет нигде. Та тварь в портале, что на вас выпрыгнула, — единственный случай.

Он нахмурился:

— Да и портал этот… Никогда такого не было. Представьте, что они теперь так по всей стране прыгать начнут? Раньше бывали выбросы, но там излучение такое, что даже гражданская аппаратура их улавливает. Есть время на реакцию. А это… Как ловить такое?

— Разберёмся, — сухо сообщил я, изучая карту. Мы находились в отстроенном вокруг злобекского Конструкта помещении. Два уровня, наверху можно с комфортом помыться и поспать. Плюс окна в пол, непрозрачные для случайного зеваки. А на первом этаже даже цветы появились, но это уже вопрос к Драконову. Парень попросил, а я и возражать не стал. Разве что отдельно уточнил: сам следи за поливом и прочими цветочными заботами. Молодой Зодчий клятвенно заверил, что всё сделает в лучшем виде. Кажется, в нём трагически погиб ботаник, потому что, кроме работы, парень теперь занимался ещё разъездами по Конструктам и уходом за растениями.

Хотя в его возрасте надо за девочками ухаживать.

Кроме жилого помещения, здесь была комната совещаний, находящаяся в небольшой круговой обзорной башне, где окружающий мир легко сворачивался и разворачивался в карту. Я плюхнулся в удобное кресло, изучая распределение Колодцев и покрытые Конструктами владения. Чёртова паутина… Изрытые ходами Экспансионных узлов и энергетическими линиями земли восточной Польши давали энергию, но нормально использоваться не могли. Построить несколько постоянных гарнизонов или хотя бы постов с помощью Конструкта не представлялось возможным, разве что опять нарезать несчастные земли Злобека на куски. Надо сдвигать точку развития на запад. Куда-нибудь в район Парчева, до которого оставались считаные километры. Да и крупный Люблин теперь уже не казался глубоким польским тылом. На границе моих земель находилось уже три довольно крупных населённых пункта, осквернённых давним вторжением богов. Хельм на юге, Парчев на западе и Люблин на юго-западе. Северное направление я пока не трогал. Земель тут хватает, и если вдруг соседи решат проводить схожую экспансию — нет смысла отрезать их от выхода в благословлённую Скверной Европу. Дипломатия. Зайцевы могли принести пользу в борьбе с моим врагом. Так что пусть приносят.

— Ерунда это какая-то, ваше сиятельство, — вздохнул Вепрь. — Как охотиться, когда охотиться не на кого? Кровь греть надо, иначе киселём станет.

Печаль в голосе лидера Вольных была понятна. Разведка донесла, что твари исчезли и из Люблина. Остались лишь прикованные невидимыми цепями Бессмертные Стражи. На западе совершенно точно пробудился кто-то из богов Изнанки, а это уже не генерал Скверны. Это полноценный игрок, чьи планы тоже нужно учитывать.

А планы у них всегда простые. Распространить своё влияние, забрать всё, до чего можно дотянуться, погрузить в Скверну любую встреченную на пути жизнь. Ничего хорошего с запада не придёт.

Впрочем, мы были готовы. Пусть неодимовые стены на новые территории я пока не распространял, для обороны хватит старых, а охранять воздух смысла нет. Ценный металл можно использовать и в других отраслях. Благо его теперь было куда отправить.

— Ерунда не ерунда, а пока у тебя небольшие каникулы — подумай о том, какие объекты будут нужны твоим ребятам и где. Форт потихоньку оказывается в самом тылу. Тащить весь твой табор на новые земли смысла не вижу.

— Да, там уже тесновато стало, ваше сиятельство, — согласился Вепрь, вглядываясь в карту. — Подумаю непременно. Насчёт вашего вопроса о северных делах…

Он повернулся ко мне, глядя сверху вниз. Сегодня ночью я опять был с его дочерью. Какая, чёрт возьми, неловкая ситуация. Словно обманываю соратника. Ощущение не самое приятное, конечно. Но когда я предложил Тени рассказать о том, что у нас происходит, — её отцу — Надя сделала страшные глаза и категорически запретила разговаривать на эту тему.

— Он тебя убьёт, — сказала она. Сомнительно, но всё же зерно истины в этом было. У мужчин часто крышу рвёт из-за дочерей. Даже из-за вполне себе взрослых, которым замуж пора. Так что к дочке лидера ни один Вольный не подобрался не только по причине Надиной убеждённости, а ещё и из-за опеки строгого отца с тяжёлой рукой. Он на моих глазах убил соратника за предательство. Вепрь только с виду плюшевый мишка.

Ну и, повторюсь, Надин характер тоже впечатлял. В мужской общине без внимания не остаётся ни одна женщина, даже если она по красоте на уровне крокодила. Такая красавица, как Надя, сражалась с притязаниями охотников сколько себя помнила, доказывая им, что она воин, а не домохозяйка. Что эти вот мужички ей до лампочки. Что ж… Доказала. Беда в моём лице пришла, откуда не ждали. Аж из другого мира.

— Вы улыбаетесь, ваше сиятельство? — обратил внимание на это Вепрь. — Это хорошо. В последнее время вы будто бы пребываете в приподнятом настроении. Это из-за наших успехов?

— Исключительно, — вернулся я на землю из размышлений. — Мы двигаемся на запад. Медленно, но неотвратимо. Так что о наших северных делах?

— Они действительно взяли два Колодца, ваше сиятельство, — сообщил Вепрь. — Но с боями.

— Стражи? — насторожился я.

Он помотал головой:

— Тут ничего конкретного нет, ваше сиятельство. Вроде бы с ними столкнулись, но был ли бой… Важно что туда пригнали Чёрных Зрящих, а с ними у простых имперских охотников сложные отношения.

Чёрные Зрящие? Я нахмурился и признался в некомпетентности:

— Кто такие?

Он отмахнулся:

— Яйцеголовые от ордена Имперских Охотников. Чем конкретно они занимаются у Нарвы я не знаю, но если появились, значит, будут задания вроде «взять чудищи живьём». А ещё там какая-то очень важная шишка крутится. Имени никто не назвал, но слухи, что чуть ли не сам Император заинтересовался происходящим.

Я выругался, но про себя.

— Сомневаюсь, что сам Государь, но туда нагнали кучу различных отделов, которые в одном месте по законам природы собираться не должны, чтобы мир не наткнулся на небесную ось, — продолжил Вепрь. — Если там такие же языкастые твари, что у нас, то мне даже чуточку тревожно.

— Вполне обоснованно, — тихо сказал я. После чего выбрался из кресла. Посмотрел сквозь окно на пустую асфальтовую дорогу. Злобек поднимал уровни как не в себя, но при этом оставался безжизненным местом. Парочка постов безопасности и охраны Узлов не в счёт. Плохо. — Спасибо, Вепрь.

— Вам спасибо, ваше сиятельство, — расплылся в улыбке бородач. — Я даже в мечтах не представлял, что когда-нибудь сделаю половину того, что сделал за последние годы. Всё благодаря вам. Вы изменили мою жизнь, и я этого никогда не забуду. Не знаю даже, как отблагодарить вас за это.

— Не бери в голову, — подмигнул ему я.

Уже отблагодарил.

Так, кажется, нужно снова идти к посланнице Императора... Раз у нас тут новые вводные, ну и про старые проблемы напомнить.

Челидзе находилась у себя на этаже в гостинице. Когда я поднялся к ней, то увидел, что людей здесь стало ещё больше. В открытых номерах появились новые столы с компьютерами. Я остановился возле прохода в одну из комнат, где трое молодых смуглых людей прилипли к экранам мониторов, барабаня по клавишам. Двое парней и одна миловидная девушка. Все подняли на меня вопросительные взгляды.

— Ребята, новая вводная. Катастрофа на гидроэлектростанции на реке Мараньон, — мимо пробежала молодая девчонка в больших очках. — Сравнение со станциями и обстановкой на Амуре. Упор на то, что вместо того, чтобы ненавидеть русских, лучше бы брали с них пример: у них таких аварий не случается. Работать мягко. Не оскорблять, не ругаться. Помните, вы любите свою страну и хотите ей только хорошего. Но сожалеете о случившемся. Всё как обсуждали на летучке! Ничего не изменилось!

— Алевтина Лопесовна, а что с налогами? — подняла руку девушка.

— С налогами всё так же. Сравниваем!

— Кхм, — кашлянул один из парней, и Алевтина Лопесовна повернула своё личико в мою сторону. Глаза за увеличивающими стёклами стали ещё больше. Рука девушки потянулась к рации на поясе, а затем дёрнулась.

— Ваше сиятельство! Князь Сахалинский! — с придыханием воскликнула она. — Такая честь, такая честь! Ребята, это же Собиратель Земель!

Все трое вскочили в изумлении. Я же, сохраняя спокойствие, улыбнулся и прошёл дальше. Это что-то новенькое.

Лаура была у себя, на столе — несколько пустых чашек из-под кофе.

— Михаил! — обрадовалась она, когда я вошёл. Глаза её скосились к экрану. — Здравствуйте!

— Добрый день, Лаура Георгиевна.

— Господи, Михаил, давайте уже проще. Я всё время чувствую себя какой-то старой тёткой! Я же не старая! Вы же не считаете меня старой?

Я чуть поклонился:

— Простите, Лаура.

— Что вас привело ко мне? — поинтересовалась Челидзе. — Вы просто так не приходите. А у нас здесь такой кавардак!

— Я заметил. Вы взяли на себя новые обязательства?

— Мне понравилась ваша идея работать с простыми людьми из-за океана, — пожала плечами Лаура. — Я немного её расширила. В текущей ситуации это особенно важно, как вы сами понимаете. Смерть наших… партнёров… вносит коррективы, и действовать надо быстро. Государь одобрил расширение. Я бы хотела попросить вас об открытии ещё нескольких этажей. Сейчас собираем людей по всей стране, с беглым испанским. Сейчас у нас всего десять специалистов, у каждого по пятнадцать учётных записей в каждой из сетей. Немного, но для простого человека хватит. Главное — примелькаться. Затесаться в голоса.

— Думаете, поможет?

— Если поможет, то не будет большой войны. Если не поможет… Мы хотя бы попытались, — Челидзе перебрала пустые чашки в поисках кофе и расстроенно вздохнула. — Вы бы что выбрали?

— Худой мир лучше доброй войны, — я прошёл ближе. — Хотя иногда человечество не может без пролитой крови. Будто бы в нём дремлет что-то и требует жертвы.

— Поэтично, но я с этим не соглашусь. Однако чем я могу вам помочь?

Я сел напротив неё, закинул ногу на ногу. Лаура же поправила волосы и села чуть полубоком, выгодно показывая свою фигуру. Красивая женщина. Если бы не Надежда, то, возможно, она могла меня заинтересовать. .

— Конструкт, Лаура, — сказал я.

Челидзе закатила глаза в ответ:

— Михаил, это ведь совсем-совсем меня не касается. Дела Триумвирата — это дела Триумвирата. Если мы начнём лезть в кухню друг друга, то не сварим кашу, а спалим её.

— Поэтично, — кивнул я. — Однако Его Императорское Величество может помочь. Один Конструкт. Уверен, вы сумеете этому поспособствовать.

— Почему бы вам не спросить князя Столыпина? — она принялась накручивать локон себе на палец. — У вас, если не ошибаюсь, неплохие отношения.

— Хотелось бы зайти со стороны государственной необходимости, — спокойно ответил я. — Мне кажется, Государь к вам прислушивается.

Челидзе мягко улыбнулась, глядя мне в глаза. Словно ожидала дополнения, но я молчал с максимально невозмутимым видом.

— Я могу попробовать, Михаил, — наконец сказала она. — Но мне хотелось бы получить от вас какие-то обоснования. Которые я, конечно, не пойму, однако сумею передать Его Императорскому Величеству.

Между строк читалось, что для пущего её рвения от меня потребуется нечто дополнительное. Однако пока женщина ещё не дошла до грани. Я с тоской подумал, что, может быть, мне стоит высморкаться в скатерть или сделать ещё что-нибудь неприглядное, дабы немного отрезвить посланницу Императора. Но вдруг не поможет?

Однако что-то делать надо. Потому что помолвка со Скоробогатовой для Лауры совершенно точно не считалась уважительным обстоятельством.

— Могу предоставить вам эти обоснования с графиками и цифрами, — степенно проговорил я.

Она открыла было рот, чтобы что-то добавить, но справилась с собой. Несколько долгих секунд молчала, после чего резюмировала:

— Буду признательна. Как только их получу, постараюсь донести до Императора. Как проходит ваше обучение?

— Спасибо, проходит, — максимально нейтрально сказал я.

— Не вижу свойственного вам энтузиазма, Михаил, — потянулась Челидзе с хитрым видом. — Что-то не так?

— Я разберусь. Но, на самом деле, у меня к вам есть ещё один момент. До меня дошла информация об интересе к Скверне со стороны людей, близких к Его Императорскому Величеству. Опасаюсь, что может быть совершена ошибка, цену которой никто не сможет уплатить.

— Ваше отношение к Скверне известно всем, — она с понимающим видом сложила ладони вместе и коснулась пальцами подбородка. — Не волнуйтесь, Михаил. Император не окружает себя дураками. Не нам лезть в чужие планы, если они направлены на благо страны.

— В другой момент я был бы готов покорно наблюдать за чужим танцем на граблях, но сейчас время не самое подходящее для экспериментов, Лаура, — нахмурился я. Она что-то знает? Да, конечно, знает. Челидзе — это ведь та же Паулина, просто зона ответственности другая и власти больше.

— Уверяю вас, всё под контролем.

— Лаура, это не шутки.

— Михаил, а что мне будет за то, если я присоединюсь к вашей антискверновой фракции? — игриво склонила голову набок Лаура.

— Как вам шанс вышвырнуть Скверну из этого мира? — в тон ей ответил я.

— Слишком глобально. Мне подошло бы что-нибудь более приземлённое, — заметила женщина. — Что-нибудь, что можно пощупать уже сейчас.

— Боюсь, ничего такого у меня нет.

Она едва уловимо улыбнулась, с видом «ладно, я подожду». После чего села прямее и напустила на себя серьёзный вид:

— Я вас услышала, Михаил. Подготовьте мне информацию для разговора с Императором. А насчёт работ других приближённых Государя… к сожалению, вряд ли я смогу на них повлиять. Мы не лезем в проекты друг друга.

— Это проект Крестовского, я правильно понимаю? — не выдержал я.

Челидзе напряглась, но только на миг. Затем старательно расслабилась и медленно пояснила:

— Если для протокола, то нет. Если между нами, то да. Вы зря волнуетесь, Иоганн из тех людей, которые осторожнее самого слова «осторожность». Вам следует больше доверять ему.

— Остановите его, — попросил я. — Это очень опасно.

— Сделаю, что могу, — вкрадчиво произнесла Челидзе. Наш разговор затих сам собой. Когда я вышел из покоев посланницы Императора, то встретил у дверей господина Среду. Молчаливый здоровяк приподнял котелок и поклонился мне, после чего шагнул к Челидзе.

— Наконец-то! — воскликнула та.

Я двинулся к выходу, расставляя про себя приоритеты дальнейших действий. С Иоганном Крестовским надо что-то делать. Чем скорее, тем лучше. Один вопрос — что именно и как. Приближённый Императора — это не обнаглевший бюрократ-казнокрад. Совсем другой уровень.

Впрочем, кое-какая идея у меня появилась. А пока она воплощается, нужно поддерживать экспансию с тем, что имею. Под Злобеком уже росла лаборатория, в которой шло производство перехватчиков. Лаборатория под Томашовкой целиком переключилась на создание армии Черноморов, плюс расширилась на камеру гадолинового распыления. Хотя эксперименты с роботами в Изнанке пока проходили неудачно. Сохранить связь искусственного интеллекта с носителем в ней не удавалось и техника оставалась всего лишь грудой металла, но способного перемещаться. Так что есть над чем подумать.

Но всё равно это некоторый пространственный и логический тупик в текущих условиях. Мне нужны Конструкты! Чёрт побери, как они их делают?

Я вздохнул, вернувшись к вопросу Лауры об обучении. Сегодня вечером у меня планировалась ещё одна встреча с Танковым, и если ничего нового она не даст, то придётся действительно звонить Столыпину и просить его дать больше информации. Навесное оборудование — это хорошо, но его можно лепить в любых конфигурациях. Должно быть ядро. Ядро, которое по-прежнему являлось тайной за семью печатями.

Проект шестой поправки тоже забуксовал. Война со Скверной может идти только тогда, когда Скверна пришла. Искатели приключений прибывали и погружались в недоумённую скуку. Снимать что-то интересное в условиях тихой и спокойной жизни — задачка непростая. Но для создания образа мирного фронтира, где мир работает не так, как все привыкли, такое стечение обстоятельств вполне себе подходило. Ну и хороший повод вернуться к культурной составляющей, кстати. Марина вовсю работала над этим, продвигая выставки и налаживая контакты.

Я подумывал о возведении парочки прогулочных кварталов в сказочной стилистике. У меня схемы для них были, с мощёными дорожками, разноцветными разноуровневыми домами и необходимой инфраструктурой для потенциальных магазинчиков, кофеен, баров и разнообразных мастерских. Кого-то из специалистов, конечно, туда можно переселить из местных.

Но этого мало. А ещё война эта надвигающаяся…

На улице был плюс. Едва заметный. Скоро снова подморозит, напоследок, а дальше весна. Я даже шапку не стал надевать, наслаждаясь ощущениями. Внутри звенело ожидание вечера, и совсем не из-за встречи с многострадальным старшим конструктором. Мысли о Надежде всегда наполняли необычным теплом.

Хотя я заметил, что после заявления Вепря о её прошлом в качестве монашки стал с некоторым опасением относиться к нашей близости. Да, мы оба не собирались становиться родителями в ближайшее время. Да, мы использовали защиту, но ведь лучшее средство против беременности — это воздержание. И вот тут мы оба никак не справлялись.

Ладно, волков бояться — в лес не заглядывать. Я решительно поспешил по ступеням вниз, к ожидающей меня машине. Капелюш стоял снаружи, тоже без шапки, тоже наслаждаясь погодой. Зима — пора хорошая, но как же она надоела. Уже приближаясь к «Метеору», я заметил, как по дороге тарахтит небольшой сиреневый мотороллер, на котором сидят двое людей, укутанных в тёплую, непромокаемую одежду. Наверное, мужчина и женщина. Оба в смешных шлемах. Чудаки невероятные и по виду, и по натуре. В такую погоду разъезжать на подобных драндулетах… Надо быть очень смелым или ненормальным. Тот, кто сидел за рулём, с самым невозмутимым видом подъехал к месту стоянки, поставил мотороллер на подножку и галантно, с поклоном, подал руку спутнице. На затемнённом забрале высовывала язык радостная рожица, а на шлеме женщины торчал куриный гребешок, изрядно побитый погодой. Два вытаращенных глаза и клюв, намалёванные несмываемой краской на затонированном пластике, завершали картину.

Мужчина махнул мне рукой, как старому знакомому. Я вежливо поднял бровь в немом вопросе. А тот приблизился. Капелюш тут же тронулся с места, черпая магию и готовый к сражению.

Мотороллерист замер, поднял обе руки. Очень медленно взялся за шлем, снимая его.

— Я пришёл с миром, ю ноу, — сказал Олег Кожин с хитрой улыбкой.

Глава 3

— А также Государем мне назначена внушительная пенсия, — добавил Олег, хрустя солёным огурцом. Просторный, светлый номер для молодожёнов, с огромной кроватью и видом на озеро — использовался совершенно не по назначению. Они сняли его на месяц, а Кожин отметил, что «у нас тестовая поездка, а там, как пойдёт». Однако после того, как парочка оказалась внутри, хрономант устроил настоящий кавардак в белоснежно-праздничных хоромах. Он выдвинул небольшой столик так, чтобы тот оказался напротив окна, после чего вместе со своей спутницей расставил закуски и водрузил во главе бутылку настойки на меду. Всё то время, пока Милова и Кожин колдовали над нехитрым угощением, больше подходящим для студентов первых курсов, я наблюдал за другом не в силах прекратить улыбаться. А Олег рассказывал о том, как докатился до жизни такой. Выглядел совершенно счастливым, а не инвалидом по магии.

— Поэтому, друг мой, предлагаю выпить первый тост за свободу и за Императора Российской Империи, да пусть вечно сияет имя его за трепетное отношение к пострадавшим на службе сотрудникам, — произнёс Кожин, закончив приготовление. Я приподнял стакан морса, в знак принятия тоста. Спутники же переглянулись и с удовольствием опрокинули в себя ещё по небольшой стопке.

Милова смотрела на хрономанта с обожанием. Любое его слово, любой жест воспринимала как манну небесную. Никаких жучков с собой не имела и, по-моему, Кожин её просто заколдовал.

— Какие шансы на восстановление дара? — поинтересовался я, ограничившись кусочком помидора с тарелки.

Олег отправил в рот ломтик жареной картошки, привезённой с собой из «Ай-Да Товаров», и максимально сокрушённо вздохнул.

— Никаких, мой друг. Но знаешь, что — я и без этого много чего могу! Так что, если ты собираешься куда-нибудь влезть, с кем-нибудь подраться или отправиться портить прекрасных дам — обязательно зови меня с собой. К дамам, вероятнее всего, не присоединюсь, но мужей их встречу с особенной статью. Как в лучших романах! Один за всех и все на одного!

Он мечтательно закатил глаза.

— Положение не то для таких приключений, сам понимаешь, — улыбнулся я.

— Ах да, ты же теперь князь! — понимающе покачал головой хрономант. — Политические игры, интриги, балы. Скукота.

— Ты очень вовремя приехал, Олег, — не удержался я. Кожин взялся за бутылку настойки, ловко разливая себе и Миловой.

— Слышу что-то интересное в твоих речах, Миша, — заметил он. — Что-то перспективное. И обязательно глобальное! Слушай, а помнишь как мы с Фурсовыми, а?

— Помню. Мне хотелось бы поговорить с тобой об этом с глазу на глаз.

Кожин с усмешкой повернул голову к подружке:

— Ты смотри, Юля, он тебе не доверяет!

— Прошу не принимать это за оскорбление, — отметил я. — Информация конфиденциальная.

— Так правильно, что не доверяет, верно? — хохотнул Кожин, обращаясь к Миловой. — Где знают трое, там знают все. Так вроде у вас говорят?

Та развела руками, будто извиняясь и с хитрым видом вздохнула.

— Мне выйти? — деловито осведомилась она. — Чтобы его сиятельство спалось спокойнее.

— Да мы, пожалуй, сами отлучимся на балкон. Раз уж я выпил, то надо и покурить. Хотя сегодня я планировал заняться новым романом, зуд в пальцах имеется, — Кожин посмотрел себе на руки. — Всю жизнь мечтал побыть простым творцом миров, конструктором чужих душ, несущим слово в правильном смысле! Даже не верится, что могу делать это спокойно, без оглядки на долг государству и прочие мелочи! Но!

Он перевёл взгляд на меня:

— Если твоя история интересная, то почему нет? Идём! Тем более каждому писателю нужен повод не садиться за рукопись!

На балконе он закурил, с удовольствием глядя на замёрзшее озеро. Выдохнул клуб дыма:

— Говори, Миша. Что у тебя приключилось?

— Крестовский.

Олег закашлялся на второй затяжке, замахал руками и сдавленно спросил:

— Что Крестовский? Куда Крестовский?! Зачем Крестовский, Миша?

— Что у тебя на него есть? — спокойно продолжил я. Хрономант отдышался, не сводя с меня взгляда. Лицо его чуть раскраснелось от кашля.

— А чего тебе от него надо? — наконец смог говорить Кожин. Он облокотился на перила, лицо его выглядело изумлённым. — Личный биомант Императора-то тебе чем насолил?! Чего ты себе интересы пониже не ищешь, а? Давай начнём с какого-нибудь губернатора окрестного, зачем сразу ближний круг Государя-то?!

— Выхода нет. Боюсь, Государь уже в опасности. Игры со Скверной до добра не доводят, а там играют по-крупному.

Олег задумчиво затянулся, испытующе изучая меня.

— Я так надеялся, что дальше будут у меня только простые и понятные приключения, Миша. Без этого вот всего, политического.

— Извини. Как я уже говорил другой уровень.

Он хрюкнул, беззвучно засмеялся, а затем махнул рукой:

— Иоганн — человек очень сложный и упёртый, совсем как ты. Но я пока не понимаю, чего тебе от него надо.

— Хочу знать, как глубоко он завяз в Скверне. Есть ли у него шанс выбраться или нужно резать к чёртовой матери.

Кожин покосился в сторону двери. Сквозь стекло было видно, как Милова раскладывает вещи из дорожной сумки.

— Это уже на государственную измену замах, Миша, — холодно произнёс он. — Ты взлетел высоко, но тем громче можешь упасть. К сожалению, такие истории на моей памяти тоже были.

— Я не могу иначе. Заигрывание со Скверной всегда заканчивается плохо. Чем выше она к верхушке — тем губительнее остальным. Вон, возьми Европу.

— Европа отдельный разговор, Миша, — возразил Олег. — У них своя атмосфера была, в нашей стране ситуация иная. У тебя очень малая выборка для таких выводов.

— Достаточная.

— Ты меня прости, но для человека твоих лет ты рассуждаешь слишком глобально. Да, категорично, как и следует на заре жизни, но, если Европа себя сгубила, это не значит, что сгубит и Россия. Выборка у тебя ма-ла-я, — он воткнул окурок в пепельницу и втянул носом свежий воздух.

— Если рассуждать с точки зрения, как человек выглядит и проецировать это на его опыт — ты тоже не убелённый сединами старец, — заметил я.

— Не, ну пара волосков уже есть. Я просто крашусь, — возразил Олег. — Это совсем другое, понимать же надо. Хотя намёк понятен, чего уж там. Один-один по внешнему виду, засчитано. Просто у меня были годы для сбора багажа, и небольшой талант управления локальными потоками времени, чтобы максимально оттянуть встречу с аденомой. У тебя же такого опыта не было. Один инцидент — это ещё не тенденция.

— У меня было много инцидентов.

— Откуда, Миша? — с едва скрываемой насмешкой спросил Олег.

Я склонил голову набок.

— Ну, раз уж ты спросил, — медленно произнёс я. После Снегова историю моего попадания сюда было гораздо проще рассказывать. Лицо Кожина вытянулось, и во время моей исповеди он выкурил несколько сигарет подряд, ни разу не отпустив ни единой шуточки. Дошло даже до того, что Милова вышла на балкон, прервав наш разговор:

— Господа, у вас всё хорошо? Олег, ты же не замёрзнешь?

— Уйди, женщина! — всплеснул руками Кожин, закусив фильтр сигареты. — Ради бога, не мешай! Тут такое!

Юля моментально нырнула обратно в номер, закусив губу от любопытства. Хрономант жадно ловил каждое слово, и под конец рассказа сообщил:

— Я знал! Я знал, что с тобой что-то не так! Это всё объясняет! Ну если ты только не полностью безумен. Значит, Крестовский. Хорошо, Миша. Спрашивай! Будем спасать мир от Скверны вместе, ха-ха!

Он снова посмотрел в номер и увидел, как Милова поднимает две стопки и приглашающе смотрит на него.

— Так, вот теперь нам действительно пора, — сказал Кожин. — Можешь на меня рассчитывать. Но сегодня я всё-таки напишу главу. У меня новая идея! Да! И ещё, раз уж мы настолько доверяем друг другу…

Кожин приподнял руку, между пальцами его был зажат окурок. Он перехватил его большим и указательным, подняв повыше. Я вопросительно кивнул. И тут окурок в его пальцах поблёк, жёлтая бумага побелела, а затем осыпалась трухой от нещадного течения времени. Олег стряхнул ошмётки, глядя мне в глаза.

— Только тебе, понял? — деловито добавил он.

— Честно, тоже так и знал, — прокомментировал это я.

— Не только ты. Но остальных удалось убедить. Ну что, счёт два-два, — хитро улыбнулся симулянт.

Уже вечером по точкам, которые были известны Олегу, уехал мой человек с грузом перехватчиков и денежными средствами для долгосрочной аренды. На результат я особенно не рассчитывал, так как тот же императорский дворец был защищён от доступа искусственных интеллектов. Уверен, что и у Крестовского есть нечто похожее, если он вообще располагает свои исследовательские центры в зоне действия Конструктов. Но мне нужна была любая информация, ибо кто ею владеет, тот владеет миром. И уже через неделю у меня было восемь перехватчиков в том регионе, где по словам Кожина, у Крестовского находились основные точки интереса. Черномор получил новую нагрузку и теперь стал работать ещё медленнее, чем прежде. Я определённо столкнулся с дефицитом мощностей, который просто необходимо решать. Но не забывая о других задачах. Так, например, Гудков и Боярский вели переговоры с представителем рода Алмазовых, владеющих обширным парком железнодорожных локомотивов и составов на Дальнем Востоке. А пару дней назад на станцию Новая Земля, находящейся в центре Влодавы, прошёл экспериментальный состав из Бреста. Так что железнодорожная артерия, соединяющая мои владения с большой землёй — была готова к использованию. Правда пока на чужих поездах. Но уже сейчас началась подготовка к приёму грузов для промышленного комплекса, растущего вокруг Константина. Одновременно с расширением штата наземных работников, так как опасные задачи под землёй полностью забрали на себя Черноморы. Подтормаживающие, чёрт возьми.

— Почему не используют старые Конструкты? — спросил я на очередном занятии с Танковым. Старший конструктор, отрабатывающий программу по материаловеденью и типам металлов, используемых для контакта компонентных модулей с энергетической оболочкой ядра, осёкся.

— Государственный план? — предположил он. — Выделением и распределением Конструктов по регионам занимается специальная комиссия, а окончательное решение принимает лично Император.

— Я не про это, — спокойно сказал я, опять поймав себя на мысли, что и этого мой учитель тоже не знает. — Почему не демонтируются ненужные Конструкты? Заброшенные? Они ведь существуют. Некоторые земли совсем не развиваются.

— Развитием занимается Зодчий, ваше сиятельство, если Зодчий не справляется, то ему отправляется заместитель, который и будет продвигать силу Империи на новом месте, ежели не справился человек, получивший столь высокое доверие, — почти отрепетировано заявил Танков.

— А если нет возможности по энергетической части? — спросил я. — На Дальнем Востоке и в Западной Америке есть случаи, когда один Зодчий наблюдает за рядом Конструктов. Да что говорить, у меня под боком был такой. Есть Конструкты, поставленные едва ли не в диких лесах. Заказанные под необходимые проекты, которые в итоге оказались свёрнуты.

Лицо Танкова прояснилось:

— Я понимаю! Но, ваше сиятельство, технологии Конструкта не позволяют простой перенос. Отключение от источника энергии в виде Колодца приводит необратимым повреждением самого ядра.

— Однако, когда его привозят на установку на новые территории — почему-то всё проходит штатно и без проблем.

Мне вспомнился Конструкт для военных, который установили в Злобеке, с бунтом искусственного интеллекта, и я добавил:

— Ну, почти без проблем.

— Инициация Конструкта высвобождает психическую связь между привязанным к Конструкту Зодчим, и после этого система прорастает в энергетический контур выбранного специалиста. Разрыв её ведёт к угасанию возможностей, — почти заученно протараторил Танков. — Позвольте, я вернусь к окислению ряда металлов при долговременном…

— Подождите, пожалуйста, — про окисление металлов я уже и сам почитал. Программа Танкова была составлена для тех, кто учиться не хотел. То, что он выговаривал устно ещё можно было послушать, а вот информацию, уже написанную в учебнике (такой у него всё-таки нашёлся), он всё равно проговаривал. А ведь кто имеет желание, тот находит возможности, и ему особенности подачи не нужны. Мне хватило прочтения. — Мне на самом деле интересна эта проблема. Она ведь может закрыть множество проблем в стране. Почему старые Конструкты не переносят?

Учитель едва сдержал горестный вздох. Мои вопросы вечно ставили его в тупик, а я каждый раз пытался дать ещё один шанс несчастному посланнику Триумвирата. Пока безуспешно. За пределами компонентной сборки он ничего не знал. Я сжалился, пояснив свой вопрос:

— При смене Зодчего происходит перепрошивка системы, значит, и разрыв связи с контуром происходит. Тогда почему бы не оторвать Конструкт от источника питания и не перевезти его в новое место?

— Но зачем?! — возмутился Танков.

— Чтобы устранить дефицит там, где он образовался, за счёт переизбытка в других областях, — терпеливо уточнил я.

— Полагаю, ваше сиятельство, это не делается по причине невозможности функционирования ядра без постоянного питания. Запущенные процессы можно запустить лишь единожды. Остановка и повторный запуск Конструкта попросту невозможны, — уверенно сказал Танков, явно сдерживаясь.

— Но почему? — не сдался я. — Какие именно процессы останавливаются? Почему невозможно их запустить заново? Если для подпитки энергии источника и потребителя, то ведь можно использовать энергетические каналы и протягивать их вдоль предполагаемого маршрута, переводя силу Колодца в Конструкт, а затем просто отключить один из потоков питания, оставив на новом.

Посланник Триумвирата обречённо опустил взгляд и сокрушённо признался:

— Я не знаю… Но, будем честны, не уверен, что вам вообще кто-то сможет ответить на этот вопрос. Почему солнце встаёт на востоке, а садится на западе?

Он споткнулся о мой скептичный взгляд и посмурнел ещё больше:

— Хорошо, дурацкий пример. Тогда почему энергетический контур человека может не синхронизироваться с питанием Конструкта? Почему часть Зодчих, пройдя обучение, обаладая должными талантами и навыками, оказываются непринятыми самими Конструктами?

— Этому тоже должно быть какое-то объяснение, — заметил я.

— Должно, но нет. Заранее неизвестно, будет ли принят контур мага в энергетическую систему Колодца. Однако, давайте мы вернёмся к теме. Материалы, которые прекрасно подходят для…

Я прервал его и медленно перечислил их, после чего рассказал про исключения и возможности обхода при производстве компонентов. Под конец моего рассказа, Танков горестно вздохнул и спросил:

— Не понимаю, зачем я вам вообще нужен? Мне кажется, следует сообщить куратору о том, что мы оба просто тратим время друг друга.

— Не будьте так резки к себе, — примиряюще сказал я. — Вы всё-таки научили меня чему-то.

— И одновременно с этим познал, насколько же тщедушны мои знания, — Танков грустно почесал затылок. — Моя программа рассчитана до лета, ваше сиятельство. Может быть, если всё так складывается, мы проведём финальное тестирование, не дожидаясь её окончания? Разумеется в месте, недоступном вашим Конструктам. Такая площадка есть в Минске.

В его глазах проскользнуло что-то недоброе, но он продолжил:

— Вы сумеете продемонстрировать свои звания официально, и если результаты окажутся обнадёживающими, то сможете перейти на следующий этап экстерном.

В нём чувствовалось, насколько он хочет, чтобы мои результаты обнадёживающими не оказались. Обиделся. Возможно, справедливо. Но мне нужны другие знания, другой уровень. Мне нужно понять, как создаётся ядро Конструкта. И, кажется, всё, что знал старший конструктор Танков, мне уже было известно.

А значит, надо двигаться дальше.

— Отличная идея, — улыбнулся ему я максимально миролюбиво.

Глава 4

Больше всего времени Иоганн Крестовский проводил где-то в районе Копорья. Олег отметил несколько точек, известных ему в тех краях, и я подселил в них своих перехватчиков, однако ни одна из них не дала зацепок. А вот древнее поселение заинтересовало. При помощи подключения к камерам на трассах Черномор сумел проанализировать маршруты: кортеж биоманта регулярно курсировал по основной трассе, соединяющей Петербург и Ямбург, при этом сворачивая на Копорье, где и пропадал на порядочное время. Однако ни на одной из прочих трасс — ведущих как к заливу, так и к другим поселениям — Крестовский не появлялся. Не было его ни в скромном владении Глобицких, чуть восточнее посёлка, ни в западной усадьбе Велькота.

Но при этом где-то он всё же прятался. Кожин сказал, что у биоманта есть несколько лабораторий в губернии. Дал адреса почти всех из них. И, получается, передо мной — последняя, неизвестная даже хрономанту.

Карта места была развёрнута на весь потолок, и я лежал в удобном кресле, закинув руки за голову. Где ты, Крестовский? Ведь прямо сейчас он в Копорье.

— Хозяин, из массива доступных данных никаких масштабных проектов на территории копорского уезда не велось, в актах и заказах на серьёзное оборудование адреса не фигурируют, за исключением возведения частных построек на улице Сиреневая, принадлежащих разным людям, — доложил Черномор. — Дом-бассейн может нас заинтересовать? Заказчик — граф Котиков.

Я помотал головой, медленно протянул руку к столику, на ощупь схватил с него конфету-леденец и развернул бумажку.

— Хозяин? — позвал виртуальный помощник. — Вы же меня слышите?

Я бросил в рот сладость. Сахар помогает думать.

— Слышу, мой электрический друг, — пробормотал я, успокаивая преданного искина.

— Отрадно, Хозяин. Рискну предположить, что результат моих исследований вас не удовлетворил.

— Любой результат есть результат. Что по данным Тринадцатого Отдела?

Робот покраснел:

— Хозяин, к сожалению, в данном регионе активность специальной службы сведена к минимуму. Основные ресурсы находятся близ Ямбурга. Я могу попробовать получить доступ к внутренним базам Тринадцатого Отдела, но опасаюсь, что это может нанести репутационный удар по вам в случае моего провала. Весьма вероятного провала, Хозяин.

Вкус у конфеты был малиновый, я задумчиво перекатывал леденец во рту, изучая карту.

— А базы данных геологической службы? Такие базы на поверхности не строят, явно закопались. Здесь же вроде бы повсюду радоновые источники. Посмотри, проще искать будет.

Черномор соображал несколько секунд, после чего бодро отчитался:

— Захожу в инфраструктуру геологической службы региона. Какое древнее наполнение, Хозяин! Однако спешу сообщить: пароль 123456 подошёл к учётной записи «администратор»! Безответственное поведение, Хозяин! Должен ли я сообщить о преступном нарушении кодекса безопасности через анонимную линию геологической службы?

Я просто перекатил леденец к другой щеке: комментировать такое — только портить. Черномор верно считал реакцию и не стал ждать ответа, а поинтересовался:

— Какая информация вам нужна?

— Геологические карты, почвенные карты, инженерно-геологические карты, — перечислил я. — Всё, что есть по Копорью.

Черномор замерцал, переваривая информацию. А через несколько секунд карты наложились несколькими слоями на уже существующую. Уже лучше. Какие-то куски легко можно исключить из поиска. Даже значительные, и всё равно недостаточно для точного определения.

— Было бы очень полезно получить визуальный анализ местности, Хозяин.

— Соглашусь. Но у нас его нет. Надо ехать самому.

— Возможно, для экономии ресурсов вы смогли бы использовать данные местных жителей? За небольшое вознаграждение людишки сделают вам необходимую съёмку, — предложил Черномор.

Я замер. Леденец у меня во рту тоже застыл.

— Интересная мысль, друг мой.

— Мне так приятно быть тебе полезным, дружище! — посинел Черномор. Я изумлённо хмыкнул, и искин тут же поправился:

— Простите, Хозяин.

— Хорошая мысль, Черномор. Сможешь организовать?

— Уже в процессе, Хозяин! У меня имеется доступ к девяти тысячам заброшенных владельцами учётных записей. Уровень авторизации смешной, так что не беспокойтесь, я обработаю их все и запрошу данные анонимно от лица экспроприированных аккаунтов!

Пауза. Образ виртуального помощника замерцал от нагрузки.

— Простите, Хозяин. А зачем вам это всё? — всё равно поинтересовался искин.

— Хороший вопрос, — кивнул я ему. — Следующий, пожалуйста.

Снова пауза:

— У меня не было больше вопросов, Хозяин, — смутился Черномор. — Простите, что не подготовился.

— Не бери в голову, — улыбнулся я. — Я сам пока не понимаю. Полагаю, брать штурмом секретные лаборатории личного помощника Императора — затея не самая разумная.

— Полностью с вами согласен, Хозяин. Идея дурацкая! — подтвердил виртуальный помощник и сменил цвет на сиреневый, осторожно уточнив:

— Она же не ваша?

— Обожаю тебя, Черномор, — вздохнул я и поднялся с кресла. — Останови все запросы. Взламывать и организовывать сбор данных тоже не нужно. И, кстати, отмени сигнализацию уровней риска для всех безопасных проживающих на нашей территории больше месяца.

— Я полагаю, что обидел вас, Хозяин. Простите! — запаниковал искин. — Я понимаю, что справляюсь с задачами всё хуже и хуже. Массивы данных только растут! Если уменьшить количество вычислений, то я смогу сбалансировать нагрузку. Вы поступаете очень мудро, но я справлюсь, обещаю вам. Просто дайте мне шанс.

— Всё в порядке. Ты делаешь много и очень мне помогаешь. Но иногда надо же и мне поработать.

Я вышел из обзорного кабинета Злобека, спустился к Конструкту и достал телефон. Иногда сложные моменты решаются максимально просто. Не стоит забывать о простом человеческом общении.

Номер Крестовского у меня был. Я перенёс его со сверхзащищённого мобильника Челидзе. Улица встретила меня тишиной и хрустом снега под подошвами. Ладно, пусть это тоже не самая гениальная мысль, но с чего-то нужно начинать.

В ухе послышались гудки исходящего вызова. Турбин стоял у машины, заложив руки за спину.

— Да, — сухо ответил голос в трубке.

— Господин Крестовский? — я смотрел прямо перед собой, одновременно дав Черномору сигнал, чтобы тот проследил за звонком. Верный искин приступил к расчётам немедленно.

— Вы знаете, кто я, но я не знаю, кто вы, — мягко посетовал биомант.

— Князь Баженов беспокоит, — произнёс я. — Простите, не знаю, как к вам обращаться по отчеству.

— Зовите меня просто Иоганн, ваше сиятельство, — спустя едва заметную паузу проговорил Крестовский. Интонация изменилась, в ней появилось недоумение и раздражение, но последнее он определённо не хотел выпускать наружу. Вырвалось.

— Откуда у вас мой номер?

— Мне хотелось бы сохранить источник в секрете.

— Это личный номер, ваше сиятельство. Ваше положение высоко, но это не значит, что вам не писаны законы приличия!

— Совершенно не хотел вас оскорбить, но боюсь, что весь дипломатический политес со зваными ужинами, балами и остальной мишурой займёт слишком много времени, которого, как известно, у нас нет.

— Да, про вашу прямоту я наслышан. При дворе очень сложно с таким подходом, ваше сиятельство.

— Потому я нахожусь на границе и стараюсь её не покидать.

— Вам следовало бы находиться ближе к двору, чтобы больше его понимать. Однако не будем об этом. Что вы хотели? В чём срочность?

— У меня есть информация о ваших опытах с живым Бессмертным Стражем, — прямо сказал я.

— Источники, разумеется, тоже конфиденциальные? — понимающе хмыкнул биомант. — Михаил Иванович… Надеюсь, вы позволите так к себе обращаться? Меня очень печалит, что такого рода информация выходит за узкий круг исследователей, но я прекрасно понимаю вашу озабоченность. Ваша нетерпимость к альтернативным методам мне известна и чрезвычайно огорчает.

Я промолчал, а Крестовский продолжил, и речь его была плавной, мелодичной и очень правильной. Он разговаривал со мной, как с нерадивым ребёнком.

— Я верю в то, что голос разума всегда сильнее эмоций. Возможно, если бы я смог показать вам результаты своих трудов, то вас бы это успокоило. Кажется, вы не совсем понимаете, что именно я делаю. И вам, и мне было бы полезно погрузиться в тему глубже поверхностных суждений о чёрном и белом. Позвольте пригласить вас к себе, Михаил Иванович? Тогда вы лично убедитесь в безопасности процесса и перестанете переживать. Как вам такая идея?

— Хозяин, я определил местоположение звонка, передаю вам его на карту! — сообщил появившийся рядом Черномор. Я благодарно кивнул, после чего медленно ответил собеседнику:

— Иоганн, это чудесное предложение. Я, разумеется, согласен. Возможно, мои суждения излишне категоричны, и вы сумеете их развеять. Однако очень прошу: до моего визита не могли бы вы остановить свои изыскания? Любое взаимодействие со Скверной, кроме её уничтожения, приводит к необратимым последствиям. Особенно если вы работаете с разумными представителями… Она уже может быть в вашей голове!

— Остановить изыскания? Вы просите о невозможном, Михаил Иванович, — цокнул языком биомант. — Невозможно остановить прогресс. Не волнуйтесь, все меры безопасности мною учтены. Я очень осторожен, спасибо вам за заботу. И, в конце концов, если вдруг что-то случится со мной, то вы же сумеете вылечить меня, хе-хе. Весть о ваших методах гремит по всей Империи и за её пределами.

Поражённых Скверной людей в моём Госпитале становилось всё меньше. Теперь пациенты приезжали издалека. Был даже один бедолага из Западной Америки, которого привезли почти на терминальной стадии. Несколько недель пути сделали своё дело. Однако сейчас он уже поправлялся.

— Приятно, когда о твоих достижениях знают, — признался я. — И всё же мне не хотелось бы видеть вас среди моих подопечных.

— Уверяю, этого не будет. Так что насчёт моего приглашения? Принимаете?

— Непременно. Когда?

— Да хоть завтра, ваше сиятельство. Нервная система тяжело поддаётся лечению, даже с моими знаниями, поэтому не затягивайте с визитом, пожалуйста. Мне приятна ваша забота обо мне, но я хочу вас успокоить и доказать на деле, что вы зря переживаете, — вздохнул далёкий биомант. Точка, где он находился, была в трёхстах метрах от древней копорской крепости.

— Боюсь, завтра невозможно. Я позвоню вам за сутки, хорошо?

— Конечно, Михаил Иванович. В любое время дня и ночи, раз уж вы стали обладателем моего личного номера, — не стесняйтесь его использовать. Вам я разрешаю.

— Спасибо, Иоганн. Куда мне подъехать?

— О, за это не беспокойтесь. Я встречу вас лично там, где вы скажете, — тихо-тихо сказал Крестовский. — Я ведь буду отвечать за вашу безопасность.

— Я вполне могу за себя постоять.

— И всё же я настаиваю.

Значит, адрес не даст. Хорошо.

— Тогда я наберу вас.

— Спасибо, Михаил Иванович. До встречи.

Он отключился. Я же медленно убрал трубку в карман.

— Хозяин, мой аналитический модуль подсказывает, что людишка заманивает вас в ловушку, — поделился Черномор.

— Мой тоже, — согласился я. Посмотрел на часы. В Аспект-Интеграторе меня ждали два Концентрата. Полагаю, они вырубят меня на полдня, не меньше. В целом время есть.

И адрес есть.

***

Когда Крестовский повесил трубку — мальчишка пошевелился. Он сидел в углу, прикованный к зачарованной решётке, и вертел в руках игрушку-головоломку. Паучьи пальчики перебирали грани с тихими щелчками, а изуродованное лицо поднялось, будто жило отдельной жизнью, к биоманту.

— Парень не дурак, — заметил Иоганн, присев на край стола и глядя на Стража сверху вниз.

— Не дурак, — согласился с ним монстр. — Но он не чувствует танца. Он из тех, кто давным-давно сжигал на кострах рыжеволосых красавиц, видя в них только ведьм. Ты другой, ты чувствуешь. Хоть ты и не веришь.

Уродливая улыбка исказила морду Бессмертного Стража.

— Но ты знаешь…

Крестовский без эмоций изучал осквернённого мальчишку. Эти речи его не пугали.

— Ты сможешь танцевать, — убеждённо заявил тот. — Если пройдёшь новыми тропами. Как тогда. Ты знаешь путь. Я могу показать больше, если ты откроешься мне. Откроешься истине.

Иоганн поморщился и легко соскочил со стола, намереваясь пойти к двери. Методы, которые предлагал ему Страж все были грязными. Кроме одного из энергетических путей, затрагиваемых Скверной и, определённо, ею используемой. Совместимость изменённых сил с неизученной структурой придавала обычной магии невероятные свойства. Тот пространственный прокол, легко решающий проблемы телепортации без утомительной подготовки и многолетнего обучения специалистов с редким даром — он сумел сделать самостоятельно. Без каких-либо сторонних предметов. Любопытная структура-мембрана потока не требовала никаких усилий, не оказала никакого сопротивления, и эта загадка тоже не давала покоя Крестовскому.

Энергия просто ответила ему и не пустила Скверну. Хотя в голову ему мелкий засранец всё же попытался засунуть семя сомнений. Но во время проверок и диагностики изменения успешно засекли и нивелировали. Но загадка пространственной мембраны осталась. Энергия не берётся ниоткуда и не исчезает в никуда. Он не мог просто так пройти сквозь тысячи километром. Должен быть откат. Возможно, где-то кто-то прошёл также легко?

Возможно… А может и нет.

Иоганн не питал иллюзий насчёт сидящей перед ним твари. Она не союзник, она попытается заполучить его к себе. Попытается изменить. Но при этом вскрывает свои тайны. Показывает новые возможности.

Изоляция силы Скверны за счёт новых потоков энергии и управление ею — впечатляла. За ней будущее, определённо. И если даже получится загрязнение, в пределах погрешности, то знания Баженова помогут очищать неудачные эксперименты.

Один из его помощников выл на нижнем уровне, обратившись к Скверне, но вовремя изолированный. Камеры, оборудованные по последнему слову техники от Тринадцатого Отдела, ждали новых пациентов.

Ещё бы юноша с фронтира открыл свои тайны… Порченное золото — это не ответ, порченное золото — это катализатор. Сила, запускающая биологические процессы только в совокупности с другими переменными. Иконы в Госпитале — вот где ответ. И у Иоганна были вопросы.

— Он убьёт тебя, — сказал ему в спину Бессмертный Страж.

Крестовский остановился, обернулся с насмешкой. Убить архонта непросто. Однако пальцы привычно взялись за чётки — жест смирения:

— Значит, так будет угодно Господу.

— Ты знаешь, что это не так, — произнёс монстр, опустив голову и перебирая головоломку с небывалой скоростью, разбирая и собирая её. — Ты знаешь, что дело не только в твоём божестве. Что есть и другие, которые проявят себя, если ты попросишь. Ты видишь, что энергия может быть разной. Ты знаешь, как танцевать.

Странные разговоры про танцы его утомили. Крестовский потянул за один из контуров сидящего мальчишки, и головоломка упала на холодный каменный пол, вывалившись из скрюченных пальцев. Страж захрипел, повалился набок, цепь зазвенела от того, как лихорадочно забились в судорогах ноги твари.

— Бог один. Твои боги — это мелкие демоны, — холодно улыбнулся ему биомант. — Как они помогут тебе сейчас, когда мой Господь дарует мне силу?

Тварь завыла, и Крестовский сжалился над ней. И когда та встала на четвереньки, а затем отползла назад в свой угол — Иоганн едва сдержался от презрительного плевка в её сторону.

— Ты поймёшь… — всхлипнул мальчишка. — Ты поймёшь… Мы привыкли к ненависти. В том мире, откуда мы пришли, всегда была ненависть. Но я верю в тебя, Иоганн. Танцор верит в тебя. Ты другой. Ты не такой, как тот слепец, с которым ты говорил. Он сражался против нас там, в другом месте. И проиграл. Потому что хотел уничтожить нас, а не понять. Он попробует сделать это и в этом мире. Если ты встанешь у него на пути, то он убьёт и тебя. Ты же чувствуешь это, правда?

Крестовский стоял перед лестницей наверх, думая о последней, самой высокой ступеньке, которую всегда обходил с осторожностью. Но обходил. День за днём. Как и мысли о странностях невесть откуда взявшегося князя. Его двойной контур содержал в себе энергию неизвестного порядка, которая не давала покоя биоманту. И недавно он обнаружил схожие черты в тех источниках, что выдала ему бормочущая тварь. Подозрительное совпадение.

— Ты о Баженове? — не повернулся к Стражу Крестовский.

— В том мире его звали иначе. Возводящий Крепости. Инквизитор.

Цепь тихо звякнула в темноте.

— Он разрушит ваш мир так же, как разрушил наш. О, я вижу ты сомневаешься. Я вижу, что мой голос попал в твои уши. Танцуй, Иоганн. Танцуй. Ты сможешь.

Крестовский покачал головой:

— Ложь не учит. Ложь отталкивает.

— Ты знаешь, что это не ложь, — хитро прошипела тварь. — Проверь его. Когда он приедет. Посмотри внимательно на его силу, на его контур. Ты поймёшь.

Иоганн не стал спорить. Он двинулся по ступеням наверх, не показывая своего смятения. Откуда тварь знает об аномальном контуре Баженова? Иоганн никогда не рассказывал о своей находке. Неужели осквернённый на самом деле мог забраться ему в голову, как говорил Баженов?! Не может быть такого. Степени защиты максимальные. Лучшие специалисты проверяют любые изменения в состоянии Иоганна.

Однако Страж знал о Баженове больше, чем другие. Так что кто бы ни скрывался под личиной возвышенного князя, у него на самом деле была тайна.

Крестовский хотел узнать и её тоже. Любой ценой. Даже если талантливый одарённый внезапно исчезнет для всего мира. С этим можно смириться, если он сумеет дать Иоганну нужные ответы. Император простит, если будет результат. Люди поймут. Если пострадает всего один человек, ради спасения миллионов жизней — это достойная цена.