Зодчий. Книга Х

Глава 1

Двигатель нашего «Метеора» взревел. В салоне мигнул свет и резко запахло сиренью.

— Аспект воздуха минус, — совершенно спокойным голосом сообщил водитель. Зайцев же дёрнул меня за руку, пытаясь увести из сектора обстрела. Я подчинился, несмотря на то что артефактный ствол стрелка вышел из строя, и его владелец лихорадочно жал на спусковой крючок. Одновременно с этим его напарник пытался продавить педалью газа пол, но мёртвый двигатель уже не реагировал на управление.

Впереди рвануло. Дымящаяся головная машина с грохотом подлетела на несколько метров вверх, перевернулась и обрушилась на асфальт. Наш водитель выкрутил руль, уходя от столкновения. Дымный росчерк из зимнего леса медленно таял, выдавая позицию стрелка.

— Ваше сиятельство, прошу вас, не поднимайтесь, — обратился ко мне Константин, оглядываясь.

— Предпочитаю сражаться стоя, или, хотя бы, сидя, — вежливо, но уверенно я принял исходное положение.

Машину тряхнуло, а последний из сопровождающих нас «Патриотов» потерял управление, перекувырнувшись через выросшую яму. У нас в салоне появился дым.

— Аспект земли первый минус, — прокомментировал водитель. — Ваше сиятельство, приказы?

— Жми, Лёва, на полную, — бросил Зайцев. — Михаил, кажется, вы кому-то очень крепко насолили. Но не волнуйтесь, всё под контролем. Этот автомобиль имеет несколько степеней защиты.

— Аспект земли второй минус.

Я обернулся. За нами мчалось два автомобиля. Основной поток развеялся после крушения первого "Патриота". Наш "Метеор" вильнул, обходя очередную попутку. Из обгоняемой машины на нас испуганно посмотрел мужчина в очках, везущий куда-то ребёнка. Мальчуган лет восьми задумчиво выводил на запотевшем стекле узоры и наверняка не ожидал, что в дороге может приключиться беда большая, чем невероятная скука поездки.

— Тормози, — приказал я водителю, калеча обе машины преследователей.

— Ваше сиятельство, я не имею права...

— Я сказал — тормози! — рявкнул я. Лев бросил взгляд на начальника, но мне не подчинился.

— Михаил, поясните! — потребовал Зайцев.

Ладно, заторможу сам. Я нащупал даром колодки и сдвинул их. "Метеор" завизжал шинами. Машина с ребёнком умчалась дальше, прибавив скорости. Лев с трудом справился с управлением, выраванивая движение "Метеора", и когда наш автомобиль остановился посреди дороги, я распахнул дверь и вышел. По нашей полосе поток иссяк, а вот по встречной летели по своим делам грузовики и легковушки.

— Лев, остановите движение. Как хотите, — приказал я. — Но постарайтесь, чтобы никто больше не пострадал.

— Действуй, — подтвердил мою команду Зайцев.

Водитель смело бросился на встречную полосу, размахивая руками. Ему ответили возмущённые клаксоны, однако едва Лев использовал дар, демонстрируя свои возможности, поток прервался.

— Михаил, мне нужны пояснения! — не унимался Константин, одновременно доставая телефон. Связь работала.

— Тридцать шестой километр, нападение. Нужна поддержка, срочно! — заорал он в трубку, с некоторым возмущением глядя на меня.

— Когда вы спасли жизнь тем гражданским, у вас спрашивали пояснения? — я двинулся в сторону, где остались нападавшие. — Мы в потоке. Давайте без красочной погони, которая наверняка унесла бы ещё много жизней тех, кто случайно оказался рядом с нами.

— Михаил, это благородно, но неразумно, — Зайцев поспешил за мной.

Я поднял руку, жестом призывая к тишине. Шоссе опустело, вдали виднелись две замершие машины преследователей, и оттуда в нашем направлении двигались люди.

— Прошу вас, Михаил. Мой долг сохранить вашу жизнь. Давайте вы хотя бы не будете нападать на них сами. Резервные группы моего рода уже в пути! Каждая минута играет на нас.

Константин не отставал, и я чувствовал, как граф накапливает силы. Он воздушник, но редкой специализации по щитам. Вокруг стало чуть холоднее, от аккумуляции мощи.

— Ваша правда, — я остановился. Позади скапливалась пробка грузовиков, кто-то выскочил на улицу. Кто-то попытался обойти по встречке, но был остановлен Львом. Дотягиваюсь.

Зайцев встал рядом со мной, сосредоточено погрузившийся в поток и исподлобья наблюдая за приближающимися. Те двигались сначала торопливо, но увидев, что мы ждём — перешли на профессиональный охват. Шесть человек. Несколько одарённых.

Вокруг нас вспыхнул барьер Константина.

— Мы просто подождём, хорошо? — покосился на меня Зайцев. Я не ответил, изучая противника. Когда по нам открыли огонь из автоматического оружия, то пули завизжали, отражаясь от невидимого барьера вокруг нас. Константин плотно сжал губы и прищурился. Стреляли трое из шести. Очереди короткие и на ходу, но судя по искрам на защите — все попадали в цель.

— Зачарованное оружие, — процедил Константин. — У всех.

Один из приближающихся поднял руку, и стрельба тут же прекратилась. Вот и командир. Я демонстративно сложил руки на груди, приняв позу скучающего ожидания. Главарём был плечистый мужчина лет пятидесяти, с короткой седой бородой, в подбитом мехом плаще. Судя по выправке — из военных. Впрочем, похоже, все шестеро когда-то служили. Значит, наёмники.

Земля содрогнулась, выпуская каменные шипы сквозь асфальт. С грохотом те обломились о броню Зайцева, и всё вокруг затянуло пылью. Мы стояли внутри прозрачного шара, самая нижняя точка которого была вровень с подошвами ботинок. Земли в пространстве щита для атаки на нас явно не хватало. Но каменные шипы и были тестом со стороны нападавших. Почти сразу после этого идущий первым одарённый выставил руку вперёд, ударив по нам пламенем. Огненный поток окутал невидимую преграду, явно вырисовывая контуры барьера.

Зайцев стиснул зубы, но щит удержал. Огневик отступил, бросив вопросительный взгляд на своего предводителя.

— Надолго ли тебя хватит, парень? — поинтересовался приятным басом главарь. Они остановились на краю барьера. Плечистый постучал пальцем по преграде и улыбнулся. — Чувствуется школа Зайцевых. Я воевал под началом твоего отца, парень. Ты не наша цель. Отступи, дай нам забрать то, ради чего мы здесь.

Огневик, земельник и трое простых бойцов. Последний одарённый пока себя не проявлял. Лицо было затянуто маской, однако подведённые глаза выдавали в противнике женщину. Ну или очень неправильного мужчину.

— Зайцевы не отступают, — процедил Константин.

Стояли наёмники красиво. Их бы запечатлеть, но мой тёмный попутчик никак не реагировал на фантазии. Ладно, с возрастом у всех бывают осечки. Сам решу.

— Скажите, кто вас прислал, и я вас отпущу, — произнёс я. Главарь широко улыбнулся. Чего-чего, а харизмы ему было не занимать. Уверен, часть бойцов в его подчинении шла за ним не только ради денег.

— Простите, ваше сиятельство, никак не могу, — сокрушённо развёл руками он. Земля вокруг нас забурлила, Константин нервно заозирался, а наша невидимая сфера стала погружаться под дорогу. Пришлось стабилизировать потоки, вступив в молчаливое противостояние с земельником.

— Ладно, ладно, — сдался тот. — Выходите, ваше сиятельство, и накажите нас. Пожалуйста. И так уже пострадало слишком много людей.

— Не слушайте его, — прошипел Зайцев. — Мы должны тянуть время.

Метрах в ста от нас толпился народ, не желающий уходить даже получая прямые угрозы от Льва. Водитель постоянно оборачивался в нашу сторону, и иногда бросал взгляд в небо.

— Константин, ну право, я очень уважаю вашего батеньку. Запачкать руки в крови Зайцевых так не хотелось бы... — главарь подмигнул моему защитнику. Стоящий слева от него солдат вдруг схватился за горло, синея. Упал на колени.

— Ты это брось, Баженов, — смекнул в чём дело главарь, а мои чары немедленно опали. Боец тяжело поднялся, с ненавистью глядя на меня. Я развёл руками, словно извиняясь. Ну да, подобное хорошо работает, когда нет других одарённых поблизости. Видимо, у кого-то из них ещё и воздушный аспект имеется, рассеять такое заклинание можно и на адепте.

— Кто вас прислал? — повторил я. Наёмник тяжело вздохнул, его правая рука превратилась в камень, и он обрушил удар на сферу. Константин вздрогнул, но барьер удержал.

— Тук-тук, — хохотнул главарь, нанося по щиту могучие удары. Я прикрыл глаза, потихоньку втягивая в себя мощь скопившейся пробки. Обороты десятков двигателей слегка поднялись, напитывая меня.

— Кто-кто в теремочке живёт?

Удары становились мощнее.

Зайцев нахмурился, мотнул головой, заморгал часто-часто. Барьер вокруг нас замерцал.

— Кто-кто в невысоком живёт? — продолжал наёмник. Таинственная женщина пристально смотрела на Константина, а тот морщился.

— Голова... — вдруг прохрипел Зайцев. — Боже, голова...

Теперь ясно.

Кусок асфальта с гудением устремился в лицо психомантке, но в последний миг атаку отбил главарь. Возмущённый взгляд женщины обратился ко мне, но амулеты на груди даже не нагрелись. Второй кусок асфальта наёмник тоже отбил. И третий.

А вот четвёртый попал психомантке в грудь, скорее всего, сломав пару рёбер. Та со вскриком согнулась от боли, и тут же с облегчением выдохнул Константин.

— Кто вас прислал? — продолжил я, переводя энергию машин в дар. Со всхлипом грохнулся на асфальт один из стрелков, кусок камня попал ему в висок. Главарь рванул женщину назад и коротко приказал огневику:

— Выкуривай.

Земельник полностью ушёл в защиту от моего дара, пытаясь блокировать все мои атаки. Вокруг нашей сферы загудело пламя, но внутри даже теплее не стало.

Позади послышалась стрельба, я обернулся: водители бросились врассыпную, один упал на асфальт, получив пулю. Чёрт! Лев?! Нет, я нашёл его спрятавшимся за "Метеором". Палили из леса. Видимо, ещё одна из засадных групп.

Лев распластался у машины, высунулся из-за колеса, выстрелил пару раз и спрятался. Оставшиеся неодарённые наёмники с нашей стороны бросились к нему, но их оружие уже замолчало. Оба отвлеклись, одновременно покинув безопасную зону главаря.

У одного оказался амулет от воздуха, поэтому пришлось пробить ему голову удобно лежавшим на обочине камнем. А второй грохнулся на асфальт, царапая горло.

Поток пламени огибал невидимую сферу, выкачивая из Зайцева силы на активное удержание. Я выбросил каменный шип под ногами огневика, выпустив часть накопленной от грузовиков силы. Одарённый даже не вскрикнул, повиснув на импровизированном колу.

Константин медленно опустился на колени. Да, тяжело. Это не смертников в Африке блокировать. Активный дар удержать непросто. Но справлялся Зайцев на отлично.

Пламя угасло, явив мне перекошенное от ярости лицо наёмника. Константин снова застонал, пошатнулся. Глаза его налились кровью. Психомантка под защитой главаря выкручивала мозги бедняге. Я сорвал с себя амулет, повесив на шею Зайцева. И тут же получил свербящую боль в голове. Чёрные глаза женщины стали словно больше, взгляд пронзал насквозь. В виски будто бы вкручивали раскалённые саморезы. Медленно, неотвратимо.

Надо выйти. Выйти и разобраться с ней. Тогда боль прекратится. Наши взгляды сражались друг с другом. Маска психомантка постепенно становилась центром мира, в которой сосредотачивался смысл существования. Выйти, сорвать. Выйти, разбить. Выйти.

Выйти.

Главарь отпустил подопечную и обрушился на барьер магическим даром. Асфальт сдавил щит Зайцева, пока я боролся с психоманткой. Наёмник же замолотил по преграде обеими руками, и от каждого удара мой защитник вздрагивал.

Я протянул ладонь, пальцы упёрлись в нагревшийся барьер. Тактильные ощущения чуть отвлекли от боли в висках. Щит работал в обе стороны.

Цепляясь за дар, я пытался сконцентрироваться, но даже с помощью заимствованной от машин энергии не удавалось удержать её в руках. Стрельба позади утихла, Лев уже вышел из-за машины, всё время поворачиваясь в нашу сторону. Видимо, добил гостей из леса.

— Константин, простите, — прохрипел я, сдёрнув с него амулет. Влияние психомантки тут же слетело с меня, восстановив контроль над потоками, а через миг земля под ней разверзлась и женщина с криком рухнула в провал. Главарь обернулся, перехватывая потоки аспекта, чтобы удержать напарницу.

— Снимай! — приказал я. Зайцев на этот раз спорить не стал, и барьер схлопнулся. Наёмник почуял неладное и попытался повернуться, как раз чтобы встретиться с моим клинком. Сталь прошла его грудь насквозь.

— Кто тебя прислал? — прохрипел я ему в лицо. Он с недоумением попытался выдернуть из себя зачарованную сталь. Ладони окрасились красным.

— А ты хорош, — выдохнул он, оседая. Рядом оказался Зайцев, заглянул в яму, куда упала психомантка.

— Передавайте привет... Отцу... — улыбнулся кровавыми губами наёмник.

— Ты можешь уйти падалью, а можешь человеком, — ледяным тоном произнёс Константин. — Скажи, кто тебя прислал и твоё имя не будет предано забвению.

— Честь... Не просто звук... — глаза земельника закрылись и по телу прошла судорога.

Я поднялся, выдернул клинок, отёр его об одежду покойника и проверил яму. Женщина лежала в позе, которую живой человек принять не сможет. Шея повёрнута под противоестественным углом.

Зайцев поднял голову, вслушиваясь. Над лесом стрекотал вертолёт. Через пару минут над дорогой появилось сразу три боевые машины. Одна из которых зависла над нами, а затем медленно опустилась на шоссе.

Герб на бортах был тот же, что и у Зайцевых. Константин выпрямился, встречая своих людей. Лицо его было бледно, но парень держался молодцом.

— На дороге был ещё один автомобиль, — напомнил я. — Их пассажиры были живы, когда мы оторвались. Надо бы найти мерзавцев. Хотелось бы знать, кто за этим стоит.

— Мне тоже, Михаил, — глухо поддержал Зайцев.

Вертолёт доставил нас к аэропорту, где меня ждал имперский транспорт. Выглядел он немногим дороже бортов Зайцевых, но зато покрыт экранирующей обшивкой. Константин забрался в брюхо аппарата вместе со мной, сел напротив. Ему периодически кто-то звонил и сбрасывал что-то на телефон. Последнюю информацию я получал вместе с защитником.

— Мы опознали их предводителя, — сказал Зайцев. — Полковник Тимошенко. Орден мужества. Арканист аспекта Земли.

В его взгляде появилось ещё больше уважения:

— Вы ведь мастер, верно? — уточнил он. Я сделал неопределённый жест.

— Простите, это было невежливо с моей стороны, — поправился Константин. Борт стал подниматься. — Полковник уволился из армии семь лет назад. После выполнял частные заказы в Азии, в Африке и в Восточной Америке. Основной профиль международный. Наёмник высокого класса, со своей группой. Устранение диктаторов, организация переворотов, выполнение работы органов правопорядка, сопровождение грузов. В Российской Империи только легальные заказы. До сегодняшнего дня, получается?

Зайцев нахмурился:

— Он брал очень большие деньги, интересно, сколько ему предложили за вас.

— Полагаю, достаточно, — я откинулся на спинку и прикрыл глаза. Полёт предстоял долгий.

— Уверяю вас, Михаил, это не останется без внимания, — промолвил Константин. — Я лично прослежу, чтобы мы отыскали заказчика.

Я хмыкнул. Зайцев рассказал почти всё, не упомянув деталь, раскрытую в одном из сообщений, мной уже прочитанных.

Полковник Эрнест Фёдорович Тимошенко не единожды выполнял заказы службы внешней разведки Российской Империи. Любопытно, почему Костя умолчал об этом?

Снова пиликнул телефон, и Зайцев торопливо прочитал послание, лицо его прояснилось. Он поднял взгляд на меня и радостно сообщил:

— Опознали женщину. Мария Фернандо Сальверос. Уроженка Бразильского региона Перуанского Протектората! Границы не пересекала, находится на территории Российской Империи нелегально. Проклятье, неужели за вас решили взяться наши партнёры? Это же скандал мирового уровня!

Он замолчал ненадолго, а после помотал головой:

— Не может быть. Вы находитесь в столице всего несколько дней. Организовать засаду за сжатые сроки, с таким количеством участников, зная маршрут и его состав. Просто невозможно.

— Если только никто не помогал им изнутри, — тихо заметил я. — Ну и наличие латиноса среди нападавших — слабое доказательство причастности Протектората. Русский, напомню, там тоже был.

Глава 2

Имперский вертолёт сел неподалёку от моего дома. Лопасти поднимали снежную крупу, срывая потоками воздуха белоснежные шапки с ближайших зданий. Я погрузился в привычную и уютную среду собственного Конструкта. Правду говорят, что каждый из них уникален. Сахалинские остались в памяти как инструменты. Как выездная работа. А тут был дом.

— Хозяин, вы всё ещё живы? — встретил меня улыбающийся Черномор. Оскал робота-шахтёра выглядел довольно жутко. Хорошо, что кроме меня его никто не видит.

— Твоими молитвами, — мысленно ответил ему я.

— Они правда работают? — изумился мой виртуальный помощник. — Но это же миф, Хозяин.

— Позже объясню. Подготовь мне полноценные отчёты по всем событиям за время моего отсутствия.

Дверь скользнула в сторону, впуская в салон уличный холод. Ох, тут даже пахнет иначе. Прежде чем покинуть вертолёт, я обернулся к Зайцеву и прокричал, перекрикивая шум двигателей и лопастей:

— Вы спасли наши головы, Константин. Я этого не забуду.

— Взаимно, Михаил, — громко ответил мне мой провожатый. — Работать с вами было честью для меня.

Я задержался, борясь с желанием немного приглушить звук вертолёта. Зайцев подался вперёд, почувствовав момент.

— Прежде чем мы расстанемся, я должен отметить, что ситуация с землями Стоеросовых и Борисовых меня тревожит, — сказал я. — Это те территории, которые стали целью интересов вашего рода на Фронтире.

Зайцев слегка растерялся.

— Я хочу внести некоторую ясность. Мои люди вели переговоры с владельцами и, похоже, одновременно они торговались и с вами. Оставим их порядочность за скобками, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Но так выходит, что наши интересы могут войти в конфликт, чего хотелось бы избежать.

Константин взволнованно пошевелился. Вероятно, сожалел, что вообще распустил язык насчёт планов его семьи.

— Михаил, будь моя воля, я бы с радостью отошёл в сторону, — воскликнул он. — Но решать не мне!

— Передайте своему отцу, что нам лучше обсудить это напрямую. Возможно, мы сумеем найти решение ситуации, которое устроит обе семьи.

— Непременно, — крикнул в ответ Зайцев, с неуверенной улыбкой. — Ситуация на самом деле некрасивая, но вашей вины в ней нет. Спасибо, что сказали! Я сделаю всё, что в моих силах!

Я махнул ему и спрыгнул на снег, после чего минуту удерживал правой рукой шапку на голове, одновременно прикрываясь от летящего в лицо снега и провожая взглядом имперский вертолёт.

Слева тем временем появилось окно с отчётами Черномора, и я развернул поток информации, и как только борт Зайцева скрылся за лесом — зашагал к своему дому. Приятные глазу окна, шрифты, эргономичность отчётов. Как же в этом Конструкте всё правильно настроено и привычно сконфигурировано. Черномор просто умница.

У калитки намело снега. Тротуары и дорога рядом были чисты из-за проложенного под покрытием греющих жил, а вот у родной вотчины образовался завал. Я растопил его огненным аспектом, продолжая изучение статистики.

На крыльце тоже намело, однако и здесь помог дар. И когда моя нога ступила в прохладное помещение, наполненное родными запахами, то на миг я даже забыл, зачем сюда шёл вообще. Чуть больше недели отсутствовал, а ощущение будто годы прошли.

Конечно, после императорских покоев обстановка в моих родных пенатах более чем простая, но зато функциональная и практичная. Да и я сам здесь не для праздного существования, а для цели, к которой стал чуточку ближе.

Если, конечно, Император сдержит своё слово, и не начнётся война с этим чёртовым Протекторатом. Я оправил Черномору запрос по известным личностям наёмников, с просьбой покопаться во всех доступных источниках, не исключая запрещённые. Очередной невидимый противник скорее раздражал, а не нервировал. Потому что я на своей земле.

Версий у меня пока было немного. Разумеется, я крепко насолил мировой революции и Перуанскому Протекторату, но недооценивать уровень интриг в окружении Императора тоже не следовало. Странное поведение Крестовского никак не шло из головы. Тем более что он один из приближённых Государя, поэтому обладает достаточной информацией, чтобы организовать засаду. Надеюсь, Лаура действительно приглядит за биомантом. Также не стоило исключать Инженерный Триумвират.

Конечно, речь не про Столыпина, однако у любой верхушки имеется жажда власти, и если третий Инженер, получивший должность, чувствует угрозу — то легко может попытаться её устранить. Надо бы узнать побольше об этом человечке, если такая информация вообще есть в открытом доступе.

Ну и Аль Абас, куда без него. Моё расследование затормозил Сахалин, хотя осталась зацепка с Богатырём, работавшим как с революционерами, так и с культистами. Короче, желающих пустить мне кровь с помощью элитных наёмников было предостаточно.

Ладно, разберусь. Так, теперь о делах насущных. Жизнь почти полностью вернулась на Фронтир, разведка Глебова обнаружила расположение ещё одного Колодца, к северу от Константина. Лихой Сталкер добрался прямо до источника, но Бессмертного Стража так и не встретил.

Вряд ли Скверна забыла про защиту своего Сердца, поэтому такой успех можно списать на невероятную везучесть разведчика. Вообще, Изнанка словно угомонилась. Генерал Рабум выгреб всё из окрестностей, и мои склады ломились от избытка реагена, полученного из туш монстров. Охотники Вепря за прошедшую неделю отправили две экспедиции, на пару дней вглубь проклятых земель, и почти никого не встретили, кроме парочки залётных осквернённых, один из которых уже умер при очищении в подземелье Буревого.

Так что никаких происшествий со Скверной, и это уже странно на границе с Изнанкой. Сканеры дальнего обнаружения не регистрировали даже следов активности. Впору радоваться, вот только излишним оптимизмом я никогда не страдал. Именной генерал, собравший орду и сокрушивший передовые отряды имперских войск, дурной знак. Да и не стоило забывать о пробуждении спящих, о котором заикался Люций и так разглагольствовал Рабум. Затишье, оно, как говорят в народе, всегда перед бурей.

Размышляя, я продолжал собирать данные и тут остановился, скрипнув зубами:

— Это ещё что такое, Черномор? — глухо спросил я, выведя на экран картинку. Там, среди груд заготовленной руды, в неодимовой шахте, весело скакало Нямко. Оно соорудило из наваленной породы подобие горки и скатывалось по ней, пролетая через свет вытянутого фонаря. Его приятель каждый раз подпрыгивал. Кажется, барабашкам было хорошо. На заднем фоне работали роботы. Один из них проехал по груде камней в считаных метрах от горки.

— Это аномалии воздействия Изнанки на предметы, — услужливо и академически верно ответил на мой вопрос Черномор. Явно считав по моей мимике моё недовольство.

— Я понимаю, что это аномалии. Почему они в шахте? Я ведь велел не пускать их туда. Предупреждал же, что головой за них отвечаешь?

— Да, Хозяин. Вы совершенно правы. Забирайте любую голову, Хозяин, — невозмутимо сказал Черномор. — На девяносто шестом возврате и семнадцатой попыткой связаться с вами мной были проведены расчёты, которые выявили, что регулярная транспортировка аномалий из рабочей зоны в назначенные помещения экономически нецелесообразно. Разрушение тоннелей или насильственное заключение мной были запрошены, но ответа не получили. Исходя из анализа ваших приказов также было принято решение не использовать радикальные способы удержания. Таким образом, я постарался учесть все возможные варианты, но с задачей не пускать в шахту не справился, Хозяин. Однако в своё оправдание могу сказать, что мной перекрыты все выходы во внешнюю среду, а также добавлена защита на конвейерной ленте против несанкционированного использования аномалиями.

— Хм… — многозначительно заметил я, увидев, что за «использование» Нямко проводил в первые два дня. Ведро просто каталось на ленте, вместе с поднимаемой на поверхность рудой, и за ним гонялся выделенный робот, отчаянно веселя барабашку и размахивая рукой-буром, чтобы подцепить ведро за ручку.

— Простите, Хозяин. Это оказалось выше моих сил.

Изображение поникло, окуляры вытянулись и виновато опустились:

— Я сделал всё, что смог, но смог мало, понимаю. Такой уж я…

— Отставить самобичевание, — вероятно, здесь и правда задача была трудновыполнимая. Барабашек он уберёг, проходы изолировал, добычу не остановил. Причём самостоятельно, если не считать многочисленные звонки. — В целом ты, наверное, даже хорошо справился, получается.

— Вы говорите так, чтобы меня поддержать, — монотонным голосом продолжил Черномор. — Я бесконечно тронут, но это ничего не меняет. Я не справился с задачей. Нечеловечишки неконтролируемы. Моя ближайшая аналогия — детёныши людишек. Вероятно, я плохой мать. Выберите голову для ответа, пожалуйста. Однако рекомендую использовать Черномора-4, так как его бур был повреждён в результате обрушения дальней штольни, и он потерял тридцать процентов производительности.

Я смахнул проекцию в сторону движением руки и двинулся к лифту.

— Ням! — поприветствовало меня ведро, когда я вошёл в шахту. Нямко скатилось с горки поскакало ко мне навстречу. — Ням! Ня-я-я-я-я!

Я вытащил из кармана камни, подхваченные из зимнего императорского сада и с Сахалина. Оба пережили нападение господина Тимошенко и не стали оружием земельника из-за моих защитных амулетов.

— Ням! — с уважением сказало ведро, подбросив в руке булыжник с Сахалина. После чего ловко закинуло в себя и помешало камни. С лязгом припрыгало Светко, обдало меня волшебным потоком, и я, пританцовывая, вышел из пятна, остановив вторую попытку осенить меня благодатью пляски. Нямко же бросился рассказывать мне что-то, активно размахивая руками.

— Ням! Ня-ням! НЯМ! Ням-нямням, ням? НЯНЯНЯ!

Светко кивал плафоном, подтверждая его слова. А я, нахмурившись, смотрел на ведро. Что-то не так.

— Няяяяяяяяям! — оно развело руками, рисуя круг, и подпрыгнуло, ожидая ответа.

— Черномор, проанализируй записи за последние месяцы и найди изменения в Нямке.

Отчёт проступил уже через несколько секунд. Значит, не показалось.

— Ням? — напомнило о себе ведро и стало скакать вокруг меня.

— Ты чего, братец, толстеешь что ли? — спросил я у него.

— Ням? — прекратило прыгать оно. — Ням! Няням!

Здесь уже совершенно точно было возмущение. Однако данные Черномора сбросить со счетов невозможно. За последнюю неделю ведро стало шире на четыре сантиметра. А с момента нашей встречи на шесть. Плюс ещё и на сантиметр вытянулось в высоту. Малыш растёт?!

В шахте тарахтели роботы, долбя породу. Светко неодобрительно покачал плафоном, осуждая мою прямоту, а Нямко упёрло ручки в бока и с вызовом сказало:

— Ням?!

— Так, погоди, — осознал я глубину своей ошибки. — Ты прекрасно, и я тебя люблю любым, но тебе не помешает меньше кушать.

— Ня-я-я-ям?! — умилённо спросило ведро.

— Да, — кивнул я и поманил за собой, прочь из шахты. Барабашка набирает вес от осквернённой руды? Вот ведь незадача. Несколько секунд Нямко размышляло, а затем весело запрыгало следом, будто выбросив из головы мои обидные ремарки насчёт его размеров. Я сам себе отвесил мысленный подзатыльник. Нельзя так с вёдрами. Тоже живые ведь. Пусть и нелюдишки.

В помещении, которое Нямко использовало как отхожее место, нашлось несколько мутных кристаллов энергии и парочка зелёных. Я бережно их собрал, пока ведро старательно отворачивалось и делало вид, будто просто пялится на стены. Нормально оно тут кушало, конечно. Ни в чём себе не отказывало.

И вот ведь дилемма. Если кормить его теми камнями, что были в Злобеке — то его разорвёт запорами, продуктом которых могут стать невероятно ценные артефакты. А если продолжать давать осквернённый неодим, то он скоро перестанет пролезать в двери. Оба варианта рациональны, как сказал бы Черномор, но абсолютно не подходят мне. Другой бы, наверное, выпотрошил Люция на опытах, заграбастав регенерацию и вечную жизнь, а Нямко кормил насильно самой вредной и опасной рудой. Но тем, другим, как-то очень не хотелось бы жить.

Я снова посмотрел на Нямко, слегка топающего ножкой по каменному полу и ждущему завершения прогулки. М-да. Мне бы не помешало какое-то пособие по уходу за вёдрами, конечно. Или, в идеале, ведроринар какой-нибудь.

— Проверь рацион Нямко за всю историю наблюдений, сравни с изменениями размеров. Выведи калорийность потребляемых пород, — попросил я Черномора.

Того, что за это время набралось в пещерах, хватило бы уровней на десять Конструкта. Осталось придумать, какой делать основным. Полезное покрытие подходило к концу, упираясь в границы с другими землевладельцами. Забираться дальше на чужие территории неразумно.

На самом острие моих владений оставался только экспериментальный Конструкт с Пси-Модулем. Теоретически именно это место могло быть лучшей базой для использования. Отдаление от жилых объектов, из соседей только Светлана. Конечно, жалко текущего прогресса в Томашовке. Но…

Ладно, пусть пока полежат кристаллы, а там определюсь, что делать.

По пути обратно, я заглянул в лабораторию. Емельян Олегович возился с аппаратурой. Помещение казалось совсем обжитым. Появилось несколько книг, дополнительная табуретка и небольшой кактус.

Биомант бормотал себе под нос, и когда я вошёл в комнату, то повернулся ко мне с немым вопросом на лице.

— Здравствуйте, Емельян Олегович, как ваши успехи? — вежливо поприветствовал я его.

— А, Михаил! Это вы! Здравствуйте, Михаил, здравствуйте, — покивал он и сразу же отвернулся. Буревой почесал в затылке, затем схватил блокнот, сделал заметку, потом открыл один из десятка маленьких стеклянных шкафчиков и смежил веки, используя биомантию для анализа. По-моему, он уже забыл про меня.

Когда биомант убрал образец назад, я не выдержал и кашлянул.

— Кто здесь? — Буревой обернулся. — Ах да, простите. Это всё очень возмутительно, должен вам сказать. Само существование ингредиента невозможно с точки зрения биологии. Потрясающая активность эритроцитов. Мне нужен материал. Нужно больше материала.

— Да, вы говорили, — мягко произнёс я, оглядываясь. В биомодуле покоились останки последнего испытуемого, так и подключённого к системе обеспечения, но заглушённой Буревым из-за раздражающего звукового сигнала об отсутствии пульса. У моего персонального учёного, видимо, руки для уборки за собой ещё не дошли. В углу нашёлся завязанный мешок с одноразовой посудой и «логовскими» пустыми контейнерами из-под еды.

— Мне сильно помогло, если бы вы показали мне природный источник, Михаил, — глаза Буревого нездорово блестели.

— К сожалению, сделать этого я не могу, — сокрушённо признался я.

— Эта информация изменит человечество, Михаил Иванович. Скрывать её — настоящее преступление!

Отвечать на это я не стал.

— Материал достану. Ждите. Есть подвижки?

— Никаких. Пока подбираю ключики к этому замочку, — задумчиво ответил биомант. — Мне нужно больше времени. И мне нужна аппаратура.

Он постучал пальцем по столешнице, затем зарылся в разбросанные бумаги, выудил одну, придирчиво осмотрел её, взялся за следующую и повторил ритуал. На четвёртой лицо его прояснилось:

— Вот это, Михаил Иванович. Второй пункт — это разработка лаборатории Калужского Военно-Артефактного завода. В открытой продаже нет, но она очень может нам помочь.

Я взял список, пробежался по нему взглядом, а затем забросил в Черномора. Слегка напрягся, получив цены. Да уж, земли Борисова встанут дешевле, чем половина хотелок Буревого.

Но чего уж поделать, если я хочу результата — надо кормить своего учёного. А насчёт Калужского завода — думаю, с этим мне тоже смогут помочь.

— Надеюсь, вы выходите на поверхность? — мягко поинтересовался я у Буревого.

— Конечно! — не моргнув глазом соврал тот. Хотя скорее покривил душой. Черномор услужливо показал, что биомант выбирался из подземелий только чтобы помыться или же сходить в «Логово Друга» за едой. Вот и все его перемещения.

— Чем дольше вы сохраните себя, Емельян Олегович, тем больше сможете узнать.

— Не следите за здоровьем биоманта, Михаил Иванович, — беззлобно улыбнулся Буревой. — Если что-то пойдёт не так, я смогу себе помочь.

— Хотелось бы до этого не доводить.

— Хозяин, полагаю, вам будет интересно, но к вашему дому приближаются людишки, — монотонно объявил Черномор. — Я бы порекомендовал вам подниматься на поверхность, ради вашего же блага, Хозяин.

Глава 3

— Михаил Баженов! — строго сказала матушка, воззрившись на меня с крыльца. За её спиной выпучил глаза отец и показал мне большие пальцы в одобрении. — Что значит «Герой операции на Сахалине?» Ты ведь должен был быть в Петербурге, разве не так?! У тебя ведь была аудиенция! Какой Сахалин, Мишенька?

— Ма…

— Не мамкай! — пригрозила матушка. — Как так можно-то, Мишенька? Может быть, ты ещё и куришь?!

— Не курю, честное слово, — помотал головой я, отчего-то поёжившись, словно гипотетическая сигарета в зубах являлась гораздо большим грехом в глазах матери, чем сотни убитых мной одарённых на злосчастном острове.

Грозный взгляд не смягчился:

— А если бы мы новости сейчас не смотрели, то и не узнали бы ничего? Да? Или, может быть, это какой-то другой Михаил Баженов героически возглавил сопротивление сепаратистам?!

Я виновато вздохнул и обратил внимание, что со стороны «Логова Друга» по улочке к моему дому шла Паулина, чуть позади которой двигалась Тень. Появление имперского вертолёта не прошло незамеченным.

— Почему ты мне не сказал, Миша?! — продолжала мама. — Мы же говорили по телефону, и ты ничего не сказал!

— Не хотел волновать.

— Князь! КНЯЗЬ! — не выдержал отец. — Сегодня вечером у меня. Вообще без вопросов.

— Куда ты лезешь, Баженов?! — одёрнула его матушка. — Твой сын едва не погиб, и даже не сообщил об этом! Всё твоя порода, будь она неладна!

— А ну-ка цыц, женщина! Мужчина сделал то, что должен был сделать! — внезапно осмелел отец.

Глаза матушки округлились.

— Что ты сказал? — она совсем забыла про меня. — Цыц?!

Батя инстинктивно сделал шаг назад.

— Цыц?! — неумолимо надвинулась на него матушка. Я положил руку на её плечо, бросив взгляд в сторону Тени. Девушка смотрела на меня, но торопливо отвернулась, заметив моё внимание. А Паулина игриво подняла руку и помахала пальчиками в чёрной перчатке.

— Именно цыц! Чего ты с ним как с маленьким?! Мужчина вырос. Сам решит! — батя набрал воздуха в грудь и сунул руки в карманы тёплой куртки. — Ты же слышала, Князь Сахалинский! Так что не перечь князю! Да, сынок?

Голос его дрогнул.

— Потому что он и есть маленький! Ты же в его возрасте полком не командовал! У вас кроме девочек в голове вообще нет ничего лет до тридцати.

— Так и он не командует! И с девочками у него всё в порядке! — батя точно выпил смелой воды с утра. Он даже пятиться перестал. — Смирись уже, мать! Взрослый наш Михаил! Сам как-то решит.

— Кстати, о девочках, Миша, у Светочки какие-то трудности, надо бы заехать к ней, посмотреть, — тотчас обернулась ко мне матушка.

— Посмотрю, — пообещал я.

— Так, хватит уже потакать! Официально, сын! Вечером жду! — сказал отец. — Если твоя мать ничего не приготовит для праздника — пойдём в «Логово»! Такое дело надо непременно обмыть. А ещё у меня к тебе деловое предложение, и…

— Да что ты со своими предложениями, старый?! — возмутилась матушка. — Не видишь, сынок, с дороги, а ты сразу в дела! Сделаю я вам всё для праздника, нечего по разным сомнительным заведениям шляться. Чего тебе там надо, а? Стар уже девок портить, так Мишеньку с тропы благоразумия сбить хочешь?!

— Ой, уймись уже, — сдвинул брови отец. — Тропа благоразумия, едрить.

— Здравствуйте! — со стороны калитки поприветствовала нас подошедшая Князева. Команда спасения от родительской ссоры прибыла. Я улыбнулся ей, и снова задержал взгляд на лице Тени. На душе стало чуточку светлее. Приталенная утеплённая форма подчёркивала фигуру бывшей охотницы, красивые глаза старательно не смотрели в мою сторону. Однако долго бороться она не смогла, стрельнула взглядом, торопливо отвела его, но румянец на щёках проступил почти моментально.

Мило.

— Здравствуйте, госпожа Князева, — матушка мигом изменилась лицом, превратившись в самую добрую и светлую женщину на границе. — Какой чудесный день. Вы же слышали, что наш Мишенька теперь князь?

Паулина кивнула, поднялась на крыльцо. Тень встала чуть позади неё, и наши взгляды пересеклись, задержавшись чуть дольше, чем обычно. Она сдалась первой.

— Без вас здесь было пусто, Ваше Сиятельство, — присела в книксене Паулина с напускной нарочитостью.

— Не забудь навестить свою невесту, Миша! — строго и с намёком произнесла матушка, выделив слово. — Её сиятельство испереживались за вашу судьбу сильнее многих.

Быстрый взор в сторону Князевой не укрылся ни от меня, ни от Паулины. Тень же поджала губы, гордо вскинула подбородок и уставилась куда-то поверх наших голов.

— О, я не была бы так уверена, — проворковала Паулина.

— И очень зря! Не мучайте его сильно, — попросила матушка и величественно спустилась с крыльца. Отец крепко хлопнул меня по плечу, одними губами промолвил: «КНЯЗЬ, ТВОЮ Ж!» Подмигнул и последовал за супругой.

Паулина же крепко обняла меня, задержав в объятьях на несколько долгих секунд.

— Я думала, что мы больше и не увидимся, — шепнула она мне на ухо.

— От меня так просто не избавиться, — ответил я ей.

— Мишка-Мишенька-Мишаня. В новостях рассказывают истории, по сравнению с которыми шпионские романы блекнут. Говорят, ты сумел взять самого Ольгина! — продолжила она. Матушка обернулась на дорожке к калитке, увидела нас и кашлянула с ноткой возмущения.

— Пусть говорят. Вижу, вы хорошо справлялись, пока меня не было, — попытался я перевести тему с Сахалина. У меня здесь свои цели и планы. С мятежниками пусть разбираются специально обученные люди.

— Когда процессы налажены, личное участие начальства не требуется, — склонила голову набок Паулина, отстраняясь. — Если, конечно, не планируются новые проекты.

— Планируются. Очень даже планируются. Но завтра, — я не удержался от очередного взгляда в сторону Тени. — Улыбнись, Надежда. Я скучал по тебе.

Та дрогнула, каменное выражение слетело с неё в один миг. Растерянность, милое смущение.

— А я по вам нет, — торопливо вытолкнула из себя она. Нахмурилась, внезапно разозлившись на саму себя. — То есть, я хотела сказать, по тебе. То есть, не не скучала, а… Я… Да чёрт возьми! Михаил!

— Перестань смущать мою охрану, Михаил! — со смехом вступилась за неё Паулина. — Рада, что ты в порядке и снова с нами. Хотя, если тебе дали титул, то, возможно, отправят поближе к столице, да?

Тень справилась с собой, а мой взгляд всё время обращался к лицу девушки, будто бы магнитом тянуло. Ощущение, как будто заболеваю, и одновременно хочется заболеть. Мысль кольнула тревогой. Не о том думаешь, Баженов. Сосредоточься.

— Столица мне неинтересна, — переключился я на Паулину. — У нас тут планируется особенная атмосфера. Исключительная.

— Пахнет интригой, — хитро улыбнулась Князева. — Поделишься, или, как обычно, потом?

— Кажется, мне удалось продавить свободу на моих землях от шестой поправки, — со значением сказал я. Лицо Паулины вытянулось, несколько секунд девушка ждала моего признания в розыгрыше, но в конце концов выдохнула:

— Господи, Миша, разве такое вообще возможно?

— На днях узнаю, как раз бумаги все придут.

Паулина повернулась к охраннице, будто хотела разделить с ней удивление, но Тень погрузилась в образ сурового воина и даже глазом не повела.

— Миша, а зачем тебе это? — спросила Князева. — Или такова воля Государя и у нас тут эксперименты ставят? Нам же нечем больше заняться на границе с Изнанкой, да?

— Это моя идея, и мне потребуются твои связи, Паулина. У тебя наверняка найдутся знакомые, способные с умом подойти к искусству дать красивую картинку.

Бывшая революционерка разглядывала меня, словно я признался в каких-то особенных извращениях, на которые не пошла бы даже она, знающая в них толк. Потом нерешительно помотала головой:

— Я не понимаю, Миша. Не понимаю.

— Ты поможешь? — не стал уточнять я.

— Конечно, Миша. Если ты не придумываешь. Шестая поправка… Ты не боишься, что с твоей земли сбегут твои же собственные люди, из аристократии?

— Если сбегут, значит им есть что скрывать. Здесь возможна как слава, так и позор. Хорошая мотивация для тех, кто горит идеей, а не приспосабливается.

Она задумчиво принялась накручивать прядь на указательный палец, одновременно закусив губу:

— Слушай, неужели Император на это согласился?

— Это уже дело десятое. Так, дамы, а теперь мне нужно по делам.

Я кивнул в сторону Конструкта. Мы спустились с крыльца. Возле калитки Князева остановилась, заглянув мне в лицо.

— А для чего это может быть нужно Ему? — прямо спросила она.

— Может быть, он понял, что за одним Ольгиным придёт другой, если ничего не изменится? — задал встречный вопрос я.

— Сильно сомневаюсь, — вздохнула Паулина. — Я девушка опытная и в сказки не верю.

— А тебе не надо верить, тебе надо её создать, — я пристально посмотрел ей в глаза. — У меня будет много дел, поэтому было бы здорово, если бы ты лично занялась этим проектом. Не одна, разумеется. Представь себе общество, где о тебе говорят твои поступки, а не просто наличие дара. Где нет принадлежности к родам, кроме человеческого. Где есть справедливость, которая не видит разницы по крови, а закон касается всех одинаково. Где твой дар приносит пользу, а не только привилегии.

Я ни на минуту не забывал интерес Челидзе к этому проекту. Интересно, какие ресурсы предоставит власть. Со своей стороны я мог предложить только Марию Афсанэ, блогершу из сети. Та совершенно точно заинтересуется.

— Мне кажется, ты хочешь опустить аристократов на уровень простолюдинов. Это не взлетит, Мишка! — возмутилась Князева. — Одарённые просто по возможностям выше неодарённых. Они никогда на это не согласятся, ты понимаешь?

— Почему нет? — спокойно ответил я. — У них остаются их возможности. Их сила, их деньги, их власть. Просто исчезнет право быть неприкасаемыми мерзавцами. Зачем развиваться, если ты вылез из утробы с даром, а значит тебе все должны, верно? Так что в отношении аристократа это чистая селекция. Паршивая овца не должна портить целое стадо. И не будет, если фокус камеры окажется на ней в нужный момент.

— Звучит как сказка, Мишка… — вздохнула Паулина.

Тень наблюдала за мной забыв про смущение, с нотками восхищения во взгляде.

— Мне кажется, я поняла о чём говорит Михаил, — сказала она. — Он хочет сделать так, чтобы большая сила означала большую ответственность.

— Обожаю тебя, — подмигнул я ей, и поспешил в Конструкт, оставив девушек у калитки.

Оказавшись внутри, я, наконец-то, проанализировал наглядно текущее состояние моих земель, прикидывая распространение зоны при повышении уровня. Они и так уже сильно нарезаны, конечно. Можно снести те, что накрывают Конюшни и территорию вокруг Приборово, так как сейчас пользы от них нет, и зона второго Конструкта покроет необходимые мне постройки самостоятельно, просто нужно будет перенести фортификации. Вопрос в ресурсах. Другие Узлы пока трогать нельзя, на них слишком много завязано, да и уже высвободившиеся зоны особо не помогут в ближайшее время.

Под мои проекты нужно больше энергии и больше распространения. Томашовка, как самый развитый Конструкт, могла быть базой для современных построек, но расширение зоны чем дальше, тем меньше пользы принесёт. Особенно когда полезет на земли Володина и Скоробогатовой. Вроде бы и неплохо, но правовой статус несколько не определён, и даже если я смогу договориться с обоими— возводить необходимую мне инфраструктуру хотелось бы на своих законных владениях. Которые дальше будут уходить на запад, а не на восток.

Поднявшись над территориями, переключившись на схематичное отображение, я некоторое время кружился вокруг своего культурного центра с «Обращением», галереей и музеем. Проект вокзала собрать недолго, но мощности на него хватит только у Конструкта Томашовки.

Может, не торопиться? Ведь снова придётся тянуть Экспансионный Узел, снова резать и так дырявую землю вокруг. Ещё и железные дороги потом прокладывать. Возможности протянуть нитку до Кобрина у меня были, но там тоже свои приключения будут, пока договорюсь с кучей благородных людей об их частях дороги, пока утрясу все детали. И такая же ситуация касается и Брестского направления. Ещё и с Зайцевыми придётся побороться за земли Стоеросовых и Борисовых.

Чем дольше я изучал карту, тем больше преисполнялся уверенностью в необходимости приоритетно развивать Конструкт Злобека. Когда дело дойдёт до Врат Семи Миров, то пространство потребуется больше. Томашовка может стать прекрасным энергетическим донором, питающим основной Конструкт, если получится поднять уровень культурного Эха и наладить туристический сектор.

Вот только один нюанс. Прокачивать объект, находясь под дамокловым мечом экспериментального Пси-Модуля, занятие довольно рискованное. Слишком много неизвестных величин и слишком опасная уязвимость в Злобеке. Это сегодня Столыпин кажется союзником, а если завтра он, неожиданно, умирает, и новый Инженер берёт да включает какое-нибудь ментальное подавление на моих землях? Вот бы разобраться, что за штука и как она работает… У Приборово полезная территория схлопнется с Хрипском и чужими Богданами. Невыгодно.

Выйдя из настроек, я внимательно изучил земли Стоеросовых и Борисовых. Даже если всё выгорит с ними, то и здесь полезная площадь уйдёт на чужие территории. Плюс близость к самому Бресту, а значит сильно больше «мимопроходилов» с чрезвычайно любопытными носами. Злобек, как ни крути, получался самым удобным вариантом для развития, если бы не злосчастный Пси-Модуль. Но, как я понимал, даже если получу новый Конструкт и воткну его западнее — тот, скорее всего, тоже будет оснащён этой государственной примочкой.

Телефонный звонок с незнакомого номера выдернул меня из размышлений.

— Баженов, — сказал я в трубку.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Александр Зайцев вас тревожит, — послышался едва различимый голос. — Надеюсь, я не очень поздно.

— Слушаю вас, — какая быстрая реакция, однако. Трупы наёмников едва остыли, а мне уже звонят. Мой спутник, похоже, связался с отцом едва вертолёт взлетел.

— У меня только что был крайне неприятный разговор с Константином Зайцевым, насчёт наших общих интересов по предложению господ в приграничье, — речь Александра текла плавно и будто бы устало, но последнее, вероятнее всего, было обманкой.

Я промолчал, полагая, что будет продолжение, и оно последовало:

— Хочу отблагодарить вас за открытость, ваше сиятельство. Действительно, интересы семьи к этой земле находятся на высоком уровне. Я предлагаю вам обсудить ситуацию на нейтральной территории, потому что данный разговор совершенно точно не предназначен для телефона.

— Когда и где?

— Через три дня я буду в Минске. Мы можем встретиться там. В центре этого чудесного города есть прекрасный ресторан с достойной панорамой, — он был максимально вежлив и отстранён. — Я бы посчитал за честь угостить вас и обсудить сложившуюся ситуацию.

— Хорошо, Александр Валентинович, — спокойным тоном произнёс я. — Я буду.

— Отлично. Мои люди донесут до сведения господ Борисовых и Стоеросовых о заморозке их сделки, чтобы в нашей ситуации не возникло ещё и третье лицо. Если же оно уже возникло — примут соответствующие меры. Также они проследят за чистотой помыслов благородных господ для разрешения нашей ситуации, — в мягкой речи не было ничего агрессивного, с такими интонациями рассказывают о наблюдении за котом во время вечернего моциона. Однако на месте Борисовых и Стоеросовых оказаться не хотелось бы. — Было приятно поговорить с вами, ваше сиятельство. С нетерпением ожидаю нашей следующей беседы.

— До встречи.

Звонок прервался, я медленно сунул телефон обратно в карман. Ладно, слишком простой путь убивает ценность цели. Разберёмся и с этим.

Глава 4

— Твоя матушка, Михаил, спрашивает, когда наша свадьба, — сказала Светлана, задумчиво поигрывая хрустальным бокалом с коктейлем. Мы сидели в гостиной её усадьбы, напротив панорамного окна, выходящего на озеро.

— И что ты ей ответила? — пригубил я морса. Солнце висело над далёким лесом, ещё поражённым Изнанкой.

— Что сейчас ни у тебя, ни у меня нет времени на личное, когда под угрозой находятся жизни людей, которые нам доверяют и за кого мы всецело ответственны, — заученно произнесла девушка, глянув на меня поверх бокала.

— Вот и славно, — улыбнулся я ей.

Проблем у неё никаких, разумеется, не оказалось. Матушка их придумала, всё пытаясь контролировать наши отношения. Однако не заехать я всё равно не мог. От камина приятно веяло теплом, и потрескивающие от огня поленья наполняли залу душевным уютом. Наши кресла стояли близко друг к другу.

Графиня коснулась губами бокала, сделав крошечный глоток. А я с трудом сдержал зевок. До двух часов ночи мы с отцом обсуждали события в мире и, отдельно, его проект «Рядом». Дела в далёком Златоусте его словно и не заботили, со всем справлялись управляющие. Он же грезил складами, маршрутами, логистическими центрами, об одном из которых меня и попросил, уточняя вопрос по цене аренды и моих услуг. Я, разумеется, возмутился. Мы же семья, что за разговоры об оплате. Однако отец заявил, что так дела не делаются и любой труд должен быть вознаграждён по достоинству.

С учётом того, что он пил, а я нет — спор шёл не на равных и закончился поздно. Моей победой, или же техническим поражением уснувшего бати. Тут каждый выбирает, как ему удобнее. Утром, разобравшись с текущими делами, я отправился сюда.

Светлана молчала, любуясь застывшим озером и заснеженными деревьями по ту сторону. По льду неторопливо проехало несколько охотников. Кони ступали медленно, грациозно. На улице было минус пятнадцать, и от этого солнце словно ярче светило.

— Как думаешь, они вернутся? — спросила Скоробогатова.

— Кто?

— Осквернённые. Когда они пришли, я думала, что всё закончится. Что они победят. Эта война… Эти колонны техники. Они освежили воспоминания. Я ведь совсем забыла, как страшно было здесь до твоего появления. Ты дал защиту, дал спокойствие. Но эта орда...

— Увы. Скверна всегда возвращается.

Она покосилась на меня, испытующе. Я встретил её взгляд, и выражение в глубине мне подсказало, что всё-таки беспокойство матушки имело все основания.

— Кажется, ты не всё мне сказала.

Графиня вздохнула, отвела взор. В камине щёлкнуло одно из поленьев, отчего девушка даже вздрогнула.

— В Алматы во время раскопок кургана нашли заброшенный подземный город культа, — произнесла она.

Я оживился, Черномор мне ничего об этом не докладывал:

— Да? Откуда такие новости?

— Это закрытая информация, как и многое связанное с Аль Абасом сейчас. Я хочу туда поехать, Михаил, — продолжила Светлана, глядя на озеро. — У меня официальное приглашение профессора Пылаева.

Интересная география у культа. Очень далеко забрался.

— Это безопасно? — уточнил я.

Она кивнула, сделала торопливый глоток:

— Ближайшие осквернённые зоны находятся в пяти сотнях километров от города. Немыслимое расстояние. Не то что здесь, когда в любой миг те деревья, — она указала на дальний берег озера, — могут сбросить с себя снег и выпустить на лёд очередную тварь.

— Надолго ты туда?

— Я не знаю, — Скоробогатова пожала плечами. — Послушай, Миша… Меня ведь здесь ничего не держит, кроме тебя. А я всегда хотела уехать, пока был жив отец. Да и теперь, после всего случившегося, мне страшно. По ночам мне снится, что лёд уже трещит под новым чудовищем.

— Тебе ничего не угрожает, — спокойно сказал я.

— Знаю. Но всё равно хочу сбежать. Эта экспедиция будто послана мне свыше. Но если я уеду, то ты можешь посчитать, что я бросила тебя здесь.

Я опустил стакан на стеклянный столик и взял девушку за руку. Она застыла, но не отстранилась.

— Я справлюсь, Света. А если ты найдёшь мне следы Буслаева, так ещё и расцелую.

Она вдруг хихикнула, хитро глянув на меня:

— Ты мастер мотивации, Михаил. Цена высока, значит, я просто обязана ехать. Ведь только так невеста и жених могут сблизиться!

— Фиктивные, — напомнил я.

Скоробогатова покивала, снова устремив свой взгляд на озеро. Её пальцы поглаживали мою руку.

— Тогда, наверное, я поеду, — тихо сказала Светлана. — Ты присмотришь за моими землями?

Я ободряюще сжал её руку, освободился и снова взял стакан.

— Лучше поручи это управляющему. Сама понимаешь, у меня тут забот полон рот.

— Да, конечно, но что, если управляющий будет работать на тебя, как твой Гудков? — продолжила Скоробогатова. — Если осквернённые вернутся, то мне хотелось бы, чтобы мои земли были готовы так же, как и твои. Я ведь, всё-таки, невеста Собирателя Земель. Пусть и фиктивная. Должны же быть какие-то преимущества у этого положения?

— Они есть. Тебя никто не пытается записать в племенные кобылы для продолжения рода, — усмехнулся я.

— Да, это тоже плюс, — нежно улыбнулась Светлана и допила коктейль. — Так что насчёт управляющего?

— Договорились.

— Спасибо, Миша. Я боялась, что ты попробуешь меня отговорить. Ведь если бы ты решил так поступить — я бы наверняка осталась, хотя совершенно бесполезна здесь. Да и не хочу тут быть… Рядом с этим.

Она снова уставилась на лес, прячущийся в Изнанке.

— Одно условие, — добавил я. — Возьми с собой лучшую охрану. И проследи, чтобы среди них не было земельников. На всякий случай.

— Я понимаю, — кивнула она. — Культ не любит любопытных, и там наверняка будет кто-то из их команды.

— А ещё он очень не любит меня, поэтому ты рискуешь вдвойне.

— Я возьму лучших, Миша, и буду осторожна. Клянусь тебе. Спасибо за заботу. Хочешь тортик? Вчера испекли, а у меня настроения не было. Сейчас есть. Вкусный.

Мы переглянулись, и на душе стало тепло-тепло.

— Непременно, Света.

Когда я уехал из усадьбы Скоробогатовой, солнце клонилось к закату. Это был хороший день, проведённый с хорошим человеком. И я, честно, не знал, чего нам не хватало, чтобы из фиктивных жениха и невесты стать настоящими. Было всё, кроме огонька в моём сердце, загорающегося в её компании.

Ладно, будем считать, что так сложились звёзды.

— Ням, — сказало ведро и скрестило тоненькие ручки в протесте. Известняковый камень остался в моей ладони нетронутым. Я медленно выпрямился, размышляя, как быть. Черномор рассчитал наиболее диетические камни для барабашки, но, по законам подлости, предложенный вариант был для Нямки как какой-нибудь сельдерей для ценителя пирожных. Объяснять упрямому ведру пользу правильного питания было бессмысленно.

В конце концов, все мы немного Нямко. Ну а некоторые вполне себе даже много.

— Жаль, — посетовал я и двинулся назад к лаборатории. По-хорошему, видимо, не получается. Нямко же весело запрыгало в сторону Константина, сопровождаемое Светко. Подземелья им пришлись по душе. Я вызвал Черномора, и мой помощник замерцал рядом. Из каменной стены торчал только призрачный бур.

— Как Нямко доберётся до зала, возьми его и верни сюда, после отпусти. Если побежит в Константин снова — повтори. Пусть побегает, может быть, так ему будет полезнее.

— Слушаюсь, Хозяин, — вроде бы ровным голосом, но всё равно несчастно сказал верный ИскИн. Черномор плохо относился к нерациональному использованию драгоценного роботоресурса. Сделаю ему ещё парочку работников, пусть порадуется.

Я вернулся в лабораторию, размышляя о метаболизме барабашек. Буревой колдовал над своим столом, бормоча себе под нос и совсем не обращая внимания на мои перемещения по подземельям. Биомодуль опустел, тело эстонца мы вывезли и отправили в Трансмутатор. Да и в целом в помещении было подобие порядка. В катакомбы Томашовки возвращалась обычная жизнь, если так можно её вообще назвать.

Модуль синтеза светился приятным рыжим цветом, сохраняя режим правок. Я с некоторым нетерпением вернулся к разработке схемы. Пришлось повозиться с ней, конечно. Почти два дня здесь сижу. С регулярными перерывами, иногда даже через силу. Без отдыха можно доработаться до состояния, когда становится плевать вообще на всё вокруг. Перспектива неприятная, так что я старался соблюдать график.

Со схемой выходило не так гладко, как хотелось. Всё-таки гадолиний не тот материал, с которым легко работать, однако сдаваться я не умел. Да и сам процесс протекал в удовольствие. Тем более, пока на поверхности всё в порядке. Глобальная политика ушла на второй план, хотя в новостях говорили о напряжённости в мировой обстановке. Челидзе пока никак себя не проявила, равно как и Столыпин. Были готовы данные по Онегинским мануфактурам, и я собирался на обратной дороге от Зайцевых заехать на производство с небольшим объявлением. Боярский почти всё подготовил, так что задачка простая.

Скверна спит, монстры не чудят, соседи не лезут, и даже Специальная Комиссия свернула все свои дела и поспешно убралась с моих земель, исполняя срочное распоряжение из столицы. Государь слов на ветер не бросал. Дело дошло до того, что князь Васнецов, лично курирующий Панову, дозвонился до оперуполномоченной и отдал приказ немедленно прекратить любую деятельность на моей земле. Честно говоря, Комиссия мне не сильно-то и мешала, но без неё всё равно будет легче.

Саша, надо отметить, уволилась в тот же день, чем несказанно обрадовала Люция. Покидать Томашовку, как оперуполномоченная Специальной Комиссии она отказалась наотрез, выбросив на ветер карьерные помыслы государственной службы. Надо бы теперь пристроить её, за такую преданность. Всё же хватка у неё имеется, лояльность на высоте, смелости через край и дотошность в расследованиях, опять же. У меня есть специалисты по тёмным делишкам в гвардии, пусть будут ещё и аналог полиции. По-моему, Панова — лучшая кандидатура для главы отдела.

Если, конечно, девушка согласится. Вообще, отношения в паре Люций-Панова стали интересными. Прежде Александра вытаскивала безумца из приставки и отвратительного прозябания на диване, а теперь он постоянно заманивал её на тренировки, на прогулки и прочие социальные активности. Так что всё шло хорошо, и у меня была возможность заниматься теми делами, которые стояли в списке приоритетов на первом месте.

Я нахмурился, остановив работу с чертежом. Так, здесь придётся всё-таки увеличивать слой напыления гадолиния. Пришлось погрузиться глубже в схему, протягивая жилы энергии определённой плотности. Куда проще было бы организовать станок и обрабатывать металл по старинке. Но тогда механизм стал бы чуточку сложнее в производстве. Хороший специалист должен уметь создавать схему такой, чтобы она не требовала ничего, кроме достаточного ресурса. Выпекать сложный чертёж, чтобы потом полученный предмет ещё дополнительно обрабатывать — просто непрофессионально. Пусть даже и практично. А мне ведь потом потребуется больше подобных аппаратов. Улучшенная и облегчённая версия сканера Тринадцатого Отдела, элементы питания повышенной ёмкости из схем прошлого мира, корпус с высокой степенью защиты от воды, пыли и удара, плюс, разумеется, гадолиний.

Вес пока получался почти четыре килограмма. Вроде бы не слишком большой, для мобильной установки. Хотя нет предела совершенству. Идея фикс — снизить до полукилограмма, желательно в наручном исполнении. Но это требует иных технологий, не на текущем уровне модуля синтеза. Работа с новой схемой увлекла меня почти как Буревого, который получил свежую порцию крови Люция и опять расстался с реальностью.

Два одержимых наукой человека в одном подземелье и худеющее ведро. Я замер, осенённый идеей, после чего дал Черномору дополнительное поручение. В очередной заход по доставке Нямко — робот привёз мне неодим, а затем понуро покатился за весело нямкающим ведром в сторону шахт.

Для своих размеров Нямко двигался очень быстро, но и расстояние, которое ему предстояло пробежать, было большим. Поэтому времени для подготовки хватало. Взяв известняковый булыжник, я положил его на кусок руды. После чего с помощью аспекта огня принялся плавить металл, одновременно проворачивая булыжник, чтобы покрыть его тоненьким слоем неодима. В помещении сразу стало жарко, и, пожалев Буревого, я выбрался в общий тоннель, где довёл дело до конца. Убедившись, что фальшивую вкусняшку никак не отличить от настоящей, я бросил её на маршруте возвращения Нямко и вернулся к работе.

Когда в очередной раз Черномор доставил ведро, задорно болтающее ножками, Нямко заинтересовался валяющимся камнем, и на обратной дороге даже остановился рядом. Наклонился, подержал в руках, а затем закинул в себя и весело посеменил назад к шахте.

Вот и славненько.

С другой стороны, большое ведро — большие кристаллы. Да и с чего я взял, что его рост — это плохо, м? Люди тоже растут. Может, это такой процесс ведровой эволюции?

Господи, чем я занимаюсь? Но барабашки наукой совсем не исследованы, и допустить вариант развития событий, когда раскормленное и подсевшее на неодим Нямко вымахает в ведрище этажа в три-четыре — я легко могу. Ну а зависимости у всех одинаковы. Я живо представил себе картину гигантского ведра, рушащего дома в поисках неодима и громогласно ревущего: «Ням»!

Нет уж, бережёного бог бережёт.

Со схемой я провозился часов до трёх ночи. Даже Буревой успокоился и улёгся на топчан неподалёку от рабочего места. Мне оставалось совсем немного для завершения, глаза устали, очень хотелось кушать, но бросить работу в считанных шагах от успеха было просто неправильно. Приглушив свет в лаборатории, чтобы не мешать спать биоманту, я несколько раз ошибался с завершающей линией чертежа, и приходилось сносить её и переделывать.

Однако, в конце концов, схема приятно мигнула, загрузившись в модуль синтеза без ошибок. Я придирчиво осмотрел её, после проверил, что аппаратура видит чертёж и, при наличии ресурсов, готова работать.

Дело за малым: раздобыть гадолиния в достаточном количестве, и можно отдавать в производство. Люций копытом бьёт, хочет сражаться со Скверной. Эта штука может ему помочь. Уровень чувствительности на высоте, с несколькими режимами, чтобы не слепнуть от большой концентрации монстров, и при этом улавливать воздействие Скверны до того, как её порождения набросятся на тебя из-за ближайших кустов. Плюс защитный корпус с напылением. Вот тут правда нужны полевые испытания! Батарея сумеет дать заряд, способный пробить экран, но насколько её хватит? Будут ли помехи?

Столько всего интересного. Но вооружённый гравированными клинками вечный с таким вот поисковым переносным сканером — устроит Бессмертным Стражам и прочей нечисти кровавую баню. Я раззевался и тихонько покинул лабораторию. Да уж, засиделся, а мне же сегодня ещё и с Зайцевым встречаться. Перед тем как уйти из подземелий, я убедился, что Нямко устроился в своём логове, а не в шахте. Ведро уснуло под дремлющим фонарём, откинув в сторону ручку, в которой сжимало обломок неодимовой руды. Вот ведь любитель покушать, а! Оставив его с добычей, я поднялся к себе, торопливо перекусил найденным в холодильнике подсохшим куском сыра, после чего принял душ, почистил зубы, вернулся в спальню и застыл, глядя в панорамное окно.

Горизонт пылал зеленью. Ядовитые всполохи тянулись по небу острыми хищными пальцами, словно желая добраться до человеческих земель. Огромные световые столбы вырастали, пронзая ночное небо, и уходили куда-то наверх, в небытие.

Сейсмические датчики, понатыканные по всей границе, сработали один за другим. Сразу же рядом появился Черномор.

— Хозяин, система фиксирует аномальные низкочастотные колебания. Высокий риск обрушения нестабильных предметов. Фиксирую повреждения башни Тринадцатого Отдела. Неодимовые стены без повреждений. Собираю общую статистику. Надеюсь, справлюсь!

Тяжёлый рокот докатился до окон, и стёкла задрожали. Вибрация передалась на стены. Чашка, стоящая в мойке, зазвенела. Мне показалось, будто пол пошевелился под ногами. Да и, скорее всего, не показалось.

Свечение заливало небо, постепенно сходя на нет. До моего дома докатилось ещё несколько толчков, каждый чуть слабее предыдущего. Наконец, всё стихло. Внизу, в сонных деревнях, один за другим зажигался свет в домах.

Спать мне больше не хотелось. Кажется, мирная жизнь снова подошла к концу.