Зодчие. Побег

Глава 1

— В вашей родословной есть эльфы. Признавайтесь, как вы прячете свои крылышки? — брюнет откровенно флиртовал с официанткой, забыв про свой бичерин*. Девушка действительно была хороша. Светловолосая, с нежным румянцем на фарфоровой коже, она больше походила на сбежавшую из сказки эльфийку, чем на жительницу мегаполиса. Казалось, оторваться от земли ей мешает только пузатый кофейник. В глазах красотки мелькнула насмешка. Понятно, почему этот пижон уселся за столик на террасе. Уверен, что все внимание достанется ему. Пара остроумных фраз, чаевые и можно просить телефончик или договориться о свидании. Подобных историй за год работы был не один десяток. — Внешность обманчива, у меня нет никаких крыльев. В нашем роду все женщины — ведьмы. Летать, кстати, умеем. Мама обещала подарить мне метлу, когда я получу диплом юриста, чтобы не стоять в пробках и не опаздывать на работу, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, будущий адвокат направилась к нахохлившейся за вторым столиком фигуре. Поднятый воротник, из которого торчит только кончик покрасневшего носа... Что заставляло день за днем эту странную девушку обедать на улице, не мог понять никто. Если её усаживали в зале, она заказывала еду с собой и все равно проводила полчаса прислонившись к стене и глядя на площадь. Между собой персонал кафе звал её мисс Сэднесс, девушка Грусть. Привычки гостьи все знали как свои пять пальцев: обед из одного блюда и две порции американо с сахаром и лимоном после. Первую она уже выпила. — Ещё чашечку? — с этими словами официантка наполнила толстую фаянсовую кружку до краев. И скрылась за дверью.

Лиза поежилась, поплотнее закуталась в шарф и с сожалением посмотрела на старые часы на каланче бывшего пожарного депо. Через двадцать минут ей нужно вернуться на работу. Терраса в кафе «Три булочки» была закрыта для посетителей с конца сентября. Но то ли среди завсегдатаев было много эстетов, желающих любоваться архитектурой, то ли курильщиков, ради которых под навесом оставляли два столика и несколько стульев. За одним каждый обед, в любую погоду, вот уже полгода сидела Лиза. Второй обычно пустовал. Ну кто захочет в ноябре есть моментально остывший суп или заледеневшую пасту? Кофе тоже оставался горячим недолго. Надо добавить немного сахара и ломтик лимона. — Привеееет! — на соседний стул плюхнулась рыжеволосая девица. Лиза не успела открыть рот, чтобы сказать, что девушка обозналась, как рыжая перегнулась через столик и попыталась обнять её за шею. Выглядело это настолько нелепо, что Лиза начала судорожно оглядываться в поисках пранкеров с камерой. Но на террасе был только отчаянно скучающий брюнет. — Лизуня, через неделю встреча выпускников нашего факультета. Мне Лешка рассказал как тебя найти. Ты что, совсем меня не помнишь? — прозрачные серые глаза рыжули округлились. — Мы сидели с тобой через ряд на лекциях по истории. У тебя была толстенная тетрадка, синяя такая, формата А4. И она никак в сумку не запихивалась. А потом перед сессией у тебя её выпрашивал весь поток. А Ершов украсть пытался. И вы его в наказание заставили переписать все лекции! Рассказ про Ершова заставил Лизу слабо улыбнуться. Она вспомнила, как они пообещали сдать вора куратору и рассказать, кто нарисовал на двери декана популярный фаллический символ. — Конечно помню. Но у меня работы много, я вряд ли смогу...И ты извини, — она замялась, но рыжая все поняла правильно. — Все-таки забыла! Да ладно, я не была самой популярной девочкой нашего курса. Алиса, ну меня зовут Алиса. Как голосовой помощник в Яндексе. — Алис, извини, у меня обед заканчивается. — Ты в сторону гастронома? Мне с тобой по пути. Слушай, а ты знаешь, что у Эдьки Ященкова трое детей? А жена чуть в монастырь не постриглась! Прикинь, месяц там дурила всем голову, не признавалась, что замужем и дети маленькие. И в семью её вернула не полиция, а какая-то бабка, которой не понравилась новая послушница, или как они там называют абитуриентов в монашки? — Алиса уцепилась за локоть бывшей однокурсницы и потянула её в сторону площади. — Точно не получится придти на вечер встреч? Может, тогда хоть фотками поделишься? Хотим забомбить стенгазету, как раньше делали, настоящую, на ватмане. Я отсканирую и потом тебе верну. — Хорошо, фотки я тебе скину, давай электронку. — Все, что есть? — У меня их несколько сотен, часть бумажные. — Офигеть, какой раритет, бумажные фото. Это те, что в деканате на доске объявлений вывешивали? Мне, конечно неловко тебя торопить, но может пересечемся завтра в кафе, я выберу, какие мне нужны? Ты же все равно обедаешь тут?

Лиза кивнула и свернула к зданию архива. Уже на крыльце не удержалась, оглянулась и увидела, как рыжая машет ей рукой и улыбается во весь рот.

Брюнет дождался пока девушки разойдутся, положил под блюдце двухсот рублевую купюру (чаевых для эльфийки в этот раз было всего 12 рублей) и пошел к машине, на ходу засовывая в карман инсулиновую шприц-ручку. У автомобиля Германа ждал сюрприз. На капот его новенького электромобиля пристроила задницу и потрепанный рюкзак Алиса. — Эй, красавчик, прокати девушку! — голос звучал с непонятной для прохожих иронией. Тетка лет пятидесяти замедлила шаг, а потом сделала вид, что ищет в сумке платок, предвкушая скандал и выяснение отношений. — Давай я куплю тебе велосипед? — ответ Германа сочился сарказмом, как ромовая баба сиропом — Накатаешься на десять жизней вперед. — Не прикидывайся зожником, я видела сколько сахару ты положил в свою кружку. Так и не перешел на нормальный кофе, продолжаешь заливать в себя этот напиток ванильных барышень? — Ну, это лучше, чем твой гавайский ром и сигары. Ладно, хорош препираться. Отойди от машины. — А то что? — задница рыжей поерзала по скользкому капоту, пытаясь получше устроиться. —А то всё. Я на работу опоздаю, меня премии лишат, и ты так и останешься без велика, будешь пешком ходить. — Ладно, толку от наших разговоров действительно не будет, — Алиса подняла рюкзак и томной походкой от бедра двинулась на брюнета. Тот попятился, не сводя девушки глаз, словно перед ним была ядовитая змея, которую он сильно разозлил. — Бу! — резко выброшенная вперед рука с козой заставила Германа отпрыгнуть. Рыжая засмеялась и прошла мимо. Точнее, почти прошла. Как только она повернулась к парню спиной, он расслабил плечи и в тот же момент получил удар рюкзаком в лицо. Копавшаяся в сумке баба не ожидала такого подарка судьбы и уставилась на драку, открыв рот. В следующую секунду рыжая уже рванула в подворотню, зажав в руке что-то тонкое и блестящее. Пижон тряхнул головой, пытаясь прийти в себя и припустил следом со скоростью, которую трудно было ожидать от субтильного разряженного типа. Через десять минут он остановился и сплюнул от злости. Дыхание у него не сбилось, словно не он только что мчался со скоростью тренированного спринтера. — Что ты хочешь? Ну ведь тебе стиратель на хрен не нужен. А мне прилетит по первое число. — А чего с этого вопроса было не начать? Так и скажи — засиделся, решил размяться, — по Алисе тоже нельзя было сказать, что она только что устроила драку и бежала с отягощением по московским дворам и подворотням. Ровное дыхание, непринужденная поза. Парочка выскочила на людную улицу и теперь делала вид, что у них дружеская беседа. — Алиса, блин! — продолжить у него не получилось. — Герман, оладушек! — Хорошо. Я тебя слушаю. — Ну наконец-то! Оставь её мне. — Зачем? Не надо портить девчонке жизнь. — Ты не поможешь. Ваши методы её угробят. — Я как раз помогу. Достаточно перестать ковырять болячку, чтобы она зажила. — Герман, дар не болячка. — Я сказал не про дар. Никакого дара там нет, так, баловство. — А я сказала, что или ты отдашь её мне или я найду, где применить стиратель с максимальной пользой. — Не посмеешь, — лицо парня исказила гримаса злости. — Я сам скажу о том, что случилось Ивану Сергеевичу. И что ты мне пообещала. — Отлично. К Елизавете не лезь. Сначала скажи начальству, — Алиса послала ему воздушный поцелуй и исчезла за поворотом.

— Иди в машину, кому сказал! — гибддшник ткнул толстым пальцем в сторону патрульного автомобиля. — И приятеля своего прихвати, — инспектор неодобрительно посмотрел на митингующую парочку. Девчонка лет 14 и совершенно ботанской внешности сунула под мышку плакат с надписью «Поползнев, гори в аду, там нет пожарных», с независимым видом кивнула парню в косухе и пошла к бело-синей Ладе. Тот закурил и побрел следом. — Ишь, моду взяли, в тонюсеньких курточках бегать зимой... Раньше, чем через 15 минут даже не думайте возвращаться. Миш, налей им там чаю, у меня в термосе осталось. Стаканчики под бумагами в бардачке, — вторую часть монолога он буркнул напарнику в рацию и снова насупился. Оставшиеся демонстранты были старше, одеты теплее и за них инспектор Николаев В.Н. не переживал. Митинг был уже не первым и в этот раз спасти старинное здание требовали библиотекари и коллектив ДК района. Вчера на площади с самодельными растяжками стояли студенты трех колледжей вместе с преподавателями. Завтра должны придти рабочие лифтостроительного завода с руководящим составом. В борьбу с Петром Поползневым за Мясницкий полицейский дом включился весь Басманный район Москвы. А заварилась эта каша благодаря парочке, которая сейчас грелась в машине ГИБДД. Это они узнали, что здание покупают под снос. Кроме школьного кружка при музее и комитета по охране памятников в организаторах митингов оказались два заклятых друга-краеведа. Краеведы были тяжелой артиллерией, благодаря им митинги у администрации района шли целую неделю. — Откуда столько отеческих чувств? Старый стал, сентиментальный, — директор Дома культуры «Пионер», давний знакомый Василия Николаевича не удержался от иронии. — Да ну тебя, Саныч. В этом гастрономе еще моя бабка мне эскимо покупала, а мой сын в этом дворе в футбол с друзьями гонял. Ты мне лучше вот что объясни — это бывший полицейский участок или пожарная часть? — Что, у молодых стыдно спрашивать? — любовь к подначкам у Саныча была сильнее чувства товарищества. — До революции здесь было два в одном, тогда при полицейских частях размещали пожарные депо. — Надо же. Тут, оказывается, коллеги трудились. Тем более, не хрен трогать. — Николаев опять насупился. — Здание не аварийное, еще полтора века простоит, не то что нынешние новостройки, — он повернулся к вылезающим из машины ребятам. — Завтра придете полуголые — на площадь не пущу!

Через полчаса митинг закончился. На город опускались сумерки. Густая синева мягкими лапами обнимала дома. В окнах зажигались золотые огоньки и один за другим вспыхивали фонари вдоль дороги. Казалось, что пробегающий через площадь народ растворяется в надвигающейся темноте, как маршмеллоу в горячем какао. Вывеска на фасаде бывшего пожарного депо пару раз мигнула и семь букв из слова «Гастроном» загорелись тусклым красным светом, как глаза пожилого вампира. «С троном» — то ли намекала, то ли обещала надпись. Немногие знали, что старая трехэтажка, из-за которой разгорелся скандал, когда-то была пожарной частью. В начале двадцатого века ветшающее здание приобрел сахарный магнат Сидоренко и перестроил его под гастроном. Каланчу украсил огромными часами, сделав из неё помещение под контору. Кузьма Петрович знал, как заставить деньги работать — бывшему полицейскому участку добавили два этажа, с небольшими, по меркам своего времени, квартирами. Четыре квартиры получилось втиснуть и в пожарную башню, на втором и третьем этажах. Планировка в них была авангардной, но это, как и смотровая площадка, оказалось скорее интересной изюминкой, чем недостатком. На огороженной плоской крыше жильцы летом устраивали чаепития и обеды, за небольшую плату пускали влюбленных и приезжих полюбоваться столицей. Сахарный предприниматель был человеком умным, но, увы, не обладал даром предвидения. Грянула революция и его вложения не успели окупиться. Дом экспроприировали в пользу рабочих с крестьянами, а квартиры стали коммунальными. Во второй половине двадцатого века репутация Хитровки превратилась из ужасной в прекрасную, но старинный дом так и не стал элитным. Если бы не историческая ценность, то Поползнев сумел бы снести трехэтажку, как ветхое жилье.

***

В кабинет заместителя главы района Петр Сергеевич ворвался, настроенный скандалить как злая старуха в аптеке. — Какого черта на площади продолжается эта забастовочная эпопея? Почему никто не разгонит идиотов с плакатами?! — Потому что у наших граждан есть закрепленное Конституцией право собираться на митинги. Присаживайтесь, Петр Сергеевич, — Артем Дмитриевич сделал приглашающий жест и добавил в селектор — Оля, кофе.

Высокий и худой, с ярко-красным лицом, Поползнев был похож на горящую каминную спичку. Покачавшись еще несколько секунд с угрожающим сопением над чиновником, он наконец-то сложился в предложенном кресле. — Петр Сергеевич, у меня к вам есть вопросы и предложения. — Артем Дмитриевич уселся напротив. — Вы знаете, что ваш застройщик опубликовал в соцсетях и газете официальные извинения и подтвердил отказ от участия в проекте? — Разумеется, знаю. Эта строительная компания единственная на всю столицу?! — Поползнев говорил вполголоса, но с присвистыванием, от сдерживаемой злости. — Конечно, нет. Уже нашли замену? — Разумеется. На проект пять претендентов, я в процессе выбора. — Отлично. Теперь, собственно предложение. Есть два очень интересных места, — замглавы протянул план района с отмеченными под строительство участками. — Вы думаете, я о них не знаю?! Они совершенно не подходят. В первом невозможно сделать стоянку, во втором неудобный подъезд. — по красному лицу Поползнева пошли сливовые пятна. — Я вас услышал. Кстати, документы, по которым вы получили разрешение на реновацию дома и последующее его использование, у вас с собой? Хочу взглянуть на них ещё раз, — замглавы обезоруживающе улыбнулся. Когда за визитером закрылась дверь, Артем Дмитриевич вернулся за рабочий стол с чашкой кофе в одной руке и бумагами в другой. — Оля, спасибо, кофейник можешь оставить на столе, я потом себе ещё налью. Оля, которая была старше своего начальника в полтора раза, даже не шелохнулась. — Ольга Борисовна, я забыл про какую-то встречу? Или у вас документы на подпись? Ни слова не говоря, секретарь выразительно посмотрела на тарелку с бутербродами и после затянувшейся паузы добавила: — В столовой сегодня приличная солянка и отбивные с картофельным пюре. Я могу принести, у них есть контейнеры. — Спасибо, я уже завтракал. В этот момент идеальные брови Оли изогнулись под углом почти 90 градусов, выражая крайнюю степень недоверия к сказанному. —Хорошо, я пил кофе утром. И сейчас съем бутерброд. Два, два бутерброда, и вместо кофе принеси мне чай. Спасибо. Брови вернулись на место и Оля с невозмутимым видом забрала у начальства чашку. Пролистав документы, которые оставил Поползнев, замглавы пришел в недоумение. Все было в порядке. Кроме экспертного заключения о состоянии дома. Его в папке не нашлось. Но даже копия, которую Артем Дмитриевич получил сложным путем, через третьи руки от застройщика, выглядела подозрительно. — Оля! Я съел бутерброды, — прежде чем просить секретаря воспользоваться её сверхценными связями, нужно было подлизаться. — Я вижу, Артем Дмитриевич. — Ты так и не получила оригинал заключения о доме 4 на Хитровке? — Нет. На запрос ответили, что не могут предоставить дубликат по причине утери оригинала. Но документ был, есть регистрационный номер, совпадающий с тем, что стоит на копии. — За участки, которые я ему предлагал, адекватный бизнесмен душу заложит. Рядом с первым есть подземная стоянка. Они готовы рассмотреть варианты сотрудничества. Заявление про неудобный подъезд ко второму бред. Я уже порылся в биографии Поползнева. Его ничего не связывает с домом на который он покушается. Он там не родился, не женился и даже не жил. Откуда такое маниакальное желание снести здание? — Вы хотите заказать экспертизу дома, — секретарь сделала небольшую паузу и осторожно добавила, — у зодчих? — Да, если это возможно. — Хорошо, сейчас сделаю запрос, — и Ольга вышла из кабинета.

***

Лиза снова сидела за уличным столиком. На обед у неё были пельмени в горшочке — опытным путем Лиза выяснила, что они остаются горячими дольше всего. Она уже почти доела, когда на террасе внезапно появилась рыжая. Девушка словно материализовалась из воздуха. — Я решила не мелочиться и принесла самую большую флешку, — ради ноутбука, который Алиса достала из сумки, пришлось сдвинуть на край всю посуду. Она быстро подключилась к Лизиному планшету. Попросила показать папку с фото и начала сортировать снимки, одновременно расспрашивая бывшую однокурсницу про жизнь. — Ты же в архиве работаешь? Рассказывай, как тебе повезло устроиться по специальности. — Не знаю, — Лиза пожала плечами. — Случайность, наверное. Меня туда на практику Иванцов отправил, у них единственных она оплачивалась. Ну, а мне денег не хватало, ты же в курсе, что я приехала учиться из Архангельска? Потом предложили остаться. Комната в общежитии, соцпакет, коллектив хороший... — и Лиза опять пожала плечами. — Да, Иванцов добрый дядька. А меня со второго курса забрал домостроительный комбинат, сидела у них в техбюро, в старых пыльных чертежах вместе с мышами. Говорят, там до сих пор техзадания на половину продукции хранят на бумажных носителях. Я со своими сигаретами им пожарную сигнализацию чуть с ума не свела, — девушки засмеялись. Точнее, Алиса хохотала за двоих, но так заразительно, что Лиза тоже заулыбалась. — А ты где работаешь? — В музее на пол, нет, даже наверное, на четверть ставки. Бумажная работа и кружок для школьников, называется «Любители историй». И что-то среднее между подработкой и хобби на сайте для коллекционеров старых фотографий. Смотри, у меня есть послевоенные фото этой площади. — Алиса развернула ноут к Лизе. Та с любопытством уставилась на слайд шоу. — Погоди-погоди. Гастроном без башенки? — неожиданно Лиза расстроилась. — Я думала, она старинная. А её, оказывается восстановили. — Ты про какую башенку говоришь? — Да вот, каланча над магазином. Я туда раньше на обеде заходила, поднималась на верх, стояла, смотрела на город, на небо. Ужасно боялась, что меня поймают и выгонят. Сейчас дверь все время закрыта. — Лиза посмотрела на башенные часы. — Без пяти минут два. — Надо же, точные, — Алиса сверилась с телефоном. — Я побежала, а то опоздаю, — Лиза схватила сумку и помахала рукой. — Не провожай! Рыжуля помахала в ответ. И еще раз посмотрела на фотографию в ноутбуке — если сделанный в шесть утра снимок как следует обработать, то можно выдавать его не только за середину двадцатого, но даже за девятнадцатый век. Снова взглянула на гастроном. Никакой пожарной каланчи с часами там не было. Уже восемьдесят лет как. Алиса с облегчением вздохнула — ситуация прояснялась. Допив горячий куриный бульон, девушка прижала ладонь к старому фундаменту, по привычке прикрыла глаза, задержала дыхание и снова взглянула на здание. В гастроном привезли две подводы сахара, дворник сгребал навоз, а на часах было четверть третьего. «Как она это делает?!» — с восхищением подумала Алиса, моргнула и тоже засобиралась на работу. И вдруг остановилась. Что-то в увиденной картинке неприятно царапнуло, какая-то мелочь. Она села за столик, прижала ладонь и вернула изображение. Надпись над магазином была на немецком языке.

Суббота обещала быть скучной. Лиза еще не допила кофе, а новости в подписках на Яндекс Дзене уже закончились. Внезапно она пожалела, что отказалась от встречи с бывшими однокурсниками. Впервые за полгода остро захотелось выйти в люди, хотя бы на пару часов почувствовать себя прежней. Номер Лешки, старосты курса, Лиза не удалила из телефона, так что помаявшись от сомнений, девушка решилась позвонить. — Леш, привет! — Здравствуйте, — от женского голоса тянуло холодом, как от морозилки. Лиза смутилась, но решила продолжить. — Я однокурсница Алексея, бывшая. У нас на следующей неделе встреча, хотела спросить детали. — Никакого Алексея по этому номеру нет. — Подождите, 9215573232? — Она протараторила цифры, боясь, что собеседница сейчас отключится, а набрать еще раз будет выше её сил. — Да, — похоже, на том телефоне терпение теряли в бешеном темпе. — А как давно у вас этот номер? У нас в этом году 10 лет окончания института, Леша всех собирает... — Где он всех собирает? В Мичигане? — В каком Мичигане? Нет, в Москве... Ну, мне сказали, что в Москве. Там ребята газету делают, — Лиза растерялась. — В Москвееееее... — зловеще растянула последнюю букву её собеседница. — Я сейчас уточню детали и вам перезвоню. Подождете полчасика? — Конечно, — но трубка уже замолчала. Через полчаса выяснилось, что общалась Лиза с бывшей Лешкиной женой. Сам он уже почти шесть лет живет за океаном — сманила мама, которая вышла замуж за американца. Сейчас у Лешки гостила дочь. Бывшая от одной мысли, что папаша тусит на Родине, ни словом не обмолвившись ей и бросив ребенка со свекровью, пришла в состояние берсерка. Вежливо распрощавшись, Лиза ощутила тревогу. Казалось, что она вспомнила Алису, вспомнила даже на каком месте та сидела в лекционном зале, но сейчас её снова одолели сомнения. Она полезла в синюю соцсеть, где кроме пары картинок с котиками и заброшенной фермы, был десяток друзей. И еще одна ниточка, связывающая Лизуню со студенческим прошлым. Пароль она, конечно, забыла насмерть. Пришлось восстанавливать, а потом придумывать новый. Старания окупились молниеносно. Ниточка, которую звали Полина Гордеева, позвонила через пятнадцать минут. В дверь. От предвкушения сногсшибательных новостей Полина аж подпрыгивала, пока жала на кнопку звонка. Лиза пришла в ужас от своего поступка. За десять прошедших лет в памяти осталось только хорошее — то, что Гордеева была бесценным источником информации. А вот о том, что придется иметь дело с бесплатным разносчиком заразы, тьфу, сплетен, за давностью лет подзабылось. Послушав через дверь топот сгорающей от нетерпения Полли еще секунд пятнадцать, она собралась с духом и открыла.

Первые полчаса пришлось рассказывать про свою жизнь. Пару раз она чуть не спалилась, пытаясь обойти стороной личные темы. Остановить Полину в стремлении добыть как можно больше сведений, могло только цунами. Наверное. Лиза такой силой не обладала, но ей удалось отвлечь бывшую однокурсницу. — Ты помнишь рыжую Алису с нашего курса? — Рыжим был только Ванька. Но ты же понимаешь, что за 10 прошедших лет можно было сто раз сменить не только цвет волос, размер бюстгальтера, но и гендерные признаки. Сейчас это не проблема. Проблема в том, что у нас на курсе не было Алисы. Имелось несколько штук Алин. Ты точно имя не перепутала? На фотках искала? — Ничего не перепутала, она сама сказала, как её зовут. На память я могу пожаловаться, а на слух пока нет. Вроде бы вот эти похожи, — и Лиза показала пальцем на девушек с групповых фото. — Это Катя, это — стерва Лилька, эту не могу разглядеть, ща погоди. Не люблю бумажные фотки, не увеличишь, резкость не отрегулируешь, — с этими словами Полина достала лупу из сумки. После пристального рассматривания она многозначительно хмыкнула. — Лиз, это ты. В воздухе повисло ошеломленное молчание. Правда, продлилось оно недолго. Полину было не напугать сумасшествием бывшей однокурсницы, это, пожалуй, только добавляло пикантности к информации, которую она рассчитывала получить. — А теперь расскажи про Алису, которая сама сказала, как её зовут. Где ты её нашла? — Всё наоборот, это она меня нашла. Сказала, что Лёшка собирает весь курс на встречу выпускников, делают стенгазету, попросила фото. Рассказала про Эдьку и его жену. — Про монастырь? — Так это правда? — Что именно? Что у него жена туда сбежала? Правда. Представляешь, её нашла не полиция! — Бабка какая-то сдала? — Ты в курсе, — в голосе Полины смешались нотки разочарования и удивления. — Со мной вчера знакомый из полиции поделился. У них эту историю, как анекдот рассказывают, Эдька же заявление писал о пропаже супруги. Слушай, а какие фотки она у тебя взяла? — Да я без понятия. Пришла с ноутом, подключилась к планшету, спросила, в какой папке и выбирала, что хотела. — А может, она под предлогом фоток у тебя пароли украла? — Брось, какие пароли. На планшете только книжки и фото. — Фото чего? — Да всего. Школьные, институтские, из путешествий, рабочие. — Ничего секретного на работе не изучала? — Ничего и ни разу. По всем моим проектам информация открытая, да и интересно будет только узким специалистам. — Давай я посмотрю, какие фотки она скопировала? Может, тогда станет ясно, чего эта Алиса от тебя хотела. Какого числа вы встречались? Лиза не хотела давать свой планшет кому-то ещё, но отказать было сложно. В этот раз она уселась рядом. Полина полезла в историю просмотров, открыла недавние файлы... С каждой секундой выражение её лица становилось все более торжествующим, пока она наконец не завопила в полный голос: — Я так и знала!!! Все дело в фотках! Смотри, нет ничего на тот день, вообще ничего! — То есть, мы не узнаем, что она скачала с моего компа? — Наверное, нет. Можно попробовать специальными программами поискать, — договорить Полина не успела. — Я сама поищу, — и предупреждая разочарование приятельницы, добавила, — и в контакте тебе напишу, что нашла. Все выходные Лиза думала про странную ситуацию. Происходящее внезапно вывело её из состояния анабиоза и растормошило внутреннего логика. После ухода Полины она прогулялась до супермаркета, где купила суши, бутылку вина, блокнот и фломастеры для старой офисной доски. В блокнот записала вопросы, на которые хотела получить ответы, а на доске начертила схему поиска Алисы. Способ Лиза много лет назад подсмотрела в американском сериале и он оказался вполне рабочим.

Шансы найти фальшивую однокурсницу были очень приличными, если рыжая не наврала про кружок истории для школьников. И даже если наврала, оставались еще несколько зацепок. Засыпая поздней ночью в воскресенье, она поняла, что впервые за полтора года ни разу не вспомнила про Павла и не боролась с желанием поехать в кафе на площади. А ещё ей было совершенно не страшно.

*** Утром она взяла отгул и поехала в музей революции. Школьные кружки были при каждом третьем музее, но название совпало только в одном. Ну, и на главной странице музейного сайта красовалась фотография актива кружка вместе с улыбчивой рыжей руководительницей. Имя Алиса сказала настоящее.

К музею Лиза пришла за десять минут до начала занятий. Седая смотрительница с манерами выпускницы Смольного показала аудиторию, где собирались ребята. В комнате уже было человек 5 и они шепотом спорили над чем-то, разложенным на сдвинутых столах. Лизу никто не заметил. — Привет, — прозвучавший за спиной голос рыжей она узнала сразу. Алиса обогнула гостью и внимательно посмотрела ей в лицо.

— Подожди пять минут. Ребята, сегодня у вас будет самостоятельная работа, — Алиса с усилием подняла перед собой два пакета. — Семейный архив неизвестной бабули, спасла от выброса на помойку. Здесь документы с начала прошлого века, все бумаги вперемешку. Задание — разобрать по годам. В отдельную папку выложить фото, которые, с вашей точки зрения, представляют ценность. Любую — историческую, художественную, финансовую. Составить описи. Нина, через два часа все закроешь, ключи на вахту, — она повернулась к худенькой девочке в очках. — Когда закончите, позвони мне обязательно. У меня срочное дело. Я в вас верю, результаты обсудим на следующем занятии.

Девушки пошли в кафе. По дороге молчали обе. Лиза собиралась с мыслями, Алиса выжидала. Кафе выбрала рыжая, в двух шагах от музея была «Точка вкуса». Заказав кофе, уселись за столик в самом дальнем и темном углу. После пары глотков, Лиза решилась. — Что ты искала в моем планшете? — Фото отца твоего ребенка, — ответ был ошеломительно неожиданный. — Зачем? — Потому что я подозреваю, что он преступник. — Что он совершил? — Я не сказала, что совершил. Я сказала, что я его подозреваю. — Хорошо. В чем? — В убийствах. — Павел никогда не пошел бы на такое. — Даже защищая себя или тебя? — На нас никто не нападал. Уверена, ты ошибаешься. — Не торопись с выводами. Давай я расскажу факты и ты сама решишь, обоснованы мои подозрения или нет. Только сначала пара вопросов. Про пожарную каланчу. Лиза, это очень, очень важно. Критически важно. От того, как ты ответишь, зависит жизнь многих людей. — Хорошо. А потом ты ответишь на мои? — Да. Хотя, когда я закончу рассказ, у тебя может и не останется никаких вопросов. Скажи пожалуйста, когда ты первый раз увидела башню? Лиза задумалась. — Она всегда была там. — Вспомни, когда именно ты увидела её в первый раз. — В первый день моей практике в архиве. В окно. Я помню, что все время отвлекалась, каланча очень выделялась на общем фоне. — Чем именно выделялась? Лиза задумалась. — Она была словно выдернута из одного времени и вклеена в другое. — Только каланча? Люди вокруг были современниками? — Не знаю, я как-то не особо обращала на это внимание. Хотя... — Лиза запнулась, её глаза внезапно стали раза в два больше, словно она увидела привидение. — Что? — в Алисиных глазах засветилась надежда. — Комната Павла, его соседи, вид из окна. Я тогда мельком глянула, не придала этому значения. Там все было иначе... Как в старом кино. — Как ты попала в башню? — Мне хотелось посмотреть на неё изнутри. Так что когда дверь оказалась открытой, я зашла. — Давно это было? — Года полтора назад. — Сколько раз? Лиза допила кофе, покрутила бумажный стаканчик в руках. Молча встала, дошла до кассы, сделала новый заказ. Она стояла под табло, ждала, когда появится её номер и никак не могла отделаться от мысли, что Алиса — единственный шанс выговориться. Про роман с Павлом не знал никто. Маме она рассказать ничего не успела. Сначала не была уверена, что все серьезно, потом не рискнула расстраивать родителей предательством несостоявшегося зятя. На работе обсуждать свою личную жизнь было неловко. Подруг у Лизы не водилось. Вспомнила Полину и усмехнулась — становится посмешищем в глазах знакомых не хотелось совершенно. И вот сейчас она наконец-то могла разделить свою трагедию с благодарным слушателем. Лиза решительно выкинула стакан и вернулась за столик с бургером и еще одной порцией кофе.

— Я зашла в открытую дверь 18 мая 2017 года. Вовсю цвела сирень и перед дверью в башню тоже рос огромный куст. Я обычно за этим кустом курила. И вот, стою с сигаретой, а дверь скрипнула и открылась. Как будто в гости пригласили, — Лиза рассказывала, отщипывая маленькие кусочки булочки и не глядя на собеседницу. Она словно вернулась на полтора года назад, в жаркую весеннюю Москву.

— Я не удержалась и зашла. Похоже, на первом этаже каланчи размещались склады или подсобные помещения, со входом из магазина. На втором и третьем — по квартире. Там такая гулкая тишина... Как в Эрмитаже в выходной. Постояла на площадке, было страшно, словно я воровка и влезла в чужой дом. Казалось, что из-за двери выскочит какая-нибудь злющая бабка и устроит скандал. Никто не вышел, конечно. Я поднялась на третий, там две двери — на смотровую площадку и в квартиру. На площадку вела лестница и я опять не удержалась, — она пожала плечами и замолчала. Перед глазами у неё мелькали события рокового дня.

С первого взгляда на каланчу становилось ясно, что окошки для неё собирали по всей Москве — одинаковых не было. Парочка круглых, но разного диаметра на втором этаже, щеголяли белыми занавесками в половину рамы. Верхнее, в виде высокой арки, скрывало обстановку комнаты за тяжелыми бархатными портьерами. Теоретически, Лизе ничего не стоило выяснить, кто занимает помещения в этом здании минут за пять. Доступ к документам в соседнем отделе был, но ей больше нравилось фантазировать. Мимо двери в башню она проходила несколько раз в день и каждый раз руки сами тянулись к кольцу, что держал в пасти грозный лев. В тот четверг она шла в гастроном за любимым салатом с креветками. Привычно остановилась в кустах сирени, вытащила пачку сигарет и как зачарованная уставилась на деревянную створку. Которая неожиданно скрипнула, а потом медленно приоткрылась. «Это знак», — решила девушка и шагнула в полумрак парадного. Пахло сдобными булочками и почему-то летним дождем. На втором этаже никого не было и она осмелела. Стараясь не стучать каблуками, взбежала на следующий и замерла от восторга — дверь на смотровую площадку была открыта. Лестница, ведущая на крышу, оказалась узкой, крутой и темной. Наверное, поэтому Лиза не разглядела мужчину в дверном проеме и практически уткнулась в его спину. От неловкости вспотели ладони и она почувствовала, как краснеет. Шаг назад по инерции и, если бы не молниеносная реакция незнакомца, Лиза проверила бы на прочность не только ступеньки, но и все части собственного тела. — Извините, — голос внезапно стал тоненьким, как у первоклашки. Она закашлялась, боясь что следующее слово предательское горло превратит вообще в писк. — Вы не ушиблись? — рука, обхватившая лизину талию, была похожа на гранит. Прижатая к мускулистому торсу девушка покачала головой и открыла зажмуренные глаза. Острый девичий носик оказался в сантиметре от заросшей темными курчавыми волосами мужской груди. Лиза окончательно смутилась. Мужчина развернулся, загородив собой лестницу и убрал левую руку. В правой он держал кофейную чашечку. — Добрый день, сударыня, — ни тени иронии или насмешки в голосе. — Я должен извиниться за мой внешний вид. Не рассчитывал кого-то здесь встретить. Тяжелое утро. Отлично сложенный, в расстегнутой рубашке, с торчащим из кармана брюк галстуком, он был похож на модель из глянцевого журнала. Но у моделей не бывает таких обветренных лиц, проницательных глаз. Ну и рук таких точно не бывает: с мозолями на ладонях, крепких, привычных к работе, а не гантелькам из фитнессклуба. От сильных пальцев, аккуратно сжимающих кофейную чашечку, она не могла отвести глаз. Он был похож пирата из обедневшего дворянского рода, когда от предков достались порода, благородство характера и дыра в кармане. Неловкость прошла и Лиза решила, что попала на закрытую фотосессию. «Сейчас попросят уйти, а мне бы хоть одним глазком посмотреть на площадь с крыши. Интересно, после несостоявшегося полета с лестницы, он разрешит мне подойти к ограждению ближе чем на метр?», — Лиза уже открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, как в голову закралась страшная догадка. Это никакая не фотосессия! Нет софитов, зонтиков-отражателей; нет фотографа, суетящихся гримеров. Здесь закрытая вечеринка, её приняли за девочку по вызову и сейчас заставят выполнить «профессиональный долг». Отрезвило изумление, с которым мужчина наблюдал за калейдоскопом эмоций на Лизином лица. Он даже про свой напиток забыл. Вспомнил только когда девушка уставилась на чашку. Наверное, подобное поведение нарушало этикет. Но Лиза не знала, куда приткнуть взгляд и кружечка показалась ей самым безопасным местом. — Я люблю кофе с кардамоном. Хотите попробовать? — Да, спасибо. Они вместе вышли на смотровую площадку, где был накрыт стол. В такой обстановке кофе она еще ни разу не пила. Медный кофейник, как на картинках с английским завтраком, тончайшие фарфоровые чашки, серебряные столовые приборы, хрустальная сахарница, ваза с фруктами, свежайшая выпечка в нескольких корзинках. Белоснежная скатерть и салфетки были украшены кружевом и ручной вышивкой. — Разрешите представится, Павел Дымов. Инженер, по профессии и призванию. — А я думала вы — пират. Ой, — она опять покраснела, понимая, что ляпнула глупость. — Елизавета, — протянула узенькую ладошку. — Архивариус, я здесь рядом работаю. Шла мимо на обед, а дверь открыта. Не удержалась и заглянула. — Составьте мне компанию, я с удовольствием пообедаю с такой милой барышней. Пока вы пьете кофе, из соседнего ресторана принесут горячее. — Нет-нет-нет, не беспокойтесь. Чашка кофе меня вполне устроит. Павел галантно отодвинул стул и усадил гостью. — Позвольте за вами поухаживать, — и вот перед ней тарелка с гроздью сочного винограда, ломтик арбуза. В чашку льется горячий кофе, а на тарелке уже ждут своего часа кексы и крохотные марципановые печенья. — У вас необычная профессия. Неужели не скучно заниматься старыми бумагами? Я ничего не перепутал?

Прода от 03.09.22 — Все верно, я занимаюсь документами. И да, они не новые. Но в этом то и вся прелесть! Скучная... В принципе, так можно сказать про любую профессию. Думаю, только у каскадеров или гонщиков работа захватывающая с утра и до вечера, а самое унылое время — обед. Архив это как пещера с сокровищами, место, где в нескольких бумажках умещается человеческая жизнь. Люблю разбирать личные фонды, в них чаще случаются исторические находки, — неожиданно для себя Лиза разговорилась. Рассказала про редкое фото полицейского дома, про карту, по которой нашли клад, про антикварный альбом с уникальными видами Москвы, про кувшин с талерами, который простоял в стенном шкафу старогоарбатского домика больше трех столетий и был вытащен на свет божий только благодаря долговой книге ростовщика. Инженер Дымов слушал не перебивая, только изредка подливал кофе и добавлял конфету на тарелку. — Ой, я совсем забыла про время, обед закончился — девушка глянула на часы, опять смутилась. — Мне пора бежать. — Вы как принцесса из детской сказки. Сейчас пробьют часы и вы исчезнете. А я так хотел дослушать про талеры. Может, увидимся еще раз? Во сколько вы обедаете? — С часа до двух. — Приходите сюда. Если меня не найдете на крыше, то постучитесь в первую квартиру. Я обязательно угощу вас окрошкой и горячими рябчиками. Лиза согласно кивнула головой и кинулась вниз по лестнице... — Лиза, — рыжая осторожна потрясла её за плечо. — Что? — Ты так внезапно замолчала. Все хорошо? — Нормально. — Так ты не увидела разницу между современной Москвой и городом из прошлого? — Я вообще не смотрела на площадь. Там был … он. — Ты знаешь его фамилию? Лиза немного помедлила и кивнула. — Сомневаешься, что он назвал тебе настоящую? — Дымов. Не сомневаюсь. Павел Дымов, — Лиза говорила неохотно, ей казалось, что своей откровенностью она его предает. — Давай я тебе кое-что покажу. Ты смотришь внимательно и рассказываешь, что увидела. Хорошо? — Алиса достала телефон и перед Лизой развернулась площадь с гастрономом, архивом и кафе «Три булочки». — Это официальная веб-камера. Тебе хорошо видно? — Да. — И гастроном? — Да. — Опиши, что видишь. — Люди, машины, продавцы моют витрины. Полицейские проехали. Что я должна увидеть?! — Каланчу видишь? Лиза запнулась. — Нееее...ет. — Её снесли более восьмидесяти лет назад. Постарайся сейчас не грохнуться в обморок. Ты была в прошлом. У тебя дар. Не в смысле талант, а в смысле суперспособность. Лиза подавилась смешком. Истерический смех сразу перешел в слезы. Но она смогла взять себя в руки. — Моя суперспособность испарилась. Зайти в гости к Павлу я больше не могу. — Никуда она не делась, твоя способность. Башню ты видишь. С фотографиями и видео немного другая ситуация. Это не совсем твой взгляд, получается, что объект представлен тебе глазами другого человека. Это упрощенное объяснение. Расскажу подробнее, когда переваришь информацию. — Всё равно что-то поломалось в моей... — она запнулась на несколько секунд, а потом с иронией продолжила, — в моей суперсиле. Теперь в башне нет двери. Вообще. — Лиза. Вообще нет башни. Пошли, думаю, будет лучше, если остальное я покажу тебе не здесь, — и рыжая встала из-за стола. Пока они добирались до Новогиреево, Лиза успела рассказать про свой короткий роман. Закончился он нелепо — однажды просто исчезла дверь. Лиза не могла объяснить, почему они с Пашей не обменялись телефонами, электронками, контактами в соцсетях. Он не спрашивал, она не предлагала. Поиск инженера Дымова не дал ничего. А через месяц Лиза поняла, что беременна. Родителям сказала, что решила родить для себя, отца нет, материал от донора. Мама и папа сначала были в шоке, но радость от того, что они наконец-то станут бабушкой и дедушкой перевесила все предрассудки. Когда девушки перешагнули порог Алисиной квартиры на семнадцатом этаже, Лиза добралась до родов. В рассказе пришлось сделать перерыв, чтобы раздеться и поставить чайник. Лиза села за стол, стиснула руки и продолжила. — А потом я родила. Ребенка мне не показали. Акушерка унесла в реанимацию, утром врач сказала, что он умер. И все. — Лиза замолчала, из глаз катились слезы. — Лиз, вы с Павлом куда-нибудь ходили? — Да. Первый раз в гастроном, за булочками с клубникой. Набрали готовой еды, купили пазл с картой мира и вернулись. Потом выходили гулять по вечерам. — За покупки платила ты? — Нет. То есть в первый раз я, он забыл кошелек. — Стоп, у него были современные российские рубли? — в глазах Алисы опять заплескалось подозрение. — Угу. И я знаю откуда. Он спросил, есть ли у меня знакомые, которые могут оценить стоимость старой безделушки. Оказалось, что «безделушка» — пасхальное яйцо, изготовленное одним из мастеров, работавших у Карла Фаберже. Ну, ты же понимаешь, что нашлись коллекционеры, страстно желающие купить уникальную вещь. Продавала я, потом просто привезла деньги. — И тебя ничего не смутило? Вдруг ворованное? Как можно быть такой наивной?! — Да, как можно быть такой наивной и пойти с подозрительной дамочкой, которая наврала с три короба, лазила по ноутбуку, тырила фотки? — Окей, один:один, — Алиса усмехнулась. — Теперь моя очередь рассказывать.

Глава 2

Ольга Борисовна положила на стол визитку спортивного клуба. — Завтра, ровно в 20.15. С собой возьмите справку о состоянии здоровья, форму для фехтования и рапиру. Сменная обувь обязательна. На ресепшене скажете, что у вас пробный урок у Алисы Константиновны Ровенской. В первый момент Артем Дмитриевич не понял, почему секретарша решила озаботиться физической подготовкой своего руководителя, да еще выбрала такой опасный вид спорта. Но задать дурацкий вопрос не успел. До него дошло, что таинственные зодчие согласились на встречу, а значит, есть шанс найти причину ненависти Поползнева к пожарке. — Оля, собери, пожалуйста, материал по этому дому, лет так за 55-60. Выясни, были ли с ним связаны родственники Поползнева — мать, отец, бабушки-дедушки. Я интуитивно чувствую, что нет, но нужно проверить. Интуиция хорошо, а факты лучше. Подготовь копии документов, которые предоставил этот упертый старый пень, фотографии дома. Все странности при сборе материалов запиши в отчет. До завтрашнего обеда успеешь? — Старому пню 61 год. Соберу материал за этот период к пяти часам, — секретарша кивнула и вышла из кабинета. Артем Дмитриевич полез в Яндекс. Потом в Гугл. Потом вYahoo и Baidu.Закономерность прослеживалась на всех поисковиках — фотографий злополучного дома с 2004 по 2017 годы не существовало. Находились снимки советской эпохи, перестройки и дореволюционные. Попалась даже парочка литографий. Но в указанные 14 лет гастроному словно был объявлен бойкот всеми фотографами Москвы. Замглавы позвонил в архив и лично пообщался с руководителем. Потом связался с начальником восьмого отделения полиции. До конца рабочего дня было ещё три часа. Он попросил по селектору Ольгу Борисовну сходить в столовую за комплексным обедом. Положив трубку, подкрался к выходу и прислушался. Как только дверь в приемной хлопнула, Артем Дмитриевич с кружкой наперевес устремился к кофемашине. Но вместо заветной емкости с бодрящим напитком на подставке лежала записка. «После еды!!!» — два размашисто написанных слова и три знака препинания заняли весь лист формата А4.

*** Алиса разлила чай по чашкам. Слезы у Лизы высохли и она снова стала похожа на тургеневскую барышню. С такой внешностью надо играть положительных героинь в сериалах, а не служить в архиве: голубые глаза на пол-лица, длинная коса, закрученная в тугой узел на затылке, хрупкие запястья. И только тонкая морщинка между бровей выдавала пристрастие девушки к регулярным раздумьям. Рыжая поставила на стол сахарницу, сыр и масло. — Итак, главная аксиома, усвоив которую, тебе будет легче понять остальные факты: любой дом хранит истории живших в нём людей. Их можно посмотреть, как кино. Правда, показано будет только то, что происходило в стенах именно этого здания. Не важно, из чего оно построено — камень, кирпич, дерево, стекло. Неважно, живут в нем сейчас или дом пустует. Главное, чтобы был фундамент и хотя бы небольшой фрагмент стены. Увидеть прошлое могут только люди с особым даром. Сами себя они называют зодчие. Дар передается по наследству. Бывает через поколение, бывает через два-три. Да, есть семьи, в которых практически все с особенностью, но это редкость. Выяснить принцип наследования пока не получилось, хотя над вопросом бьются много лет. Зодчих, то есть нас, не много. Семьи, где хотя бы раз появлялся такой ребенок, проверяют, кого находят, регистрируют, ну, как в ЗАГСе, — последняя фраза прозвучала с иронией. — Но не все желают быть найденными. Иногда сознательно утаивают способности у детей или внуков. Причины поймешь позже, даже за целую ночь я не успею рассказать тебе всё. Вытащи батон из холодильника, он на верхней полке. Алиса отпила чай, поморщилась и добавила сахару. — Афишировать свои способности перед обычными людьми категорически запрещено. У нас вообще много запретов, но этот самый главный. Что ещё... Дар бывает разной силы. Такой, как у тебя, встречается редко. В общем, часть зодчих находятся в тени, часть обладают настолько слабым даром, что толком не понимают, что происходит. Именно с ними обычно случались трагические ситуации — люди оказывались в психушках, их считали в лучшем случае не от мира сего, в худшем ведьмами и колдунами. Часто таким дар глушат. Данные о них все равно хранят, правда доступ есть только у Старших. Ядро нашей... эээ... секты... Лиз, не смотри на меня так! Не секта, никто никого не вербует. Я просто не знаю, как еще назвать эту специфичную организацию! Лиза иронично приподняла правую бровь, но промолчала. — Так вот, ядро составляют самые сильные, смелые, амбициозные. Святых среди нас нет, способность дает множество возможностей. Все ими пользуются в меру своей фантазии, талантов и Свода законов. За нарушение Свода наказывают, про это я расскажу отдельно. То, что поймают, можешь не сомневаться, у нас есть что-то вроде полиции, а у них вполне рабочие методы. Следующая аксиома — в будущее попасть невозможно. Считалось, что прошлое есть, а будущее еще не случилось. Ну, это как нельзя зайти в не построенный дом, съесть не приготовленный ужин. У нас ходили какие-то байки, но всерьез их никто не воспринимал. Ты доказала обратное. Очень советую никому не рассказывать об этом нюансе твоей силы. Теперь как тебя нашли. Мы ничем внешне, ну и, гхм, насколько мне известно, внутренне, не отличаемся от остальных. У нас нет заклинаний, зелий, мы не светимся в темноте, не излучаем радиацию, у нас не отрастают хвосты, рога, копыта или жабры. Мы такие же, как и все. Если архитектор уходит в прошлое, то нет никаких спецэффектов. Он просто выпадает из поля зрения окружающих. Предполагают, что мозг зрителя защищает себя от пугающего феномена. Но это не точно. — Я поняла. Все как у всех, но есть дефектик, типа шестого пальца на ноге. — Не дефект, а дар. Как минимум, мы можем обойтись без сериалов и исторических фильмов, — Алиса усмехнулась. Ты сама увидишь плюсы, когда новости улягутся у тебя в голове. — Пока что я вижу только минусы. — Значит, плохо смотрела. Или характер такой — замечать только негатив? Тогда тебе к психологу. Кстати, у нас есть специалисты. Понятно, что ты засветилась по полной и скрыть уже ничего не получится? — Понятно. — Лиза, тебе не интересно, как тебя отыскали? Я думала, что это будет главным вопросом.

Прода от 12.09.22

— Наверное, мне стоит это знать, чтобы не проколоться где-нибудь еще, раз уже подобные способности нужно держать в секрете, — девушка пожала плечами. — У нас есть оперативный отдел. Сотрудники отслеживают новости, патрулируют улицы. Есть особые дома, их история слишком наполнена событиями, они стремятся поделиться ею с человечеством. Там мы бываем чаще, потому что такие места притягивают непроснувшихся. — И площадь — одно из них, — полуутвердительно-полувопросительно сказала Лиза. — Ага. Так что странная посетительница кафе, которая работает в архиве, быстро привлекла внимание наших оперативников. — Я там обедаю уже полгода. Это быстро? — Заметили тебя три месяца назад. Проверяли, действительно у тебя есть дар или ты просто городская сумасшедшая. — Ну спасибо, — Лиза почувствовала себя уязвленной. — А кто в этой секте ты?Откуда желание помочь душевнобольной? — Я не совсем в секте. Я ренегат, еретик и диссидент. — Три в одном бывает только кофе. Ты не ответила на вопрос. — Помочь хочу просто потому что у меня есть совесть и я добрый человек. Еще не люблю, когда разбрасываются талантами, даже чужими. Ну и хочу поймать преступника. — Павел не преступник. — Я не сказала, что хочу поймать Павла, но твои аргументы в его защиту готова выслушать. — Алис, не надо одолжений. Ты очень хочешь этих аргументов, — Лиза голосом выделила слово «очень». — Давай говорить конкретнее. Если речь про убийства, то кого, когда и за что. Алиса вздохнула. Подняла руку, словно собираясь перекреститься и нырнуть в откровенность, как в ледяную прорубь, но лишь поправила непослушную прядь. — Мы с тобой в похожих условиях — когда вроде бы этому человеку доверять не стоит, но других вариантов судьба не предложила. Тебе не с кем разделить свою боль. Мне не у кого искать поддержку, потому что я сейчас изгой. А была руководителем оперативного отдела. Год назад я по ошибке стерла память очень талантливой практикантке в моем подразделении, — она достала с верхней полки ром и добавила себе в чай. — Нужно было заглушить дар пожилому мужчине. Его жена умерла, дети давно разъехались. Он вышел на пенсию и внезапно «проснулся». В психушке, как водится, поставили диагноз и принялись лечить, но таблетки не помогали. Дедуся страдал, считая, что у него галлюцинации. Задание простейшее, справился бы и один человек, но надо было натаскивать девчонку, так что пошли втроем: я, Герман и Дашка. Германа взяла для подстраховки, опытный сотрудник. Дар глушится специальным напитком. Схема обычно такая — подошли поближе, укол стирателя, ждем, когда человек очнется, даем попить «водички», отправляем домой. В тот раз со стирателем шла я. В самый ответственный момент Герман меня ущипнул, и от неожиданности я заорала. Дед оглянулся, увидел шприц... А дальше как в дурном сне: дед побежал от меня, Дашка ему наперерез, Герман за нами. Надо было остановиться, но я не поняла, что происходит. Догнали клиента мы все одновременно. Герман схватил меня за руку и весь препарат достался Дашке. Угадаешь, кто влил ей заглушку? — Герман. — Лиза не спрашивала, а утверждала. — Угу. Она даже в себя не успела придти. Конечно, потом было расследование. Если бы было мое слово против слова Германа, был бы шанс что я останусь на прежнем месте. Но у комиссии имелся убедительный свидетель, «спасенный» от страшной маньячки пожилой гражданин. В результате, реабилитацией деда занялись наши психологи, он вполне бодр, весел и без психиатрического диагноза. А меня не просто сняли с должности, меня вообще уволили. Кто возглавил отдел, ты, наверное, опять догадаешься. — Герман. — Точно. Он давно метил на мое место и наконец-то получил желаемое. — А ты теперь в свободное время спасаешь людей на безвозмездной основе. Как человек-паук. — Я не до такой степени альтруистка. — Алиса вытащила коробку с сигарами. — Угощайся. — Бросила. — Лиза отрицательно покачала головой — У меня осталось незаконченное дело. Как раз перед всей этой историей пропала французская коллега. Ну и поскольку иностранной гражданкой заинтересовались полиция, посольство, и куча всяческих структур, мы искали её очень активно. Не хотелось, чтобы правда о том, с какой целью приехала «туристка», стала достоянием общественности. — И что за секретная цель у не была? — Преступление из прошлого. Ей заказали узнать, что именно произошло. Француженка приехала, зарегистрировалась, но деталями не поделилась. Мы даже не знали, какой дом она собиралась читать. Да чего я тут выкручиваюсь... — Алиса махнула рукой. — Мы и район не знали. Вокруг сотрудника, который принимал её документы, только с бубном не сплясали. Но ничего нового не выяснили. Когда началось расследование, внезапно оказалось, что Сусанна пятая исчезнувшая. Еще двое пропали при очень загадочных обстоятельствах, про троих думали, что они погибли по неосторожности. Только выяснившиеся подробности доказывали, что никакая это не случайность, а криминальный умысел. В общем, я не могу бросить это дело. Уверена, что убийца из наших. И скорее всего, из тех, кто в тени.

— Ты подозреваешь Павла или меня? — Сейчас только Павла. Я считала, что вы с Павлом оба преступники и в сговоре. Думала, что он тебя подставил и кинул, а ты ищешь способ ему отомстить. Внешность, она, знаешь ли, обманчива. И такая неженка в длинных юбках и блузочках с рюшками вполне может быть Сонькой Золотой Ручкой. Но ты так глупо спалилась... И было ясно, что про дар ты не знаешь ничего. А если не знаешь, то и пользоваться им толком не можешь. — У вас есть школы, где учат пользоваться суперсилой с толком? — Лиза смотрела на рыжую, пытаясь понять, не разыгрывает ли она её. — Нет, не до такой степени. Есть литература, что-то типа учебных пособий. Лет 70 назад выпустили памятку по технике безопасности. Новеньких инструктируют в отделе, если нет родственников, способных объяснить, что происходит. Лиз, наши оперативники уверены, что у тебя не дар, а фантом, самая слабая степень. Придется доказывать обратное. — А может, пусть глушат? — перспектива Лизе показалась заманчивой и рыжуля догадалась почему. — Хочешь все забыть? Лиза кивнула. — Зря надеешься. Глушить такую силищу рискованно, рано или поздно вылезет. Постарайся не демонстрировать все возможности, в твоих интересах быть скромной. Про то, как ты приводила в наше время своего инженера не просто молчи, а вообще забудь. Тебе это приснилось. Понятно? Пока пьешь чай, почитай эту самую инструкцию, — Алиса положила на стол тонкий буклет. — А потом я покажу основы: как понять, что ты видишь — настоящее или прошлое, как выбрать нужный год, как смотреть историю по фотографиям и не проваливаться в то, что видишь. Ну, и по мелочи, чему таких как мы, учат еще в детстве. Оставшуюся часть дня Лиза пыталась посмотреть, чем занималась Алиса три года назад, четыре года назад, мае и в сентябре 2012 года. Потом то же самое, но по фотографиям. В результате девушка понаблюдала за: сборами многодетной семьи на дачу в середине 70-х годов прошлого века; занятиями йогой пенсионера этажом выше; сборами на романтическое свидание вслепую слесаря Юрия Петрова — мужчина полчаса репетировал знакомство перед зеркалом. В 22.00 у неё было ощущение, что она бессмертный вампир и всю свою многовековую жизнь вкалывала на урановых рудниках без отпуска, выходных и по 14 часов в сутки. Ехать домой сил не было, хозяйка постелила ей в гостиной. Лиза была уверена, что выключится вместе с освещением, не донеся голову до подушки. Но сон не шел. Она лежала в темноте и вспоминала. *** Она вернулась в башню через неделю и три дня. Девушка сомневалась, что заявиться в гости будет прилично, но Павел её очаровал. И очень мучило любопытство, хотелось посмотреть на площадь с крыши каланчи. В воскресенье она испекла «Прагу» по бабушкиному рецепту, решив, что ответное угощение будет подходящим предлогом. Павел встретил Лизу на площадке, словно ждал её здесь все время с момента расставания. — Я боялся, что вы не сдержите обещание и мне никогда не узнать, чем закончилась история с талерами. Здравствуйте, рад вас видеть, — его губы слегка коснулись Лизиных пальцев. В этот раз стол на крыше был пуст. Павел пообещал показать фокус и молниеносно вернулся с огромной корзиной для пикника. Пока молодые люди раскладывали плед и приборы, из ресторана доставили ещё горячих рябчиков. Они были умопомрачительными, как и окрошка. Правда, посмотреть на площадь опять не получилось. Ограждение было слишком высоким, а с пледа хорошо разглядеть получалось только облака и крыши соседних домов. Но Лиза не отчаивалась — следующее свидание было назначено на пятницу.

Конец рабочей недели решили отпраздновать шампанским. Они допоздна сидели на крыше, пили вино, а потом, когда из окна соседнего дома вдруг зазвучала музыка, Паша предложил научить её танцевать матчиш. — Что танцевать? Ты уверен, что это танец, а не сорт зеленого чая? Или кофе? Точно, это кофе с виски, а ты меня обманываешь! — Я тебя не обманываю. Никогда не стану тебе врать. Матчиш — это танец, я уверен. — Павел смотрел на хохочущую Лизу и улыбался. — Сейчас такое не танцуют. Это какой-то реликтовый танец динозавров. Или мамонтят! В каком году его танцевали? — В 1910. — На нем — пыль веков! — Одна прекрасная девушка утверждала, что в старинных вещах есть особенная прелесть. — Ну хорошо! Учи меня этому древнему матчишу. — Он не древний, он страстный. Лиза прыснула от смеха, но вышла из-за стола. Если бы в этот момент соседи выключили музыку, у истории был бы другой финал. Наверное. Первые па получились неловкими, но потом она поймала ритм. Павел вел в танце уверенно и Лиза начала терять голову вовсе не от выпитого шампанского. Когда закончилась музыка, они еще несколько секунд стояли не разнимая рук. Лиза подняла лицо и почувствовала обжигающее дыхание, сбитое вовсе на ритмом матчиша. Поцелуй получился долгим. В квартиру Паша нес её на руках. Пару часов спустя она честно засобиралась вызвать себе такси и уехать домой, потому что никогда не любила чужие дома. «Ещё пять минуточек», — лежа на мужском плече подумала Лиза и прикрыла глаза. А когда открыла, за окном вовсю светило солнца и орали ссорящиеся воробьи. На довольно узкой постели девушка лежала одна. Рядом на стуле аккуратно стояла сумочка. Через спинку было перекинуто платье. «Как мы тут уместились?» — она раскинула руки и с удовольствием потянулась. — Доброе утро, жизнь моя, — Паша принес в комнату завтрак. — Ты так сладко уснула и я не стал тебя будить. Ты любишь яйца всмятку или вкрутую? — Если честно, то... — То ты их терпеть не можешь? — и он наклонился, чтобы её поцеловать

— Нееееет! Я люблю глазунью. С помидорками. Но и всмятку тоже вкусно. На кровати вполне поместились не только влюбленные, но и здоровенный поднос с кофейником, чашками, тарелками, блюдцами и ложечками-вилочками. «Уменьшительные суффиксы для этих столовых приборов обязательны», — подумала Лиза и посмотрела на солнце через украшенный венецианским стеклом черенок кофейной ложечки. Светило поочередно окрасилось в багровый, изумрудный и ультрамариновый цвет. — Паш, у тебя такие необычные вещи... — теперь она крутила в руках вилку. — Это бабушкина посуда. Досталась по наследству. Я понимаю, что на кухне у закоренелого холостяка все эти штучки выглядят почти нелепо. Но они дороги как память. Самое интересное лежит вон в том сундуке, — Паша махнул рукой в сторону двери. — Покажу в следующий раз. Видишь, я тебя заманиваю сокровищами. — Золото-брильянты и воооооот такой мешок жемчуга? — Лизина жестикуляция напоминала хвастливого рыбака. — Нет, конечно. Мешок больше раз в пять. Шучу. У меня нет фамильных драгоценностей. Там просто изящные женские вещицы. Как это пасхальное яйцо. — Он показал на полку над камином. — Только их история дольше и счастливей. — А у яйца история несчастная? — Я бы сказал, да.

Спрашивать про несчастную историю солнечным утром было как-то неловко и Лиза быстро сменила тему.

В двенадцать часов девушка заторопилась — нужно было успеть в парикмахерскую и купить продукты. — Не провожай. — она еще раз поцеловала Павла на пороге квартиры. — Когда мы увидимся снова? У тебя пугающая привычка исчезать. — Среда, обед. Подходит? — Очень.

Выйдя из подъезда Лиза обернулась и помахала ему рукой. Встречи в башне потихоньку становились традицией. В середине недели они вместе обедали, в пятницу Лиза приходила на ужин и оставалась ночевать. Иногда они выбирались в кафе, где было поменьше народу. Домой Лиза уезжала в субботу после завтрака. Паша работал над каким-то очень серьезным проектом и времени у его было в обрез.

Прода от 19.09.22

Рапиру он забыл в машине и вспомнил о ней когда уже переоделся. Стоять в костюме с маской под мышкой было странно. В огромном зале гуляло только эхо от прыжков фигуры в такой же фехтовальной экипировке. Артем Дмитриевич не знал, что делать дальше: ждать, когда у прыгуна закончится тренировка или попробовать докричаться. Его заметили быстрее, чем он принял решение. Под фехтовальным шлемом обнаружилась рыжая дамочка.

— Алиса Константиновна? — Давайте без отчества. — Добрый день, я Артем Дмитриевич. — Угу. Почему вы с пустыми руками явились? На первый раз прощаю. Пойдемте за учебной рапирой. Ситуация накалялась все больше. Артем, привыкший к руководящей роли, к тому, что он контролирует практически все вокруг (кроме, пожалуй, секретарши, но это не считается), почувствовал себя первоклассником, который попал к директору за дурацкую шалость. Несколько секунд мужчина стоял стиснув зубы и катая по щекам желваки. «Да что она себе позволяет!», — с этой мыслью он собрался осадить зарвавшуюся спортсменку. И внезапно передумал: «Банальная провокация. Расслабленная поза, снисходительная усмешечка... А глаза серьёзные и смотрит пристально. Ну, хорошо, давай играть по твоим правилам». — Ага. А чо учебную-то? Я в армейке служил, нас с ножом учили обращаться и даже приемчики со штыком показывали. С настоящим оружием хочу! — и Артем улыбнулся с искренностью Иванушки-дурачка. — Я когда тренировку оплачивал, бумагу подписал, что претензий не имею! Ну так можно настоящую саблю? — Можно, конечно. А чего мелочиться — хотите ятаган? Меч-кладенец, хопеш?

— Все перечисленное есть?! — восхищение, прозвучавшее в голосе Артема Дмитриевича, в отличии от улыбки было искренним. — Ага. — А тепустопильи в наличии? Волшебное слово растопило маску Алисы Константиновны. Впервые за все время встречи на её лице появился искренний интерес. — Увы, только макуахутл. Но право хотя бы посмотреть на него еще нужно заслужить. Рыжая протянула ему рапиру с поцарапанной гардой. Учебная версия холодного оружия основательно пострадала от неумелых рук. Показ исходной позиции, пары выпадов и урок начался. Через десять минут Артем взмок, с трудом держался на ногах, но не сдавался. — Альт! Это команда, которой останавливают бой, — Алиса закончила тренировку раньше, чем он рухнул на пол. Стянув шлем, мужчина перчаткой вытер пот и постарался выровнять дыхание. — О чем вы хотели поговорить? — Хочу узнать, чем Петру Поползневу мешает дом № 4 на Хитровке. Гражданину Поползневу 61 год. За этот временной промежуток в доме случилось три убийства, пара квартирных краж, пара зарегистрированных драк. Еще несколько смертей выглядят подозрительно, но никаких доказательств криминала нет. Ну, и в гастрономе регулярно случались то махинации, то недостачи, то скандал с Роспотребнадзором. Связи с Поползневым не нашли ни с чем перечисленным. Но я уверен, что она есть. — Мне будут нужны фотографии, некоторые документы и список всех событий с датами. — Вот, — замглавы протянул пухлую папку, — бумаги, которые принес клиент, когда подавал заявку на реновацию здания. Распечатаны все снимки, которые я нашел за 60 лет. С фотографиями, кстати, почти мистическая история. Года с 2004 по 2017 не нашел ничего.

— Чем больше странностей, тем легче выяснить правду, — сказала рыжая, просматривая содержимое папки. Вдруг её брови на долю секунды взметнулись вверх. — Вот это здание хочет снести клиент? — она показала Артему Дмитриевичу фото старого гастронома. — Совершенно верно. — Когда соберете остальные бумаги, договоримся о тренировке. Советую прокачать выносливость и захватить свою рапиру. Учебную. Хотя я верю, что с ножом вы обращаться умеете. *** На террасе «Трех булочек» Лиза появилась только перед выходными. Эльфийская официантка обрадовалась и вздохнула с облегчением, увидев постоянную посетительницу на обычном месте. Заказав густой суп-пюре из белых грибов со сливками, Лиза принялась за кофе. Очень хотелось по привычке приложить руку к фундаменту и получить порцию запретного счастья. Но она честно ждала рыжую. Алиса опоздала всего на пару минут. — Привет.

Лиза кивнула. — Готова? — Нет. — Страшно? — Нет. — А что тогда? — Это не то, чем хочется делиться. Ощущение, словно мне придется еще раз попрощаться с сыном. Алиса промолчала. Подошедшая официантка налила кофе и ей. — Не вижу смысла тянуть, — Лиза сдернула перчатку и наконец-то прижала ладонь к ледяной стене. В ту же секунду её окружил полумрак детской. В уголке горел розовый ночничок. От окна до высокой двери, словно плиты мостовой, лежали квадраты лунного света. В одном из них стояла молодая темноволосая женщина с младенцем на руках. Бархатный темно-зеленый халат был накинут на плечи, золоченые кисти пояса подметали дубовый паркет… Напевая незатейливую песенку молодая мама дошла до кресла. Из вороха батиста и кружев донеслось недовольное кряхтение, и женщина заворковала ещё нежнее. Устроившись поудобнее, она дала ребенку грудь и опять запела вполголоса. Когда малыш закончил есть, женщина позвонила в колокольчик. Вошедшая няня забрала кулек. Даме в халате подали чай, но Лизу совершенно не интересовал быт свежеиспеченной мамочки. Она с жадностью смотрела, как няня держит малютку столбиком, чтобы тот срыгнул воздух, как пеленает, укладывает в люльку, как потом качает колыбель. Очнулась от того, что рука окончательно замерзла и онемела. Прошло уже минут сорок, и если бы не холод, Лиза просидела бы еще столько же. Алиса стоически ждала, когда Лиза вернется в реальность.

Прода от 26.09.22

— Я удивлена, что тебя нашли наши, а не загребла в дурку психбригада на первом же обеде в таком... эээ... формате. — Рыжая протянула телефон с фото. Девушка на экране напоминала медиума из мистического триллера: полузакрытые глаза с черными кругами, неестественно бледное лицо с опущенными уголками губ. В обрамлении черного шарфа это выглядело как будто утопленница выглядывает из омута.

— Летом я сидела за другим столиком, вон там, — Лиза махнула рукой в сторону маленького закутка. Судя по всему, в том темном углу можно было не только впадать в транс, но и устраивать подпольное казино, стриптиз, а так же вербовать в МИ-6 — вероятность, что хоть кто-то заметит безобразия, стремилась к нулю. — Специально его выбирала? — в рыжей опять проснулся детектив. — Да, но не для того, чтобы устраивать себе кино. Когда все потеряно, невыносимо находиться среди людей, у которых жизнь продолжается. Было жарко, прислонилась затылком к холодному камню и меня накрыло. — Ты увидела то же самое, что мы сейчас? — Нет. Картины не повторяются. В первый раз были роды. Не сразу поняла, что происходит. Дошло, только когда ей отдали ребенка. — Лиза закусила губу. — Ты ни разу не попала в комнату? В смысле, не попала по настоящему, как с Дымовым? — Нет конечно. Это фантастика. — Сказала девушка, которая два раза в неделю моталась на свидания в 1910 год. Ха. Ха. Ха. — голос Алисы был мрачным, как и выражение лица.

— Я не знала, что ходила в прошлое. — Сюда пойдем? — Нас заметят. — Трусиха. — А я этого и не скрываю. — Я сделаю так, чтобы не заметили. Давай руку. — Это обязательно? Господи, как в детском саду на прогулке. — Мммм, нет. Тебе не хватает бантика и майки с Микки Маусом. Так что мы скорее будем как Эллен Дедженерес с супругой, — Алиса ухмыльнулась. — Можно без троллинга? — Ещё и неженка. Хорошо, я так больше не буду. Лиза протянула ладонь. Через секунду мир вокруг начал медленно терять четкость. И, как на фотобумаге в темной лаборатории, стала проявляться детская. Вот знакомая печь с голубыми изразцами, вот окно, колыбелька, уютное кресло и плед, переброшенный чрез подлокотник. Лиза зажмурилась и... — Прекрати, мы сейчас вывалимся обратно в наш родной 21! — шипение в ухе заставило её открыть глаза. Картинка осталась прежней. Лиза пощупала портьеру, за которой стояли девушки. В комнате было тихо. Пахло лавандой, молоком и теплой печью. Они на цыпочках подошли к кроватке. На кружевной розовой подушке с вышитым в уголке вензелем крепко спала малышка месяцев семи. — Это девочка. — снова шипение в ухе, теперь в правом. — С чего ты взяла? — В кресле письмо, там про дочь и все такое. Я пару верхних строк прочитала. Лиза еще раз посмотрела в кроватку. Малышка перевернулась на бочок и сладко зевнула. В этот момент Алиса дернула руку своей спутницы и они вернулись в кафе. Со столика ничего не убрали и кофе остыл совсем чуть-чуть. Рыжая позвала официантку и попросила порцию шоколадного торта. Отправив в рот приличный кусок десерта, она закатила глаза. — Божественно!! Хочешь обратно? Лиза с совершенно расстроенным лицом помотала головой. — Почему? Можно выбрать момент, когда в комнате никого не будет и подержать её на руках. —Ты с ума сошла? Нельзя хватать чужих детей. Не хочу я обратно, вообще зря согласилась на эту авантюру. — Ну, тебя не тащили под дулом пистолета. Могла сказать нет. — Алис, ты все испортила!!! Что ты ко мне прицепилась?! До встречи с тобой я жила обычной жизнью. Ну, во всяком случае, думала, что обычной. У меня был роман, были воспоминания, было... — Лиза запнулась, подыскивая слово, — была отдушина. А теперь нет ничего. — Роман и воспоминания все ещё при тебе. После встречи со мной у тебя появился шанс выяснить правду о Дымове. И, я не гарантирую, конечно, — она положила ложку на пустое блюдце, — даже возможность еще раз с ним увидеться. По поводу отдушины — это была иллюзия. Не люблю бить чужие розовые очки, но видимо, я где-то погнула карму, раз мне пришлось кокнуть твои. — в голосе рыжей сквозила досада. — Лиз, ты правда думаешь, что если бы не я, то твои проблемы рассосались сами по себе? Ты веришь, что встреча с оперативным отделом тебе понравилась бы больше? Подумай как следует обо всем. Мой телефон ты знаешь. У тебя неделя. — Алиса положила деньги на стол, подхватила сумку и ушла.

*** Герман сидел напротив Ивана Сергеевича Козыря и ждал пока тот дочитает объяснительную. — Надеюсь, вы не считает, что нужно было драться с моей бывшей начальницей? — в голосе пижона не было ни грамма насмешки. Просто потому что она вся поместилась в его взгляд. — А рискнул бы? — Козырь был руководителем брюнета и одним из девяти Старших.

— Не люблю бить женщин. Это низко. А устраивать схватку с Алисой в общественном месте не хотелось по причине абсолютной непредсказуемости финала. — Стыдно получать оплеухи от девушки на глазах изумленной публики? — Бросьте. Оплеухи, в случае с Алисой Константиновной, мелочь не стоящая внимания. Не понимаю, чего она вцепилась в эту бедную Лизу. Будете вызывать её на совет? Тогда надо оформлять повестку, а я без понятия, какая фамилия у Елизаветы. — А там есть из-за чего вызывать? — Не уверен. Но если ей так хочется спасти эту девицу, может, пойдем навстречу? И дурацкая история с ошибкой наконец-то придет к завершению? — Фамилия, кстати, вкусная. Ветчинкина. Оформляй документы. А стиратель все равно надо вернуть. — Окей. — Герман смахнул невидимую пылинку с рукава, полюбовался на своё отражение в стеклянной дверце шкафа с папками и вышел.

Поднявшись на три этажа, он оказался в своем отделе. Смех и болтовня моментально смолкли, но Герман сделал вид, что ничего не заметил. Хотя... Может и правда не обратил внимания на такую ерунду.

— Катя, сделай мне кружечку матча. Через пятнадцать минут жду всех на планерку. — с этими словами он скрылся за дверью собственного кабинета. Катя скорчила рожицу, но пошла ставить чайник. — Просто зеленый чай его сиятельство не устроит. Вчера я его записывала к мастеру ногтевого сервиса и на массаж лица. Олежек, ты посещаешь косметолога? — Я посещаю футбол и баню по субботам. Плюнь ему в кружку, — посоветовал вихрастый парень в очках. — Сам плюнь. Мне пока не хочется писать заявление на увольнение. Ты же знаешь, что он следит за процессом. Там не то что плюнуть, не в том направлении венчик повернуть нельзя. — чайник вскипел и Катя пошла в кабинет шефа. Прослушку Герман выключил за секунду до того, как раздался стук в дверь. — Входи. — Он включил вытяжку, достал пачку «Макинтоша» и с наслаждением закурил, любуясь между затяжками идеальным маникюром. Катя приготовила чай на небольшом сервировочном столике, добавила вспененное кокосовое молоко и поставила чашку перед начальником. — Спасибо. У вас 10 минут. Предупреди Олега, что он будет отчитываться первым. Планерка всегда была короткой и шла по известному сценарию. Начинались двадцать адских минут с того, у кого было больше косяков за предыдущую неделю. После крайне саркастичного разбора полетов народ выскакивал из кабинета шефа быстрее, чем мячики из теннисной пушки. В отделе Германа откровенно не любили, считая самозванцем, обманом занявшим место Алисы Константиновны. Воспоминания о прежней начальнице сплотили коллектив перед лицом врага. Но новый руководитель смог извлечь пользу даже из этого и спустя полгода всем пришлось признать, что со своей работой он справляется.

*** Дома Лиза первым делом залезла в душ. Сделала воду горячей, насколько могла терпеть и всласть наревелась. Плакать в подушку она не любила — мокрое лицо, распухший нос, глаза щелочки, кожу щиплет от соли... Плакать надо в душе — вода смоет слезы и горечь обиды.

Ужинать не хотелось. Лиза заварила чай, завернулась в плед и забралась в кресло с ногами. После натуральной истерики в кафе ей было стыдно. Она никогда не искала виноватых, считая, что судьбу себе каждый человек создает своими руками. Упреки, брошенные в адрес рыжей, были несправедливыми, и Алиса скорее всего права — встреча с оперативным отделом Лизе не сулила ничего хорошего. Но свалившиеся на неё события кого угодно могли свести с ума. «А может уже свели. Может на самом деле, я сейчас сплю в дурдоме, обколотая лекарствами?» — она смотрела в окно, где сверкал огнями торговый центр. Здание уже начали украшать к Новому году. «Завтра первое декабря», — Лиза вздохнула. Раньше она любила зиму — за сугробы, санки, лыжные походы с родителями на дачу. Вспомнилось, как они шли через сказочно красивый лес, потом разгребали снег на крыльце, топили печку. Захотелось все бросить к чертовой матери и уехать обратно.

« — Ты откуда? — Из города ангелов.

— Лос-Анджелес?

— Нет, Архангельск.» Девушка окинула комнату взглядом — на сборы понадобится совсем немного времени. Одежда поместится в двух чемоданах, десяток книг можно отправить багажом. Мебели мало. Маленький, но многофункциональный стол — и кухонный, и обеденный, и письменный, диван, шкаф, торшер, любимое кресло. Лиза задумалась, настолько ли оно любимое, чтобы тащить его через полстраны, в конце концов, в Архангельске тоже есть мебельные магазины. Через две недели она будет уплетать за обе щеки мамин борщ — самый вкусный на свете, гулять по набережной и никаких странных людей со странными способностями в её жизни больше не будет.

Прода от 02.10.22

Утром Лиза окончательно решила сбежать подальше из Москвы. За завтраком она вместо новостей смотрела телефоны транспортных компаний и вакансии в архангельском архиве. За истерику перед Алисой можно извиниться в смс и ничего больше не объяснять. Пусть думает, что Лиза боится встречи с оперативниками и поэтому переехала в другой район, подальше от грустных воспоминаний.

С работы девушка решила уйти в этот же день. Вместо обеда в кафе она как раньше купила салатик в гастрономе и после перекуса уселась писать заявления на отпуск и увольнение. Когда была поставлена последняя точка, в дверь постучали.

— Лиза, к тебе там курьер. С букетищем!!! — в кабинет заглянула вахтерша. — Сказал, что надо расписаться, мне ничего не отдает. Удостоверение показал, я уже в их магазин позвонила, говорят, что все правильно, но цветы только лично в руки адресату под роспись и с паспортом.

Странное предчувствие зашевелилось у Лизы в душе. Ей пришлось сдерживать шаг, чтобы не бежать навстречу курьеру. У входа ждал мужчина в костюме, галстуке и с дорогущими часами.

— Елизавета Николаевна Ветчинкина?

Она кивнула.

— Можно ваш паспорт, пожалуйста.

Лиза протянула документ.

— Вам цветы. И записка, — мужчина протянул перетянутый скотчем и проштемпелеванный пакет. — Распишитесь, пожалуйста, что вы все получили в нераспечатанном виде.

В этот момент сердце в груди Лизы метнулось вниз, а потом, словно на американских горках, рвануло вверх.

— Вы не очень похожи на курьера. — букет она сунула подмышку и крепко-крепко, двумя руками, вцепилась в пакет.

— Я не курьер, я директор. Просто это важная доставка, владелец фирмы очень... — мужчина замялся, что выглядело странно при его уверенном и даже лощеном виде. — Очень просил проследить за исполнением заказа. Извините, документы подписал о том, что не имею права обсуждать это с кем-либо.

Пробормотав спасибо, девушка сбежала в свой кабинет, не обращая внимания на заинтригованную вахтершу. Вывесив табличку «Обед», заперла дверь на ключ. Скотча на упаковку не пожалели и Лиза достала ножницы. Подождала, пока перестанут дрожать руки, аккуратно разрезала пакет по шву. Внутри лежала коробка с сургучной печатью. От картона шел едва уловимый запах старой бумаги. Помедлив долю секунды, она срезала сургуч, сняла крышку. Внутри было несколько царских червонцев, выточенный из розового кварца тюльпан с крохотной золотой бабочкой на сомкнутых лепестках и сложенный вчетверо лист. Записку Лиза разворачивала осторожно, боясь дышать, но дорогая тисненая бумага за прошедшее столетие не потеряла качество, не стала хрупкой. Время лишь придало ей благородный оттенок слоновой кости.

«Лиза, жизнь моя, здравствуй», — девушка успела прочитать первую строчку, написанную каллиграфическим почерком, а потом буквы расплылись в глазах. Пришлось запрокинуть голову и подождать, пока уйдут слезы.

Письмо было небольшим, но оно наполнило её сердце надеждой:

«Лиза, жизнь моя, здравствуй. Я верю, что ты получишь письмо и прочтешь. Все, что мечтаю сказать, уместится в трех словах: я люблю тебя. Мне бесконечно жаль, что упущен шанс признаться в чувствах не отводя глаз от твоего милого личика. Прости. Я сомневался, что признавшись, смогу устроить нам хоть какое-то совместное будущее. «Хоть какое-то», а ведь ты заслуживаешь только лучшего, только счастья.

Хотел и по прежнему хочу предложить тебе руку, сердце и все, что есть в моем распоряжении. Но наличествует один нюанс, который представляется для меня непреодолимым препятствием. Я живу в 1910 году.

Моя дорогая, моя любимая Лизонька, не буду скрывать, что пишу эти строки в отчаянии. Мысль, что ты никогда не узнаешь о моих чувствах, невыносимее разлуки с тобой. Ты моё единственное солнце и радость. Ты смысл моего существования. Жалею только о том, что не сказал тебе всего этого раньше. Я так боялся тебя напугать, боялся, что как только ты поймешь, что мы из разного времени, наши встречи станут невозможны.

Я старый холостяк и циник, опыт моей жизни сделал меня таким. Но ты все изменила, заставив поверить, что любовь существует и это нечто большее, чем горячие ночи. Ты оказалась обворожительна во всех смыслах, телом, лицом, душою, характером. Я тоскую и, как ни странно, надеюсь. В это письмо я вкладываю фото дома вГриндельвальде, принадлежащего нашей семье. Он находится на Обре Глетчерештрассе, 29. Снимок сделан приблизительно год назад, думаю, за это время дом, куда я перевезу родителей и перееду сам, не мог сильно измениться. Вместе с запиской отправляю тебе деньги и распоряжение управляющему. Пожалуйста, если получится попасть в прошлое нашего дома, дождись меня. В шкатулке кольцо, в знак серьёзности моих намерений. Я люблю тебя и прошу стать моей женой.

Навеки твой, Павел

P.S. Спасибо «Фиалке дофина», долгих лет этому цветочному магазину и преуспевания его владельцам. Надеюсь, их девиз станет для нас с тобой предсказанием счастья».

***

Алисе очень хотелось взять тайм-аут на пару дней. Её не оставляло ощущение, что ситуация с Лизой закончилась провалом. Да, шансов, что девушка пойдет на контакт, было мало, что удастся выяснить хоть какую-то информацию —ещё меньше, а у рыжей получилось осуществить и одно, и второе, но на душе все равно скребли крокодилы. «Кошечки так не скребутся. Хорошо, что подтвердилась её невиновность в исчезновении Сусанны. Плохо, что я не могу посмотреть на их свидания с Павлом. Как некстати эти проблемы с заменой памяти у гастронома... И надо же было ухитриться шастать на свидание в башню, которой 80 лет не существует! Хитрый ход. Хотя... Я тормоз!», — Алиса пролила ром мимо бокала, разозлилась из-за впустую потраченного напитка, вытерла лужу салфеткой и быстро записала в телефон даты и места, которые называла Лиза. «Фуууууух... Посмотрю там. Это должно хоть чуть-чуть прояснить картину.Такого поворота никто не ожидал и это, конечно, скандальное открытие — возможность таскать людей из прошлого в настоящее. Да, скандальное, если оно станет открытием. Господи, кого я обманываю... Конечно станет. Но торопить события не будем. Если бы я была уверена, что они оба ни при чем, то...», — мысли пришедшие в голову были настолько дикими, что бутылка в руке Алисы снова дрогнула и остатки драгоценного рома опять оказались на столе. Она чертыхнулась, выкинула пустую тару, вытерла стол и собралась в магазин. Идти до ближайшего супермаркета с приличным алкоголем было минут двадцать, так что рыжая решила прогуляться. На ходу ей всегда думалось лучше.

«Если допустить что они оба не виноваты и не причастны, а Павел точно не зодчий, то каким будет оптимальный выход? Лизу в наш отдел, несмотря на супердар, брать смысла нет. Первый раз вижу такую махровую интровертку. Или правильно интроверта? В общем, от такой неконтактной сотрудницы толку ноль, её исчезновение не стало бы ни для кого потерей. А вот лишнее внимание может привести к проблемам. То есть, отправить эту барышню к любовнику — идеальный вариант. Особенно, если я хочу спрятать её от нашей Синей Бороды... Мда. Прекрасно, я готова нарушить десяток пунктов Свода, это рекорд. Вот уж точно, благими намерениями вымощена дорога в ад», — с такими мыслями она добрела до магазина, затарилась продуктами, прихватила пару бутылок белого рома и вернулась обратно. Уже стоя перед подъездом поняла, что ключи лежат в заднем кармане джинсов. Чертыхаясь, перекладывая из руки в руку пакеты, принялась их выковыривать.

— Алиса... — из кустов сирени раздался писклявый шепот, словно комары научились разговаривать по-человечески.

Рыжая с невозмутимым видом поставила пакеты на крыльцо и продолжая делать вид, что ищет ключи, сжала в кармане бабочку. Нож, в отличии от остального, всегда был под рукой. — Это я, Лиза. Нам надо поговорить.

— От кого прячемся? — рыжая продолжала убедительно копаться в карманах. — Не знаю, я на всякий случай. — Ок, я сейчас оставлю тебе ключ от подъезда, зайду сама. А ты давай следом. Только голову чем-нибудь прикрой. — Капюшон подойдет? — Вполне. Через несколько минут они сидели на кухне. Окна Алиса завесила плотными шторами. Узнать Лизу в спортивном костюме и очках а-ля 70-ые было трудно. — С чего такой маскарад? За тобой следят? — Не знаю. Просто я сегодня получила письмо от Павла. — ?! — слов у Алисы не нашлось. Она даже звука не смогла издать,только уставилась на Лизу, забыв, как дышать. Похоже, у миленькой архивистки была еще одна суперсила — делать окружающим большие глаза, не прибегая к пластической хирургии.

Книга закончена. Но у автора нет коммерческого аккаунта. На вопросы о продолжении чтения отвечу в личке)

Толковый словарик

Бичерин — напиток, готовится из эспрессо, горячего шоколада и сливок, которые наливаются слоями и подаются в небольшом стеклянном стакане.

Тепустопильи — холодное оружие, представляло из себя копье, длиною от 1, 75 до 2, 75 метров, с обсидиановыми лезвиями-вкладышами. Последний подлинный экземпляр хранился в Мадриде до 1884 года, пока не был уничтожен пожаром.

Макуахутл — холодное оружие ближнего боя, что-то наподобие палки или дубинки с несколькими рядами клинков или шипов сделанных из обсидиана (вулканическое стекло). Последний подлинный экземпляр хранился в Мадриде до 1884 года, пока не был уничтожен пожаром.