Знамение долин

Глава 1

Двухкилометровый небоскреб уходит далеко вниз, над границей облаков остается лишь верхушка высотой в пятьсот метров. На таком уровне непривычно тихо, сюда не долетают ни звуки рекламы, ни отдаленный шум транспорта. Ничего удивительного, с верхней границей разрешенного воздушного пространства для гражданских судов нас разделяет больше двухсот метров свободного падения. По этой причине большинство состоятельных созданий выбирают квартиры над облаками: вас гарантированно ничего не побеспокоит. Бонусом идет захватывающий вид и ощущение, что вы правите миром. Но даже стоя на вершине мира не помешает посмотреть вверх.

Для наблюдения мы выбрали соседний небоскреб пониже, так как его крыша находится на одном уровне в нужными нам окнами. Два здания разделяет сто пятьдесят метров равнодушной темноты. Ночное небо подсвечивается сверху сиянием звезд и двух лун, а снизу виднеется полотно облаков, через которые пробивается свет мегаполиса, словно кто-то постелил плотное покрывало, чтобы при падении не ушибиться. Все кажется далеким, почти выдуманным. Существует только тишина, ночь, холод стекла и наше задание.

— Мы лежим здесь уже больше часа, — жалуется Веси, потягиваясь на своем месте. Из ее рта вырывается облачко пара, — за это время никакого движения. Если мы не планируем встретить рассвет на улице, стоит поторопиться. Я уже успела проголодаться.

Она съеживается и натягивает рукава рубашки на ладони в попытке согреться. Наплевав на близкую к нулю температуру, устав и мои многочисленные замечания, Веселина полезла на небоскреб в рваных джинсах, футболке и рубашке. Как всегда ее аргументом было то, что ей требуется три секунды, чтобы оказаться в теплом месте, а потому обморожение ей не грозит. Уровень высокомерия и самоуверенности, доступный только дивере и подросткам. Веси соединяет в себе обе характеристики.

— Чисто технически я выше тебя по рангу, — продолжает она, толкая меня носком ботинка в икру, — так что мое слово важнее, и я говорю, что сейчас самое время для проникновения.

— На полевых задания приоритет отдается не рангу, а тому, кого назначили главным, то есть мне, — осаждаю ее. Веси морщится и закатывает глаза. — Но так уже сложилось, что я с тобой согласна.

Отталкиваюсь от бетонной поверхности крыши и встаю на ноги. Моя напарница себя этим не утруждает и продолжает валяться, только с чуть более радостным выражением лица. Щедро обрамленные подводкой зеленые глаза придирчиво осматривают меня. В отличие от нее я пришла одетая по уставу, в черных штанах и легкой куртке.

— Точно не хочешь воспользоваться со мной разрывом? — интересуется Веселина. — Получится намного быстрее и незаметнее.

— Сомневаюсь, что у нас есть лишнее время на то, чтобы меня стошнило. И вряд ли кто-то этого не заметит. Действуем по изначальному плану, без самодеятельности, — добавляю строго, на что она невинно улыбается.

Веси салютует мне двумя пальцами и буквально проваливается в крышу, не оставляя и напоминания о себе. В данный момент она наверняка уже стоит внутри здания и разглядывает интерьер квартиры. Мне только предстоит туда добраться.

Я отдала бы левую руку за возможность спокойно проходить через разрывы и не заморачиваться каждый раз со стратегией проникновения. Однако приходится работать с тем, что есть. Бросаю перед собой гравитационные пластины, которые автоматически зависают в воздухе.

Делаю пару шагов назад, разбегаюсь и прыгаю с крыши. Под моими ногами моментально оказываются пластины. Бегу по воздуху так, словно подо мной твердая земля, пластины поочередно подлетаю к ботинкам. Похоже на прыжки по камням в пруду или мелком ручье, зато ноль шансов оказаться мокрым. Вот только от падения с почти двух километров меня спасают два кусочка металла толщиной в пару сантиметров, о чем я стараюсь лишний раз не думать. Колючий ветер наполнен запахами города и высотной свежести, его потоки треплют мои собранные в косы черные волосы.

Я пробегаю сто пятьдесят метров за семнадцать секунд и останавливаюсь напротив окна. Толстое стекло отражает темный пейзаж вокруг меня, внутри не горит свет. Даже в таких условиях оптические импланты в моих глазах улавливают движение внутри и подсвечивают фигуру Веси. Она издевательски машет рукой и исполняет передо мной глупый танец, потому что может. Готова поспорить, она станцевала пару раз перед камерами, прежде чем вывести их из строя вместе с остальными средствами обнаружения.

Скрещиваю руки на груди и терпеливо жду, пока она наиграется. Насильно никто не в состоянии ее успокоить. Наконец Веси обращает на меня свое внимание, и я показываю на уши, намекая на следующую часть нашего плана. Прямо сейчас нам необходим звуконепроницаемый купол. Девушка кивает и всматривается в пространство вокруг нас, будучи дивере манипуляция иро дается ей легко.

Мне не требуется подтверждение того, что работа Веси закончена. Стихает свист ветра, я слышу как кровь бежит по венам. Полная звуковая изоляция. Достаю из кармана высокочастотный звуковой излучатель и нажимаю на кнопку. Стекло передо мной покрывается трещинами одновременно по всей поверхности. Натягиваю рукав куртки на кулак и пробиваю окно насквозь. Мелкие осколки оседают на пол, с помощью манипуляций Веси подбирает те, что оказываются на улице.

Напарница отвешивает мне издевательский поклон, когда я ступаю внутрь. К ее выходкам все давно привыкли, к тому же требования к ней намного более лояльные, чем к кому бы то ни было, и дело тут не в возрасте. Это нам нужна Веселина, а не мы ей. Поэтому в наших же интересах, чтобы она оставалась всем довольна. У меня за спиной Веси собирает осколки и снова превращает их в цельное стекло, словно его и не разбивали.

Изнутри квартира выглядит такой же роскошной, какой и представляешь ее, смотря на километровый небоскреб. Из темноты вис выхватывает мебель, технику. Мы оказались в гостиной на втором этаже, по полученным данным всего их здесь три, и нам предстоит внимательно и незаметно проверить их все.

Мысленно набираю сообщение и отправляю Веси: “Проверь первый этаж, я возьму на себя третий, встретимся здесь через двадцать минут”.

Зеленые глаза быстро пробегают по сообщению, некоторое время она набирает ответ. В линзах это занимает больше времени, потому что ей необходимо выбирать каждую отдельную букву.

“Не облажайся там без меня”.

Веси нахально улыбается и убегает на первый этаж. Оставляю ее слова без комментариев, возвращаю пластины в карман и направляюсь к винтовой лестнице. С этого момента придется действовать осторожно и по возможности бесшумно, в отличие от Веси я не смогу заглушить звук своих шагов, движений, шорох ткани. Иногда мне кажется, что она чересчур квалифицирована для такой работы.

К счастью каменная лестница не скрипит, и на третий этаж я поднимаюсь без проблем. Меня встречает идентичная гостиная и два коридора с десятком дверей. Я погорячилась с двадцатью минутами, мне хватит пяти.

Переключаю импланты на функцию тепловизора и выбираю правый коридор для исследования. Остается только пройти мимо комнат и узнать в какой из них прячется наша цель. Слежу за тем, чтобы тяжелые ботинки не издавали лишних звуков, попутно кручу головой, просматривая помещения. В одной из комнат нахожу двух созданий, они сидят за столом. Читаю табличку на двери и понимаю, что это комната наблюдения охраны. Как можно тише отхожу спиной назад. Ради безопасности пока займусь другим коридором.

Едва не оступаюсь со скрипом, когда поле моего зрения занимает сообщение от Веселины: “У нее отвратительно мягкие подушки. Можно я заберу себе одну?”

“Можно, если отправишь ее сразу домой, а не будешь таскаться с ней всю ночь”.

“Принято, босс”.

Кажется, она смеется надо мной даже на расстоянии.

Этаж оказывается чист за исключением двух охранников, что крайне скромно, учитывая кто здесь временно остановился. Либо она опрометчива, либо остальная охрана прячется на других этаж. Либо это ловушка.

Возвращаюсь на второй этаж, у которого планировка более открытая. Гостиная перетекает в столовую и бильярдную. В углу ютится кухня. И все совершенно пусто. Спрашиваю как дела у Веси и получаю быстрый ответ.

“Кажется, я ее нашла. Первый этаж, левый коридор, третья дверь справа.”

Через минуту я уже стою на нижнем этаже и подхожу к Веселине. Тепловизор засекает одного человека за стеной. Уточняю у Веси, видела ли она где-то охрану. Девушка кивает, показывает за спину и на пальцах сообщает, что их четверо. Слишком и слишком близко, придется действовать по той же схеме, что и с окном.

Веси создает новый звуконепроницаемый купол, на этот раз он распространяется и на комнату перед нами. Наша цель внутри наверняка быстро заметит исчезновение внешних звуков, поэтому я сразу открываю дверь и захожу внутрь. Веси следует за мной со скучающим видом.

Риобин Доэрти, в определенных круга больше известная как Рани-Ллау, сидит за стеклянным столом, закинув на него ноги и отпивая что-то из бокала. Свет от голографического экрана перед ней выхватывает из темноты строгое лицо и короткие светлые волосы. В комнате нет окон, перед нами стоит диван, за которым следует рабочая зона с книжными полками, слева за ширмой прячется кровать. Знаменитая торговка всем самым незаконным на континенте удивленно поднимает одну бровь. Судя по спокойному выражению, она не рассматривает нас как угрозу.

— Чему я обязана столь бестактным ночным визитом? — Полы шелкового халата соскальзывают вниз вместе с ногами Риобин. Она выпрямляется и облокачивается на стол, словно мы пришли вести переговоры или обсуждать сделку. — Не помню, чтобы у меня была назначена встреча. Тем более с кем-то младше пятидесяти.

Веси подается вперед, наверняка, чтобы закончить задание силой и без лишних разговор, но я ее останавливаю.

— Если кто-то здесь и поступил бестактно так это вы. Согласно вашему же договору с Тиес-Аврем, вам запрещено находится на территории Конгайля. В обмен организация согласилась не судить вас за довольно длинный список преступлений.

— Как жестоко, — губы женщины растягиваются в усмешке, — я ведь обожаю любоваться рассветами над озером Кимильтаф. Лишить меня этого — вот настоящее преступление.

— Раз вы нарушили свою часть сделки, Тиес-Аврем не обязан выполнять условия со своей стороны. Вам придется пройти с нами, добровольно или нет, — на этих словах взмахиваю рукой, и Веси оказывается за спиной Риобин, к ее горлу прижат длинный кинжал, но та даже не вздрагивает, как будто для нее это привычное положение дел. Впрочем наверняка так и есть.

— Я заплатила за пересечение границы, причем не одному созданию. Кто сдал меня? — спрашивает Риобин после недолгой паузы.

Обхожу диван и останавливаюсь перед столом, карие глаза цепко следят за моими движениями.

— Понятия не имею, — отвечаю честно, — можете лично поинтересоваться у кого-то из Интели, мой отдел занимается немного иным.

— Интели поделятся информацией, только если попросить их мило и вежливо, — шепчет Веси, наклонившись к уху Риобин.

— Дитя, мило и вежливо никогда не работает, уж точно не в реальном мире, — она выбрала не лучшего слушателя для своих философских высказываний. Веси с детства прекрасно известно как все работает в реальном мире. — К сожалению, мое расписание забито под завязку, дружеский визит в Тиес-Аврем никак не вклинить. Еще столько не заключенных сделок и не проданных вещей, они без меня не справятся.

— Как минимум один день делам придется обойтись без вас. Кто знает сколько дней последует за ним, все будет зависеть от вашей способности вести переговоры. Но в этом вам нет равных, — заканчиваю с издевкой, смотря ей в глаза.

Риобин проводит рукой по столу, сворачивая экран. Единственный источник света в комнате исчезает, погружая нас троих в темноту. Зрение автоматически переходит в режим ночного видения. Риобин хватает уже пустой бокал и замахивается на Веси. Сила удара уходит в никуда, потому что девушки на том месте уже нет. Она появляется прямо на столе и пинает женщину ботинком в грудь, по инерции та откатывается на стуле назад.

Воспользовавшись расстоянием между нами, Риобин поднимается и запускает в Веси бокалом, который в итоге летит в меня. Ловлю его в воздухе и опускаю обратно на стол. Риобин не успевает куда-то убежать, потому что моя напарница снова держит кинжал у ее горла. Женщина ругается вслух. Похоже сегодня это Веселина научили чему-то новому: никогда не сражайся с дивере.

— Не стоит так безрассудно играть с материей, дитя, — пытается вернуть себе контроль над ситуацией Риобин. — Ты можешь потревожить ее владельцев.

— Мне плевать, — парирует Веси с присущей ей долей самоуверенности. — Если Создателей что-то не устраивает, пусть выскажут мне свои претензии лично, я с радостью поделюсь тем, куда они могут их себе засунуть.

— Максимализм юности, — вздыхает она так, словно мы мило беседуем в ресторане, — не скажу, что скучаю по нему.

— Полагаю, мы остановились на варианте “или нет”, — обхожу стол и приближаюсь вплотную к Риобин. Она выше меня на полголовы, а потому вполне обоснованно смотрит на меня свысока. Веси рядом с ней выглядит совсем смешно, но ее спасает тот факт, что она стоит на стуле и преимущество на ее стороне. Мой нос улавливает что-то знакомое, я наклоняюсь еще ближе, почти утыкаясь лицом ей в шею. Запах, которому не место на создании вроде нее. — Я чувствую на тебе их запах.

— Нравится? Это духи из Алтабора, настоящий эксклюзив. Я слышала, — Риобин понижает голос до шепота, словно раскрывает мне секрет, — что ими пользуется сама Великая Княгиня. Если хочешь, могу продать пару флаконов. Готова сделать скидку в знак дружбы.

— Пары флаконов не хватит, чтобы выкупить свободу, потому что пахнет международными преступлениями, — отстраняюсь и смотрю на нее совсем иначе. Веселина замечает изменения во мне и хмурится. — К тому же я сомневаюсь, что Евгения Златович пользуется духами с запахом хершарисов. Ее тошнит от одного упоминания о них.

— Действительно, сомнительный вышел бы аромат. Впрочем Златович тошнит не от хершарисов, а от эндари, — отшучивается она. Впервые за нашу встречу Риобин напрягается. На моих же губах появляется легкая улыбка.

— Вы знали, что эндари способны почуять запах хершариса за километр и даже спустя несколько недель после контакта? Эта способность вырабатывается из-за постоянного употребления их яда. Никогда бы не подумала, что она мне пригодится.

— Хочешь сказать, на нас скоро нападет хершарис? — уточняет Риобин.

— Ну что вы, в таком случае мне об этом сообщил бы далеко не нос. Хершарисами пахнет от вас, — услышав обвинение, женщина задирает подбородок, — давайте разберемся почему. Вы не эндари, это вполне очевидно, — показываю на ее чистое лицо, без следа каких-либо шрамов. — Последний прорыв произошел в Даштаре около месяца назад. На ишхареду вы не похожи, информация в вашем профиле, говорит о том, что вы алисьдэ. Правда родились в Тиране. С другой стороны нельзя отметать вариант, что вы приезжали в Даштар по делам и случайно оказались в месте прорыва, — специально делаю паузу, словно не могу найти другого объяснения. — Но тогда вам пришлось бы обниматься с хершарисами, чтобы запах сохранился столь долго, чего эндари никогда бы не допустили. Какие же остаются варианты?

— Незаконное владение хершарисом, — отвечает за нее Веси. — Правда не могу представить, кто согласился бы купить такого монстра.

— Так что скажете, Риобин Доэрти, будете разговаривать с Эктрокасом или с Тиес-Аврем? Рекомендую второй вариант, вам хотя бы не отрубят голову сразу.

Риобин, кажется, действительно раздумывает над своими вариантами, ни один из которых не выглядит особенно обнадеживающим. Внимательно слежу за ней, чтобы избежать повторной попытки побега.

Мне приходит оповещение. Иконка с письмом повисает перед глазами, скрывая из вида Риобин и Веси. Всего на пару секунд я отвлекаюсь. Но Риобин оказывается этого достаточно. Она делает мне подсечку, из-за чего я падаю ей под ноги, и, поднырнув под руку замешкавшейся Веси, бросается к своему столу.

— Отруби ей руки, — выкрикиваю слишком поздно. Веси не успевает создать разрыв в нужном месте.

Риобин нажимает кнопку на одной из ножек стола. Несмотря на поставленные заглушки квартиру разрывает вой сигнализации. План действовать незаметно только что вылетел в окно. У нас есть меньше минуты до появления охраны.

— Вариант номер три, — объявляет Риобин, доставая из ящика пистолет, — я прострелю головы вам обеим и благополучно закончу со своими делами.

Когда я пытаюсь подняться на ноги, она переводит на меня дуло пистолета. Незаконного пистолета, потому что вряд ли хоть одна страна выдала бы ей разрешение на ношение оружие. Хотя ей не составило бы труда купить миллион таких разрешений. Вынимаю из ножен кинжалы. Холодное оружие против горячего. У меня не так много шансов. Пригибаюсь и делаю выпад, целясь одним из кинжалов ей в бедро. Выходит непозволительно медленно.

Выстрел словно происходит в моем воображение, он кажется бесшумным из-за сирены, единственное доказательство его реальности — физическая боль. Пуля проходит навылет через мое левое плечо, разрывая плоть. Горячая кровь моментально впитывается в плотную ткань куртки. Чип вис в мозгу временно подавляет боль. Доказательства моего присутствия крупными каплями капают на пол. Меня ждет знатный выговор за подобную оплошность.

Веси перемещается за спину Риобин, но во второй раз она действует умнее, не остается на одном месте и уходит в сторону сразу после выстрела.

— Не думай, что один трюк сработает со мной много раз, дитя, — насмехается она над Веси. Ее комментарий занимает достаточно времени, чтобы я успела отправить сообщение.

Вместо прямой атаки здоровой рукой мечу кинжал в голову Риобин. Женщина проворно уворачивается от него, делая несколько шагов вправо. Именно туда, где появляется Веси и обрушивается на нее, пригвождая к полу. Для верности она вонзает кинжал в ладонь своей пленницы. Та сдерживает крик, но пистолет ей приходится выпустить.

Сирена продолжает оглушительно реветь. От звуконепроницаемого купола нет никакого прока, скорее теперь он действует нам во вред, и Веси его снимает. Становится слышно как кто-то пытается выломать дверь. Остаются секунды. Придерживая пострадавшее плечо, подхожу к стене и вытаскиваю из нее кинжал.

— Теперь у нас есть время на то, чтобы тебя стошнило? — интересуется Веси, бросая тревожные взгляды на дверь.

— Да, — отзываюсь обреченно, прекрасно понимая что будет дальше.

Как раз в тот момент, когда в комнату влетает охрана Риобин, Веси хватает меня за руку и затягивает нас всех в разрыв.

Сначала вокруг нет ничего кроме тьмы. Потом повсюду возникают цветные ленты разной длины и толщины, они заполняют собой все. Потоки энергии одновременно проходят через мое тело, унося с собой частичку меня. Понятия не имею как Веси ориентируется в этом месиве.

Непродолжительное путешествие, растянувшееся лично для меня на вечность, обрывается яркой вспышкой света. Мы появляемся в атриуме Тиес-Аврем ровно в том же положении, в каком покинули небоскреб.

Отпускаю Веси и успеваю сделать несколько шатких шагов, когда меня выворачивает прямо на идеально белые мраморные полы.

Меня тошнит снова и снова, пока на полу не оказывается ужин, обед, завтрак и другие приемы пищи, о которых я и не подозревала. Тело бьет крупная дрожь, создается стойкое ощущение, что я только что окунулась в ледяное горное озеро десять раз подряд. Пулевое ранение нисколько не помогает моему состоянию, до меня наконец доходит боль от дыры в плече.

— Ты права, у нас бы не получилось незаметно проникнуть через разрыв, — признает Веси с нотками отвращения и отворачивается к Риобин, которая пытается спихнуть с себя девушку. — Нет необходимости вести себя так грубо, мне тоже неприятно.

Она взмахивает своими кислотно-синими волосами и грациозно поднимается, наклоняясь лишь для того, чтобы вырвать свое оружие. Вытираю рот тыльной стороной ладони. Меня продолжает мутить, но я все же выпрямляюсь. Веси передо мной раздваивается. К боли во всем теле добавляется зависть, потому что остальные проходят через разрывы совершенно спокойно, доказательством тому служит Риобин.

Стиснув зубы, глава крупнейшего синдикатов черного рынка континента садится на полу. Шелковый халат испачкан в крови, высокомерное лицо побледнело. При этом она наверняка выглядит лучше меня. Раньше чем Рибоин делает хоть шаг, достаю из куртки магнитные наручники и застегиваю их на ее запястьях. Побеги нам ни к чему. Женщина шипит из-за прикосновения к раненой руке.

По атриуму разносится мужской голос, который вместе с эхом поднимается под потолок на высоту восьми этажей:

— Шуннах Линне, блаид Аделар, вам нужна помощь?

Оставленный на ночное дежурство представитель Синтума отходит от своего поста с десятком голоэкранов и приближается к нам. Его взгляд цепляется за устроенный мной беспорядок, но комментариев не следует. Моя непереносимость разрывов широко и печально известна.

— Позвать медика? — уточняет он, обеспокоенный моей раной. Хотя бы на черном не понятно сколько именно крови я успела потерять.

— Позже, — качаю головой, — лучше предупреди тиогэ Кестрел, что мы вернулись. Я скоро приду к ней с отчетом.

— Я на сегодня свободна? — лукаво спрашивает Веси. Взмахиваю рукой в знак того, что она может идти. До камер я в состоянии дойти сама. Вроде бы. С меня до сих пор льется пот, и я чересчур сильно опираюсь на Риобин. — Была рада познакомиться, — она машет окровавленным кинжалом Риобин. — Еда, наконец-то, — девушка разворачивается с радостным криком и исчезает в одном из лифтов.

— Не забудь потом заполнить отчет, — кричу ей вслед, не сильно надеясь быть услышанной. Зато сообщение Веси наверняка придется прочитать.

— Блаид Аделар, — снова обращается ко мне агент Синтума, база данных сообщает что его зовут Саиф Рилео, — я все же настаиваю, что тебе необходим медик. Вам обеим.

— Пленникам лечение не полагается, а я справлюсь, это просто царапина. Идем, — дергаю Риобин в сторону нужного прохода.

Приемная располагается на самом нижнем этаже атриума, поэтому до камер идти недалеко. Когда мы скрываемся за аркой, Риобин открывает рот:

— Ты сообщишь в Эктрокас? — спрашивает она, выдавая свою панику. Она ни капли не боится Тиес-Аврема, но мысль об Эктрокасе приводит ее в ужас, поэтому она использовала тревожную кнопку только когда запахло хершарисами.

— Это мой долг и моя прямая обязанность, — яркий свет сменяется на более приглушенный, мрамор уступает место грубому камню. — В вопросах о хершарисах все подчиняются Эктрокасу, в какой бы стране они не находились.

— Я же сделала выбор, — цедит Риобин сквозь сжатые зубы, — я в Тиес-Аврем.

— И мы обязательно позаботимся о вас на ближайшие сутки, как я и обещала, — заверяю ее, пока мы спускаемся по узкой лестнице. Здесь прохладно, словно кто-то запустил внутрь уличный воздух. Впрочем на глубине ста метров тепло не бывает. — Дальше вам будет назначено наказание в соответствии со всеми преступлениями.

Открываю ближайшую камеру и завожу туда Риобин, сразу захлопывая дверь. Замок активируется с металлическим скрежетом, по решетке пробегает ток. Риобин яростно смотрит на меня, она явно не собирается сдаваться так просто.

— Давай заключим сделку, что ты хочешь за молчание? Украшения? Техника? Транспорт? Я могу позволить себе все, только назови цену.

— Мне нравится дорогая обувь, — отмечаю лениво. В шкафу как раз осталась целая пустая полка. Несколько пар моих любимых кроссовок безвременно покинули мир во время недавних заданий.

— Я закажу тебе индивидуальную коллекцию от лучших мастеров континента. Информация о хершарисах останется между нами?

Задумчиво стучу пальцем по подбородку, пока Риобин нетерпеливо всматривается в мое лицо. Откровенно говоря у меня нет сил разыгрывать перед ней спектакль, я чувствую как в любую секунду могу упасть на пол, причем без посторонней помощи.

— Боюсь, это не обсуждается. Хоть я об этом и не просила, но я – эндари, мне прекрасно известно насколько опасны хершарисы. Вы прибрали к рукам одного из них, возможно, даже нескольких, что несет опасность для общества. Кто знает кому вы собирались его продать. Так что сначала об этом узнает мой командир, затем Эктрокас. Вот с ними можете попробовать торговаться.

Без лишних слов Риобин отворачивается и отходит к дальней стене. Наверняка она уже здесь бывала, пусть чувствует себя как дома. Торопливым шагом покидаю зону тюрьмы и поднимаюсь на нулевой уровень. Почти перед самым выходом в атриум меня ведет в сторону, и я хватаюсь за стену для поддержки.

Рано, твержу себе, я могу позволить себе отключиться не меньше чем через тридцать минут. Скорее через час. Чип вис продолжает блокировать часть болевых ощущений, создавая видимость, что со мной все в порядке. Таким образом я могу обмануть себя, но организм в курсе, что скоро откажет. Просто для меня станет сюрпризом когда именно. В очередной раз жалею, что позволила Веси протащить меня через разрыв. Стоило попытать счастье в бою с охраной.

Нетвердой походкой возвращаюсь в атриум, и Рилео сразу обращается ко мне:

— Тиогэ Кестрел сказала, что ждёт тебя в своем кабинете в ближайшее время, — докладывает он, не отвлекаясь от голоэкранов. — Я сообщил ей, что ты ранена, так что она позволила тебе сначала зайти к медикам.

— Мы же не хотим, чтобы ее офис пропах кровью, — отшучиваюсь мрачно. Почти ничего не чувствую в левой руке, мне не удается и пошевелить пальцами. — Спасибо, блаид Рилео.

Мужчина кивает мне. Сегодняшнее представление вряд ли было худшим, что он видел на своем посту.

Искусственное освещение кажется особенно ослепительным, пока я пересекаю атриум, круглое помещение с преступно высокими потолками. Казалось бы, штаб шпионской организации стоило сделать в темных тонах, обшить стены бархатом или вытесать из обсидиана, чтобы внушать страх одним видом. Гениальный же дизайнер решил, что тут не хватает света, белых тонов и воздуха. Благо обошлось без облаков и милых рисунков.

Захожу в лифт и нажимаю кнопку минус третьего этажа. Выходит со второго раза. Штаб Тиес-Аврем состоит из двух уровней: первый уровень доступен для посещения, второй же уровень полностью изолирован для всех, кроме членов организации. Атриум, тюрьмы и десять этажей над ними относятся ко второму уровню. Медики располагаются на более высоких этажах. При этом Тиес-Аврем полностью прячется под землей.

Не зная где искать, в штаб организации невозможно попасть, а попав сюда однажды невозможно его покинуть. Такая ходит легенда среди альсидэ, страшилка для впечатлительных детей, чтобы они не нарушали закон. Как и в любой страшилке, в ней есть доля правды.

Закрываю глаза и откидываюсь на хромированную стенку лифта. Перед внутренним взором вспыхивают цвета ролах. Они будут преследовать меня еще несколько дней. Меня снова начинает тошнить, поэтому я открываю глаза. Лучше потратить свободное время на что-то полезное. Например проверить оповещение, из-за которого я едва не лишилась головы.

Нахожу последнее непрочитанное письмо. Передо мной разворачивается цифровой алый конверт с золочеными краями. Выведенная аккуратным каллиграфическим шрифтом надпись сообщает о том, что Инара аэла Заман аса Мазрин аса Абийду аса Даштар будет рада видеть меня на празднике Аранэлль десятого числа месяца алтте.

Меня чуть не убило глупое приглашение, как мило. Причем не на какое-то мероприятие столетия, а буквально на праздник, который проходит каждый год. Это была бы бесславная смерть.

Холод и дрожь сменяются внезапным жаром. Порываюсь снять куртку, но кровь уже успела засохнуть, поэтому лишь прошу лифт ехать быстрее. Он плавно тормозит, останавливается и открывает двери. Я выхожу из него с максимально возможной скоростью.

Этаж медиков выглядит не приветливее остального Тиес-Аврем. Хоть немного уютно у нас в приемных залах на первом этаже, который чисто технически стоит называть минус первым, но никто себя подобным не утруждает. Широкие коридоры пусты, сотрудники прячутся за своими толстыми металлическими дверями с кодовым замком. Собственно так можно описать любой этаж в этом месте.

Мои ноги уже так хорошо запомнили дорогу в его кабинет, что не заблудятся даже если я потеряю способность трезво мыслить и перестану отличать пол от потолка. Два поворота налево, один направо, найти единственную синюю дверь и постучать прежде чем войти. Стучать обязательно. Что бы ни происходило. Это для моего же блага.

Костяшками отбиваю довольно хаотичный ритм и выжидаю несколько секунд, пока дверь сама отъезжает в сторону. Захожу в комнату и едва не натыкаюсь на него ногами раньше, чем взглядом.

Деймос лежит на полу в своем идеальном костюме того же глубокого синего цвета, что и дверь. Руки в черных кожаных перчатках сложены на груди, взгляд устремлен в потолок.

— Я не чувствую руку, — объявляю ему последние симптомы и сажусь прямо на стол, сдвинув в сторону бумаги.

Темные стены кабинета расписаны формулами и какими-то схемами, на полках соседствуют растения и результаты его экспериментов в колбах. Здесь нет ни одного стула или кресла, лишь стол и шкафы. Не удивительно, что ему пришлось облюбовать пол.

— Я не чувствую желания что-либо делать, — парирует Деймос с тяжелым вздохом. — Прошло уже четыре дня. Ничего, — он разочарованно разводит руками. — Ни одной стоящей идеи.

— Битва начинается после первого удара, вылечи мне руку и может вдохновение вернется к тебе. Одно крошечное пулевое ранение, мы закончим через пять минут.

— Когда ты в последний раз приходила, чтобы просто поинтересоваться как у меня дела? — не унимается Деймос и при этом не делает никаких попыток встать.

— Зачем спрашивать, если и так понятно, что все плохо. Возможно тебя смогут приободрить кое-какие новости, — говорю многозначительно. Деймос приподнимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Какие новости?

— Мы с Веси доставили ценное пополнение в тюрьму. Очень скоро Тиес-Аврем понадобится, чтобы ты это пополнение допросил.

— Это же прекрасно, — восклицает он с восторгом и встает с пола. Правда вместо того, чтобы помочь мне он бросается к своим полкам и перебирает флакончики. — Столько вариантов, надо выбрать правильный яд, — бормочет Деймос едва разборчиво, — в этот раз попробуем что-то с замедленным действием, дополнительное время для вопросов.

— Не хочешь заняться моей рукой в качестве благодарности? Тиогэ Кестрел ждет меня с отчетом, не хотелось бы словить вторую пулю за вечер за опоздание, — пытаюсь надавить на жалость, приправив небольшой порцией обмана. Тиогэ не станет в меня стрелять. По-крайней мере не на поражение.

Деймос со звоном опускает свои склянки, подходит ко мне и хватает за плечо чуть ниже раны. Пальцы в тонких перчатках крутят мою руку без особой нежности или осторожности. Даже неплохо, что я перестала ее чувствовать, обходится без криков, я просто морщусь от дискомфорта.

От него пахнет спиртом и, по непонятной причине, лесом. Не помню, чтобы Деймос покидал стены Тиес-Аврем. Некоторые из членов Синтума верят, что он превратится в горстку пепла, если на него попадет свет Крине. Деймос ничего не отрицает, и эта теория объясняет почему он такой бледный.

Синие глаза выделяются на лице цвета фарфора, а под ними виднеются не менее впечатляющие синяки от недосыпа. Длинные черные волосы собраны в низкий хвост. Если бы мы встретились где-то на улице, я никогда не сочла бы его за медика. Впрочем по факту он им и не является. Нельзя точно сказать, кто он. Назвать таланты и навыки Деймоса многогранными значит их преуменьшить.

Деймос — наша вторая главная знаменитость после Веселины. Единственный из организации, кто принадлежит трем отделам одновременно, Мелесу, Интели и Синтуму. Много лет он удерживал первое место, но ничто не способно сравниться с редкостью способностей дивере. Не сказать, что он сильно оплакивал потерю своего трона.

— Касательное пулевое ранение, стреляли с близкого расстояния. Ты потеряла много крови, кость не задета, — делает вывод Деймос.

Он взмахивает рукой, и в нее ложатся ножницы, которыми тот срезает рукав. Еще один взмах, к нему подлетает бутылка с водой, которой Деймос размягчает куртку, но я все равно дергаюсь, когда он отдирает кусок ткани от кожи. Ему нет необходимости куда-то отходить или что-то искать, с помощью базовой манипуляции пространством нужные предметы находят его сами.

Линии иро, отвечающие за пространство, одни из самых распространенных в мире, поэтому хокиро никогда ничего не носят. Чего не существует, так это линий иро, способных кого-то исцелить, хотя они оказались бы куда полезней. Для первого у нас хотя бы есть руки.

Способности Деймоса и Веси к манипуляциям колоссально различаются. Веси видит иро во всех оттенках, Деймос же, как и остальное население планеты, может его только чувствовать. Деймос руководствуется долгими годами профессионального обучения и опыта, Веси делает все по наитию, как прирожденный гений. Мне лично понятней Деймос, но при этом оба остаются загадкой. Я не могу ни видеть, ни чувствовать иро, поэтому никаких манипуляций с моей стороны.

— Кстати ты ошибаешься, — говорит Деймос, вкалывая мне в руку анальгетики. После он рассекает рану скальпелем, чтобы обработать ее изнутри, — битва начинается задолго до первого удара, она начинается с мысли об ударе и еще раньше с конфликта, который ведет к таким мыслям.

— Я солдат, а не философ, — отвечаю, стискивая в пальцах край стола. — Для меня все начинается с удара. Пусть мыслит кто-то другой.

— Крайне удобная позиция, — шепчет он между делом. Деймос заклеивает место моего будущего шрама и накладывает тугую повязку. Пробую пошевелить пальцами, и те послушно барабанят по столу. — Ты сказала, что не чувствуешь руку, но я не вижу никаких причин для этого. Дай угадаю, — штормовые глаза прищуриваются и одаривают меня укоризненным взглядом, — ты использовала вис, чтобы заблокировать боль, не так ли?

— Поймана с поличным, — поднимаю правую руку вверх, признавая поражение.

— Я запретил тебе это делать, причем не единожды, — напоминает он приказным тоном старшего по рангу. — Постоянно блокируя нервные окончания, ты рискуешь их поджарить. Тогда ты перестанешь чувствовать вообще что-либо, а не только боль.

— Сколько еще раз я могу воспользоваться этой функцией?

— О необратимых последствиях еще рано говорить, но при частом использовании… у тебя остается пару лет. Нет, это не значит, что у тебя еще куча времени, Эмерин, — осаждает меня Деймос, предугадав ход моих мыслей. — Учитывай среднюю продолжительность жизни альсидэ, ты проведешь девяносто процентов жизни без тактильных ощущений.

— Я обязательно подумаю над твоими словами, — обещаю в очередной раз и спрыгиваю со стола. — Так как я уже здесь, — лезу в карманы и вываливаю перед ним все устройства, которые брала с собой на задание, — стоит сразу вернуть имущество.

Его внимание привлекают гравитационные пластины, Деймос берет их и крутит в разные стороны.

— Как они себя повели на практике? Во время теста оставалась вероятность в три процента, что они начнут сбоить и не подстроятся под перемещения.

Перестаю снимать куртку и замираю на секунду, вспоминая для чего мне нужны были эти пластины. Швыряю куртку на пол, оставшись в одной футболке, и поворачиваюсь к Деймосу:

— Я использовала их на высоте двух километров, — шиплю ему в лицо злобно, — мог хотя бы предупредить, что есть шанс, что это задание станет для меня последним.

— Ты же Опус, любое задание может стать для тебя последним, — замечает он равнодушно. — Тем более какой смысл обсуждать это сейчас, когда ты уже попала в остальные девяносто семь процентов. Возьми, — Деймос протягивает мне два пузырька с таблетками. — Одна таблетка антибиотиков два раза в день, две таблетки ускорителей регенерации три раза в день. Меньше чем через неделю будешь как новая.

— Веси протащила меня через разрыв, — забираю таблетки и кладу в карман брюк, — есть какое-то лекарство от этого?

— Так как ты единственная, кто страдает от подобных побочных эффектов при переходе через разрывы, производство лекарств для этого нерентабельно. Поэтому нет, отоспишься дома и придешь в норму без посторонней помощи.

— Очаровательно. Больше спасибо, шуннах Ларгон, ваши таланты медика исключительны, — благодарю его с долей сарказма. Деймос самодовольно улыбается, потому что знает, что мои слова чистая правда. — Отправишь куртку в утиль? — бросаю ему на ходу. — Я вроде как тороплюсь.

— Так кого вы сегодня привели? — задает мне в спину вопрос Деймос, высунувшись из-за двери.

— Риобин Доэрти, — говорю не оборачиваясь и машу ему рукой, — развлекайся.

Через три минуты я стою на административном этаже. Здесь находится всего восемь кабинетов, по одному на каждую руководящую должность в Тиес-Аврем.

Гипнотизирую взглядом высокую двустворчатую дверь в конце коридора. На ней нарисованы распахнутые крылья с глазами вместо некоторых перьев, поэтому создается ощущение словно дверь смотрит в ответ.

Я моргаю первая и сворачиваю в ответвление коридоров для тиогэ. Дверь с выгравированным на ней ястребиными когтями отъезжает в сторону раньше, чем я успеваю постучать или хоть как-то обозначить свое присутствие. Выпрямляюсь, мысленно готовлюсь к грядущему выговору и делаю шаг внутрь.

Противоположную стену полностью занимает экран, он показывает лес, прямая трансляция с прилегающей к озеру Кимильтаф территории, на заднем плане можно рассмотреть небоскребы. Слышно пение птиц и шелест листьев. Судя по картинке, близится рассвет.

Сирша ти Кестрел, лидер Опус, листает документы и лениво играет с коротким кинжалом, сидя на кожаном диване. Немного выше меня и в пять раз старше, эта женщина обладает большúм влиянием в Тиес-Аврем и еще бóльшим за его пределами. Не говоря уже о том, что когда-то ее предок возглавлял Тиес-Аврем.

Когда-то красивое лицо обезображено шрамом, словно по нему полоснула та самая когтистая лапа с эмблемы Опус. Возможно так и было, достоверную историю появления этого шрама выяснить не удалось, сколько бы мы не подкупали профессионалов из Интели. Густые рыжие волосы заплетены в россыпь затейливых кос разных размеров. Тиогэ встает с дивана, бросает на него бумаги и идет в сторону своего стола.

— Отчет по поставленным задачам? — переходит она сразу к делу. Тиогэ Кестрел поворачивается ко мне и облокачивается на стол, скрестив руки на груди. Чудом избежавшие травм карие глаза смотрят требовательно.

— Риобин Доэрти успешно задержана и находится в камере на нижних этажах. Причину ее приезда Конгайль установить не удалось. Она рассказала, что заплатила кому-то для пересечения границы, это требует дальнейшего расследования. Насчет обыска квартиры, — туплю взгляд, чтобы избежать прямого осуждения за то, что собираюсь сказать дальше, — из-за неблагоприятного стечения обстоятельств эту часть задания выполнить не удалось.

— Совсем? — спрашивает тиогэ возмущенно, в голосе сквозят хорошо мне знакомые нотки недовольства. — Данные с компьютеров? Пароли? Документы? Ты должна была принести мне хоть что-то.

Продолжаю молчать, смотря себе под ноги, потому что любые слова прозвучат как оправдание.

— Ладно, тогда хотя бы попытайся объяснить свои обстоятельства.

— Риобин воспользовалась тревожной кнопкой, после чего у нас не было шанса провести допрос на месте. Также в ее владении оказалось незарегистрированное огнестрельное оружие. Пришлось приоритизировать ее арест. Блаид Рилео должен был передать оружие в Опус.

Тиогэ усмехается, затем откровенно смеется. Звук ее смеха смешивается в трелью птиц.

— Невыполнение половины задания, пулевое ранение, — перечисляет она мои промахи за ночь, — на месте наверняка остались следы твоей крови. Напомнить, что это означает для безопасности Тиес-Аврем? — качаю головой. Кровь можно использовать, чтобы отследить владельца, а значит кто-то может с ее помощью найти штаб. — Я отправила тебя вместе с Веселиной, чтобы ты следила за ней, и она ничего не натворила. Оказывается, волноваться надо было о другом. В следующий раз мне послать кого-то третьего, чтобы он следил за тобой?

— Нет, тиогэ. Такого больше не повторится.

— Очень на это рассчитываю, — бросает Кестрел саркастично. — У тебя есть хоть какие-то новости, которые скрасят это раннее утро?

— Есть информация, которая сделает процесс допроса максимально быстрым и эффективным, — осмеливаюсь поднять глаза и взглянуть на нее исподлобья. Тиогэ дергает подбородком, позволяя говорить дальше. — При общении с Риобин выяснилось, что она вступает в постоянный контакт с хершарисами, на ней присутствует характерный запах. Учитывая род ее деятельности, можно предположить, что она торгует хершарисами, что незаконно в любой стране континента и за его пределами. Но самое главное другое, — выдерживаю паузу. — Риобин очень не хочет, чтобы эта информация попала в руки Эктрокаса. Она даже пыталась подкупить меня.

— Хершарисы, ты уверена?

— На все сто процентов.

— Великолепно, еще и прямо у нас под носом, — тиогэ тяжело вздыхает. — Эта информация спасает тебя от дисциплинарного взыскания. И она определенно поможет при допросе.

— Но в итоге вы же все равно сообщите в Эктрокас, верно, тиогэ? — спрашиваю неуверенно. — Если мы скроем это, то в будущем встанем к одной стенке вместе с Доэрти.

— Блаид Аделар, — обрывает она меня громко и резко, — кому мы служим в первую очередь?

— Конгайлю и его народу, тиогэ.

— Верно, и я всегда руководствуюсь их интересами, как того требует устав Тиес-Аврем. Думаешь хоть кому-то будет выгодно ссориться в Эктрокасом? Я понимаю, что ты не способна стереть тот факт, что ты эндари, но превыше этого ты альсидэ и принадлежишь Тиес-Аврем.

В Эктрокасе в нас вдалбливали прямо противоположное. Общее благополучие превыше частного, континент превыше наций, долг перед обществом превыше долга перед индивидами. Хотя бы в последнем пункте они совпадают.

— Я не сомневаюсь в правильности ваших решений.

Если только они не приведут к моей казни. Но Тиес-Аврем бы так не поступил. Она бы так не поступила.

— Если докладывать больше нечего, можешь быть свободна. Проследи, чтобы Веселина сдала свой отчет, она любит откладывать дела на неопределенный срок. Мэдок только и делает, что жалуется на нее.

Могу себе такое представить. Однако дальше разговоров и жалоб они не зайдут. Веси бесценна, она может хоть станцевать на пепелище дворца, никто не станет ее останавливать.

Коротко кланяюсь и выхожу за дверь. Та неспешно закрывается за мной. Я еще долго слышу пение лесных птиц.

Глава 2

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Напоминаю себе о необходимости размеренно дышать и не срываться на спринт. Крине лениво показывается над горизонтом, окрашивая небо в пастельные оранжевые тона. Поверхность озера Кимильтаф смешивает оттенки неба с темно-синим цветом своих вод. Работа с Тиес-Аврем стоит того хотя бы потому, что нам разрешено находиться на территории королевского дворца, и не существует места с более прекрасными видами.

На самом деле до дворца Дэлог-крон-шири еще далеко, мою тропинку для пробежки и центральное здание разделяют несколько километров парковой зоны с изощренным ландшафтным дизайном. Пятьдесят квадратных километров, заполненные деревьями, цветами, прудами, озерами и бесконечными беседками. Все в личном пользовании королевской семьи Конгайля и их приближенных. Когда-то давно я следила за тем, как среди этих растений гуляла принцесса Кеари ти Даирннен, мое первое задание в Тиес-Аврем и моя первая неожиданная подруга. Она умерла семь лет назад.

Торможу перед одной из клуб, чтобы восстановить дыхание. Холодный утренний воздух раздирает горло изнутри. Уже близится сезон дождей. Чтобы зря не тратить время, принимаюсь делать растяжку. За прошедшие четыре дня раненное плечо успело почти полностью восстановиться и не причиняет никакого дискомфорта при движении.

— Идеальное утро для прогулки, не так ли?

При звуке чужого голоса срабатывает защитный инстинкт, тело напрягается, готовясь к конфронтации. Опускаю руки и поворачиваюсь в сторону говорящего. Разглядев улыбающееся лицо на противоположной стороне клумбы, я сразу расслабляюсь.

Теплые глаза цвета земли, вокруг которых собираются морщины. Белок левого глаза навсегда окрасился в красный из-за неудачного эксперимента с ядовитыми травами. Из-под рукава туники, на тыльной стороне запястья виднеется край татуировки, которая продолжается по всей его руке, на шее, вплоть до правого виска и заканчивается на макушке. Впрочем теперь приличную часть татуировки скрывает поток густых волос. На его теле увековечены химические элементы и формулы придуманных им ядов. Когда-то я поинтересовалась, почему он не набил себе формулы противоядий, ведь это намного удобнее и могло спасти ему жизнь. Он ответил, что готов делиться с врагами своими ядами, но ни за что не даст им шансов на спасение от них.

Профессиональный солдат, выдающийся медик и хокиро, упакованный в наряд королевского садовника. Иными словами, мой отец.

— Я вышла бы на пробежку при любой погоде. Что ты делаешь на дальней границе парка? Сюда почти никто не доходит, особенно королевская семья.

— Под моей ответственностью находится парк вплоть до официальной черты города, и мне совершенно не важно, увидит кто-то результат моих стараний или нет. Нам доставили новые растения, — он машет в сторону нагромождения закрытых ящиков, — я должен распределить их по территории. Моя дисциплинированная и очевидно не занятая дочь не хочет помочь мне с этим? — спрашивает отец словно между делом. Никакого давления. И все же слова звучат как приказ.

— Папа, ты знаешь, что я обожаю проводить с тобой время, — выдерживаю паузу, — но это новые кроссовки, — задираю ногу, чтобы ему было лучше видно, — и они белые.

— Эмерин, я знаю, что ты обожаешь свою обувь, — говорит он , пародируя мой тон, — но я твой отец, и мы не виделись два месяца.

— Всего два? — искренне удивляюсь и перебираю недавние воспоминания. — Я думала, что в последний раз мы встречались на мой день рождения, месяцев пять назад.

— Последние сорок лет я считал, что нет никого забывчивее твоей матери. Вижу, ты превзошла ее в этом, — в его словах звучит напускное разочарование

— Хоть в чем-то, — бормочу себе под нос.

— Эмерин Аделар, — зовет он меня строго, красноречиво склоняя голову набок. Все же приказ, а не просьба.

— Иду, иду, — выбираю путь меньшего сопротивления. В итоге я все равно окажусь испачканная в земле, стоит хотя бы принять это с достоинством. — С тобой невозможно вести переговоры.

Отец усмехается и возвращается к работе над клумбой. Я же сворачиваю на тропинку, уходящую с главной аллеи. Уже вижу какой увлекательный вечер меня ждет: только я, кроссовки и отчаянные попытки их отмыть. Возможно, стоило соглашаться на эксклюзивную коллекцию обуви от Риобин.

Вот мы и вернулись на пятнадцать лет в прошлое. Оцениваю фронт работы, пересчитывая ящики, и понимаю, что застряла здесь до вечера. Рассчитаю среднюю стоимость рабочего дня королевского садовника и попрошу компенсацию, мне же надо будет на что-то спасать свою обувь.

— Ты еще не ложилась сегодня? — звучит полувопрос, полуутверждение. Папа с обеспокоенным видом всматривается в мое лицо.

— По-твоему я выгляжу так словно спала?

— Прости, Эмерин, тут я должен быть честен. Ты никогда не выглядишь так словно спала, — смеется он.

— Спасибо за правду. Можно было хоть немного ее приукрасить, я все-таки твоя дочь.

— Я вырастил свою дочь так, чтобы она могла с бесстрастным лицом выслушать самую ужасающую правду и с таким же лицом сказать самую ужасающую ложь. Теперь хватит болтать, бери цветок.

Как и Деймос, как и любой хокиро, отец отрицает физический труд. Сначала он принимает решение о том, куда пойдет цветок, затем с помощью манипуляции делает ямку и перемещает в него растение. Практически полное отсутствие нагрузки за исключение мысленной. Я эту схему буду повторять руками. Поднимаю крышку с ближайшего ко мне ящика и хмурюсь в замешательстве. Внутри рядами выстроились нежные бутоны с насыщенно сине-оранжевыми лепестками.

— Пап, — дергаю его за рукав, чтобы привлечь внимание, — с каких пор в королевских садах сажают ядовитые реврины?

Он удивленно поднимает брови и заглядывает в ящик вместе со мной, после чего громко смеется.

— Ох, это не реврины.

— Из нас двоих медик, конечно, ты, но я провела рядом с тобой два года, изучая растения, и думаю я в состоянии узнать реврины. Будь со мной честен, — понижаю голос до шепота, — мы пытаемся кого-то убить? Или тебя попросил об одолжении Деймос?

— Опус до мозга костей, — отмечает отец, закатив глаза. — Иногда цветы — это просто цветы. Хотя они и похожи на реврины, это ине-ло-деин, и они совершенно безопасны. Их привезли совсем недавно с востока.

— С востока? Хочешь сказать, они растут в пустоши самоубийц?

— Возможно, ареал их распространения до конца не известен, — в его глазах загорается азарт и искра восхищения. — Конкретно эти привезли из Челавских гор, пришлось поторговаться за них с мара. Их называю ине-ло-деин или “цветы вчерашнего дня”. Дело в том, что они всегда ведут себя в соответсвии с тем, какая погода была за сутки до настоящего момента. Если тогда лил дождь, а сейчас сухо и солнечно, они закроются и намокнут. Если вчера было солнечно, а сегодня дождливо, они останутся раскрытыми и сухими. Если раньше дул порывистый ветер. то ине-ло-деин будут пригибаться к земле даже в полный штиль.

— По сути, это цветы с самой медленной реакцией на континенте, — вставляю свой комментарий, и папа смеется. Достаю один ине-ло-деин из ящика, чтобы изучить. Проверить их свойства на практике не выйдет, последние несколько дней погода была неизменно хорошая.

— Я предпочитаю считать, что ине-ло-деин символизируют влияние прошлого на личность, — отец задумчиво проводит своими грубыми пальцами по крошечным лепесткам. — Мы никогда не реагирует на окружающую нас реальность непосредственно в момента. Все наши действия берут начало в прошлых опытах и знаниях. Ине-ло-деин показывают, что нас определяет исключительно наше прошлое, а не настоящее или будущее.

— Перебор с философией для кучки цветов.

— Интерпретируй эти цветы как пожелаешь, главное не забывай при этом непосредственно сажать их в землю, — заканчивает он своей рассказ и хлопает меня по плечу. Рабочий день сокращен на пять минут. Немного, и все же лучше чем ничего.

Уходит около часа на то, чтобы вспомнить когда-то привычный рабочий процесс. Папа указывает мне на места, где не хватает растений, и я высаживаю в каждой точке ине-ло-деин. Рыхлая земля легко приминается руками, комья приятно рассыпаются между пальцами, пространство вокруг заполнено запахами почвы и растений. В стране небоскребов и бетона я провела большую часть своего детства рядом с водой, лесами и парками. Это стало возможно только благодаря отцу, который настоял на том, чтобы я училась некоторое время у него. Иначе мама заперла бы меня в зале для тренировок, едва я научилась ходить. Запах влажной земли навсегда остался моим любимым, хочется уткнуться в него носом, насладиться оттенками.

Кроссовкам приходит конец довольно быстро, мы успеваем закончить одну клумбу. Папа не позволяет оплакать потерю и велит переходить к следующей. Он рассказывает мне истории из дворца, последние скандалы и сплетни, расписывает изменения, которые планирует для парка. Мне же поделиться с ним почти нечем, восемьдесят процентов моих занятий и развлечений находятся под грифом секретности. От него не избавляет даже тот факт, что когда-то отец был тиогэ в Тиес-Аврем. Я не переживаю по поводу того, что мне нечего сказать. Слушать я люблю больше.

— Нам стоит ждать тебя на празднике Аранэлль? — папа поднимает неожиданную тему, когда я занимаюсь очередной ямкой. — Он уже на следующей неделе.

— Даштар прислал мне официальное приглашение, от него не принять отказываться, — помещаю в землю цветок и присыпаю землей сверху. — Банкет в Дэлог-крон-шири — совсем другое дело, туда вы меня и насильно не затащите.

Традиционно на кануне праздников Аранэлль и Катии, которые не проводятся в Лаэроне, королевская семья устраивает банкет, куда приглашены представители всех четырнадцати кантонов. Пока молодежь и приближенные развлекаются, правители кантонов отчитываются перед королем о состоянии своих территорий. Первое меня не интересует, второе меня не касается, поэтому я предпочитаю игнорировать эти банкеты.

— Проклятье, я рассчитывал, что ты пойдешь и избавишь меня от этого пытки, — ворчит отец. — Сколько-нибудь вразумительную отговорку я не придумал, но и оставлять там твою мать совсем одну было бы невоспитанно.

— Она единственная из нас, чье присутствие там является обязательным, — поливаю ине-ло-деин, стараясь избежать прямого попадания капель на бутон. — Воспользуйся этой отговоркой.

— Пробовал три года назад, порез от отказа еще долго не заживал.

— Как насчет варианта, что надо заниматься садом? Из-за новых цветов у тебя наверняка много работы.

— Ни разу не сработало в качестве аргумента хоть в чем-то за последние двадцать лет. Остается только смириться со своей участью и мыслью о бесконечных шутках в мою сторону. Кто-то все еще считает забавным, что я предпочел садоводство карьере в Тиес-Аврем. Глупцы, они не представляют доступ к каким растениям у меня есть, — папа добродушно смеется.

— Устрой им краткое ознакомление, подмешай что-нибудь в бокалы, шутки быстро прекратятся, — предлагаю ему, но у меня в голове не укладывается мысль, что хоть кто-то осмелится подшутить над отцом. У него буквально на лице написано какими ядами он может отравить их.

— Эмерин, — обращается он ко мне укоризненно, — мы уже проходили это. Наша семья — дипломаты, мы не травим других созданий средь бела дня и при свидетелях. Уверена, что не покажешься хотя бы на пару минут? Твои друзья наверняка будут рады увидеться.

— Ни на пару минут, ни на пару секунд, — категорично качаю головой. — Что же касается друзей, у нас есть собственные планы.

Три дня спустя я появляюсь на банкете во дворце. Забираюсь по стене и перепрыгиваю через перила, оказавшись на одном из просторных полукруглых балконов. Отсюда открывается вид на лес, над которым километровым забором нависают небоскребы столицы. В сумерках они похожи на стену из пламени, настолько разителен контраст между яркими огнями города и спокойными мраком двора.

Зажатый между лесом и озером, дворец Дэлог-крон-шири увит плющом, виноградом и прочими растениями, что делает незаметное проникновение довольно элементарным. При условии, что не среагирует сигнализация, защитный купол или бдительная королевская стража. От всего этого меня защищает вживленный в запястье знак Тиес-Аврем из электрума в виде крыла с глазами.

Стараюсь держаться тени, чтобы меня случайно не заметили изнутри тронного зала, где проходит банкет. Официальная часть осталась позади, лорды выказали уважение королю и королеве, продемонстрировали дары и прочее. Наступило время развлечений в тронном зале и тайных разговоров за закрытыми дверями. Веселье в самом разгаре, у меня есть шанс появиться первой. Я замечаю отца, который смеется над чем-то, и маму, которая как обычно ведет с кем-то серьезный разговор. Я узнаю в ее собеседнике Мунго ра Нилама, одного из наследников пятого кантона. Его родители погибли совсем недавно, и с тех пор он сражается за титул лорда кантона со своим братом и сестрой. Если Мунго пришел просить поддержки у моей матери, ему не стоило тратить свое время. Она никогда не вмешивается в дела внутри страны, ее интересы и ответственность лежат исключительно за границами Конгайля.

Кто-то из гостей подходит к двери на балкон, поэтому я жмусь к краю. До меня долетаю обрывки разговора о торговле с Даштаром, из чего я делаю вывод, что альсидэ по ту сторону стены из южных кантонов. Их слова для меня пустой звук, я ничего не смыслю в торговле. Да и Интели не принадлежу. Веси развлеклась бы тут на славу, подслушивая по углам беседы, незаметно выведывая тайны. С другой стороны я не могу утверждать, что ее здесь нет и она не объедается пирожными где-то под столом, слушая очередные сплетни.

Перерыв на отдых вышел чересчур длинным, во дворец меня привел не банкет. Встаю на перила и задираю голову вверх. Осталось каких-то четыре этажа и короткая прогулка по крыше. Набросив капюшон, цепляюсь за толстые лианы и продолжаю свой подъем.

Достигнув крыши, делаю глубокие вдохи носом, стараясь восстановить дыхание. Высота меня не пугает, но привлекает намного больше, когда поднимаешься на нее с помощью лифта или хотя бы лестницы. Камеры слежения поворачиваются в мою сторону, когда я прохожу мимо, поэтому на всякий случай показываю знак на запястье в одну из них. Охрана по ту сторону экранов моментально теряет ко мне интерес.

До самого горизонта тянется зеркальная поверхность озера. Если не оборачиваться, создается ощущение, что стоишь на краю континента и впереди лишь бесконечный океан. Там куда я собираюсь вид еще более впечатляющий. Тевесо-ганен, башня для наследников престола, выполненная в виде ветви дерева, возвышается над восточной частью дворца. Пробежка до нее занимает пару минут, с разбега прыгаю на стену и цепляюсь за плющ. Весь этот путь пойдет в учет сегодняшней тренировки.

Когда я берусь за последний выступ и переваливаюсь через край внутрь “кроны” башни, то ожидаю, что буду там единственным посетителем. Выпрямляюсь, отряхиваюсь от пыли, грязи и частей растений и праздную то, что финишировала первой. Впервые в истории.

— Три балла из десяти, — раздается за моей спиной саркастичный комментарий в паре с аплодисментами, — над приземлением еще придется поработать.

От кулака в лицо Лоркана спасает быстрая реакция нас обоих: он ловко уворачивается, я успеваю вовремя остановиться.

— Как? Как ты это делаешь? — кричу возмущенно, в отчаянии всплескивая руками. — Я проверила, — показываю пальцем вниз, примерно в направлении тронного зала, — до конца банкета еще как минимум час. Почему ты уже здесь?

Эта лиса в обличье альсидэ самодовольно ухмыляется и облокачивается на колонну-ветку. Медные волосы и хитрые зеленые глаза добавляют ему большего сходства с животным. Высокий и изящный Лоркан в честь праздника одет в атласную рубашку и строгие брюки, на запястьях звенят браслеты, в одном ухе покачивается длинная серьга.

На его лице выделяются те же шрамы, что и на моем: отличительные знаки эндари, показывающие уровень в ордене. Разница заключается в том, что у него на один шрам больше, чем Лоркан беспрестанно меня попрекает. Мало кто знает, что утонченный парень, которому предстоит возглавить Архив Конгайля любит коллекционировать головы убитых им хершарисов. Кому бы я про это не рассказывала, мне так до сих пор никто и не поверил.

— Все просто, ты опоздала, а я крайне пунктуален, — вывожу перед собой часы и понимаю, что он прав. Я опоздала на полторы минуты. — Отметим мою победу? — с широкой улыбкой Лоркан достает из-за спины бутылку вина и ставит на перила. За ней появляется вторая. И третья. Судя по этикетке, вино произвели в тринадцатом кантоне, оно считается одним из самых крепких.

— Нам надо явиться завтра в Даштар, — спускаю две бутылки на пол, — и вряд ли нас примут пьяными.

— Кому-то может и надо, но точно не мне, — заявляет Лоркан весело, открывает вино и делает глоток. — Эктрокас дает отгул строго на один день, и так уж сложилось, что я потратил свой отгул на этот. Какое горе.

— Хотела бы я иметь такую отговорку, — говорю я и забираю у него бутылку.

— Никто не заставлял тебя уходить из Эктрокаса, — Лоркан ведет плечом. — Если попросишь, они наверняка примут тебя обратно.

— Ты же знаешь, я не хотела становиться эндари, — запрыгиваю на перила и свешиваю ноги с края, болтаю им на высоте десяти этажей, — мне не оставили выбора. Поэтому нет, возвращаться в Эктрокас я не собираюсь, мое место в Тиес-Аврем.

— Конечно, конечно, развлекайся в своей секретной шпионской организации, кому есть дело до судьбы всего континента.

— Тиес-Аврем — не секретная организация, о ней известно буквально всем.

— Но ты не отрицаешь, что это шпионская организация?

— У меня нет комментариев на этот счет.

Между нами повисает комфортное молчание, выкованное в проведенных вместе годах, закаленное в совместных сражениях. Я хочу задать Лоркану один вопрос, мне никак не дает покоя история с Риобин и хершарисами, но это будет вопиющим нарушением конфиденциальности. Ответы не стоят того, чтобы оказаться под военным трибуналом.

— Что с твоим назначением в Архив? — касаюсь неисчерпаемой темы. Лоркан бросает на меня предупреждающий взгляд и делает щедрый глоток вина. Мне кажется, что еще немного и он захлебнется, лишь бы не обсуждать это.

— До сих пор в силе. Со следующей недели я обязан начать обучение в Нодэматэа, — говорит он с истеричным смешком. — Дракас Хартвигсен сказала, что Эктрокас не обладает необходимым влиянием, чтобы скрывать меня вечно. Будь я рядовым созданием, она послала бы моих родителей в Верзас.

— Но это далеко не твой случай.

— Но это далеко не мой случай, — соглашается Лоркан. — Так что в последнее время я серьезно подумываю о том, чтобы инсценировать собственную смерть.

— Только не говорите, что вы начали пить без меня, — раздается возмущенный женский голос. Пространство вокруг заполняет шелест крыльев, свист ветра. На фоне озера и звездного неба всплывает небольшая фигура в обрамлении массивных крыльев. — Вы обещали, что без меня не начнете.

Ксандер приземляется на каменной ветви башни, просторное платье развевается вокруг нее. Девушка складывает за спиной черно-голубые крылья с вкраплением перьев цвета фуксии. К слову о редкостях. Если таких как Веси почти нет, подобных Ксандер не существует совершенно точно. Способности дивере имеют логическое объяснение. Крылья Ксандер остаются загадкой для сотен медиков и янтис, которые ее осматривали.

— Научись приходить вовремя, — отчитывает ее педантичный Лоркан.

— С тебя штрафные бокалы, — передаю подруге бутылку. — Правда бокалов у нас нет, так что придется пить, пока мы не скажем хватит.

— Не на ту напали, — Ксандер смело забирает вино, — я успела набраться на банкете. Это был единственный вариант как заглушить причитания Морриган. Я была вот настолько, — она сводит вместе большой и указательный пальцы, — близка к тому, чтобы разбить себе голову о стену.

— Получается, это ты начала пить без нас, — замечаю с оскорбленным видом и в шоке кладу руку на грудь поверх сердца. Поверх сердца Лоркана, но все же.

— Как ты могла предать нас после стольких лет близкой дружбы, — он повторяет шутку за мной и опускает ладонь мне на грудь.

— Я видела как ты опустошил два бокала с медовухой, — сдает его Ксандер, не моргнув глазом. Отшатываюсь от Лоркана и неодобрительно качаю головой. — Вообще, что там было про инсценирование своей смерти? Я заинтересована.

— Ты не можешь этого сделать, — сразу разочаровывает ее Лоркан, — хочешь оставить своих сестер на милость Морриган?

Ксандер валится в бок и кладет голову на изгиб искусственной ветки.

— Нет, — отвечает она серьезно, всматриваясь в каменные листья, — она избавится от них за несколько дней, чтобы укрепить свою власть в кантоне.

— Ребята, серьезно, никаких инсценированных смертей. Нам достаточно реальных, — в этот раз последующая тишина тяжелая и вязкая. — Лоркан, ты всегда можешь попросить убежище в другой стране. Тирана наиболее независима в этом вопросе. В идеале тебе нужен Саркас-Арко, но там слишком много ограничений. Ксандер, — девушка переводит на меня ореховые глаза, надеясь, что для нее я тоже найду какое-то решение, — я не могу вмешиваться во внутренние дела Конгайля и кантонов, поэтому мне нечего тебе предложить, кроме искреннего сочувствия.

— Умерь свою гордыню, кто сказал, что ты в том положении, чтобы раздавать советы? — Ксандер фыркает.

— Саркас-Арко и правда стал бы отличным вариантом, — тем временем размышляет вслух Лоркан. — Жаль, что туда можно попасть только по приглашению.

— Видишь, не так уж мои советы и плохи, — отвечаю на слова подруги. — Тем более кто еще должен давать советы, если не тот, кому они не нужны. Жизнь без проблем дает время на осуждение и оценку чужих жизней.

Лоркан собирается что-то сказать, аргумент застревает у него в горле, рыжие брови сходятся на переносице.

— У тебя действительно нет никаких проблем, — констатирует он пораженно. — Теперь подумываю скинуть тебя отсюда, чтобы ты пару недель помучилась с переломами.

— Как мелочно с твоей стороны, — из соображений безопасности двигаюсь чуть дальше от него. — На прошлой неделе в меня стреляли, и я уже отслужила насильно в организации, в которой не была заинтересована. Не говоря уже о том, что в отличие от вас, — показываю пальцем на них обоих, — я не могу манипулировать материей и чувствовать иро. Это уравнивает наши страдания?

— Едва ли, — морщится Лоркан.

— Попробуй снова, — поддерживает его Ксандер, и они бьются кулаками.

— Поплачьте мне еще тут, все ваши проблемы от того, что вы родились в семье лордов. Судьба, о которой многие вообще-то мечтают.

— Дай нам адреса всех, кто об этом мечтает, — говорит Ксандер тоном создания, давно познавшего эту жизнь, — мы лично с ними свяжемся и передадим свои титулы.

— Положение в обществе не дало нам ничего хорошего. Причем чем выше положение, тем трагичнее последствия, — замечает Лоркан.

Мы без объяснений понимаем кого он имеет в виду. Недостающие части нашей группы, места, которые навсегда останутся пустые. Кеари мертва. Кайден настолько недостижим для нас, что с ним было бы проще встретиться, будь он мертв.

Поднимаю с пола оставшиеся бутылки вина, быстро их открываю и передаю одну Лоркану.

— За жизнь без проблем, — предлагаю тост и вытягиваю вперед руку. — И без смертей.

— За свободу выбора, — добавляет Лоркан, касаясь моего вина своим.

— За безопасность, — говорит Ксандер после минуты размышлений. Три бутылки звенят при столкновении. — Мы сейчас выглядим максимально жалко, да?

— Без сомнений, — соглашаюсь с ней.

Ночь наполняется нашим дружным смехом.

Глава 3

Небо над Конгайлем рассекает двухсот пятидесяти метровый локлит, полувоенный самолет с вместимостью сто созданий без учета экипажа. На борту предусмотрена отдельная каюта для каждого, обеденный зал и общая комната. Условия поскромнее тех, к которым привыкли лорды кантонов, но это лучшее на что можно рассчитывать на высоте семнадцати километров над уровнем моря.

Из-за бессонной ночи я проспала большую часть четырехчасового полета до Мазрина, столицы вилайета Абийду и всего Даштара. К счастью я проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть Инкос-хунуд, древнюю стену на границе между Конгайлем и Даштаром. Протяженностью в несколько тысяч километров, она поднимается на восемь километров из Ахмарского моря на западе и упирается в горы Шода на востоке. Инкос-хунуд воздвигла Создатель Аранэлль в напоминание о своем величии, на поверхности стены высечены истории о ее жизни в Даштаре и о других Создателях. Правительство страны же воспользовалось этой почти естественной границей, чтобы установить обязательный пропускной пункт.

Чтобы в полной мере насладиться величием Инкос-хунуд я пришла на закрытую смотровую площадку в носовой части локлита. Пока отсюда видно лишь небо и облака, изредка внизу мелькают клочки земли и городов, которые с такой высоты похожи на сплошные пятна. Занимаю свободный диван у самого окна. Делегация Конгайля не слишком заинтересована одним из чудес Создателей. С другой стороны они совершают этот полет каждый год, даже от нечто выдающееся и легендарное может надоесть со временем. От этой мысли мне становится слегка печально.

Ксандер находит меня, когда самолет начинает снижение. Девушка уже переоделась в наряд для праздника, хотя впереди еще несколько часов пути. Ежесезонные праздники в честь Создателей имеют общий дресс-код: традиционная одежда своей страны, поэтому на ней туника с длинными рукавами, поверх шерстяное платье на широких лямках и пара килограмм украшений их железа. Полагается еще четырехцветный плащ с массивной брошью, но крылья Ксандер и плащи не совместимы. Она честно пыталась.

Подруга садится рядом, следя за тем, чтобы не повредить крылья, по ее плечам рассыпаются тонкие косички. Совсем скоро переодеваться придется и мне. Я откладываю это всеми силами, частично потому и решила посмотреть на Инкос-хунуд.

— Лоркан попал в мой черный список за то, что смог сбежать, — заявляет Ксандер, откидываюсь на подушки. — Готова поспорить прямо сейчас он где-то спокойно себе спит.

— Вот это вряд ли, — усмехаюсь. — В Эктрокасе обожают ранние подъемы, поэтому скорее всего его отправили на утреннюю тренировку сразу по прибытии.

Локлит пробивает плотные облака, земля приобретает хоть какие-то очертания, на горизонте появляется полоса из красного камня, Инкос-хунуд.

— Тогда так ему и надо.

— Почему вам не нравятся поездки в Даштар и Алтабор? Это же просто вечеринка, причем в другой стране, что может быть лучше? Надеюсь сегодня нам дадут покататься по дюнам.

— Для кого-то это может и вечеринка, — говорит она, переводя на меня строгий взгляд, — но для других это пытка. Тебе не понять, Эмерин, от тебя никто ничего не требует, не торгуется с тобой, не пытается чего-то добиться. Если бы мне давали по тысяче тори за каждую попытку втянуть меня в пропагандистскую схему или рекламную кампанию, я купила бы себе личный инсерум.

— Во-первых, спасибо, что указала на мою ничтожность в контексте мироздания, — отвечаю полушутя, потому что по сравнению с моими друзьями и знакомыми я правда незначительна. В свободное время подумаю о том, чтобы сменить свое окружение на менее впечатляющее, погуляю по окраинам Лаэрона. Должно помочь. — Во-вторых, если тебя кто-то станет сильно доставать, отправляй их ко мне. Титулов у меня нет, зато я умею обращаться с холодным оружием, — быстрым движением достаю из-за пояса кинжал и кручу его на пальце.

— Это и есть самое ужасное, я не могу никого отправить к тебе, — из-за эмоций Ксандер повышает голос. — Мне нужны все эти предприниматели и торговцы, нужны их предложения для процветания моего кантона. Я скучаю по Кеари, — признается она неожиданно. — Это прозвучит мелочно и эгоистично, но на ее фоне моя собственная жизнь казалась почти сказкой.

— Твоя правда, Кеари всегда интересовала гостей больше вас. Зато без нее у тебя остается меньше времени на глупости, — смотрю красноречиво на подругу, та ухмыляется и отворачивается.

Отдаленная полоска красного камня становится все ближе, пока не затмевает собой небо и землю. Локлитпристраивается к очереди из самолетов, что ведет в одну из арок в Инкос-хунуд. Хотя до стены остается приличное расстояние, отсюда уже можно рассмотреть барельефы: высеченные в камне ишхареду, среди которых выделяется Создатель Аранэлль, так как она единственная выполнена из черной бронзы. С километровой высоты вниз срываются потоки искусственных водопадов, их шум проникает через толстое авиационное стекло.

— Хотела бы я, чтобы Создатель Морилан оставил нам что-то столь поразительное, — рассеянно комментирую вслух.

— Заповедная долина Манруис с тысячелетними деревьями уже недостаточно хороша для тебя? — издевается Ксандер, хотя смотрит на Инкос-хунуд с тем же восхищением что и я.

— Долина Манруис прекрасна, но в конце концов это просто кучка деревьев.

— Деревьев Манруис уникальны, потому что способны впитывать и накапливать иро из окружающей среды. Предметы из них составляют десять процентов экспорта страны.

— Да, да, — послушно киваю, — и все же это просто деревья.

Явно разочарованная во мне Ксандер неодобрительно качает головой. Знала бы она сколько проблем эти деревья доставляют Тиес-Аврем, они бы быстро ей разонравились. Со стороны экспорта заповедная долина приносит стране многое. Однако существует также стороны контрабанды и незаконного проникновения, значительный процент которых приходится на те же самые деревья. Часть их них наверняка хоть раз незаконно провозили через арки Инкос-хунуд.

После проверки разрешения на пролет, локлит заходит на территорию Даштара, где мы проводим в воздухе еще полтора часа. Я встречаюсь с родителями за десять минут до посадки, переодетая в подготовленный заранее наряд, с заплетенными волосами и маской послушания.

— Здесь ты представляешь не просто нашу семью, — напоминает мне мама, чье лицо закрыто глубоким капюшоном.— ты лицо всего Конгайля. Веди себя сдержанно, не общайся с другими политиками, ничего не обещай, не принимай никаких подарков или сообщений. Ты часть Опус, так выполняй свою работу.

Все равно что отдать псу команду “охранять”. Она поправляет мне волосы своими тонкими холодными пальцами, после чего забывает о моем существовании на ближайшее время. Я все равно планировала большую часть праздника провести в тени Ксандер, так я вроде как часть торжества и взаимодействую с другими созданиями, но при этом по факту ничего не делаю.

— Не принимай ее слова близко к сердцу, — шепчет мне отец, при этом с ухмылкой смотря в спину маме. — В молодости она нарушала все перечисленные правила и даже больше.

— Страшно представить, давай обойдемся без подробностей, — передергиваю плечами, чем вызываю у него смех.

Пилот так и не сажает локлит, из него выдвигается трап, по которому делегация альсидэ спускается на крышу одного из немногих небоскребов неподалеку от мазринского дворца. По размерам Мазрин приближен к Лаэрону, в обоих проживает около тридцати миллионов созданий, но архитектура в них отличается как день и ночь. Ишхареду предпочитают низкие здания из кирпича и камня, которые словно сливаются с цветами пустыни. Разумеется они не брезгуют современными технологиями, подавляющее большинство этих технологий вообще появилось исключительно благодаря ишхареду. Даштар — колыбель исследований, науки и техники на континенте. Просто они умеют филигранно интегрировать новое в старое.

Вис сообщает о том, что температура на улице чуть выше тридцати градусов. Подходящая погода для шерстяной одежды, но традиция есть традиция. К тому же внутри помещений существует система регулирования температуры. Под прямыми лучами Крине мы находимся недолго, ишхареду проводят нас к лифтам.

По стеклянному коридору мы попадаем на территорию дворца. Он расположен на холме в центре города и возвышается над его восточной частью. Архитектурный ансамбль из одноэтажных зданий не похож ни на что созданное в Конгайле. Как минимум у дворца отсутствует крыша и потолки, вместо них используется сжатый воздух. Днем комнаты освещаются светом Крине, а ночью спутниками Эдохас и Афела с небольшой помощью от ламп.

Нас внимательно обыскивают прежде чем пропустить дальше. Охранник спрашивает меня насчет кинжалов, и я показываю ему официальное заверенное правительством Даштара разрешение на ношение оружия, которое в обязательном порядке выдают в Опус при поездках за границу. Мы же не можем на время задания остаться безоружными в чужой стране. Тем более это непозволительно сейчас, когда в одном месте собирается столько влиятельных созданий. Ишхареду гарантируют защиту от внешних нападений, но они и сами представляют вполне реальную угрозу.

Путь до тронного зала, где ежегодно проводится праздник Аранэлль мне известен, всего пара поворотов от входа. Поднимаю голову и наталкиваюсь взглядом на слепящий шар Крине. Невидимые потолки однозначно прекраснее ночью, когда над тобой разливается полотно звезд и далеких галактик.

В коридоре бросаю взгляд из окна справа от меня. Каждая из семи кочующих столиц Даштара известна за что-то свое. В Мазрине это неповторимые многоуровневые сады, расположенные среди дюн пустыни. Деревья, цветы и кустарники спускаются по склону холма, который венчает дворец. Из этого окна видно последний уровень садов: широкий пруд с кристально-прозрачной водой в обрамлении редких растений. Буйство красок, сочетание зеленого и синего напоминают о доме вдали от него.

Правительница Даштара обожает коллекционировать произведения искусства со всего континента. В коридорах ее дворца бок о бок представлены картины альсидэ, статуи мара и гобелены вильд. На углу я замечаю статуэтку в виде хершариса и поражаюсь тому, что кому-то пришла больная идея превратить этих чудовищ в искусство. В миниатюрной версии хершарис кажется почти безобидным, расколется легким движением руки. Вот бы с ними было так просто сражаться в реальности, тогда ежегодно не погибали бы десятки эндари. Впрочем это перестало быть моей проблемой.

Тронный зал возникает словно из ниоткуда. Коридор постепенно расширяется, пока не превращается в обширный двор, который невозможно охватить одним взглядом. На полу сложные орнаменты выложены мелкой мозаикой, каждый кусочек которой размером с ноготь. Мозаичные узоры переходят на стены, и я узнаю в них сцены с Инкос-хунуд. Внутренняя пестрота зала словно компенсирует однотонность вида за пределами дворца.

Повсюду стоят вазы, пустые или с пустынными растениями, в отдельных местах висят богато расшитые ткани. В центре зала бьет фонтан из ценного желтого топаза. По краям спрятаны столы с обилием традиционных блюд ишхареду, они вечно пытаются накормить гостей до комы. Иногда им это удается.

Насладиться всем эти великолепием собрался океан созданий со всего континента. Мара, альсидэ и ишхареду смешиваются, среди них мелькают известные затворники вильд. Отовсюду слышатся разговоры, смех, шорох различных тканей традиционных нарядов и перезвон украшений. Фон празднику задает живая музыка.

Я плохо сочетаюсь с толпой, чувствую себя в ней неуютно, но пока не могу прижаться к стене и наблюдать за праздником со стороны.

Наша делегация органично разбивается на части, кантоны идут отдельно, но все направляются в одну сторону — поприветствовать хозяев этого дворца, города и страны. Точнее хозяйку. Маневрируя между созданиями, я вместе с родителями подхожу к трону в конце зала. Трон Даштара нисколько не похож на трон Конгайля, хотя бы потому что здесь их четыре.

У стены на помосте стоят три трона: на самом высоком в центре написано “Знание”, на троне пониже справа от него “Величие” и на самом низком слева “Процветание”. Три столпа Даштара, которые стоят превыше власти правителей и которыми те обязаны руководствоваться. Четвертым, ниже трех других, стоит широкий трон правителя с тонкой росписью и инкрустацией камнями. И все же внимание в первую очередь привлекает не трон, а женщина на нем.

Куату Инара аэла Заман аса Мазрин аса Абийду аса Даштар, что уже пятьдесят лет восседает на троне и останется на нем еще как минимум на столько же. На фоне темной кожи слитками золота выделяются пытливые янтарные глаза, ее тело практически полностью скрыто многослойным нарядом. Щедро расшитая золотыми нитями красная ткань словно стекает с ее черных волос, переходит на плечи, руки, собирается лужицей на троне, чтобы пролиться водопадом на пол. На руках сверкают широкие браслеты, пальцы украшены кольцами, даже концы некоторых ее пальцев заключены в золото. С обруча на ее голове спускаются бусины, перемежающиеся с драгоценными камнями и металлами. Не подобает смотреть куату Инаре аэла Заман прямо в глаза, да и вряд ли кто-то на такое осмелится.

Вперед выходит мама, как обладательница высочайшего титула из нас троих. Я прячусь за спинами родителей, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Не хотелось бы, чтобы такая женщина как куату Инаре знала меня в лицо, а тем более запоминала.

— Иоларе Ласарина ти Аделар, — первой заговаривает куату, ее голос похож на звон цепей и гладкость шелка. — Уже в который раз меня приветствуешь именно ты. Тирнан настолько меня не уважает? — спрашивает она с мягкой усмешкой.

Капюшон падает, открывая всем лицо иоларе Аделар, лидера Тиес-Аврем и второго по важности создания в Конгайле. Чаще всего ее узнают по волосам: темные у корней они светлеют, пока к концам не становятся почти белыми. В отличие от остальных альсидэ, мама — единственная, в чьи косы вплетены камни, а на шее у нее массивная гривна, обруч из электрума, доказательство положения. Мамины серые глаза, которые мне посчастливилось унаследовать, встречаются с золотым взглядом куату со смелостью и уверенностью, которые мне как раз не достались. В битве между этими двумя женщинами я бы даже не знала на кого ставить.

— Король Адейр приносит свои глубочайшие извинения, куату Инара аэла Заман, — мама кладет правую руку на сердце, слегка кланяется, и мы с отцом повторяем за ней. — Как вам известно, его величеству часто нездоровится, он никоим образом не хотел проявить к вам неуважение и будет рад принимать вас в следующем году на празднике Морилана в Лаэроне.

— Если так пойдет и дальше, то я могу и обидеться, — бросает лукаво куату, от чего я невольно напрягаюсь. Шутки правителей чересчур часто граничат с заявлениями об объявлении войны или о разрыве дипломатических отношений. Им не помешает найти новые темы для юмора. — Ах, Ласарина, — говорит женщина раньше, чем мама успевает как-то ответить или сгладить ситуацию, — мы уже провели с тобой столько переговоров, заключили столько сделок во благо обоих наших народов, что тебе в пору самой возглавить Конгайль. Все равно складывается впечатление, что трон Тирнана мало интересует, — либо это шутка, либо призыв к государственному перевороту, поди разберись. Причем второе легко и вполне серьезно может прятаться в первом.

— Только потому мы и можем вести переговоры, куату, что я возглавляю Тиес-Аврем, а не Конгайль. В противном случае внешняя политика страны оказалась бы вне моего ведения и перешла бы к другому. Правитель Конгайля отвечает исключительно за дела внутри границ страны, и я не смела бы даже думать о том, чтобы занять подобное положение, — уходит от ловушки мама. Папа саркастично хмыкает рядом со мной, но быстро притворяется, что ничего не было.

— Конгайль и ваши правила о разделении власти, — отмахивается куату Инара, звеня своими украшениями. — Тогда, полагаю, мне стоит радоваться, что ты не родилась в семье Даирннен. Я не хотела бы лишаться столь приятной компании.

— Ваша похвала много для меня значит, куату, и я надеюсь, что в будущем наши отношения продолжат процветать.

— Передай Тирнану мои искренние пожелания его скорейшего выздоровления. В политике становится скучно, когда кто-то из игроков выпадает.

— Непременно передам ему ваши слова.

— Что ж теперь бегите, — женщина игриво взмахивает пальцами, — наслаждайтесь праздником.

Мы вновь кланяемся в знак уважения. Замешкавшись, я отхожу от трона чуть позже родителей и ловлю на себе взгляд янтарных глаз. Куату рассматривает меня секунду, а потом теряет интерес и обращается к следующим гостям. Закатываю глаза и вливаюсь в толпу созданий. Мне прекрасно знаком этот взгляд, полный смешанных эмоций. Он всегда направлен не на меня, а на мои шрамы, которые волную всех и каждого.

Эндари редко покидают обитель в горах. Эктрокас предоставляет все необходимое, включая проживание, развлечения, сражения, исследования и политические баталии, к тому же всем эндари до девятого уровня запрещено покидать орден без уважительный причины и на срок больше суток. Поэтому увидеть эндари “на свободе”, тем более в высшем обществе, практически невозможно. Они составляют свое собственное общество и страну, независимую от остального континента и при этом стоящую выше других. Из-за такого закрытого образа жизни ордена у созданий накопилось много вопросов и претензий, которые они с чистой совестью высказывают мне, словно это я управляю Эктрокасом.

Последний прорыв в Верзас и нападение хершарисов произошло в Даштаре, и хотя я лично там не присутствовала, битвы эндари не проходят без разрушений. Надо быстрее скрыться, пока куату Заман не передумала и не выставила мне счет за парочку зданий.

Мне приходит сообщение от папы, и я тут же его открываю. И зря тороплюсь, потому что я определенно прожила бы без совета о том, какие блюда стоит попробовать первыми. Иногда я сомневаюсь в том, что отец рассказывает правду о своем прошлом и не надумывает свои достижения. Беру бокал с местным алкоголем, который производят на востоке из сахарного тростника. Часа должно быть достаточно, чтобы проявить уважение, после можно сбежать в сад до ночи. Среди густых растений меня никто не найдет и вряд ли вообще станет пытаться.

Я призраком хожу по тронному залу, избегая контактов и разговоров, таскаю еду со столов, все же следуя папиным советам, и заливаю ее сладким алкоголем с привкусом фруктов. Я не умею заговаривать собеседников как мама или болтать ни о чем, у меня нет партнеров или причин для переговоров. Меня в целом мало интересует взаимодействие с другими созданиями. Беседы утомляют и редко приводят к чему-то толковому. Действия намного продуктивнее, но здесь лично мне делать нечего.

На праздники Создателей допускаются лишь правители стран и отдельных регионов, поэтому провести на них шпионов и солдат практически невозможно. Если только они не являются родственниками кого-то из высокопоставленных лиц. В свое время меня не приняли в Интели из-за чересчур боевого и взбалмошного характера, но здесь я занимаюсь именно слежкой. Правда не по заданию, а от любопытства и скуки. Вис послушно записывает мои наблюдения о том, какие создания общаются, чьи отношения кажутся мне хорошими, кто успел стать врагами. Стараюсь не выпускать из поля зрения маму, на сегодня она моя единственная настоящая цель, высший приоритет.

План работает идеально. Примерно полчаса, затем все идет совершенно не по плану из-за одного единственного приветствия:

— Эмерин Аделар, — весело выкрикивает девушка, заметив меня с другого конца стола, и машет рукой. Сбежать не выйдет, она сказала мое имя утвердительно, а значит без сомнений узнала. Опустошаю бокал и беру новый, местный алкоголь разбавлен и вреда от него меньше, чем от вчерашнего вина.

Тем временем девушка неумолимо приближается ко мне. Ее тяжелое бело-красное платье опускается до самого пола, оно украшено вышивкой в виде цветов и узоров и щедро расшито жемчугом, особенно на воротнике, поясе и манжетах. При ходьбе показываются кожаные сапоги. Венец полностью закрывает ей голову, и, судя по количеству рубинов и жемчуга, весит он немало. Из-под венца плащом спускается отрез ткани, закрывающий ее до пояса.

— Великая княжна Елена, — склоняю голову в знак приветствия и почтения. Последнее создание, с которым я хотела бы встретиться смотрит на меня с улыбкой на губах и в льдисто-голубых глазах.

Княжна ассоциируется у меня со спрятанным в мехах кинжалом. Тот хоть и кажется безобидным, но из-за меха не становится мягче или пушистее, он ранит также метко и болезненно. Последние пять лет, если мы случайно оказывались в одной комнате, Елена Златович считала своим долгом провести со мной немного времени, сколько бы я не отказывалась под благовидными предлогами.

— Я уже просила называть меня Еленой, — журит она меня, словно мы друзья. Чего о нас точно нельзя сказать.

Обильное внимание Елены ко мне началось после одного неприятного инцидента, вовлекающим мою мать и ее тетю, Данику Златович. Так сложилось, что мама публично отрезала Данике язык и отправила в Алтабор в качестве предупреждения, чтобы мара не смели лезть в дела Конгайля. Лучшие медики, янтис и кариос не смогли восстановить язык Даники и вернуть ей способность говорить.

Вряд ли хоть что-то из этого делает нас друзьями или приятелями. Для меня Елена была и остается потенциальным врагом. Что в голове у самой Елены я слабо представляю.

— Боюсь, я не могу позволить себе такой вольности, Ваше Высочество, — дополняю отказ вежливой улыбкой. — Могу я вам чем-то помочь?

— Упрямство перед более влиятельными созданиями не приводит ни к чему хорошему, Эмерин. Если они тебе что-то предлагают, всегда стоит это принять, — в ее словах сквозит едва заметная угроза. Я бы предпочла, чтобы мы выяснили отношения открыто и в бою, но меня никто не спрашивал. — К счастью мне нравится твое упрямство, — Елена покровительственно проводит ладонью по моему плечу. — И да, ты можешь помочь мне. Помочь развлечься.

Княжна берет меня за руку и ведет в толпу без шансов на возражения. Музыканты как раз начинают новую мелодию. Создания разделаются на две колонны напротив друг друга, Елена ставит меня в ряд и встает напротив. Приходится напомнить себе о необходимости следить за выражением лица. Неправильная эмоция может привести к серьезным последствиям.

Попавшийся нам танец состоит из движений руками, смены партнеров и довольно простых шагов. Когда меня учили танцевать, я искренне надеялась, что эти знания мне никогда не пригодятся. Мой любимый танец — сражение, от нее больше толку.

Танцоры кланяются друг другу. Великая княжна подмигивает мне, я же делаю размеренный выдох. Первые несколько шагов проходят спокойно, я даже не ошибаюсь. Когда мы встаем в пару, Елена снова обращается ко мне:

— Я просто хотела танцевать, а на меня все пялятся, словно я совершила нечто непристойное, — подмечает девушка, бегло осматривая созданий вокруг. Ее платиновые волосы разлетаются в стороны при повороте.

— Вы же великая княжна, вряд ли хоть день вы провели без пристального внимания.

— Какая банальность, — она морщится, — ты выбрала самый простой ответ. Могла воспользоваться шансом и сказать, что это исключительно из-за моей неописуемой красоты.

Смена партнеров дает мне передышку и лишние секунды, чтобы продумать ответ. Я не врала, когда говорила, что не умею общаться. Лучше бы мама учила меня этому вместо боевого искусства.

На самом деле Елена привлекала внимание не только из-за своего титула и да, дело было во внешности. Закрытая одежда не скрывала того факта, что кожа Елены представляла собой холст, где художник успел лишь местами опробовать краску. Участки ровной светлой кожи перемежались с абсолютно бесцветными вкраплениями. Лицо, ключицы и руки княжны были в разной степени покрыты этими пятнами, словно на ее коже сияли белым светом звезды, придавая ей поистине потусторонний вид.

Еще один очевидный ответ, но при этом в разы более бестактный.

— Мы можем остановиться на вашем варианте, Ваше Высочество. В нем столько же правды, сколько в вашем титуле, — произношу свою финальную версию, когда мы снова сходимся.

— Уже лучше, — Елена одобрительно кивает. — Я слышала, что недавно эндари разобрались с разрывом в Верзас в Даштаре, — резко меняет тему она. Я сбиваюсь с шага. — Полагаю, нам всем стоит сказать вам за это спасибо.

— В этом нет необходимости. Как минимум, формально я не являюсь частью Эктрокаса, просто не от всех шрамов можно избавиться, — ляпаю не подумав, ледяные глаза становятся по-настоящему холодными и рассыпаются острыми осколками. — К тому же я знаю, что Ваше Высочество невысокого мнения об ордене.

“Невысокого мнения” было огромным преуменьшением с моей стороны. Чисто технически Эктрокас отобрал часть земли, которая принадлежала Алтабору, что стало темой нескончаемых дебатов в течение тысячелетий. Великая княжна Елена Златович вполне могла положить конец подобным разговорам, потому что едва она взойдет на престол, обитель Эктрокаса может перестать существовать. У эндари моего поколения даже появилось пророчество, что как только Елена сменит титул Великой княжны на Княгиню и Морану, звезды померкнут, Эдохас и Афела падут, и хершарисы станут править континентом. Утрированно, зато идеально отражает ее взгляды.

— Кому есть дело до моего мнения в политике? — девушка закатывает глаза. — Не стоит портить с кем-то отношения, особенно с Эктрокасом, пока у меня не появится реальная возможность что-то изменить. С другой стороны в вашем ордене объективно больше нет необходимости. Войны, где массово требовались способности эндари для защиты континента, остались далеко позади. При правильной подготовке, наша армия вполне справится с разрывами и нападениями и при этом будет подчиняться княжескому престолу, — другая больная тема: положение Эктрокаса в иерархии стран. Орден не подчинялся никому, игнорировал приказы и просьбы, но все страны были обязаны платить налог в его казну, так как эндари предоставляют защиту для всех. — Тем более вы занимаете территорию, которая исторически принадлежала Алтабору, и я не понимаю, почему моя мать игнорирует этот факт.

— Как я уже сказала, формально я не состою в Эктрокасе. Моя верность принадлежит Конгайлю и Тиес-Аврем. Вы вольны поступать с орденом как посчитаете нужным, — резкий поворот в танце. Мне в голову приходит одновременно гениальная и глупая идея, которую мама бы точно не одобрила. — Однако мне кажется, что у Алтабора появились более насущные проблемы в вопросе территорий, — сдавленно ухмыляюсь, чтобы не показаться откровенно враждебной, — вроде южной части гор Паречка.

— Быстро учишься, Эмерин, — говорит Елена с налетом похвалы и предостережения. — Так как ты альсидэ, то отлично подходишь на роль собеседника по этой теме. Или даже советника, Конгайль ведь уже имел дело с сепаратистскими движениями. Напомни-ка, чем закончилась война с Нокмилом? — светлые брови задумчиво хмурятся. — Вам удалось сохранить кантон в составе страны?

Весь континент знает ответ на этот вопрос. Конгайль — единственная страна, которая за тысячи лет существования потеряла огромные части своей территории. Причем дважды, и оба раза в ходе вооруженного восстания. Сжимаю зубы, чтобы не сказать лишнего. Сейчас самое время аккуратно подбирать следующие слова.

— Только после того, как Ваше Высочество напомнит из-за чьей военной поддержки мы потеряли кантон.

Наши взгляды сталкиваются. С последними нотами песни между нами вспыхивают искры невысказанной агрессии. Что там мама мне сказала в самолете? Не общаться с другими политиками? Миссия уже провалена. Остается только не превратить разговор в открытый политический конфликт. Последним движением в танце все создания приседают друг напротив друга. Сохраняю такое положение дольше нужного. Смирение и сдержанность, сплошной обман.

— Для меня было честью разделить с вами этот танец, Ваше Высочество, — говорю ей чопорно, как любой льстивый придворный в Маренске. — Желаю вам хорошо провести остаток праздника, но мне, к сожалению, придется вас покинуть. Я не могу надолго оставлять иоларе Аделар.

— Разумеется, не стоит пренебрегать защитой главы Тиес-Аврем, — Елена кивает, и мы обе игнорируем ложь в наших словах.

Я спешно оставляю ее, увеличивая расстояние между нами широкими шагами. Руки привычно тянутся к оружию, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, но я сжимаю их в кулаки.

Случайно меня в толпе замечает Ксандер. Девушка вопросительно поднимает брови, интересуясь, случилось ли что-то. Качаю головой. Тогда она показывается взглядом на своего собеседника и закатывает глаза чем вызывает у меня улыбку. Многострадальная наследница одиннадцатого кантона.

Замираю из-за внезапной мысли. Ксандер — наследница одиннадцатого кантона, который граничит с Альтабороми с Нокмилом. Если Елене и стоило к кому-то прицепиться, то это к ней. В очередной раз подтверждается мой вывод, что княжна либо ненормальная, либо непонятным мне образом добивается мести за произошедшее с Даникой. Мне нужен способ держаться от нее подальше и при этом не показаться грубой. Например сбежать с праздника. Выхожу из тронного зала и сворачиваю в правый коридор. Чудесные сады Мазрина наверняка заждались.

По дороге рассматриваю произведения искусства, с прошлого года многие из них поменялись. Коллекция куатуЗаман постоянно растет, и та непременно использует ее, чтобы продемонстрировать гостям свое богатство и влияние. И все же есть одна картина, которая остается на своем месте несмотря ни на что. Впервые я увидела ее еще в детстве, но годы не сделали ее менее захватывающей.

Занимающее целую стену полотно демонстрирует времена прямого правления Создателя Аранэлль, когда Даштар был единым под ее властью. Создатель изображена в своем собственном тронном зале, который когда-то находился в горах нынешнего вилайета Майму. Высокая статная женщина с волосами цвета красных песков и пронзительными темными глазами держит в одной руке небо, а в другой горы. Перед ней стоят коленопреклоненные ишхареду. Крине клонится к закату, поэтому картина купается в косых оранжевых лучах, что добавляет сцене величественности. Хотя Создатель выглядит бесспорно эффектно, торжественно и могущественно, мне всегда чудился намек на высокомерие на ее прекрасном лице. Словно она наслаждается тем, что кто-то ей поклоняется. Если верить историям, Аранэлль любила играть с жизнями ишхареду и других созданий.

Едва заметное движение на полу привлекает мое внимание. Тень под картиной идет рябью, как будто кто-то кинул камень в воду. Только тень никак не желает успокаиваться, она вытягивается в сторону другого коридора, сливается с тенью от вазы, после чего я теряю ее из виду. Пара последних бокалов явно были лишними, качаю головой и смеюсь над собой.

В глубине коридора раздается характерный глухой звук удара.

Глава 4

Профессиональная деформация, заработанная в Тиес-Аврем и Экрокасе, не позволяет мне проигнорировать странный звук. Если что-то упало, прекрасно, я могу это поднять. Если мне все почудилось, еще лучше. Заворачиваю за угол и через пару шагов натыкаюсь на небольшую статуэтку из какого-то легкого полимера. Готова поспорить, ее привезли из Лигоса.

Надеясь, что трогать предметы из коллекции не запрещено под страхом смерти, поднимаю статуэтку и оглядываюсь в поисках ее законного места. Пустой пьедестал одиноко выделяется на стене. Подхожу к нему и возвращаю беглеца. Осталось понять из-за чего неодушевленный предмет отправился на вечернюю прогулку.

Под моими ногами что-то хлюпает. Лужи в стране, где почти не бывает дождей крайне маловероятны, особенно внутри дворца. Тяжело вздыхаю и устало провожу рукой по лицу, прежде чем опустить взгляд.

На мозаичном полу темно-красным цветом выделяется лужа крови. Проследив взглядом до ее источника, я нахожу реальную причину того странного звука. Передо мной лежит ишхареду. Определенно мертвый, для медиков слишком поздно. Подхожу к телу, следя за тем, чтобы лишний раз не испачкаться, с ботинками уже можно попрощаться.

Опускаюсь на корточки, чтобы рассмотреть жертву. Взрослый ишхареду, мужчина, с одеждой из дорогих тканей, что неудивительно, учитывая контингент праздника. Его лицо мне незнакомо, вис тоже не предоставляет никакой информации. Разумным решением было бы сбежать и притвориться, что меня здесь никогда не было. Опус, эндари, дочь Ласарины ти Аделар, которая случайно находит тело? Звучит сомнительно, и оказаться в очередной раз в тюрьме я не горю желанием. Хотя тюрьму Даштара изнутри я еще не видела, выйдет познавательный опыт.

По коридору разносятся шаги, и я резко поднимаю голову. Из-за угла выходит парень, примерно моего возраста или чуть старше. Он проводит рукой по зализанным назад светлым волосам. Я насчитываю семь различных проколов в его правом ухе, в два раза меньше в левом, два кольца в брови над левым глазом и одна штанга под ним же. Классический костюм цвета крови не прибавляет ему кредита доверия. Поверх костюма у него длинное пальто на пару оттенков темнее костюма, что выглядит неуместно для жаркого климата Даштара.

В итоге нас оказывается трое. Перебор созданий для коридора, который пустовал минуту назад. Парень не сразу замечает мне, но после на его лице мелькает замешательство, которое сменяется удивлением при виде тела.

— Как интересно, — протягивает незнакомец, переводя взгляд с ишхареду на меня. На его губах мелькает озорная улыбка, — и что это ты делаешь в пустом коридоре вдали от тронного зала?

— Мы обсудим это, как только ответишь на встречный вопрос, — встаю в полный рост, одну руку опускаю на рукоятку спрятанного на спине кинжала, — кто ты?

— Определенно не тот, кто склоняется над трупом ишхареду, из которого до сих пор вытекает кровь, — фыркает парень. — Жаль, не могу сказать про тебя того же.

— Он был уже мертв, когда я пришла, — осматриваю его с осторожностью. Он вышел с конца коридора, противоположному тому, откуда пришла я, а значит он явно не только что вышел из тронного зала. Скорее он туда возвращался, только что он делал в этой части дворца, на ишхареду он не похож. — Праздник показался тебе скучным, решил исследовать остальной дворец?

— В этом году он вышел не таким плохим, хотя есть над чем поработать. Но то что происходит здесь, — он обводит ладонью сцену перед ним и улыбается, показывая зубы, — определенно в тысячу раз увлекательнее.

— Повторю свой вопрос, кто ты? И почему мне не стоит позвать охрану с заявлением, что ты убил ишхареду?

— Мое имя несущественно, — парень прячет руки в карманы брюк, подходит ближе и останавливается на другой стороне трупа, — а охрану не стоит звать, потому что с тем же успехом я могу назвать убийцей тебя, — он пожимает плечами. Ведь именно тебя я нашел в довольно компрометирующем положении.

Вот поэтому стоило сразу сбежать, я вечно попадаю в самые отвратные ситуации. Ореховые глаза моего оппонента смотрят на меня со всей серьезностью, однако от него не исходит угрозы. Пока что. Повторяется та же ситуация, что и с Еленой. Доверять ему нельзя, но и ссориться с ним не стоит.

— Брось, — блондин широко улыбается, — нам не обязательно подозревать друг друга по той простой причине, что мы оказались рядом с трупом практически в одно время. Никто не отменял совпадений.

— Так же как никто не отменял того, что убийцы притворяются свидетелями, чтобы избавиться от подозрений.

— Справедливое замечание, я об этом как-то не подумал. Давай зайдем с другой стороны, — он склоняет голову, его взгляд на моем лице почти осязаем, — ты ведь эндари, мой лучший друг тоже эндари. У него есть шрамы, — парень пространно взмахивает рукой, — маска и все такое.

Новая информация привлекает мое внимание. Хотя у меня нет особо теплых чувств к эндари, так или иначе они стали для меня гарантом надежности. Эндари не предают друг друга, таковы правила, потому что если мы не можем положиться на товарищей и работать в команде, мы все умрем. Не уверена, что подобное доверительное отношение передается знакомым по ассоциации. Скрещиваю руки на груди и копирую его движение головой.

— Шрамы твоего друга идентичны моим, или ты понятия не имеешь чем они отличаются и считаешь любые шрамы на лице меткой эндари?

— Они идентичны, — заверяет он меня уверенно, — и я прекрасно разбираюсь в том, чем они отличаются. Четвертый уровень, надо полагать, — сохраняю нейтральное выражение лица, чтобы не выдать тот факт, что он прав. — Видишь? Мы знакомы через два рукопожатия, максимум три. Мы практически друзья.

— Ладно, пока можешь считать, что подозрения с тебя сняты, хотя момент твоего появления все еще вызывает сомнения.

— Перед крепким миром идет шаткое перемирие, — он хлопает ладонями и потирает руки. — Ну, что скажете, детектив, какая причина смерти?

— Следов сопротивления нет, либо он знал нападающего, либо к нему подкрались со спины, скорее всего второе. Дальше ишхареду банально перерезали горло одним точным движением, что говорит о профессионализме.

— Если покажешь мне свое, я покажу тебе свое, — произносит блондин загадочно и многозначительно поднимает брови, намекая на то, что мы должны продемонстрировать друг другу свое оружие.

Вздыхаю, но тянусь за спину и вытаскиваю свои парные кинжалы из ножен. Поднимаю свое оружие вверх, лезвия очевидно чистые и идеально наточенные, что послужит предупреждением.

— Твоя очередь, — подгоняю парня, который продолжает спокойно рассматривать жертву.

— Оу, тут такое дело, — он противно ухмыляется, — у меня нет оружия, но спасибо за честность.

Сканирование вис подтверждает его слова. Только я все равно ему не верю, поэтому мой собственный кинжал оказывается в миллиметре от шеи парня.

— Мне начинает казаться, что это все же твоих рук дело, почерк больно схож, — комментирует парень беззаботно.

— Не принимай меня за идиотку, я ни за что не поверю, что ты прогуливался по чужому замку в чужой стране без оружия.

Вис улавливает движение в конце коридора, программа выхватывает силуэт ножа, летящего в спину блондину. Я на автомате подаюсь вперед, перешагиваю через труп, отталкиваю парня в сторону и кинжалом сбиваю нож с траектории.

— Беру свои слова назад, — выдавливает он, поднимаясь с пола, — ты чересчур заботлива для убийцы, и появился претендент посерьезнее.

На юге закаты переходят в ночную темноту, минуя период сумерек, Крине прячется за горизонтом без пауз и остановок. В этот момент время заката заканчивается, на секунду коридор накрывает тьма, пока не зажигаются огни. Нас уже восемь.

Первым стоит мужчина, ишхареду, его лицо закрыто тканью, видны лишь глаза. У него в руке длинный меч, изогнутый на самом конце подобно крюку. Расы его спутников определить сложно, но беря во внимание недавние игры с тенью я бы поставила на мара, они вооружены прямыми мечами. Все пятеро одеты в черные костюмы, похожие на форму Опус.

— Ты вообще умеешь сражаться с кем-то, кроме хершарисов? Видишь ли, в бою с другими создания динамика и правила немного иные, — говорит блондин высокомерно, словно это не я только что спасла ему жизнь.

— Ты вообще умеешь делать хоть что-то, кроме как болтать?

— Задавать актуальные, животрепещущие вопросы?

— Все еще расценивается как болтовня.

Ишхареду останавливается на полпути к нам, чего нельзя сказать об остальных четырех. Понятно, он считает, что те легко расправятся с нами без помощи лидера. Высокомерие часто становится финальным шагом к поражению.

— Я возьму тех, что справа, — бросает блондин и бьет запястья друг от друга, из-под рукавов его костюма змейкой выползают металлические частицы и собираются в треугольные клинки. Нанооружие, чтоб его хершарисы разорвали.

— Ты сказал, что у тебя нет оружия, — шиплю на него в ярости.

— Очевидно, я солгал, ты была права. Насладись моментом.

Сжимаю рукоятки кинжалов сильнее, оба лезвия длинной с предплечье вытягиваются на полноценный метр, обращаясь в мечи. Мысли о блондине отходят на десятый план, выжить намного важнее, чем препираться с ним.

Щедро пожертвованные мне мара с левого фланга нападают одновременно. Уворачиваюсь от лезвия, которое едва не лишает меня глаза в первую же секунду. Пригибаюсь, делаю выпад в сторону ближайшего нападающего. Мечу удается лишь задеть его бок. Мы обмениваемся серией безрезультатный ударов. Я отстегиваю плащ, чтобы тот не сковывал движения. Эти двое действуют слаженно, отработано, заставляя меня уйти в оборону.

Слышу рядом звуки сражения блондина, но не могу отвлечься, чтобы проследить за ним. Один мара целится мне в ноги. Я играю ему на руку и подпрыгиваю, и мне сразу же пытается отсечь голову второй. Трансформирую мечи в кинжалы и скрещиваю их, защищая шею.

Мара не дают мне передышку, системно нападая друг за другом. Если они так хороши вместе, пора их разделить. Их мечи обрушиваются сверху. Блокирую своими и пинаю того, что справа. Припадаю к полу и круговым движением перерезаю второму сухожилия под коленом, пока тот смотрит на товарища. Мара падает лицом вперед, мое лезвие пробивает ему затылок.

Потеряв преимущество, оставшийся убийца осторожничает и отходит назад. Возвращаю левому мечу вид клинка и мечу ему в голову. Он сбивает его, из-за чего на долю секунды остается открытым. Снова пинаю мара задним прямым ударом, в этот раз целясь точно в запястье. Меч с лязгом падает на пол. Перерезаю оппоненту горло с легким чувством справедливости. Поднимаю брошенный кинжал. Лужа крови на полу теперь больше напоминает мелкий ручей. С каждым шагом оставляю за собой жирные кровавые следы.

— Тебе помочь? - спрашиваю саркастично, наблюдая за тем как блондин расправляется с последним.

Клинки из-за своего размера мало эффективны против длинного меча, что и вызывает у него проблемы. Наконец парень пронзает сердце своего врага и вытирает разбитый нос. Хотя бы кровь на его костюме не заметна.

— Сам справлюсь.

Ишхареду, который до этого лениво опирался на стену, отталкивается от нее и направляется к нам. Похоже, мы заслужили внимание лидера, какая честь. Воздух вокруг изогнутого меча искажается. В его клинок вложена манипуляция иро неизвестной мне природы. Вот сейчас ситуация стала по-настоящему опасной.

— Как у тебя с манипуляциями? — бросаю блондину, смотря на него краем глаза.

— Никак, — он пожимает плечами. — У тебя?

— Точно так же.

Мы обмениваемся взглядами, понимая что это значит для наших шансов на победу. Они только что упали до нуля. Хотя в числе преимущество на нашей стороне, уверенности это не прибавляет.

Мужчина берется за эфес меча обеими руками, что кажется излишним при небольших размерах клинка, затем замахивается и наносит косой удар пустому пространству, потому что нас разделяет несколько метров. Переглядываемся с блондином, не понимая что именно происходит. И тут изогнутый меч увеличивается в размерах. Полметра превращаются в метр, в полтора, в два. Приходится отпрыгнуть назад, чтобы избежать контакта. Клинок раздается в стороны, пока не становится шириной с тело своего хозяина. Никогда в жизни не видела подобного оружия.

Мой невольный напарник справляется с шоком быстрее меня. Едва меч заканчивает расти, парень запрыгивает на него и бросается вперед, стремительно сокращая расстояние. Ишхареду это словно и не волнует, он не двигается, не пытается стряхнуть оппонента. На середине пути становится понятно почему. Из лезвия под ногами блондина вырастает стена мечей и едва не разрезает его на лоскуты. Волей случая или благодаря молниеносной реакции он успевает сделать сальто назад и приземлиться на пол. Парень отделывается испорченным рукавом костюма.

— По крайней мере мы выяснили характеристику иро, — говорит он в промежутках между тяжелыми частыми вдохами, — она манипулирует материей меча.

Ишхареду снова поднимает свой гигантсткий меч, словно тот ничего не весит. Либо вложенная манипуляция изменяет форму, но сохраняет вес равным изначальному, либо он обладает какой-то титанической силой, и я предпочла бы первый вариант. Неповоротливое лезвие меча с размаху впечатывается в стену. На кусочки разлетаются бесценные произведения искусства из коллекции куату и градом осыпаются на землю. Если мы не умрем сейчас, нас обезглавят позже за порчу имущества, вряд ли кто-то поверит в версию про убийцу с огромным мечом.

Благодаря жертве искусства коридор остается фактически пустым, поэтому в этот раз сократить расстояние пытаюсь я. Меч застрял в стене, потребуется время, чтобы его вытащить. Точнее потребовалось бы нормальному созданию, ишхареду же играючи освобождает меч и перемещает его в сторону противоположной стены. На его пути есть только я. Я оказываюсь в мясорубке. Падаю вниз и чувствую как лезвие проносится прямо надо мной. План требует корректировки.

По инерции меч погружается на несколько сантиметров в стену. Блондин использует это, чтобы повторить свой трюк с пробежкой по лезвию. У меня уходит секунда, чтобы осознать происходящее. Ишхареду будет занят парнем. Поднимаюсь одним резким движением и продолжаю путь. Обе руки мужчины заняты рукоятью меча. Готовлю собственные клинки, поворачиваюсь, чтобы замахнуться. Одного удара хватит, чтобы лишить его головы.

Однако ишхареду освобождает руку и за секунду уменьшает меч до оригинального размера. Блондин падает, я теряюсь и упускаю момент. Широкая ладонь обхватывает мое горло и приподнимает.

— Что ты такое? — спрашивает он низким голосом, усиливая хватку на шее. Я удивлена, что он вообще умеет говорить. Дыхание вырывается из меня с хрипами, перед глазами пляшут точки.

— Я альсидэ, придурок, — удается выдавить, после чего из последних сил поднимаю руку и вонзаю кинжал ему в локоть.

Ишхареду отпускает меня, я валюсь на пол. Кашляю и пытаюсь восстановить дыхание. Периферийным зрением замечаю красную фигуру, нападающую справа. Блондин целится убийце в руку, но тот действует быстрее и приставляет крючковатый конец меча к его горлу. Наношу колющий удар снизу, надеясь пробить голову ишхареду через подъязычную кость. Дотягиваюсь только до его ключицы, разрезая одежду. Ткань расходится в стороны, открывая странную татуировку на его теле. Нечто похожее на глаз, из уголка стекает кровавая капля. Не успеваю рассмотреть знак, противник берется за эфес своего оружия и раздваивает его. Мой меч сталкивается со сталью с такой силой, что вылетает у меня из руки. Мы с блондином оба остаемся с направленными на нас лезвиями.

Работать в команде мы не способны, но это даже к лучшему. Скоординированные атаки предсказуемы, две несвязанные тактики вводят в замешательство. Каждый сам за себя. Оставшимся мечом отбиваю клинок передо мной вверх. Делаю выпад в сторону колен, чем заставляю мужчину отвлечься от второй цели. Мы ищем бреши в обороне ишхареду независимо друг от друга. Завязывается очередной смертельный танец. Свистит сталь, коридор заполняется нашим тяжелым дыханием. Ишхареду отражает наши атаки с той же легкостью, с какой я сражалась с мара. Словно мы ничего из себя не представляем. Я ощущаю не менее десяти порезов на теле. И все же мы тесним его назад.

Внезапно мужчина меняет форму меча, которым сражается с блондином. Лезвие становится толще, шире. Ишхареду замахивается и обрушивает удар плашмя на голову парня. Тот отлетает к стене и оседает. По его виску течет кровь. Далее противник соединяет клинки в один и бьет сверху. Выставляю преграду из меча, но надолго меня не хватит. Поддерживаю меч второй ладонью, лезвие погружается в кожу, разрубает мышцы.

Мужчина поднимает свободную левую руку на уровне торса. Поверх его перчатки появляются те же металлические частицы, что и у блондина, только вместо клинков они собираются в кастет. Я не успеваю даже подумать о том, как выкрутиться. Металлические костяшки соединяется с моей грудной клеткой, выбивая из меня дух. Удар так силен, что я отлетаю назад. Приземляюсь с глухим стуком в лужу крови.

Ребра сломаны, это и без медика понятно. По груди распространяется странное жжение, из меня вырывается крик. Лишь через несколько бесконечных минут у меня выходит подняться и сесть.

Коридор пуст. Ишхареду сбежал, что странно. Он вполне мог закончить работу. Еще страннее то, что я не вижу блондина. Парень тоже пропал со своего места у стены, ни намека на красный костюм. Голова раскалывается, и я хватаюсь за нее обеими руками, как бы пытаясь удержать вместе.

Я осталась одна, хорошо, с этим разберемся позже. На меня напал ишхареду, во дворце был труп. Мне надо вернуться в тронный зал. Подобрать собственные мечи выходит не сразу, меня постоянно шатает, я не могу разогнуться из-за боли в ребрах.

Дорога назад устлана трупами. Некоторые в той же черной одежде, что и пятерка из коридора. Другие в роскошных праздничных нарядах. Однако я совершенно ничего не слышу, ни криков, ни звуков боя. С моим слухом все в порядке, я специально щелкаю пальцами, чтобы убедиться в этом. Значит кто-то позаботился о том, чтобы обеспечить тишину.

Пересечение звуконепроницаемого купола похоже на разрыв мембраны или паутины, едва заметно, но не почувствовать перемену невозможно. Мир наполняется звуками, теми самыми, которые ожидаешь услышать при полноценном нападении на дворец.

В тронном зале творится полный хаос. Фонтан в центре зала уже успел окраситься в алый. Передо мной падает представитель вильд, я одним движением перерезаю нападающему горло и иду дальше. У меня нет времен на другие расы. Продвинуться хоть куда-то здесь сложнее, чем сразиться с тем ишхареду с безумным мечом. Я уже серьезно ранена, создания в панике наталкиваются друг на друга и на меня, неизвестные убийцы без разбора нападают на всех, кто попадается им под руку.

Куату нигде не видно, трон пустует, наверняка ее вывели первой. Родителей я нахожу благодаря их оружию. Два хлыста решительно рассекают фигуры в черном. Рядом то и дело мелькают знакомые синие волосы. Мама позвала Веси.

Отвлекшись, я спотыкаюсь об одно из тел. Кончик хлыста проносится в сантиметре от моего лица. Зато так меня сразу замечают. Иоларе грубо хватает меня за плечо и притягивает к себе.

— Где ты была? — рычит мама, попутно оценивая мое состояние. Вряд ли из соображений заботы, скорее оценивает мою полезность. — Впрочем, не важно, ты не в состоянии выполнять свои обязанности. Шуннах Линне вернет тебя домой.

Я с трудом воспринимаю происходящее после удара головой об пол, поэтому сопротивляться не вижу смысла. Когда Веселина материализуется в зале и замечает меня, она закатывает глаза.

— Опять ты, худший пассажир в истории, — ворчит девушка, но все же цепляет меня с парой других альсидэ. — Постарайся, чтобы тебя стошнило не на меня.

Веси затягивает нас всех в разрыв, прочь от этого кошмара.

Глава 5

Сто сорок три тысячи семьсот шестнадцать. Столько созданий погибло за одну ночь по всему континенту, что равняется примерно трем с половиной тысячам смертей на каждый крупный город. Об этом нам сообщает тиогэ Кестрел на общем собрании Опус через три дня после инцидента. Точнее террористического акта. Общественность сошлась на этом названии произошедшего. Нам повезло оказаться на празднике, туда отправили созданий из плоти и крови для зачистки. Меньше повезло тем, кто оказался жертвой десятков взрывов. У них шансов не было.

Я провела без сознания два дня. Самое обидное, что причиной стали не полученные раны, а моя непереносимость разрывов. Перемещение на столь огромное расстояние вырубило меня, едва я оказалась на родной земле Лаэрона. Из хорошего, меня не стошнило на Веси, как она и просила.

— Потери альсидэ на территории Конгайля составили сорок тысяч, — разносится по помещению усиленный микрофоном голос тиогэ. Перед ней ровными рядами стоят сотни агентов Опус. Мне досталось место ближе к подиуму, поэтому приходится задирать голову. — Для сравнения в последней гражданской войне с Нокмилом мы потеряли тридцать тысяч за пять лет. И тогда это были солдаты. В этот раз девяносто процентов потерь пришлось на гражданское население, — она перечисляет ужасающие цифры спокойным тоном, каким зачитывают список дел на завтра. Намного хуже то, что мы воспринимаем это с тем же хладнокровием. — Шесть кантонов получат новых лордов. На данный момент все силы направлены на выявление исполнителей и заказчиков атак. Каждый присутствующий здесь обязан содействовать следствию в той форме, которая потребуется. У нас на руках три миллиарда созданий, они напуганы и они в ярости. Мы должны дать им хоть какие-то ответы.

Что на языке правительства означает, что мы должны предоставить им хоть какое-то объяснение, не важно насколько сомнительное или ложное, чтобы их успокоить. Настоящие расследования и ответы никогда не достигают ушей народа, они оседают в наших файлах и базах, остальным же скармливают выжимку из полученной информации. В такие моменты я особенно рада, что нахожусь по ту сторону хотя бы одной правительственной организации.

— Вы уже наверняка слышали насколько плохо обстоят дела с зацепками. Жертв слишком много, установиться связь между ними не представляется возможным. Теракты произошли одновременно во всех странах, а также на независимых островах, — вот об этом я слышу впервые. — Некая организация выбрала своей целью весь мир, что крайне амбициозно с их стороны. Но самая большая проблема заключается в другом. Если пострадал весь известный мир, кто остается в подозреваемых? — риторический вопрос повисает в воздухе. Тиогэ пристально рассматривает строй созданий перед ней. — Я обязана вам об этом сказать, потому что во многом поиск ответственных ляжет на вас. У нас есть одна единственная улика, вы все наверняка его видели. Знак, который загорелся на месте каждого теракта, — экран позади тиогэ демонстрирует кадры с воздуха. На руинах стертого в порошок небоскреба в Лаэроне горит контур глаза в обрамлении запутанных линий. Тот же знак, который я увидела на теле ишхареду в коридоре. — Третий кантон уже прочесывает Архивы в поисках упоминаний этого символа, тем же занимаются остальные страны. Не удивляйтесь, если к процессу привлекут и вас.

Вслух никто не высказывает недовольства, но я почти слышу стоны присутствующих. Опус, запертые в помещении, вынужденные перелистывать тома старых книг. Настоящая пытка.

— Перейдем к последнему пункту на сегодня. Тиес-Аврем потерял сто сорок три агента из Опус и Интели, больше пятидесяти процентов из них были Интели, — продолжает Кестрел. Это превращается в самый длинный брифинг за последние пару лет. — Однако дополнительные силы нам нужны как никогда раньше. В связи с этим иолареАделар приняла решение сдвинуть Отбраковку. Вместо первого месяца демиуркхеды, она пройдет на следующей неделе. Соответствующее объявление для претендентов было сделано час назад. К вечеру вы получите список агентов, которые будут задействованы в Отбраковке. На этом все, можете пока возвращаться к работе. Помните, что я жду вас в полном составе через два часа на озере Кимильтаф.

Стройные ряды распадаются на хаотичную массу спешащих по своим делам созданий. Агенты покидают зал собраний, расположенный на этаже Опус на втором уровне штаба. Я задерживаюсь и подхожу к тиогэ, когда она спускается с подиума.

— Тиогэ Кесрел, — обращаюсь к ней, особенно не рассчитывая на многое. Мысленно я уже составила официальное письменное обращение и готова отправить его в любой момент, — мне нужно с вами поговорить.

— У тебя есть тридцать секунд, — говорит она, пролистывая оповещения в своем планшете. Тиогэ выглядит уставшей, вряд ли она спала хоть час за последние дни, как и другие агенты.

— Я хотела бы получить разрешение покинуть Конгайль.

— Какого хрена я сейчас услышала, Аделар? — горящие яростью глаза отвлекаются от экрана и впиваются в меня. — В твоих же интересах, чтобы мне показалось.

— Я неверно выразилась, — слова выходят из меня скомкано. — Это временно, мне нужно два дня отгула.

— И куда же ты собралась, позволь спросить, причем так скоро после крупнейшего террористического акта в истории континента?

— В Эктрокас, я обязана отчитываться перед ними каждые четыре месяца, это одно из условий моего ухода из ордена, — плюс, это неплохая причина проведать Лоркана и узнать мнение ордена по поводу произошедшего.

Проходит как минимум десять секунд, прежде чем тиогэ дает мне ответ:

— Один день, не менее чем через две недели и только после официального прошения, — добавляет она. — ШуннахЛаргон сказал, что ты можешь выполнять свои обязанности в полной мере. Сегодня на тебе ночной патруль дворца.

— Разумеется, тиогэ. Спасибо, — говорю ей в спину. Очевидно, на формальности и вежливость времени у нее нет. Отправляю заготовленное сообщение с чистой совестью. Остались мелочи — не получить отказ через две недели.

Делаю несколько шагов из зала, когда очередной приступ боли в ребрах заставляет меня остановиться. Деймос может и выписал меня с фразой “угрозы для жизни нет, следовательно нечего тут валяться, у меня есть пациенты серьезнее”, но легче от этого не стало. Синяки на грудной клетке не желали проходить, хотя как правило исчезали первыми, о срастании переломов рано даже думать, им потребуется еще неделя, хотя бы от необходимости жить с сотрясением меня спасли проведенные без сознания дни. Поэтому пока я послушно глотала выданные таблетки и продолжала работать как обычно.

Все равно Деймос прав, есть десятки тысяч альсидэ с более серьезными травмами. Теракт отнял сорок тысяч жизней, пострадало в два раза больше. Ксандер почти потеряла руку, лезвие разрезало мышцу плеча до кости. Лоркан винит себя в том, что отказался приезжать, ведь он мог бы защитить ее от любой опасности. Меня больше волнуют погибшие лорды кантонов, их безопасность была моей ответственностью. Я же зациклилась на каком-то ишахерду, который оказался просто родственником правящей семьи города Хакруз в вилайете Магхаб.

Самой большой загадкой в нападении на праздник Аранэлль было его исполнение. Какой смысл взрывать гражданские здания и небоскребы, но при этом точечно убивать элиту континента, когда те так удобно собрались в одном месте? Если где и должен был прогреметь взрыв, так это в Мазрине. Но его не было. Что в очередной раз ставит под вопрос мотив тех, кто стоит за терактами. Впрочем это не мое дело, пока мне его не поручат. Хороший Опус выполняет приказы, плохой Опус в них пытается разобраться. Информация и расследования всегда находились в ведении Интели и Синтума, а за анализ ситуации и тактику отвечает начальство. Меня вполне устраивает положение “хорошего Опуса”, с них меньше спрос.

Общество может пошатнуться, мир расколоться надвое или заполниться хершарисами, но озеро Кимильтафостанется неизменным и бесстрастным свидетелем всех этих событий. С него начался путь Создателя Морилана, и оно же сопровождало его в течение всей его жизни в ниру. В моменты конфликтов, сомнений, радости или страха, размеренные волны озера успокаивали его лучше любого океана. Именно на западном берегу озера Создатель Морилан основал свою заповедную долину Манруис, место покоя и единения с природой.

Сегодня на всех берегах Кимильтаф сжигают тела погибших.

Тела опознанных жертв обернули в ткани и положили на отдельные возвышения. Обычно покойных отправляли на лодке в воду, после чего поджигали, что в этот раз невозможно сделать чисто из-за количества смертей. Поэтому специально для церемонии на поверхности Кимильтаф построили металлическую платформу. Родственникам позволят лично поджечь тела или это произойдет автоматически. После прах либо соберут и отдадут родным, либо развеют над озером. В этом году Кимильтаф переполнится прахом тысяч созданий, ушедших намного раньше их срока.

Жизни после смерти не существует. Этот простой факт Создатели открыли первым альсидэ, мара и ишхареду. Когда мы умираем, то распадаемся на частицы, которые составляют Вселенную и из которых когда-то создали нас. Наша жизнь — случайность, удачное стечение обстоятельств; наши тела — набор молекул и атомов, которые каким-то образом соединились в нужном порядке. Мы сжигаем погибших, чтобы им было проще вернуться в объятия Вселенной.

Внутри границ дворца сожгут порядка тысячи погибших. Ничтожная цифра, в сравнении с общими потерями. И все же тела занимают все пространство, куда не посмотри, едва показывается гладь озера. На берегу начала церемонии ожидает столько же созданий. Озеро синей воды и серой стали против озера зеленого леса и красной одежды. Красный цвет считается траурным, потому что означает пролитую кровь. Мысли ненароком возвращаются к тому незнакомому парню из Мазрина. Он тоже был в красном, словно что-то знал, словно заранее был в трауре.

Агенты Тиес-Аврем стоят в третьей линии, после королевской семьи и семей лордов, за которыми следует королевская гвардия. Мы третьи по значимости в стране. Эта мысль отдает гордостью и сладостью, несмотря на обстоятельства, собравшие нас здесь.

Вокруг сооруженного подиума кружат камеры, готовясь снимать обращение короля. Справа на подиуме стоит Ошин ра Варненас, младший брат лорда десятого кантона и трибун королевской гвардии, который после гражданской войны стал по совместительству генералом армии Конгайля. Его серьезное волевое лицо выглядит таким же уставшим и осунувшимся, как у тиогэ Кестрел, хотя его случай в разы хуже. Трибуну что-то нашептывает Исбел ти Силини, невысокая женщина с хищными чертами лица, лорд четырнадцатого кантона, которая в этом году возглавила совет. Прошло шесть месяцев, но внутри дворца так и не утихают сплетни по поводу ее вступления в должность. С другой стороны внутри Дэлог-крон-шири обитают сплетни по поводу любого альсидэ и любого события. Из всего что говорят про мою семью можно сплести внушительный том.

С другой стороны с каменным выражением лица застыла мама, иоларе Ласарина Аделар. Вис по запросу приближает ее фигуру, она просматривает информацию через цифровые линзы, что объясняет отсутствующий взгляд. Последние три дня она провела вместе с трибуном Варненасом за бесконечным обсуждениями. Вина за произошедшее в первую очередь лежит на них: иоларе допустила проникновение в страну и упустила готовящееся нападение, трибун не смог обеспечить безопасность населения. Вокруг мамы полукругом толпятся ее советники, трое лешлиав, Бриан ти Молид, Кинна ти Альбето и Сеймус ра Ньивро и что-то обсуждают. Агенты и солдаты не так фривольны как их руководство, никто не говорит вслух, изредка по рядам пробегают шепотки.

Облака расходятся, позволяя свету крине беспрепятственно достигать земли. На подиум наконец поднимается король, ровно в обозначенный час и не минутой раньше. Вслед за королем появляется королева, Рейган ти Даирннен, высокая женщина с гордой осанкой, железной волей и добрыми глазами. Тирнан ра Даринен осматривает толпу перед ним со слезящимися глазами, церемония должно быть напомнила ему похороны собственной дочери, или он искренне скорбит о потерянных жизнях, что кажется маловероятным учитывая его недавнее безразличие к делам страны. К тому же в историей с Кеари его печалит не смерть принцессы, а то, кем она стала перед ней. Вот уже пять лет он оплакивает собственные ошибки. Королевская чета одета практически в ту же красную форму, что и лидеры и советники вокруг них, их головы не венчают привычные короны из россыпи камней, нет тяжелых пурпурных мантий. Сейчас не время подчеркивать свой высокий статус.

Кто-то из съемочное команды подбегает в королю и цепляет ему на воротник микрофон, после чего сразу исчезает. Камеры концентрируются вокруг короля, на них мигают лампочки записи. Прямую трансляцию речи покажут параллельно на всех церемониях прощания в Конгайле. На месте короля я бы запаниковала, у меня из головы вылетели бы любые заученные речи. Тирнан лишь откашливается и уверенно смотрит в объектив.

— Мои дорогие подданные, в прошлый раз я обращался к вам с печальными новостями о смерти наследной принцессы Кеари ти Даирннен. Единственная смерть была горем, но нет подходящего слова, чтобы описать что значит смерть десятков тысяч альсидэ. Мы до сих пор не знаем всех масштабов случившейся трагедии: продолжается разбор завалов зданий, поиски пропавших и оказание медицинской помощи пострадавшим, — поэтому на церемонии отсутствует Деймос, остальные медики и половина Мелеса, их распредели по больницам. —Мы уже имели дело с террористическими атаками со стороны Нокмила, — продолжает король, его голос набирает силу, — с целью подорвать наше единство и призвать на свою предательскую сторону другие кантоны. У них ничего не вышло, и перед лицом новой опасности мы останемся едины и сильны. Ради того чтобы обезопасить наших граждан Советом было принято решение ввести на территории Конгайля частичное военное положение. Для восстановления порядка будут привлечены силы Тиес-Аврем, которые получают тот же уровень полномочий внутри страны, что и королевская гвардия.

По строю пробегает взволнованный шепот. Мама ни капли не меняется в лице, словно ничего серьезного не произошло. У меня в голове всплывают слова куату Заман. Королевский род потерял наследницу, со смертью короля и королевы, хоть и не скорой, в стране начнется хаос. Кому-то придется занять место правителя.

— Я не удивлюсь, если иоларе Аделар лично сбросила те бомбы, чтобы прибрать к рукам власть в стране, — выдает саркастичный комментарий агент Опус рядом со мной.

— Ты же знаешь, она была на приеме в Даштаре, — осаждает болтуна товарищ. — Вряд ли она сделала это сама, — тут же добавляет он с кривой усмешкой.

— И на прием поехала, чтобы снять с себя подозрения и прикинуться очередной жертвой, — одобрительно кивает первый. — Неплохо.

Обращаюсь к базе данных Тиес-Аврем, и вис выдает мне имена приятелей, оба кроин, чего и стоило ожидать. Зато теперь им стоит ожидать выговор от начальства. Самодовольно ухмыляюсь и возвращаю внимание на подиум.

— Однако мы не одиноки в своей скорби. Ответственные за это зверство записали во врагов не только нас. Они фактически объявили войну всему континенту. Когда в прошлый раз создания континента объединялись, нас удалось одержать победу над самым жестоким и агрессивным врагом в истории. хершарисами. Если мы справились с ними, кучка террористов, не важно сколь большая, не устоит перед нашими совместными усилиями. Сегодня мы чтим память тех, кто погиб. Совсем скоро мы принесем те же боль и страдания нашим врагам.

С этими словами одновременно вспыхивают тела, со стороны превращаясь в одно огромное зарево. Похожи костры загораются на других берегах, в других городах и кантонах. В определенные дни они загорятся в Алтаборе, Даштаре и Реауле, в Тиране и на независимых островах.

Когда огонь догорит, когда металл остынет и останется лишь пепел, тогда придет время холодной и расчетливой мести.

Посты охраны разбросаны по обширной территории дворца, каждый отвечает за определенный квадрант. Мне досталась смена в среднем кольце садов, пост здесь представляет из себя квадратную башню из металла без окон, достаточно высокую, чтобы смотреть поверх крон деревьев. Стучусь в дверь, камера над ней приближается, и я привычно показываю в нее знак Тиес-Аврем. В самом начале службе я задавалась вопросом почему этот знак не помещали нам на лоб вместо запястий, чтобы лишний раз не задирать руки. Ответа так и не нашла, сомневаюсь, что основатели организации сильно волновались о косметической составляющей и привлекательности их агентов.

Замок щелкает, и дверь отъезжает в сторону. Интерьер поста столь же скуден, как и его экстерьер. Стандартные стальные стены и пол, разве что техники внутри побольше. Из трех столов свободен всего один, за другими сидят женщина и мужчина. Между ними разложены карты. Справа на второй этаж поднимается лестница, слева две двери.

Демонстрационно стучу костяшками по металлу для привлечения внимания. Мужчина медленно, нехотя переводит на меня глаза. Он старше меня лет на тридцать, короткие темные волосы лезут ему в лицо, от носа до челюсти идет кривой шрам.

— Вот и наша птичка низкого полета пожаловала, — говорит он вместо приветствия, обращаясь к своей напарнице. Она бросает на меня взгляд через плечо, не желая отвлекаться от игры, из-за чего я замечаю лишь синие глаза и тонкий нос.

— Начальство совсем из ума выжило, если думают, что нам нужна помощь этих цыплят. Во дворце не прогремело ни взрывов, ни выстрелов.

— Вряд ли это было вашей заслугой. Скорее всего дворец не был целью, иначе ваши тела сжигали бы сегодня с остальными, — фыркаю и обращаю внимание на мужчину. — Чисто технически с сегодняшнего дня мы птицы одного полета, или кто-то пропустил приказ короля Тирнана?

— Вас в Тиес-Аврем специально учат говорить, не подумав? — гвардеец вытягивается во весь рост, его рука тянется к ножу на столе. — Чтобы завязывать драки и навыки боя не пропадали?

— Это обязательно условие для вступления. И для тренировок у нас есть материал получше, — быстро осматриваю его с головы до ног, оценивая шансы мужчины против меня. Не выше, чем у мара из Мазрина.

— Хватит, — вмешивается громкий голос, его обладатель бьет несколько раз кулаком по стене, вызывая шум. Третий гвардеец старше остальных и выглядит опрятнее, — никак перепалок на моем посту. Ты, — мужчина тыкает в меня краем планшета и сразу заглядывает в него в поисках подсказки, — блаид Аделар… Дочь иолареАделар, я полагаю? — от неприятного открытия он кривит губы, младшие по званию смотрят на меня в возросшей неприязнью. Может подраться в итоге придется. — Эндари, Аделар, Опус, — мужчина усмехается, — комбинация всего, что здесь так не любят. Птичка все же высокого полета, ребята, такая честь для нас. Подобных птиц взаперти держать не положено, пойдешь патрулировать квадрант на своих двоих. Будут это ноги или крылья, мне лично все равно.

— Не хотите предоставить мне хотя бы карту местности, границы квадранта, доступ к камерам? Я раньше даже посты так близко не видела, о ваших правилах я не знаю ничего.

— Похоже, что ты свернула куда-то не туда и попала в свой Синтум? — саркастично скалится девушка. — Мы не обязаны выдавать тебе оборудование и планшеты. Следуй по тропинке, если дошла до озера, иди дальше, пока голова не уйдет под воду.

— Ничего выдавать не надо, — красноречиво смотрю ей в глаза, игнорируя инструкции. — Магнитный кабель есть? Или вы передаете информацию письмами?

— Для наших бесценных друзей из Опус мы обязательно что-нибудь найдем, — добродушно откликается командир и кивает второму мужчине.

Он перебирает провода и протягивает мне нужный кабель, при этом не расставаясь с ножом. Завожу конец кабеля за ухо, магнит автоматически подключается к чипу.

— Введи пароль и открой карты, — обращаюсь к удивленному гвардейцу, — я просмотрю их и сразу же вас покину.

— В тебе биотехника? — спрашивает командир, обходя меня и вставая рядом со своими подчиненными. — Такую всему Тиес-Аврему выдают, только эндари или только Опус?

В его карих глазах блестит зависть и желанием обладать тем же. Биотехника — крайне редкая вещь, далеко не каждый может ее себе позволить и еще меньше переживают операцию по имплантации. Усмехаюсь и облокачиваюсь на стол, пока на периферии идет скачивание файлов.

— Круче, во мне единственный в своем роде чип вис, вживленный прямо в мозг.

— Ты шутишь? — женщина и правда смеется. — Все нормальные создания пользуются линзами с дополненной реальностью.

— Этот чип может поджарить тебе мозг, — на лице мужчины со шрамом отражается уважение с примесью отвращения. — Только психи и полные безумцы соглашаются на операцию по вживлению чипа в мозг. Кто из них ты?

— Я та, кто состоял в одном меросе с самыми гениальными созданиями нашего поколения, близнецами Метидой и Никсом Романовски. Они собственноручно провели мне операцию, а после носили мне супчик и спрашивали как я себя чувствую. Называй меня психом сколько хочешь, зато я могу с абсолютной точностью распознать твое сердцебиение с пятисот метров. И если в итоге этот чип поджарит мой мозг, — делаю драматическую паузу, — то оно все равно того стоило. Спасибо за карту, — отключаю кабель и поправляю волосы, — через сколько мне надо отчитаться?

— Ровно через один круг по квадранту, это не должно занять больше пары часов, — командир скрещивает руки на груди. — Патрулируй тщательно, мы будем следить за тобой по камерам и если что, — он стучит пальцем себе по виску, — теперь мы знаем как легко тебя найти.

— Опус всегда ответственно подходит к заданиям, — без лишних прощаний выхожу из башни поста.

Из-за наступления темноту в воздухе чувствует свежесть и прохлада, даже сюда доносится запах воды с озера. Приближается третий месяц аранэльхеда, ночами температуры становятся все ниже, иногда с дыханием вырывается облачко пара.

Пользуясь информацией с карты, строю с помощью вис оптимальный маршрут для патруля. Нужное направление подсвечивается передо мной через дополненную реальность, о которой говорил тот мужчина.

Когда-то я знала всю обширную территорию королевских садов как свои пять пальцев, отец таскал меня везде со собой, пришлось выучить, чтобы не теряться. Однако с тех пор прошли годы, целое десятилетие, и большая часть знаний стерлась, оставив лишь те места, которые я посещаю чаще всего.

Размеренная прогулка под шелест листьев и пение ночных птиц быстро наводят на меня скуку. По всем своим профессиям я солдат и воин, мое сознание не приспособлено для таких нудных и рутинных занятий. Отправляю сообщение Ксандер, но не получаю ответа, та же история с Лорканом; читаю новостные ленты, потом переключаюсь на оповещения в сети Тиес-Аврем; подхожу к клумбам, чтобы проверить успел ли папа добраться до этого участка, ине-ло-деин цветут как ни в чем не бывало, погода не менялась уже неделю. Я делаю все, чтобы как-то скрасить патруль, который больше походит на прогулку. На внешнем круге сада стоят точно такие же посты, точно такие же агенты Опус и солдаты гвардии следят за квадрантами там. Если кому-то удастся пройти мимо них, то это создание заслужило приветственного ужина в Тиес-Аврем с подробными расспросами о том, как им это удалось.

Когда я сворачиваю на главную дорогу, чтобы вернуться к посту, ребра снова дают о себе знать. Жду, что приступ боли пройдет как обычно быстро, но этого не происходит. Меня словно снова бьет тот ишахерду, причем раскаленным кастетом.Ноги подкашиваются, перед глазами все плывет. Хватаюсь за дерево, чтобы не упасть, надолго этого не хватает, и я оказываюсь на коленях. Вис панически сообщает мне о повреждениях, что только ухудшает ситуацию, поэтому сворачиваю оповещения.

Руки хаотично шарят по ребрам, пытаясь найти причину подобной агонии. Деймос сказал, что у меня одни синяки. Боль захватывает все новые территории, перекидываясь на сердце, живот, дальше на руки и шею. Стискиваю зубы, чтобы не закричать, сгибаюсь вдовое, как будто это как-то остановит боль. Ощущения такие же как от пули помноженные на сто или тысячу. Наверное на это похожи объятия с военным лазером. С меня градом катится пот, дыхание такое отрывистое, словно я считаю миллисекунды.

Внезапно моего лица касаются мягкие, прохладные комья. Я чувствую отголоски травы и глубокий запах земли. Отчаянно стискиваю в кулаках почву, почти ожидая, что эти ощущения станут последними в моей жизни. Боль и земля, не худшее сочетание.

Правда умирать в ближайшие пару сотен лет я не планировала. Если боль не проходит сама, придется ей помочь. Вопреки указаниям Деймоса я пользуюсь функцией подавления болевых рецепторов. Между тем, чтобы валяться на земле в агонии и тем, чтобы встать с поджаренными рецепторами я выберу второе.

Полыхающий лес уменьшается до горящий рощи, потом до одного дерева. Я делаю глубокий вдох, но давлюсь им. Повторяю, пока не получится. Переворачиваюсь на живот, упираясь руками в землю. Поднимаюсь на локти, затем сажусь на корточки. Встать выходит раза с четвертого, что становится приятной победой.

Сознание проясняется достаточно для критической оценки ситуации. Гвардеец сказал, что они будут следить за мной по камерам и вряд ли имел в виду, что это будет происходить беспрерывно. Вис проверяет ближайшие камеры и подчищает кадры того, как я падаю. После этого я возвращаюсь к своей изначальной цели, начинаю идти в сторону поста. Все время держу руку на ребрах, даже чрез два слоя ткани ощущаю исходящий от раны жар. Зато прогулка перестала быть томной.

Я знаю из первых рук, что с переломами ребер такого не бывает, напрашивается логичный вывод, что ишхареду не просто сломал их мне. Мне нужно зеркало. Открываю план охранного поста и нахожу ванную за одной из двух дверей на нижнем этаже.

Дорога назад занимает в полтора раза больше времени, боль продолжает распространяться толчками. Когда впереди показываются стены поста я чувствую почти физическое облегчение. Прежде чем зайти внутрь привожу себя в подобие порядка, приглаживаю волосы, стираю с лица грязь. От вопросов совсем не отделаться, зато можно сократить их до минимума.

Дверь открывается передо мной сама благодаря достопочтенным, но не очень сообразительным гвардейцам, которые дали мне полный доступ к своей сети. Что было крайне глупо с их стороны. Впрочем я тоже не блещу умом в плане технологий и программирования, нас отличает лишь то, что у меня в мозгу мощный искусственный интеллект, который выполняет мои поручения.

Гвардейцы сидят за столами и громко обсуждают последнюю карточную игру, обвиняя друг друга в жульничестве, хотя полагается им следить за камерами. Едва командир замечает меня, на его лице расплывается нахальная усмешка.

— Птичку кто-то подбил? — спрашивает он с притворной заботой. — Кто же такой страшный мог напугать агента Опус. Разве что мышка выбежала из кустов.

— Хищные птицы едят мышей, — огрызаюсь в пол силы и поворачиваю к ванной. — О патруле отчитаюсь через пару минут.

— Все это время терпела? — со смешком интересуется женщина. — Пожалуйся потом мамочке на плохие условия в королевской гвардии.

Закрытая дверь лишает меня чести услышать продолжение, Отдаю приказ заблокировать замок. Срабатывает датчик движения и загорается свет, я подхожу к крошечному квадратному зеркалу над мойкой.

Несмотря на старания выгляжу я мягко говоря отвратительно, куски земли остались на лице и в волосах, форма измазана в грязи и траве. Но это все мелочи. Снимаю куртку и задираю футболку, чтобы взглянуть на свой правый бок. В ответ на меня смотрит кровавое месиво, словно кто-то оставил на мне след раскаленным клеймом. Кровь показывается в еще свежих ранах. Аккуратные порезы складываются в знакомый рисунок. Этот глаз в обрамлении витиеватых линий. Знак, который красуется на месте сотен руин в Конгайле и тот самый знак на теле ишхареду в Мазрине. Вместо синяков на моих ребрах знак террористов, и я понятия не имею как он там оказался спустя три дня и полноценную проверку от Деймоса.

Когда я открываю рот, чтобы выругаться, то замечаю кровь на деснах и зубах. Создается полное ощущение, что меня кто-то избил под деревом на патруле. Дыхание ускоряется, руки сжимаются в кулаки, но я заставляю себя расслабиться. Паникой эту проблему мне не решить. Придется дождаться окончания смены и обдумать все дома. К сожалению полноценно обработать раны я тоже смогу только там. Впереди еще пять часов увлекательной пытки.

Умываюсь, избавляюсь от грязи и травы, промываю насколько возможно рану. Вода в раковине из бледно-розового быстро темнеет до ярко-красного. Футболка впитала большую часть крови, придется потом с ней попрощаться. Ребра ноют, привлекая к себе внимание каждую секунду. Мне страшно снимать блокировку с рецепторов.

Решив, что выгляжу сносно для компании гвардейцев, открываю дверь и спокойно выхожу в главную комнату, словно только что вернулась со скучного патруля. Словно у меня на теле нет метки террористов.

Глава 6

Всю последующую неделю я пачками глотаю таблетки для ускорения регенерации. У меня проходят синяки, заживают порезы, срастаются переломы. Однако клеймо на грудной клетке никуда не исчезает. Хотя бы боль окончательно прошла. Мне приходится придумать способы как его скрыть, и в итоге я останавливаюсь на варианте с плотной повязкой на ребрах, которая полностью скрывает знак. Так даже при непредвиденных обстоятельствах никто случайно его не увидит.

Думать о том когда это произошло не приходится: ишхареду ударил меня кастетом по ребрам, вес это его рук дело. Зато остается вопрос почему и как. Насчет второго у меня были определенные предположения. Если он манипулировал моим телом, значит скорее всего обучался в Саркас-Арко и был кариосом. Что в некотором смысле даже интересно, я никогда не видела их вживую. Такое объяснение меня вполне удовлетворило. “Почему” я понятия не имею.

Собственно моим самым любимым вопросом за эти дни стал: “Почему я?” Помимо метки для него нашла еще одна причина. Когда в тот день я вернулась с патруля домой и обработала раны, то открыла письма Тиес-Аврем, они как раз добавили файл про Отбраковку. Вопрос “Почему я” беспрерывно мелькал в моей голове с того самого момента, когда я прочитала свое имя в списках на Отбраковку. Затем он настойчиво звенел, пока я перебирала заявки на вступление в Тиес-Аврем. И превратился в набат во время планирования и организации отборочных испытаний. Меня заставили делать то, что я ненавижу больше всего — отвечать за что-то, кроме самой себя.

Жаловаться и просить снять меня с Отбраковки было ниже моего достоинства. Тем более я знала какая реакция меня ждет, тиогэ Кестрел не станет даже слушать подобный бред. Поэтому против моей воли мои дни наполнились постоянным общением с другими агентами. Коллеги блаид допытывали меня как я оценила те или иные ответы в письменных тестах, хотя это мне стоило спросить у них совета.

Агенты Синтума почти довели меня до точки кипения вопросами насчет организации испытаний. Им нужно было знать все: где, когда, сколько. Это вызывало у меня замешательство, потому что данные по предыдущим Отбраковкам со всеми подробностями лежали в архиве с открытым доступом.

Деймоса я видела лишь однажды в атриуме, он куда-то торопился и не смотрел по сторонам, поэтому налетел на агента из Мелеса. Его лицо за время нашей разлуки приобрело неестественно голубоватый оттенок. Веселину отправили помогать разбирать завалы, с первого дня она вытаскивала выживших, чем заслужила восхищенные взгляды агентов всех подразделений.

Ксандер и Лоркан на связь не выходили, что было совершенно нормально. Однажды мы не разговаривали семь месяцев и даже не заметили этого. К тому же с Лорканом я планирую увидеться во время своего визита в Эктрокас. Который становится все ближе, а после сегодняшнего дня до него будет рукой протянуть.

Пятнадцатиметровый мессер на скорости две тысячи километров в час проносится над седьмым кантоном на западе Конгайля. Скромный самолет перевозит группу кураторов к заповедной долине Манруис, где состоится последний этап Отбраковки под названием “Охота”, которое говорит само за себя.

Посадка летательных аппаратов в долине запрещена по какому-то никому не известному правилу, поэтому мессер снижается и зависает в трех метрах над землей. Группа из двенадцати кураторов, включая меня, спрыгивает вниз, и самолет снова набирает высоту. Манруис прячется глубоко в горах Ашурсет, со всех сторон нас окружают пики, словно мы оказались в тарелке с высокими бортами, в середине долину рассекает река Геансия. Впрочем никакие природные преграды не мешают любителям наживы с черного рынка проникать на территорию. Соседство с границей Сеодайна тоже не помогает уберечь деревья.

— Никто не хочет завтра покататься на лыжах? — предлагает Фиа, закрываясь от яркого света Крине. Через пару часов настанут сумерки, а вместе с ними начнется и охота. — Отпразднуем завершение Отбраковки.

— Там же можем организовать твои похороны, — фыркает в ответ Киган. — Развеем тебя над пиками Ашурсет, это будет даже романтично, — добавляет он мечтательно.

— Тиогэ Кестрел с улыбкой развеет вас всех, если не начнете двигаться, — осаждает их командным голосом Бриан, единственный шуннах среди нас.

— Но горные склоны так близко, — пытается переубедить его Фиа, показывая на горы. — Нашего отсутствия даже не заметят. Три часа, туда и обратно.

— Заметят, — угрожающе говорит Бриан, — еще как заметят, потому что в стране введено военное положение, блаид Ньяфар.

— Частичное, — бормочет едва слышно Фиа, но под грозным взглядом шуннаха замолкает и отворачивается

Без лишних возражений и обсуждений мы направляемся во временный лагерь на поляне у леса. Синтум уже развернул свои стойки для идентификации и осмотра кандидатов, самолет с ними должен прибыть в течение часа. После их досмотра мы перейдем к финальному испытанию, на которое отведено десять часов.

Сваливаю свой рюкзак в одну кучу с остальным и отправляюсь на короткую пробежку с тремя другими агентами. Бегать предстоит всю ночь, поэтому не помешает размяться. Я двигаюсь свободно, без боли, меня беспокоит лишь знание того, что именно скрыто на моем боку.

Когда привозят кандидатов, мне приходится лично отметить присутствие всех, причисленных к моей группе. Каждый год тысячи желающих оказаться в Тиес-Аврем подают заявки, в этом году мы побили рекорд по их количеству, все из-за недавних терактов. Однако количество желающих никак не может сказаться на качестве реальных агентов, пусть и на уровне кроинов. Поэтому сотни тысяч превратились просто в тысячи после проверки, письменных и физических тестов. Что удивительно, после физических тестов выбыло не так много, как обычно. Зато сегодня останутся сотни. Необходимо покрыть ежегодную квоту набора плюс потерянные силы.

Некоторые кураторы болтают со своими подопечными, рассказывают истории с заданий, кто-то смеется. Моя группа смотрит на меня со смесью восхищения и ужаса, их глаза не отлипают от шрамов на моем лице. Каждый второй так или иначе спрашивает про Эктрокас и хершарисов. К тридцатому вопросу всерьез задумываюсь над тем, чтобы заблокировать сигнал из внутреннего уха в мозг и притвориться, что у меня какая-то травма. Вместо этого я говорю, что если их так интересует жизнь эндари, им стоило подавать заявку непосредственно в орден, а не в Тиес-Аврем. После этого их наивные глаза наполняются страхом, и тема иссякает.

Я стараюсь создать видимость хоть какой-то заинтересованности в них и всем происходящем, но удается плохо. Во-первых, я никогда не просилась курировать Отбраковку, мне искренне все равно кто пополнит ряды Тиес-Аврем. Я предпочла бы разбираться с теми, кто по факту станет кроинами. Во-вторых, собственные проблемы волнуют меня куда больше их вопросов. Эгоистично, зато честно.

С заходом Крине небо окрашивается в градиент из синего, фиолетового и оранжевого. Бриан подает знак, что мы можем начинать. Толпа новобранцев послушно следует за нами к границе леса, с подозрением оглядываясь по сторонам, они пока не представляют что именно им предстоит сделать, детали охоты хранятся в секрете, хотя ничего выдающегося в ней нет. Факт в том, что лишь часть из них выйдет из этого леса агентами Тиес-Аврем. Что произойдет с остальными история умалчивает.

Поднимаюсь на пенек, чтобы хоть немного возвышаться над остальными. На меня испытующе смотрят сотни глаз, из-за чего я ощущаю дискомфорт. Их дальнейшая судьба зависит от последующих часов. Для меня это очередной ксилоим. Я уже не помню что чувствовала, когда стояла на их месте. Волнение? Уверенность? Излишнюю самоуверенность? Скорее всего последнее.

— Уважаемые претенденты, — начинаю свою заученную речь слегка неуверенно. Ораторское искусство обошло меня стороной, причем сделало приличный крюк, — добро пожаловать на охоту, финальное испытание Отбраковки. К следующему рассвету часть вас станет официальными агентами Тиес-Аврем и получат звание кроин. Другим так не повезет. Большинству так не повезет. Как же будет проходить отбор? Все просто, охота представляет собой обычную игру в догонялки, — мои подопечные переглядываются в замешательстве, и я их понимаю. Звучит это крайне сомнительно. — Вы будете добычей, — показываю на них ладонью, — мы будем охотниками, — перевожу руку на себя, имея в виду действующих агентов. Замечаю на лицах некоторых расслабление и облегчение. — Не радуйтесь раньше времени, команда охотников состоит не только из кураторов, в нее входят также другие блаид из Опуса, всего пятьдесят агентов. Хорошо тренированных и подготовленных агентов, — подчеркиваю специально для самодовольно улыбающихся. — Соотношение один к двадцати четырем скорее работает против вас.

— К сожалению, убийства под запретом, нам не хотелось бы тратить понапрасну столько талантливой молодежи. Поэтому работают следующие правила, — достаю из кармана датчик и показываю группе. — Каждый из вас получит датчик и поместит где-то на своем теле, выбор остается за вами, это часть испытания. Его можно прикрепить на одежду или на кожу. У охотников же, — достаю второе устройство в виде тонкой перчатки из проводов и надеваю на правую руку, — будут собственные датчики. Если мы коснемся вашего датчика, ваше испытание завершено, вы проиграли. Если вы продержитесь десять часов, то мы поприветствуем вас в Тиес-Аврем.

— Это были базовые правила, перейдем к расширенным. Прятать датчики где-то в лесу строго запрещено, Синтумузнает как только они покинут ваше тело, вы будете дисквалифицированы. Обмен датчиками приведет к тому же результату. Вы можете вступить в бой с кем-то из охотников, в случае победы вы проходите испытание. Вы можете снять перчатку с охотника и использовать ее против других кандидатов. Вы можете нападать друг на друга и снимать датчики с соперников. Если вы считаете, что придумали какую-то гениальную схему, чтобы обойти правила, подумайте еще раз. Отбраковка и Охота существуют тысячи лет, вряд ли кто-то не додумался до этого раньше вас, а значит на этот счет предусмотрена дисквалификация. Жульничество в любом виде будет караться, в Тиес-Аврем служат агенты, а не кучка клоунов.

— Из оружия вам полагаются лишь собственные руки и ноги. Охотники будут пользоваться тем же. Однако мы не будем пытаться избежать травм. Если вы получили серьезное повреждение и не способны продолжать игру, то всегда можете снять датчик, вас найдут и вернут в лагерь. Напоследок напомню, позади вас долина Манруис, творение Создателя Морилана и театр сегодняшней игры. Покидать границу деревьев запрещено, как и переходить реку. Если вы совершите преступление против долины или заповедных деревьев, вас поглотит ролах. И это не какая-то страшилка, — выдерживаю паузу, чтобы нагнать страха и внушить чувство благоговения. На самом деле нарушителей будет подбирать Веселина, но правда звучит не так впечатляюще. — Теперь вам выдадут оборудование.

Агенты из Синтума смешиваются с претендентами, раздавая датчики и коротко рассказывая правила пользования. Подумываю о том, чтобы воспользоваться моментом и пометить своих подопечных, тогда вис найдет их в радиусе километра, что в разы упростит мне Охоту и завысит порог прохождения. Качаю головой и отворачиваюсь. Нет, это то же самое жульничество, о котором я только что говорила. Даже хуже, фальсификация результатов Отбраковки, я могу заслужить дисциплинарное взыскание и отстранение. Жаль, было бы весело.

— Вам дается десять минут на то, чтобы войти в лес и разместить датчик на своем теле, — перехожу к последней части речи, как только все получают оборудование, — после этого еще пятьдесят минут на то, чтобы спрятаться или сразиться с другими претендентами. В целом у вас есть один час до того, как на охоту выйдут кураторы. Удачи, в этой битве я желаю вам сохранить самое ценное, — последнее предложение, прощальная фраза эндари, вырывается у меня на автомате. Существует огромное количество трактовок этих слов, но внутри ордена у них есть единое общепринятое значение: “не умри”, просто обернутое в более элегантную форму. — Тест начинается, — отслеживаю секунды на часах до круглого значения, — сейчас.

Двести созданий срываются с места и бросаются в лес. То же самое происходит слева и справа от меня, всего две тысяча четыреста созданий, которые дошли до Охоты, беспрецедентные цифры. Через минуту уже и не скажешь, что такая толпа только что стояла на поляне. Ветер играет с листьями деревьев, щебечут потревоженные птицы.

Мы с кураторами собираемся у ближайшей палатки, чтобы переждать ближайший час.

— А ведь мы могли прямо сейчас кататься на лыжах и наслаждаться чистейшим горным воздухом, — невпопад говорит Фиа с многострадальным вздохом. Бриан отвешивает ей подзатыльник.

Парень убегает от меня со всех ног, несясь без оглядки через густые заросли деревьев. Ветки хлещут ему по лицу и телу, листья размером с ладонь пытаются замедлить, но он совершенно не обращает на них внимания. Перед ним есть одна единственная цель — оторваться, выждать, пройти испытание. Не повезло, что на его пути к цели встала я.

Делаю глубокий вдох и ускоряюсь, сокращая жалкие метры между нами. Последние пять минут я позволяла ему подумать, что у него получается от меня убежать. Уровень выносливости у него впечатляющий, даже печально, что ему не попасть в ряды агентов в этом году. Впрочем, если у нас случится недобор, я обязательно порекомендую. Надо только не забыть его имя или хотя бы внешность. Упростим задачу — запомнить его одежду, с этим я должна справиться.

Нас разделяет не больше метра, когда парень резко останавливается и разворачивается, готовясь к бою. Усмехаюсь, он мне нравится. Он использует неожиданность своих действий и пытается сделать мне подсечку, чтобы сбить с ног. Подпрыгиваю и пинаю его в грудь. Парень падает, закрывая голову руками. Все же прибегаю к помощи вис, который быстро обнаруживает датчик на вороте его футболке на спине. Это обучающий момент, никогда не знаешь наверняка насколько враг превосходит тебя в снаряжении или в навыках. Моя жертва уже поднимается на ноги, когда я хватаю его за шиворот, а второй рукой снимаю датчик.

— Неплохо, — хвалю теперь уже бывшего претендента, он ругается и ерошит себе волосы, — выкладывай датчики, которые снял с других, — протягиваю руку.

— У меня был только мой, — парень пожимает плечами с выражением лица “я тут не при чем”.

— Все датчики отслеживаются даже после того, как их снимают, так что стащить парочку домой не получится, — осматриваю его с ног до головы. Он немногим старше Веси, ему около семнадцати, но между ними пропасть в опыте и в разочаровании в жизни. — Но я могу отдать тебе один после окончания Охоты.

Карие глаза загораются так по-детски, что мне почти стыдно, что я его пнула.

— По рукам, — он кивает и лезет в карман.

Мне в ладонь падают пять датчиков. Этот парень победил пятерых соперников, я искренне впечатлена, мало кто справляется больше чем с двумя. На собственной Охоте я выбрала стратегию ненападения и в основном пряталась по той простой причине, что поражение других не означало моей победы, что делало лишние сражения бессмысленными.

— Буду ждать тебя на следующий год, — хлопаю его по плечу, — подтяни рукопашку за это время.

Ответить он не успевает, парень исчезает в разрыве прямо перед моим носом. Веси полагается тройная премия, учитывая сколько она работает сегодня, ее фактически бессовестно эксплуатируют. Наверное, она до сих пор не возмутилась только потому, что ей нравится демонстрировать свои способности дивере и свою исключительность. Веселина скорее истечет кровью от перенапряжения, чем признает, что чего-то не может или устала.

Итого за три часа шанс стать агентами Тиес-Аврем от моих рук потеряло пятьдесят два кандидата. Плюс датчики, которые они сняли с других, и получается, что выбыло как минимум семьдесят, помножить на количество кураторов, выходит восемьсот сорок, что составляет треть всех участников. Мы идем по плану. Однако обычно после этой временной отметки начинается самое сложное. Слабые уже выбыли, сильные надежно спрятались, средние ищут куда приткнуться, но совсем скоро тоже выберут себе укрытие. Догонялки сменяются прятками. Теперь это можно назвать настоящей охотой.

Вокруг тихо, ничто не выдает присутствие еще одного претендента. За плотными кронами деревьев не видно звездного неба, свет Эдохас и Афелы едва протискивается через листья. К счастью для нас всех бегать в полной темноте не приходится, деревья Манруис источают слабое зеленовато-синее свечение, которого хватает, чтобы не налетать на эти самые деревья. Ночь усложняет игру и дает преимущество претендентам, потому что под покровом тьмы проще скрываться.

Иду между зарослей и с наслаждением вдыхаю лесной аромат, столь знакомый и родной. Я ощущаю движение на семь часов и оборачиваюсь в сторону опасности, но делаю это недостаточно быстро. Кинжал входит в мою левую лопатку, проникая глубоко в плоть. Вот уж чего у них не должно быть.

Девушка не торопится меня отпускать, она обхватывает мою талию ногами, надавливая на нож. Из меня вырывается сдавленное рычание. Худая светловолосая девушка-альсидэ довольно улыбается, словно ей только что вручили подарок. С этой же милой улыбкой она выдергивает кинжал и заносит руку для нового удара. Бью ее кулаком в нос. Снова и снова, пока она не валится на землю дезориентированная.

— По правилам Охоты у тебя не может быть оружия, — отчитываю ее как настоящий куратор, хотя сама думаю о том, как ей вообще удалось его протащить. Синтум проверяют на наличие любого оружия: огнестрельного, холодного и нано.

Девушка хладнокровно вправляет себе нос и маниакально смеется.

— Плевать мне на ваши правила, на вашу Охоту и на ваш Тиес-Аврем, — зеленые глаза встречаются с моими. — Я пришла сюда за тобой.

Новости еще хуже. Если бы она не напала на меня, то могла бы в итоге оказаться в рядах Тиес-Аврем. Нас всех ждет приличная выволочка от мамы.

Снимаю куртку, стараясь не шевелить плечом, но боль прошибает всю левую сторону. Приходится в очередной раз прибегнуть к блокировке нервов. Обязательно прислушаюсь к советам Деймоса, как только на меня перестанут нападать. Обматываю ткань вокруг левой руки. В отличие от нее я действовала честно и оружие не захватила.

Наемница поднимает, сплевывает кровь и без промедления бросается на меня. Защищенной рукой блокирую удар над головой, упираясь в ее предплечье. Удар прилетает справа, прямиком в скулу, и я мысленно отмечаю, что она одинаково владеет обеими руками. Вис переходит в полный боевой режим, никаких поблажек и правил. Хватаю девушку за шиворот, как совсем недавно того парня, после чего с размаху бью лбом в свеже сломанный нос. Трюк срабатывает не так хорошо, как хотелось бы. Она отшатывается назад, делает полный круговой разворот и целится кинжалом мне в горло, заставляя отступить.

На ее лице показывается изломанная ухмылка. В этот раз она выбирает удар в живот, для чего перехватывает нож. Мне удается блокировать атаку, но кончик лезвия погружается в тело. Зато она в ловушке. Не тратя ни секунды, я бью ее тяжелым ботинком в колено. Кость ломается с приятным хрустом. Повторяю удар для закрепления.

Девушка падает, хватается свободной рукой за колено. Такое ей не вправить. Наступаю ей на правую руку, надавливаю, чтобы она выпустила кинжал. Вместо крика боли она издает крик ярости. Вис находит датчик у нее на спине, что лишний раз доказывает, что она правда прошла все уровни отбора. Опускаюсь рядом на корточки и силой переворачиваю ее на живот, после чего завожу ей руки за спину, соединяя их на талии. Подбираю нож и в назидание оставляю глубокий порез у нее на щеке.

— Оценка удовлетворительно, — объявляю ей, словно мы до сих пор реально проходим испытание.

Пленница отчаянно пытается вырваться из моей хватки, поэтому снять датчик становится проблематично. В итоге просто разрезаю тонкую куртку вместе с футболкой. Датчик выпадает сам по себе, и я ловлю его, пока он не потерялся в траве. Следующее мое открытие становится самым неприятным из всех, даже две ножевые раны меркнут в сравнении.

Между лопаток на спине девушки на меня смотрит безэмоциональный глаз, который при слабом освещении кажется еще более потусторонним и пугающим. Наваливаюсь на нее всем телом, чтобы удержать на месте. Посылаю Веси срочное сообщение с геолокацией, чтобы она немедленно переместилась. У нас есть первая террористка, которую удалось взять живой.

Крылья с десятками глаз расходятся в стороны, распахивая двери в кабинет иоларе. Как я и предполагала, на ковер вызвали всех, включая тиогэ и лешлиав. Я смогла придти на собственный суд только после окончания Охоты. Медики накачали меня болеутоляющим, обработали и перевязали раны и отправили обратно в лес. Новыми кроинв Тиес-Аврем стали триста девятнадцать созданий. В ближайшие месяцы обучения и тренировок часть из них покинет организация по собственной воле, другая часть развеется пеплом.

Личный рабочий кабинет иоларе занимает половину административного этажа, что достаточно говорит о его размерах. Каждый новый глава Тиес-Аврем изменяет комнату по своему усмотрению. По крайней мере, я так слышала, при моей жизни лидер организации не сменялся. Под потолком висит модель планетарной системы, которая повторяет вращение и движение небесных тел. В копию Лиретас вплетена манипуляция размером, поэтому при необходимости она спускается и предоставляет точную карту материка с горами, лесами, водоемами, странами и городами. Кабинет используется как зал для совещаний в случае войны.

Стена вокруг двери по сути является вертикальным садом, она полностью отделана травой, цветами со всего света и карликовыми кустарниками. Творение отца того времени, когда у него еще имелся доступ в штаб. Здесь есть такие же экраны во всю стену как у тиогэ Кестрел, только в разы больше. Справа проецируется структура Тиес-Аврем со всеми действующими агентами и их текущим статусом. В детстве я мечтала увидеть там свое имя, но не учла тот момент, что найти его среди тысяч других будет затруднительно. Меня греет вера в то, что оно вообще там есть. Напротив входа экран представляет собой набор данных: новости, оповещения, сообщения, документы и изображения. Все, чему иоларе обязана уделить внимание в течение дня. Скромный стол прячется у левой стены под барельефом крыльев, близнецов тех, что на дверях.

В общем-то внутри довольно пусто, чувство трепета внушают масштабы тех немногих вещей, что тут есть. Вместо трепета я ощущаю лишь стойкое желание бежать отсюда. Мамин кабинет всегда был и остается для меня символом чего-то серьезного, грандиозного, важного, здесь решается политика нашей страны, и я хотела бы держаться от этой серьезности и важность подальше.

Тихие шаги по каменному полу в просторном помещении отражаются эхом. Срезаю угол, чтобы встать прямо перед столом. Иоларе сразу поднимает на меня свои стальные глаза.

— Я прочитала твой отчет, — мама лениво откидывается на кресле и складывает ноги поверх стола. — Второй отчет о твоей случайной личной встрече с представителями террористической группировки. Знаешь сколько подобных отчетов получил Тиес-Аврем и королевская гвардия вместе взятые? — из-за очевидной риторичности вопроса сохраняю молчание. — Ноль. Напрашивается вывод, что тебе либо крайне не везет, либо крайне везет.

Полученные мной травмы проголосовали бы в пользу первого варианта. Сопряженная с этими “личными встречами” вынужденная вовлеченность в расследование склоняет меня на ту же сторону.

— Она что-то сказала? — моментально меняет тему мама. — Террористка, которая на тебя напала?

Сердце пропускает удар. Ее вопрос ставит меня перед выбором: солгать или нет. Естественно мне полагается выдать фразу “она сказала, что пришла за мной”, но тогда мне придется рассказать и про символ на ребрах, и про того парня в коридоре. Открытая сейчас правда сделает из меня подозреваемую, возможно даже соучастницу. Поэтому я отвечаю:

— Нет, все ее слова записаны в отчете, мне нечего добавить. Объясняться в ее планы точно не входило.

— Значит Деймос позаботится, чтобы она внесла это в свой список дел.

— Уже выяснили как ей удалось проникнуть на Отбраковку?

Наверное, я одна из немногих кто может что-то спрашивать у иоларе, главное не забывать следить за своим тоном.

— Никак, — она пожимает плечами, — ее зовут Риона ти Пинуа, двадцать лет, родилась и выросла в столице, семья владеет торговой компанией. Она альсидэ, законно зарегистрированная в Конгайле, а не засланный шпион.

— Значит мы сражаемся против самих себя? — усмехаюсь печально. — Насколько же распространена сеть их организации и насколько хорошо спрятана, если мы их не заметили и позволили вербовать собственный народ.

— Я пока выбрала позицию перекладывать вину на королевскую гвардию, ведь в мои обязанности не входит контроль страны внутри границ. Однако искать виноватых уже поздно, разгребать проблемы придется всем вместе. Допрос этой девушки поможет нам узнать как минимум чем ее туда заманили и что обещали, — она опускает ноги и пододвигается вплотную к столу. — Ты уверена, что тебе больше нечего мне рассказать? Дополнительная информация упростила бы нам работу.

Раздается шум открывания тяжелый двойных дверей, камень трется о камень, привлекая внимание нас обеих. Посетитель не дожидается полного открытия и просачивается через небольшую щелку. Деймос стремительным шагом пересекает кабинет. Я никогда не видела его в ярости, но судя по выражению лица, испытывает он именно эту эмоцию, что особенно не характерно для собранного гения. Выглядит он плохо, длинные волосы распущены и растрепаны, фарфоровая кожа из белоснежной стала прозрачной, под ней видны тонкие вены. Деймос резко хлопает руками по столу, опираясь на него.

— Иоларе Аделар, позвольте спросить, при всем уважении, вы окончательно рехнулись? — я давлюсь воздухом от подобного обращения к маме, но на ее лице не двигается ни один мускул, словно это обыденно. — Думаете, на меня можно спокойно спихнуть работу в трех отделах, и я подставлю другую щеку как Линне? Мне уже давно не тринадцать, мне не надо ничего доказывать ни себе, ни другим. Я вам не раб, я согласился работать в Тиес-Аврем на определенных условиях, и вы похоже забыли, что я в любой момент могу взять и уйти.

— Твои навыки во всех областях бесценны, поэтому я вынуждена так часто к ним прибегать, — сдержанно парирует мама.

— Знаете что еще бесценно? — спрашивает Деймос саркастично, склоняясь еще ближе к ней. — Мой рассудок, и мы его теряем.

— Хорошо, — соглашается она без уговоров, — я тебя услышала. Выбирай один отдел, я заменю тебя в остальных. На время.

— Та девчонка, которая в моем списке на допрос, — Деймос поворачивается в мою сторону, — она напала на тебя во время Охоты? — голубые глаза особенно ярко выделяются на фоне покрасневших белков, они словно смотрят сквозь меня. Киваю, боясь встревать в их обсуждение. Он вздыхает и закрывает глаза на несколько секунд. — Я оставлю работу в Интели, приостановите мои исследования в Мелесе и позицию медика в Синтуме.

— Я обязательно уведомлю тиогэ Сетера и Муррис. С этого момента на ближайший месяц ты целиком и полностью принадлежишь Интели, прямо сейчас сообщу об этом тиогэ Эльме.

— Спасибо, — произносит он на выдохе, отталкивается от стола и выпрямляется. — А теперь я пойду спать, потому что шесть суток — это небольшой перебор даже для меня.

В абсолютной тишине, последовавшей за его словами, Деймос покидает кабинет так же стремительно, как в нем появился. Странно, что у него еще есть силы ходить с подобной скоростью. Мама исполняет свое обещание и сразу переводи внимание на рабочий экран, чтобы изменить статус Деймоса. На правой стене его имя перемещается в колонку Интели.

— Похоже, Деймос закончил с допросом Риобин, — пользуюсь неожиданным шансом перевести разговор в другое русло. — Вы сообщили в Эктрокас о хершарисах, которыми она торгует?

— Кестрел не рассказала тебе? — мама удивленно поднимает брови.

— Рассказала мне что?

— Риобин сбежала, на следующий день после теракта. Пока мы всем были слишком заняты тушением этого огромного пожара, она воспользовалась ситуацией.

— Она не могла просто взять и исчезнуть, тем более из камеры Тиес-Аврем, кто-то должен был ей помочь, — выкладываю очевидные факты.

— Как ты могла заметить, у нас есть вопросы поважнее сбежавшей главы синдиката, — осаждает меня мама, ее голос холоднее, чем при разговоре с Деймосом. — С такими как она мы разбираемся по несколько раз за год. Не велика потеря.

— Но хершарисы… — бормочу растерянно.

Такую информацию нельзя оставлять себе, присутствие этих монстров на континенте угрожает всеобщей безопасности в той же степени, что и международная террористическая группировка.

— Это одна из причин, по которой я хотела с тобой увидеться. Нам удалось кое-что узнать касательно ее торговли хершарисами. Так как ты отвечала за поимку Риобин, у меня есть для тебя новое задание.

Вместе с этими словами мама отправляет мне файл, который открывается в окне правее от ее лица. Опрос Деймоса все же не прошел даром, он получил информацию о следующей продаже хершариса. В Алтаборе, что чисто технически снимает с нас ответственность.

— Данные говорят об Алтаборе, почему мы не передадим их Великой Княгине?

— Потому что я скорее выстрелю себе в лицо, чем буду вести дела с кем-то, кто носит фамилию Златович, — говорит мама с безмятежной искусственной улыбкой на лице. От ее взгляда по коже бегут мурашки. Готова поспорить, они придерживаются того же мнения насчет созданий с фамилией Аделар.

— Мне надо будет вычислить покупателя?

— Среди прочего, полный перечень цели мы отправим тебе ближе к мероприятию.

Предполагаемая встреча Риобин насчет хершарисов должна состояться во время аукциона в Твиртеве, вблизи границы с Конгайлем. В одном из княжеств, где орудуют повстанцы. Какое интересное совпадение. Аукцион назначен на седьмое число аиятона, до него остается около двух недель.

— Принято, — сворачиваю документ, — буду ждать дополнительных указаний. Что-то еще?

— У меня есть одна претензия, — говорит мама с серьезным выражением лица, что вызывает у меня панику. — Когда ты перестанешь получать травмы? Твой медицинский файл в два раза длиннее, чем у остальных.

— Травмы сами меня находят, — из меня вырывается нервный смешок, — но я постараюсь держаться от них подальше.

— Чуть не забыла, — останавливает меня она, когда я уже поворачиваюсь чтобы уйти, — всем уже должно прийти оповещение. Из-за произошедшего этой ночью нам придется проверить всех агентов на наличие меток на теле.

— Логично, — сглатываю, чувствуя ускоренное биение сердца, — нам надо убедиться, что в Тиес-Аврем нет шпионов. Когда будет осмотр?

— Прямо сейчас, нельзя дать им время перегруппироваться или сбежать. На проверку уже отправили остальных кураторов и участников Охоты. Спустись на этаж Интели, прежде чем идти домой.

— Разумеется.

Размеренная походка вытягивает из меня все силы. Меня накрывает паника, пока двери неторопливо открываются, словно специально пытаясь продлить мои мучения. Мне нельзя появляться на этом осмотре. Я его не пройду. Поднимаю руку, чтобы убрать волосы и замечаю, что она трясется. Дыхание становится поверхностным. В таком состоянии выход из этой ловушки я точно не найду.

Интересуюсь у вис какие гормоны выделяются при панике, а после прошу заблокировать их выброс. Полный контроль над своим телом — пугающая способность, но я слишком к ней привыкла. Решение приходит ко мне вместе с лифтом. Они не найдут метку, если ее не будет.

Вместо этажа Интели я еду к медикам, надеясь что Деймос действительно пошел спать и в кабинете его нет. Я попадаю на все камеры, в крайнем случае я всегда могу сказать, что ходила проведать Деймоса, потому что переживала за него. Почти правда.

Ввожу пароль и захожу внутрь, благодаря тот день, когда этот ненормальный ученый рассказал мне пароль, чтобы я иногда проверяла не умер ли он. Кабинет предстает передо мной в полном хаосе. Повсюду раскиданы бутылки с жидкостями, порошками и кусками чего-то, друг на друга навалены пакеты, стоят ящики. Быстро во всем этом я не разберусь. Включаю программу распознавания и прохожу по комнате, открывая все до чего могу дотянуться. Вис находит в одном из ящиков кислоту, в крошечной бутылочке под столом валяется щелочь. Осталось выбрать чем из этого я выжгу себе кожу, а чем буду нейтрализовать первое.

Так как щелочи меньше, выбираю ее в качестве источника ожога. В первую попавшуюся емкость выливаю воду и добавляю немного кислоты. Понадеемся, что идея окажется не совсем идиотской. Сажусь на пол, расставляя вокруг себя все необходимое. Окунаю в раствор кислоты тряпку и кладу рядом, после чего задираю футболку, достаю свой кинжал и выливаю на него щелочь. Не утруждаю себя блокировкой нервных окончаний, ничего смертельного со мной не произойдет. Скорее всего.

Пока не передумала, прижимаю лезвие к ребрам, стирая уродливый символ чужой агрессии. Боль похожа на ту, что я испытывала в ночь, когда появилась метка. Всепоглощающая. Меня бросает в жар, кожа на месте раны пульсирует. Удерживаю клинок на коже несколько секунд, потом убираю его и бросаю в банку с водой. Прижимаю к телу тряпку, чтобы не прожечь что-то лишнее и не остаться окончательно без кожи.

Я нарушила обещание маме в течение тридцати минут, причем в этот раз травму нанесла себе сама. Зато идиотская идея дает необходимый результат: от линий проклятого глаза не осталось следа, мой правый бок представляет собой открытую рану со смесью белого и алого. Промываю ожог, роюсь в медицинских запасах Деймоса и достаю бинты. У меня уже на животе пластырь после атаки, лишний слой бинтов никого не удивит.

Перевязав ребра, перехожу к спасению своего бесценного кинжала, выуживаю его из банки и вытираю насухо. Лезвие такое же идеальное, как и раньше.

Странно, что я не сделала этого раньше. Я чувствую легкость от того, что ужас прошедшей недели действительно прошел. Никаких меток, никакого клейма, я снова стала собой, меня не станут обвинять в содействии террористам.

Стараюсь расставить все так, словно меня здесь не было, но вряд ли Деймос вообще помнит расположение своих вещей. Он все равно никогда их не трогает, а использует манипуляции. Камер тут тоже нет, Деймос был предельно строг на этот счет. Выходи почти идеальное преступление.

Когда я спускаюсь на этаж Интели, то замечаю толпу еще у лифтов. На самом деле проверку можно заканчивать уже на этом этапе. Те кто пришел по своей воле вряд ли что-то скрывают, метку слишком легко найти. Пристальный интерес Тиес-Аврем вызовут те, кто не пришел. Агенты Интели выхватывают кого-то из очереди и уводят в кабинеты, чтобы осмотреть их. Если я проведу здесь больше часа, то потеряю сознание от боли.

От подобной незавидной судьбы меня спасает другое создание на грани обморока. Из-за двери высовывается тот, чей кабинет я только ограбила. Деймос осматривает коридор, замечает меня и показывает мне жестом, чтобы я зашла. Десять очков удачи из десяти, он не станет задавать лишний вопросов благодаря нашим близким отношениям, а также потому что хочет быстрее свалить домой. Остается вопрос, что Деймос вообще здесь забыл. О чем я спрашиваю его, едва дверь закрывается.

— Ты не поверишь, — выплевывает Деймос, который явно искал шанс выговориться. — Как думаешь, кто отвечает за расследование этих террористов, а следовательно обязан проводить проверку на шпионов? Интели. — Для кого участие в этой проклятой проверке обязательно? Поголовно для всех агентов Интели, которым запрещено покидать Тиес-Аврем, — он срывается на злобный крик и показывает средний палец в камеру в углу. Наверное, надеется, что сообщение дойдет до иоларе.

— О чем, конечно же, ты узнал, как только вышел из кабинета иоларе, — отмечаю с усмешкой. Да, давай обсудим мою мать, нам ни к чему говорить о метках.

— Какое невероятное совпадение, не правда ли?

— Ты думал, что выиграл спор, но на самом деле она позволила тебе так думать.

— Твоя мать просто невыносима.

— Поверь мне, я знаю.

— Ладно, давай закончим с этим бредом, чтобы мы оба могли поспать. Садись, — Деймос показывает на одинокий стул перед письменным столом.

— Шутишь? Мне правда придется проходить осмотр? — спрашиваю с напускным легкомыслием, словно мне смешно от одной мысли. Сердце с трудом перекачивает кровь, оно занято беспокойством.

— Ради приличия тебе надо провести здесь хотя бы пару минут, — говорит он, что-то записывая на планшетке. Деймос отрывает бумажку и приклеивает мне на лоб. — Держи, ты чиста, пригодна к службе и все такое. Беги домой и займись тем, о чем я только мечтаю.

— Я могла бы провести проверку, — предлагаю, снимая лист со лба. — Ты поспишь, пока я немного за тебя поработаю, я не спала всего сутки, так что для меня это не проблема.

Деймос разве что не плачет от счастья.

— Спасибо, я знал, что не просто так поддерживал в тебе жизнь все эти годы. Только не смей, — он грозит мне пальцем, — обмануть меня как твоя мать.

— Ни за что, — заверяю его с улыбкой.

Глава 7

Обитель Эктрокас находится посреди гор Паречка, на северо-востоке материка, практически на самом его краю. С одной стороны от океана ее отделают горы, а с другой тонкая полоса территории княжества Ярилов.

Мессер высаживает меня у подножия горы на рассвете с первыми лучами Крине. До сезона катикхеды еще два месяца, но на севере снег никогда не сходит, а минусовые температуры держатся круглый год. Поэтому так мало желающих наведаться в Эктрокас, да и добродушный прием там никто не окажет. Под ботинками трещит корка льда, и я проваливаюсь в снег почти по колено. Мне предстоит подъем на высоту ста метров по узкой тропинке, за чем последует переход по перевалу Руоска, который приведет меня в долину Тумваль, где стоит обитель и которая далеко не такая живописная как Манруис. Очередная причина почему в Эктрокасе не бывает гостей.

Орден строго контролирует любые пути, ведущие в долину, единственный вариант попасть туда — через перевал Руоска, в противном случае путник наткнется на мощный энергетический барьер, способный лишать конечностей. Не будем вспоминать сколько эндари пострадали от него при попытке улизнуть. Один мой однокурсник как-то спалил на себе одежду и волосы. Руководство удивилось почему ему так мало досталось, мы удивились, что он не смеялся вместе с нами.

Свет Крине отражается от снега и слепит глаза, поэтому я искусственно затемняю окружение, любоваться тут все равно не на что. Никогда бы не подумала, что обязательный визит в Эктрокас станет для меня глотком свежего воздуха, буквально и метафорически. Словно у меня есть место, куда можно сбежать и забыть о любой ответственности. Что звучит иронично при описании Эктрокаса, потому что ответственность ордена — благополучие континента.

Тиес-Аврем закончил проверку агентов, шпионов выявлено не было, уклонистов тоже не нашлось, а значит проблема была вне организации. Мама передала эту проблему как эстафету королевской гвардии и лично Ошинура Варненасу, которому предстоит проверить весь свой персонал, а также лордов и аристократию страны.

Однако мне проще не стало. Гениальная идея с ожогом помогла временно, но после заживления раны глаз остался на том же месте, только теперь в обрамлении неровной кожи. Регулярно повторять этот эксперимент было бы глупо, я не горю желанием заработать глубокие шрамы и нанести непоправимый ущерб организму. Пришлось отказаться от плана устранения и вернуться к сокрытию.

Слова террористки о том, что она пришла за мной спокойствия не добавляли. Я боялась, что в любой момент кто-то нападает на меня снова, причем по совершенно непонятно причине. В моей поимке или смерти не было никакой выгоды, у меня нет особых талантов, исключительных способностей и выгодных связей. Моя жизнь мало чего стоит, и меня это вполне устраивает. Намного тяжелее и опаснее быть тем, чья жизнь ценится высоко, и я никогда не стремилась попасть в их ряды. Если кто-то и может найти ответы на мучающие меня вопросы, так это Деймос и его невероятные таланты. Ему хватит пары часов наедине с той девушкой, чтобы узнать зачем она примкнула к террористам и зачем напала на меня. Наверняка произошла ошибка и меня с кем-то перепутали, например с мамой или Веси, такое вполне возможно.

Без вещей, налегке путь до Эктрокаса занимает у меня час, в течение которого я перемежаю бег с ходьбой. Я подхожу к пропускному пункту: монолитная металлическая стена, доходящая до самого верха ущелья. Внутри нее сидят провинившиеся эндари, которых отправили в наказание следить за проходом. Все знают, что тут никогда ничего не происходит и можно умереть со скуки быстрее, чем при схватке с хершарисом. Гостей, опять же, у нас не бывает, а для эндари продумана упрощенная система пропуска, которая не требует стороннего участия. Поэтому здесь эндари обычно отсыпаются или тренируются.

Камера сканирует мое лицо, и небольшая часть стены отъезжает в сторону, впуская меня за границу обители. Вот такая система безопасности в самом защищенном месте на континенте. Легкое чувство разочарования не проходит никогда.

Каменные стены постепенно расступаются, проход становится шире, открывая вид на долину. Однако внимание привлекает не она, а парящий среди пиков огромный мегалит темнее самой ночи, отбрасывающий тень на строения внизу. Он появился здесь раньше самой обители и ее обитателей.

По одной из версий, когда-то он являлся частью Афелы, меньшего из спутников. Другие легенды утверждают, что Создатель был тяжело ранен в бою и одна капля крови упала на землю. Если же верить третьей теории, внутри этой глыбы заключен первый из херашрисов, поэтому способен чувствовать изменения в Верзас. Что бы не оказалось истиной, фактом оставалось то, что этот мегалит имел тесную связь в Верзас. Каждый раз, когда хершарисы пытались прорвать границы своей тюрьмы, камень издавал низкий гул, напоминавший вой монстров. Этот гул стали называть ирико, а сам мегалит получил имя Йанбарукери, хотя большинство членов Эктрокас сокращали его до более лаконичного Йари.

Ирико дает ровно десять минут появиться на установленной площадке перед обителью. Стоит первым тревожным нотам пронзить воздух вокруг Йари, автоматически начинается неумолимый отсчет. Довольно быстро просторе правило намертво вбивается в память: есть десять минут, чтобы приготовиться умереть. Десять минут переодеться в боевую форму и встать в свой мерос. Десять минут, когда еще позволено испытывать страх. Десять минут собраться и смириться с последствиями. Десять минут, которые повторяются снова и снова, пока однажды не становятся последними. Пока однажды твои раздумья о завтра не теряют смысл. Пока однажды ты не остаешься навечно по ту сторону разрыва.

Очаровательное напоминание о долге эндари, от которого невозможно скрыться. До сих пор не могу поверить, что кто-то выбирает такую жизнь по собственной воле. Лоркан говорил, что пришел в Эктрокас, потому что хотел приключений, взбунтоваться против участи быть запертым в стенах Архива до конца своих дней. Потому что короткая яркая жизнь, полная опасностей, предпочтительней долгого существования. Моя жизнь в любом случае состояла бы из опасностей, поэтому в ряды эндари меня не тянуло.

Дорога уходит в сторону, переходя в крутой спуск. До дверей обители придется идти еще тридцать минут, ведь предоставить какой-нибудь транспорт было бы оскорблением для тренированных эндари. Опускаю взгляд, размышляя о том, что могла бы споткнуться и просто скатиться с возвышения. Но я вроде как пообещала обходиться без травм, и таблетки мне надоели.

Окружающие горы зажимают обитель в своих гротескных каменных когтях высотой в тысячи километров. По сравнению с ними восьмиэтажный замок кажется хрупким и крошечным. Вытянутая подковой по форме долины, обитель совмещает в себе административный корпус, жилые комнаты для всех эндари, аудитории для обучения, помещения для медиков и исследователей, мастерские для ийсе и янтис, тренировочные залы, а также зоны для отдыха и питания, и обширную систему подземелий. Эктрокас — не просто крепость; настоящий город в миниатюрной упаковке, дом для тысяч созданий с разных концов континента. На прилегающей территории располагаются несколько стадионов, сады и парки. В пещерах горной цепи прячутся исследовательские модули, которые стерегут пойманных хершарисов. Тиес-Аврем делает много, но здесь каждая молекула воздуха пропитана принадлежностью к чему-то грандиозному.

Несмотря на раннее утро, обитель уже давно не спит. Кадеты нарезают свои положенные круги, их лица чисты, лишены шрамов. Набор в Эктрокас проходит в начале года, в первый месяц морилакхеда, а значит они оставили позади уже почти половину своего первого года. Совсем скоро их выставят против хершарисов, позволяя судьбе решить кто доживет до следующего курса. По сравнению с экзаменами в ордене, обучение в Тиес-Аврем выглядит шуточным, игрушечным.

Вокруг никаких деревьев, цветов, лишь жесткая желтоватая трава и острые валуны. Вдали течет река Виртрена. Незабываемый пейзаж, годы буквально выжигают его в памяти.

По идее мне полагается отчитываться перед командиром нашего декапена, дракас Хартвигсен, но я знаю одну лазейку. Эту лазейку зовут близнецы Романовски и обитает она в мастерских янтис. Достигнув стены обители, вместо того чтобы пройти через ворота, сворачиваю направо. Сто семнадцать шагов, потом посмотреть налево. Среди камней скрывается непримечательная дверь, замаскированная под кладку. Прикладываю руку к нужному кирпичу, надавливаю на него, и дверь отъезжает внутрь. Что бы мы все делали без лени гениев.

Проход узкий и пыльный, зато хорошо освещенный, но я помню каждую ступеньку и без подсказок. Лестница поднимается на уровень второго этажа, в конце нее появляется стандартная электронная дверь.

За ней находится мастерская Романовски, комната, которая является полной противоположностью маминого кабинета. Помещение маленькое, четыре на семь метров, однако в нем как факт отсутствует свободное пространство. У них три рабочих стола, пятнадцать стеллажей, полки которых забиты до отказа. На стенках висят прототипы, часть из них подвешена под потолком, схемы и проекты техники валяются стопками под ногами и на всех возможных поверхностях. Мне страшно представить, что у них творится в голове. Через окна льется холодный свет, температура внутри едва выше той, что снаружи.

Моего виска касается дуло пистолета, щелкает предохранитель.

— Откуда ты знаешь про эту дверь? — хрипло спрашивает женский голос. Осторожно поворачиваю голову в его сторону, но вместо золотых глаз натыкаюсь на очки дополненной реальности. Конечно, она продолжит работать даже если к ней вломится грабитель.

— Вы пару раз просили меня пронести незаконную поставку редких металлов из Лигоса.

— А, эксперимент, — наконец узнает меня Метида, снимает очки и отводит пистолет. — Нам удалось создать машину времени? Если нет, то что ты тут делаешь?

— Пришла на плановую диагностику. И сообщить Эктрокасу о том, что я все еще жива и пригодна для эксплуатации.

— Странно, — протягивает она, подходит к столу и садится сверху, прямо на бумаги, — я не заметила, что уже прошло четыре месяца. Сейчас морилакхедо?

— Аранэлькхед, конец алтте, — поправляю ее с усмешкой и легким беспокойством за психическое состояние девушки.

— Оу, это объясняет почему стало так холодно работать. Никс, — Метида крутит головой в поисках брата, — где-то здесь. Наверное. Он тебе больше подойдет для проверки вис.

— Я подожду его, а пока у меня есть к тебе одна просьба, — говорю тихо, приближаясь к ней. Сесть мне некуда, поэтому придется разговаривать стоя.

— Какая? — она с интересом склоняет голову; ее короткие черные волосы, ровно обрезанные на средине шеи, забавно покачиваются. Метида всегда напоминала мне бомбу: маленькая, элегантная и смертельная, о чем предупреждают шрамы эндари шестого уровня. — Заказы принимаются за полгода, ты же знаешь.

— Этот заказ не отнимет у тебя больше минуты, так что я рассчитываю на верхний слот в очереди, — нервно заглатываю и наконец перехожу к сути своего визита: — У вас с Никсом есть доступ к базе данных Эктрокаса? Имена эндари, их уровни, фотографии и прочее.

Метида хрипло смеется, словно я рассказала ей уморительную шутку.

— Разумеется у нас есть доступ к базе. Ко всем базам. Потому что мы эти самые базы и создали. Кто их от нас сможет скрыть? Эндари, которые пароль запомнить не могут?

— Не сомневалась в вашей гениальности. Слушай, а ты не могла бы ими со мной поделиться?

Мысленно готовлюсь к расспросам и возможному отказу. В Тиес-Аврем я бы получила именно такой ответ. Базы не раскрываются без прямой опасности организации, и мои причины не попадают под описание. Улыбка сходит с ее лица, но вместо подозрительности я вижу скорее удивление.

— Зачем тебе понадобилась личная информация эндари? Тиес-Аврем точит на нас зуб? Или решила сменить мерос и подбираешь себе компанию поинтересней нас?

— Нет и нет, компанию интересней вашей найти невозможно, — отвечаю совершенно честно. — Скажем так, это для личных целей, мне надо найти кое-кого в Эктрокасе. Проблема в том, что я не знаю ни как его зовут, ни как он выглядит.

— Тогда даже полный доступ к базам тебе ничем не поможет, — делает заключение Метида. — Нам нужна хоть какая-то характеристика.

Перебираю в голове все, что упоминал тот парень в коридоре в Мазрине.

У него есть друг эндари.

С точно такими же шрамами, как у меня.

— Сколько на данный момент эндари четвертого уровня?

— Понятия не имею, но это уже возможно проверить. Только я не стану, — добавляет она неожиданно. Я была уверена, что Метида ни за что не откажется от небольшой аферы. — Выдавать чужую личную информацию запрещено. И незаконно.

— С каких пор вас заботит законность чего-либо? — спрашиваю у нее, нахмурившись.

— С каких пор тебя она не заботит, вот настоящий вопрос, — парирует девушка. — Отдать просто так конфиденциальную информацию я тебе не могу. Зато обменять или продать — запросто.

— Раньше мы всегда как-то договаривались, не торгуясь.

— Времена меняются, рынок не стоит на месте, — она пожимает плечами, словно ее вины в этом никакой нет, — ты больше не полноценный член ордена, что лишает тебя определенных привилегий.

— И какова же цена? Ты не заговорила бы про это, если бы уже не придумала, чего хочешь.

— Все максимально просто, ты даже останешься в плюсе. Нам с Никсом надо проверить новый прототип брони, а желающих нет. Подумаешь, в прошлый раз у девушки с третьего курса из-за замыкания дважды остановилось сердце. С кем не бывает, к тому же потом оно снова начало биться. Однако после этого случая почему-то подопытные перестали вызываться добровольно. Но ты же наш любимый эксперимент, ты нам не откажешь, — заканчивает Метида с широкой хитрой улыбкой.

— Вы с Деймосом сговорились что ли, — бормочу себе под нос и закатываю глаза.

Такое ощущение, что успели ввести правило о том, что все сомнительные технологии, которые могут привести к смерти, полагается проверять на Эмерин ти Аделар, а мне сообщить об этой прекрасной новости забыли. С другой стороны вариантов у меня особо нет. Мне нужно найти того парня из Мезрина, а значит сначала я должна найти его друга-эндари. Без помощи Метиды мне придется опрашивать каждого эндари в Эктрокасе, что займет примерно вечность.

Раньше чем я принимаю решение, а точнее принимаю выдвинутые условия, открывается дверь в мастерскую. Нормальная дверь, та что была предусмотрена изначальным планом строения. В мастерскую заходит Никс, у него в руках стопка каких-то плоских коробок с торчащими проводами. Он выглядит недовольным.

— Какой-то идиот решил попрактиковаться в манипуляциях рядом с серверной, целый блок вывернуло наизнанку. Все что удалось спасти, — парень бросает коробки на стол, — с остальным придется разбираться хокиро, — он поднимает глаза и замечает меня. Приветственно машу ему рукой. — У нас разве были на сегодня запланированы встречи?

Никс выше сестры, хотя телосложение у них одинаково худощавое. То что они близнецы в первую очередь выдают черты лица: идентичный разрез желтых глаз, форма носа, линия скул и темные волосы. Правда свою шевелюру Никс сбрил под ноль, потому что, по его собственным словам, волосы постоянно лезли ему в лицо и мешали работать.

За годы, проведенные в Эктрокасе, я так и не поняла, что в нем забыли близнецы Романовски. Они родились в Лигосе, и их место было именно там, среди чересчур умных существ, которые смотрели на остальной мир через призму придуманных ими же технологий. Гениальные ученые и изобретатели не становятся эндари, это даже звучит абсурдно. Эктрокас близко сотрудничает с Лигосом, но не больше, бесценные умы слишком бесценны, чтобы давать им в руки оружие, учить отрубать головы хершарисам и бросать на передовую. И все же вопреки всему Метида и Никс заявились в Эктрокас. Они спали в крепости вместе с остальными, бегали штрафные круги по стадиону, практически купались в липкой черной крови и в итоге надели на лицо костяные маски.

Готова поспорить, даже всеведущим Создателями неизвестно зачем эти двое выбрали такую жизнь. Причем по собственной воле. В Лигосе Метида и Никс Романовски были и остаются легендами, без них вис никогда не стал бы имплантом размером меньше, чем ноготь ребенка. Их считают воплощением близнецов Асмы и Алима танНасири осн Зиад осн Ахмару, гениев своего времени и многих последующих поколений, которые покинули Даштар, чтобы на одном из островов на северо-западе от континента основать собственную страну, средоточие науки и технологий, величайший исследовательский центр в истории. Эти двое могли править полисом. Вместо этого они отмывают свои умелые пальцы от крови. Суждения гениев поистине недостижимы для обычных созданий.

— Ты как раз вовремя, — Метида спрыгивает со стола и подходит к брату, — я рассказываю Эмерин про наш прототип наноброни.

— Две остановки сердца, помню. Я пытался уговорить кадетов с четвертого, но они разбежались, как только я подошел.

— Разве вам не запретили проводить эксперименты на кадетах еще года три назад? — припоминаю я. Тогда временной остановкой сердца дело не обошлось, эндари был вынужден покинуть орден.

— Мы это себе раззапретили, — отмахивается Никс. — Кто мы такие, чтобы отказывать юным эндари, желающим помочь в развитии технологий будущего. Так ты согласна почувствовать в тесте? Тогда садись, — он выкатывает табуретку из-под какого-то завала и хлопает по ней.

— Я согласна, если Метида выполнит свою часть договора, — перевожу вопросительный взгляд на девушку.

— Ты наш любимый эксперимент, я ни в чем не могу тебе отказать, — говорит она с улыбкой и обратно надевает очки. Опускаюсь на табуретку перед Никсом.

— Еще не помешает провести диагностику вис, — напоминаю ему, пока он перебирает вещи на столе в поисках чего-то.

— Возникли с ним какие-то проблемы?

— Совершенно никаких за последние четыре месяца, и я хотела бы, чтобы так продолжалось и дальше.

— Легко, подключи это к голове, — Никс не глядя протягивает мне магнитный кабель, как делал уже десятки раз до этого. — Прошло уже четыре месяца? Я думал сейчас все еще морилакхедо.

— Да-да, объясняет почему стало так холодно, — перебиваю, чтобы не обсуждать одну и ту же тему дважды.

Метида садится на пол прямо передо мной, вытянув ноги. Очки закрывают половину ее лица. В моей голове придуманный ими чип, который подключается напрямую к моему оптическому нерву, но его создатель пользуется устаревшей версией, даже не линазми. Как-то я спросила у нее про это не состыковку, Метида сказала, что ей так больше нравится, вот и все.

— Кого нам надо найти? — интересуется она. Никс берет планшет и подключается к чипу.

— Честно говоря, у меня почти нет никакой информации. Мужчины, четвертый уровень, на этом все.

— Раса?

— Не знаю, отправляй всех, вряд ли их окажется много.

— Ты часто используешь блокировку нервных окончаний, отрезаешь свою способность чувствовать боль, — Никс перехватывает очередь сестры в разговоре.

— Хочешь сказать, что мне надо перестать иначе случится что-то плохое? — тяжело вздыхаю, предчувствуя очередную лекцию в духе Деймоса.

— Еще чего, нет конечно, — усмехается он. — Используй как можно чаще, тогда функция будет развиваться, и мы получим огромное количество данных для дальнейшей разработки.

Отсутствие моральных принципов так освежает. Особенно когда создание, у которого они отсутствуют, копается у тебя в голове.

Иногда я скучаю по такому подходу к миру, когда отдельная личность ничего не значит в сравнении с целым обществом. Тиес-Аврем зачастую делает ставки на личности. Впрочем, иного выбора у них нет, они не могут выбросить из окна заботу о лордах и правителях. Эктрокас же не считается ни с кем.

— Система работает без сбоев, я добавил некоторые обновления, которые мы успели разработать с Метидой. Отправишь нам сообщение, если произойдет сбой. Теперь перейдем к прототипу, — заканчивает Никс с чувством предвкушения в голосе, от которого становится немного не по себе.

Их прототипы существуют в различных формах, заранее предугадать невозможно. Морально готовлюсь к худшему — что меня снова где-то вскроют. Тем временем Метида, заканчивает сортировку эндари.

— Я отправляю тебе их имена, номера комнат и мероса, — тараторит она. — Пока раннее утро, высоки шансы, что они еще находятся в своих комнатах, что облегчит твои поиски.

— Даже фотографий не докинешь по дружбе?

— Хочешь взять еще один прототип из нашей коллекции? — девушка криво ухмыляется.

— Обойдусь без фотографий, я все равно понятия не имею как он должен выглядеть.

— Жаль, это бы тебе неплохо помогло, потому что на данный момент в Эктрокасе числится семьдесят два мужчины четвертого ранга, — мне приходит сообщение от Метиды, которое автоматически открывается. Привилегия создателей программы: их послание невозможно свернуть или убрать, пока не просмотришь полностью. — Расскажешь потом чем закончится, и сколько дней к тебя на это уйдет.

— Тут я могу ответить тебе сразу: один, потому что больше времени у меня нет. Тиес-Аврем отпустил меня ровно на сутки.

— Интересно, кто у кого списывал условия отгулов, — фыркает Метида, кладя очки рядом с собой, и поправляет волосы, — Тиес-Аврем у Эктрокаса или наоборот. Сдались им эти сутки.

— У вас почти нет ограничений на то, сколько вы можете отсутствовать в обители, - напоминаю ей. Девушка невинно пожимает плечами.

Никс возвращается через пару минут с чем-то похожим на перчатку, только из металла. Сразу протягиваю левую руку. Он нажимает на кнопку, перчатка раскрывается по шву, а после заглатывает целиком мою ладонь. Чувствую холод, движение пластин, но никаких неприятных ощущений.

— Если ты все еще постоянно присутствовала в Эктрокасе, мы бы сразу передали этот эксперимент тебе, — признается Никс, проверяя прототип и крутя мою руку в разные стороны, — потому что наличие вис в твоей голове делает связь прочной и быстрой. Почти не придется ничего настраивать.

— Мы уже говорили, что ты наш любимый эксперимент? — с улыбкой спрашивает Метида, которая тоже подошла ко мне. — Никогда не отказываешься, берешься за любые технологии. Мы перетрясли весь континент и Лигос, но никто не соглашался на вживление вис.

— Рада, что мое безрассудство и идиотизм идут вам на пользу. Так что с броней? Вы на мне по кусочкам ее собирать будете?

Близнецы поправляют какие-то настройки, и перчатка плотнее прижимается к моей коже, становясь при этом практически невесомой. Никс берет свой планшет, кабель все еще подключен к моей системе вис.

— Соединение прошло успешно, тебе остается отдать приказ, — комментирует он, поднимая меня на ноги. — Сними куртку и попроси вис раскрыть броню.

Выполняю его поручение, отдавая мысленную команду. Из короткой перчатки появляются крошечные пластины, совсем как с оружием того парня из Мазрина, они чешуей ползут вверх по руке, расползаются в стороны у плеча, пока не покрывают полностью все тело от ботинок до шеи. Черный метал переливается в свете из окна. Красиво, надо признать, но для эндари важнее надежность. И меня смущает, что голова остается открытой.

— Каковы шансы, что у меня случится сердечный приступ? Или откажут любые другие органы? — задаю самый волнующий меня вопрос. Хожу туда-сюда по узкому пространству между стеллажами, пробуя броню на вкус. Она определено легче моей предыдущей, которая сейчас пылится дома, и надевать ее проще. Сжимаю и разжимаю кулаки, следя за тем, как раскрываются пластины.

— Не больше семидесяти процентов, — бодро заверяет меня Никс, словно это невозможно маленьких цифры.

То есть в двадцать три раза выше, чем были мои шансы упасть с двухкилометровой высоты. Обнадеживает. Стоит сказать Деймосу, что его разработки почти идеальны.

— Расслабься, у тебя есть вис, в экстренных ситуация он поддержит в тебе жизнь и отправит нам сигнал о сбое, — добавляет Метида.

— Было бы что поддерживать, — произношу философски, любуясь наноброней. Надеюсь, они позволят мне оставить ее навсегда, когда закончат работу. В качестве компенсации за риск. — Чего вы так сгорбились над этим планшетом? — спрашиваю близнецов, отвлекая их от экрана.

— Проверяем показатели, ты все равно ничего не поймешь, — откликается Никс. — Пока все работает в штатном режиме, тебе повезло. Кадета замкнуло где-то через минуту.

— Так вот на что ушло все мое везение, в последнее время мне его не хватало. Сколько мне надо ее носить? Пока не замкнет? Я хотела бы начать обходить комнаты до шести часов.

— Первый тест можно считать успешным, — говорит Метида, — прикажи вис свернуть броню. Мы отдадим тебе ее, когда будешь возвращаться в Конгайль, — девушка раскрывает перчатку и снимает с меня. Проверяю ладонь на предмет повреждений, но все чисто. Пока это самый безопасный эксперимент в моей истории с Романовски. — Главное приди в течение дня.

— Если захочешь сбежать, мы обязательно узнаем, у тебя в мозгу стоит инновационный треккер нашего производства, — озвучивает Никс нечто похожее на угрозу, которую смягчает улыбкой. Помогает слабо.

— Ну раз вы так мило просите, как я могу от вас сбежать, — бросаю саркастично и выхожу из мастерской. — И сообщите дракас Хартвигсен, что я приходила, — кричу в щелку закрывающейся двери.

Я остаюсь один на один с огромной обителью и списком длиной в семьдесят два имени. Фильтрую список, распределяя созданий по этажам и жилым блокам, чтобы не наворачивать лишние круги. Поднимаюсь на лифте на последний этаж, решив проводить поиски сверху вниз. Эндари селят хаотично в освободившиеся комнаты, хотя прямо сейчас я бы не отказалась от существования отдельной секции для каждого уровня. Стоит внести предложение руководству.

Мне приходится пересечь половину замка, чтобы добраться до жилых блоков. Прохожу территорию ийсе, их коридоры как правило пусты, они творят за запертыми дверьми; обхожу по периметру прямоугольную башню в центре обители, отведенную под администрацию и зал для сборов; попадаю в зону с лекториями, где тихо из-за раннего часа и отсутствия учеников. Миновав еще одну башню, на этот раз круглую, оказываюсь в точке назначения.

Каждому эндари предоставляется отдельное пространство для жизни, мы называем их комнатами, хотя по факту таковыми они не являются. За дверью может оказаться что угодно, от действительно одной комнаты до двухэтажного пентхауса. В камни здесь вплетена мощная манипуляция пространством, и новые эндари меняют отведенную им жилплощадь в соответствии со своим вкусом. В моей комнате был сад, похожий на тот, что растет в кабинете мамы в Тиес-Аврем.

Оглядываюсь вокруг, понимая, что именно здесь когда-то я жила. Мне досталась комната после эндари седьмого ранга, который погиб на задании. Становится любопытно кто занял ее после меня. Выискиваю взглядом знакомую дверь, за которой прожила четыре года, но потом открываю список и ищу первый номер. У меня нет времени на ностальгию и бесполезные сантименты.

В течение следующих двух часов я планомерно вычеркиваю имена, успев покрыть три этажа и спустившись на пятый. Я стучусь в комнаты к эндари со следующим исчерпывающим описанием: парень выше меня, примерно того же возраста, светлые волосы, карие глаза, самодовольный, много болтает, у него есть красный костюм, и он присутствовал на праздник Аранэлль в прошлом месяце. Везде получаю один ответ, что они о таком никогда не слышали. Часть эндари вообще мне не открывают, либо отсутствуют.

Устав от бесплодных попыток, подумываю о том, чтобы сделать перерыв, будущее из еще пятидесяти имен меня не радует. К тому же блондин мог соврать. И вообще зачем он мне сдался. Подумаешь, оказался рядом в подозрительно удобное время. Подумаешь, бродил в одиночестве по коридором дворца вдали от тронного зала. Подумаешь, исчез без предупреждения словно дивере, которым он явно может быть. Хотя опять таки он мог солгать насчет отсутствия способности к манипуляциям. Однако я продолжаю обход. Из принципа и неисправимого упрямства.

Сюрприз ожидает меня за предпоследней дверью на четвертом этаже, потому что открывший ее парень реагирует на мое описание следующим совершенно неожиданным образом:

— Что он сделал на этот раз? — с тяжелый вздохом он облокачивается на косяк двери, скрещивает руки на груди и закатывает глаза, словно проходил это уже не единожды. Словно знает о ком идет речь. — Переспал с тобой и сбежал?

— Так ты его знаешь? — радостно спрашиваю быстрее, чем мозг обрабатывает сказанные им слова. — Подожди, — выставляю вперед руку, когда смысл до меня доходит, — прежде чем мы перейдем к реальной беседе, стоит кое-что прояснить. Во-первый, нет, я не спала с ним и не стала бы этого делать даже под страхом смерти. Но подумала бы об этом, если бы на кону стояла судьба страны как минимум. Во-вторых, — отвожу руку назад, сжимаю пальцы в кулак и вполсилы бью парня в лицо, — это за неуважительный комментарий, предполагающий, что подобное развитие событий вообще возможно. Итак, ты его знаешь?

— Бить было не обязательно, — хрипит он, прижимая руку к лицу, бездонные черные глаза смотрят на меня с раздражением.

Прибедняется, не так сильно я его ударила. Тем более с его телосложением это наверняка было похоже на укус насекомого. У него короткие черные волосы с бритыми висками, нос сломан, что не удивительно с подобными комментариями. Из-под его футболки поднимается татуировка, занимающая всю шею, части линий заходит на нижнюю челюсть. Переплетение хаотичных линий без конкретного рисунка. На лице действительно шрамы четвертого уровня. Как эти двое стали друзьями представляю слабо: парень передо мной выглядит как типичный эндари, как воин, такой же как я; блондин же напоминает политика или журналиста.

— Ты эндари, мне прекрасно известно, что это единственный способ до нас что-то донести. В другой раз, если я сделаю что-то непристойное в отношении тебя, можешь меня ударить. Итак, — повторяю и проверяю его имя по базе, — Аарен, кто этот парень и как мне с ним связаться?

— Тебе не кажется, что ты зарекомендовала себя не лучшим образом в первые двадцать секунд нашего знакомства, — его брови хмурятся. — С чего я вообще должен тебе помогать?

— Причины всегда можно найти, — пожимаю плечами, — надо лишь договориться о цене. Что ты хочешь за информацию о нем?

— Чтобы ты свалила, — резко говорит Аарен и тянется к кнопке двери. Перехватываю его руку, сжимая запястье пальцами. Мы напряженно смотрим друг на друга. Я отпускаю его и отхожу обратно в коридор, за границу чужой комнаты.

— Эндари должны помогать друг другу, — напоминаю ему мягче. — К тому же с твоим другом мы познакомились, — пытаюсь подобрать завуалированную формулировку, — при весь сомнительных обстоятельствах. Я хочу убедиться, что он не представляет угрозы.

— Сильно сомневаюсь, что Риз в состоянии представлять угрозу хоть для кого-то, разве что заболтает до смерти, — смеется он, потом понимает что сказал лишнего и сразу закрывает рот, улыбка сходит с его лица. Я стараюсь подавить собственную улыбку.

— Значит его зовут Риз, какая продуктивная беседа у нас выходит, а я ведь даже еще ничего не предложила.

— Поверь, знание его имени ничего тебе не даст, оно бесполезно без фамилии, — пытается Аарен как-то восстановиться после своего промаха, — которую случайно я точно тебе не сообщу. Тем более что ты можешь мне предложить?

— У меня есть крутая современная наноброня, которую я готова обменять на информацию.

— Та самая наноброня, которую разработали близнецы Романовски и последний месяц пытаются заставить всех ее надеть? — уточняет парень саркастично. — Та же наноброня из-за которой у девушки с третьего курса дважды остановилось сердце?

— Это все вранье, я надевала ее сегодня утром и, как видишь, в полном порядке, — развожу руки в стороны в доказательство своего здоровья. — Я позволила им вскрыть собственный мозг, уж с броней им можно верить.

— Ты — ненормальная, которой они вживили чип четыре года назад? — в его голосе звучит подобие уважения и живого интереса. Аарен пристально рассматривает мою голову, словно способен рассмотреть вис под черепом.

— Приятно знать, что про меня не забыли. Так что, меняемся?

— Ни за что, — он посмеивается и качает головой, — это ты ненормальная, а не я. У тебя нет ничего, что стоило бы имени моего лучшего друга.

Едва Аарен договаривает, пространство разрывает высокочастотная сирена. Звук, который являлся мне в кошмарах весь первый курс. Тогда я закрывала уши руками, чтобы отгородиться от него. Однако с тех пор я успела привыкнуть и долгий перерыв этого не изменил. Наши глаза снова встречаются, мы прекрасно понимаем что это значит. Переговорам придется подождать. Произошел прорыв в Верзас, мы все обязаны явиться на площадку для сборов в течение десяти минут.

— Как жаль, что мы не можем поболтать еще, — говорит Аарен с напускным разочарованием, нажимая кнопку закрытия двери. — Желаю тебе сохранить самое ценное в этой битве, — его голос затихает, нас разделяет лист металла.

В бессилии бью кулаком по его двери, трачу лишние пару секунд на то, чтобы ее пнуть. Затем разворачиваюсь и бегу в мастерскую Романовски. Плевать, что я так и не узнала имя блондина, пока мне хватит имени его лучшего друга, Аарена Татиуса.

Глоссарий

Алтабóр — самая обширная страна на континенте, дом для расы мара. Разделена на двенадцать княжеств, имеет матриархальный строй. Страной правит Великая Княгиня Евгения Златóвич со столицей в Морéнске.

Атрибýт — характеристика способностей хокиро, описывающая как они манипулируют иро. Создания с атрибутом дáикс создают точные манипуляции, но ограниченные в пространстве. Манипуляции созданий с атрибутом лебáр покрывают обширные территории. однако не отличаются выверенностью. Например атрибут Дéймоса Ларгóна — дáикс.

Верзáс — пространство, в котором заточены хершáрисы. Является их тюрьмой, одна иногда монстрам удается создать прорывы.

ВИС — технология искусственного интеллекта и дополненной реальности, разработанная компанией “Серорéс” в Лúгосе. В народе в шутку расшифровывается как “великое изобретение Серорéс“, хотя аббревиатурой не является. Обычно бывает в форме линз, очков или шлема. У Эˊмерин ти Аделáр единственный в мире чип ВИС, вживленный прямо в мозг, так как технология не получила одобрения.

Даштáр — страна на юге континента среди пустыни, дом для ишхареду. Разделена на семь вилайетов и имеет кочующую столицу, которая избирается раз в 263 года. Страной правит куáту Инáра аэлá Замáн со столицей в Мазрúне, в вилайете Абийдý.

Дивéре — создания, способные создавать разрывы в ролáх и перемещаться с их помощью на любые расстояния. Они единственные, кто видит нити ирó и ролáх. На данных момент во всем мире существует трое дивéре.

Иˊйсе — особый вид хокúро, создания, способные вплетать ирó в предметы, наделяя их определенными качествами. Иˊйсе делятся на разные специализации: украшения, оружие, предметы обихода, техника и прочее.

Ирó — нити энергии, создающие ролáх. Существуют сотни видов, каждый из который отвечает за различные проявления энергии. Хокúро способны чувствовать ирó, но только дивéре их видят.

Кáриос — название созданий, принадлежащих Саркáс-Аркó. В отличие от хокúро, которые манипулируют ирó и ролáх, кáриос манипулируют телами других созданий.

Кóнгáйль — страна в центре континента, дом для расы альсидэˊ. Разделена на четырнадцать кантóнов, во главе которых стоят лорды. На данный момент страной правит король Тúрнан ра Даирннéн. Столица — Лаэрóн.

Лúгос — островной город-государство. Центр развития технологий всего мира, объединяющий сотни технологических компаний.

Манипуляция — процесс воздействия и использования нитей ирó, для влияния на нирý. Имеет столько же проявлений, сколько существует видов ирó. Никто из созданий не способен манипулировать элементами (огонь, вода, земля, воздух, металл).

Мнорáк — сеть башен, разбросанная по континенту и обучающая хокúро. Самая известная башня находится в Даштáре, называется Мелакбáланджаз.

Нирý — физический мир, материальное пространство.

Нóкмил — страна на востоке, бывший кантон Кóнгáйля, который двадцать лет назад восстал и начал Гражданскую войну под предводительством Дúрмуда ра Сúнахана.

Разрыв — буквально разрыв, брешь в пространстве, позволяющая перемещаться через ролáх вместо нирý.

Ролáх — оборотная сторона нирý, энергетическое пространство, сотканное из ирó.

Сеодáйн — страна на западе, зажатая между горами и морем. Известна за торговлю и творчество. Когда-то являлась кантоном Кóнгáйля, но отделилась почти триста лет назад из-за изолированного расположения и удаления от столицы. Страной правит Оˊрла ти Мидé, известная как королева Кровавого Дождя.

Создатели — те, кто буквально создал жизнь на планете. Аранэˊлль стала матерью ишхарéду, Кáтия создала мáра, а Мóрилан сотворил альсидэˊ. На планете религия как таковая отсутствует, Создателям не поклоняются, просто признают их существование и вклад в мир. Для созданий на континенте Создатели — не мифы и не боги, а реальные личности, которые в течение тысячелетий существовали среди них. На данный момент Создатели покинули ниру и скрылись в ролáх.

Тиéс-Аврéм — одна из двух государственных структур в Кóнгáйле, отвечает за международные отношения и разведку. Разделена на четыре отдела: Оˊпус (оперативники), Интéли (шпионы), Мéлес (исследователи и разработчики) и Сúнтум (поддержание внутренней деятельно организации). Имеет ранговую систему от самого низшего к высшему: крóин, блáид, шýннах, тиóгэ (главы отделов), лешлиáв (советники лидера, всего трое) и иолáре (лидер организации).

Тúрана — искусственно созданный независимый город-государство на востоке континента. Считается нейтральной территорией, где решаются международные вопросы. В Тúране проживают все создания.

Хершáрисы — монстры, которые семьдесят тысяч лет назад едва не уничтожили планету. При помощи Создателей их удалось заточить в Верзáс, однако иногда они прорывают стены своей тюрьмы. Их создатель неизвестен.

Хокúро — создания, способные манипулировать ирó и прошедшие обучение Мнорáке. Не все кто может манипулировать энергией считаются хокúро.

Эктрокáс — орден на северо-западе континента, окружен горами. Международный орден, ответственный за уничтожение хершáрисов. Не подчиняется другим странам.

Эндáри — название воинов, которые состоят в Эктрокáсе. у всех эндари на лице есть шрамы, соответствующие их уровню в ордене (от первого до тринадцатого).

Яˊнтис — создания, которые работают с технологиями, по сути, ученые. Если иˊйсе работают с материей ролáх, то яˊнтис работают с материей нирý.

DRAMATIS PERSONÆ

Аˊарен Тáтиус — эндари четвертого уровня в Эктрокасе. Друг Риза, которого ищет Эмерин.

Аскáри харúб Саúд осн Фьябáр осн Мадхáб — ишхареду, эндари шестого уровня в Эктрокасе, метос (лидер) мероса, которому принадлежала Эмерин.

Веселúна Линнé — агент Тиес-Аврем в ранге шуннах, относится к Интели. Наполовину вильд, наполовину мара. Обладает редчайшими способностями дивере.

Дéйдра Викáл Линкислéкт — эндари пятого уровня в Эктрокасе, состоит в одном меросе с Эмерин. Принадлежит расе вильд, поэтому умеет обращаться в рысь.

Дéймос Ларгóн — агент Тиес-Аврем в ранге шуннах, относится ко всем отделам одновременно. Альсидэ, но родился в Лигосе. Гениальный медик, хокиро и ийсе.

Златóвич Елéна Евгенидчéре — Великая Княжна Алтабора, наследница престола. Ласарина ти Аделар вырезала язык ее тете, Данике Златович, во время конфликта стран.

Кеáри ти Дáирннен — принцесса Конгайля, Эмерин входила в круг ее близких друзей. Погибла десять лет назад, причина неизвестна.

Ксáндер ти Фéрног — наследница одиннадцатого кантона Конгайля, одна из лучших друзей Эмерин. Обладательница двух огромных птичьих крыльев, происхождение которых остается неизвестным. Ее родители мертвы, поэтому она вместе с сестрами оказалась во власти лорда-регента кантона, Морриган ти Тилиме.

Ласарúна ти Аделáр — лидер Тиес-Аврем с рангом иоларе, мать Эмерин.

Лóркан ра Сэрвéра — наследник третьего кантона Конгайля, один из лучших друзей Эмерин. На данный момент является эндари пятого уровня в Эктрокасе. По правилам семьи обязан возглавить Архив страны, что подразумевает практически полное затворничество, чего он отчаянно пытается избежать.

Метúда и Нúкс Романóвски — эндари шестого уровня в Эктрокасе, состоят в одном меросе с Эмерин. Гениальные янтис, инновационные разработчики и создатели чипа ВИС в мозгу Эмерин. Должны были править Лигосом, но вместо этого записались в ряды эндари.

Риобúн Доэˊрти — глава синдиката “Рани-Ллау“, который господствует на черном рынке континента. Находится в розыске во всех известных странах, кроме Сеодайна, причина такого послабления неизвестна.

Рóнан ра Милварáс — отец Эмерин, главный королевский садовник, бывший шуннах Мелеса в Тиес-Аврем. В юности заработал себе имя благодаря способности создавать невероятные яды, однако с тех пор отошел от дел. Его бабушка была лидером Тиес-Аврем.

Сúрша ти Кестрéл — агент Тиес-Аврем в ранге тиогэ, возглавляет отдел Опус. Когда-то ее предок был лидером Тиес-Аврем.

Эˊмерин ти Аделáр — агент Тиес-Аврем в ранге блаид, относится к Опусу. Принадлежит расе альсидэ. Также является эндари, так как отслужила пять лет в ордене Эктрокас.