Знак скорпиона

1. Джимми.

- Дерек, ты точно уверен, что Джимми ничего не подозревает? Может он..., - женщина опустила голову и заговорчески взглянула в сторону темного коридора, в конце которой белела закрытая дверь, - Уже догадался.

- Нет! Все нормально. Я думаю..., - мужчина также посмотрел в коридор и резко осекся, - Джейн! Прекрати паниковать! Лишнее это. Даже, если Джимми что-то и заподозрил, то сделать уже ничего не сможет. Куда он денется? Еще немного и мы получим, что так желаем - сделку с Мистером Дасслером.

Женщина доверчиво посмотрела на своего мужа, который излучал уверенность, и взяла его за руку. Супруги стояли посреди гостиной с низким потолком и находились в состоянии эйфории.

В это самое время за дверью, что белела в конце коридора, на кровати сидел их 15-летний сын Джимми. Парень не шевелился. Он напряжено и, не моргая, смотрел на свой темный силуэт на полу. Полная луна прожектором освещала его маленькую комнату. Джимми вслушивался в голоса родителей, которые доносились сквозь фанерные стены одноэтажного дома и тонкую дверь. Фраз было не разобрать, но он четко слышал свое имя и имя мистера Дасслера, незнакомца, который неожиданно появился в их доме неделю назад. Это пугало парня.

Джимми боялся пошевелиться и как-то обозначить свое присутствие в собственной комнате. Хотя, прекрасно понимал, что родители знают, где он сейчас.

А вдруг, они забудут, что я здесь?

Джимми еле дышал. Он слышал, как стучит его сердце. Казалось, оно грохотало на всю комнату, что была залита неестественным красновато-сиреневым лунным светом. Горло сдавливало от нервов и страха. Джимми пытался, как-то справиться с паникой, но она была неудержима.

Неожиданно на заднем дворе заревел старый пикап. Джимми подпрыгнул и в ужасе бросил взгляд на прикроватный столик. Зеленным светилось 22:14, 15 мая. Следом громко хлопнула дверь пикапа. Адреналин ударил в глаза и нос парню.

- БЕГИ! –заорал внутренний голос.

Джимми схватил ветровку, рюкзак, открыл окно и выпрыгнул в него. Холодный весенний воздух обдал лицо. Слева залаял пес. Джимми ощутил еще один удар адреналина и бросился вперед к лесу. Он несся по полю. В одной руке парень держал ветровку, в другой – рюкзак. Сознание и чувства были отключены. Только вперед, только спастись.

- ДЖИММИИИИИ! – вдруг разъярённый голос Дерека взорвал ночь.

Джимми споткнулся от неожиданности и растянулся на мокрой траве у самой кромки леса. В ужасе он обернулся и увидел отца, что стоял в окне его комнаты, освещенной желтым светом лампы. Ему показалось, что Дерек смотрит прямо на него и знает, куда он бежит.

-ДЖИММИИИИИ!

Парень вскочил и бросился в другую сторону от леса. А куртка так и осталась лежать на мокрой траве. Она и спасла Джимми. Через метров 200 парень окончательно выбился из сил. Он просто упал в высокую траву недалеко от шоссе. Джинсы, худи и кроссовки были в грязи. Грудь парня разрывало от боли. Глаза, нос и рот были в слюнях и слезах.

Джимми услышал лай пса и еле поднялся на колени. Затаив дыхание, он аккуратно выглянул из травы. Парень увидел невысокую фигура отца, освещенной полной луной. Тот поднял оброненную ветровку сына и, направив фонарь в лес, быстро двинулся в чащу. Джимми же стал отползать на четвереньках прочь. Добравшись до спуска у самого шоссе, он безвольно скатился вниз по гравию и отключился.

- Он ушел через лес, - Дерек швырнул ветровку сына прочь, - Не найдешь теперь. Гаденыш, - мужчина нервно поднялся на порог дома и остановился.

Джейн смотрела на мужа и не верила его словам. Она была растеряна. Ее испуганные глаза метались из стороны в сторону, а рот был прикрыт обеими руками.

- Что теперь будем делать? – Джейн потянулась к руке супруга, но он в бешенстве отдернул ее.

- НЕ ЗНАЮ! – заорал Дерек, - НЕ ЗНАЮ!

И Джейн не выдержала. Она зарыдала и бросилась в дом, оставив мужа одного на пороге.

- Джимми, будь ты проклят…, - Дерек прошептал и, развернувшись к лесу заорал во все горло, - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

2. Водка и голубоглазый соул.

- Мужик, оказывается ты де-те-к-тив? - краснолицый 30-летний здоровяк в бейсболке Нью-Йорк Янкиз резко опустил бутылку пива на деревянную барную стойку и заинтересовано посмотрел на своего соседа, что сидел слева от него.

- Мхм. Бывший, - немногословно ответил поджарый мужчина в серой растянутой футболке и потертых джинсах.

Его волосы были похожи на обрубленные стога сена, торчащие в разные стороны. А запущенная борода, тронутая сединой, создавала мужчине образ человека, недавно вышедшего из леса. Он сделал глоток пива и поставил бутылку на дерево, придерживая ее обеими руками, покрытыми веснушками.

- Мой дружище Чарли тебе шепнул?! – мужчина ехидно улыбнулся тонкими губами и взглянул на собеседника.

- Мужик, я в шоке! 10 минут назад ты был на сцене. Пел … что-то такое там … короче грустное что-то. Не-е-т, пел ты классно, но, мне не нравится. Извини, мужик. Извини.

- Это был Джо Кокер. Стиль голубоглазый соул, - кашлянул бородач, - Так, для развития кругозора говорю тебе.

- Ок. Пусть будет Джо Кокер, пусть – голубой соул, – здоровяк в клетчатой рубахе и синих джинсах суетливо отмахнулся от замечания певца.

- Я Боб Митчелл, - рыжий спрыгнул со своего барного стула и встал вплотную к собеседнику, протянув ему свою белую крупную ладонь.

- Гордон Александр, очень приятно, - дежурно ответил певец, но подал левую руку, не желая разворачиваться лицом к новому назойливому знакомому.

- Вау! Детектив… круто! - не унимался здоровяк, - Мужик! У меня жена изменяет мне, - лицо Боба сразу стало серьезным и даже грозным.

- Нет, - тут же отрезал Гордон.

- Что?! – лицо Боб исказилось в недоумении, - Чего нет то?! Мужик, я еще ничего не сказал, - протараторил здоровяк и, пятясь назад, вернулся на свой стул.

- Ну, и не надо, - мужчина сделал один глоток пива и продолжил, смотря на бармена Чарли, - И так все ясно. Жена тебе изменяет. Ты хочешь меня нанять, чтобы я нашел доказательства ее гнусного поведение. Так?! – Гордон взглянул на Боба и ухмыльнулся.

- Да-а! А-а-а откуда?

- Ну я же детектив, хотя и бывший. Раз-два-три, - Гордон постучал пальцами по стойке, - Но со своей женой разбирайся сам, Боб. Извини.

- Ну, нет, мужик, не поступай со мной так, пожалуйста. Мы же мужики. Должны помогать друг другу. Кто если не мы? Я знаю, что Кэрри мне изменяет. Знаю. Чувствую это прям. Вот. Мужик!

- Нет, - Гордон сделал глоток из бутылки.

- Почему?! – щеки здоровяка еще пуще воспылали алым.

- Боб, а что ты тут делаешь? – Гордон взглянул на парня и произнес ровным голосом

- Пиво пью в баре. С тобой вот общаюсь, - недоумевал Боб.

- Супер, - Гордон поджал губы, - Это круто. А где твоя жена?

- Дома. Ждет меня к ужину.

- Одна?

- С двумя сынишками. Джону - 4, Джеку - 1. Оба на меня похожи, - Боб растекся в довольной улыбке гордого отца.

- Супер! А почему ты не со своей семьей сейчас? Почему твоя жена должна ждать тебя одна? Уверен, она нервно поглядывает на часы и валится с ног после целого дня с твоими малышами. А?!

- А ты почему здесь? Где твоя семья, Гордон? А?! – выпалил побагровевший здоровяк.

- О-о-о! А у парня-то есть зубки. Клац-клац, - Гордон показал Чарли удивленную физиономию.

- Неожиданный поворот. Да, Гордон?! – бармен усмехнулся, подлив масла в огонь.

- О, да! – мужчина сморщил нос, сделав хищный оскал, - Бобби, погугли давай. Эми и Леа Александр, - каменное лицо Гордона повернулось к обиженному здоровяку.

Боб быстро достал смартфон из кармана джинсов, пошустрил большими пальцами по клавиатуре и замер, выпучив свои глаза, что были освещены экраном.

- Черт! – вырвалось у Боба, и он стал, спотыкаясь на каждом слове читать заголовок новости, - Семья детектива Гордона Александра, бывшего офицера полиции Нью-Йорка, была зверски убита неизвестными.

За барной стойко воцарилось тяжелое молчание. Боб продолжал смотреть в экран смартфона, нервно кусая нижнюю губу. Чарли опустил глаза, а Гордон глотнул пива и первым прервал неловкость ситуации.

- Теперь ты понял, Бобби, почему я здесь? Мне не к кому идти в свои 40 лет. Моя жена и дочь были убиты по моей вине. Из-за моей одержимости справедливостью, жуткого упрямства и глухоты. Я не остановился вовремя. Хотя меня несколько раз предупреждали. Поэтому я больше не занимаюсь расследованиями. Хватит! Плохо это заканчивается для всех, кто рядом со мной. У меня нет родителей, здоровяк. Они погибли в автокатастрофе, когда я был ребенком. Дядю следователя и тетушку взорвали в их автомобиле, когда мне было 20. А здесь, Бобби, я зарабатываю себе на жизнь. Это мое хобби. Пою грустные соул-песни и получаю доллар-другой, которых мне хватает до следующего супер гала-концерта в этом баре. Просто существую на автопилоте. И ничего мне не нужно. Я не возьмусь за твой дело, Боб. Ясно?

- Да, ясно, - Боб прятал глаза.

- Боб, посмотри на меня, пожалуйста, - Гордон развернулся всем телом к собеседнику.

Здоровяк поднял свои потухшие глаза и виновато взглянул на мужчину.

- Боб, хочешь совет? - парень кивнул, – Иди домой к своей семье, жене и сыновьям. Верь своей женщине. Она тебя любит, раз родила тебе детишек и ждет тебя каждый день к ужину. И ты же ее любишь? Да, Боб?

- Да-а-а, - послушно кивнул здоровяк.

- Тогда езжай домой! Живо! - Гордон улыбнулся и хлопнул парня по крупному бедру, - Только не гони. Аккуратнее.

- Спасибо, Гордон, - Боб вскочил со стула, пожал руку певцу, затем бармену и бросился к выходу, держа в руках кожаную куртку.

- Вууух! Наконец-то свалил этот увалень.

- Ты хорошо поступил, Гордон, хорошо, - сказал бармен, продолжая протирать стаканы.

- Да! Можно сказать, семью спас. Надеюсь, это зачтётся мне во время страшного суда, - съехидничал мужчина.

- Гордон, а все-таки. Как ты думаешь, жена ему изменяет? - Чарли кивнул в сторону удалившегося здоровяка в бейсболке Янкиз.

- Конечно да! – воскликнул детектив, ударил ладонью по стойке и недовольно сдвинул брови.

- Хе… почему это?

- Во-первых, он придурок! Второе, сам дает повод для измены. И в-третьих, - мужчина сделал паузу, закусив губу, - А! Он не знает, кто такой сэр Джо Кокер! Как такому не изменить? - Гордон хрипло засмеялся и Чарли тоже не удержался.

- Но парню простительно, Кокер же - англичанин. А мы в Америке. Я, вот, тоже его слушаю только в твоем исполнении, - бармен скривил лицо.

- Чарли! Я не хочу тебя больше знать! Все! – Гордон резанул воздух ладонью.

- Хорошо! Тогда мой бар закрыт для тебя, твоего любимого сэра Кокера и его голубоглазого соула, - улыбнулся Чарли и нарочито облокотился на стойку.

- Черт! – Гордон ударил кулаком по дереву и нарочито отвернулся, - Ты прощен, Чарли-деревенщина.

- Ты тоже, мистер Александр. Вот, держи гонорар за сегодня. И водка, - Чарли поставил на стойку коричневый пакет и положил рядом конверт, - Уже вычел ее. Ты хорошо сегодня выступил. Публике понравилось.

- Спасибо, Чарли, - мужчина тихо произнес и поджал губы.

- Гордон, что с тобой? – бармен увидел резкую перемену в настроении друга.

Бывший детектив понуро сидел на своем барном стуле. Руки и плечи были опущены вниз, взгляд бесцельно блуждал по полу, а морщины вокруг глаз нервно подергивались. Гордон выглядел уставшим и потрёпанным.

- Я дал слабину. Позволили сегодня слишком многое.

- Ты про Боба?

- Мхм. Не надо было рассказывать ему все. Не сдержался. Надо было просто послать его подальше и все, как всегда я это делал. Это жалость, мать ее. Не выношу. Черт! - Гордон отвернулся в сторону, - Дай еще одну водку, - тихо произнес мужчина.

- Дружище, может не надо, - вкрадчиво сказал Чарли.

- Дай мне эту чертову водку! – вдруг заорал Гордон и ударил кулаком по стойке.

Чарли подпрыгнул от испуга. Посуда задребезжала и все посетили разом обернулись на шум у стойки. Гордон смотрел на ошарашенного бармена бешенными красными от усталости глазами, его грудь ходила ходуном, ноздри широко раскрывались, а губы были плотно сжаты в тонкую линию.

- Держи, - Чарли под пристальным взглядом друга положил еще одну бутылку водки в бумажный пакет.

Гордон резко встал, надел черную кожаную куртку, сунул во внутренний карман конверт с гонораром, сгреб звенящий пакет и, не прощаясь, двинулся к выходу.

- Пока, Гордон, до вторника, - тихо произнес Чарли, провожая бывшего детектива сочувствующим взглядом, - Если придешь…

3. Déjà vu.

- Гордон, Гордон…, - мягкий мужской голос доносился откуда-то из темноты, - Го-о-ордон, - все вдруг затряслось, заходило ходуном и через секунду бывший детектив проснулся.

Свет резанул глаза и Гордон тут же зажмурился. Он неуклюже закрыл лицо тыльной стороной ладоней, сопроводив все хриплым и страдальческим «Боже!». Реальность лавиной обрушилась на мужчину. Гордон вдруг ощутил холодный бетон под задницей, боль в спине и голове, прохладный апрельский ветер и запах Нью-Йорка, который дополнялся омерзительным вкусом во рту. Бывший детектив не был готов к такому и отчаянно простонал.

- Гордон, доброе утро, - вновь этот знакомый голос.

Фокусировка. Секунда-другая. Расплывчатая фигура впереди. Еще секунда и вот наконец-то появилось лицо.

- Марк, привет, - Гордон криво улыбнулся лысому круглолицему мужчине в черных больших очках.

- Привет-привет. Спрашивать, как ты, не буду. И так все видно. Опять не сдержался вчера после выступления?

- Мхм.

Гордон сидел на тротуаре у входной двери. Он упирался спиной в стену, а длинные ноги были вытянуты вперед. Его и так неухоженные волосы были сбиты в густой хлам на голове, футболка и растрепанная борода были в чем-то испачканы, куртка и джинсы - в пыли. Изрядно помятое лицо с четкими дорогами морщин смотрела на домовладельца.

- Пойдем наверх. Я помогу тебе, - невысокий полноватый Марк подал руку своему арендатору.

- Нет, - отрезал тот и отвернулся, - Проклятье!

Гордон был в скверном настоянии и самоощущении. Голова ломила, во рту было сухо и противно. Тело не слушалось. А день начинался хуже, чем закончился вчерашний вечер. Марк продолжал сидеть на корточках напротив потрепанного Гордона и смотреть на него.

- Что случилось?

- Вчера был паршивый вечер! - Гордон рассказал домовладельцу про Боба, интернет-статью про убийство Эми и Леа, про то, что сильно обидел Чарли, - Хотел вернуться, чтобы извиниться перед ним, но не смог. Боялся, что еще больше наломаю дров. Нервы шалили. Решил пройтись, голову проветрить. Через два квартала встретил бывшего коллегу из полиции. Росса. Он тогда был совсем молодым парнем. Только заступил на службу в наше управление. Увидел меня. Бросился ко мне и начал соболезнования выражать и говорить, как ему жаль и всякое такое. У меня опять пелена перед глазами. Бешенство. Ненавижу, когда меня жалеют. Ты же знаешь. Наорал на него при его коллегах. Еле сдержался, чтобы по лицу не вмазать и ушел.

Гордон жадно сглотнул, бросил недовольный взгляд на Марка и продолжил.

- Déjà vu какое-то в этот проклятый вечер. Стыдно стало. Вернулся к парню. Не успел выйти из-за припарковано пикапа, услышал, как его коллеги обо мне говорили, - Гордон поджал губы и замолчал. Марк продолжал сидеть и смотреть на бывшего детектива, - Слабаком называли. Тряпкой. Говорили, год уже прошел после смерти жены и дочери, пора забыть и дальше жить. Росс попытался защитить меня. Сказал, что я был отличным детективом, лучшем в управлении. Самые сложные дела были моими. Но остальные трое все повторяли и повторяли, что я слабак и больше ни на что не способен кроме пьянства. А я все прятался за тачкой и слушал их.

- Они не правы.

- Правы! – закричал Гордон и прохожие, спешившие на работу, обернулись, - Правы, Марк! Я хочу умереть. Я устал. Очень устал. Этот проклятый год! Я хочу умереть! – глаза бывшего детектива горели.

- Гордон! Прекрати говорить так! Не искушай судьбу.

- А зачем мне жить?! А, Марк? Зачем?! Семьи нет, любимого дела нет. Даже офиса нет! – Гордон бросил руку вверх.

- Есть.

- Что? – скривился Гордон.

- Твой офис еще не сдан. Держу его для тебя. Пока держу. Верю, что твой кризис пройдет и ты вернёшься к своей профессии.

- Ты с ума сошел, Марк! О каком возвращении ты говоришь? О каком офисе? Я еле оплачиваю тебе свое жилье, постоянно задерживаю. Сдавай его другому. Не валяй дурака.

- Я подожду еще месяц и сдам, Гордон. Недвижимость все-таки моя, - Марк улыбнулся насупленному бывшему детективу, - Я домовладелец.

- Как мне херово. Я хочу умереть, Марк. Никто даже не заметит этого.

- Прекрати, Гордон! - вдруг Марк вскочил на ноги, - У тебя есть руки, ноги, голова. Берись за дело. Борись. Вытаскивай себя из этого дерьма, в которое ты сам себя же и загнал. Хватит!

Мужчина с отвращением показал рукой на Гордона.

- Тебе месяц, чтобы вернуться! Иначе – убирайся, знать тебя не хочу. Где твоя квартира, ты знаешь. Лестницу осилишь. Я в банк. Пока! – Марк развернулся и пошел прочь.

- А вот и пинок под задницу. Действенно, - Гордон криво улыбнулся и опираясь о стену, поднялся на ноги.

4. Начало конца.

Лорен Страттон сидела в кресле нога на ногу. Сосредоточенное острое лицо, напряженный подбородок и голубые глаза с прищуром. Она пристально смотрела на круглый журнальный столик, что стоял впереди. Лорен ушла в себя. Она не замечала ни присутствия двух человек, что находились вместе с ней в комнате, ни городского шума. Полуденная Барселона походила на шуршащий муравейник. А в кабинете второго этажа муниципалитета Hospitalet de Llobregat царило тяжелое молчание троих людей – Лорен Страттон, ее мужа Роберта Страттона и их семейного друга Майкла Дасслера.

Лорен крутила на безымянном пальце кольцо с сапфиром, что было в цвет ее делового брючного костюма. Она то и дело отбрасывала назад тяжелые локоны огненно-рыжих волос, что спадали ей на выбеленное лицо. Сказать, что Лорен была в бешенстве, это ничего не сказать. Внешне она была спокойна, но внутри у нее все звенело от злости. Лорен давила в себе агрессию, дав слово другу семьи Майклу Дасслеру, что до завершения суда будет держать себя в руках. Это было невыносимо сложно для нее. Лорен все прокручивала и прокручивала в голове тот поздний вечер понедельника, когда ее муж Роберт ответил на звонок городского телефона и она, просто проходя мимо на веранду, увидела его бледное как полотно лицо.

- Бена нашли…, - полноватый мужчина с бородой отвёл трубку от уха и уставился на жену ошарашенными глазами.

Они стояли истуканами и смотрели друга на друга с минуту. Их обоих потряхивало. Но Лорен мгновенно пришла в чувство, как только в гостиной появились дети и прислуга.

- Оба наверх! Остальные - вон! – был четкий приказ хозяйки дома.

Рыжеволосые двойняшки поспешили в свою комнату на второй этаж, персонал – мигом испарился и только служанка Сандра замешкалась. Она осталась стоять у открытой двери на веранде. Хозяева ее не заметили. Роберт же осторожно сел на диван и поправил редкие волосы на голове. Он продолжал держать трубку телефона как дорогой трофей и внимательно смотрел на свою жену, что уже отошла от шока.

- Рассказывай.

Роберт, заикаясь и тараща свои крупные карие глаза, повторил все то, что ему сообщила девушка с испанским акцентом: Бена нашла полиция Барселоны и что родителям нужно вылететь за ним. Лорен ходила по гостиной, внимательно слушая мужа. По ее лицу пробегали то улыбка, то оскал. Она прищуривалась и снова улыбалась. Ее глаза бегали, пронизывали Роберта. Лорен вдруг резко остановилась, подошла к мужу, взяла телефон из его ледяных рук и быстро набрала номер.

- Майкл, привет. Приезжай. Бена нашли! Да-да, ты все правильно услышал. Тодда возьми с собой.

Лорен подошла к бару, налила себе виски безо льда и тут же осушила бокал.

- Роберт, ты что думаешь? – обратилась она к мужу, обернувшись от бара.

- Не знаю. 10 лет прошло. Как такое может быть!? - до сих пор ошарашенный Роберт кивнул на телефон, что лежал на барной стойке.

- Это чудо! Невероятное чудо, - Лорен браво улыбнулась, - Майкл приедет, поговорим. Я пока не в состоянии что-то соображать.

Пчих! – супруги синхронно повернули голову к окнам. В комнату с веранды виновата зашла Сандра. Лорен бросила на нее испепеляющий взгляд и та, не поднимая глаз, пронеслась прочь.

Через 15 минут взволнованные Майкл Дасслер и адвокат Тодд Мартин подъехали к особняку Страттонов. Оба были одеты по выходному, в джинсах и ветровках. Супруги и гости тут же спешно удалились в кабинет. Через час в затаившемся доме застучали двери, послышались шаги.

- Вылетаем утром! Хорошо!

Частный самолет Майкла доставил всю делегацию из 4 человек из Чикаго в аэропорт Эль-Прат рано утром в среду. Весь полет Лорен и Роберт молчали. Только был слышан разговор Майкла и адвоката. Лорен не была намерена задерживаться в Испании. «Заберем Бена и домой!» – с таким настроем она летела через Атлантику. Но планам Лорен пришлось серьезно скорректироваться.

- Господа, добро пожаловать в Барселону. У нас сложности. Будет суд. Все по процедуре, - с такими словами консул Хансен встретил американских гостей в зале прибытия, - Судьи, их трое, отказываются верить, что обнаруженный молодой человек - это ваш сын, Бенджамин Страттон. У них есть серьезные сомнения на сей счет.

И тут Лорен взорвалась!

- Какой суд?! Это мой сын! МОЙ! Я хочу его забрать домой, - Лорен заорала на весь зал и толкнула свой чемодан ногой.

Другие пассажиры оборачивались на взбешенную американку и тут же прибавляли шаг, везя за собой чемоданы. Консул был изумлен. Роберт попытался успокоить жену, но Лорен агрессивно отмахнулась от него. Больше он не предпринимал попыток и, сгорая от стыда, стоял рядом с Майклом, который равнодушно достал жевательную резинку и положил ее в рот.

- Сраные лягушатники! – не унималась Лорен.

- Мы в Испании, Лорен, - съехидничал Майкл, высокий статный блондин с черными глазами.

- Что?! – ее металлический голос отразился от окон и высокого потолка аэропорта.

– Дорогой консул, предлагаю уже поехать в отель, - устало вздохнул Майкл.

- С удовольствием, Мистер Дасслер.

И все последовали за консулом. Последней шла Лорен. Она тянула за собой чемодан на колесах и походила на фурию, беспрестанно сыпавшая оскорбления - сраная страна, я их всех сотру в порошок, судьи-идиоты.

Гости поселились в отеле Hotel Barcelona Catedral, расположенном в Готическом квартале Барселоны. Все четверо отдельно. Через несколько часов после полудня произошла встреча с Беном. Супруги в сопровождении Майкла Дасслера, Тодда Мартина и консула Хансена приехали в мэрию Hospitalet de Llobregat, куда привезли и сына Страттонов. Двое полицейских, мужчина и женщина, завели Бена во внутренний двор, где ожидали все остальные. Оставили парня в центре у стола и двух стульев и отошли.

Высокий худощавый парень был одет в кроссовки, старые джинсы и черный худи. Капюшон плотно покрывал голову. Парень прятал лицо. Атмосфера была натянутой, наэлектризованной и подташнивающей. Все молчали. Американцы смотрели на чёрную фигуру Бена, офицеры испанской полиции – на гостей, а сам Бен - в землю.

Лорен нарушила вязкое тяжёлое молчание. Она поднялась со своего стула и двинулась к парню через весь двор. Статная огненно-рыжая дама в белой юбке и рубашке уверено прошла мимо мужа, консула и адвоката и вплотную подошла к Бену, что продолжать стоять с покрытой головой. Через секунду Лорен одним движением сняла капюшон. Перед ней оказался парень с вьющимися черными волосами, крупными карими глазами и обильной щетиной на лице. Молодой человек средиземноморского типа прямо и уверено взглянул в горящие голубые глаза Лорен.

- Да! - Лорен четко и громко произнесла, - Это мой старший сын, Беджамин Роберт Страттон. Я узнаю его.

Она подняла взгляд на полицейских, перевела его на консула Хансена и вновь перевела на Бена. Голос Лорен звучал уверено и безапелляционно.

- Привет, Бен. Как долго мы с твоим отцом искали тебя, - она сказала это нежно и ласково.

Мгновение и Лорен бросилась к сыну. Она крепко обняла парня и зарыдала. Не выдержал и Роберт. Он прослезился и отвернулся. Консул и офицеры полиции кивнули друг другу и сдержано улыбнулись. И только Майкл Дасслер оставался безучастным в этом высокоэмоциональном потоке. Он сидел поодаль на деревянной скамье и с интересом наблюдал за сотрясающимся от плача телом Лорен и смущенным лицом Бенджамина, что лежало на плече матери.

Когда эмоции поутихли, Лорен усадила сына рядом с собой за стол. Сперва она задала несколько банальных вопросов типа «с тобой все в порядке?» и, получив пространные тихие ответы, она тут же открыла папку с фотографиями и стала показывать их Бену.

- Вот наш дом, помнишь? Мы сейчас живем в новом доме на левом берегу города. Вот это ты маленький, Бен. А вот мы втроем – ты, папа и я. Дядя Джон, тетя Кэтрин. Они живут в Юте. Ты с друзьями. А это твой младший брат Майк и сестра Зое. Они двойняшки, родились после твоего исчезновения. Мы с папой потеряли тебя 16 мая 2003 года. Тебе было 13 лет. Ты просто выехал со двора на велосипеде и пропал. Весь Будапешт тебя искал.

Бен только кивал и внимательно смотрел на фотографии, что раскладывала перед ним его вновь обретённая мать. Встреча продлилась час. После этого офицеры увели Бена, чтобы доставить его на следующий день в это же здание мэрии Hospitalet de Llobregat, но только уже на судебный процесс по признанию парня сыном четы Страттонов.

5. Испанский суд.

Лорен продолжала сидеть в кресле нога на ногу и вспоминать вчерашний день. Внутренне она проклинала все на свете. Роберт же был занят своим iPhone, Майкл – просто смотрел в окно. В темную деревянную дверь постучали и в помещение вошел консул Хансен.

- Ну как? – кивнул Майкл.

- Начальник полиции, Хавьер Санчес, сдался. Я переговорил с ним вчера. Убедил его в нашей правоте. Нужно будет мистера Санчеса свозить летом в отпуск в Америку. Судья, Мария Каррено, упирается. Но думаю, сможем ее убедить. А вот прокурор, Бланка Мунар, самая принципиальная среди них. Она скептически настроена, не верит в то, что Бен - ваш сын.

- И что это значит? - Лорен бросила жёсткий взгляд на дипломата.

- Это значит, мадам Страттон, что у вас большие проблемы. Бена могут не признать вашим сыном. И как итог, его оставят в Испании для дальнейшего расследования.

Лорен молчала, но по ее глазам было видно, что она кипит от злости. Выбеленное лицо пошло пятнами, а конопатые ухоженные руки сжали деревянные ручки кресла до покрасневших костяшек.

- Через 5 минут начнется заседание. Так что нам надо идти в зал. Вы готовы, господа? – консул был холоден.

- Да! - Лорен резко встала, рывком отварила дверь и вышла в коридор.

Когда Бен закончил свой рассказ, все кто находился в белой комнате заседания замолкли в ужасе от услышанного. Испанцы, что были за длинным столом, переглянулись, и только офицер Санчес смог тихо выдавить: «Мадре мия». Бен сидел на стуле и теребил рукав черного худи. Слева от него был ошарашенный консул, справа – Лорен. Она сидела и с прищуром наблюдала за реакцией судей. Поодаль у стены были сосредоточенный Майкл, Тодд и Роберт. Последний кусал губы.

Бен шепотом и с заметным акцентом рассказал, что его похитили военные, которые проезжали по шоссе в тот вечер. Солдаты с американским флагом на форме затолкали его вместе с велосипедом в кузов грузовика и увезли в неизвестном направлении. Потом был долгий полет на самолете. Очнулся он на каком-то складе с высокими потолками и решетками на окнах. Там было много детей. Они говорили на разных языках. Бен сказал, что слышал испанскую речь. На второй день его изнасиловали трое американских военных. Потом еще через три дня за ним снова пришли. Насиловали всех детей. Все были напуганы. Потом его перевозили несколько десятков раз. Самолетом, в грузовике. И все время он видел военных. Потом несколько лет он работал на какой-то плантации, капал, убирал, занимался черной работой. Бен не был уверен, но ему показалось, что это была Франция. Его больше не насиловали. Бену сказали, что он уже вырос и интереса не представляет для военных. И как только выдался шанс, он воспользовался им и сбежал. Во время очередной перевозки Бен выпрыгнул из кузова грузовика, что остановился на шоссе у леса, и спрятался в нем. Так он и оказался в Барселоне.

Все 9 участников судебного заседания по делу Бенджамина Страттона продолжали молчать. И только через минуты две первой, откашлявшись, заговорила судья-председатель, Мария Каррено.

- Ну, что ж! Молодой человек. Да, это жуткая история. Невероятная. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить подобное. Мы обязательно совместно с нашими американскими коллегами, - она обратилась к консулу, - Займемся таким чудовищным случаем и выясним, кто вас походил и … удерживал на территории Испании. Но! У меня имеются сомнения, что вы сын миссис и мистера Страттон. Офицер Санчес?

- Я склонен считать, что перед нами сын Лорен и Роберта Страттон, мадам председатель.

- Принято. Прокурор Мунар?

- Я категорически против. Это невероятная история. Жестокая. Но! У меня сомнения, что перед нами Бенджамин Роберт Страттон. Во-первых, акцент. Бен говорит, как не носитель английского языка. Это очень заметно.

- Он десять лет провел вдали от Родины! – вмешался консул.

- Спокойно! У меня тоже имеются, как я сказала, сомнения, - добавила Каррено, выставив ладонь вперед.

- Может, семейный фотоальбом? – офицер Санчес шепнул судье по-испански. - Думаю, это отличный способ проверить его слова. Если он не тот, за кого выдает, он ошибется сразу,

Каррено взяла паузу, задумалась и в итоге кивнула коллеге. Тут же повернулась к прокурору Мунар и повторила предложение первого на испанском. Сеньора Мунар тоже кивнула после секундного размышления. Американцы же напряженно наблюдали за переговорами за столом. Они не понимали, что происходит. Консул хотел уже подать протест на то, что судьи намерено избегают английского, но председатель его опередила.

- Пожалуйста, миссис Страттон и мистер Хансен, оставьте нас с Беном один на один. Пересядьте, пожалуйста, к вашим соотечественникам, - председатель указала на другой конец комнаты, - Гарсиас!

Лорен открыла рот, чтобы возразить судье, но консул взял ее грубо под локоть и практически оттащил к остальным. Спорить было себе дороже. Как только Бен остался без поддержки, офицер Санчес открыл папку и выложил 5 фотографий перед парнем.

- Бен, пожалуйста, скажи, кто изображен здесь? - мужчина спокойным голосом спросил парня.

Бен подался вперед и увидел фото на белом столе. Через секунду он уверено, но с паузой стал говорить и указывать пальцем - дядя Джон, тетя Кэтрин, наш дом, это мое окно, это Сэм мой друг. Судьи внимательно следили за лицом Бена и вслушивались в его тихий голос с акцентом. Американцы же сидели в полном молчании. Каждый пытался понять, что происходит там за столом. И только Майкл Дасслер был спокоен. Он сидел нога на ногу и наблюдал за процессом.

И вдруг парень замолчал.

- А этих людей я не знаю, - Бен поднял карие глаза на судью и указал на фото, где были запечатлены рыжеволосые двойняшки.

-Это младшие дети Лорен и Роберта. Ты и не мог их знать, Бен.

Судья Коррено повернулась к прокурору Мунар. Ее ответ был прежний - нет. Офицер Санчес повторил свое согласие.

- Спасибо, Бен, - судья сняла очки и серьезно взглянула на тихого парня в черном худи, - Я рада, что ваша семья воссоединилась спустя столько лет. Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить весь этот ужас. Удачи тебе, Бен. Сеньор Хансен, теперь Бенджамин Роберт Страттон в вашей юрисдикции. Суд признает его сыном миссис Страттон и мистера Страттона. Поздравляю, друзья!

Лорен сияла больше всех. Ее план «Заберем сына и домой!» наконец-то стал осуществляться. Первым делом они увезли парня в отель Barcelona Catedral и поселили в отдельном люкс-номере. На следующий день в пятницу вся команда провела в американском консульстве, где Бен дал клятву на конституции США и наконец-то получил темно-синюю книжку. Этим же вечером частный самолет взмыл в вечернее небо Испании. На борту были Страттоны, Тодд и Майкл. Но направились они не в Чикаго.

-Планы изменились, господа. Летим в Нью-Йорк, - Майкл обратился ко всем, - Лорен, я объясню по прилету, - И он отвернулся к иллюминатору.

6. Не к добру это.

Зазвенел колокольчик входной двери и в магазинчик Jack's Country Shop деловито вошла миниатюрная дама лет 70-ти. Она не успела сделать и шага, как за ее спиной загрохотала дверь.

- Ой, Хельга! Извини, я забыла о тебе, - дама развернулась к своей суровой спутнице и мило улыбнулась, сложив морщинистые белоснежные руки к груди, - Пакеты положи вот сюда. Спасибо, милочка.

- Миссис Беккер! – из-за прилавка послышался довольный голос владельца магазина, который тут же вышел к посетительницам.

- Здравствуй, Джэк, - дама сняла черные большие очки и дежурно поправила уложенные седые локоны.

- Хельга! - мужчина громко воскликнул и тут же кивнул спутнице, которая только угрюмо посмотрела на него и отвернулась.

- Джэк, зачем так кричать? Она же глухонемая, вы в курсе. Моя помощница-немка, кстати в прошлом член сборной ГДР по метанию молота, все понимает, но сказать ничего не может. Как собака. Правда Хельга?! - миссис Беккер взглянула на спутницу через плечо, но та даже не обратила внимания.

Две дамы были полной противоположностью друг другу. Миссис Беккер изящная хрупкая дама 73 лет, знавшая толк в стиле. Она была всегда на высоте, даже когда копалась у себя на клумбах перед домом. Сегодня на Миссис Беккер были белоснежные брюки, тонкий кремовый джемпер, кашемировое легкое пальто оттенком ниже и шелковый узорчатый шарф. Все завершалось кремовым комплектом из замшевых ботинок на каблуке, кожаных перчаток с бабочкой на запястье и сумкой. Ее серебряные волосы спадали до плеч слегка неряшливой волной.

Хельга, фамилии которой никто из жителей городка и не знал, всегда была одета в одном неизменном стиле - стиле старой девы или смотрительницы в каком-нибудь исправительном учреждении. Прямая юбка ниже колен, блузка, иногда черный джемпер и обязательно пиджак или пальто, которые плотно сидели на спортивной фигуре женщины. Черные туфли на каблуке, сумка на плече. Волосы коричневого цвета, неизменно собранные в тугой пучок на макушке. Прямой взгляд, наполненный подозрением. 59-летняя Хельга работала у Миссис Беккер с тех пор, как уважаемая дама осталась вдовой.

- Мисис Беккер, отличные новости. Я бы сказал, сенсация в Будапеште!

- В нашем захолустье или в столице Венгрии? – сыронизировала дама, но Джэк не понял шутку.

- Весь интернет уже шумит с четверга. Даже на федеральном канале показывали в новостях. Бена Страттона нашли! Представляете?!

- Кого? – на автомате вырвалось у миссис Беккер, хотя она прекрасно поняла о ком идет речь.

- Бен Страттон, тот парень, что бесследно пропал 10 лет назад. Помните?

- Аааа!Да-да, помню! Нет, я не слышала такой хорошей новости, - и так бледное лицо миссис Беккер побелело еще пуще, - Что-то голова закружилась от известия такого, - дама обернулась и присела на закрытый сундук, что стоял напротив стеклянной входной двери.

Перед ее глазами пронеслось лицо темноволосого отродья, которого ненавидел весь старый Будапешт. Звуки сирены по ночному городу, синие огни, что каждые полчаса освещали потолок ее спальни. Гоняющие туда-сюда полицейские машины и нервозность, что наполнила увядающий городок. В те несколько дней Будапешт был похож на встревоженный улей.

Бен был безбашенным подростком, не знавшим меры своим проказам и жестоким шуткам. Подросток хамил всем, бросался пороховыми самодельными зарядами в прохожих, ругался, дрался и запросто выливал колу на голову и ребёнку и взрослому. Его родителям, Лорен и Роберту, было все равно до своего единственного сына и до его поведения, которое выходило за границы дозволенного. Они безрезультатно пытались спасти свою погибающую ферму, что тянула всю семью вниз. Страттоны отчаянно тянули лямку, не видя света белого. Когда Бен неожиданно пропал в ночь на 16 мая в 2003 году, вся полиция городка в количестве трех офицеров была поднята на уши. Вызвали подмогу из соседнего Бристоля. Искали все. Искали везде – в старом Будапеште, где тогда и жила семья Страттонов, в полях, в лесу, в новой части города, что начал отстраиваться через реку. Но все было безрезультатно. Подросток как будто испарился в воздухе. Вышел из дома в 5 часов дня, сел на велосипед и исчез. Ни велосипеда, ни самого парня так и не нашли.

- Миссис Беккер, вам плохо? Воды?

Дама кивнула Джэку. Она подняла глаза на свою помощницу и испугалась. Хельга внимательно смотрела на свою хозяйку, сверлила глазами ее тонкую фигуру.

Да, ты все понимаешь и знаешь больше, чем тебе положено, милая фрау.

- Где его нашли? Как? – Миссис Беккер жадно отпила воды и перевела взгляд на Джека.

- В Испании. Жена, Сандра, услышала разговор Страттонов. Им позвонили из Барселоны, и они тут же утром вылетели за сыном. Представляете! 10 лет же прошло и все-таки нашелся парень. Счастье для родителей. Историю подхватили газетчики и остальные. В интернете пишут, что Страттоны уже возвращаются домой. Суд был в Барселоне. С помощью адвоката и консула доказали, что обнаруженный парень и есть Бен. А еще написали, что Бен был похищен военными, перевезен в Европу. Затем был продан в сексуальное рабство. Жуть какая-то, - Джэк вытер лоб, - Он в конце концов сбежал и обратился в местную полицию. Боже праведный, что пережил этот бедный парень.

- Да-да-да, бедный парень этот Бенджамин Страттон, - глаза миссис Беккер были стеклянные. Она тянула слова, - Не к добру это. Боком выйдет нам всем возвращение этого отродья.

- Что вы такое говорите, Миссис Беккер? - Джек не ожидал услышать таких слов от уважаемой дамы.

- Что знаю, то и говорю! Старая уже. Многое повидала в жизни. Если говорю, значит так и будет. А жену свою не пускай к Страттонам в ближайшие 2 недели. Пусть дома сидит, - Миссис Беккер резко поднялась с сундука.

- Почему? – Джек был ошарашен.

- Если хочешь увидеть ее живой, не пускай. А если хочешь отделаться от нее раз и навсегда, пусть идет на работу. А за воду спасибо тебе, Джек.

Миссис Беккер надела солнцезащитные очки, откинула волосы и поспешила из магазина, забыв зачем приходила. За ней устремилась Хельга, груженная множеством пакетов своей хозяйки. Джек же быстро достал мобильный и набрал жену. Он был бледен, как полотно.

7. Нью-Йорк, отель Континенталь.

Утро понедельника было пасмурным. Майкл Дасслер стоял у окна в своем номере на 20-м этаже. Он смотрел на стальное небо Нью-Йорка и на огромные черные тучи, что надвигались на город. Майклу с самого детства нравилось наблюдать за ненастьем. Он завороженно глядел, как темное мощное нечто поглощало светлый небосвод, несло с собой разрушения и панику, а потом долгожданное умиротворение. И сейчас было ясно, что грядет ливень, который вот-вот обрушится на гудящий мегаполис.

Майкл был доволен собой. Операция по доставки Бена Страттона на территорию США прошла успешна. Оставалась одна, но решаемая проблема. Она неожиданно возникла перед самым отлетом из Европы. В пятницу после полудня, когда Майкл и все остальные еще были в консульстве, ему позвонила руководитель его pr-службы, Оливия МакКей, и сообщила, что новость о Бене уже во всех интернет изданиях и в новостях на телевидении. Эту лавину остановить нельзя. Особый интерес вызывает причастность военных в деле Бена. Как информация попала журналистам, она сказать не может, но нужно, что-то предпринимать, чтобы и удовлетворить аппетит СМИ и снизить ажиотаж. Майкл размышлял с минуту и после он приказал Оливии подготовить все к пресс-конференции.

- Понедельник, 10 утра, Нью-Йорк, отель Континенталь. Обеспечь присутствие всех ведущих медиа страны. Всех! Сообщи, что они получат невероятные подробности похищения Бена и его счастливого спасения из первых уст. И добавь, что это будет единственное общение семьи с журналистами. Страттоны желают насладиться счастьем и прекратят контакты со СМИ на продолжительное время, - Майкл дал разрешение Оливии использовать все ресурсы – и человеческие и финансовые.

Чернота замкнула свои плотные ряды над Нью-Йорком и первые капли атаковали большое окно. Неожиданно тишину номера нарушил стук в дверь. Майкл не отреагировал. Он продолжал стоять у стекла и с интересом смотрел вниз. Его крупная фигура в черном деловом костюме устрашающе смотрелась на фоне окна в пол.

- Мистер Дасслер, извините, что вас беспокою. У нас проблема, - голос Оливии был четкий.

Майкл развернулся и поднял бровь. Девушка увидела своего шефа при полном параде. Белоснежная рубашка, черный галстук, черные ботинки и уложенные назад светлые волосы. Майкл был готов ко встрече с медиа.

- 15 минут до начала пресс-конференции. Лорен наотрез отказывается от нее.

Шеф кивнул, сжал челюсти и быстрым шагом вышел из номера. Оливия поспешила за ним. Майкл резко опустил ручку и ворвался в номер напротив. Оливия тут же закрыла со собой дверь.

- Зачем эта пресс-конференция? Зачем мы в Нью-Йорке? – Лорен расхаживала по номеру и кричала.

- Заткнись! – заорал разъярённый Майкл, - Она нужна, чтобы эти стервятники насытились кровью здесь в Нью-Йорке вдали от Будапешта! Или ты желаешь, чтобы толпа журналюг прикатила к нам город. А!? Притащили спутниковые антенны, рыскали в твоих мусорных баках, караулили тебя, Роберта и этого … Бена. И вынюхали, кем ты была до того, как я обогатил вас. А!?

- Не смей со мной так разговаривать! – завизжала, покрывшаяся пятнами, Лорен.

И это была ее ошибка. Майкл бросился на нее, схватил за плечи и тряханул изо всех сил. Да так, что голова Лорен замоталась вперед-назад, а рыжие волосы разлетелись во все стороны.

- Не смей…, - подал голос Роберт.

Майкл, продолжая держать Лорен за плечи, повернулся на звук из-за спины. Он только взглянул на его источник жесткими черными глазами, и Роберт тут же опустил плечи и глаза. То же самое сделали Тодд и Оливия.

- Заткнись, когда тебе приказывают. Я здесь главный. Я! – Майкл закричал в лицо Лорен, - Ты забыла, кто ты и откуда ты! 10 минут на подготовку. Через полчаса твой звездный час, Лорен. Твой, Роберта и пацана. Пресс-конференция. Отыграй роль счастливой матери так, чтобы у всей страны не было ни малейшего сомнения. Нам нужен Оскар в номинации лучшая женская роль. Понятно?! - Лорен кивнула.

- Я спрашиваю, ПОНЯТНО?! – металл голоса разнесся по всему номеру.

- Да, сэр. Понятно, - Лорен поджала губы, чтобы не разрыдаться.

- Сука! – Майкл оттолкнул Лорен и вышел из номера, оставив после себя тяжелую атмосферу.

8. Роковая пресс-конференция.

Гордон благодарил Бога, что ему на пути попался отель. Спасаясь от обрушившегося на Нью-Йорк ливня, он сначала вбежал под красный навес, секунду перевел дух и затем, слившись с суматошной толпой японских туристов, прошмыгнул во внутрь мимо серьезного швейцара. В лобби отеля с большой надписью Континенталь было сухо и свежо. Играла приятная музыка и пахло умиротворением. Стряхивая воду с кожаной крутки и джинсов, Гордон осмотрелся исподлобья. Туда-сюда ходили постояльцы и работники отеля. Слева он увидел стойку «Срочная пресс-конференция. Семья Страттонов».

Ммм. Интересно. Что это за Страттоны такие?

Гордон повернул голову на 180 градусов и увидел бар. Ему жутко захотелось выпить. Он сделал шаг в сторону бара, но организм сам расставил приоритеты. Срочно в уборную. Туда он и поспешил. После того, как Гордон справил нужду, он стоял у широкого зеркала. Светильник ярко освещал помятое лицо мужчины и дорогой интерьер уборной в глянцево-черном цвете. Гордон смотрел на себя. Он походил на мокрую курицу. Синяки под глазами, обросшие рыжие волосы. Гордон молчал, но в его голове был вихрь. Вихрь воспоминаний о прошедшей ночи, о которой он пожелал бы забыть - воскресный вечер, заведение WilliamBar и незнакомка по имени Луиза.

В течение 3 дней после встряски от Марка, Гордон не пил. Входил в ритм дел. Вечером в воскресенье Гордон сидел за ноутбуком, перебирал файлы и просматривал прошлые дела. Он хотел вспомнить как быть детективом и вновь поймать чувство. Дело спорилось. Гордон был доволен собой. Через 4 часа работы он утомился. Годичная пауза все-таки давала о себе знать и Гордон решил передохнуть. Посерфить в интернете и чего греха таить – узнать, что о нем писали за прошедший год. Это было катастрофической ошибкой. Дальше первой страницы гугла Гордон не пошел. Просто не смог.

Трагедия Гордона Александра. Зверское убийство в семье детектива. Эми и Лея Александр. И так далее. Фото, фото, подробности, фото.

Кричащие заголовки бомбардировали разум и память Гордона. И все вернулось на круги своя. Депрессия мгновенно взяла реванш. Ноги понесли в ближайший бар. А пьяный язык сам промычал согласнее на недвусмысленное предложение высокой брюнетки Луизы, что была в этот вечер так похожа на Эми. Затем было тяжелое утреннее пробуждение. Свинцовая голова, пересохший язык. Обнаженная женщина, которую Гордон узнал не сразу. А присмотревшись, он почувствовал себя последним подонком.

Как ты мог изменить Эми, козел?

Последовал партизанский побег из квартиры Луизы, жуткое похмелье и сжирающее чувство вины. Утренний Нью-Йорк, ливень, повергнувший улицы города в еще большую суматоху. Маневрирование на бегу среди прохожих, что были также застигнуты врасплох. Мокрые волосы, капли по лицу и острое желание быстрее добраться до метро. Оттуда домой, закрыться в своей квартире и в одиночестве напиться. Чтобы забыть, чтобы не помнить.

Гордон продолжал стоять в глянцево-черном интерьере уборной Континенталя. Он смотрел на себя в зеркало под шум воды из хромированного крана.

- Как ты жалок, потрепанный козел!

Гордон с отвращением плеснул холодной водой в зеркало. Тут же смахнул ее крупной ладонью, оставив разводы на гладкой поверхности. Теперь отображение высокого бородача в кожаной куртке и черной футболке было искривлено и не раздражало его уже так, как секунду назад. Гордон резко опустился голову вниз к белоснежной раковине, зачерпнул обеими ладонями воду и со всего размаху ударил себе холодом в лицо. Второй раз, третий. Фыркнул и замотал головой. Схватил несколько бумажных полотенец из кейса и вытер ими густые волосы, лицо и шею.

Домой…

Гордон резво вышел в лобби. Сделал несколько шагов по направлению к выходу и остановился у широкой стеклянной двери. Дождь продолжал лить, как из ведра. Гордон покрутили головой в поиске укромного места, куда он мог сесть, не привлекая внимания охраны, и переждать непогоду. И тут он вспомнил про некую пресс-конференцию. Свободно войдя в большой черно-белый зал, Гордон увидел более полусотни людей. Это были журналисты. В конференц-холле не было ни одного свободного стула. Два десятка работников медиа стояли вдоль белых стен. Чувствовался небывалый ажиотаж. Все взоры журналистов были обращены в одну точку. Туда посмотрел и Гордон. Трое сидели за широким черным столом. По бокам - женщина и мужчина. Видимо супруги, - так подумал Гордон. В центре – был молодой темноволосый парень. Рядом с этим трио стояла девушка с микрофоном и папкой. Все четверо были в черном.

- Господа, завершающий вопрос! - Гордон перевел взгляд на точеную фигуру девушки. Следом - на симпатичного парня, что поднял руку в последнем ряду.

- Доброе утро. Леннокс Джонсон, The New York Chronicles. Во-первых, хотел поздравить нас всех с таким чудесным спасением Бена, - журналист улыбнулся и слегка подался вперед, - Вопрос к Лорен и Роберту. Вы не видели вашего сына целых 10 лет. Бен пережил ужасные вещи, как он рассказывает. Его внешность несомненно серьезно изменилась. У меня есть достоверная информация, что для установления личности Бена мы не проводили дактилоскопию. Сообщите, пожалуйста, почему вы не провели идентификацию таким способом, дактилоскопией?

Большая часть журналистов изумленно уставилась на парня. Похоже для всех в зале это было новостью. Гордон же поднял бровь и с интересом наблюдал за командой в черном. От сияющей улыбки женщины не осталось и следа, как и от умиротворения мужчины и отрешенности парня. Вопрос журналиста был явно неудобный для Страттонов.

- Дактилоскопия не понадобилась. Мы с мужем сразу же узнали нашего сына, Бенджамина Роберта Страттона, как только мы увидели его в мэрии. Мать всегда узнает свое дитя. Вы согласны? – Лорен максимально приветливо улыбнулась журналисту, но получилось не очень, - Матери тесты не нужны, - женщина вымеряла каждое слово и завершив, кивнула девушке в черном.

- Господа, пресс-конференция завершена. Спасибо всем!

Все четверо спешно покинули зал через отдельный выход, оставив гудящую толпу журналистов. Гордон выхватывал обрывки фраз – похищение подростка, обнаружен в Испания, военные, изнасилование, невероятное спасение, фантастическая история. И ему становилось все интереснее и интереснее. Некий мотор запустился внутри Гордона и разгонял в нем кровь, что поступала в мозг и обостряла разом все чувства.

- Мистер Александр? – бодрый голос отвлек мужчину от увлечённого поглощения информации.

- Да. Простите, мы знакомы? – Гордон недоверчиво взглянул на коротко стриженного парня в приталенном синем костюме и узнал в нем журналиста, что задал вопрос, который поверг в бегство команду в черном.

- Теперь да. Я - Леннокс Джонсон, журналист TheNew York Chronicles. Много слышал и читал о вас, мистер Александр. Рад, что вы живы. А то слухи ходили, что вы кончили не очень-то хорошо, - парень ехидно улыбнулся.

- Нагло лгут, - отрезал Гордон.

- Вижу. И очень рад. Могу обращаться к вам по имени?

- Да, Леннокс. А что здесь происходило? Кто были те четверо? – Гордон кивнул в сторону запасного выхода.

Журналист вкратце поведал историю обнаружения Бена Страттона в Испании. Упомянул роль военных. Рассказал какой резонанс получило это дело в СМИ и общественности. Что пацифисты просто глотки сорвали, что нужно сокращать военный бюджет и чуть ли не расстреливать таких людей, что похитили бедного подростка.

- Какая-то хрень! – воскликнул Гордон и на его лбу вспыхнули продольные глубокие морщины.

- Я о том же, Гордон. Вероятность, что молодой 13-летний парнишка найдется спустя 10 лет живым и невредимым и еще на другом конце Атлантики, равна нулю. Это мое мнение. А тут и родители узнали его прям с первого взгляда. Хрень полная!

- Мутное дело какое-то.

- Гордон, мы можем помочь друг другу, - Леннокс резко сменил направление беседы в свое русло.

Мужчина вопросительно взглянул на парня.

- Мне нужен убийственный материал, чтобы оставить всех своих коллег-уродов позади и взять позицию главного редактора. Вам – громкое дело, чтобы вернуться в бизнес. Реклама, клиенты, деньги. Все для вашей мести. Да-да, я в курсе. Вы копали под конгрессмена Таккера. Нашли что-то интересное, но получили удар под дых. Гордон, я предлагаю вам сделку. Я знаю этот городок, он называется Будапешт. Идиотское название, но ничего не поделаешь. Там жила моя бывшая девушка. Мы гостили у ее родителей месяц. В городе происходит неладное. Там есть, что покапать и над чем поработать. Вы детектив с бульдожьей хваткой. Мне - карьера, вам – месть. У нас все получится.

- Нет! – Гордон выставил ладонь вперед, - Во-первых, я не в форме. И вообще не занимаюсь больше расследованиями. Бросил.

- Да, видок у вас действительно жалкий. Согласен. Но мозги у вас, я надеюсь, алкоголем еще не до конца растворились, - Леннокс выдал это как из пулемёта.

- Эй, пацан! Ты что себе позволяешь!? – Гордон сделал шаг к журналисту.

- Стоять! – теперь Леннокс выставил ладонь вперед, - Гордон, я предлагаю вам возможность вернуться. Вырваться из алкоголизма и депрессии. Начать новую жизнь. Плодотворную и с деньгами. И зная ваше обостренное чувство справедливости, уверен, вы уже чертовски заинтересованы в этом гребаном Будапеште и семействе Страттонов. Не так ли? – глаза парня сверкали, как у хищника.

Это была правда. Для Гордона вся эта история выглядела очень подозрительной, по крайней мере со слов журналиста. Последний ответ Лорен Страттон о том, что такая обычная процедура для установки личности, как дактилоскопия, не проводилась и уж очень спешный уход семьи с пресс-конференции давали поводы для размышления.

- Я работаю один, - Гордон попытался взять себя в руки.

- Не-е-е. Не в этот раз, мистер Александр. В Будапешт мы поедем вдвоем. Вы и я.

- Нет! – Гордон прикрикнул.

Леннокс не стал дальше нагнетать ситуацию. Он просто замолчал, с прищуром посмотрел на Гордона и спустя секунды 2 выдал четко и безапелляционно.

- Вы алкоголик. Жалкий и никому не нужный. Я бы на вашем месте не выпендривался. Кончите вы плохо. Это уже точно. Мне вас жаль.

Гордон был взбешен словами Леннокса и хотел возразить ему, как минимум, как максимум – врезать по морде, но не успел. Он сделал еще один наш к парню, но наткнулся на выставленную вперед руку журналиста.

- Я не закончил! – голос Леннокса был как металл, - Я в вас разочарован, мистер Александр! Но на всякий случай вот моя визитка. Если передумаете, звоните. Срок - завтра. Хорошего дня! Не пейте сегодня больше. От вас разит с самого утра.

Леннокс положил карточку на стул и удалился из зала без слов. Гордон же стоял и не знал, что ему делать. Он был разъярен наглостью этого парня. Пульс зашкаливал, уши горели. Кулаки сжимались до боли. Но все было впустую. Леннокс уже ушел, оставив помятого и мокрого Гордона в пустом зале один на один с полусотней пустых стульев и белой визиткой.

9. Интуиция vs. авантюры

Со злостью хлопнув входную дверь, Гордон наконец-то оказался дома. Он стоял у порога и слушал, как с его куртки, носа и волос на пол капала вода. За окном дождь продолжал нещадно поливать Нью-Йорк. Гордон был в ярости от мокрых насквозь ботинок, нервных людей в метро, но больше всего – от Леннокса Джонсона. Молодого, дерзкого и черт побери хорошо одетого журналиста. Гордон ощущал себя дворовым щенком, которого как тряпку повозили туда-обратно по полу и ткнули носом в обоссанный угол.

От вас разит!

Как только Леннокс ушел, Гордон бросился прочь из Континенталя. Продолжавшейся ливень не стал помехой. Гордон вылетел на улицу. Его разрывала ярость. Колотило. Вески стучали. Он несся вперед, сталкиваясь плечами с прохожими. Вот - метро, станция и дом. Всю дорогу слова Леннокса пульсировали и пульсировали в голове Гордона. Ни ливень, ни шум в вагоне, ни голоса вокруг не смогли остудить его. В мыслях он рвал, метал и уничтожал журналиста-молокососа. Снова и снова.

Ему меня жаль! Я сам выбрал эту жизнь. Сам живу. Никому ничего не должен. Жалость мне не нужна! НЕ НУЖНА!

Гордона бесило, что он - взрослый сильный мужчина не смог врезать по морде этому сосунку за наглость, что тот позволил себе в его адрес. Он только попытался дать отпор и все. А пацан отчитал его, как провинившегося школьника, поставил на место и ушел победителем. Это было невыносимо.

Сукин сын, знал куда бить: Да-да, я в курсе. Вы копали под конгрессмена Таккера. Нашли что-то интересное, но получили удар под дых.

Гордон выместил злость на одежде. Мокрые ботинки с носками были нервно сорваны с ног и брошены к двери. Куртка полетела на вешалку и чудом зацепилась за крючок. Проклиная все на свете, Гордон стянул футболку с потного тела. Кинул ее на пол. Следом он сунул руку в карман джинсов и нащупал там визитку. Вынул карточку и тут же отшвырнул ее прочь, как что-то мерзкое и отвратительное.

Хочу выпить!

Гордон метнулся к холодильнику. Открыл его и замер. Две бутылки водки и чипсы сиротски смотрели на рыжебородого мужчину.

От вас разит с самого утра. Сука!

Гордон заревел и со злостью захлопнул дверцу холодильника. Стеклянное дребезжание донеслось изнутри.

К черту все!

Мокрые джинсы были нервно стянуты, вывернуты наизнанку и брошены тут же под ноги. Затем - ванная, душ и наконец-то тишина в голове. Никакой Луизы, Леннокса, Континенталя. Все было где-то там. Далеко. А здесь - только вода, белая ванная, кафель и синяя полиэтиленовая занавеска. Гордон умиротворенно закрыл глаза и подставил лицо под десяток мелких струй, что ударялись по худым щекам, лбу и векам. Сбегали по рыжей бороде, веснушчатым плечам, поджарому телу и уносились в недра Нью-Йорка

Куда вода – туда и день. Куда вода – туда и день. Куда вода – туда и день.

Гордон мысленно все повторял и повторял эту фразу, что всплыла из глубины его памяти. Ему было легко и свободно. В голове царила тишина, но через мгновение произошла яркая вспышка. Одна, другая, третья.

Бен Страттон. Пресс-конференция. Похищение. Будапешт. 10 лет. Мутное дело. Дактилоскопия. В городе происходит не ладное. Бен Страттон.

Поток мыслей было уже не удержать. Гордон поспешил из ванной. На бегу натянул белую футболку с принтом пальмы, штаны и кинулся к ноутбуку, что стоял на столе у окна. Леннокс был прав, дело Страттонов было шито белыми нитками. Гордон чувствовал это. Интуиция. Он сел за ноутбук, открыл браузер, в гугле забил Бен Страттон и в доли секунды на Гордона обрушилась лавина информации. Его глаза метались по экрану, мышка кликала и кликала по ссылкам. Страницы с фотографиями мелькали одна за одной. Бен подросток, Бен взрослый. Фото из семейного архива. Вот Лорен и Роберт Страттоны сейчас. Гордон зашел в википедию и прочитал все о Будапеште, рассмотрел фото в сети.

Город разделен рекой на две части. Одна – старая, построенная еще в конце 19 века, аккурат после объединения столицы Венгрии. Ныне это старые дома, заброшенные предприятия. Уныние и безысходность. Вторая половина – новая. Финансовый и экономический центр города и округи. Успех и достаток.

Время пролетело молнией. Два часа Гордон внимательно поглощал все, что касалось этого дела – имена, даты, комментарии. Он соскучился по своему ремеслу. Не чувствовал усталости и тяги к выпивке. Он даже забыл о Ленноксе и о его оскорблении. Следом Гордон увлечено открыл youtube. Выпуски новостей, интервью. И стоп! Удивленное лицо с долей подозрения.

У парня акцент!

Гордон откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и вцепился взглядом в глаза Бена, что смотрели на него с экрана. Через секунду он недовольно свел брови и дакнул сам себе.

Лицо!

Гордон мигом зашел на сайт futureyou.com. Этот ресурс подавляющая часть его посетителей использовала, как прикольное развлечение. Загружая фото своего лица, можно увидеть, как ты будешь выглядеть в будущем. Гордон так и сделал. Он загрузил фото 13-летнего Бена с сайта новостей. Протянул бегунок до 23 лет и увидел результат.

Бинго!

С экрана на Гордона смотрел совсем другой человек, не тот, что был сегодня утром в Континетале. Он был похож на своего отца Роберта Страттона, но не на парня с крупными чертами лица, что был представлен всей Америке, как чудесно-спасенный Бен.

Лицо, акцент и отсутствие дактилоскопии. Недаром Леннокс на пресс-конференции задал вопрос про отпечатки пальцев. Он что-то знает. И знает намного больше, чем сказал.

Гордон резко вскочил из-за стола, как будто его только что ударило током. Его глаза метались по комнате. Неимоверное возбуждение пронизывало все его тело. Он тер пальцы рук друг о друга, пытаясь сбросить напряжение, но это не давало результата. Гордон был полностью поглощён делом Бена Страттона и отчётливо чувствовал, как шевелятся его волосы на голове. Он сделал несколько кругов по комнате прежде, чем вернулся к столу и вновь посмотрел на фото настоящего Бена.

- Что, мистер Александр, как вам дельце? Ввяжитесь? Тряхнете стариной? – Гордон задал сам себе вопрос и истерично усмехнулся.

Интуиция настойчиво и вкрадчиво отговаривала его – Какое-то мутное это дело, дружище. Это будет нелегкая прогулка. Ты не готов. Это будет провал. После – уже не оправишься. Забудь. Поищи что-нибудь полегче.

А авантюра орала во все горло – Смотри, какое крутое дело! Ты же хочешь тайн, приключений. Берись, Гордон, берись. Сбрось пыль и вперед. Этот Леннокс поможет. Круто проведешь время. Давай, дружище!

Сознание Гордона металось из стороны в сторону. То он отказывался от дела, то через секунду убеждал себя, что это отличная возможность начать новую жизнь и надо воспользоваться шансом, что так удачно подвернулся ему, то снова уступал под страхом повала. Туда-обратно, туда-обратно, туда-обратно. Это было безумие.

Надо освежиться или я сойду с ума.

Гордон быстро прошел в ванную, открыл холодную воду в раковину и обдал лицо прохладой. Поднял голову и замер перед зеркалом. На Гордона смотрело уставшее лицо с синяками под глазами и глубокими морщинами. Спутанная борода, волосы на голове и полные грусти голубые глаза под рыжими бровями.

- Нет! Это безумие втягиваться в эту авантюру! Я не готов. Надо быть реалистом. Извини меня, Леннокс Джонсон. Без меня, - твердо произнес Гордон и улыбнулся своему отражению.

Ему стало легко на душе. Как-будто огромный груз свалился с плеч. Гордону ничего не хотелось - ни Бена Страттона, ни Будапешта, ни выпить. Только - принять горизонт. Что он и незамедлительно сделал. Через мгновение Гордон уснул под все еще не унимающийся нью-йоркский дождь. Впервые за год - без воспоминаний о семье и бутылки водки.

10. Сон о прошлом.

Летний солнечный день. Гордон сидел на заднем сидении желтого нью-йоркского такси и с интересом рассматривал через окно мелькающие дома, людей. Он щурился от желтого диска, лучи которого то и дело проскакивали сквозь листву и кололи глаза. Играло радио. Впереди водитель что-то говорил, но Гордон не слышал его. Он был увлечен поездкой. Все было желтое - день, такси и город.

Автомобиль плавно подъехал к браунстоуну. Гордон вышел на тротуар и замер и в недоумении.

Что за черт!?

Перед ним стоял полицейский, которому он был по грудь. Гордон покрутил головой. Заглянул в такси и увидел, что водительское место пусто. Затем Гордон смерил взглядом улицу, дома, деревья и удостоверился, что он сам и все остальное вокруг нормального размера, кроме этого неоткуда взявшегося полицейского.

Что за «Алиса в стране чудес»?

Офицер отечески улыбнулся Гордону сверху вниз, нагнулся и положил руку на плечо.

- Ну что ж парень, я привез тебя в твой новый дом, к твоему дяде Моргану и тете Лили! (Какой я тебе парень!?) Мне жаль, что твои родители погибли в автокатастрофе, но у тебя есть семья. Твои дядя и тетя усыновили тебя. Они хорошие люди. У них нет своих детей и ты будешь их единственным любимым сыном. Твой дядя - детектив. Поэтому документы на усыновление были оформлены очень быстро. Держи, парень, - офицер протянул Гордону папку, - Путь из приюта был долгий, дружище. Тебя уже заждались. А вот и они, - офицер улыбнулся и показал пальцем за спину Гордону.

Гордон обернулся и ахнул. Красный браунстоун, что десяток секунд назад был обычным трехэтажным домом, изменился до неузнаваемости. Здание и каменная лестница с массивными перилами были натянуты подобно жгуту и неестественным образом возвышались над рядом домов, что располагались вдоль улицы. На самом верху лестницы в резном проеме стояли двое в черном – и это были не его тетя и дядя, а Лоурен Страттон и арендодатель Марк.

Что за хрень!

- Здравствуй, Гордон, - огненно-рыжая женщина нагнулась вперед и с самой вершины весело произнесла знакомой интонацией тети Лили, - Я твоя тетя. А это твой дядя Морган, брат твоего папы. Ты нас узнал, дорогой?

Гордон вбросило в жар. Он охнул и в отчаянии повернулся в поиске офицера. Но его и след простыл.

- Дорогой, что-то не так? – вдруг голос тети Лили послышался прямо за спиной.

Гордон медленно развернулся и замер. Теперь Лоурен и Марк стояли в полуметре от него и заискивающе улыбались прямо ему в лицо, глупо сомкнув свои головы. Дом же за их спинами вернулся в свое нормальное состояние.

- Пойдем, сынок. Тебя все ждут, - как можно задорнее произнес Марк голосом дяди Моргана.

Кто все?!

Гордон зашел в дом следом за «тетей и дядей». Они спешно прошли мимо лестницы на второй этаж и бесследно скрылись в гостиной. Гордон пребывал в странных чувствах. Он одновременно и узнал этот дом, в котором провел детство и юность, и чувствовал, что находится в чужом месте. Все пространство было заполнено каким-то молочно-прозрачным светом. Гордон стал крутить головой и увидел большую хрустальную люстру, высокое зеркало, которое ничего не отражало. Потертые стены и черные рамки без фотографий. Краем глаза Гордон заметил еле уловимое движение сбоку. Он аккуратно повернулся и увидел невысокую фигуру женщины в белых развивающихся одеждах. Она плыла вверх по лестнице.

Эми!

Гордон устремился за ней. Но вбежав на второй пролет лестницы, он остановился. На ступеньках сидел Ронан Фраклин, его бывший лучший друг. Он был расстроен и разговаривал с другим мужчиной, что стоял спиной к Гордону.

- Мы дружили с академии. Были не разлей вода. Я, Эмма и Гордон. Но он сам все разрушил. Гордон во всем виноват. Зачем он залез в мой компьютер, скопировал документы по сенатору Таккеру? Я говорил ему подождать и не лезть в это дело. Это было смертельно опасно для него. Но он не послушал меня и не неумело использовал документы против Таккера. Пострадали все – я, Эмма и больше всего сам Гордон. Он потерял всю свою семью. Я говорил ему. Жаль, что вас уже не было рядом с Гордоном. Он бы вас послушался.

- Нас с женой взорвали в машине у дома. Похоже, это сделал сенатор Таккер.

Дядя Морган!

Гордон сделал шаг вверх и оба собеседника бросили на него свои безмолвные взгляды. Повисла пауза. Но через мгновение Гордон увидел полупрозрачную Эми, что скользнула за плечом у Ронана. Аккуратно обойдя дядю и бывшего друга, он поспешил за женой. Гордон вбежал на второй этаж и снова остановился, потеряв из виду Эми.

- Ты отлично воспитал его, Морган. Гордон - хороший сын, блестящий детектив. Но слишком честный, справедливый и от этого - дурак. Раскрыл мои махинации с вещественными доказательствами, хотел выдать это моему начальству и что получилось? А?! Я вышвырнул Гордона из полиции, - начальник полиции Фруст ехидно тыкал дяде Моргану. Но Гордон не стал задерживаться здесь и устремился дальше наверх. Быстро поднимаясь по лестнице, он все отчетливее и отчетливее слышал голос. До боли знакомый и неприятный.

Сенатор Таккер.

Последние ступени Гордон просто перескакивал. Он торопился на встречу со своим смертельным врагом, что лишил его семьи. Гордона трясло от ярости. Виски стучали. И наконец-то, влетев на третий этаж, Гордон остановился в ступоре. Никого не было. Ни души. Только голос из ниоткуда. Из пустоты, из молочно-прозрачного воздуха.

- Надо убить его сук. Мы ему сделали достаточно предупреждений – не лезь к Таккеру. Все бесполезно. Тупоголовый легавый. Заноза. Хватит! Я устал. Действуем.

Голос звучал четко и громко.

- Ааа… Гордон! - невидимый сенатор вдруг обратился к своему визави, - Здравствуй-здравствуй, дорогой друг. Заходи вон в ту дверь. Я приготовил для тебя сюрприз. Иди-иди-иди! – дом загудел голосом Таккера.

Гордон открыл дверь справа и вошел в помещение. Большая пустая комната с желтоватыми несвежими стенами, тусклой лампочкой под потолком, кроватью у открытого окна и холодильником у смежной стены. И больше ничего. Как только Гордон закрыл за собой дверь дом перестал гудеть. В окне погас день, и комната наполнилась желтым светом лампы. Гордон подошел к белому холодильнику, дернул большую металлическую ручку и открыл его. Внутри оказалась водка. Бутылки стояли плотными рядами и занимали все пространство.

А вот и сюрприз.

Насмотревшись за прозрачные емкости, Гордон закрыл холодильник и подошел к кровати, на которой лежал только полосатый матрас. Не снимая ботинок, он лег на него во весь рост и тяжко выдохнул. Браунстоун стоял в безмолвии, как будто все его посетители вымерли. Матрас окутал тело Гордона, голова отяжелела, время исчезло и сон окончательно завладел сознанием. Казалось прошла вечность перед тем, как Гордон вдруг очнулся и увидел большого красивого аляскинского маламута. Пес, развивая густой шерстью, влетел в окно комнаты и медленно опустился на Гордона, полностью обездвижив его. Ух… Тяжесть в груди, вдох-выдох и снова сон.

Гордон открыл глаза. Теперь он стоял в ночном красном поле. Ни души, ни звука, ни комнаты. Только кровавая полная луна и глубокая вязкая тишина, что плотно обволакивала тело, взгляд и разум подобно мазуту. Гордону было тяжело дышать. Тревога нарастала. Он посмотрел вперед и в метрах 100 увидел одинокий дом. Только в одном окне был свет. Справа от дома стоял автомобиль, дальше был черный лес. Вдруг звездное небо ухнуло. Гордон тут же присел от этого звука и задрал голову вверх. Там высоко средь миллиарда светил что-то зашевелилось. Черное и непринятое. Это нечто стремительно увеличивалось и закрывало собой один десяток звезд за другим. Сотню, тысячу, миллион. Небо стало заполняться непонятными хлопками и странными неприятными криками. Все громче и громче. Все ближе и ближе. И вдруг Гордон увидел ворона. Черного, большого. Птица появилась из ниоткуда и с ором бросилась прямо на него, разинув огромный клюв. Гордон успел увидеть только красный язык ворона и еле увернулся от столкновения, отчаянно прыгнув в сторону. Закрыв голову руками, он сделал кувырок и, приземлившись на ноги, в ужасе взглянул вверх.

Чернота заполонила все небо. Не осталось ни звезд, ни красного полнолуния. Крики и хлопки все приближались и приближались, как лавина. Неумолимо и угрожающе. Гордон заворожено смотрел вверх и слушал. Он не мог пошевелиться. Тело одеревенело, а сознание кричало, чтобы он бежал в укрытие. Но Гордон все сидел на траве и ждал. И дождался.

Лавина истошного птичьего крика и хлопки миллионов крыльев обрушились на Гордона. Сверкающие глаза, языки и когти. Миллионы острых, как бритва черных когтей. Они неслись сверху вниз. Из темноты прямо на сидевшего в траве Гордона. Орали и метились в тело.

Гордон зажмурился, бросился лицом вниз и распластался на траве. В нос ударил запах земли и сырости. Мощная воздушная волна обдала спину Гордона. Он ощущал взмахи крыльев, слышал жуткие крики воронов и клацанье клювов. Как только ор стал удаляться, Гордон быстро вскочил и бросился к дому, что стоял в сотне метров. Птицы же устремились вверх для новой атаки.

Но бежать было невозможно. Земля ходила волнами и сбивала Гордона с ног. А птицы уже развернулись в темном небе. Их крики стали стремительно приближаться. Шаг, второй, третий. Гордон отчаянно перебирал ногами. Но все было напрасно. Он не приближался к дому ни на метр. Волны мотали его из стороны в сторону, подбрасывали вверх и следом вырывали из-под ног землю. Секунда - другая, и окончательно запутавшись в движениях, Гордон рухнул оземь. Жестко и больно. Крики воронов были уже за спиной и Гордон, собрав все силы, вскочил и тут же встал, как вкопанный. Он стоял перед тем самым домом, что мгновение назад был недостижимой целью для него. Гордон бросился вперед. Отчаянно толкнул деревянную дверь, которая широко распахнулась и, чуть не падая головой вперед, влетел в темную комнату. Второпях Гордон захлопнул дверь, которую тут же подверглась бомбардировке кричащих воронов. Весь дом сотрясался от ударов извне. Гордон изо всех сил держал дверь – единственную преграду между ним и миллионом разъярённых птиц. Страх сжимал горло, сковывал тело, пульс зашкаливал. Но Гордон продолжал упираться обеими ногами в дощатый пол, а руками - в дребезжащую деревянную дверь. Отчаянно держал оборону, зажмурив глаза.

Вдруг позади послышался детский смех и звук колокольчика. Легкий ветерок пробежался по спине. В мгновение ока дом перестал сотрясаться и дребезжать. Снаружи все стихло. Гордон же продолжал стоять, напряжённо уперевшись в дверь. Секунда-другая. Он открыл глаза и не поверил своим глазам. Комната теперь была ярко освещена. Гордон, прислушиваясь, осторожно убрал руки от двери и медленно повернулся.

Его бросило в жар и тут же ударило холодом. Гордон стоял в центре ярко освещенной комнаты, которую он никогда в своей жизни не забудет. Их с Эми спальня. Место, где он нашел ее растерзанное тело, вернувшись с работы домой. Белоснежные стены с кровавой надписью «дурак», нетронутая мебель, двуспальная кровать. Но окровавленной Эми не было на ней. Вместо нее у окна спиной к Гордону стояла маленькая рыжеволосая девочка в белом платьице.

Лея!

Девочка хныкала и закрывала лицо руками. Ее тонкое тело содралось. Гордон осторожно пошел к Леи. Чем ближе он подходил к дочери, тем тише она плакала. С каждым шагом сердце Гордона сжималось все сильнее и сильнее, горло сдавливал спазм, а глаза горели. Шаг-второй-третий. Гордон подошел в плотную к затихшей Леи. Присел, мокрыми глазами осмотрел кудрявого ангелочка и положил руку по тонкое плечо.

- Доченька…

Лея резко повернулась и Гордон, вскрикнул, повалившись на пол. Вместо веснушчатой девочки на него смотрело окровавленное лицо компьютерного Бена.

- Спаси меня! Найди меня, Гордон! Они убили меня. Убили – убили - убили! - Бен заорал во весь голос. Его вопль разрывал комнату и пронизывал до самого мозга костей. Птичий язык в темном рту, красные глаза, впалые щеки, истошный крик.

- Мутное дело! Это мутное дело! Леннокс все знает! Он знает все!

Бен вдруг резко замолк и отвернулся к окну. Гордон в ужасе попятился назад. Он толкался ногами о пол, скользил задом и не сводил глаз с маленького тельца в белом платьице. Через мгновение он проснулся.

- Матерь-божья!

Холодный пот, сбитое дыхание, жжение в глазах и свет ночного города через окно. Гордон вскочил на колени. Кровать изогнулась под ним. Он пытался прийти в себя, но безуспешно. Гордон на автомате бросил взгляд на прикроватный столик. Часы показывали 3:42.

Где эта проклятая визитка?

Гордон соскочил с кровати. Оттянул от груди потную футболку. Метнулся в одну сторону, другую. Наконец-то включил свет и стал ходить по комнате в поиске белого прямоугольника.

- Черт-черт-черт! Куда я бросил ее?! Твою мать!

Матерясь и закипая от злости Гордон шерстил по всей комнате. Под кроватью, под столом. У нотбука, в коридоре. Даже на кухне (чем черт не шутит). Первая минута, вторая, третья, пятая. Несчастный белый кусок картона так и не обнаруживался. Словно сквозь землю провалился. И когда терпение Гордона было уже на исходе, и он был готов заорать на весь сонный дом, визитка молодого журналиста-выскочки нежданно-негаданно нашлась у окна на самом видном месте.

Черт!

Гордон без раздумий набрал номер Леннокса. Пошли гудки. Ответа не было. На седьмой гудок послышался невнятный сонный голос журналиста.

- Леннокс, доброй ночи. Это Гордон Александр. Я согласен на твое предложение по Будапешту. Завтра выезжаем! – скороговоркой выпалил Гордон.

- Кто? Чего? – Леннокс раздражено выпалил, - Целая неделя прошла! Где вы были раньше? Гордон!

- Завтра, то есть уже сегодня, в 8 утра. Подъезжай ко мне, пока я не передумал! - Гордон протараторил адрес и положил трубку, оставив Леннокса один на один со своей яростью и гудками.

Сна не будет.

Гордон понял это. Сел за ноубук и открыл гугл.

11. Я не вернусь сюда.

«Я внизу», - Гордон прочитал сообщение от Леннокса и следом положил мобильный в карман джинсов. Осмотрел квартиру. Нервозность ощущалась в каждом его движении и сопровождалась урчанием в животе. Гордон забросил рюкзак с ноутбуком за плечо, взял в левую руку сумку и черный полиэтиленовый пакет, что забренчал стеклом, и закрыл дверь. В ногах ощущалась тяжесть, лицо и глаза были припухшими. Гордон не спал с того момента, как позвонил Ленноксу и огорошил его своим запоздалым решение взяться за дело Бена Страттона. Сам он просидел до 7 утра, делая записи в блокноте и регулярно зависая в раздумьях. Возбуждение от предстоящей работы сменялось глубоким сомнением и обратно. И так до самого рассвета.

Леннокс также не сомкнул глаз в эту ночь. Раздражение и возмущение бушевали в нем. Кровь кипела. Слова претензии вихрем роились в его голове и не подпускали сон на пушечный выстрел. Леннокс жаждал высказать Гордону в лицо все, что он о нем думает, растоптать, унизить его. И как результат - он быстро примчался на место встречи. Леннокс сидел в своем Приусе и был чернее тучи.

- И куда это ты собрался спозаранку? – голос Марка встретил Гордона, который почти уже спустился на первый этаж. Домовладелец стоял у своей двери и с интересов наблюдал за другом, который аккуратно шагал по лестнице и бренчал черным пакетом.

- О! Привет, Марк! Лечу в Чикаго, потом в Будапешт.

- Привет-привет. В Будапешт?

- Ага. Маленький городок в штате Массачусетс.

Лицо Марка исказилось в удивленной гримасе.

- Я взялся за дело. Ну так - в целях тренировки, - извиняющееся улыбнулся, - На прошлой неделе встретил журналиста. Он мне поведал об одном странном деле. Ты, наверное, видел о репортажи о Бене Страттоне по телеку, да и в интернете писали. Парень пропал 10 лет назад и вдруг нашелся в Испании.

- Да-да, я что-то такое видел.

Гордон кратко поведал Марку о пресс-конференции в отеле Континенталь, встрече с Ленноксом и семье Страттонов.

- Гордон, я рад, что ты двинулся с мертвой точки. Надеюсь, это мой пинок под зад повлиял на тебя, - смех Марка разнесся во лестнице вверх.

- Не обольщайся. Не ты. Лея.

- Лея?!

- Да. Ночью видел кошмар. Какая-то ерунда, абсурд. Ну как это обычно бывает в кошмарах. Я бродил по дому дяди и тети. Там была Эми и Лея. Дочка была с лицом этого парня, Бена. Он кричал и просил о помощи. Интуиция говорит мне, что в городке происходит что-то ужасное и я хочу выяснить, что именно.

- Жутко. Такие сны непросто так сняться.

- Ну, не знаю. В сны не верю. Я решил взяться. Хочу вспомнить, как это быть детективов, ну и реклама лишней не будет. Если дело раскрою, будет большая бомба. СМИ, известность, клиенты.

- Ах ты меркантильный тип!

- Да, есть немного, - Гордон засмеялся, - Хватит прозябать, надо жить. Двигаться дальше. Что я умею в этой жизни? Вести расследования и докапываться до сути.

- А там что? – Марк кивнул на черный пакет.

- Бутылки. Ритуальное прощание с прошлым.

- Супер. Ну не буду тебя задерживать. Тем более, тебя там ждут уже на улице.

- Откуда ты знаешь?

- У меня друг детектив. Способности передались по воздуху.

- Шутник!

- Тогда, удачи, друг! - мужчины обнялись.

Гордон попрощался с Марком и вышел из здания. На противоположной стороне улицы стоял белый Prius. Окинув взглядом окрестность, Гордон подошел к большому мусорному баку и с размаху закинул в него черный пакет. Приглушенный стеклянный звон раздался на всю улицу.

Ну что ж, нет пути назад.

Гордон поправил рюкзак на плече и пошел через улицу к Ленноксу, что сидел в автомобиле, отвернувшись. Каждый шаг отзывался в голове детектива. Все было как будто в замедленной съемке. Дыхание, звук города, стук каблуков об асфальт, шуршание одежды. Сомнение, страх, уверенность в своих силах и снова сомнение - все это вихрем крутилось в голове Гордона.

Может повернуть?

Но не поддавшись провокации своего внутреннего голоса, Гордон подошел к Приусу справа и остановился у самой двери. Он внимательно посмотрел на свои окна на третьем этаже и у него появилось чувство, что он сюда больше не вернется. А интуиция редко подводила Гордона.

- Что он там застрял!? - Леннокс потеряв терпение рявкнул себе под нос, опустил стекло и уже крикнул в ширинку Гордону, - Ты скоро там?!

Через секунду детектив сел в автомобиль, положил сумки на заднее сидение. И не успев пристегнул ремень безопасности, он попал под атаку журналиста.

- Ты вообще на часы смотрел, когда звонил мне? Почему так долго думал? Неделю! Целую неделю думал! Я решил, что ты забил. А ты тут такой звонишь среди ночи. Я согласен. Выезжаем утром, - Леннокс кривлялся, - Баста! Момент упущен. Все нормальные журналисты уже написали свои репортажи и получили свои сенсации? - Леннокс выпалили как автомат.

- Тогда зачем ты приехал сюда? Ехал бы в свою редакцию! Кофе, макбук, шикарный вид из окна. Писал бы новый скандальный материал, - Гордон произнес спокойно и даже ленно.

- Я….я, - Леннокс не ожидал такого поворота.

- Получишь ты свою сенсацию, промоушн и личный интерес утолишь.

- Что?!

- Ты думаешь, я 40 летний алкоголик и не увидел твоего неподдельного влечения к Будапешту и ко всей этой странной истории? Бен только прикрытие. Удачно подвернувшийся случай. Так?

Леннокс молчал и испепелял Гордона взглядом.

- Поехали уже в аэропорт! Билеты до Чикаго, я надеюсь, ты купил.

- Да, - рявкнул журналист.

Но Prius продолжал стоять на месте.

- Твою семью в этой квартире убили? – Леннокс держал руль обеими руками, пристально смотрел вперед и вдруг перевел колкий взгляд на Гордона.

- Что? – детектив попытался сбить атаку журналиста.

- Я говорю, Лею и Эми в этой квартире убили?

Гордон молчал и смотрел в глаза Ленноксу.

- А стоял что так долго у машины? Прощался с домом?

Гордон продолжал молчать.

- Знаешь, напарник, тебя ждут острые ощущения в Будапеште. Вот увидишь. Если останешься живым – твои дела пойдут в гору, - пренебрежительно сказал Леннокс.

- Поехали! – Гордон повысил голос.

Сукин сын.

- И тонну бутылок выкинул прям демонстративно так. Эффектненько. Целый мешок! – Леннокс поднял указательный палец правой руки вверх, - Да еще так громко. Молодец. Мы все оценили. Прям порвал с пьянством. Похвально, Гордон, похвально.

- Ничего не демонстративно, - отрезал Гордон.

- Ты не ответил. Твою семью в этой квартире убили?

- Все. Я выхожу, - Гордон уже потянулся за сумками, что лежали на заднем сидении.

- Сиди, неженка, а то выставлю счет за билеты. Хрен расплатишься. Песенки не помогут. На органы пойдешь. Сел, сиди.

Они оба замолчали и отвернулись друг от друга. Атмосфера была наэлектризована. Обида, злость и претензии витали в салоне. Секунда-другая и Приус мягко тронулся с места. Гордон обернулся и через заднее стекло увидел удаляющийся дом. И вновь предчувствие - Я не вернусь сюда.

12. Эмма Франклин.

Эмма Франклин стояла у окна. Легкая улыбка блуждала по ее немного располневшему приятному лицу. Сегодня был день, когда беременность не доставляла Эмме дискомфорта и как результат - она находилась в светлом настроении. Умиротворенная, с блестящими слегка влажными глазами, широко открытыми свету из окна, Эмма чувствовала себя легко и комфортно. Черные волосы, небрежно собранные в хвост, отсутствие макияжа, спортивные брюки и худи, что обтягивал шестимесячный живот.

Эмма тяжело переносила, как первую беременностью, так и вторую. Гормоны не давали ей расслабиться. Каждый день был как американские горки. Голову Эммы беспрестанно бомбардировали мысли о ее муже Ронане, сыне Джаде и будущей дочери. Бесили постоянные новости о катастрофах, убийствах, болезнях. И между этим бешеным хороводом нужных и ненужных мыслей то и дело проскакивали воспоминания о Гордоне, с которым они дружили с 1 курса академии.

После того, как Гордон со скандалом был уволен из полиции и начал свой детективный бизнес, Эмма стала помогать ему. Она была его ассистентом, бухгалтером и секретарем в одном лице. Ронану было не по душе сотрудничество жены и его бывшего коллеги и друга.

- Он меня подставил! Гордон нечистоплотен! Ему нельзя доверять! - апеллировал Ронан.

- Дорогой, я взрослая женщина и сама решу, с кем мне работать, а с кем нет. Тем более, Гордон наш друг!

- Твой друг! Не мой! - выкрикивал Ронан и покидал поле боя. Так обычно завершались все разговоры о Гордоне в доме Франклинов.

Ронан всячески уговаривал, просил и откровенно давил на жену, чтобы она оставила работу у друга. И наконец-то это случилось. После зверского убийства жены и дочери Гордон пошел в разнос. Запой, драки, токсикологическое отделение, отказ от помощи. Эмми самозабвенно поддерживала друга, верила в него и пыталась вернуть к нормальной жизни. Но в конце концов, поняв, что Гордону все это вообще не нужно, она собрала вещи и со слезами оставила офис. Ронан же был очень доволен, даже можно сказать, счастлив. Гордон нещадно спивался, терял человеческое достоинство и облик, а его бывшему другу было все равно. Ронан не мог простить Гордона.

Окончательно порвать с Гордоном Эмми так и не смогла. Спустя одиннадцать месяцев после расставания она увидела его у станции метро. Гордон валялся в собственной рвоте. Опухший и в каком-то рванье он бормотал что-то себе под нос. Прохожим не было никакого дела до пьяницы. Они пробегали мимо, боясь не успеть за жестким ритмом Нью-Йорка. Беременная Эмма не позволила себе пройти мимо Гордона. Пощечинами, тряской и криком она привела его в сознание. Очнувшись, он ее, конечно же, узнал не сразу. Потом Эмми довезла Гордона до его дома, вымыла в душе, усадила на кухне перед горячим чаем и наспех сделала уборку в квартире. В помещении царил бедлам. Бутылки, пластиковые упаковки, окурки, грязная одежда и липкий запах.

- Эмма, я люблю тебя, - хрипло произнес Гордон.

Он успел порядком протрезветь и вернулся в сознание. Душ и горячий чай сделали свое дело. Гордон сидел на стуле, кутался в халат и виновато смотрел вниз. Ему было стыдно. Уставшая Эмма же была на противоположной стороне стола и укорительно молчала. Эмоции бушевали. Она еле сдерживалась. Только пунцовый румянец и подмокшие глаза выдавали бурю в ее душе.

- И Ронана я тоже люблю … прости меня, - Гордон наконец поднял взгляд на Эмму. Его глаза были несчастными, безумно уставшими и выцветшими.

Но Эмма даже не шелохнулась. Тягостное молчание, как бетонная стена, разделяла двух некогда близких людей. Секунда-вторая-третья и Гордон не выдержал.

- Эмма, скажи что-нибудь, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Не молчи, - глаза Гордона наполнились слезами, и он зарыдал.

Стена рухнула. Эмма кинулась к другу, обняла его и зарыдала в унисон. Лавины слез, содрогание тел, всхлипывание и шмыгание носов. Боль и тяжесть последних месяцев уходила вместе с солью. Выплакавшись, Эмма и Гордон просидели еще час бок о бок, потихоньку попивая уже остывший чай. Но это было уже не важно. Они были вместе. Эмма рассказывала о Ронане, его службе, о том, как ее мужу удалось пережить последствия поступка Гордона. Поведала о Джаде и о беременности. Повеселевший Гордон захотел рассказать Эмме о себе, но открыв рот, он тут же закрыл его. Рассказывать было нечего. Этого года как будто и не было у Гордона. Сплошная темнота, боль, алкоголь и стремительное падение вниз.

- Тебе надо бросать это все, - твердо заявила Эмма, - Ты бросишь пить. Это будет трудно, но без этого ты не сможешь вернуться к жизни, Гордон. Я буду звонить тебе каждый вечер. Повторю - каждый вечер, - Эмма подняла бровь и палец вверх, - И ты будешь мне рассказывать, как прошел твой день. Я должна убедиться, что ты играешь по правилам. Это будет дисциплинировать тебя. Да-да, Гордон, это отчет. Иначе, я просто уйду из твоей жизни. Навсегда.

Гордон согласился. У него не было выхода. Эмма понимала, что ее инициатива была просто глупым импульсивным шагом беременной женщины. Но другого выхода из сложившейся ситуации она не видела.

- А как же Ронан? Он будет против, - тихо спросил Гордон.

- Оставь его мне, - Эмма четко выставила ладонь вперед и у Гордона не осталось возражений.

В итоге отчеты походили на кардиограмму загнанного атлета. Гордон мог день-два смирно отвечать на звонки Эммы, быть трезвым. Но чаще в течение этого месяца он неожиданно пропадал на дня три. Ни вестей, ни ответа. Также неожиданно появлялся. Эмма пришлось смириться с этим.

Сама вляпалась.

А вчерашний звонок Гордону обрадовал и одновременно взволновал Эмму. Он ответил абсолютно трезвым голосом. Но при этом Гордон зависал при каждой фразе, односложно отвечал на вопросы и был не здесь. Через минуту Эмма стала беситься и несдержанно рявкнула.

- Ты занят?! За компом что ли?!

- Даааа, Эммаааа. Я … я занят. Давай завтра, - Гордон не обратил никакого внимания на тон подруги, протяжно ответил и положил трубку.

Эмма Франклин продолжала стоять у окна. Но легкая улыбка улетучилась с ее лица. Она все прокручивала и прокручивала вчерашний мега-краткий разговор с Гордоном. Обеспокоенность, да и толика любопытства сверлили ее. И не дождавшись вечера, она позвонила Гордону. И вновь ей ответил абсолютно трезвый голос друга.

Что это там такое происходит, черт побери!

Звонок Эммы был спасением для Гордона. Весь полет до Чикаго, и далее дорогу в Будапешт Гордон и Леннокс игнорировали друг друга. В арендованном Форде царило безмолвие. Тяжелое и мучительное. Радио не работало, наушники были забыты дома. От безысходности Леннокс, сжав губы, давил на газ. Гордона же все не отпускали плохие предчувствия. И только телефонный звонок вырвал его из цепких лап неприятных размышлений.

- Эмма! Что-то рановато для отчета! - Гордон очень весело ответил на вызов, чем обратил на себя внимание Леннокса, - Еду в Будапешт, штат Массачусетс.

Гордон кратко рассказал о пресс-конференции в отеле Континенталь, встрече с Ленноксом, Бене Страттоне и о том, что он принял решение заняться этим непростым делом после ночи раздумий и исследований.

- А не поторопился ли ты, Гордон, выходом на дело? Что-то не спокойно на сердце у меня.

- Ты странная, Эмма. То ты меня вытаскиваешь за шиворот на работу, то теперь отговариваешь. Не пойму тебя.

- Это как-то связано с Таккером?

- Нууу… как сказать.

- Ох, - обреченно вздохнула Эмма.

- Все будет хорошо. Обещаю. Если что-то пойдет не по плану или будет угрожать моей жизни, я сразу же вернусь в Нью-Йорк. И чтобы ты была спокойна, я буду сам звонить тебе каждый вечер с подробным отчетом. Договорились?

- Хорошо. Звони мне каждый вечер. Обязательно. Я буду ждать. До связи, - От хорошего настроения Эммы не осталось и следа. Тревога, страх, волнение крутили узлы у нее в груди. С каждой секундой все туже, все больше.

- Кто это? – Леннокс не отвлекался от дороги.

- Моя коллега. Мы вместе учились. Эмма, ее муж Ронан и я. Затем она работала со мной в моей конторе до моего … ну запоя.

- Ты влюблен в нее, - Леннокс сказал, смотря на трассу.

- Нет, - Гордон усмехнулся.

- Это был не вопрос.

- Не твое дело, парень, - отрезал Гордон и отвернулся в окно.

Весеннее солнце ярко освещало день. Зеленые поля уходили в далекий горизонт, иногда прерываясь одинокими домами. В салоне автомобиля опять повисло молчание.

13. Корабль Империи.

Бен облегченно выдохнул. Из густых высоченных деревьев показалось здание. Полная луна ярко освещала бетонное строение прямоугольной формы, что походило на корабль Империи. Высокие вертикальные окна зияли чернотой. На парковке стояло полтора десятка автомобилей премиум класса, среди которых был и Мерседес Страттонов.

Бену еще не приходилось ездить по ночному Будапешту и его окрестностям. В 11 часов вечера он услышал движение в засыпающем доме. Тихо подошел к лестнице и увидел родителей у дверей. Они собирались куда-то уходить.

Куда это они так поздно?

Как только Роберт закрыл за собой входную дверь, Бен тут же сбежал по лестнице. В окне он увидел отъезжающий черный Мерседес и поспешил в гараж. Через минуту, не включая фары своего Шевроле, Бен выехал вслед за родителями. Преследование началось. Но оно было не долгим. Держа безопасную дистанцию и не включая фары, Бен осторожно ехал за черным Мерседесом. Через минуту проселочная дорога с открытым горизонтом и аккуратным забором сменилась уходящим в ночные небеса темным лесом, что с обеих сторон плотно держал узкое асфальтное полотно в своих тисках. Кромешная темнота резко обрушилась на серый автомобиль. Хоть глаз выколи. Бен, чтобы поймать фокус, плотно сжал веки, затем широко открыл глаза, снова сжал, открыл - и тут он понял, что упустил родителей.

- ЧЕРТ! - руль получил сильный удар. Бен впился взглядом в темноту. Все, что он мог различить, это еле заметную раздельную полосу и пугающую черноту по бокам. И все. Вправо-влево. Нигде не были ни поворота, ни съезда, куда родителей могли бы свернуть.

Бен продолжал ехать вперед практически на ощупь. Паника нарастала в нем. Неизвестность и темнота давили на него. Сознание бесилось и рисовало засады за углом, вооруженных людей за каждым деревом, готовых неожиданно напасть на него. Страх отдавался в пальцы, далее - в руль. Бен метался между желанием включить фары и необходимостью остаться незамеченным. Второе побеждало. Но недолго. Окончательно поняв, что родителей ускользнули от него и он заблудился, Бен включил фары и резко остановился у обочины. Вышел из Шевроле, встал под свет и закурил.

- Где я? - вопрос был в никуда.

Бен оперся о капот. Он ощущал себя последним человеком на Земле. Вокруг была тишина, лес, темное небо и ни души. Где-то в чаще ухала сова. Бен разочарованно выдохнул, затянулся сигаретой и запрокинул голову вверх. Неделя после возвращения из Испании сильно измотала его, высосала все соки. Он ожидал, что будет легче. Бен еще раз затянулся, усмехнулся и выпустил дым в темное холодное небо.

Молчаливое противостояние - так Бен назвал то, что происходило в поместье Страттонов после возвращения семейства из Европы. Он еще в Барселоне понял, что Лорен и Роберт не признали в нем своего пропавшего сына. Это было ясно и адвокату, и мистеру Дасслеру. Но никто из них не позволил другим усомниться в том, что обнаруженный парень — это вовсе не Бен. Главное, суд был выигран, паспорт получен и частный самолет с американцами на борту срочно покинул Испанию. Семья приняла Бена без вопросов. Все было подозрительно ровно и гладко. Лорен и Роберт тут же вернулись к делам фермы и бизнесу. Двойняшки продолжали заниматься учебой. Бену же дали возможность отдохнуть и войти в ритм нормальной жизни. Теперь он был наследником одной из самых богатых семей Будапешта. Большое поместье, красивый особняк, прислуга, собственная комната на втором этаже и все удобства, о которых можно только мечтать. Ну, и конечно же слава!

Возвращение Бена Страттона домой в Будапешт было триумфальным. История его спасения всколыхнула и тронула всю Америку, и сотня репортеров, несмотря на план Дасслера, тут же наводнили Будапешт. И богатый левый берег и увядающий правый. Поместье Страттонов оказалось в осаде. У въезда дежурил десяток передвижных телевизионных станций со спутниковыми антеннами на крыше с логотипами ведущих каналов страны. Журналисты подобно гиенам рыскали по городу в поиске эксклюзива и пикантных деталей из жизни семейства. И находили их. Жители правого берега, получив свои «15 секунд славы», активно делились воспоминаниями о Бене. И разумеется же, чтобы бы оставаться как можно дольше интересными для СМИ, люди привирали, придумывали и приукрашали. Кого из горожан не спроси, даже тех, кто и не был лично знаком с Беном, сражу же признавали в темноволосом парне сына Страттонов.

Ну, конечно же это Бен! Я узнаю, этого сорванца. Хвала Господу, что он вернулся. Мы так рады! – Практически все жители старого Будапешта, как один, отчетливо помнили 15 мая 2003 года - день, когда пропал Бен. Гоняющих по ночному городу полицейских и бесконечную вереницу военной техники, что несколько часов до этого пересекли город.

- Ничего этого не было! Никаких военных тут отродясь не было! И это вообще не Бен! - Эва Беккер, миниатюрная старушка, раздраженно отрезала журналисту, когда тот назойливо пытался у нее взять интервью. Заявление Мисс Беккер осталось безо всякого внимания. Оно так и растворилось в океане истерии по имени «Бен Страттон».

От невиданного доселе наплыва американских медиа Будапешт походил на встревоженный улей. И это было не по душе левому берегу города. Богачи изрядно нервничали и как только журналисты хлынули в город, они моментально ушли в глухую оборону. Отдуваться пришлось Страттонам и делали они это мастерски. Майкл Дасслер вновь вправил мозги Лорен и от ее истерик, что были в Барселоне и Нью-Йорке, не осталось и следа. Только улыбка Моны Лизы, учтивость и крайнее гостеприимство на людях. Семейство даже принимало у себя в особняке две съемочные группы крупнейших телекомпаний. Лорен делала все, чтобы как можно больше людей признали Бена и ни у кого не было ни малейшего сомнения в его личности. Она нарочито выражала любовь к сыну на публике.

Зачем она все это делает? - Бен внимательно наблюдал за матерью с момента, как впервые увидел ее в полицейском участке. Мимолетное поджатие губ, секундная ломка пальцев, миллиметровый подброс брови. Опытному взгляду Бена было видно, что Лорен делает над собой неимоверные усилия, чтобы изображать счастье и маскировать раздражение. С сыном же она была нейтрально-холодной, даже безразличной. Никакого общения, ни внимания, ни родительского отношения. Они были чужими людьми. Бен ощущал себя просто элементом интерьера, который на время принесли в дом. Молчаливое противостояние, раздражающий нейтралитет пугали обе стороны. Каждый опасался друг друга, подозревал и мучился догадками о замыслах “врага”.

А что будет дальше? Когда журналисты уедут. - Бен ночью с ужасом думал об этом. Он лежал в своей комнате и смотрел в высокий потолок.

Журналисты, выжав за два дня из истории Бена все до последней капли, спешно покинули Будапешт в поисках нового грязного белья. Бен оказался не нужен никому - ни медиа, ни горожанам. Все потеряли интерес к молодому герою. Семья же в свою очередь усилила бойкот. В этот же день, когда журналисты убрались из города, Майкл Дасслер и адвокат Тодд Мартин приехали поздно вечером в особняк Страттонов и до полуночи сидели в кабинете вместе с Лорен. Бен терзал себя. Понимал, что эти люди решают его судьбу, но он находился в полном неведении. Начал паниковать. Но когда он увидел, как Лорен и Роберт уезжают куда-то поздно ночью, Бен решил действовать.

На часах была почти полночь. Докурив, Бен завел Шевроле и двинулся вперед. Поплутав по ночной дороге еще немного, вдруг справа он увидел крупный светлый объект, что мелькал среди веток высоких елей. Это что-то располагалось в глубине леса. Бен сбавил скорость, выключил фары и продолжил двигаться, не сводя глаз с объекта. Через 30 метров он обнаружил съезд вправо и узкую освещенную дорогу вглубь леса. Секундное колебание и Бен свернул на нее. Дорога была такой узкой, что сосны смыкались своими кронами там наверху, а загадочный объект пропал из поля зрения. Но ненадолго. Футуристическое серое здание неожиданно вынырнуло из-за плотной черной стены деревьев. Холодное строение резко контрастировало с традиционными зданиями Будапешта и семейными поместьями. Корабль Империи - это первое, что пришло в голову Бену, уютно покоился посреди леса. Пульс бил по вискам. Волнение отдавалось в руки и ноги. Бен внимательно осмотрел местность. Никаких собак и охранников. Странно. Только на парковке у здания десяток люксовых автомобилей черного цвета и Мерседес родителей. Бен припарковался у кромки леса и вышел из Шевроле. Повсюду было глубокая тишина. Даже сова замолкла. Вдруг из глубины леса вырвался крик. Детский. Следом еще один. Какой-то гул и множественный звук ломающихся под ботинком сухих веток. Адреналин ударил в глаза. Руки захолодели. Бена охватило желание быстро убраться отсюда, но он замер и, не дыша, стал прислушиваться. Через мгновение Бен решил посмотреть, что же происходит в лесу рядом с этим загадочным домом, у которого было припарковано столько представительских автомобилей. Желание узнать некий секрет, что таило это место, и несомненно использовать его в своих интересах, взяло верх над инстинктом самосохранения.

Бен всматривался в темноту и осторожно продвигался внутрь леса, ступая максимально бесшумно. Вдруг снова детский крик разорвал черный лес и Бен в 20 метрах от себя увидел маленькую девочку. Белое платьице, растрепанные волосы. Она была подобна призраку в этой темноте. Бежала сквозь лес и плакала. Бен встал как вкопанный и не сводил взгляда с девочки, что вдруг споткнулась, упала на землю и отчаянно закричала «мама». На нее из темноты вылетело нечто. Стремительное, чёрное и опасное. Две крупные собаки. По высоким ушам Бен понял, доберманы. Они бросились на девочку и стали рвать ее. Истошный вопль, визг и звуки рвущейся ткани и плоти разносились между стволами деревьев и взмывали в ночное небо. Бен не мог даже двинуться от страха.

- Фу! – раздался властный голос, знакомый и неприятный. Два добермана тут же оставили свою жертву и сели поодаль.

В темноте запрыгали ледяные лучи. Их было множество. Они пронзали пространство и метались во все стороны. Следом лавиной обрушился гул голосов, треск сухого дерева. И появилась черная масса. Она испускала из себя те самые лучи, которые через мгновение сошлись на месте, где должна была лежать растерзанная девочка. Бен забыл, как дышать. Он стоял и наблюдал.

- Мама, папа, мама … - еле слышно доносилось с земли.

Вперед вышло вдвое. В черных одеждах, с капюшонами на головах. Видимо, мужчина и женщина – так решил Бен, судя по разнице в росте этих объектов. В руках у мужчины было ружье. Он без промедления навел оружие на то место, где сходились все фонари и под отчаянный выкрик «папа» выстрелил, оглушая ночной лес.

- О Боже! – и тут же все лучи вонзились в Бена, заставив его отвернуться.

- ТЫ! – это был голос Лорен.

Вся черная масса возбужденно загудела. Бен не понимал ни слова. Он закрывался руками от острого света, щурился. Паника накрывала Бена с головой. Его трясло.

Бежать!

- Даже не думай, Бен, - это был голос Майкла Дасслера. Массивная черная фигура навела свой фонарь на двух остроухих доберманов, что уже скалились на непрошенного гостя, - Приветствую тебя, Бен! - Дасслер звучал величаво, - Друзья, это Бен Страттон. Сын Лорен и Роберта. Он вернулся к нам после 10 лет скитаний! Поприветствуйте его!

Но никто ни проронил ни слова. Только лучи продолжали расстреливать лицо Бена. Он не видел ни лиц. Не понимал, кто-где. И только Майкл Дасслер был четко обозначен. Агрессия нарастала, ситуация давила.

- Бен, тебе пора уходить, - мужчина произнес спокойно и властно, - С тобой мы продолжим позже. У нас здесь важное дело.

- Нет…, - Бен робко шагнул назад. Тело отказывалось слушаться.

- Взять!

Две огромные черные фигуры вылетели из массы, подхватили Бена и безмолвно выволокли его из леса. Стоянка, загадочный дом, дверь, коридор, еще дверь, снова коридор. Бен отчаянно пытался запомнить путь, которым его тащили амбалы. А был ли смысл? Похоже, что нет. Бен попытался оказать сопротивление. Ничего не вышло. Тупиковый коридор, металлическая дверь. За ней серая квадратная комната без окон, толчок в спину. Стул, стол и лампа под потолком. Приказ ждать здесь, грохот двери и тишина.

Все конец…

14. Дайм.

Главной задачей девятилетнего Гизера было вовремя смыться с глаз долой и отсидеться в безопасности. Когда ты - младший ребенок в семье, тебе прилетает ото всех и по любому случаю. Напряжение, тревога и ожидание опасности помноженное на непреходящее чувство голода растущего организма были постоянными спутникам Гизера с самого раннего детства.

- Эй, идиот! – неожиданно пыльная тишина старой автозаправки была разорвана воплем Джона. Ненавистного старшего брата. Гизер вздрогнул и прижал кулачок к груди, - Что у тебя там?! Эй, придурок! Показывай! – Двенадцатилетний Джон мигом преодолел расстояние от их старого оранжевого фургона, что стоял с заправочным пистолетом, и оказался уже прямо за спиной младшего брата. Со всей злости рванул мальчишку за левое плечо, разворачивая его лицом к себе.

- Мое! – отчаянно взвизгнул Гизер, до боли сжимая кулак. Он попятился назад, шоркая камнями и поднимая клубы желтой пыли. Отдавать найденный у заправки дайм, Гизер не собирался.

- Щенок!

Джон наступал. Он жадно смотрел на зажатый кулак у груди Гизера. Чуял, что тут есть, чем поживиться. Шаг-другой, Джон зверел. Он наступал, Гизер противостоял, отходя. Еще шаг - и нервы сдали. Гизер кинулся прочь от брата. Погоня началась. Клубы желтой пыли, скрежет мелких камней под подошвами. Заложенные от напряжения уши. И через секунду жесткий рывок назад. Молния поношенной куртки больно впилась в горло металлическими зубчиками. Адреналин, повисшее в воздухе тело девятилетнего Гизера и разомкнутый кулак. Удар спиной о землю, отчаяние, обида, запах пыли и мгновенная реакция жертвы - чтобы избежать больших увечий, Гизер зажмурился, обхватил руками голову и перевернулся на живот. Он проделывал это уже миллион раз.

Удар в голову не заставил себя ждать. Второй, третий. Бедро, ребра. Гизер стонал, отчаянно защищал череп руками и пытался предугадать, куда придется следующий удар. Тщетно. Джон зверел. Он всегда был жесток по отношению к младшему брату и особенно, когда Гизер проявлял неповиновение, даже самое минимальное. А тут, увидев выпавший дайм из его зажатой ладони, Джон сорвался с тормозов. Пинки ногами посыпались градом. Бедра, спина, ребра. Разъяренный подросток мутузил тело девятилетнего пацана, что мгновенно же превратился в непонятный объект, покрывшейся пылью.

Гизер не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Пыль и песок были у него везде. Они резали плачущие глаза, скрежетали на зубах, впивались во внутреннюю поверхность ноздрей. Гизер задыхался. Удары Джона ушли на второй план, уступив место страху смерти от удушья. Это пульсировало в сознании Гизера. В отчаянии он кашлял, плевался, сморкался. Не помогло. Гизер тонул в панике, что рвала его на части. Он попытался вскочить на ноги. Но тут же был пригвождён к земле ударом сверху. Гизер заорал, развернулся на спину и стал хаотично отбиваться ногами от брата, что нависал над ним. Пинок пришелся в пах Джону. Молчание. Гизер сразу же понял, куда угодил старшему брату. Испуг. Он ошарашено смотрел на перекошенное лицо Джона. Багровеющее от боли, злости и обиды. Сопляк все-таки врезал ему.

Джон кинулся на Гизера, что продолжал лежать на земле. Прижал его собственным телом и продолжил избивать. Перепачканное слезами и пылью лицо, голова, руки – все попало под лавину ударов, которые по силе и жестокости были совсем не подростковые. Гизер задыхался от ударов брата. Не успевал среагировать на один, как прилетал другой. Он рыдал, кричал, кряхтел и безуспешно пытался высвободиться от Джона, что возбуждено сопел над младшим братом.

Он убьет меня. Мама! - Удар, удар, удар. Гизер проваливался в бездну отчаяния.

- Сюда! – сквозь стон драки послышался хриплый голос отца, - Живо! – по пустынной окрестности разнесся раздраженный рев, который не предвещал ничего хорошего.

Джон тут же вскочил на ноги, давая Гизеру наконец-то вздохнуть. Бросился за даймом, что продолжал лежать поодаль в пыли, схватил монету, со всего маха пнул Гизера в бедро и помчался к фургону, у которого стоял их отец, Саймон. Крупный мужчина с помятым недовольным лицом, щетиной и затуманенными алкогольными глазами. Мать, Ребекка, была уже в фургоне. Сидела на переднем пассажирском сидении и отрешенно смотрела вперед. Выйдя из магазина, она даже не обратила никого внимание на драку сыновей, их крики. Пошатываясь, проследовала в автомобиль.

- Отец, вот, смотри, что Гизер прятал. Я забрал у него для тебя. Смотри. Для тебя.

Примчавшись к Саймону, Джон протянул руку с даймом. Перегар ударил подростку в нос. Он смотрел на отца заискивающими глазами и надеялся, что в этот раз удара по голове не будет. За что? - Да, всегда просто так, для профилактики. Саймон забрал монету, даже не взглянув на ее номинал. Положил дайм в карман старых джинсов и тихо прошипел - В тачку.

Гизер лежал в пыли. Сквозь слезы он смотрел в вечеряющее небо и никак не мог унять дыхание. Хватал воздух, сбивался, всхлипывал. Обида, отчаяние, страх.

Как я хочу, чтобы Джон исчез.

Знакомо зарычал двигатель фургона. Гизер резко поднялся на локти и увидел, как родители с Джоном уезжают. Без него. Камни больно впивались с локти, а Гизер продолжал в недоумении смотреть на родной автомобиль, что удалялся от него. Он взвизгнул, вскочил на ноги и понесся за фургоном вслед.

- МАМА! – пацан, путаясь в ногах, бежал по пыли, камням, размахивал руками и кричал, - МАМА!

Гизер рвал жилы, но фургон все удался и удался от него по старой асфальтной дороге. Паника, отчаяние, страх. Он не чувствовал боли от побоев брата. Несся сломя голову.

- Стойте! Я здесь! Стойте! Пожалуйста! – ботинки стучали по изношенному асфальту.

Через 50 метров фургон остановился, скрипя тормозами. Из последних сил Гизер добежал до автомобиля и, оперившись рукой о тускло-оранжевый кузов, жадно ловил воздух. Горло скрежетало, голова кружилась. Через секунду распахнулась центральная дверь - Живо! – рявкнул отец. Гизер не успел запрыгнуть в салон, как Саймон ударил по газам и фургон рванул веред. Мальчишку бросило в сторону. Он ударился головой о панель у двери, следом налетел на Джона, что сидел тут же рядом. Старший брат не упустил своего – он брезгливо ототкнул Гизера от себя и пнул, угодив ему в грудь. Мальчишка впечатался в кресло, на котором сидела мать, осел на пол и зарыдал больше от обиды, чем от боли.

- Заткнись! – рявкнул отец, - Угнездись!

Гизер поднялся с грязного пола фургона и поспешил на свое место, попутно получив пинок от Джона.

- Идиот, - прошипел старший брат.

Гизер наконец-то упал на сидение. Схватил с пола старое одеяло, натянул его до подбородка, поджав ноги. За поддержкой он взглянул на мать, но она продолжала индифферентно смотреть вперед. Отца он не видел из-за высокой спинки сидения. Гизер перевел на Джона горячие от слез глаза. Брат уже посапывал.

Как я хочу, чтобы ты исчез – С этой мыслью под гудение двигателя и дребезжание фургона Гизер уснул.

15. Продажа Гизера.

Гизер проснулся от того, что его резко дернули за рукав куртки и вырвали из фургона на улицу. Он даже не понял, кто это сделал. Была уже ночь. Прохлада обдала заспанное лицо. Слух уловил испанскую речь. Гизер зажмурился, открыл глаза и увидел стоянку, мини грузовик в свете тусклых фонарей и полную луну, что освещала темное небо. Рядом был Джон. Именно он вытащил младшего брата из автомобиля. Впереди спиной к ним двоим стоял отец. Он разговаривал с мужчиной мелкого телосложения, который болтал на смеси испанского и английского. Видимо, мексиканец – предположил Гизер. И не ошибся.

- Сколько? – с акцентом спросил мексиканец. Гизер еще не проснулся до конца и не мог понять его лица.

- Бухло есть? – голос отца звучал неровно, торопливо. Он плюнул на потрескавшийся асфальт, - Три дня в дороге. И в этой дыре ничего нельзя купить.

- Сколько хочешь?

- Две.

- Одну, - отрезал мексиканец.

Пауза.

- По рукам. Забирайте, - Саймон поставил точку в странном для Гизера ночном разговоре.

Где мы? Кто этот человек? Чего две, чего одна?

Пока Гизер пытался включиться в реальность, Джон сильно толкнул его в спину, и он оказался в руках щуплого и потного мексиканца, который только что беседовал с отцом. Мужчина цепко схватил светловолосого мальчишку, вонюче оскалился и потащил его прочь от семьи.

- Нет! Отпусти! – детский крик разнесся по стоянке и тут же утонул в темноте, что окружала эту прямоугольную площадку. Гизер обернулся через плечо и увидел только спину отца, что шел к семейному фургону, держа в руке бутылку с прозрачной жидкостью. Довольно улыбающегося Джона и мать, что продолжала отрешенно сидеть в фургоне, - Нет, нет, мама, папа!

Гизер бился в истерике. Он отчаянно сопротивлялся мужчине, что силой волок его к своему мини грузовику и дергал за шиворот. Мальчишка хрипел и выворачивался, чтобы вновь обернуться и с надеждой взглянуть на свою семью. А смотреть было не на что. Оранжевый фургон уже удалился в темноту, грохоча двигателем в черной пустоте и высвечивая себе путь тусклыми фарами. Гизер обмяк и полностью прекратил сопротивление. Не теряя времени, мексиканец затолкал девятилетнего мальчишку в темный кузов и второпях захлопнул на ним дверь. Металлический лязг задвижки – и Гизер дернулся, вжал голову в плечи, отчаянно зажмурился. По щекам побежали слезы. Гизер не мог пошевелиться. Его бросили. Осознание этого резало до костей.

Почему? Что я такого сделал?

Как только грузовик загудел, сильно затрясся и тронулся в путь, Гизер понемногу стал приходить в себя. Чтобы в полумраке шатающегося автомобиля не нырнуть носом вниз, он сделал шаг назад. Нащупал рукой холодную дверцу металлического кузова, уперся в нее спиной и под тряску мини грузовика безвольно соскользнул на пол. Обхватил руками острые детские коленки. Чистым ли был пол, на который он усадил свою пятую точку, Гизеру было все равно. Его больше волновало – За что?

В кузове пахло сыростью и немытыми людьми. Напрягая лоб, Гизер стал всматриваться в темноту замкнутого пространства. В нем он оказался не один. Бледный свет луны просачивался через единственный прямоугольный прорез в верхней части стены и давал лишь возможность удостовериться в присутствии других, что издавали этот запах. Три черные фигуры неподвижно располагались по углам кузова. Одна находилась в левом от Гизера, две остальные – прямо в дальних. Гизер запаниковал. Он молчал и напряженно следил за неподвижными объектами. Это были живые люди. Гизер слышал их дыхание и чувствовал пристальные взгляды незнакомцев на себе.

- Сегодня полнолуние в скорпионе, - неожиданно слева в темноте раздался детский голос.

- Что? – Гизер с надеждой повернул голову на звук, пытаясь рассмотреть собеседника, но лица не было видно.

- Хорошо, что ты говоришь по-английски, продолжил голос.

- Что?

- Что-что! Мальчик-что. Мне нравится астрономия, говорю. Нашел учебник в заброшенной школе. Мы там металл собирали, чтобы потом сдать. По ночам вот читаю, - ручной фонарик осветил раскрытую книгу, - Времени нет. Мы вкалываем до ночи. И тебе придется, - мальчишеский голос звучал буднично и от этого Гизеру было еще более страшнее.

- Что?

- Ты другие слова знаешь? А? Ладно. Ты, как я вижу, не понимаешь, что произошло и где ты?

- Не-а.

- Тебя продали сеньору Сантьяго в рабство… как и нас всех в этом кузове.

- Рабство?

- Да-да, как продавали черных лет 200 назад. Расслабься. Ничего изменить уже нельзя. Мы все четверо – рабы этого мексиканца. Я, ты, Хуан, Родриго. Разница в том, что они не говорят на английском. Это тебе для информации. Такие новости. Кстати, я – Крис. Привет.

Гизер не нашел, что ответить тому, кто оказался единственным с кем можно было общаться не на пальцах. Он просто кивнул. Тебя продали в рабство. Ком встал в горле и Гизер отвернулся в темноту. Он не хотел, чтобы Крис и те двое слышал, как он плачет. Гизер давил в себе боль, обиду, но слезы сдержать не смог. Он нащупал на полу какую-то жесткую ткань, подмял под ее себя, свернулся калачиком и заплакал. Сдавлено, контролируемо – насколько это было возможно. Но с каждой секундой эмоции расшатывали Гизера, и он зарыдал в голос. Громко и отчаянно. Провалился в пропасть. Через мгновение Гизер испугано дернулся. Черная фигура Криса накрыла его тяжелым одеялом. Оно, как и все вокруг, пахло затхлостью. Гизер не стал сдергивать неприятное покрывало, а лишь нырнул с головой под него, сильнее поджал ноги, спрятавшись от этого мира и дал волю слезам.

Утро наступило неожиданно быстро и совсем не добро. Гизер проснулся от удара по ботинкам, что носами выглядывали из-под покрывала. Он тут же сбросил ткань, к неприятному запаху которой успел привыкнуть за ночь. Прищуриваясь спросонья, увидел, как двое подростков выпрыгивают из кузова в белый режущий свет. Тело болело, голова ныла. Всю ночь Гизер лежал под одеялом и напряжённо вслушивался в пространство кузова, ожидая нападения тех двух, что остались безмолвны. Да, и Крису он не доверял. Грузовик трясло. Мотало. Кузов истерично скрипел. И под самый рассвет измученный Гизер не выдержал. Уснул.

- Хуан теперь главный среди вас, - объявил сеньор Сантьяго. Позади него было полуразрушенное здание, - Вон объект. Вперед, щенки! Ищем металл, собираем. Живо! – скомандовал мексиканец и трое пацанов поспешили на работу. Гизер нехотя поплелся за ними. Выбора у него не было. Меня продали. Но все внутри протестовало и противилось происходящему. За это Гизер и поплатился. Не успев дойти до здания глава их детской бригады, Хуан, набросился на него. Повалил на землю и стал пинать. К избиению новичка присоединился и второй подросток-мексиканец, Родриго. Крис же стоял поодаль и не вмешивался.

Гизер тонул в ударах. Пинки ногами сыпались градом. Бедра, спина, ребра. Гизер хрипел и отбивался как мог. Он жадно глотал воздух, что был полон пыли и песка. Мексиканцы же возбуждались все более и более. Мутузили Гизера. Рычали.

- Basta! – крикнул сеньор Сантьяго, - Я сказал basta!

Хуан и Родриго мгновенно отошли от Гизера, что лежал в пыли, свернувшись калачиком. Его светлые волосы были полны песка.

- За работу, парни! А ты, Гизееер, усвой урок. Ты - мой раб. Если у тебя иные планы по этому поводу, парни убьют тебя здесь и выбросят вон там на пустыре. Падальщики найдут применение твоей грязной плоти. Понял? Не слышу! ПОНЯЛ?!

- Понял, - тихи простонал Гизер, краем глаза провожая трех парней, что зашли в полуразрушенное здание.

- За работу! Живо! Мразь ленивая!

В течение последующего месяца каждый божий день Гизер держал экзамен по выживанию. Он дрался с мексиканцами. Любое слово, любой взгляд был поводом для Хуана, чтобы накинуться на Гизера. Все изменилось, когда сеньор Сантьяго взялся за работу по уборке строительного мусора в поместье одного богача, мистера Дональда Дасслера.

Гизеру остановился у дороги и отпустил пустую тачку. Его взгляд был устремлён к черному Кадиллаку, что появился из-за деревьев и плавно приближался к бригаде сеньора Сантьяго. Автомобиль был уже знаком Гизеру. Он видел его утром, когда они только приступили к разбору большого старого сарая. Кадиллак выехал из хозяйского особняка, проплыл по дороге и скрылся за холмом. В тот раз Гизер не рассмотрел, кто был в автомобиле. Расстояние было слишком далекое. Сейчас же он стоял у самой дороги.

Гизер смотрел на приближавшийся автомобиль с замиранием сердца, забыв о Хуане, о работе. Кадиллак был большой, красивый и блестел величаво. Когда автомобиль поравнялся с Гизером у него от восторга перехватило дыхание. Его глаза скользили по глянцевому капоту, широкому лобовому стеклу, водителю в черном костюме, темному салону и в финале встретились с взглядом мужчины, что был со спутницей на пассажирском сидении. Острый, пронизывающий взгляд взрослого человека ужалил Гизера. Он испугался, опустил глаза, схватил тачку и поспешил на противоположную сторону, к бригаде. Через 20 метров Кадиллак остановился.

Из автомобиля вышел водитель, высокий мужчина в черном костюме. Он сделал несколько шагов от Кадиллака и остановился. К нему поспешил сеньор Сантьяго.

- О тебе говорят, - Крис кивнул в сторону их хозяина и водителя. Парень продолжал нагружать строительным мусором тачку Гизера, который исподлобья смотрел на этих двоих, мельком переводя взгляд на Хуана.

- Почему?

- На тебя всё посматривают. Вот, видишь, - Крис кивнул в сторону водителя, который указывал пальцем на ребят и зашагал к ним вместе с сеньором Сантьяго.

Гизер отпустил ручки тачки, сделал шаг назад.

- Ты чего? – Крис покосился на напарника.

Гизер не ответил. Его трясло. Свежий синяк под левым глазом заныл. Чем ближе подходил мексиканец и водитель, тем сильнее сжималась пружина в парне.

Бежать!

- Гизер! – сеньор Сантьяго поковеркал имя, как только он с водителем дошел до ребят.

Гизер стоял не шевелясь. Он напряжённо смотрел на высокого водителя в черном костюме, избегая его внимательных голубых глаз, которые сканировали его сверху вниз.

- Привет, малыш, - мужчина нагнулся вперёд и обратился к Гизеру, но последний не ответил. Молчал как рыба, - Вон видишь тот чёрный автомобиль? Подойти туда, пожалуйста. Там тебе ждет мистер Дасслер и миссис Дасслер. Они хозяева всего того, что ты видишь вокруг. Они не сделают тебе ничего плохого. Они – хорошие люди. Просто зададут тебе несколько вопросов. Хорошо?

Гизер молча кивнул.

- Хорошо. Тогда иди, малыш, - водитель аккуратно взял Гизера за плечо и настойчиво подтолкнул его по направлению к автомобилю.

Чего они хотят от меня? Кто они такие?

Гизер шагал к Дасслерам на автомате. На полпути он обернулся. Сеньор Сантьяго, водитель, Крис стояли тремя столбами и смотрели ему в след. Поодаль были Хуан и Родриго. Они оставили свои дела и наблюдали за происходящим.

Когда Гизер почти подошел к черному Кадиллаку, задняя дверь автомобиля распахнулась и из салона вышел высокий худощавый мужчина с острыми чертами лица, одетый в серый строгий костюм. Мистер Дасслер. Гизер резко остановился в двух метрах от Кадиллака. Он с напряжением наблюдал как хозяин всего того, что было вокруг, не торопясь, обогнул автомобиль сзади, подошел к дальней пассажиркой двери и открыл ее.

- Дорогая, - из автомобиля вышла миссис Дасслер, держа руку супруга и проследовала за ним к Гизеру.

Она была невысокого роста, полная. Гизер больше ничего не успел рассмотреть в женщине. Он мигом опустил в глаза и стал нервно кусать губы.

Мистер Дасслер, не отрывая своего пронизывающего взгляда с белокурого мальчика с синяком под левым глазом, подошел ближе к Гизеру, улыбнулся и присел на корточки, чтобы видеть лицо мальчика, которое он опустил в землю. Миссис Дасслер тоже шагнула вперёд, но предпочла остаться чуть позади супруга.

- Как тебя зовут, сынок? – голос мужчины звучал мягко, но властно.

- Гизер, - последовал шепот.

- Извини, не расслышал. Повтори, пожалуйста.

Взгляд мальчишки тут же взметнулся на незнакомца. Он некогда в своей жизни не слышал таких слов - «извини», «пожалуйста». Звучало дико и непонятно. Гизер внимательно смотрел на мистера Дасслера. Он никак не мог решить – опасны ли ему эти двое или нет.

- Сэр, меня зовут Гизер, - последовал четкий и смелый ответ.

- Очень приятно познакомиться с тобой, Гизер. Я мистер Дасслер, Дональд, это – моя жена, миссис Дасслер, Тереза.

- Здравствуйте, мэм, - голос Гизера был более смелым. Мистер Дасслер повернулся к супруге, что продолжала стоять над мужем, и они переглянулись. Гизер забеспокоился.

- Здравствуй, Гизер, - миссис Дасслер одарила нежной женской улыбкой, которой Гизер не удостаивался никогда в своей жизни.

- Как ты оказался здесь, сынок, такой среди этих мексиканцев?

- Родители продали меня сеньору Сантьяго месяц назад.

Супруги вновь переглянулись между собой. Повисла пауза. Дасслеры молча смотрели друг на друга снизу-вверх. Было слышно, как ветер гулял над землей. Через десяток секунд мистер Дасслер взглянул на белокурого Гизера, на мгновение перевел взгляд на мексиканцев и Криса, что продолжали поодаль стоять истуканами. Кашлянул. Допрашивать мальчика Дасслеры более не желали. Просто не могли найти слов. Кто его родители, откуда он родом, какая была цена за него – это было уже не важно. Супругам было все ясно, что произошло с Гизером и в каких условиях он выживает сейчас. Синяк под глазом и чумазое лицо были ярким свидетельством.

- Хочешь мы тебя заберем?

- Куда? – глаза Гизера взорвались тревогой.

- Не бойся, сынок. К нам. Мы заберём тебя к нам. Будешь жить с нами. Станешь нашим сыном. У тебя буду два старших брата. Будешь жить с нами вон в том большом доме, - мистер Дасслер немного развернулся и указал левой рукой на особняк, что стоял у леса.

Когда мужчина вернулся к Гизеру, он встретил сосредоточенный взгляд мальчика, который казалось заглядывал мужчине в самую душу.

Какой он взрослый. Взрослее наших двух сыновей.

- Да, сэр. Я хочу жить с вами.

Мистер Дасслер улыбнулся Гизеру. Поднялся на ноги, кивнул водителю.

- Ну, что, сынок, поехали домой.

- Сэр…

- Да, Гизер.

- Вы можете сменить мне имя?

Супруги переглянулись.

- Да, на какое? Какое имя ты хочешь, Гизер?

- Майкл. Я хочу, чтобы меня теперь звали Майклом.

- Хорошо. Теперь ты – Майкл Дасслер. Поехали домой, сынок. Садись в центр, - мистер Дасслер открыл дверь Кадиллака и положил теплую ладонь на худую спину мальчика.

Перед тем как сесть в автомобиль, Майкл взглянул вдаль. Там стояли Хуан, Родриго и Крис. Водитель отсчитывал купюры сеньору Сантьяго. Майкл быстро нырнул в салон Кадиллака и разместился в самом центре широкого кожаного сидения, которое неожиданно для Майкла заскрипело. Это вызвало у него замешательство.

Как вкусно пахнет.

Водитель вернулся в салон, сообщил шефу, что все хорошо, завел автомобиль и Дасслеры продолжили свой путь в особняк. Майкл сидел между своими новыми родителями. Слева был мистер Дасслер, слева – его супруга. Было уютно и тепло.

16. Устранение конкурентов.

- Майкл, ты куда? – прошептал Мик.

- К реке, - отрезал Майкл.

- Нам нельзя же.

- Почему?

- Нам нельзя сейчас уходить из дома. Все здесь на поминках Ричарда, нашего с тобой брата.

Твоего брата.

- Мик, мне скучно здесь. А тебе? – Майкл в упор смотрел на своего сводного брата, - Я хочу покидать камни в реку.

Мик молчал. Его глаза бегали туда-сюда, выдавая нешуточные терзания подростка. С одной стороны, он не имел права покидать поминки Ричарда, с другой – оставаться в доме для 11-летнего подростка было невыносимо скучно. Слушать полушепоты, видеть черные одежды, смотреть в печальные лица.

Ричард был затоптан табуном лошадей 3 дня назад. Утром в субботу Дональд и Тереза Дасслеры уехали к давним друзьям на запланированный завтрак. Троих сыновей решили не брать. Чета планировали вернуться домой чуть позже полудня. Мальчики остались под присмотром прислуги. Был солнечный майский день и сразу же после завтрака Ричард ушел из дому на территорию поместья. Он не желал оставаться с братьями. Несмотря на родство, Ричард не переносил Мика на дух из-за его слабости и постоянного нытья. А вот сводного брата, Майкла, он всерьез опасался. Появление нового члена семьи было для Ричарда неприятным сюрпризом. Отталкивающим и беспокоящим. Подросток не мог самому себе объяснить негатив по отношению к сводному брату, но четко чувствовал в Майкле опасность.

- Эй, ты за мной шпионишь! - Ричард резко развернулся на хруст сухой палки за спиной и увидел перед собой пойманного врасплох Майкла, что стоял в сочной траве и полевых цветах. Он не заметил, как младший сводный брат тихо следовал за ним по пятам от особняка до самого поля, где паслись лошади отца.

- Нет!

- Тогда убирайся. Живо, приживалка - Ричард сделал резкий шаг в сторону Майкла, который дернулся назад, но не убежал прочь, - Что я тебе сказал, придурок!

Ричард бросился на Майкла. Ударил брата по лицу и тут же пнул его в живот. Майкл взвизгнул от боли, отлетел и кубарем повалился на землю. Пахло грязью и свежей травой.

- Тварь, подкидыш, - Ричард стоял над Майклом и шипел, - Я тебя ненавижу. Зачем отец купил тебя нам?! – подростковый ор разнесся по окрестностям.

- Он не купил! – голос Майкла сорвался.

- Купил как покупают стул! У Дональда Дасслера него только один сын. Я!

- А Мик!

- Он - слабак. Я – сын Дональда Дасслера. А вы сорняки. Оба сорняки. Мик – бракованный. А ты - дурная кровь. Подкидыш.

- Нет! – Майкл взвизгнул с земли.

- Убирайся!

Ричард заорал и со всей злости пнул лежащего на земле Майкла. Тот попытался увернуться, но не успел. Твердый ботинок попал прямо по бедру. Майкл взвыл, перевернулся на земле еще раз, вскочил на ноги, споткнулся, вскочил снова и понесся прочь от старшего брата.

- Убирайся, чтобы я тебя никогда не видел!

Ричард поднял с земли первый попавшийся камень и швырнул его в сторону убегающего Майкла, но промахнулся. Через метров 30 Майкл резко остановился у табуна лошадей. Высокие животные мирно паслись на поле поместья. Их было много. Майкл не мог сосчитать. Сердце у него выпрыгивало из груди, глаза были теплым от обиды. Унимая дыхание, Майкл обошел лошадей, параллельно посматривая на удаляющуюся худощавую фигуру Ричарда. Встав за табуном, он быстро набрал в правую руку горсть камней и взглянул на лошадей, что продолжали неспешна перешагивать с ноги на ногу и щипать луговую траву. Вокруг было тихо. Кони фыркали. Что-то из насекомых жужжало. Полу штиль лениво разносил весенний аромат полевых цветов.

- Ааа!

Майкл заорал, срывая голос, и со всей злости бросил камни в лошадей. Животные метнулись от него, нервно заржав. Столкнулись с впереди стоящими сородичами. Встали на дыбы. Передние, задние копыта. Волна агрессии ударила Майкла в лицо, и он сорвался прочь со всех ног. Страх, ужас, паника. За его спиной вздрогнул воздух, и лавина лошадей понеслась вперед - на Ричарда. Майкл остановился и обернулся назад. Жуткий топот, стена пыли, содрогающаяся земля, эйфория. И где-то там был Ричард. Он отчаянно спасался, кричал, но никто его не слышал, включая Майкла.

Казалось, что это тянулось вечность. Когда лавина животных скрылась за холмом и пыль осела наземь, Майкл сделал острожный шаг вперед. Он вслушивался и вглядывался вдаль - туда, где недавно был Ричард. Живой или нет? Снова было тихо. Жужжали насекомые. Легкий ветер гулял по мирному полю. Но Майклу было тревожно. Его знобило. Он сжимал холодные кулаки, закусывал нижнюю губу и давил в себе слезы. Мертв. Майкл зарыдал и понесся в дом.

Короткий путь до реки лежал через гору и небольшой лес. Выйдя из особняка Майкл и Мик пошли от него сразу же налево и скрылись в чаще. В памяти Майкла то и дело прорывались события трехдневной давности. За ним, отставая, шел Мик. Он был как в воду опущенный. Мика грызла совесть – они ушли с поминок Ричарда. Вдруг нас спохватиться и будут искать? А мы никого не предупредили. Даже прислугу. И зачем мы пошли не по дороге, а через лес? Майкл же обдумывал в каком месте и как убить Мика.

- Чего отстаешь? – Майкл остановился, дожидаясь брата. Справа были густые заросли, которые продолжали уходить вверх по горе, а слева был обрыв, который также был поросший лесом. До реки оставалось идти минут 5, - Не отставай давай.

- Это ты убил Ричарда, – Мик подошел к Майклу, остановившись на безопасном расстоянии.

- Что?

- Я видел все. Это ты напугал лошадей, и они насмерть затоптали Ричарда. Я пошел за вами после завтрака. Спрятался в высокой траве, когда ты убегал с поля. Ты меня не заметил.

- Почему ты не рассказал нашим родителям?

- Это не твои родители, - Мик резко осек Майкла.

- А ты не такой дурак как о тебе говорил Ричард, - Майкл сделал полшага назад и это сработало – Мик последовал за ним, сделав два.

- Я не дурак! – возмутился Мик.

- Нет, ты - все же дурак!

Майкл резко подсек брата слева и изо всех сил толкнул его в плечо. Все произошло стремительно для жертвы. Опыт борьбы с мексиканцами и Джоном помог Майклу. Мик нырнул вниз и кубарем полетел в обрыв. Вопль, ломающие ветки, удары, стоны. Звук удалял и удалялся. Через мгновенье все прекратилось. Там внизу стало тихо.

Майкл стоял и смотрел в лес, туда, где еще секунду назад кубарем летел его сводный брат. Теперь не было озноба, покусанных губ. Майкл был спокоен и доволен. Он устранил конкурентов. Без эмоций Майкл развернулся. Посмотрел на тропинку, что уходила к реке. Постоял, подумал секунду и пошел в противоположном направлении – домой.

17. Визит к Страттонам.

Утро было тяжёлым. После ночного дождя Будапешт был плотно затянут низкими свинцовыми тучами, которые обещали дальнейшие осадки. Город нехотя раскачивался.

Бен сидел на кровати у себя в комнате. Он немного успокоился и привел мысли в порядок. Вчера, сидя запертым в комнате Имперского дома, он уже несколько раз прощался с жизнью. А когда после трех часов ожидания замок лязгнул и на пороге появились те же два в черном, сердце Бена сжалось. Потом была прохладная умиротворенная ночь, черный Lincoln на опустевшей стоянке и мысль - В лес повезут.

Но все обошлось. В полном безмолвии Бена отвезли домой. Родители в это время уже вернулись в поместье и спали. Бен был в стрессе. Он заперся в своей комнате и до рассвета не сомкнул глаз. Первый час он тупо сидел и отходил от того, чему стал свидетелем в лесу. Прислушивался к тишине в доме. Затем Бен заставил себя обмозговать произошедшее – Что это было за здание? Что это был за ритуал? Кто все эти люди в черном? Почему его оставили в живых? Надолго ли? Что ему теперь угрожает? Бен, перебирая все за и против, наконец-то успокоился и решил, что ему нужно максимально выжать из этой ситуации и загадочной истории Страттонов. Он лишний раз убедился, что не ошибся, когда примерил на себя личность Бена. Игра продолжается.

На другом конце Будапешта Гордон мучился от похмелья. Долгий путь до пункта назначения, конфликт с Ленноксом и воспоминания о прошлом. Гордон захотел расслабиться в своем номере мотеля и воспользовался проверенным способом. Но дал слабину. За первой бутылкой, пошла вторая. Потом Гордон отключился, пропустил звонок Эммы. Утром он вскочил от настойчивых ударов в дверь и разъяренного голоса Леннокса. Помятое лицо, перегар, больная голова и тело.

- Что?! Старое пристрастие никак не отпускает? - съехидничал одетый с иголочки Леннокс, как только дверь открыл косматый Гордон. Детектив пропустил мимо ушей выпад парня, потому что был не в форме. Единственное что смог Гордон отметить про себя – Зачем этот городской пижон так разоделся?! Журналист был в костюме тройке, галстуке, начищенных ботинках. В руках держал портфель и кремовый плащ.

Позавтракав в ближайшей забегаловке, Гордон и Леннокс отправились к Страттонам, в их поместье на левом берегу. Их встретила прислуга, сообщив, что хозяев нет дома. Мэгги не успела договорить, как в гостиную вошел понурый Бен. Он тут же преобразился, как только услышал, что это журналисты и они приехали для интервью. Бен бросился к гостям, что продолжали стоять в дверях, затащил их обратно в гостиную и усадил на диван.

- Я сам. Спасибо, Мэгги! Ты свободна, - Бен на автомате улыбнулся прислуге, - Выпьете? - это уже было адресовано визитерам. Оба покачали головой, Леннокс при этом усмехнулся. Бен же не обратил на это внимание.

Молодой хозяин дома сидел в кресле и сиял как медяк. Казалось, что сам Бог послал ему спасение в лице запоздалых журналистов. После резкого отъезда СМИ у Бена не осталось ни поддержки, ни свидетелей. А в неожиданных визитерах он увидел новое окно возможности, чтобы надавить на Страттонов, вывести их из равновесия и поймать на ошибке. Но и эта эйфория закончилась быстро.

- Тебе угрожает опасность, Бен. Ты, я уверен, уже об этом догадался, - сразу начал Гордон, - Ты ничего не хочешь нам рассказать? - он откинулся на спинку дивана с интересом стал наблюдать за реакцией парня.

Бен хлопал глазами. Начало разговора обескуражило его. Он смотрел то на рыжего помятого мужчину, то на ухоженного темноволосого парня. Всем троим было понятно, что настоящий Бен давно мертв. Убит ли своей семьей - не известно. Но факт – настоящего Бена уже не было на белом Свете.

Кто они? Откуда им известно? Зачем приехали? Сдадут? - Бен метался глазами. Потел и кусал губы. У него была своя игра в этом доме. Он желал довести ее до финала и выйти сухим из воды. А такое начало беседы ставило под угрозу его план.

Они знают про мою вчерашнюю поездку? Откуда? Знают ли? Но они правы, мне угрожает опасность. Рассказать - не рассказать! - Терзания Бена были на его лице. Он быстро моргал, дергал бровью, нервно улыбался. Теребил кожу на пальцах и не сводил глаз с двух журналистов. В голове Бена проносились мириады мыслей, сомнений и предположений.

Рассказать - не рассказать!

- Здравствуйте! – громкий женский голос нарушил звенящую затянувшуюся тишину, - Кто вы? - Лорен уверено зашла в гостиную. Бен вскочил, Гордон же и Леннокс спокойно поднялись с дивана.

- Добрый день, Мисс Страттон…

- Так кто вы? – Лорен оборвала Гордона.

- Журналисты, - вмешался Леннокс.

- Вы да, он - нет, - Лорен кивнула на рыжего мужчину, - Вас, молодой человек, я помню. Финальный вопрос на пресс-конференции в Континенталь. А вы – Мистер Александр. Никакой не журналист. Детектив-неумеха, неудачник, заноза в заднице полицейского управления и алкоголик. Жалкая биография.

- Я вас попрошу, - Гордон перебил хозяйку дома.

- Конечно попросите. Но где-нибудь в другом месте. Это мой дом, - Лорен ткнула пальцем вниз и продолжила атаку, - Мистер Александр, и … как вас?

- Джонсон, Леннокс Джонсон.

- Ах, да, - с пренебрежением повторила Лорен, - Так зачем вы приехали в наш город, господа? Что вынюхиваете? А!? – хозяйка еще шагнула вперед, - А я вам скажу, чем заняться, друзья! Лучше расследуйте, как наши доблестные военные, защитники страны, украли моего сына, насиловали и продали в рабство. Чудом ему удалось спастись и вернуться домой. Мы устали уже от вас. Ну, и вам персонально, Мистер Александр. Вы знаете, кто убил вашу семью? Да!? Прекрасно. У вас есть, чем заняться! И последнее, детектив, - прекратите пить. Плохо кончите.

Бен был подавлен. Гордон разъярен, а Леннокс обескуражен напором Лорен.

- А, знаете, … Мистер Джонсон, ваше лицо мне знакомо. Даже очень.

- Ну, да - пресс-конференция.

- Нет-нет, вы жили здесь. Давно. У меня хорошая память на лица, молодой человек.

- Я здесь не жил! – занервничал Леннокс.

- Не суть. Выход там, - Лорен указала рукой на дверь и мило улыбнулась гостям, - Прощайте! Нам ни о чем с вами разговаривать, - хозяйка развернулась и удалилась в глубь особняка. Гордон и Леннокс вышли. Журналист был подавлен, детектив улыбался. Они дошли до автомобиля и только тут Гордон подал голос.

- Дамочка нервничает. Это хорошо. Значит, есть, что скрывать. Да и Бен уже был готов расколоться. Надо время. Созреет парень. Радует, что меня еще помнят и молва обо мне дошла до этой глуши. Приятно, - глупо улыбнулся Гордон, - Надо проехаться по городу, осмотреться. Поехали! - Леннокс ничего не ответил. Он понуро сел в машину, - Ты мне ничего не хочешь рассказать, Леннокс, - детектив обратился к парню, застегивая ремень безопасности.

- Нет, - отрезал журналист и завел автомобиль.

18. Один город. Две судьбы.

Поездка пошла на пользу. Гордон с интересом рассматривал поместья, что тянулись до города. Просторные поля, пастбища, аккуратные заборы, лужайки, белые особняки. Все деньги Будапешта были здесь. Затем они въехали в новый город. Высокий, стеклянный и монументальный. Левобережье дышало благополучием. Гордон с интересом рассматривал из окна автомобиля людей, здания, улицы. Улыбался, хмурился.

Леннокс же отошел от разговора с Лорен. Свежий весенний воздух проветрил ему мозги, а руль заставил сосредоточиться. Ведя автомобиль, он крутил головой и впитывал город. Оба были в рабочем ритме. Гордон предложил пока нигде не останавливаться, ни с кем из местных не беседовать, а осмотреться вокруг, проехать весь Будапешт. Леннокс согласился. После поместий и нового города, оставив мост позади, они оказались на правом берегу.

Унылость и безысходность – это первое, что пришло в голову Гордону, когда он увидел старый город. Резкий контраст с левым берегом. Усталые улицы, дома. Хмурые жители. Даже солнце казалось светило здесь не так по-весеннему, как на той стороне. Тускло и безрадостно. Позади остался бетонный мост, который безмолвно кричал - мне нужен ремонт. Гордон понял, что эта видавшая вида переправа была некой границей между прошлым и будущим Будапешта. Там - зажиточные поместья, финансовое благополучие и стремительное развитие, тут - депрессия и обреченность.

- Мост не используется жителями что ли? Никого навстречу, никого за нами? - Гордон обратился к Ленноксу.

- Части города не сообщаются между собой. Те не заезжают сюда, эти - не суют носа туда. Слышал даже, что как-то вводился запрет на въезд правобережным на левую сторону. Не знаю, как сейчас, но мост пуст, как видишь. Разделение началось, когда на том берегу начали строительство, - Леннокс махнул рукой назад, - У двух Будапештом разные дороги. В прямом и переносном смысле.

Интересно. Один город. Две судьбы.

Они проехали еще немного по городу. Впереди показался лес и десяток неприглядных стареньких домов.

- Может начнем знакомиться с местными? - Леннокс стал снижать скорость.

- Какие предложения?

- … давай с того дома, - журналист указал пальцем на дом справа, что стоял у самого леса.

- Возражать не буду, парень. Давай с него и начнем. Доверюсь тебе, - Гордон выдохнул и взглянул на побледневшего Леннокса, но не стал задавать никаких вопросов.

Одноэтажный обшарпанный дом, неухоженная территория, старый пикап и захлебывающийся в лае старый пес. Леннокс не торопился выходить из автомобиля. Тянул время. Он смотрел на дом и бледнел. Гордон видел это, но не осмелился подтолкнуть парня к выходу.

Что с ним? Как-будто с духом собирается.

Дверь гостям открыл невысокий худощавый мужчина за 50. Усталые глаза, плешивая голова и недовольный рот. Выглядел хозяин дома неопрятно и помято, хотя одет он был в чистую рубашку и джинсы. Гордон поприветствовал его. Представил их дуэт, как журналистов из Нью-Йорка, которые приехали делать эксклюзивный материал про Бена Страттона. Мужчина взглянул на Гордона. Затем перевел свой безразличный взгляд на Леннокса и детектив заметил, как глаза хозяина вдруг сверкнули. Следом уши мужчины отодвинулись назад, а желваки заходили. Он молчал и, не отрываясь, смотрел на Леннокса, который был бледным, как смерть.

- Мы хотели бы задать пару вопросов вам. Если можно, мистер, - Гордон нарушил молчание. Хозяин без слов шагнул внутрь дома и жестом пригласил визитеров.

- Джейн, у нас гости! - С кухни вышла худощавая женщина невысокого роста. Взглянув на Гордона и Леннокса, она резко остановилась и застыла на месте, как гранитная статуя. Ее побледневшее лицо не осталось незамеченным детективом.

Обычный сельский интерьер. Невысокий потолок, репродукции, статуэтки над камином. Унылость и безысходность как во всем Будапеште. Гордон и Леннокс присели на старенький диван черного цвета. Журналист исподлобья сканировал гостиную и избегал взгляда хозяев. Гордон же с улыбкой наблюдал, как мужчина комфортно опустился в кресло, а его жена аккуратно села на соседнее.

- Мое имя Дерек МакЛейн, моя жена - Джейн МакЛейн, - тихим усталым голосам начал хозяин, - Чем можем быть полезны вам, господа? - мужчина перевел свой внимательный взгляд-рентген на журналиста, который тут же опустил глаза.

Разговор не клеился. Гордон задавал вопросы, пожилая пара нехотя отвечала. Точнее сказать, отвечал только Дерек. Джейн же молчала, как рыба. Иногда она тихо кивала в поддержку мужу и все смотрела в пол. Леннокс тоже молчал. Он вообще не принимал участия в разговоре. Только раз промычал что-то нечленораздельное на обращение детектива и тот понял, что парень находиться в полном оцепенении.

Что происходит, черт возьми?

В гостиной ощущалось неимоверное напряжение. Звенело все. Люди, мебель, воздух. Гордон уже потерял интерес к Бену и городу. Его будоражила эта троица – супруги МакЛейны и Леннокс. С иголочки одетый нью-йоркский пижон-журналист и деревенщины из унылого захолустья - что же может быть общего между ними? Гордон пока не мог понять. Он пропускал гнусавый голос Дерека мимо ушей, который нес очередную чушь вместо прямого ответа на вопрос. Гордону было все равно. Он цепким взглядом вел всех троих. Окаменевшего красавчика Леннокса, впавшую с оцепенение Джейн МакЛейн и хозяина дома, что выверенными слова чеканил очередной пустой ответ, рассматривая журналиста со звериным интересом.

Через 10 минут разговор был завершен по инициативе Дерека. Он заявил, что он больше ничего не может сообщить полезного для журналистов и они с супругой просят гостей удалиться. Гордон и Леннокс не стали испытывать терпение МакЛейнов и быстро покинули затхлый дом с низкими потолками. Журналист выскочил на улицу первым. Он торопился к машине. Детектив же поблагодарил хозяев дома, попрощался и пошел следом за коллегой.

- Леннокс, ты знаком с этими людьми? – Вопрос прозвучал в автомобиле. Гордон молчал, Леннокс тоже. Напряжение перекочевало из гостиной в салон автомобиля. Впереди был обшарпанный дом МакЛейнов, позади него – лес. Затянувшееся молчание сопровождалось истошным лаем цепного пса. Один-два-три.

- Это мои родители, - тихо произнес Леннокс.

19. У Карла.

Пахло горелым маслом, кофе и сыростью. Шестеро завсегдатаев забегаловки «У Карла», быдловатые мужики, исподлобья таращились на двух пришлых. Незнакомцы выглядели вызывающе для правого берега Будапешта. Старший - с рыжими непослушными волосами, такой же бородой и пронзительными голубыми глазами – был одет во все черное. Брюки, водолазка, пиджак и пальто. Неимоверно контрастный образ притягивал неодобрительные взгляды местных. Младший же – с черными короткострижеными волосами, черными глазами и белоснежной кожей – был в сером костюме тройке и галстуке. Рядом с ним на дерматиновом диване лежал портфель и кремовый плащ. Дуэт привлекал внимание посетителей и работников не только своим внешним видом, но и повышенным тоном беседы. Точнее монологом.

Гордон был в ярости. Путь от дома МакЛейнов до забегаловки «У Карла» прошел в гробовой тишине. Но как только обесцвеченная официантка с жуткими синими тенями удалилась от их столика, вульгарно повиливая бедрами, плотину прорвало.

- Какого хрена ты меня сюда затащил!? – Гордон выпалил Ленноксу.

Все до единого, кто были в помещении, мигом повернули головы в сторону чужаков, что сидели у окна. Леннокс молчал и подавлено уткнулся в потертый стол. Гордон же багровел. Его худощавое лицо пылало.

- Зачем я тебе!? А! – не отступал детектив, - Кто эти люди в том доме!? Что это за город!? Что у тебя за проблемы!? - Хрипловатый голос Гордона звучал громко. Слова – четко. Но журналист все продолжал молчать. Местные притихли. Они с интересом наблюдали за яростной атакой голубоглазого и безмолвной обороной модника.

- Смотри! На меня смотри! – выкрикнул Гордон и с грохотом ударил по столу.

- Эй! Ты чего тут разорался! Ты кто такой, мужик!? – к столику буром шел бородатый здоровяк лет 30. Он был одет в джинсы и клетчатую синюю рубаху с завёрнутыми рукавами, - Парень, помощь нужна? Что это он на тебя орет!? – брюнет дернул подбородок в сторону Леннокса, параллельно разминая громадные волосатые кулаки.

Сука, влип! Пульс взметнулся. Глаза стали влажными. Гордон выскочил из-за стола и встал в стойку. Драка была неизбежна. Волосатый бугай надвигался. Глаза его зверели, кулаки сжимались, а губы искривились от неприязни. Гордон сканировал противника в экстренном режиме.

Куда бить? Куда бежать? Силы была не равны, несмотря на былую подготовку детектива. Высокий худощавый Гордон против мощного молодого мужчины, что был на голову выше детектива. До столкновения три секунды, две, одна!

- СТОЯТЬ! – громогласный мужской крик разорвал помещение, что звенело от возбуждения.

Бугай встал как вкопанный. Его тупое лицо исказилось разочарованием. Входная дверь захлопнулась и помещение вошел седовласый здоровяк лет 50. Он двигался плотной уверенной походкой, какой передвигаются хозяева по своим владениям. Плечи расправлены, живот - вперед. На голове была бейсболка с надписью - «Карл».

- Пошел на место! – команда была 30-летненему агрессору, который страдальчески посмотрел на хозяина забегаловки и понуро вернулся за свой стол, - Вы кто такие? – седовласый бросил взгляд на испуганного Леннокса и багрового Гордона.

- Журналисты из Нью-Йорка, - детектив попытался ответить максимально уверенным голосом, чтобы скрыть еще не отпустившую панику.

- Линда! Они заказ сделали?!

- Да, - из глубины кухни ответила обесцвеченная.

- Хорошо. Исполняй, - хозяин крикнул официантке через плечо, - А вы – как поедите, убирайтесь из моего заведения! Чтобы духу вашего не было здесь, шпионы!

Мужчина окинул затихшее помещение грозным взглядом и неожиданно остановился на Ленноксе. Он пристально смотрел на парня, который не выдержал контакта и опустил глаза.

- Джимми? – хозяин нахмурил брови, - Ты - Джимми МакЛейн?

- Нет! – голос Леннокса предательски сорвался, и он сделал секундою паузу, - Вы ошиблись, мистер. Мы поедим и удалимся из вашего заведения. Спасибо, - эту часть журналист уже сказал более уверено.

- Хорошо, - мужчина постоял еще 5 секунд в размышлении и наконец ушел к себе.

- Мне было 15, - начал Леннокс и поднял виноватые глаза на Гордона, - Была ночь, полнолуние. Странное. Кровавое. Родителей не было весь день. Они вернулись только под вечер. Угрюмые. Я чувствовал, что-то произошло. Что-то плохое и я - часть этого. Их поведение резко поменялось как началась застройка нового города. И в этот вечер родители все шептались и прятали глаза от меня, - парень отвернулся в окно, - Я сидел в своей комнате и ждал. Меня колотило. Интуиция подсказывала, что мне надо спасаться. И я сбежал. Вылез из окна. Отец погнался за мной, но не смог найти. Я спрятался в поле. Я ушел через главное шоссе. Потом Нью-Йорк. Пересадками добрался. В городе первое время питался на помойках. Попрошайничал. Затем уже стало невмоготу - я устроился в бордель. Убирал, стирал. Потом издание. Помощник «принеси-подай», начал писать, заметили и вот я журналист, - Леннокс отвернулся от окна и натянуто улыбнулся Гордону. Глаза парня были на мокром месте, - Я не был здесь 10 лет. Родители хотели меня убить. Не знаю почему. Может потому, что я гей. Не знаю. Но в тот вечер я остро почувствовал опасность. Все было обостренно до предела. Было видно, как на ладони. Только успей принять решение. Я принял. Сбежал. Этот город проклят. Тут твориться ужас. Я почти забыл родителей, Будапешт. Но когда увидел в новостях новость про Бена понял, что это знак. Когда увидел вас, Гордон, я понял, что смогу покончить с этим. А почему сказал заехать к родителям? Мхм. Хотел, чтобы они узнали меня и увидели, каким я стал. Вырядился для них. Идиот. Да.

Гордон сидел и молча слушал Леннокса. Он не решался ни задать вопроса, ни кивнуть, ни хмыкнуть. Леннокс говорил и говорил, выплескивал наружу желчь и боль, что пожирали его эти 10 лет. Сердце Гордона сжималось. Он видел, что за щетинистым журналистом до сих пор скрывается испуганный 15-летний мальчик.

- 15 мая 2003 года. Ночь, когда я сбежал – это ночь, когда пропал Бен Страттон. Я хочу положить конец той хрени, что творится здесь, - глаза Леннокса горели ненавистью и злобой. Гордон только опустил глаза и закусил нижнею губу.

20. Синан Осман - он же Бен Страттон.

- Мистер Александр! – неожиданный оклик заставил обернуться Гордона и Леннокса. Их взгляды устремились влево от мотеля, где на краю стоянки, сливаясь с густой темной чащей, стоял серый Шевроле. От него по направлению к напарникам бежал парень в толстовке черного цвета. Гордон выпрямился и напряженно наблюдал за чужаком с капюшоном на голове, который откуда-то знал его имя. Какой еще сюрприз ему уготовил этот хмурый городок? Леннокс же стоял в пол оборота и с недоверием смотрел на мужскую фигуру, что стремительно приближалась к ним.

Появление неизвестного смазало более или менее спокойное завершение первого дня в Будапеште. После обеда в забегаловке Карла, напарники еще раз проехались по обеим частям города. Заехали в магазин Jack's Country Shop. Пообщались с его владельцем Джеком, который с удовольствием рассказал, как его жена Сандра стала свидетелем звонка Страттонам из Испании и как чета спешно вылетела за сыном. Поведал он и о предупреждении миссис Беккер, чтобы не пускал жену в ближайшие недели на работу в поместье. Но Джек ослушался ее. Ведь деньги нужны. Жизнь дорожает. Потом Гордон и Леннокс прогулялись пешком по левому берегу. Зашли в пару заведений. Так и закончился короткий весенний день. Город зажёг фонари и погрузился в сумерки, намекая гостям, что пора закругляться с делами. Напарники не стали сопротивляться. Тело болело, голова была пустой. Гордон и Леннокс были опустошены городом, людьми, откровениями и друг другом. Хватит для первого дня. На автопилоте они доехали до мотеля на правом берегу. Шагая по парковке, каждый из них уже представлял себя в горизонтальном положении и в объятиях Морфея. Но!

Бен Страттон! - Незнакомец резко снял капюшон, подбежав почти вплотную к мужчинам, которые были уже готовы дать отпор чужаку. Фонарь стоянки осветил обеспокоенное лицо Бена и его черные кудрявые волосы.

- У меня мало времени! – Бен огорошил мужчин, что еще не отошли от его неожиданного появления, - Страттоны убили Бена!

Повисла пауза. Весенний ветер гулял в деревьях листьях, голоса доносились из окон двухэтажного мотеля, а холодная луна то и дело пряталась за тучами. Все трое молчали и напряженно смотрели друг на друга.

- Тогда ты кто? – голос детектива был уже спокоен.

- Мое имя - Синан Осман, - беспокойные глаза парня сверкнули в свете фонаря, и он тут же осмотрелся вокруг, - Я профессиональный мошенник. Выдаю себя за других людей. Хотел поживиться за счет этой богатой семейки. Но я крупно ошибся. Страттоны убили своего сына. Я это знаю. В этой истории все очень странно, как и с этим городом.

- Что ты хочешь от нас? – вмешался Леннокс, который уже развернулся лицом к Синану.

- Помощи…

- Помощи?

- Да! Помочь мне спастись, - парень снова встревоженно оглянулся по сторонам.

- Ты кого-то ждешь? – Гордон тоже прошелся взглядом по округе.

- Да. С минуту на минуту. Страттоны приставили ко мне слежку после того, как я стал свидетелем какого-то хренового ритуала в лесу.

- Ритуала?

- Да. Что-то в этом роде. Теперь мне живым из этого сраного города не выбраться.

Синан впопыхах рассказал Гордону и Ленноксу о суде, пресс-конференции, ночной слежке за Страттонами, странном инопланетном здании, убийстве в лесу, людях в черном, и то, что его насильно увели и держали взаперти несколько часов, а потом без объяснений довезли до поместья. Парень поведал о том, что Страттонов не смущает его турецкий акцент и сама фантастичность спасения.

- Страттоны всеми силами убеждали и убеждают всех – судей, СМИ, зрителей, горожан, что я - Бен. Но они-то знают, что я не их сын. Я не могу понять, что за игру они ведут, что за тайну они скрывают. Это какая-то идиотская головоломка – они знают, что я знаю, что они знают. Страттоны меня убьют, как это сделали со своим сыном 10 лет назад. Пока я им нужен – они меня не трогают. После Нью-Йорка, той пресс-конференции, меня как будто не существует. Они полностью игнорируют меня. Я боюсь. Эти люди и город пугают меня. Не хочу я от них никаких денег. Не хочу.

Самозванец был действительно напуган. Он как будто уменьшился в росте, стал щуплым и уязвимым. Глаза блестели в свете фонаря, а рот был искажен гримасой страха.

- И еще есть Майкл Дасслер, - тихо произнес Синан, - Он тут всем заправляет.

- Майкл Дасслер… - повторил Гордон и посмотрел на Леннокса.

- Я слышал это имя в ту ночь, - журналист поджал губы.

Повисла пауза.

- Вы же детектив, мистер Александр? Это же правда? Лорен не ошиблась? - Гордон кивнул, - Тогда, прошу вас, … умоляю, раскрыть это дело до того момента, как меня уберут как ненужного свидетеля. Надо остановить Страттонов и Дасслера.

Снова повисла пауза

- Запиши мой номер. Сиди тихо и не высовывайся. В случае чего – звони. Что-нибудь придумаем, - Гордон продиктовал номер и натянуто улыбнулся Синану, который в свою очередь пришел в более или менее уравновешенное состояние.

Чем я могу помочь этому идиоту? Он сам виноват. Зачем влез в семью, зачем обманул? Идиот - Детектив не знал, чем он может помочь Синану, но бросить парня не мог. Раньше бы Гордон свернул самозванцу шею, уничтожил морально и посадил в тюрьму на годы долгие, попадись он ему раньше на пути. Но сейчас все иначе.

Возраст, ослабленная хватка, неуверенность, усталость – что? Да нет. Эми и Леа.

Поздний весенний вечер вдруг нарушил рев мотора, который доносился с дороги города. Синан вздрогнул и бросил напряженный взгляд в ту сторону.

- Мне пора! Спасибо вам! – бывший Бен спешно накинул капюшон и понесся к своему Шевроле.

Как только Синан скрылся за поворотом, на стоянку вылетел черный Escalade. За рулем внедорожника сидели два крупных парня в черных костюмах. Они рентгеновским взглядом обдали Гордона, Леннокса, стоянку и помчались дальше вслед за Шевроле.

Что-то в этом городе много черного.

- Эмма, привет. Это я. Не спишь? Хорошо. Как Ронан? Понятно. У меня? Нормально. День сегодня прошел …

21. Линч, начальник полиции.

- А я все думал, когда же вы появитесь на пороге моего офиса! Проходите-проходите, господа! Фил, ты свободен, - За широким столом в форме сидел начальник полиции Будапешта – Тревор Линч. Крупный усатый мужчина 50 лет, с колючими пронизывающими глазами карего цвета и острыми как у акулы зубами. Он кивнул своему сотруднику Филу Мартину, что тихо закрыл дверь с той стороны.

Гордон и Леннокс сняли верхнюю одежду, которая была покрыта мелкими каплями дождя. Лить начало посреди ночи и только к утру спало, перейдя на морось. Они сели на стулья напротив Тревора Линча, который с улыбкой и наслаждением наблюдал за гостями.

- Я так понимаю, вы нас ждали, Сэр, - закинув ногу на ногу и смахнув воду с джинсов, первым начал Гордон.

- Да, - полицейский продолжал расплываться в улыбке.

- Быстро, однако, распространяется у вас вести. И дня не прошло. Лорен Страттон?

- Город у нас небольшой. Все донесли понемногу и пазл сложился, - довольно хихикнул Линч.

- У нас тоже с коллегой, - детектив взглянул на Леннокса, - Пазл уже почти сложился. Остались детали, - Гордон улыбнулся офицеру, - Долго не буду объяснять, зачем мы тут с мистером Джонсоном. Нам нужна ваша помощь, Сэр.

-Ух-ты ж! - Линч откинулся на спинку кресла.

Его короткая шея исчезла в поддернутых широких плечах. Второй подбородок вылез из-под первого. Линч выглядел отвратительно комично. Он с наигранным интересом двигал головой туда-обратно и рассматривал то журналиста, что умиротворенно сидел и смотрел вниз на пол, то детектива, что сложил ладони на колене и изучающе глядел на офицера.

- Нам нужна ваша помощь … ну или ваше чистосердечное признание, - Гордон не сводил взгляда с Линча, - Это облегчит жизнь всем. Нам – мы быстрее раскроем убийство и уберемся из этого городка. Вам – вы сбросите тяжкий груз с души, - снова улыбка до ушей.

- Я вас не понимаю, мистер Александр, - офицер недоверчиво прищурился, но пытался все-таки улыбаться.

- Я уверен, вы замешаны в убийстве Бена Страттона.

- Что за чушь! Он жив! Бен Страттон жив!

- У нас другая информация, Сэр.

Линч поджал губы. От улыбки не осталось и следа. Его желваки играли на лице. Еще слово и начальник полиции готов выставить гостей вон. Кто ты такой!?

- Без ведома полиции такие вещи как убийство не происходят. Я вижу вас насквозь, этот город, Страттонов. Всех. Я раскрыл служебное преступления моего начальника в нью-йоркской полиции. Правда, завершилось все неудачно для меня, - Гордон засмеялся, - Уволили. Смерти я не боюсь. После убийства моей семьи мне терять нечего, - детектив хищно улыбнулся Линчу, который сидел с каменным лицом.

- Очень верю, мистер Линч, что вы не при делах. Очень, - вдруг Леннокс подал голос, привлекая на себя все внимание офицера, - Но, мистер Александр имеет огромный опыт в таких делах. Если он сказал, значит так оно и есть. Я ему верю, - журналист поджал плечами и виновато поджал губы.

Офицер смотрел на спокойного Леннокса бешенными глазами. Но молчал. Линч походил на вулкан, что вот-вот готов взорваться. Этого и добивались посетители.

Давай-давай, сорвись! - Но нет. Не получилось.

- Господа, спасибо, что удостоили меня своим визитом. Был рад. Но вам пора, - на одном дыхании выпалил начальник полиции.

Линч сдерживал себя. Он резко встал с кресла, натужно улыбнулся и указал гостям на дверь.

- Спасибо, офицер, - спокойно сказал Гордон и вместе с Ленноксом они двинулся на выход, но у самой двери детектив резко остановился, - Сэр! Что за здание стоит там в лесу? Ритуальное. Секта?

Гордон развернулся и впился взглядом в начальника, который уже мысленно закрыл за неприятными визитёрами дверь и проклял их вслед, а тут бац и снова вопрос. Линч стоял обескураженным. Его шея спряталась в плечи, глаза напряженно сузились, а рот искривился зигзагом. Офицер молчал как рыба.

- Хорошего дня, Сэр, - Гордон развернулся, не дождавшись ответа, и вслед за Ленноксом вышел из кабинета начальника полиции, - Ну что ж. Игра началась. Растребушим этот улей.

- Мистер Дасслер. Линч. Надо срочно встретиться. Не по телефону. Да, Александр, - начальник полиции стоял у своего стола напряжено говорил по смартфону.

22. Cписок детей.

Да, Гордон и Леннокс предварительно договорились о сценарии разговора с начальником полиции Будапешта. Но встреча с Линчем не оправдала ожиданий журналиста. Даже близко. Леннокс почему-то для себя решил, что Гордон сомнет офицера морально и сразу выбьет из него признание. Следом - арест этого оборотня, эфир за эфиром и на новой волне скандала он приземлится прямо в кресло главного редактора The New York Chronicles. Глупо, самонадеянно и по-детски. Леннокс был разочарован и подавлен. Он стоял в коридоре полицейского участка и на нем не было лица.

Зачем я согласился с тобой? Надо было по-другому действовать - Леннокс изводил себя. После вчерашнего неожиданного визита псевдо-Бена, детектив предложил коллеге, что будет полезно наведаться в участок с самого утра и прощупать почву. Леннокс согласился. Он согласился и с доводами Гордона, что действовать нужно решительно, резко, не давая начальнику полиции ни миллиметра пространства для манёвра, и с тем, что говорить будет только он. Ленноксу отводилась роль молчаливого манекена в костюме тройке.

- Ты не дожал Линча! – они оба шли по коридору и смотрели прямо перед собой.

- Знаю. Надо подождать. У тебя сомнения? – Гордон взглянул на коллегу.

- Да. Твой наезд на Линча провалился! - Леннокс разочаровано посмотрел на детектива, - Наша встреча не продлилась и 5 минут. И?

- И? Я сказал, что нужно подождать. Мы все правильно сделали. Никаких разговоров по душам. Не та ситуация, не тот герой. Никакой атаки в лоб. Полиция в таких городках творит, что желает. Они – это служба охраны тех, кто всем тут заправляет.

- Дасслер.

- Вероятно. Тут еще много неясного, мутного. Мы всколыхнули болото. Ждем теперь. Страттоны и их сообщники начнут нервничать и ошибаться. Камень мы в воду бросили, волны пошли. Ждем.

- Мне не нравится твой подход, Гордон! – Леннокс не унимался, - Линч тертый калач, не поведется! - Детектив уже открыл рот, чтобы успокоить раздосадованного журналиста, но их неожиданно прервали.

- Извините, пожалуйста, - из-за угла вышел Фил Мартин, что несколько минут назад лично сопроводил визитеров в кабинет начальника полиции.

Русоволосый полицейский появился неожиданно и напугал Гордона и Леннокса. Они оба шарахнулись в сторону от невысокой плотной фигуры офицера. Ясные голубые глаза Мартина нервно бегали по пустому коридору.

- Сюда! - Фил мигом исчез за дверью с надписью Архив. Леннокс недоверчиво свел брови. Гордон же без промедления последовал за полицейским. Секунда, вторая - и журналист присоединился к таинственному действию.

Длинная комната с низким потолком и серыми стенами. Пастельный дневной свет дождливого дня пробивался сквозь окно у стола. Пахло бумагой и пылью. Вглубь комнаты уходило 3 ряда стеллажей с папками. Следов цифровизации здесь не наблюдалось. Молодой полицейский нервничал. Внутренняя борьба раскачивала парня изнутри и выплёскивалась в покусанные губы, подергивающуюся бровь и дикий взгляд. Гордон и Леннкос стояли перед полицейскими терпеливо ждали развязки.

- Вот, - парень наконец-то заговорил и протянул белый лист бумаги формата А4.

- Что это? – Гордон взял лист и увидел распечатанную таблицу.

- Это дети… список детей жителей Будапешта, что были убиты с 2003 года и по сей день. Этих данных в полицейской базе нет. Удалены.

16 мая 2003 – Бен Страттон

4 мая 2004 – Элизабет Форд

24 апреля 2005 – Том Риске, Ирма Велш

31 декабря 2010 – Юджин Фрейзер, Алисон Шмидт

25 апреля – Дженни Торрес.

- Боже! 7 детей! – Гордон побелел.

- Это не все жертвы, - тихо произнес офицер. Гордон и Леннокс подняли брови, - Порядка дюжины детей нет в этом списке. Они не из нашего города, может даже не из нашей страны. Не знаю откуда, но знаю, они были убиты сектой.

- Боже! Почему ты нам это отдаешь? – спросил Леннокс.

- Я устал. Больше не могу молчать, держать это в себе. Мне тяжело. Кто-то должен это прекратить. Город запуган. Все молчат из-за страха за свою жизнь. Все знают, что происходит в городе и что делает Дасслер, но молчат. Жители ничего вам не расскажут. Я хочу, чтобы все это прекратилось – эти убийства, страх.

- В эти ритуальные убийства вкладывается какой-то смысл? Что тебе известно? – Гордон не отрывался от аккуратного списка.

- Дети из Будапешта убивались по лунному календарю. Что-то связано со знаком скорпиона. Остальная дюжина, как я понял, для развлечения.

- Ты извещал полицию штата? – детектив спросил на автомате.

- Да. Анонимно высылал этот список и писал подробный доклад. Несколько раз. Все впустую. Никакой реакции ни от полиции штата, ни от ФБР, - голос полицейского дрожал.

Вдруг по коридору кто-то громко протопал подобно слону. Здоровая темная фигура стремительно пронеслась в матовом стекле архивной двери. Кажется, это был Линч. И так напряженное лицо молодого парня стало еще более острым и угловатым.

- Вам надо идти! - Фил аккуратно открыл дверь, выглянул в коридор и убедившись, что путь свободен, выпроводил Гордона и Леннокса.

- Береги себя, - все, что успел сказать детектив в закрывающуюся дверь Архива.

Гордон и Леннокс сидели в машине. На противоположной стороне улицы все еще оставался полицейский участок. Туда-сюда по тротуару ходили жители Будапешта. Но детективу было не них. Он отрешенно смотрел в любое стекло и не двигался. Журналист же в третий раз прочитывал список жертв. В его глазах был азарт, на губах гуляла хищная улыбка.

- Это же супер! Такой инсайд. Материал будет бомба.

- Стоп! Какой материал? Ты хочешь это публиковать?

- Да! – усмехнулся Леннокс.

- Подожди, парень. Ты мне сказал, что хочешь положить конец всей этой хрени, что здесь происходит! Так?!

- Да, так. Но и бонус я хочу свой получить в виде повышения.

- Мы так не договаривались!

- Мне пофиг, - Леннокс сфотографировал список на смартфон и тут же вернул лист Гордону.

- Держи! Я использую это в статье. А сейчас поедем по родственникам убитых детей.

- Нет. Надо все обдумать. Это деликатный вопрос! Так нельзя врываться.

- Ты же сам сказал, что надо встряхнуть тут все, вот и продолжим трясти город!

- НЕТ!

- Без проблем. Выходи. Я без тебя поеду!

Гордон был в бешенстве. Он смотрел на довольного Леннокса и не понимал, что происходит. Почему журналист так быстро поменял свои приоритеты? Вчера после визита к родителям не было ни одного слова про промоушн и материалы, только про то, что надо покончить с убийствами в Будапеште.

- Хорошо, - детектив тяжело выдохнул, - Я с тобой поеду. Но только для того, чтобы ты не натворил дел или чтобы тебя не убили.

- Супер, - Леннокс расплылся в улыбке и завел автомобиль.

23. Доберманы.

Свинцовое небо наконец вылило всю воду. Перестало моросить и только тяжелые плотные тучи, как призраки прошедшего ночью ненастья, низко скользили по небу Будапешта. Свод давил на город и людей. Но не на Леннокса. Журналист светился и с азартом вел автомобиль на левый берег к поместью Фрейзеров. Приподнятое настроение Леннокса бесило раздосадованного Гордона. Детектив сидел, отвернувшись от напарника, и смотрел через стекло на унылый пейзаж американского среднего запада.

Какого хрена ты это делаешь?! Какого хрена я тут делаю!?

Леннокс переобулся на лету и полным ходом воплощал в жизнь свой новоиспеченный план. И это раздражало. Журналист решил в этот день навестить все 6 семей и пообщаться с родителями и родными жертв. Доводы Гордона, что нужно взять паузу, все обдумать и действовать аккуратно никоим образом не подействовали на журналиста, что поймал волну и несся к первой точки назначения – к поместью Фрейзером.

- Приехали! – резюмировал Леннокс.

Автомобиль резко затормозил у высоких металлических ворот и Гордон, что продолжал смотреть в сторону, увидел за ними типичный американский особняк в 2 этажа, ухоженный газон и десятки деревьев и кустарников. Поместье выглядело умиротворено. Леннокс вышел из автомобиля, оставив Гордона одного в салоне. Подошел к черным воротам, осмотрел их и шагнул влево к калитке. Увидев домофон, он нажал на кнопку вызова. Последовало молчание. Леннокс нажал еще раз. Без изменений. Затем более настойчиво и нервно – третий, четвертый. Тишина. И вот, когда разочарованный журналист фыркнул и уже развернулся уходить, динамик вдруг ожил.

- Алло! – раздался уверенный мужской голос с хрипотцой. Леннокс подлетел к микрофону. Представился. Сообщил, что ему нужно встретиться с кем-нибудь из Фрейзеров и задать несколько вопросов, - По какому поводу вы приехали? И кто в автомобиле?

- Мой коллега, детектив Гордон Александр, - Леннокс поднял глаза на камеру наблюдения, что висела в углу у калитки, - Мы приехали по поводу убийства Юджина Фрейзера. Извините, а с кем я говорю?

На том конце повисла тишина.

- Вы меня слышите? - Но ответа не последовало, - Ау! - Леннокс почти уперся носом в серый пластик домофона.

- Мистер, Джонсон, - голос зазвучал еще более серьезно, - Мы просим вас больше не беспокоить нас. Иначе - вызовем полицию. Прощайте.

Следующие на очереди были Торресы. Отказ Фрейзеров раззадорил Леннокса. Ему хотелось во что бы то ни стало взять реванш и реабилитироваться в первую очередь в глазах Гордона, что продолжал отрицательно относиться к действиям напарника. Леннокс жаждал пробиться к Торресам и вывести родителей Дженни на чистую воду.

Им есть, что скрывать. Это точно!

Но и в этот раз Леннокса ожидало разочарование. Подъезжая к высоким воротам зеленого цвета журналист и детектив увидели, как на территорию поместья въезжал черный Кадилак. Леннокс нажал на газ, чтобы перехватить автомобиль, но не успел. Ворота закрылись прямо перед капотом. Журналист чертыхнулся, выскочил из автомобиля и с неимоверным рвением поспешил к домофону. Гордон снова остался в автомобиле. Вызов, ожидание, вновь вызов. Третий, четвертый, пятый.

- Проклятье!

Торресы не отвечали. Леннокс бросил взгляд вверх и увидел камеру с красным маленьким фонариком. Журналист стал размахивать руками и кричать. Снова нажал на кнопку вызова на домофоне. Второй, третий раз. Без результата - динамик молчал.

- Похоже, они уже все знают. Предупреждены, - Леннокс вернулся к Гордону в машину и раздосадовано ударил руль.

- Думаю, да, - детектив констатировал факт, глядя на запертые зеленые ворота.

- Ничего страшного. Дальше поехали. К Велшам, - автомобиль резко дал задний ход, развернулся и рванул дальше по дороге.

Поместье семьи Велш ничем не отличалось от остальных в Будапеште. Особняк в 2 этажа, зеленый газон, деревья, беседки. Спокойствие и тишина, которую не хотелось нарушать. Но не Ленноксу. Он подошел к массивным черным воротам. Дернул их, они не поддались. На очереди была калитка, которая, на удивление журналиста, оказалась не запертой.

- Пошли! – Леннокс возбужденно крикнул Гордону и махнул рукой. В ответ детектив лишь отрицательно покачал головой и журналист недовольно, махнув на это рукой, зашел в калитку один. Леннокс шел уверенной походкой к особняку. Без сомнений, по прямой.

Гордон же повернулся в салон и взял в руки список с именами семи детей - Бен Страттон, Элизабет Форд, Том Риске, Ирма Велш, Юджин Фрейзер, Алисон Шмидт, Дженни Торрес. Гордон перечитывал и перечитывал - имена, даты, даты, имена. Второй, пятый, десятый раз. И наконец-то, оторвавшись от белого полотна, он взглянул на дорогу через лобовой стекло и ушел в себя.

Семь имен - семь несбывшихся мечт. Такие же, как и моя Лея.

- Пап, а ты куда? - позади Гордона раздался тонкий голосок.

- Доброе утро, мое солнышко, - детектив положил сумку на пол, открыл объятия и улыбнулся девчушке с кудрявой рыжей копной, - Проснулась?

- Да, - потирая глаз ответила Лея и уткнулась в плечо отца, - А ты уходишь? Куда?

- У меня дела, малышка. Важное расследование, - Гордон взглянул на дочь и улыбнулся своей маленькой копии.

- Опять? - голубые глаза наполнились обидой.

- Да, - виновато ответил Гордон, - Но я сегодня вернусь пораньше и ты, мама и я пойдем в парк! Договорились?! - весело произнес детектив.

- Договорились, - улыбнулась Лея, - А почему ты называешь меня солнышко?

- Потому, что ты мое солнышко. Рыжее, кудрявое, голубоглазое, - Гордон погладил дочку по голове. Лея хихикнула, поцеловала отца в бритую щеку, вырвалась из его объятий и босыми ножками засеменила внутрь квартиры.

Я не сдержал обещание из-за проклятого расследования, проклятого Таккера. Зачем, зачем, зачем я им занимался? Идиот! Фанатично преследовал его, забывая обо всем. О семье, о безопасности, о жизни. Меня же предупреждали? В меня стреляли. И все впустую! Я же обещал Леи, что приду пораньше! Идиот. Я все потерял. Все. Семью. Их двоих забрали у меня.

Гордон не моргая, смотрел вперед. Он вспоминал тот вечер, когда он возвращался домой. Уставший, злой. Таккер в очередной раз ускользнул у него из-под носа. Связи политика делали свое дело. Проходя по улице, Гордон почувствовал неладное. С каждым шагом у него внутри нарастало беспокойство, раскачивало маятник. Не выдержав напряжения, он бросился к дому. Понесся голову сломя. Но было поздно. Эми и Лея были мертвы. Повсюду кровь, разбросанные вещи, красная надпись на стене «Дурак». Эми лежала в спальне. Лея – на полу в своей комнате.

Было тихо и вдруг – выстрел и удар в дверное стекло. Второй выстрел, третий. Удар, еще удар и автомобиль закачался. Гордон вздрогнул и на него обрушился истошный собачий лай. Шарахнул адреналин и детектив мгновенно забыл о выстрелах. Два добермана бросались на дверь и бились о стекло, перепачканное слюной и землей. Клыки, бешеные глаза и когти. Слева от Гордона уже сидел Леннокс. Всклоченный журналист никак не мог унять свое дыхание. Его перекошенное лицо пылало, а глаза горели в ужасе. Один доберман деловито оббежал автомобиль спереди и тут же бросился на водительскую дверь, испачкав и это стекло. Агрессивные собаки заперли двух нежданных визитеров в железной коробке и атаковали их.

Периферическим зрением детектив заметил движение впереди и, оторвавшись от беснующегося добермана, в метрах 25 увидел трех плотных мужчин в джинсах и черных ветровках. Через открытые ворота они наблюдали, как доберманы истерили вокруг автомобиля. И тут Гордон вспомнил - Выстрелы! Детектив прищурился и в попытке рассмотреть охранников. Но бейсболки полностью скрывали их лица. Что было отчетливо видно, так это ружья в руках мужчин. Нервы вновь понеслись в пляс, и рука сама легла на кобуру.

- Надо уезжать, - Гордон прошептал Ленноксу, как будто боялся, что охранники услышать и начнут пальбу по ним.

Леннокс был в растерянности. Он ошарашенно смотрел на охранников и каждый раз вздрагивал, когда доберманы клацали по стеклам. Удар, второй, третий и вдруг псы успокоились. Они фыркнули и, повиливая купированными хвостами, спешно удалилась к своим хозяевам.

- Поехали отсюда. Быстро, - прошипел Гордон, - Заводи, - Леннокс нервно схватился за ключ. Прокрутил его. Молчание. Еще – тишина. И только с третьей попытки двигатель завелся. Машина дернулась вперед и рванула прочь от поместья семьи Велш.

План Леннокса полетел к чертям. Пал под натиском двух доберманов, охранников и ружей. О визитах к остальным 3 семействам речи уже не было. Можно было только догадываться, на что готовы люди, чтобы не пустить незваных гостей к себе на порог и сохранить все в тайне. Да и Леннокс уже абсолютно не горел желанием лезть на рожон. Перспектива погибнуть от пули в голову или от зубов разъяренных псов не прельщала его.

- Я хочу водки! Где это чертова водка! Они стреляли по мне! - Леннокс хаотично носился между прилавками со спиртным в Jack's Country Shop.

Гордон не видел того, как журналист несся прочь от особняка семьи Вельш, гонимый двумя собаками-убийцами. Он не видел, как Леннокс поскользнулся на мокром асфальте, обегая машину. Как он грохнулся, тут же вскочил и одним прыжком оказался у двери автомобиля и, дернув ее со всей мочи, ворвался в салон. Гордон видел последствия визита в поместье Вельш – Леннокс был насмерть перепуган.

- Успокойся, - Гордон одернул распсиховавшегося парня, - Возьми себя в руки.

- Что!? Успокойся!? Меня чуть не застрелили! Чуть не загрызли два добермана! И ты говоришь мне успокойся? Гордон!

- Ей, парень. Стоп! Теперь ты меня обвиняешь, что мы поперлись к этим Вельш без плана и подготовки? Хочу напомнить тебе, что это ты все решил за нас двоих, - Гордон уже не сдерживался, - К кому ты хотел еще съездить?! А?! К Фордам, Риске, а может Шмидтам? К кому, смельчак!?

- Ничего я не хотел … уже не хочу, - осекся Леннокс, - А вы кто?! Чего подслушиваете?! А! – разъяренный журналист вдруг крикнул за спину Гордону.

Позади детектива стояла незнакомая пожилая женщина. Выражение ее лица говорило о том, что выкрик Леннокса застиг ее врасплох.

24. Ева Беккер.

- Ты пьян? … Гордон?

- Да, - детектив выдавил из себя спустя несколько секунд.

Последовало нейтрально-ускорительное мычание в трубке, после которого Гордон еще больше ощутил себя подонком. Ему было стыдно перед Эммой, единственным близким человеком. В мозгу занозой сидело и кололо - Я же давал обещание не пить.

- Эм …. Эмма, я хочу бросить все к чертовой матери.

Гордон лежал на кровати в своем номере. У него кружилась голова. Во рту было сухо и мерзко. Серый потолок с тенями, старенький ночник и ритмичный стук неисправного крана в ванной. Все кружилось перед глазами и вращалось в мозгах, доставляя дискомфорт. После выстрелов и нападения доберманов Леннокс наотрез отказалась возвращаться на левый берег и предпочел быстро напиться в ближайшем захолустном баре. Журналист жаждал забыть сегодняшний день и самое главное - он хотел стереть из памяти свой провал и трусливый побег, свидетелем которого стал Гордон. Ленноксу было противно.

Детектив же был раздосадован поведением напарника, его предательством. Еще в полицейском участке Гордону казалось, что они с Ленноксом за одно - приехали в Будапешт, раскрыть странное дело Бена Страттона. Оказалось, что журналисту нужна была сенсация, которую он решил использовать для повышения. Гордон был опустошен и удручен. И самым легким выходом из ситуации он также выбрал алкоголь.

Гордон лежал на кровати и пытался сосредоточиться на разговоре с Эммой. Точнее на своем монологе. Поначалу неуклюжем, спотыкающимся. Но через несколько корявых фраз детектив все же поймал свою волну, сфокусировался и поведал подруге о начальнике полиции, его молодом подчиненном, списке из 7 имен и поместьях, что недружелюбно встретили непрошеных гостей. Эмма все это время молчала. Но по ее дыханию Гордон понимал, что она встревожена.

- Гордон, возвращайся. Бросай все, - Эмма наконец-то нарушила свое молчание.

- Ты думаешь? - в голосе Гордона звучала надежда.

- У меня плохое предчувствие, - с осторожностью произнесла Эмма.

- Эмма, я никому не доверяю здесь. И Ленноксу тоже теперь. Он ведет свою игру. Я…, - детектив не успел договорить, как в дверь настойчиво постучали, - Мне надо открыть, извини, - Гордон встал с кровати и на автомате нажал на отбой.

- Гордон! Гордон! - Эмма в недоумении смотрела на экран смартфона.

На пороге стоял пьяный Леннокс в белой футболке и спортивных штанах. Рядом – пожилая дама из Jack's Country Shop, что подслушивала их с Гордоном разговор.

- У меня мало времени, - седовласая дама уверенно шагнула в номер, оттеснив назад ошарашенного Гордона.

Женщина представилась Евой Беккер. Она села на стул, что стоял у окна и без вступлений рассказала Гордону и Ленноксу о Будапеште. Дама кратко поведала, что город полностью контролируется сектой, членами которой являются местные богатые семьи. Цена участия в этом элитарном обществе весьма высока - жертвоприношение первенца. Все началось в 2003 году с 15-летнего Бена Страттона, а его родители стали первыми и можно сказать без сомнения счастливыми обладателями поместья, денег и благосклонности лидера секты, Майкла Дасслера. Дальше ужаснее. Секта стала практиковать культ вечной молодости и каннибализм. Возраст жертв постоянно снижался. Один раз была устроена жестокая охота на 5-летнего мальчика. Алчные родители гнались за ним и застрелили его в лесу на потеху членах сообщества.

- Майкл Дасслер живет в большом доме похожим на космический корабль. Он больной на голову. Возомнил себя Богом. Каждый раз придумывает все новые и новые варианты издевательств и убийств. Ему доставляет удовольствие власть над людьми и их страдания. Он дьявол. Все члены секты платят дань Дасслеру. Он держит контрольные пакеты их предприятий и выполняют все, что он прикажет. А иначе он сольет фото и видео в сеть.

Гордон и Леннокс, что сидели на кровати детектива, протрезвели от услышанного. Ужас пробежал по их спинам. Да, они оба видели тот список из 7 жертв, что передал им офицер полиции, но представить то, что рассказала им Ева Беккер, Гордон и Леннокс не могли.

- Откуда, вы все это знаете? - голос детектива подрагивал.

- Весь город знает, - отрезала дама, - Знает, но молчит. Боится. Полиция подчинена ему. Дасслер страшный человек. Он уничтожит любого, кто встанет у него на пути. Секта - его любимое хобби. Жертвоприношения, полнолуние, созвездие скорпиона. Его развлечение ужасно и идеально, - Ева Беккер с отвращение сморщила лицо. Гордон и Леннокс молча смотрели на седовласую женщину.

- А ты, Джимми, - Ева Беккер обратилась к журналисту, - Должен был быть, если не первой, так точно второй жертвой Дасслера. Но ты сбежал в ту ночь, а Бен - нет. Его родители богаты, а твои - еле сводят концы с концами в своем старом разваливающимся доме на краю Будапешта.

Леннокс сидел и смотрел на женщину. Его подташнивало.

- Мистер Александр, мне жаль вашу семью. Искренне жаль, - женщина перевела свой цепкий взгляд на детектива, - Вы как никто другой понимаете весь ужас, что здесь происходит уже 10 лет. Дети в обмен на деньги. Только вы сможете остановить Дасслера. Никто другой. Городские слишком запуганы. А вы – нет.

Повисла пауза. Тяжелая. Вынуждающая, что-то сказать, заполнить образовавшийся вакуум. Но все трое молчали. Минута, вторая. Дама пытливо смотрела на Гордона, который ушел куда-то далеко, где звучал голос Леи. Леннокс - в ту ночь, где пахло мокрой землей и в красной ночи звучал крик отца.

- Мне надо уходить, - Ева Беккер нарушила молчание, - Прощайте! - Дама встала и спешно вышла из номера, оставив детектива и журналиста сидеть на кровати. Они оба были в шоке от услышанного.

- Мэм! - Гордон кинулся в открытую дверь, как только пришел в себя.

Но Евы Беккер уже не было видно. И только плотная женская фигура спешила прочь от мотеля. Детектив почувствовал тревогу. Виски пульсировали. Гордон был возбужден до предела и разъярен. Он смотрел в никуда и знал, что ему в эту ночь ему не удастся уснуть.

Теперь у меня нет права отступить. Дело доведу до конца, чтобы мне это не стоило.

25. Прости меня, Джимми.

Леннокс несся сквозь черный лес. Выстрелы ружей, голоса преследователей и истошный лай собак доносились отовсюду. Справа, слева, позади. Этот непрекращающийся ни на секунду гомон и хаотичные лучи фонарей разрывали кромешную ночь и гнали Леннокса вперед - в самую чащу леса.

Неожиданно перед самым лицом парня возник ствол высоченной сосны. Еле увернувшись от него, Леннокс выдохнул-вздохнул. Сделал шаг – и снова дерево, что неожиданно выскочило у него на пути. Третье, четвертое, пятое. Огибая препятствия, Леннокс оглянулся через плечо, зацепился за корягу и рухнул наземь. В ушах зазвенело. Но Леннокс мгновенно вскочил на ноги и бросился дальше. Лавина неумолимо надвигалась со всех сторон.

Сотня ледяных лучей пронизывали черный лес, выхватывая стволы сосен, ветви, камни. Свет бил в спину Ленноксу. Лай сотен собак кололи нервы, подобно иглам и заставляли парня забыть об усталости. Леннокс бежал куда глаза глядят, не понимая ни направления, ни причин. Он спасался от погони. Конца и края не было ни темноте, ни соснам до небес, ни сухим ветвям, что хлестали его по телу. Отчаяние, паника и страх. И наконец - свобода!

Леннокс вылетел из черного леса на стоянку у мотеля, где он остановился с Гордоном. Территория была пустой. Ни машин, ни людей. Только одинокий фонарь в центре. Он неестественно ярко освещал асфальт и разметку. Не теряя ни секунды, Леннокс бросился к зданию под гомон, что неумолимо надвигался из леса. По лестнице взлетел на второй этаж. Пять метров влево - и он у своего номера. Леннокс дернул за ручку, ворвался в помещение, освещенное лунным светом из окна и всем телом навалился на дверь, плотно захлопывая ее. Удар и тишина. Гробовая тишина. Ни лая, ни голосов. Как будто во всем мире выключили звук. Только тяжёлое дыхание самого Леннокса раздавалось в темноте. Он продолжал стоять и неистово упираться в дверь.

Я спасся!

Виски стучали, грудь ходила ходуном, голова кружилась. Ладони болели от давления. Горло сводил спазм. Но Леннокс этого всего не чувствовал. Адреналин бушевал в нем. Через десяток секунд шок стал отпускать, позволяя разуму вернуться. И тут полезли хаотичные мысли. Кто это были? Почему они гнались за мной? Где я? Голова шла кругом от роя вопросов и предположений. Тело отозвалось болью.

И вдруг – тишина еле шелохнулась. Леннокс почувствовал движение воздуха у себя за спиной. В комнате был кто-то еще. Лицо парня вспыхнуло. Глаза остекленели. Все чувства мгновенно обострились. И в этот момент Леннокс замер в ожидании. Он был подобно высоковольтному кабелю.

Нож.

Леннокс вдруг ощутил деревянную рукоятку у себя в ладони. Гладкую и удобную. Задаваться вопросом, откуда взялся нож, не пришло парню в голову. Главное – теперь он был готов к атаке.

Еще движение позади и Леннокс молниеносно обернулся, выбросив правую руку вперед. Короткое «А!» разрезало вязкую тишину. Это был отец. В свете луны его глаза горели. Рот был открыт в немом вопле, а в руках он держал тесак. Рука же Леннокса была в районе живота Дерека. Они стояли и безмолвно смотрели друг на друга. Леннокс за эти годы совсем забыл, какие у отца глаза. Сверлящие насквозь и заставляющие отвернуться. Но Леннокс выстоял в этот раз – не отвел взгляда от родного человека. Агрессия вспыхнула в парне. Запах крови сорвал все преграды. Морщась, Леннокс еще глубже вогнал лезвие в отца и повернул по кругу туда-обратно.

- А! – мужчина застонал, - Джимми…

Дерек тихо произнес и кашлянул. Из уголков его рта покатилась кровь. Она казалась черной в серебристом свете. Следом Леннокс почувствовал жидкое тепло. Оно вязко обволакивало его пальцы.

- Прости меня, Джимми… - Дерек взялся за руку сына, вытащил из себя окровавленный нож и со вселенским грохотом рухнул спиной на пол.

Леннокс вскрикнул. Он сидел в кровати, схватившись за одеяло. Лунный свет заполнял номер из окна. Потный, опухший с всклоченными волосами Леннокс тяжело дышал и сканировал комнату на присутствие посторонних. Дверь, окно, углы. Тумбочка, мобильный, который показывал 4:17 утра. В номере Леннокс был один. Он громко выдохнул, упал на подушку и мгновенно уснул.

26. Визит к Дасслеру.

В салоне автомобиля было двое: серьезного вида Гордон и удрученный Леннокс. Оба помятые, молчаливые. Каждый в своим мыслях, на своей орбите. Только гул двигателя и звуки пластмассовых деталей салона, что поскрипывали от движения по неровной дороге. Напарники ехали к Майклу Дасслеру.

- Ты веришь в сны? – голос Леннокса звучал неуверенно.

- Что?! – Гордон вскрикнул, как будто насильно втянутый в эту реальность.

- Вещие сны. Слышал? Веришь в них, спрашиваю – парень мелком взглянул на детектива и тут же вернул взгляд на дорожное полотно.

- А … нет, - Гордон помотал головой, даже не посмотрев на Леннокса, - Ерунда, - Он продолжал смотреть в окно.

Леннокс кивнул и поджал губы. Сон с отцом не давал ему покоя, глубоко засев в памяти, как заноза. Парень все прокручивал и прокручивал все детали сна - слова, движения, финал. Искал знаки, додумывал, делал заключения. И по новой. Каждый раз всплывало что-то упущенное в прошлый раз или уже дофантазированное. Голова гудела от этих дум. Но больше Леннокс не решился заговорить с Гордоном ни о сне, ни о чем-то еще. Остаток пути до секты прошел в молчании.

Серое футуристическое здание величественно выплыло из-за деревьев. Чем ближе подъезжали Гордон и Леннокс, тем дом Дасслера и по совместительству храм секты становился все более и более устрашающим. Корабль Империи. От него веяло опасностью. И определенно необычным вкусом владельца - Гордон не мог этого не отметить. Дом был окружен высоким металлическим забором. Патрулировали территорию два десятка бойцов с доберманами и ротвейлерами. Люди в черном с черными собаками и с черными автоматами. Что-то серьезное происходило в здании.

У высоких закрытых ворот Ленноксу пришлось остановиться. К автомобилю подошел вооруженный охранник с каменным лицом. Нервозность в салоне усилилась.

- Мы к мистеру Дасслеру, - как можно четко произнес Леннокс, пытаясь при этом избежать зрительного контакта с собеседником.

- Мистер Дасслер не примет вас. Уезжайте, - ровным голосом ответил охранник, пренебрежительно отмахнувшись рукой.

- А что здесь происходит сегодня? – Гордон включился в разговор с своего места.

- Не ваше дело, мистер Александр. Убирайтесь. Это приказ! – охранник повысил голос, - Живее! Не задерживайте!

Леннокс схватился за руль, врубил заднюю передачу и стал нервно маневрировать, освобождая путь черному Мерседесу, что уже стоял позади. Гордон обернулся и увидел за рулем немецкого автомобиля Роберта Страттона, рядом была Лорен. Супруги недовольно смотрели на чужаков. И когда они почти поравнялись, Гордон не выдержал и салютовал супругам, на что те мгновенно отвернулись и черный Мерседерс с ревом въехал на территорию секты. Ворота за ними закрылись.

Отъехав немного в сторону, Гордон и Леннокс наблюдали за домом Дасслера. Подъехал черный Кадилак. Ворота тут же распахнулись, впуская гостей.

Все пошло не так. Вкривь и вкось. Охранники и те меня знают.

Гордон, не отводя взгляда, смотрел на серое здание. На душе у него было неспокойно. Было ясно, что Дасслер собирает членов секты. И причиной сбора стало их с Ленноксом неожиданное появление в Будапеште. Какие шаги предпримут сектанты? Это беспокоило и одновременно бесило Гордона. Он всегда работал в одиночку. Играл по своим правилам. А в этот раз дал слабину – пошел на поводу своего новоявленного напарника, которому кроме своей карьеры ничего и не надо. Но без Леннокса Гордон не мог поехать в Будапешт. И это еще больше бесило его. Беспомощность и состояние ожидания.

Леннокс тоже нервничал. Он невольно связывал происходящее со своим сном. Вооруженные люди, собаки, отец, смерть. Его мысли метались – а вдруг он вещий? Леннокс не мог сосредоточиться. Его тошнило от волнения и неопределённости.

Лучше бы остался в Нью-Йорке. Зачем поехал в этот сраный город.

Напарники сидели в салоне автомобиля и молчали. Молчали каждый о своем. И вдруг в тишине раздался выстрел. Через доли секунды пуля ударила в крупное дерево слева и разнесла в цепки кору и часть ствола. Это все полетело в стекло Леннокса. Тут же автомобиль рванул с места.

27. Новые члены сообщества.

- Этот пьяница еще здесь? – Лорен в свойственной себе манере ворвалась в помещение.

- Здравствуй, Лорен. Стучать тебя, конечно, никто не учил, - Майкл Дасслер чуть обернулся на голос за спиной.

- Что? – Лорен не услышала укола и подошла к окну, где и стоял хозяин дома

- Нет. Этот алкоголик и его напарник-журналюга только, что удрали. Один выстрел из винтовки и все. Только земля из-под колес.

- Думаешь, они поняли?

- Думаю, нет. Этот Гордон Александр - еще та заноза федерального масштаба, - Майкл хищно улыбнулся серьезной Лорен, приветственно кивнул Роберту, что стоял поодаль, - Ну, что ж приступим к внеочередному и чрезвычайному собранию нашего благородного общества, - хозяин дома деловито хлопнул ладонями и двинулся к своему столу, но его тут же перебила Лорен.

- А что они тут делают? – она указала на Дерека и Джейн МакЛейн, что сидели с краю как воробьи.

- Все по порядку, моя дорогая, - Майкл уже закипал.

МакЛейны были не в своей тарелке. В одном кабинете с ними сидели Форды, Велши, Шмидты, Фрейзеры, Торресы, Риске, начальник полиции Линч и теперь и Страттоны. Богатые семьи Будапешта, и они – бедняки, что живут на окраине городка в старом одноэтажном доме. Зачем мы здесь? Джейн держала глаза в пол. А Дерек, не смотря на внутренний дискомфорт, держался более или менее уверено. Он догадывался о цели сегодняшней встречи и причине их с супругой приглашения сюда.

- Паника, паника, паника. Как же может взбаламутить тихие темные воды один упертый человек! Прям роковое совпадение – Бен, алкоголик-детектив, которого уже все списали со счетов, и повзрослевший сосунок-беглец, что вернулся в родные края. Все сошлось. Прям ирония! – Майкл усмехнулся.

Участники собрания никак не среагировали на реплику их лидера. Их лица были обеспокоены и максимально сосредоточены. Губы тонкой линией, брови - сведены. Все предыдущие вмешательства извне по деятельности секты всегда успешно купировались Майклом и самими участниками сообщества. Связи, деньги, порой шантаж быстро остужали интерес и рвение полиции штата, журналистов и просто любопытных персонажей. Майкл имел влиятельный круг общения, который состоял из политиков федерального уровня, бизнесменов. Связи были прочные и надежные. Держались на работорговле, проституции, наркобизнесе, торговле оружием и всем незаконным, но неприлично прибыльным. А появление Гордона Александра и Леннокса Джонсона было неожиданным для секты. Пошатнуло ее уверенность и посеяло панику.

- Все началось с этого псевдо-Бена, - раздался голос высокого седовласого мужчины. Это был Генри Фрейзер, - Мы совершили ошибку. Надо было сообщить, что это не Бен!

- Генри, мы по-другому не могли. Пресса уже подхватила волну и без нашего вмешательства история чудесного спасения Бена могла выйти нам всем боком.

- Ок! А что сейчас происходит? – Фрейзер не унимался, - Ситуация выходит из-под контроля. Они вчера ко мне в поместье приезжали. Хотели задать вопросы. А!

- Леди и Джентльмены, настало время нам предпринять активные действия. Сокрушительно ответить, - Майкл ударил правым кулаком в левую ладонь, - Итак! Выселить мистера Александра и его напарника из мотеля. Если Алек откажется это сделать, спалить его бизнес к чёртовой матери. Этим займешься ты, Риске. Полный запрет на обслуживание чужаков. Полный, я повторю. Без еды, крыши над головой они и дня не выдержат. Торрес, это твоя задача. Страттоны, что с вашим Беном?

- А что с нашим Беном? Дома он, - Роберт пожал плечами.

- Ликвидировать! – Майкл махнул рукой, - Прессы уже нет в городе. Всем будет пофиг, если он вновь загадочно исчезнет. Ну, или разобьется на авто, или утонет. Короче, сделайте что-нибудь с ним, Лорен! - Страттоны кивнули и переглянулись с остальными семействами.

- А теперь, отвечаю на твой вопрос, Лорен. МакЛейны, добро пожаловать, - Майкл растекся в улыбке. Дерек и Джейн неуверенно кивнули и немного привстали. - У вас самая важная миссия. Выполните – получите то, что 10 лет назад вас лишил ваш Джимми, что сбежал прям перед самым жертвоприношением. Да, вам не повезло, но удача вновь благосклонна к вам. Убейте Гордона Александра. Сын ваш не нужен. Хотя, приведите его мне живым. Детектива – убить. Все! Все за дело!

Довольный Майкл встал и все, включая МакЛейнов стали выходить из кабинета. Панические ноты исчезли.

- Линч, останься. У тебя специальное задание.

28. Ронан Франклин.

В штаб-квартире полиции Нью-Йорка, расположенной между Park Row, Pearl St., Madison St. и Avenue of the Finest во всю кипела работа. Обычный будний день - обычные дела. 14:23. В офисе начальника Бюро расследований раздался звонок мобильного. Ронан Франклин, 6 месяцев назад вступивший в должность, оторвался от экрана с отчетом и взглянул на телефон. Лицо недовольно исказилось.

Гордон...

Он продолжал сидеть и смотреть на неумолкающий мобильный, который раздраженно вибрировал на столе. Сам факт звонка ввел Ронана в ступор. Они с Гордон не общались больше года – с самых похорон Мии и Леи. 20 лет дружбы как не бывало. Слепая одержимость Гордона, который днями и ночами преследовал сенатора Таккера, привела не только к потере его семьи, но к краху отношений с Ронаном, с самым близким другом со времен юности. Но Ронан был в курсе всего, что происходило с Гордоном – через Эмму. Но пропасть обиды была слишком глубока, чтобы сделать шаг по навесному мосту. Ронан смотрел на экран со знакомым именем и ничего не предпринимал. Ни отклонял вызов, ни отвечал.

Это не сейчас. Это не со мной. Секунда-вторая-третья, и никакого звонка вовсе и не было - Ронан ощущал себя провинившимся мальчишкой, который, притаившись, сидит в чулане и считает шаги отца, что становятся все ближе и ближе. Сейчас, глядя на мобильный, его накрывали волны. Ненависть - к себе, к Гордону. Беспокойство за бывшего друга. Жалость к нему. Безразличие. Сомнение – отвечать, не отвечать. Ронан злился. Смотрел на экран и злился. Он никак не мог принять решения. И образовавшуюся пустоту стремительно стали заполнять воспоминания о том самом дне.

Промозглый нью-йоркский ноябрь. Это был третий день рождения Джада. Их с Эммой первенца. Среди гостей только родственники и Гордон. Квартира украшена. Все умиляются смышлёным именинником, который уже начинает болтать. Раздраженная Эмма в который уже раз зовет Ронана присоединиться к гостям. Он все сидит перед ноутбуком в своем кабинете. Ему ни до дня рождения сына, ни до гостей. После громкого увольнения Гордона дело сенатора Таккера было передано Ронану. И передано не для завершения, а для спуска на тормоза. Красиво и без привлечения лишнего внимания. На момент увольнения Гордона в деле не доставало важных материалов, а именно показаний жертв Сенатора. И вот они оказались в распоряжении Ронана. После титанической работы Гордона, убеждений и гарантий безопасности пострадавшие от Сенатора Таккера, наконец-то набрались смелости и дали показания. Педофилия, малолетняя проституция, наркоторговля. Ронан нервозно изучал документы под шум из гостиной. Его подташнивало от мерзости и масштаба деяний государственного служащего. Показаний хватало, чтобы пожизненно засадить Таккера за решётку. Но Ронан лично и все управление было под беспрецедентным давлением. С одной стороны - совесть и профессиональный долг, с другой - приказ руководства, карьера и благополучие его семьи.

- РОНАН! – Эмма была вне себя, - Не веди себя, как Гордон! – прошипела она. Ронан быстро вскочил из-за рабочего стола и, не заблокировав ноутбук, поспешил вслед за женой к гостям.

- Как продвигается дело? – без приветов Гордон сразу прижал друга к стенке.

- Пожалуйста, не здесь, Гордон, - Ронан, пытаясь улыбаться гостям, но выходило плохо.

- Как ты не поймешь. Это мое дело, это моя жизнь. Этого ублюдка надо посадить.

- Я все понимаю. Не здесь, Гордон, пожалуйста.

Ронан ждал этого разговора, но не знал, как к нему подготовиться. Любой ответ не устроил бы Гордона и Ронан решил максимально тянуть с ответом. Тем более он уже получил приказ от руководства замять дело Сенатора Таккера. Ронан знал, как к такой новости отнесется Гордон, интуиция последнего уже подсказывала, что дело пошло на слив.

И Гордон взял ситуацию в свои руки. Когда Ронан полностью отвлекся на общение с гостями, он улучил момент и зашел в рабочий кабинет друга. Гордон действовал резко, быстро и уверено. На столе стоял ноутбук. Секундное замешательство. Но медлить было нельзя. Гордон вставил флэш-карту, скопировал весь архив, включая новые материалы и спешно покинул праздник. На следующий день рванула бомба. Все медиа-пространство страны было заполнено фотографиями Сенатора Таккера, его жертв и жестокими подробностями из их показаний.

Дальше был сущий ад для Ронана. Обвинение, бесконечные допросы, угрозы, нервы и отстранение от работы без минимальных перспектив на восстановление. Ни карьеры, ничего. Ронан сразу понял, кто это был. Он обрушил весь гнев и разорвал отношения с Гордоном. Эмме пришлось согласиться с мужем, и она прекратила общение с другом.

Мобильный не умолкал. Гудки кололи нервы и Ронан не выдержал. Он вскочил из-за стола, с яростью выматерился и пулей вылетел из своего кабинета, хлопнув за собой дверью.

- Не отвечает? – Леннокс дернул подбородком, а Гордон лишь удрученно помотал головой. Повисла пауза. Леннокс продолжал сидеть в автомобиле, а Гордон стоял посреди пустой сельской дороги и курил. Подол его черного пальто развивался на ветру. Впереди и за его спиной простирались весенние поля. Сырые, черные и как будто заброшенные. Вокруг была природа. В душе – тревога, даже страх. Гордон не узнавал себя. Он никогда не боялся столкновений с врагом. А сегодня его уверенность рухнула. Хватило одного выстрела.

Как же этот год подкосил меня.

- Позвони ей, - выкрик Леннокса вдруг нарушил тишину, что простиралась от полей.

Детектив на автомате кивнул напарнику и набрал номер Эммы.

- Привет, Гордон.

- Привет… Эмма, все плохо…

29. Убийство Евы Беккер.

После разговора с Эммой Гордон принял решение немедленно покинуть Будапешт. Мгновенно наступило облегчение. Как-будто тяжеленный рюкзак был сброшен с плеч после долгого пути. Усталость овладела Гордоном и Ленноксом, но несмотря на это, в автомобиле все еще чувствовалось напряжение. Леннокс в этот раз сидел на пассажирском месте и молчал. Гордон тоже не жаждал бесед и внимательно следил за дорогой. Им пришлось пересечь новый город в обратную сторону. Детектив сканировал улицы в поиске стрелков Дасслера и любых подозрительных действий. Но все обошлось. Они благополучно миновали левый берег, проскочили мост и, не успев въехать в старый город, остановились у второй улицы.

Перекресток был оцеплен. Всюду стояли полицейские. Туда-сюда ходили люди в белых комбинезонах и масках. У оградительной ленты толпились зеваки. И за всей этой людской массой Гордон увидел обугленные руины дома. Сердце сжалось. Беспокойные мысли полезли наружу из глубины сознания.

- Похоже, был пожар. Пойду спрошу, что случилось, - детектив, не дождавшись ответа от напарника, вышел из автомобиля, Леннокс последовал за ним.

Гордон решил перестраховаться и не стал подходить ни к одному из полицейских. Он был уверен, что весь состав проинформирован о нем и Ленноксе и получил соответствующие инструкции, что делать при обнаружении чужаков. Он поднял воротник пальто и прямиком направился к группе зевак. Гордон уверенно, но аккуратно приблизился к толпе, параллельно держа в поле своего зрения полицейских и встал вплотную за спинами людей.

- Извините, а что тут случилось? – немного послушав разговор, Гордон обратился к толпе. К нему повернулась женщина похожая на утку. Длинный нос, поджатые губы. Остальные были увлечены руинами и работой криминалистов.

- Дом всполохнул ночью. Сгорел за считанные минуты. Я проснулась, когда пожарные примчались и дом рухнул. Бах, - женщина махнула рукой вниз, - Ева Беккер погибла. Ее обугленный труп нашли под обломками дома. Уже увезли в морг.

- Ева Беккер!

- Да! – женщина-утка подошла еще ближе к Гордону и таинственно склонила голову, - А ее служанку Хельгу не нашли. Уже пошла информация, что это был поджог. Вот, - информатор сделала многозначительное выражение лица, - Трупа служанки так и не нашли. Это Хельга убила бедняжку Еву. Кому она могла сделать плохого? Святая женщина. Эта немка подожгла дом, чтобы скрыть следы и скрылась, прихватив деньги, драгоценности.

- Это подтверждено?

- Что?!

- Что именно Хельга убила миссис Беккер и подожгла дом.

- Вы видели Хельгу?! – лицо женщины мгновенно стало недовольным.

- Нет.

- А я ее знала лично. Немецкая мразь. Еще и немая, - выпалила женщина.

- Спасибо…

Гордон взглянул на растерянного Леннокса, который и сам все слышал.

- Так что же произошло? – Леннокс кивнул в сторону черных руин.

- Не знаю, - Гордон был потерян.

Он вспомнил визит Евы Беккер к ним в мотель и плотную женскую фигуру, что спешила вслед за ней. И его ударило молнией – Фил Мартин, русоволосый полицейский, что отдал им список с жертвами Дасслера.

- Поехали! – Гордон уже бежал к автомобилю, - Быстрее!

30. Синан спасается бегством.

К Дасслеру…

Черный мерседес Страттонов выехал из поместья, прибавил скорости и скрылся за деревьями. Бен, он же Синан, стоял у окна в своей комнате и через занавеску продолжал смотреть на дорогу.

Пора.

Парень бросился к шкафу, достал из него серый рюкзак. Затолкал в него несколько аккуратно сложенных футболок. Следом пошло нижнее белье. Синан окинул взглядом свою комнату и, убедившись, что он взял все, что ему нужно, вышел в коридор. Псевдо-Бен не знал, как долго Страттоны будут отсутствовать. В Будапеште он больше не намеревался оставаться. Это было уже небезопасно. Интуиция трубила – бежать!

Подойдя к лестнице, что вела на первый этаж, Синан резко остановился. Секунду постоял, подумал и, развернувшись, направился в комнату родителей, что располагалась в конце коридора. Синан действовал быстро четко. Шкафы, трюмо, ящики, шкатулки. Все было обшарено и молниеносно оценено – брать-не брать. Rolex, запонки - Роберта, украшения Лорен. Его рюкзак наполнялся. И тут Синан почувствовал взгляд у себя на затылке. Человеческий, пристальный.

- Бен, что ты делаешь? – за спиной Синана раздался голос его младшего брата Майка, - Уезжаешь? - Псевдо-Бен выпрямился и замер на мгновение. Он пытался понять, что видел 10-летний пацан.

- Нет.

- Зачем ты забираешь мамины и папины вещи к себе в рюкзак? – не унимался Майк. Синан развернулся. 10-летний рыжеволосый мальчик стоял в дверях и пристально смотрел на своего старшего брата. Его синие глаза сверлили мужчину и казалось, что проникают в мозг.

Весь в мать.

- Пошел отсюда, щенок, - Синан сделал резкий шаг вперед, и Майк бросился на утек.

Малолетнее сыкло.

- Все, пора линять.

Синан выглянул в коридор. Второй этаж был пуст. Он вернулся к лестнице, аккуратно спустился по ней. На первом этаже тоже не было никого. Ни докучливого Майка, ни надменной его сестры-двойняшки Зое. Синан облегченно вздохнул и быстро направился к двери. Ему хотелось поскорее покинуть этот дом и город.

- Сэр, вы уходите? – голос дворецкого раздался так же неожиданно и громко как колокол в ночи.

- Да, Франк. Мне надо по делам в город, - Синан тихо развернулся и глупо улыбнулся худощавому мужчине в строгом сером костюме.

Седовласый Дворецкий с крупным лицом стоял спокойно и молчал. Его руки были скрещены традиционно позади. Каменное лицо и серые глаза не выдавали никакой эмоции. Франк пристально смотрел на псевдо-Бена, который уже вовсю нервничал и потел.

Надменный тип. Какого хрена тебе надо?!

- Франк, тебе что-то нужно? – подавив раздраженность, как можно ровно спросил Синан.

- Сэр, ваши родители скоро вернутся. Вы останетесь на ужин? - дворецкий был непроницаем.

- Нет.

Синан наиграно улыбнулся прислуге, развернулся спиной к нему и уже потянулся к ручке, чтобы открыть входную дверь и тут прогремел выстрел.

31. Фил Мартин не вернулся домой.

Погода вновь испортилась. Низкие свинцовые тучи плотно сомкнулись над Будапештом и погрузили город в сумрак. Казалось, что весна передумала вступать в свои права и спешно отступила.

Ехать до дома Фила Мартина пришлось недолго – каких-то три квартала. Когда автомобиль вывернул из-за угла, напряженный Гордон облегчено выдохнул. В доме горел свет. Детектив быстро припарковался и побежал к крыльцу. Леннокс недовольно последовал за Гордоном. На нервный стук детектива дверь открыла женщина 50 лет. Она куталась в удлинённый свитер крупной вязки. Ее седые волосы были собраны в пучок на затылке. Лицо нервное и усталое.

- Здравствуйте, мэм. Здесь живет Фил Мартин?

- Здравствуйте. Да. Фил живет здесь. Я его мама.

- Отлично, - Гордон улыбнулся, - А, можем ли мы с ним поговорить?

- Нет, - тревожный голос женщины зазвенел, - С Филом что-то случилось. Он до сих пор не вернулся с работы.

Мисс Мартин дрожала. Она куталась в свитер, глаза были на мокром месте.

- Может он на выезде, мэм?

- Нет. Фил не пришел на обед и не позвонил. Я набрала ему на мобильный. Первый звонок прошел, но сын не ответил. Я тут же перезвонила, но телефон уже оказался отключённым. Мобильный Фила до сих пор отличен.

- А … что говорят в полицейском участке?

- Сын мне всегда звонит, когда задерживается на работе. Всегда. Но сегодня сын не звонил. В офисе сказали, что Фил уехал домой на обед вовремя, но он не приезжал и не возвращался обратно на работу. Случилось что-то ужасное, - женщину затрясло, и она заплакала.

- Извините, Миссис Мартин, - Гордон неуклюже ретировался, оставив женщину одну в дверях.

- Нам надо убираться из города! – Леннокс одернул Гордона за рукав пальто, когда они вернулись к автомобилю.

- Подожди! – Гордон был подавлен.

- Чего подожди? Гордон, ты что не понимаешь, они начали убирать свидетелей. Старуха, полицейский … - Леннокс махнул рукой в сторону дома Фила Мартина.

- Бен! – детектив оборвал напарника, - То есть Синан.

Гордон тут же набрал Синану на мобильный.

- Не отвечает.

- Еще раз набери! - Леннокс заводился.

- Отключен…

- Убираемся из Будапешта! Сейчас же уезжаем!

- Нет. Это из-за нас их убили. Мы виноваты. Мы вторглись на территорию Дасслера. Теперь он защищается.

- Они и нас убьют! – крикнул Леннокс.

- Надо подумать, что делать.

- Думай! Дай ключи! Я в мотель и уезжаю, - Леннокс протянул руку к Гордону.

- Нет, - детектив повел плечом назад, - Надо найти Фила и Бена. Остановить Дасслера.

- Зачем?

- Что значит «зачем»? – Гордон возмутился, - Это ты притащил меня сюда, хотя знал обо всех опасностях города! Сыграл на моих слабостях.

- Что!? Ты взрослый мужик! Тебя никто никуда не тащил. Ты все сам решил. Сам захотел легкого дела.

- Ты решил свою задачу. Идиотскую. Прикрываясь мной, покрасовался перед своими родителями – посмотрите, каким крутым стал ваш сынуля.

- Пошел ты! – Леннокс огрызнулся.

- Идиот ты, Леннокс. Родители теперь знают твое новое имя, которое вряд ли сменишь теперь. Ты же звезда! Я уверен, они не оставят тебя теперь в покое!? Доведут дело до конца! – Гордон выпалил в лицо напарника и только через мгновенье по глазам журналиста понял, что перешел грань, - Извини…

Ошарашенный Леннокс смотрел на Гордона. Журналист явственно ощущал запах сырой земли, мокрой травы. Боль в груди. Видел красное полнолуние и черное поле, через которое он бежал в ночи, спасаясь от отца.

- Отдай ключи! Я уезжаю! – резкий вопль Леннокса разорвал сумрак Будапешта и разнесся по перекрестку.

32. Бутылка Абсолюта.

Гордон был в отчаянии. Он стоял один посреди чужого и как оказалось опасного города и смотрел в след удаляющемуся на автомобиле Ленноксу. Сумрак все больше и больше окутывал Будапешт, погружая его во тьму. А фонари не торопились зажигаться. Гордон стоял и не мог сделать ни шагу. Они были с Ленноксом хоть какой-то командой, а теперь он остался один. Мысли метались в его голове, сталкиваясь между собой и перекрикивая друг друга. Хаос, страх, сомнение и отчаяние. Все давило и пульсировало. Гордон осмотрел незнакомую улицу, взглянул на дом Фила, на прохожих. И сознание выбрало знакомое и сотни раз опробованное решение, которое быстро давало облегчение – Хочу выпить!

Гордон окинул взглядом перекресток. Теперь уже целенаправленно, цепко. И увидев магазин, ринулся к нему напрямик через улицу. Входная дверь, колокольчик, холодное приветствие владельца из-за прилавка. Стеллаж с водкой у кассы и никакой очереди. Все было как по заказу. Как-будто кто-то сверху управлял ситуацией и заранее расчищал Гордону путь к его цели. И явно этот кто-то не был в белых одеждах.

- Это все? – продавец буднично спросил, взглянув на рыжеволосого незнакомца и тут же перевел взгляд на 750 миллилитровую бутылку Абсолюта, что одиноко стояла на прилавке.

- Да, - натянуто отрезал Гордон.

- Ок. С вас 22.99, - ровно заявил продавец, - Я вас не знаю. Вы проездом?

Детектив, не ответив на вопрос, положил 30 баксов на стойку. Получив сдачу, он поспешил из магазина, прихватив с собой долгожданную бутылку, что приятно лежала в ладони. Гордон испытывал облегчение и предвкушал момент, когда здесь и сейчас станут не так важны.

Я устал. Хватит с меня.

Не успев отойти и десятка метров от магазина, Гордон суетливо открыл бутылку и, опрокинув ее, стал пить из горла. Первый глоток, второй, третий. Жидкость приятно булькала в прозрачной емкости. Горло обжигало. Тепло и умиротворение начинало растекаться по телу и сознанию Гордона и вдруг смартфон, что лежал в кармане брюк, брякнул и завибрировал.

- Черт! – оторвавшись от бутылки, Гордон нервно достал телефон и недовольно взглянул на экран.

Марк?!

«Привет, Гордон. Как у тебя дела?». Сообщение от домовладельца было коротким, но как всегда у Марка - по месту. Детектив стоял и смотрел на текст до тех пор, пока экран не заблокировался и не потух.

«Борись. Вытаскивай себя из этого дерьма, в которое ты сам себя же и загнал» - Гордон вспомнил слова Марка. Он оглядел улицу, прохожих. Пульс стал приходить в норму. Во рту появился гадкий привкус водки и сознание тут же вернулось. Гордон покривился, взглянул на бутылку водки в руках. Отвращение, обида.

Что я делаю?!

Детектив покрутил головой вокруг и, не увидев мусорного бочка, поставил бутылку на тротуар. Вдруг фонари включились о наполнили город желтым светом.

Леннокс прав. Нужно как можно быстрее уезжать, иначе Дасслер доберется и до нас. Я поторопился влезть в это дело. Одному мне здесь на справиться. Нужна поддержка. В Нью-Йорк - к Ронану.

Гордон осмотрелся и определив, в какой стороне располагается мотель, быстро зашагал в его направлении. Он рассчитывал еще застать Леннокса и вместе убраться из Будапешта. Гордон шел быстро, ритмично. Напряжение и негатив уходили в ноги, а мысли становились все яснее и яснее.

33. Убийство Леннокса.

Леннокс торопился. Он нервозно вел автомобиль, кусал губы и до скрипа сжимал пальцы на руле. Внутри все клокотало. Тревога, эйфория, страх, облегчение.

Мне все равно, что будет с Гордоном, с этим городом, Беном и Филом. Мне все равно. Я хочу поскорее убраться из Будапешта, но в этот раз уже навсегда.

Их дуэт с Гордоном распался. Детектив настаивал остаться и дождаться помощи из Нью-Йорка, а Леннокс был категорически против такого плана. Он потребовал у Гордона ключи от автомобиля и, получив их, рванул в мотель. Журналист был возбуждён. Остановив автомобиль поперек парковочных линий, Гордон выскочил из него, не заглушая двигатель.

Вещей не много у меня. Секундное дело.

- Быстро съезжайте! Эй, ты! Кому говорю!

По парковке разнесся голос хозяина мотеля. Резко и оглушительно. Леннокс дернулся от неожиданности и остановился у самой лестницы наверх. К нему неуклюже бежал пухлый 50-летний мужик, пыхтя, пуча глаза и выдавливая из своих ног максимально возможную скорость.

- Быстро … быстро съезжайте, - Алек Джеймс размахивал руками и задыхался, - Убирайтесь сейчас же! – голос хозяина мотеля сорвался на фальцет.

- Не задержусь! – Леннокс крикнул в лицо толстяку и бросился вверх по лестнице.

- Где второй?! – не унимался пунцовый мистер Джеймс. Он не решился последовать за молодым человеком на второй этаж мотеля.

- Не знаю! - Леннокс рявкнул через плечо, преодолев половину лестницы.

- Я не понял, где второй!? – визгнул толстяк, но был проигнорирован парнем в костюме тройке и кремовом плаще.

Вбежав на второй этаж, Леннокс быстро зашагал к своему номеру мимо череды одинаковых окон и дверей, что отличались только цифрами. 23-24-25. Ничего примечательного. И тут Леннокс резко остановился. Боковое зрение зафиксировало нарушение в геометрии линий. Дверь в номер Гордона была слегка приоткрыта. Леннокс замер напротив нее. В его голове происходила битва. Инстинкт самосохранения орал убираться, а черная утолщающаяся полоса на полу гипнотизировала и таинственным шёпотом приглашала внутрь. И Леннокс сдался, шагнув вперед.

- Эй… – журналист толкнул дверь вперед.

В номере не было никого. Только тишина, темные углы, свет из открытой двери и окна, что бросали на кавролин большие желтые прямоугольники и тень самого Леннокса, что вторглась геометрию помещения.

- Гордон?

Ответа не последовало и Леннокс шагнул вперед, остановившись почти в центре комнаты. Позади осталась распахнутая дверь и темный угол. И вдруг – тишина за спиной еле шелохнулась. В комнате был кто-то еще. Лицо Леннокса вспыхнуло. Его бросило в жар.

Я это уже видел.

Мысли истерично носились в голове. Не зная, что предпринять, Леннокс резко обернулся и вскрикнул от сильного удара, что пришелся ему в живот. Адская резь и через мгновенье - жгучая расползающаяся боль. Запах железа и хрип. Леннокс стоял и смотрел в лицо своему отцу, Дереку МакЛейн. Глаза мужчина горели, рот был искривлен в отвращении, а морщинистая шея покрылась вздутыми венами. Дерек держал рукоятку тесака, что глубоко сидел в теле сына. Двое родных мужчин безмолвно стояли и смотрели друг на друга. Дерек поймал себя на мысли, что совсем забыл, какие у его сына глаза. Пытливые, внимательные и проникающие в самую голову. Ему всегда казалось, что Джимми читает его мысли. И это бесило мужчину.

- А во сне все было по-другому … – Леннокс прошипел и это оказалось триггером.

Агрессия вспыхнула в Дереке. Он схватил сына за плечо, вырвал тесак из его тела и тут же вогнал обратно. Леннокс заорал, но отца было не остановить. Дерек с остервенением наносил удар за ударом, превращая живот сына в сплошное черное месиво. Кровь разлеталась во все стороны, сопровождаясь тошнотворным чавкающим звуком разрывающейся плоти. Леннокс обреченно стонал и дергался от ударов обезумевшего отца. На 20 удар он замолк, обмяк и резко стал падать на пол. И тут Дерек отпрянул. Весь в крови и поту он стоял и смотрел на тело Джимми, что лежало в прямоугольнике света.

34. Беги от сюда. Убегай.

Леннокс, наверное, уехал. Ну и ладно. Соберу свои вещи и тоже отправлюсь домой.

Гордон уже подходил к мотелю. Он был умиротворён. Признавшись себе, что поторопился ввязаться в дело Бена Страттона и одному ему не справиться, Гордону стало спокойно на душе и решение само пришло – в Нью-Йорк за подмогой. Он шел по городу, и его голова была легка. Никакого негатива, терзаний и нервозности. Только спокойствие и уверенность в своих действиях. Присутствовало опьянение от трех глотков водки, но это никак не влияло на четкость движений детектива и ясность его ума.

Выйдя из-за деревьев, Гордон резко остановился. Впереди был мотель, три полицейских автомобиля и экипаж скорой помощи. Красно-синие огни тревожно мелькали по окнам мотеля, близстоящим домам, зевакам и десятку полицейских, несколько из которых стояли у номера №25. Адреналин ударил Гордона, его бросило в жар.

Мой номер!

Детектив поспешил к мотелю. Он пробирался сквозь толпу людей, что окружила место происшествия. И как только Гордон миновал оградительную ленту, он был остановлен полицейским.

- Вам туда нельзя! - Гордон неуклюже остановился.

- Это моя комната? Что случилось?! Офицер, что случилось? Почему полиция? Мой номер? Где…. - Гордон не успел договорить. Его снова бросило в жар. К автомобилю скорой помощи подвезли каталку с закрытым черным пакетом.

- Пропустите его! - голос Тревора Линча разнесся над головами людей, - Стивенс, пропусти мистера Александра сюда! - лицо начальника полиции Будапешта было сине-красным от фонарей.

Гордон подошел к Тревору Линчу на ватных ногах. Раздался звук молнии и время остановилось. Звуки, движения, свет – все стало вязким, тягучим. Гордон стоял и смотрел на лицо Леннокса, которое было покрыто сотней кровавых капель. Взъерошенные волосы, искривлённый рот. Снова звук молнии и Гордону открыли тело Леннокса по самый таз.

- Боже! – не выдержал детектив.

Ниже груди журналиста зияло сплошное черное месиво. Кровь была по всему телу парня, одежде и внутренней стороне пакета. Гордон, видевший множество зверств в своей профессиональной жизни, мгновенно воссоздал картину случившегося. Ту боль, которую испытал бедный Леннокс, краски, звуки, силу удара и даже примерное орудие убийства.

- Боже! - Гордон резко отвернулся и его вывернуло наизнанку.

- Неприятное зрелище. Неправда ли, мистер Александр? - холодный ровный голос раздался сверху.

Откашливаясь, Гордон выпрямился. Бессознательно взглянул на Леннокса, его выпотрошенный живот и тут же увидел оппонента, что стоял напротив. Высокий блондин с черными глазами, одетый в серый костюм. Рядом с незнакомцем был Тревор Линч и Лорен Страттон. И Гордон понял, что перед ним был Майкл Дасслер.

- Что-то много смертей вокруг вас за последний год. Не так ли Мистер Александр? Вот и вашего напарника постигла страшная смерть. Родной отец зарезал, как собаку.

Глаза Гордона вспыхнули в ужасе от последней фразы Дасслера. Язык парализовало. Сознание было потрясено – отец убил сына.

- Признаюсь, на месте Леннокса должен был быть вы, мистер Александр, - продолжил блондин, - Но вам сегодня повезло, - Дасслер повернулся к начальнику полиции и расплылся в улыбке.

Гордона трясло, тошнило. Вся ситуация казалось ему дикой и не постижимой. Детектив стоял в метре человека, который десятилетие держит Будапешт в страхе. Человека, который отдал приказ убить Гордона, отправил на тот Свет Леннокса вслед за невинными детьми – жертвами секты

- Вы вновь в гордом одиночестве, мистер Александр. Ни семьи, ни друзей, ни случайных напарников. Опять бутылка, нищета и смерть, - Майкл Дасслер говорил размеренно и спокойно, как будто не стоял у зверски зарезанного человека. Вокруг ходили полицейские, которые то и дело отгоняли редких зевак. Сине-красные огни мелькали по округе. И в мгновение ока ситуация изменилась. Лицо Дасслера резко оскалилось, и он заорал как одуревший.

- Беги от сюда. Убегай. Даю еще один шанс. На старт. Внимание. Марш! – он заорал и метнул рукой в сторону дороги, что уходила в лес, - Убирайся!

Гордон в шоке попятился назад. Он стеклянными глазами смотрел то на Дасслера, то на Лорен и Линча. В голове стоял невыносимый гул. Вески стучали. В груди давило. Мысли путались. Постоянные сине-красное мельканье раздражало глаза и Гордон не выдержал. Он бросился прочь в сторону леса. Через несколько секунд Дасслер, лицо которого вновь стало непроницаемым, молча кивнул Линчу в сторону убегающего детектива, и начальник полиции бегом последовал за Гордоном.

35. Все плохо!

В этот вечер Гордон так и не позвонил Эмме, чтобы сообщить, что они с Ленноксом покинули Будапешт и находятся в безопасности. Это изводило ее. Эмма знала Гордона со студенчества, была его правой рукой в частной практике и поэтому мгновенно расшифровывала ситуацию - Все плохо! Уложив Джада спать, она сидела на кухне и не сводила глаз с мобильного, что лежал перед ней на столешнице. Эмма сделала уже семь звонков Гордону, но каждый раз слышала одно и тоже сообщение – Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Гордон был обязательным и принципиальным. Если он принимал решение или обещал, то всегда держал слово, даже если это в итоге выходило ему боком. Гордон всегда шел до конца. Как раз это и беспокоило Эмму. Затея Гордона поехать в Будапешт была ей не по душе. Она понимала, что здесь без мощного импульса не обошлось. Скорее всего это были воспоминания об Эми и Леи, которые и подтолкнули Гордона к поспешному на ее взгляд решению принять участие в расследовании.

Эмоции не приводят к хорошему.

Эмму мучала тошнота и нервировали резкие звуки с улицы. Прикосновение к тканям раздражало. Запахи, свет – выводили из себя. Эмма была на взводе, а отключенный мобильный Гордона нагнетал и так взвинченную до предела обстановку, сгущая в ее голове плохие мысли. Оставаться один на один с со своими страхами и темным экраном было невозможно и она, оттолкнув от себя мобильный, пошла к Ронану в кабинет.

- Гордон не доступен, - постояв полминуты в дверях, Эмма начала разговор.

- Что? – Ронан сидел за ноутбуком, не поднимая глаз на беременную жену.

- Я говорю, Гордон не отвечает на звонки. Вернее – его телефон отключен.

- А он должен быть включен? – Ронан продолжал энергично печатать.

- Да, мы договорились. Гордон звонит мне каждый вечер и рассказывает, как прошел день. Такой вариант контроля, чтобы бросить пить.

- Ого! Своенравный и упрямый Гордон на такое согласился?

- Прекрати, Ронан. Он сейчас в Будапеште, - Раздражение Эммы пошло на новый виток.

- Где-где? – Ронан все еще смотрел на экран.

- Да, отвлекись ты от ноутбука, Ронан! Ради всего святого! – Эмма всплеснула руками, - Он поехал в Будапешт. Там дело у него наклюнулось. Ну как наклюнулось. Какой-то парень исчез несколько лет назад, потом нашелся и у Гордона сомнения по этому поводу.

- Какое ему дело до какого-то парня? - Ронан наконец-то поднял взгляд на беременную жену. Но это разозлило Эмму еще больше. Очки отражали холодный свет экрана и скрывали от нее глаза мужа.

- Гордон захотел вернуться в профессию, - отчеканила Эмма.

- Ммм, - Ронан тут же вернулся к документу, который был явно интереснее беседы о Гордоне.

- Он тебе звонил?! – Эмма не отставала.

- Звонил, - на автомате выпалил Ронан и тут же осекся.

- А отсюда поподробнее, дорогой, - Эмма подошла вплотную к рабочему столу мужа и одним плавным движением закрыла его ноутук.

Ронан понял, что изворачиваться бесполезно и сдался. Он рассказал о дневном звонке Гордона и о том, что не ответил на его вызов. Реакция Эммы не заставила себя ждать. Она взорвалась. Щеки горели, взгляд испепелял, а рот превратился в узкую полоску злости. Чтобы не разбудить Джада, Эмма шипела на Ронана, укорительно тыкая указательным пальцем правой руки в ноутбук.

- Гордон в опасности, а ты не ответил на звонок. Ты в своем уме!

- Он мне никто, - огрызнулся прижатый к стенке Ронан.

- Гордон спас тебя. Хочу напомнить тебе, дорогой. Он взял твою вину на себя и тебя не вышвырнули из Академии. Или ты уже забыл?!

- Он…он выкрал у меня документы по Таккеру!

- Хватит. Прекрати, Ронан. Сколько раз за проведший год Гордон звонил тебе? Сколько?! - Ронан сидел и молчал. Он смотрел на свою жену, что нависала над ним

- Ни разу, - был тихий ответ.

- Гордон позвонил тебе впервые за год с того момента, как вы разорвали отношения. В первый раз! Ты ему был очень нужен, Ронан. Он просил помощи. Иначе Гордон не решился бы тебя набрать. А ты…, - голос Эммы ослаб, как будто силы мгновенно иссякли.

Они оба молчали. Эмма на Ронана. Ронан на крышку закрытого ноубука. В рабочем кабинете воцарилась тяжелая тишина, которая изредка нарушалась сигналами автомобилей с улицы.

- Ты сейчас звонишь в управление и завтра мы выезжаем за Гордоном в Будапешт.

- Нет.

- Хорошо. Тогда я сама поеду в Будапешт. Без тебя.

- Эмма, куда ты собралась?! - Ронан вскочил из-за стола и прикрикнул, забыв о спящем Джаде, - Ты беременна!

- Тише! Разорался. У Гордона были и есть два друга. Мы с тобой. Ты отказываешься ехать его спасать. Я еду одна.

- Ты с ума сошла!

- Я спать. Спокойной ночи, - Эмма тихо вышла из кабинета, оставив Ронан наедине со своими мыслями.

- Ненавижу.

36. Департамент полиции Нью-Йорка.

- Нет. Я сказал, нет, - голос начальника Департамент полиции Нью-Йорка Джеймса Бари был слышан за пределами его полустеклянного кабинета.

Плотный мужчина в белоснежной рубашке, рассек правой ладонью воздух, дав понять, что вызволять Гордона из Будапешта, он не собирается. Начальник Департамента сложил руки в замок, облокотившись на широкий рабочий стол и насупился, блестя бритой головой. Он бросил мимолетный взгляд на взволнованную Эмму, что сидела на диване поодаль и тут же вернулся к Ронану, что располагался напротив него.

- Сэр…

- Ронан! – начальник департамента прервал подчиненного, - Гордон Александр был огромной проблемой. Из-за него наша с тобой карьеры висели на волоске. Да, он отличный следователь. Умный, настырный, честный, принципиальный. Гордон лучший. Но он больше не сотрудник нашего Департамента. Я не могу и честно сказать не хочу как-то … ну соприкасаться с ним. Не хочу больше разговаривать на эту тему. Закрыли. Ок?

- Сэр…

- Хватит! Начальник бюро расследований, приступайте к своим прямым обязанностям. У вас дел невпроворот.

Ронан был разочарован и подавлен. Когда они утром с Эммой ехали в Штаб-квартиру, он рассчитывал на иной расклад. Конечно же Ронан знал, что Начальник Департамента воспримет в штыки просьбу об отправке людей в Будапешт за Гордоном. А после рассказа Эммы и разговора все же поддержит их с женой и даст распоряжение на вылет за бывшим сотрудником Департамента. Но все пошло нет так. Джеймс Бари категорически отказался и вряд ли поменяет свое решение.

Начальник Департамент продолжал в упор смотреть на Ронана. Тот отвечал тем же. Ситуация накалялась и вот-вот должна была выйти из-под контроля. Эмме не хватало воздуха, ее подташнивало. Волнение уже переходило в панику, а взгляд метался между багровеющим лицом Джеймса Бари и стриженным затылком мужа. И вот когда наблюдать за противоядием двух мужчин было невозможно, Ронан оборвал молчание.

- Хорошо, сэр, - Ронан поднялся и положил свой полицейский жетон и табельное оружие на стол шефа.

- Я не понял, – Начальник Департамента свел брови.

- Я ухожу, сэр, - голос Ронан звучал уверено и спокойно.

- Прекрати! – Джеймс Бари вскочил из-за стола, - Ронан, это манипуляция!

- Да, сэр. Это манипуляция. Я знаю, что вы довольны моей работой в должности начальника бюро расследований. Есть результаты и вы не можете, сэр, их отрицать. Гордон - мой друг. Он чуть не угробил мою карьеру и жизнь. Но этот человек остается моим другом, и я должен прийти к нему на помощь пока не стало поздно. Если не будет поддержки Департамента, я пойду один. Поэтому я ухожу, Сэр, - Ронан кивнул начальнику Департамента, обернулся на ошарашенную Эмму, что продолжала безмолвно сидеть на диване.

- Хорошо, - голос Джеймс Бари звучал раздражено, - Эмма, мы знаем, где Гордон сейчас, где его искать?

- Да, - Эмма еле сдерживалась, переводя мокрый взгляд с Ронана на его шефа.

37. Ангар.

В кромешной тьме появилась маленькая точка, от которой исходил ровный белый свет. Ни мерцаний, ни движений. Гордон всматривался в объект, пытаясь понять, что это может быть такое. Но безрезультатно. Тем временем точка начала стремительно увеличиваться. Появился неприятней гул, что шел от него. Тревога овладевала Гордоном. Он осмотрелся. Вокруг была кромешная неприглядная тьма. Гордон поднес ладони к лицу, но не видел их. Тем временем точка уже во всю неслась на него, разрывая черное пространство жутким грохотом.

Гордон бросился прочь. Он сделал шаг, второй, третий, десятый. Но не мог понять, бежит ли он или нет. А объект все приближался и приближался. И когда грохот был уже прям за спиной, Гордон обернулся. Из темноты на него вылетел поезд с огромным фонарем спереди. Детектив заорал, прикрыв лицо от удара.

- О! Этот очнулся.

Гордон лежал на груди со связанными руками за спиной. Правой щекой он ощущал сырой бетон. Весь в холодном поту, Гордон шумно дышал. Дикая боль охватила все его тело – от головы до самых ног. Гордон застонал.

- Подними его! – посторонний голос звучал как в тумане.

Последовал резкий рывок за пальто и Гордон был усажен спиной к ледяной поверхности. Голова разрывалась от боли. В ушах звенело. Затылок ломило. Пластиковые хамуты за спиной впивались в запястья и лодыжки. Гордон зажмурился от боли. Он жадно глотал прохладный воздух и через мгновение ему показалось, что он вот-вот проснется и это окажется ночным кошмаром. Но Гордон ошибался.

- Нет-нет, пожалуйста, не надо, - душераздирающий мужской вопль ударил по ушам, - Гордон пригнул голову, втянул шею в плечи и зажмурился. Резкая боль вновь пронзила все тело детектива, заставив его застонать. А вопль все не прекращался. Он бесконечно отражался и возвращаясь эхом.

- Сукин сын! Предатель! - заорал второй голос, - Убью тебя и твою мать. Своими руками задушу. И брошу вас двоих в поле, чтобы птицы склевали ваши трупы.

Непрекращающийся вопль дополнился звуками борьбы, шорканья ботинок о бетон, кряхтением. И друг все резко оборвалось. Было слышно только тяжелый хрип, что становился все тише и тише. Через мгновенье и он умолк.

Гордон продолжал сидеть на холодном полу и сдавливал нервное дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. Страх полностью овладел разумом и подчинил тело. В том районе, где недавно была возня, по бетону шаркнул ботинок и Гордон невольно среагировал. Он поднял больную голову, открыл глаза и замер. В 5 метрах от него с перерезанным горлом лежал Фил, над которым возвышалась мощная фигура Тревора Линча. Гордон застонал и заерзал по полу. Тут же слева от детектива кто-то зашевелился в ответ. Гордон, превозмогая боль, повернулся и увидел рядом с собой связанного человека, что лежал на боку и нервно подергивался. Его лицо было похоже на сплошное кровавое месиво.

Бен?

- Больше кротов нет. Я проверил всех лично, - голос начальника полиции звучал громогласно.

- Поживем – увидим, - ответ был откуда-то справа.

Гордон сделал над собой усилие и повернул голову в противоположную сторону. Там в темноте стоял еще кто-то. Лица не было видно, только черный силуэт. По крупной мужской фигуре и интонации голоса полуобморочный Гордон догадался, что это был Майкл Дасслер. Он постоял еще с минуту и молча удалился. Тревор Линч последовал за шефов.

Где я?

Гордон сидел на бетонном полу. У него не было сил. Голова продолжала раскалываться, пульсируя болью по всему телу. Связанные за спиной руки холодели, ноги начали затекать из-за пластиковых хомутов, что глубоко впивались в запястья и в лодыжки. Гордон оглядел место, где оказался после нападения начальника полиции. Небольшой ангар с покатой крышей и стенами грязно-терракотового цвета. Холодное помещение. На самом верху были узкие окна, через которые просачивался скупой серый свет. Везде валялись какие-то инструменты, приборы, коробки. Пахло сыростью и птичьим пометом. Гордона накрыла волна то ли облегчения, то ли безысходности. Он закрыл глаза и через несколько секунд уснул.

38. Саботаж.

Это был саботаж. Как только оперативная группа во главе с Ронаном Франклином и Джеймсом Бари правилась в офисе Будапешской полиции и представилась, его 5 сотрудников, что были на местах, покинули здание. Просто встали молча и без объяснений удалились. Кто через главной вход мимо гостей из Нью-Йорка, кто в смежные комнаты, потом через коридор на улицу.

- Похоже, здесь нам не рады, - констатировал Ронан, стоя справа от Бари.

- Тут все за одно, - начальник департамента был грознее тучи.

- Добрый вечер, - за спинами раздался мужской голос.

Вся оперативная группа одномоментно повернулась и увидела молодого полицейского, что удивленно смотрел на скопление людей в его офисе. Все в темных пальто, галстуках и с непроницаемыми лицами.

- Добрый вечер, офицер. Я – Джеймс Бари, начальник департамента полиции Нью-Йорка. А это мои коллеги. Мы приехали в ваш прекрасный город по очень важному делу и, надеюсь, мы нам поможете в отличии от ваших коллег, - и Джеймс Бари улыбнулся на столько мило на сколько только мог, но получилось все равно неестественно и устрашающе, - Представьтесь, пожалуйста, офицер.

- Тимоти Шилдс, - парень ответил, забыв от волнения назвать свое звание.

- Прекрасно. Офицер Шилдс, где у вас тут комната для допроса? – начальник департамента снял кожаные перчатки и расстегнул черное пальто.

- Т-т-т-а-а-м, - полицейский указал на дверь, что была слева.

- Ок. Тогда не будем терять времени, - Джеймс Бари подошел к парню и настойчиво направил его в сторону комнаты для допроса, - Вперед, сынок.

Тимоти Шилдс не смел противиться воле старшего по званию. Тем более силы были не равны - один против семерых. В комнату для допроса последовал и Ронан. Остальные пятеро встали в круговую оборону у двери. Тимоти Шилдс впервые в жизни оказался по обратную стола. Перед ним сел Джеймс Бари, позади которого оказалась дверь. Слева от начальника департамента стоял еще один офицер, который так и не представился. Парень метался взглядом между офицерами. Он чувствовал себя неуютно. Тревога нарастала. И не зря. Ронан пошел в атаку.

- Где вы держите Гордона Александра!? – офицер заорал, вдавливая Тимоти Шилдса в жесткую спинку стула.

- К-к-кого? – парень недоумевал.

- Гордон Александр. Детектив из Нью-Йорка. Он исчез вчера вечером. Куда вы его отвезли? ГОВОРИ!

- Я не знаю.

- Говори, твою мать! ГОВОРИ! – Ронан ударил по столу и заорал прям в лицо полицейскому.

- Я не знаю. Честно, - парень был уже на грани того, чтобы разрыдаться.

- Тебя все предали. Твой шеф, коллеги. Они все сбежали из офиса. Оставили тебя одного. Говори! Живо!

- Думаю, они в поместье Дасслера, - отчаянно закричал Тимоти Шилдс, - Там у него много места, где можно держать человека.

- Где именно!? – не унимался Ронан, крича в лицо парню, - Говори!

- В глубине стоит ангар. Думаю, там.

Ронан тут же сорвал пальто со спинки стула и вылетел из комнаты.

- Сынок, ты молодец. Спасибо. Ты нам очень помог, - Джеймс Бари тихо встал и оставил полицейского, что был весь в холодном поту, наедине с собой.

39. Столкновение.

Кромешная темнота стала наполняться звуками. Сначала это были удаленные еле уловимые ноты. Но с каждой секундой они становились все четче и четче пока не перешли в хаотичную канонаду. И в одно мгновенье весь надвигающийся рев превратился в сирену скорой помощи. Тут же по глазам ударили сине-красные фонари. Немного привыкнув к колющему свету, Гордон приоткрыл веки и увидел перед собой каталку с заполненным черным мешком.

- Леннокс.

Гордон взялся за бегунок замка и потянул его влево, заглушая сирену плавным жужжанием молнии. Через секунду от шарахнулся от каталки. Из полураскрытого мешка на Гордона смотрела его жена Эми. Она ангельски улыбалась.

- Беги, - прошептала Эми.

- Что? А где Леннокс?

Раздался дружный смех. Гордон поднял глаза и увидел по ту сторону от каталки Майкла Дасслера, Лорен Страттон и Тревора Линча. Они громко ржали и тыкали пальцев в детектива. Паника лавиной обрушилась на Гордона. В поисках поддержки он взглянул на Эми, но черный мешок был уже закрыт наглухо.

Гордон бросился прочь. Он бежал по лесу. Голос Эми, свет и сигнал полицейских машин, треск под ногами. Все смешалось в единый гул, что нещадно атаковал Гордона. Он несся через овраги, сквозь заросли. Ветки цеплялись за одежду и рассекали кожу. Выбившись из сил, Гордон остановился. Он задыхался, грудь разрывало от боли. Гордон обернулся и увидел Твевора Линча и двух полицейских. Они быстро приближались к нему, держа в руках бейсбольные биты. Гордон попятился боком, споткнулся, устоял на ногах. Поскользнулся на влажной земле, вновь еле удержался. Позади хрустнула ветка. Гордон хотел обернуться на звук, но получил сильный удар по затылку. И темнота.

- Сядь! - резкий рывок вверх мгновенно вернул еще непроснувшегося детектива в реальность и усадил на задницу, что ощутила прохладу бетона.

Гордон застонал. Боль пронизывала все тело - от головы и до ног, что онемели от пластиковых черных хомутов. Детектив не смог удержать голову, которая безвольно опустилась на грудь.

- Голову подними! – последовала тяжелая пощечина.

Гордон вновь застонал. Чуть не завалившись на бок, ему удалось поймать равновесие, преодолевая терзающую его боль. Он открыл глаза и увидел над собой Тревора Линча. За ним стояли Майкл Дасслер и Лорен Страттон, перед которыми на полу у стены сидел связанный Бен. Он был не один. Рядом с самозванцем Гордон увидел Роберта Страттона, что сидел на полу в отключке. Муж Лорен был избит и связан. Жертвы и палачи – все были в сборе. Только сейчас сырой ангар освещался тусклыми лампами, что висели под самым потолком, а в окнах зияла темень.

- Нет, нет! Отпустите меня! Я никому ничего не расскажу! Клянусь! – слезный вопль псевдо-Бен обрушился на Гордона и заполнил все пространство.

- Давай-давай умоляй, самозванец, - мощный голос Майкла Дасслер сотряс все вокруг, - Еще-еще! Я люблю это.

- Я умоляю вас! – псевдо-Бен срывался на визг.

- Лорен, мы же не прощаем ложь? – тихо спросил Майкл Дасслер.

- Нет, - отрезала Лорен.

- ПАЛИ!

Раздался оглушительный выстрел. Из затылка Бена вырвался черный кусок плоти и впечатался в бетонную стену. Через мгновенье тело парня отбросило туда же. Бен осел и повалился на бок подобно тряпичной кукле.

- Придурок. Решил, что сможет нас обвести вокруг пальца. Сосунок.

До этого не проявлявший никаких признаков жизни Роберт отчаянно заёрзал на бетонном полу и сдавленно замычал. Это продолжилось всего секунду. Лорен резко перевела пистолет на мужа и раздался выстрел. Второй-третий-четверной-пятый. Ангар разорвало жутким грохотом, что десятками эхо стал хаотично метаться в замкнутом пространстве.

- Вау-вау-вау-вау-вау. Успокойся, Лорен, - заорал Майкл Дасслер, прикрывая уши ладонями, - Ты что наделала? Мы даже не услышали от Роберта мольбу.

- Не сдержалась.

- Жаль. Поторопилась ты отправить любимого мужа ко всем чертям.

- Но у нас остался десерт, - Лорен кивнула в сторону Гордона, что продолжал сидеть у смежной стены. Дасслер на каблуках ботинок повернулся в сторону детектива.

- Привет, Гордон. Мы идем к тебе, - глава секты взял стул за спинку, одним движением поставил его перед детективом и сел, - Убивать тебе я буду лично.

- Такая честь, - Гордон унимал панику, - А ты все делаешь чужими руками? – последнюю фразу Гордон выкрикнул, чтобы Лорен и Линч услышали ее.

- Не понял. Ахх.. ты об этом, - Дасслер снисходительно засмеялся и указал большим пальцем за спину, - Не люблю марать руки. Но ты, Гордон - другое дело.

- Кто ты такой? – детектив никак не мог успокоиться.

- Не важно. А вот зачем ты сюда приперся, Гордон, меня это очень волнует. Нет – забавляет, - Дасслер щелкнул пальцами и Тревор Линч, что стоял за спиной босса, передал ему стопку белых листов, - Смотри, дружище, что у меня есть, - Майкл Дасслер расплылся в улыбке, - Твои родители, дядя, Леннокс и твои дорогие женщины, которых ты потерял по вине своей принципиальности и одержимости. Бинго!

Перед Гордоном в линию на пыльном полу были выложены фотографии его близких и напарника. Детектив сжал губы, тело напряглось и хомуты сильнее резанули запястья и голени.

- Смерть – определённо твоя подруга, Гордон. Ты не находишь? Все, кто были в твоей жизни, умирают. Жутко. Как тебе, Гордон, с этим живется? А! Ты один на этом белом свете. А все так великолепно для тебя начиналось. Ты родился в хорошей семье. Получил добротное образование. Карьера, признание коллег, уважение. И бац! Все закончилось. Ты увлекся. Твоя одержимость и обостренное чувство справедливости погубили тебя. Кто ты сейчас? Спившейся следователь, что обитает на дне. Ты обречен, Гордон. Ты до сих пор этого не понял? Сидел бы в своей конуре, мурлыкал Кокера в баре, а вечерами продолжал спиваться. А через год сдох бы как подзаборная псина и отправился к своим сучкам!

Последнюю фразу Дасслер проорал в лицо детективу и наступил ногой на фотографию, где Лия обнимала Эми. Рванул снимок на себя, уничтожая запечатленные лица. Гордон терпел. Все бушевало в нем, кипело и рвалось наружу. Он давил в себе эмоции. Гордон понимал, что у него нет шансов против Дасслера. Связанные руки и ноги, трое против одного. Оставалось только умереть несломленным. Гордон держался из последних сил. Дасслер бесился.

- Молчишь, герой. Сейчас заголосишь, - Майкл Дасслер молниеносно рванул вниз к Гордону и со всей маха ударил ножом ему в левое бедро, - Дааааааааа! – Дасслер заорал в лицо Гордону, повторяя его истошный вопль, - Теперь я слышу твой голосок. Дааааааааа! Дааааааа! Еще! Еще!

Майкл Дасслер наслаждался страданием своей жертвы, продолжая держать нож в плоти детектива. Лорен и Тревор Линч возбужденно наблюдали за расправой над возмутителем их спокойствия.

- Хватит тянуть! А то это мне уже напоминает избитый финал боевика, где злодей тупо растягивает удовольствие, несет пафосную речь и в итоге сам получает пулю в лоб. Не будем искушать судьбу!

Майксл Дасслер резко поднялся на ноги, отбросил стул прочь и схватил Гордона за локоть. Он потащил детектива волоком по бетонному полу к центру ангара. Гордон орал от нестерпимой боли, что миллионами острых игл пронзала его тело. Когда Дасслер бросил свою жертву под самой лампой, что тускло светила с потолка, детектив ударился лицом о пол, перевернулся на спину и, стиснув зубы, застонал. Последовал новый рывок и Гордон был поставлен на колени перед своим мучителем.

- Ну что ж, мистер Александр.

Гордон смотрел прямо в черное дуло пистолета, что уверено держал Дасслер. Отче наш... Гордон закрыл глаза и слова молитвы сами стали всплывать у него в памяти. Тело расслабилось, разум отключился и вдруг ангар взорвался ором.

- Оружие на землю! Лежать! Лицом вниз!

Последовал оглушительный выстрел. Тяжелое падение тела, следом звук пистолета, что ударился о бетон. Топот ног, крики, гам. Гордон открыл глаза. Тревор Линч уже лежал с пулей во лбу. Незнакомый мужчина выводил ошарашенную Лорен из темного угла ангара. Она с ужасом смотрела на тело начальника полиции. А Майкл Дасслер продолжал стоять перед Гордоном, но уже с заведенными за спину руками и в сопровождении еще одного незнакомца. В стороне от них лежал черный пистолет.

- Ты цел? – сквозь звон в ушах раздалась знакомая интонация. Гордон повернул голову на голос и увидел перед собой обеспокоенное лицо Ронана Франклина.

40. Сделка.

- Я могу рассчитывать на сделку, детектив? - Лорен обратилась к Ронану, что сидел за столом напротив нее. По ее лицу гулял нервный румянец, голос был тихим, но уверенным. Она нашла в себе силы не увязнуть в панике после задержания. Появление полицейских в ангаре стало для Лорен крушением всех планов. - Майкл ничего вам не расскажет. А, я могу поведать многое. Разумеется, если будет сделка, - она прощупывала почву.

- Лорен! Детектив! – Тодд Мартин резко вскочил со стула и навис над столом, - Мне нужно поговорить со своей подзащитной. Лорен! Нам надо обсудить то, что ты собираешься сообщить полиции. Безопасно ли это для тебя … и для нас всех.

- Иди к черту, - Лорен спокойно подняла голову к адвокату, - От тебя никакой пользы, Тодд. Я устала. Хватит.

Лорен громко выдохнула и положила крупную отбеленную руку на ярко освещенный стол, что стоял в центре комнаты допроса. Покрутила кольцо с синим сапфиром и вернула уже немного окрепший взгляд на Ронана. Затем перевела глаза на Начальника Департамента полиции Нью-Йорка Джеймса Бари и слегка прищурившись посмотрела в угол комнаты, где был Гордон. Его раненное бедро и пробитая голова были перевязаны. Синяки под глазами, измученный вид и непрекращающаяся боль во всем теле отражалась гиеновой гримасой на лице Гордона. Но все это не заставило детектива отказаться от участия в допросе миссис Страттон.

- Больница потом! Я хочу слышать, что она расскажет! - Гордон дал решительный отказ Эмме и Ронану, когда тот выводил его под руки из сырого ангара. Супругам пришлось уступить.

- Так будет сделка, детектив? - Ронан и Джеймс Барри переглянулись и последний одобрительно кивнул. Ронан в свою очередь передал решение шефа допрашиваемой, что было абсолютно лишним. Уверенность Лорен уже заполнила весь кабинет.

- Хорошо, миссис Страттон. Я включу запись, - Ронан с каменным лицом положил черный диктофон в центр стола.

- Лорен! – Тодд Мартин зашипел по подзащитную.

- Для меня все кончено. Я спасаю свою жизнь и свое состояние. Вы все мне не интересны, - Лорен решительно оборвала адвоката и начала говорить на диктофон, - Это началось 10 лет назад с появления Майкла в городе. Как только его приемные родители умерли, но ходят слухи, что они были убиты, он получил все их деньги и перебрался в Будапешт к дяде и тете.

- Майкл Дасслер был усыновлен?

- Да, он тщательно скрывает этот факт и готов убить любого за напоминанием ему об этом. У него было два старших сводных брата. Они погибли один за другим. Автокатастрофа, нападение уличных грабителей. Следом на тот свет ушли и приемные родители Майкла. Череда смертей вызывает много вопросов.

- Зачем Майкл Дасслер прибыл в Будапешт?

- Его дядя и тетя, мистер и миссис Беккеры, решили построить в нашем городе особенное общество, где все счастливы. Они верили в справедливость, взаимопомощь. Такие причудливые люди. У них были большие деньги, они владели обширными землями в штате и вокруг города. Так как у них не было детей, они без сожаления вкладывали в город. Левый берег развился благодаря их трудам. Беккеры хотели отдавать участки и финансово помогать нуждающимся семьям, чтобы те в последствии помогали другим. Когда появился Майкл, все резко поменялось. Скоропостижно умер Мистер Беккер, миссис Беккер была сослана в старый город, а Майкл прибрал и их владения.

- Вы сказали миссис Беккер? – Гордон перебил Лорен.

- Да, Ева Беккер - тетя Майкла. На днях ее труп нашли под обгорелыми руинами собственного дома. Уверена, что ее убила Хельга и подожгла дом. Она была надсмотрщицей, ее нанял Майкл.

- Накануне я разговаривал с миссис Беккер.

- Думаю, что это и стало поводом расправы над ней. Майкл жесток, злопамятен и не прощает предательства. Он создал тайное сообщество и будет защищать свое детище.

- Расскажите про тайное сообщество, Лорен.

- Майкл взял за основу идею Беккеров и создал особенное общество. Он хотел властвовать, решать судьбу людей и благоденствовать. Цена вхождения в секту была высока - это жизнь собственного ребенка. Приз – богатство и покровительство.

- И вы пошли на эти условия? Принесли Бена в жертву?

- Да. Роберт так решил. Наша ферма была разорена. Когда Майкл сделал нам такое предложение, муж сразу же согласился. Я была против, но потом дала добро. Бен открыл список жертв нашего тайного сообщества. Мы убили его 10 лет назад.

- Вопрос был только в деньгах?

- Не только. Дурная кровь. В Бене текла дурная кровь Роберта. Сын был похож на отца. Такой же глупый, спесивый, лживый. Я не любила Роберта. Родители заставили меня выйти за него замуж. Бен был от него. Это и повлияло на мое финальное решение по сыну.

- А, двойняшки? Простите, - Гордон тут же осекся.

– Все нормально, - Лорен снисходительно улыбнулась, - От Майкла.

В комнате повисла пауза.

- Майкл мстил детям, взрослым, всему миру. Его настоящие родители были алкоголиками. Они продали Майкла каким-то бродяжным мексиканцам. Случилось это аккурат в ночь, когда луна была в скорпионе. Поэтому, поначалу все жертвоприношения были только в полнолуние. Правда, потом Майкл плевал на свои же правила и убийства происходили все чаще и чаще. Цена, которую заплатили мексиканцы за маленького Майкла, была бутылка водки. Старшего брата родители оставили. Хотя не известно, кому в итоге больше повезло в жизни. Дасслеры выкупили мальчика у бродяг и усыновили, а старший ребенок, думаю, спился или умер от передозировки. Но боль осталась. Любовь приемных родителей не смогла вылечить Майкла. Он мстил первенцам. Он хотел остаться одним единственным чадом.

- Лорен, прекрати! – Тодд Мартин вновь вмешался.

- Нет, - индифферентно ответила Лорен. Адвокат резко встал, демонтировано ударил стулом о пол и не попрощавшись, покинул помещение.

- Продолжим? – Ронан обратился к Лорен, на что она лишь кивнула.

- С годами Майкл стал настоящим извращенцем. Убийства стали ему жизненно необходимы, а власть над людьми доставляла ему сексуальное удовольствие. Но все зашло слишком далеко. Ритуальные жертвоприношения в храме переросли в дикую охоту. Ребенка выгоняли ночью в лес и травили собаками, и толпа преследовала жертву, - Лорен отвернулась в сторону, - Майкл стал привозить детей отовсюду. Ему хотелось все больше жертв, все чаще травли. Все как обезумившие неслись за ребенком сквозь лес. Кто с ножом, кто с ружьем. Это было какое-то массовое помешательство, которому невозможно было противостоять. Разум просто отключался и тобой овладевала жажда погони и убийства, - Лорен вновь прервалась, - Можно воды, пожалуйста, - она выдохнула тяжело.

- Вы участвовали в этом? – Ронан продолжил, как Лорен выпила воды и немного пришла в себя.

- Да. Это было чудовищное зверство. После каждой такой охоты я винила себя. Уже почти была готова раскаяться, но каждый раз останавливалась. Деньги, комфорт. Я не хотела лишаться этого. Понимала, что сяду в тюрьму или меня убьют, но Майклу ничего не будет.

- За чем вы полетели в Испанию?

- С этого и начался весь этот кошмар, - Лорен фыркнула, - Мы испугались. Да, представьте, мы испугались, что все так было скрыто, вдруг всплывет. Мы были пойманы врасплох этим звонком из Барселоны. Майкл и Тодд планировали замять дело по-тихому, но СМИ уже раструбили о счастливом обнаружении гражданина Америки и нам пришлось срочно ехать в Испанию, изображать счастливых родителей на суде и тащить парня в наш дом.

- Кто убил Леннокса? – раздался голос Гордона

- Дерек МакКлейн, его отец. Майкл обещал им богатство за ваше убийство, мистер Александр. Просто Леннокс или Джимми, его так знают здесь, должен был быть первым жертвоприношением, но он сбежал. Смерть все-таки настигла его. Леннокс оказался не в том месте, не в то время.

В комнате повисла очередная пауза.

- Лорен, хорошо. Мы продолжим детальный допрос в Нью-Йорке. Вам нужно будет собраться. Уезжаем завтра утром. К вам будет приставлен офицер полиции.

- Хорошо. Я поняла.

- Лорен, извините. Один вопрос. Вы о чем-нибудь сожалеете?

- Мистер, Александр, давайте без нравоучений. Я не сожалею ни о чем. Сейчас меня интересует только сделка. Что сделано то, сделано. Если бы мне снова предложили убить Бена, я бы это сделал вновь.

41. Допрос Дасслера.

Майкл Дасслер был флегматичен как во время ареста, так и на допросе. Скрестив руки на груди, он спокойно сидел на стуле, который 10 минут назад занимала Лорен Страттон. Комната допроса еще хранила свидетельство ее недавнего присутствия – тяжелый аромат парфюма.

- 25 апреля, 22:00 часа, штат Мигичан, город Бупапешт, допрос Майкла Дасслер. Допрос проводится в присутствии адвоката задержанного – мистера Тодда Мартина, - Ронан перевел взгляд с черного диктофона на защитника и следом - на задержанного, - Добрый вечер, мистер Дасслер. Я - Ронан Франклин, Начальник бюро расследований полиции Нью-Йорка, мой шеф - Начальник Департамента полиции Нью-Йорка, Джеймс Бари. Мистер Дасслер, вы обвиняетесь в массовых убийствах несовершеннолетних, офицера полиции Фила Мартина, гражданина Испании - Синана Османа, Роберта Страттона, а также в покушении на жизнь Гордона Александра.

- Мой подзащитный не виноват. Его задержание незаконно, - Тодд Мартин решительно прервал начальника бюро расследований.

- Мистер Дасслер, вы меня слышите? – Ронан никак не среагировал на выпад адвоката, - Вы понимаете серьезность обвинений против вас? Сегодня от ваших рук погибло 3 человека, один – ранен.

Майкл Дасслер спокойно перевел уверенный взгляд на Гордона, что сидел в углу с перевязанной головой и в окровавленных брюках. Визави встретились глазами на несколько секунд. После Майкл Дасслер вальяжно повернул голову к адвокату и просто кивнул ему.

- Господа, мой клиент не имеет никакого отношения к смертям этих людей, - отчеканил Тодд Мартин.

- Ок, что вы скажете насчет показаний Лорен Страттон? - вставил Ронан, уже взглянув на защитника.

- Которая хладнокровно застрелила Синина Османа и своего мужа Роберта. Экспертиза несомненно найдет ее отпечатки на орудии убийства и следы выстрела на руках и одежде этой больной женщины, - улыбнулся Тодд Мартин, - К остальному мой клиент не имеет никакого отношения. Мистер Дасслер успешный бизнесмен и добропорядочный гражданин Соединенных Штатов.

- Мистер Дасслер, - Ронан не отступал, - Миссис Страттон сообщила, что вы руководите тайным сообществом, которое занимается жертвоприношением несовершеннолетних детей.

- Чушь, - тут же парировал Тодд Мартин, - Это чушь! Показания Лорен Страттон – это выдумка, больная фантазия. Их не стоит воспринимать всерьёз. Скажите мне, офицер, как женщина, которая признала в чужом человеке своего сына, может дать достоверные свидетельства? Лорен Страттон -душевнобольной человек.

- Мистер Дасслер…

- Хватит, офицер, - адвокат решительно прервал Ронана, - У вас нет права ни допрашивать моего клиента, ни, тем более, удерживать Мистера Дасслера. Напоминаю вам, Вы не в своей юрисдикции, Начальник бюро расследований полиции Нью-Йорка. И я полагаю, мой клиент свободен?

Ронан Франклин взглянул на своего шефа Джеймса Бари. Тот, поджав губы, кивнул ему в ответ.

- Мистер Дасслер, вы свободны. Прошу вас не покидать пределы Будапешта в ближайшие дни. Всего хорошего. Спасибо, - Ронан выключил диктофон.

- Славно, - Тодд Мартин был удовлетворен.

- Что?! НЕТ! – закричал Гордон, - Его нельзя отпускать. Черт! Все как с Таккером. Черт-черт-черт! - Детектив вскочил со своего стула и, хромая, зашагал вперед. Возмущенный Гордон оперся на стол и стал прожигать взглядом ухмыляющегося Дасслера.

- Мистер Александр, успокойтесь, - Джеймс Бари впервые за время всех двух допросов обозначил голосом свое присутствие, - У нас нет права более задерживать мистера Дасслера. - Сталь голоса, резкость слов и неподвижность тела – все сигнализировало, что это было финальное решение Начальника Департамента полиции Нью-Йорка. Но Гордон не унимался. Он подался вперед к Майклу Дасслеру и навис над столом.

- Я доберусь до тебя.

Майкл Дасслер принял вызов Гордона. Он молниеносно поднялся и, оперившись кулаками в стол, оказался к нему лицом к лицу.

- Если у тебя хватит силенок, Гордон, - процедил сквозь зубы, - Таккер тебе уже зубы пообломал.

Они смотрели друг на друга впритык. Воздух между ними звенел от напряжения, глаза и кожа краснели, все мускулы были напряжены. Детектив понимал, что схватка проиграна.

- Подкидыш, - в отчаянии Гордон прошипел в лицо Майклу Дасслеру, который еще пуще побагровел от услышанного.

- Ты из города не выедешь живым. Я тебе это обещаю, алкоголик.

Гордон вспыхнул огнем до корней своих рыжих волос.

- Мистер Дасслер, вы свободны, - откуда-то сверху крикнул Ронан, громогласно и безапелляционно, – Гордон, назад. Все!

Опять…Таккер, Дасслер.

Дверь допросной резко отворилась. Первым в коридор вышел уверенный Майкл Дасслер, следом - сосредоточенный Тодд Мартин. И через секунду в коридор вылетел разъяренный Гордон. Увидев усталую Эмму, что сидела на стуле напротив допросной, он остановился и улыбнулся подруге. Это не осталось не замеченным Майклом Дасслером.

- Извините, извините, - позади детектива послышался четкий мужской голос и шаги.

Гордон отошел спиной к стене и увидел, как сотрудник нью-йоркской полиции вел на выход Лорен Страттон. Женщина взглянула на детектива и, проходя мимо, тихо произнесла – Мне жаль. Когда Лорен и ее сопровождающий поравнялась с Майклом Дасслером, бывшие соратники встретились глазами. Гордон увидел это. Казалось, что пространство растянулось вслед на этим немым зрительным противостоянием.

И вдруг из-за спины Гордона раздался оглушительный выстрел, второй. Следом истошный вопль «Сдохни, предательница!» и шум падающих тел. Гордон шарахнулся в сторону, ударился плечом о стену и увидел перед собой разъяренного Тимоти Шилдса, полицейского, которого доправшивал Ронан. Он держал пистолет и направлял его в сторону, где была Лорен, Дасслер, адвокат и Эмма.

Раздался третий выстрел с противоположной стороны. Тимоти получил пулю в лоб и его отбросило в коридор. Пистолет вылетел из руки полицейского и упал на пол. Там, где была Эмма послышалась возня и раздался четвертый выстрел. Гордон кинулся к оружию. Вскочив на ноги, он наставил пистолет вперед. Майкл Дасслер уже стоял по центру коридора. Он держал дуло у виска испуганной Эммы. Как только Гордон и Дасслер встретились глазами, раздался пятый выстрел. Женский вопль. Грузное падение.

Оглушенная Эмма стояла, прикрывая руками окровавленное лицо. Ее трясло, а по щекам текли красные слезы. У ее в ногах лежали трое - Лорен Страттон с дырой в затылке, полицейский с прострелянным сердцем, и адвокат Тодд Мартин, что погиб от шальной пули Тимоти Шилдса. Чуть поодаль - с кровавым месивом вместо лица лежал Майкл Дасслер. Перед ней стоял Гордон. Напряжённый, потный. Он продолжал держал на мушке левое ухо Эммы.

42. Воскрешение Евы Беккер.

Гордон открыл глаза. Был полдень следующего дня. Солнечные блики бегали по белому потолку. Он сделал вдох и сразу же ощутил специфический запах. Больница. Предвещая боль от ранений, Гордон зажмурился, сжал губы и сделал аккуратный выдох. Но ничего неприятного не последовало. Только легкость во всех челах и спокойствие. Гордон улыбнулся, повернул вправо голову и на диване увидел своих друзей. Эмма читала книгу, Ронан печатал что-то на смартфоне.

- Доброе утро, - проскрипел Гордон.

- О… привет, - Эмма стремительно поднялась с кресла. Придерживая живот, она вплотную подошла к койке и взяла Гордона за руку.

- Мы в больнице? Как долго? – детектив крутил головой.

- Вчера после перестрелки в участке ты упал в обморок. Обмяк прямо в коридоре и тебя экстренно доставили в местную больницу. Как ты? Боли есть?

- Вообще никаких. Видимо, меня добротно накачали обезболивающими. Нога не болит, голова не раскалывается. Значит – живой, - Гордон хрипло засмеялся.

- Я за кофе, - Ронан буркнул в спину Эмме и спешно удалился из палаты.

- Что с ним?

- Чувствует себя виноватым перед тобой из-за того, что не ответил на твой звонок позавчера.

- Зря Ронан. Я бы поступил также, будь я на его месте.

- Брось. Он сейчас вернется.

- Спасибо, тебе, что спасла меня, - Гордон сжал руку Эммы, на что она улыбнулась и кивнула в ответ, - А, ты как? - детектив кивнул на живот.

- Все хорошо. Врач осмотрел нас и сказал, что ничего серьезного ни со мной, ни с малышом, – Эмма улыбнулась, - Все хорошо.

- Здесь нет кофе! – недовольный Ронан вернулся в палату. Он сделал несколько шагов туда-обратно и все же подошел к койке.

- Я же тебе говорила, - Эмма ехидно прошептала Гордону.

- Ронан, спасибо, - Гордон, приподнявшись на кровати, протянул руку другу, - Прости меня за все.

- И ты меня прости, дружище, - рукопожатие состоялось, - Как ты себя чувствуешь «Заноза»?

- Все нормально, «Рузвельт»!

Смех наполнил палату.

- Извините, сэр, - за спинами Франклинов раздался уверенный голос.

- Да, офицер.

- В поместье Дасслера нашли еще одного заложника. Белая женщина. Ева Беккер.

- Ева Беккер! - Гордона тут же приподнялся на койке, его глаза горели.

- Даже не думай, - Ронан отрезал металлом в голосе, - Лежать! Не выпускай его отсюда, - он кинул через плечо Эмме, уходя вслед за офицером.

- Извини. Приказ начальника, - Эмма развела руками.

- Черт!

Ева Беккер почувствовала на себе взгляд. Она медленно открыла глаза и увидела Гордона в больничной пижаме. Полумрак палаты освещал его сосредоточенное усталое лицо. Гордон стоял в ногах у миссис Беккер и держался обеими руками за поручень койки.

- Вы использовали меня.

- Что? – женщина имитировала недоумение.

- Специально приходили к нам в мотель и все рассказали о вашем племеннике.

- Да. Ты был нужен мне, - поджав губы, призналась миссис Беккер, - Чтобы убрать этого идиота-подкидыша.

- Зачем?

- Зачем? Голубчик, я устала жить под круглосуточным присмотром этой фюрерши. Я хотела свободы и денег своей семьи. Майкл их приумножил. Он был башковитым сукиным сыном. Умел делать деньги. Но он был не нашей крови, дурной.

Опять дурная кровь.

- Вы убили Хельгу? – уже вслух произнес Гордон.

- Хм. В ту же ночь, вернее под утро после моего визита к вам. Я решила действовать. У нас завязалась ссора. Силы были неравны, я пыталась скрыться в своей спальне, но Хельга не отступала. И я ударила ее тем, что первое попалось мне под руку - утюгом по голове. Забрала свой паспорт, банковскую карту, наличные, кое-какие украшения и перед рассветом подожгла дом, куда меня сослал Майкл. Это было прекрасно.

- Потом вы спрятались на ранчо племянника и дожидались, когда все завершиться.

- Он мне не племянник, - огрызнулась миссис Беккре, - Да, верно. Я спряталась в самом дальней постройке в поместье и дожидалась развязки. Я сделала ставку на тебя, Гордон. И не прогадала. Читала твою биографию. Ты еще тот гавнюк. Я поняла, что, вцепившись в Майкла, ты его не отпустишь.

- Вы прогадали, миссис Беккер, сделав ставку на меня.

- Почему? – женщина напрягла морщинистый лоб.

- Майкл Дасслер на моих глазах убил Бена, Фила полицейского, Роберта. И меня чуть не отправил вслед за ними.

- Оу! Но главное, что мы оба живы, - Ева улыбнулась, - И каждый при своем. Правда же?

- Вряд ли.

- Брось Гордон. Я слышала от медицинских сестер, что тебя уже по федеральным каналам показывали. Ты на пороге чего-то большого. Смотри, не профукай, - старуха улыбнулась, - А, теперь оставь меня, пожалуйста. Устала я. Прощай, Гордон.

Миссис Беккер деловито притянула к подбородку одеяло и закрыла глаза. Ее старушечье лицо было умиротворенным и безмятежным. Гордон постоял еще полминуты, натужно улыбнулся сам себе и, хромая, вышел из палаты с чувством, что его поимели.

43. Дневник Джимми. Конец.

После ночного разговора с миссис Беккер утром Гордон решил, как можно скорее уехать из Будапешта вслед за Джеймсом Бари и его командой. Об этом он сообщил Эмме и Ронану. Гордон был подавлен. Его тяготило возращение в Нью-Йорк, но еще больше его тяготил Будапешт. Из двух зол, он выбирал меньшее. Гордон не чувствовал удовлетворения ни от себя, ни от работы, на которую подписался под эмоцией. Дело было раскрыто без его контроля, а ему, детективу, была отведена всего лишь роль наживки. Это сжирало Гордона изнутри. Он не желал оставаться в Будапеште даже на перевязку.

- Ты уверен, Гордон. Может еще день побудешь в больнице? – Эмма сделала очередную одну попытку переубедить друга, когда они проезжали по мосту.

- Нет, Эмма. Меня тошнит от этого города.

- Хорошо. Кстати, ты читал о себе в интернете. В каждом новостном издании есть статья о Будапеште и тебе.

- Нет.

- Я тебе в мессенджере скинула парочку. Посмотри.

Гордон открыл первую ссылку. На экране смартфона загрузилась статья New-York Times - «Детектив Гордон Александр возвращается в дело». Гордон быстро пробежался глазами по черному уборному тексту, увидел свое фото двухлетней давности и отложил смартфон. Гордон не хотел ни разговоров, ни обсуждений, только тишины. И друзья это поняли.

- А, это что на кресле? Книга какая-то, - Гордон вдруг заметил рядом с собой черный кожаный прямоугольник с круглой застежкой и взял предмет в руки.

- Дневник Леннокса, - Ронан не отвлекался от дороги, - Я его забрал. Думаю, там много интересного.

Гордон щелкнул застежкой. Он листал и выхватывал из нервного подчерка Леннокса обычные, но важные слова - родители, ночь, страх, дом, возвратиться, хочу, чтобы гордились. В памяти стали всплывать обрывки их разговора с Ленноксом, что состоялся в забегаловке после визита к МакЛейнам.

Мне было 15 … Отец погнался за мной, но не смог найти … Я спрятался в поле, ушел через главное шоссе … Потом Нью-Йорк. В городе первое время питался на помойках. Помощник «принеси-подай», начал писать, заметили и вот я журналист … Когда увидел в новостях новость про Бена понял, что это знак. Когда увидел вас, Гордон, я понял, что смогу покончить с этим. А почему сказал заехать к родителям? Хотел, чтобы они узнали меня и увидели, каким я стал.

- Мы уже далеко от Бупапешта? – Гордон нарушил молчание, что было в салоне автомобиля.

- Нет, - ответила Эмма.

- Можем вернуться?

- Да. Зачем? - Ронан взглянул на Гордона через зеркало заднего вида.

- Мне надо. Пожалуйста, - Гордон сжимал в руках черный прямоугольник.

Ронан развернул автомобиль на пустой трассе и через 5 минут они въехали в Будапешт со стороны старого города.

- Здесь, - Гордон примкнул к стеклу и еще раз подтвердил место.

Ронан остановил машину у ветхого одноэтажного дома, который был уже знаком Гордону. Собака рвала цепь, заливаясь в истерике. Ветер поскрипывал металлическим хламом, что валялся слева от дома. Ни дерева, ни травинки.

- Подождите меня, пожалуйста, - Гордон вышел из машины.

- Мы с тобой, - через плечо сказал Ронан и стал отстегивать ремень.

- Не надо. Все нормально. Я сам.

Гордон захромал в сторону дома. Песок и камни раздражающе скрипели под подошвой. Гордона терзали сомнения, правильно ли он поступает. Может стоило использовать дневник против отца Леннокса и на долго засадить его за решетку. Но зачем? Он и так себя сам наказал. Потерял сына, не обрел богатства. А вновь встретившись с Ленноксом, зверски зарезал его. Отцу придется жить с этим грузом всю его оставщуюся жизнь.

Дерек МакЛейн заметил Гордона, что медленно приближался к его дому, и вышел на порог. Он выглядел напряженным. Глаза сужены, губы сжаты. Все тело мужчины демонстрировало нервозность и готовность дать отпор.

- Сэр, доброе утро, - Гордон остановился у ступеней.

Ответа не последовало. Дерек молчал. Он бросил быстрый взгляд на автомобиль у обочины и вернулся к нежданному визитеру, что ждал внизу.

- Я хочу отдать вам вот это, - Гордон протянул мужчине кожаную книгу.

Дерек не шелохнулся. Он лишь недоверчиво опустил глаза на предмет в руках детектива.

- Это дневник Джимми. Думаю, ваш сын пожелал бы, чтобы вы прочитали это.

Гордон продолжал держать коричневую кожаную книгу перед собой. Но Дерек никак не реагировал. Его серые потухшие глаза безучастно смотрели на детектива. Казалось, что мужчина ни слышал слов Гордона, ни понимал, что происходит. Пауза затягивалась.

- Хорошо, сэр. Тогда я оставлю это здесь.

Гордон аккуратно положил дневник на деревянную ступень, сделал шаг назад, взглянул на каменного Дерека МакЛейна, кивком простился с ним и под истошный лай собаки захромал обратно к машине. Гордона захлестнула новая волна сомнений - Не надо было отдавать. Вернуться? Нет. Черт! Черт! Черт! Но он продолжал идти, не оборачиваясь назад. Впереди его ждали обеспокоенные глаза Эммы и Ронан, что все-таки вышел из автомобиля и сосредоточенно наблюдал за происходящим. Гордон, терпя боль в ноге, сел в машину и взглянул в сторону дома МакЛейнов. Одинокое крыльцо, ни Дерека, ни дневника.

- Все нормально? – Ронан пристегнул ремень и повернулся к Гордону.

- Да. Поехали домой.

В машине вновь воцарилось безмолвие. Гордон продолжал смотреть на бесконечные весенние поля и бегущую линию горизонта. Удовлетворение, легкость и ясность мыслей. В первый раз за прошедший год Гордону было спокойно на душе. А вот Эмма не понимала состояния друга. С каждым километром она накручивала себя, но все же не решалась заговорить с ним. В отличии от Ронана, который взглянул в зеркало заднего вида и обратился к Гордону.

- Что планируешь делать по возвращению в Нью-Йорк?

- Возобновлю детективную практику.

Супруги мимолетно переглянулись, а Гордон продолжил созерцать бегущую линию горизонта.

Конец.