Знак крови

Часть первая. Пролог. Глава 1. Я родился

Пролог

– Мне плевать, кем ты был в своем мире! – надменно и холодно улыбаясь, произнесла обворожительно ледяная красотка. Она каким-то образом зависла в воздухе в паре метров выше и с презрением смотрела вниз.

На меня.

Серая ткань, заменявшая ей одежду струилась вниз, обволакивая ее шикарное, рельефное тело. Полные груди, крутые бедра под тонкой, почти осиной талией. Если бы не взгляд, я легко и просто мог назвать ее невероятно привлекательной. Но взгляд все портил. Взгляд замораживал, взгляд превращал в ледышку и я чувствовал как мои плечи покрываются корочкой льда, как на волосах образуется иней, как по коже пробегают холодные волны.

– Мои сыскари молвили мне, что ты подходишь, – продолжала эта снежная королева, – и теперь только от тебя зависит, увидишь ты вновь своих родных или нет. Внемли же мне, смертный! Я желаю, чтобы ты продолжил дело моего вассала, и с успехом завершил его! Как ты это сделаешь, создашь ли свой клан, вступишь ли в чей то род, мне не важно. Главное - сделай!Лишь после этого ты вернешься в свой жалкий мирок!

Боль пронзила мое, без всяких опор висевшее пред ледяной красавицей, тело, и я, во второй раз за последние пять минут, потерял сознание.

Глава 1. Я родился

...Тучи. Холодные, иссиня-черные, мрачные тучи тяжелыми громадинами, словно доверху груженые баржи, солидно и не торопясь проплывали мимо. Изредка в них проносились от одного до другого края бесшумные, ветвистые росчерки молний.

«Где я?» – пришла первая мысль.

Я осознал себя. Почувствовал руки и пальцы на них, ощутил ноги. Грудь инстинктивно поднялась, набирая в легкие кислород. Сердце стучало, пульсом выбивая на висках секунды.

Я лежу.

Аккуратно, терпя легкую боль в шее, повернул голову влево и вправо, осматриваясь.

Я лежу, раскинув конечности, на дне огромной ямы. «В центре воронки» – пришла неожиданная мысль. Помогая себе непослушными руками встал. Медленно, с болью в ногах развернулся, оглядывая округу.

Это действительно воронка. Чудовищной силы взрыв произошел совсем недавно, земля все еще дымится, отдавая полученную энергию в темные небеса. В самой яме и на ее краях, в самых разнообразных позах лежали изломанные трупы. И их много. Десятки, сотни. Сожжённые, раздавленные, обгоревшие до костей тела людей ровным слоем покрывали всю округу.

«Кто я?» – вторая мысль.

Задумался. Помню. Почти все помню. Имя, дата рождения, учился, служил, поступил, работал. Семья, дети. И даже помню последние мгновения.

Нелепая, глупая ошибка и я кубарем лечу на пол гостиницы. Даггер вырывается из руки, пальцы путаются в мягком ворсе роскошного ковра. Стремительно разворачиваюсь, уже понимая, что безнадежно опаздываю. И вижу бездонную черноту дульного среза пистолета с глушителем, смотрящую мне прямо в сердце. И три выстрела. Пули с чавканьем пробивают мою грудь, погружая сознание в бездну.

Всё?

Нет!

Еще была снежная королева, которая несла какой-то бред. Сыскари, вассал и его дело. Это мне померещилось?

Но я отчетливо помню тот холод, что исходил от нее. Те морозные волны, что заставляли мое тело отчаянно дрожать.

Запоздало ощупываю свою грудь, понимая, что никаких отверстий от пуль не обнаружу. Пальцы лишь натыкаются на грубую, шершавую ткань.

Опускаю взгляд вниз, осматривая себя. Черный китель, простроченный золотыми нитями. Слишком шикарный, слишком роскошный для этого места. По крайней мере был таким когда-то. Сейчас он тоже обгорел, запылился и местами порвался.

Пока ощупываю одежду, обращаю внимание на руки. На свои руки. Которые не мои. Молодые, можно сказать юные кисти. Ладони без мозолей, без многочисленных шрамов и порезов. Ногти идеально подпилены и на них видны следы бесцветного лака. Холеные, чуть покрытые грязью и копотью руки, не привыкшие к грубой работе.

Это не мои руки. Это не мое тело.

Мой разум.

Не мое тело.

Голова кружится от осознания. Ноги слабеют, подкашиваются. Взмахнув руками, словно крыльями, удерживаю равновесие, оставаясь стоять. Уверен, этому есть разумное объяснение, которое я вскоре узнаю. А пока примем действительность такой, какая она есть.

Что я тут делаю?

И снова машу руками, стараясь не шлепнуться на зад. «На свой новый тощий зад» – молнией, на затворках сознания, мелькает мысль.

Потому что перед глазами возникают и растворяются, словно вьетнамские флешбеки, удивительные видения.

Ровные ряды одетых в черное с золотом солдат, которые с одержимостью обреченных и с горящими глазами фанатиков штурмуют хорошо укреплённый город. И этот город был мне знаком. Я видел его в том, в своем мире. Сзади, одетых в серо-зеленую форму, обороняющихся виднелся шпиль Петропавловской крепости.

Петербург.

Новая картинка. Десятки одетых в рясы человек стоят в пентаграмме, одновременно вздымая вверх руки. В центре стоит хрупкая фигура и из нее в небеса бьют молнии. Которые затем со всей яростью обрушиваются на город. На Петербург. Разрушая его здания, ломая укрепления, уничтожая защитников.

Видения исчезли и я, терзаемый страшной догадкой, вновь оглянулся, по-новому оценивая окружающее.

Трупы, в беспорядке валяющиеся рядом, все как один одеты в черные рясы. Точь-в-точь как в последнем воспоминании. Значит, в центре той пятиугольной звезды стоял я. И из моего тела вылетали сгустки энергии, разрушающие старинный город.

Не из меня, мысленно поправил себя, а из предыдущего хозяина этого тела.

А потом, видимо, что-то пошло не так и произошел взрыв, уничтоживший всё в округе, убивший всех кого я вижу.

Аккуратно ступая по подгоревшей, хрустевшей, еще дымившейся поверхности, забрался на край воронки. Трупы в черных кителях. Сотни трупов. Разбитая военная техника, окрашенная в характерный, легко узнаваемый стиль. Все тот же: черный, с золотом. Танки, какие-то броневики. Вдали – мрачно-темный, клубящийся столб дыма на фоне обломанного шпиля крепости. Петербург горит. И это сделал я?

Нет, не хочу я продолжать дело этого «вассала».

Срывая китель бреду прочь. Прочь от тысяч источавших гарь трупов, сожжённых танков и уничтоженного города. Да, я не был праведником в той, прежней жизни. На моей совести было много смертей. Но я никогда не желал смерти тысячам невинных жителей, что горят сейчас под развалинами своих разрушенных домов.

И тут во мне что-то вздыбилось. Словно возражая против моих мыслей, против моего поспешного бегства с поля боя. Сердце застучало, гоня кровь к голове, ярость затмила глаза, кулаки непроизвольно сжались, вгоняя ногти в кожу.

Остановился, успокаиваясь. Отдышался. Что это было? Последствия моего переселения в это тело?

Потряс головой, прислушиваясь к себе. Прошло? Прошло.

И вновь я бреду среди мертвецов, все дальше удаляясь от развалин Петербурга. И среди брошенных и сгоревших до черных каркасов военных машин натыкаюсь на разбитый джип, некогда бывший роскошным и холеным.

Хром и позолота не давали в этом усомниться.

Мертвый водитель с наполовину обгоревшим лицом вывалился из нутра автомобиля. Под мышкой видна кобура с торчащей из нее рукояткой пистолета.

Интересно, что здесь, на поле боя, делает такая тачка?

Заглядываю внутрь. Ага, понятно. Видимо здесь перевозили казну войска.

Взрыв перевернул в машине все вверх дном. В том числе сломал замок у небольшого стального ящика, стоявшего в багажнике. Оттуда металлическим ручейком вытекал поток небольших, с ноготь большого пальца, монеток. Еще пять сейфов, помятых, но не сломавшихся, валялись рядом.

Я подобрал одну из монет, выпавшую из него. Желтый металлический блеск, характерная тяжесть. Нет сомнений, что это золото.

Вглядываюсь в надписи. Шрифт немного чудной, но вполне себе читаемый.

«10 рублей 2025 г.» – гласит надпись с одной из сторон.

«Борис VI Император и Самодержец всея Росс.» – это написано на другой стороне. И профиль бородатого мужика.

Очень интересно.

Шарюсь в машине. Нахожу в ней более-менее простую, не такую пафосную одежку и спортивный рюкзак. Переодеваясь, попутно осматривая свое новое тело. Тощеват, дрищеват. Гладкий безволосый торс, худая грудь, полное отсутствие мышц. Как он жил в таком мире таким слабаком? Значит, его сила была в чем-то другом. Пришедшее на ум воспоминание с молниями, вылетавшими из рук, дало подсказку – в магии он был силен. В том, что я видел только по телеку. В фантастических фильмах.

Пока кручусь возле машины, заглядываю в наполовину разбитое зеркало заднего вида, изучая свое новое лицо.

Почти мальчик с модной стрижкой и аккуратно выщипанными бровями. Тщательно выбрит и, скорее всего, красавчик. Никогда не понимал в мужской красоте, но прямые и благородные изгибы лица говорят о многом. Только вот в саже запачкан. Ну да это недолго исправить. Роюсь в бардачке несчастной машины и ожидаемо нахожу там упаковку влажных салфеток. Пара минут и вся грязь убрана. Теперь хоть не похожу на печника-трубочиста.

В рюкзак перекладываю все монеты из разбитого сейфа. Не пытаюсь пересчитывать, но на первый взгляд их там несколько тысяч. Снимаю с водилы кобуру с пистолетом. Повертел оружие в руках, изучая. Не Макарыч, но принцип работы понятен. Пошарился по карманам трупа, ища запасные патроны. В левом боковом обнаруживаю десяток желтых пулек россыпью. И это все? Скудно.

Посмотрел на лежащие вокруг трупы, изучая их оружие. Какие-то автоматы, штурмовые винтовки. Тяжелые и непрактичные в быту. Брать такое с собой не имеет смысла.

Закинул сумку за спину. Тяжело, зараза. Подергал плечами – килограмм десять, не меньше. Ну да ладно, своя ноша не тянет.

Разворачиваюсь и иду прочь от толстенной, на полнеба, колонны чадящего дыма. Нужно уйти как можно дальше от всего этого и начать разбираться, что здесь происходит, и при чем тут я.

Сразу сворачиваю с широкой, асфальтированной дороги, ведущей куда-то на запад. Не стоит мне пока светиться. Мертвая армия за моей спиной вызывает много вопросов и их могут задать те, кто встретится на пути. Поэтому крайне желательно, чтобы эта встреча была перенесена как можно дальше. Как по времени, так и по расстоянию.

Сначала иду параллельно трассе, держа ее на пределе видимости, а потом набредаю на накатанную грунтовку, уходящую в нужное мне направление, и без особых сомнений сворачиваю на нее.

Тяжелые тучи остались где-то там, у разрушенного города. Летнее солнце начало нагревать сквозь легкую одежду. Пот побежал по спине, согнутой под тяжестью золота.

В животе предательски заурчало, и я осознал, что мое новое тело ужасно голодно. К тому же оно, не привыкшее к таким переходам, начинает уставать. Еще час-другой и это станет серьезной проблемой.

А еще я совершенно не знаю этого леса. Я не знаю какие животные и растения в нем обитают. Насколько они опасны. Хватит ли моего боезапаса отбиться от них? Будем пессимистами и предположим, что нет.

Поэтому вся моя надежда сейчас вот на эту дорогу, которая петляет меж деревьев, так похожих на обычные сосны. Что она достаточно скоро выведет меня в безопасное место, где я могу поесть и отдохнуть, а также узнать что-то новое об этом мире.

Я оказался прав. Спустя пару часов, когда ноги этого тела, в которое я волей случая попал, начали сгибаться от усталости из-за очередного поворота выглянул указатель.

«з. Малые Околы» – прочитал я на бледно-голубой, выцветшей табличке. Интересно, что такое «з» в названии? Надеюсь, что зимовье.

Через сотню метров я понял, что это что-то другое. Малые Околы выглядели вполне себе обжито, даже посреди этой вполне себе летней погоды. Скромненько, убого, но обжито. Несколько кривоватых домиков, в одном из которых дымилась труба. Крыши покрыты старым растрескавшимся шифером. Покосившийся забор из посеревших от времени штакетин. Идя вдоль него, я и вышел к воротам.

К распахнутым настежь воротам.

Заглянул внутрь и тут же отпрянул назад. Посреди двора лежала мертвая корова. Я совершенно точно определил, что она мертвая. Потому что с такими рваными ранами на шее не живут.

Выдернул пистолет из-за пазухи, осторожно, стараясь не шуметь, снял с предохранителя. И снова заглянул внутрь.

Пробежал глазами по двору. Ничего выдающегося. Дом с сенцами и раскрытой настежь дверью, слева сарай, еще левее видимо загон для животных. Разбросанные там и сям вещи. Все выглядит живо и естественно, будто хозяева вот только-только ушли в дом.

Да и по корове понятно, что ее смерть наступила совсем недавно. Даже кровь из разодранной шеи все еще тонкой струйкой вытекает на стоптанную траву двора.

Аккуратно, держа входную дверь дома на прицеле, прохожу мимо мертвого животного. Не выдерживаю - бросаю взгляд на ее рану.

И содрогаюсь от ужаса.

Шея разодрана в клочья, в лоскуты. Что за ужасное оружие оставляет такие следы? В моем мире я такого не помню.

Быстро осматриваю сарай. Никого, только воткнутые в сено вилы да валяющееся рядом ведро. Идем дальше. В дом.

Подойдя ближе к распахнутой двери, я услышал звук. Непонятный, повторяющийся. И чем дальше я заходил внутрь, осторожно, стараясь не скрипеть, ступая по половицам, тем сильнее он становился.

И я уже понял, что это за звук. Но он настолько не вписывался в окружающую обстановку, что раз за разом отбрасывал глупые и страшные догадки.

Чавканье.

Кто-то с глухим рыком вонзал зубы в пищу, рвал ее, а затем также негромко, утробно рыча, чавкал, пережёвывая. Словно собака, причём достаточно крупная, грызет кусок мяса.

Пистолет смотрит вперед, указательный палец слегка потеет на спусковом крючке. Шаг. Стою, прислушиваюсь к ритму чавканья, к довольному рыку. Еще шаг. Не изменился темп? Нет. Тогда еще шаг.

Не заходя внутрь, держась на расстоянии от дверного проема, осматриваю комнату.

Каменная, дровяная печь, широкий стол с грубо сколоченными лавками по обеим сторонам от него. На полу вязаные дорожки. Свет, пробивающийся сквозь небольшое оконце с занавесками, скупо падает на них. Где-то громко тикают часы.

Взгляд идет дальше, тщательно исследуя все вокруг. И натыкается на ступню.

Вытягиваю шею, заглядывая за проем. Нога, обутая в сапог. Лежит на полу. И чавканье вот совсем тут, недалеко.

Шаг.

Нога принадлежит человеку. Раскинув конечности, он с закрытыми глазами лежит на полу. И рядом еще один человек. Он сидит ко мне спиной, прямо у лежащего. И именно он чавкает.

Склоняет голову вниз, к телу. Шевелит ею, отчего лежащий на полу слегка дергается. Затем выпрямляется и чавкает. Обращаю внимание, что сидящий одет в черный с золотом китель. Точно такой же, какой был и на мне. Это мой союзник?

– Эй, – тихонько зову я.

Ствол пистолета смотрит прямо ему в голову.

Чавканье прекращается, жующий резко оборачивается.

Ох, матушки мои!

Всматриваюсь в лицо повернувшегося, и холодные когти ужаса вонзаются в спину.

Выпяченная вперёд челюсть с огромными, торчащими в разные стороны, гипертрофированными зубами, с которых стекает кровавая слюна. Сплюснутый, словно раздавленный нос, и глаза, смотрящие с дикой, звериной яростью.

От неожиданности попятился, и это словно подстегнуло монстра. Он вскочил с колен, зарычал, рванулся вперед, на меня.

Пух. Пух-пух.

Выстрелы из пистолета звучали негромко и сухо, но пули, выпущенные из него, делали свое дело. Первый же выстрел загнал девять граммов свинца монстру в бошку, прямо в скошенный лоб. Вторая пуля, сместившись чуть ниже, пробила ему глаз. Брызнула кровь.

Остальные пули ушли в молоко. Монстр уклонялся, дергался, уходя от выстрелов и с каждым шагом приближался ко мне.

Еще выстрел, еще!

Я отскакиваю от летящей в меня лапы с острыми, корявыми когтями, продолжая вбивать пули в тело нападавшего.

И это действует! Его шаги замедлились, грузное тело бросило на стену, из ран хлестала кровища, рык превратился в хрип.

Следующий выстрел поставил точку в нашем противостоянии. Второй его глаз лопнул от прилетевшей пули и чудовище окончательно остановилось, сползло по стене, оставляя на ней кровавый след.

Не сводя с упавшего взгляда, мгновенно перезаряжаю пистолет. Делаю два контрольных. В голову и сердце. Ну, в ту область, где у людей оно должно располагаться. Кто знает, где оно находится у этого урода?

– Вот бля... куда я, нахрен, попал?

Глава 2. Кто-то ровнее

Глава 2. Кто-то ровнее

Уставший организм, вкупе с шокированным сознанием, кричали об отдыхе, но я понимал, что сейчас это недопустимая роскошь. Кто знает, сколько подобных тварей ходит по округе? Поэтому сначала обезопасим периметр, проведем осмотр места и только потом подумаем обо всем остальном. Я сегодня один раз уже умер. Повторять подобное совсем не хочется.

Аккуратно обхожу дом и в дальней комнате натыкаюсь еще на три разодранных тела. Женщина и два маленьких, не больше пяти-шести лет, ребенка. Мальчик и девочка. Возможно погодки.

Видно, как мать с отчаянием защищала их, закрывая собой, но всё в итоге оказалось напрасным. Чудовище убило сначала ее, а после добралось и до детей. А потом пошло жрать предварительно убитого мужчину.

Мизансцена понятна и, собственно, не удивляет. Мужчина-защитник попытался спрятать свою семью, но это не помогло.

Правда, насколько я могу судить по окружающей обстановке, присутствие таких чудовищ тут и не предполагалось.

Забор выглядит хлипким и через него легко перепрыгнуть, а при желании и сломать, на окнах нет решеток, двери тоже не отличаются особой крепостью. Все эти ограждения только показывают границы собственности, но никак не защищают от подобных нападений. А значит вывод может быть только один – такие твари тут очень редки. Настолько, что от них и не думают защищать свои жилища. Даже на всякий крайний случай.

Собственно, отсюда делаем еще один вывод: появление этой твари напрямую связано с моим появлением. В качестве одного из доказательств можно указать на китель, в который одето чудовище. Точно такой же, как у меня. Чуть победнее, попроще, но стиль и все характерные признаки налицо.

И что это значит? А нихрена это не значит. По крайне мере мне ничего не понятно. Поэтому, давайте перерыв.

Нахожу за кухонным шкафом небольшой, едва гудящий холодильник, и открыв его, изучаю содержимое. Ничего необычного и выдающегося – простая, крестьянская еда. Почти все свое, но также вижу и заводскую упаковку.

Десять секунд размышлений, и руки сами сделали выбор. Круг колбасы с кровью, кусок сыра, добрая краюха хлеба. Полная крынка молока. Возможно из-под той самой коровы, что сейчас дохлой валяется во дворе. Выставляю все добро на стол, сажусь на грубую скамейку.

Пока ем, осматриваю комнату, выискиваю отличительные особенности этого мира. И почти ничего не нахожу. Те же вилки-ложки, занавески на окнах, стулья и лавки, глупые картинки на стенах, даже часы, – всё похоже на то место, откуда я прибыл. Приглядываюсь к отрывному календарю на стене. Даже дата полностью совпадает.

Из всего необычного в этом мире я увидел только две вещи. Первое – это магия, которую применял предыдущий хозяин этого тела, и которая мне виделась в самом начале в тех флэшбеках. И второе – монстр. Всё. Ничего более, что бы вызвало мое искреннее удивление, я не обнаружил.

Часы показывали середину дня и я, перекусив, задумался о том, как поступить. Ночевать здесь или все же идти дальше? Впрочем, один аргумент против нахождения здесь был крайне убийственным и лежал в луже своей крови в сенцах этого дома. Совсем мне не хотелось находиться подле этого уродца больше, чем время, затраченное на короткий отдых.

Хорошенько умывшись, набрав в бутыль холодной, колодезной воды и протерев от отпечатков своих новых пальцев все поверхности, о которых сумел вспомнить, я отправился дальше.

По все той же, хорошо укатанной гравийной дороге. Надеюсь, она приведет меня в безопасное место, где есть люди, и нет чудовищ.

И, собственно, мои оправдания и надежды сбылись буквально через несколько часов. Дорога вывела меня на перекресток, за которым виднелись одно- и двухэтажные здания.

«Поселок Старая Малукса» – известила меня криво стоящая вывеска.

Интересно, тут специально такие заковыристые названия выдумывают, или просто так совпало?

Впрочем, торопиться, и вот так с разбегу заходить в город, в новом для меня мире я не стал. Развернувшись, километра три шел назад и там у приметного дерева свернул в лес. Стараясь не ломать ветки и не приминать траву, зашел вглубь метров на двести и только потом начал искать нужное мне.

Ну, например, здесь. Ничем не выдающееся, без особых примет место, которое отлично подойдет для задуманного. Аккуратно найденным в доме ножом, снял дерн и вырыл небольшую ямку, в которую положил рюкзак с золотом и пистолет. Предварительно несколько монеток рассовав по карманам.

Возможно я слишком паранойю, но лучше перебдеть, чем попасться на глупости.

Оглядев все вокруг, запомнив характерные приметы, пошел обратно. Теперь можно изучать местную цивилизацию.

То, что Малукса Старая стало понятно еще при входе. Дома обшарпанные, деревья разросшиеся, дороги убитые. А еще кучи мусора и весьма большое количество людей на улицах. Ну не может быть столько населения в этом поселке с одной центральной, да парочкой параллельных улиц. Негде им тут жить. Нет тут столько домов.

Впрочем, насчет слишком обшарпанных домов я ошибался. По крайней мере два из них выглядели ухоженными и новенькими. Прямо как мои золотые монеты.

Постоялый двор и бар при нем «Хромая коняга» и гостиница «Две кровати».

Они сияли неоном, привлекали вывесками, заманивали светящимися стрелочками.

И я просто не мог пройти мимо. Где, как не в баре лучше всего узнать и увидеть то, что нужно? Даже если не знаешь, что конкретно тебе нужно.

Поэтому, повертевшись кругом, понаблюдав за входящими и выходящими, я смело открыл двери «Хромой коняги».

Наверное, общее устройство всех баров одинаково во всех мирах. Длинная, широкая, массивная барная стойка отделяла стоявшую за ней барменшу от ряда грубых, надежных столов, за которыми сидели многочисленные посетители. В углу светился разноцветьем музыкальный автомат, из которого доносилась легкая мелодия, а над ним висел телевизор, беззвучно показывавший какой-то спортивный канал.

Женщина за стойкой кинула на входящего меня быстрый взгляд, а затем внимательно, с некоторой неуверенностью посмотрела чуть выше. На что-то, расположенное прямо над входной дверью.

У меня аж спина зачесалась, так сильно я захотел посмотреть наверх, на то, что так тревожно рассматривает эта, весьма миловидная, женщина. Но усилием воли я сдержался. Потом, чуть позже, когда меня не станут так пристально разглядывать сидевшие за столами выпивохи.

Аккуратно закрыв дверь, направился прямиком к стойке. Барменша, я бы навскидку дал ей тридцать, среднего роста, грудастая блондинка с ярким макияжем, с некоторым опасением глядела в мою сторону.

– Здравствуй... те, – чуть хрипловатым голосом, с запинкой, произнесла она, когда я уселся на стул с высокими ножками, прямо у бара. Произнесла так, будто выбирала между несколькими вариантами. Причем, какой именно вариант выбрать, был очень важен. – Что желаете?

– А что так серьезно? – чуть деланно рассмеялся я. И продолжил в эдаком панибратском стиле. – Расслабься, свой я, нормальный, обычный.

–Обычный? – она улыбнулась, как мне показалось, с облегчением. – Кто ж вас, пришлых, поймет кто вы такие.

Ее взгляд буквально на мгновение метнулся к одному из столов, занятых посетителями. Я лениво проследил, на кого она там посмотрела.

А вот да. Вон тот, который сидит ближе к проходу, явно выделяется. Он точно не «обыкновенный». Хотя ни по одежде, ни по лицу ничего странного я не заметил. Но что-то в нем, определенно, было. Немного статности, немного отстранённости, немного... презрения? Причем ко всем окружающим его людям сразу. Словно он попал не в ту компанию. Вынужденно попал, благодаря не совсем приятным обстоятельствам.

Вновь развернулся к барменше, которая чуть пожала плечами, как бы говоря «Вот и я об этом же»:

– Так что есть-пить будешь, нормальный?

– А что есть? – предоставил я ей право выбора. Хоть в том доме еда и выглядела, по моим меркам, обычной, но кто знает, как тут обстоят дела в «приличных заведениях».

– Тебе выпить, или еще и поешь?

– Давай и то, и то, – успокаивающе улыбнулся я.

Она, кивнув, ушла за дверь позади себя и я, очень аккуратно, как бы осматривая заведение, глянул на входную дверь. Вернее туда, куда смотрела барменша, когда я зашел в помещение.

Хм.

Больше всего это поделие, висевшее сверху, напоминало крупную маску, наподобие тех, что делают в диких африканских племенах. Крупный рот, растянутый в страшной, беззубой улыбке, два отверстия вместо носа. И два красных, ограненных стекла, вставленных в глазницы.

Что это? Нечто типа амулета? Оберег? Зачем барменша смотрела на него. Или там у нее замаскирован металлодетектор? Ведь она явно что-то там ждала, какого-то знака. Словно этот амулет проверял меня, а она ждала его реакции. Проверял на что? На наличие оружия? Или на нормальность?

– Ща все будет, – сказала выходившая из дверей женщина. Она перехватила мой взгляд и чуть виновато объяснила: – Ну а ты что думал? Времена тяжелые, вас, пришлых, последнюю неделю валит толпами, а вдруг какая дрянь проникнет. Так что ты не серчай. На вот пока, попей, устал, небось, с дороги-то.

Она поставила предо мной кружку пива и небольшую тарелочку с сухариками. Глотая холодное, ароматное пиво, я усиленно думал.

Дрянь какая-то проникнет? Дрянь, которую как-то определит та, висящая над дверью маска? Единственную дрянь, которую я сегодня видел, легко определялась по торчащим изо рта огромным клыкам. Значит, есть что-то еще, что нельзя выявить по внешнему виду.

– Марфа! – донесся крик из зала. – Сделай громкость, новостя вон кажуть!

Интересный выговор.

Барменша же в это время, чертыхаясь, навела на телевизор пульт, добавляя ему звук.

– Марфа? – удивленно спросил я у нее.

– Да ну тебя, – отмахнулась она. – Родители у меня из этих, из новоретроградов, вот и прозвали дочурку, чтоб им ни дна, ни покрышки. У нас тут пол-поселка таких.

Я повернулся к экрану.

– И к последним новостям из Петербурга, – молодой журналист с русой, аккуратно постриженной бородой, стоял рядом с воронкой, из которой я выбрался сегодня утром. – Изгой и черный жнец, проклятие современной Российской империи, великий князь Трубецкой, похоже, только что заслужил себе еще одно прозвище – убийца города, убийца Петербурга. Да, уважаемые сограждане, да, уважаемые дворяне, наш прекрасный, наш волшебный город полностью разрушен. Проклятые техники призыва Трубецкого вкупе с его войсками уничтожили его до основания.

Картинка в это время показывала горящие, чадящие останки Питера. Трупы солдат и гражданских, разбитые машины, развалины на месте высоких домов.

По бару разнесся гул. Проклятья неслись со всех сторон. Даже барменша что-то шептала. И это были не слова благодарности.

– Однако, – продолжал ведущий, – на фоне этих трагических событий есть и приятные новости. Армия черного жнеца полностью уничтожена! А он сам по-видимому погиб во время применения своих проклятых техник. Как вы видите, все поле до горизонта покрыто тысячами трупов. Все это – мертвые солдаты великого князя Трубецкого. Сейчас эксперты проводят розыск тела самого великого князя, и мы убеждены, что это произойдет в ближайшем будущем. Так что, уважаемые сограждане, и уважаемые дворяне, война окончена. Окончена полной победой сил света и добра, во главе которых стоит наш величайший Император, Его Высочество Бориса Шестого. Ура!

– Ура! – грянуло по всему бару. Я решил не выделяться и тоже крикнул во всю мощь своих хилых легких.

Из двери вышел мужчина в белом поварском колпаке и вручил Марфе тарелку, полную разнообразной снеди. Мой желудок голодно заурчал. Хотя, казалось бы, ел совсем недавно.

– Платить-то чем будешь, нормальный? – барменша взяла тарелку, но не ставила ее на стойку, ожидая моего ответа.

Я потянулся к карману и, нащупав золотую монетку, положил перед собой. Она ярко блеснула в свете ламп. Так же ярко блеснули глаза Марфы, и она стремглав, с хлопком закрыла ее ладонью.

– Оп-па! – услышал я голос позади себя. Повернул голову – тот самый «особенный» в сопровождении двоих своих товарищей шел к выходу. – Это что это я там видел?

– Да вам показалось, барин, – робко ответила барменша, убирая руку вниз.

– Не ври мне, прислуга! – заорал мужик, грудью врезаясь в деревянные края барной стойки. – Быстро достала червонец!

Виновато посмотрев на меня, Марфа выложила желтый кругляк. Скрестив руки на груди, отошла в сторону, отведя взгляд вниз, как бы отстраняясь от происходящего.

В баре стало тихо. Гул и разговоры затихли. Казалось, даже на кухне прекратилось шипение горящей печи.

– Так-так-так, – особенный схватил монету, щелчком пальца отправив ее в полет выше своей головы, и ловко поймал раскрытой ладонью. – И кто же это тут расплачивается за тарелку жратвы такими деньгами, а?

Я молчал, усиленно соображая, почему же произошел такой прокол. Ведь монет в том джипе было несколько тысяч. Значит, они не являлись такой сильной редкостью. Да, возможно они достаточно ценные, но это не должно вызвать такую бурную реакцию.

– Не молчи, смерд, – услышал я рык за своей спиной. Это один из спутников «необычного» вплотную подошел ко мне.

– Дак нашел, барин, на дороге вон и нашел, – я решил прикинуться простачком-дурачком, с которого мало какой спрос, вдруг сработает.

– Врешь, собака! – оскалил тот желтоватые зубы. – Дворянина, небось, какого убил?!

– Да ну что вы, как я мог, – я старательно, с виноватым видом потупил глаза, рассматривая исшарканный деревянный пол, планируя дальнейшее развитие событий. Если судить по моему прошлому опыту – потасовки не избежать. И, если бы я был в своем тренированном теле, то ее исход был бы прогнозируемым, и закончился в мою пользу. А сейчас в теле этого хиляка я совсем не уверен в своей победе. Но другого выхода я не видел.

Видимо я как-то выдал себя, что-то в моей реакции не понравилось наглецу, потому он отскочил на пару шагов и заорал с новой силой:

– Ты, что задумал, смерд? Руку на меня поднять? СКЛОНИСЬ перед бароном!

Над его правым плечом внезапно загорелся, возникнув прямо из воздуха, синий, отливающий неоном круг, сантиметров сорока в диаметре, разительно напоминающий рекламную вывеску, в котором были вписаны изящные буквы. Этот знак повис в воздухе в полуметре над мужиком и медленно вращался, слегка освещая его русые волосы.

А я почувствовал, как против моей воли, руки вытянулись по швам, вдоль тела, а подбородок упрямо тянулся к груди. Это было так неожиданно, что я невольно склонил перед тем, кто назвался бароном, голову.

Правда, тут же попытался воспротивиться этой чужой воле, заставившей мое тело действовать против моего желания. Внутри вскипела кровь и я медленно, преодолевая сопротивление, начал поднимать голову. Это было тяжело, очень тяжело. Мышцы не слушались, их сводило судорогой, но я пытался. К сожалению, безуспешно – сил в моем новом теле было слишком мало.

И тут внезапно понял, что все в округе стоят так же, как и я. Руки по швам, голова уперлась в грудь. Да что этот такое? Магия? Вот этот знак, висящий над бароном, принуждает нас к этому? Видимо да, других объяснений я пока не нахожу.

– То-то же, – удовлетворенно сказал дворянин. Я почувствовал, как давление слабеет, сходит на нет. – Васька, обыщи его!

– Тихо парень, – один из тех, кто шел рядом с бароном, ткнул мне ствол пистолета под ребра и быстро обшарил мои карманы, выудив еще две золотые монетки. С почтением отдал их своему начальнику. – Всё, вашблагородие, нету больше.

Барон задумчиво перекатывал кругляки в своей крупной, мозолистой ладони и вслух, явно играя на публику, размышлял:

– Не верю я, что такой задохлик смог бы убить дворянина, силенок у тебя нет на это. Ладно, на первый раз прощаю. А чтоб ты запомнил, каково это, перечить барону, Васька, Степка, проучите его как следует!

Под гробовое молчание всего зала двое помощников, всё так же держа пистолет у моего живота, вывели меня на улицу, затащили в какую-то подворотню. И вломили таких люлей, каких я не получал со своего раннего, голопузого детства.

Я хотел было сопротивляться, но первый же удар под дых пробил мой хилый пресс, и дальше я только почти безуспешно пытался вдохнуть, лежа на грязной земле, в то время как два дюжих мужика умело запинывали мое тщедушное тело ногами.

– Будет, с него, – наконец остановил их дворянин, до этого молча наслаждавшийся процессом моей экзекуции. – Запомни, смерд, барон Дубницкий оскорблений и лжи не прощает! Тем более от таких шавок, вроде тебя.

Они ушли, оставив меня лежать в куче грязи. А я, чувствуя, что наконец-то могу дышать, насыщая свое бесполезное тело живительным кислородом, думал о странном устройстве этого мира.

И, удивительное дело, я почуял, как что-то внутри меня соглашается с таким выводом.

Понравилось?

Автор ждет обратной реакции! Лайк и\или коммент дадут понять, что он старался не зря. Спасибо!

Глава 3. Близкие контакты третьего рода

Глава 3. Близкие контакты третьего рода

Видимо, один из пропущенных в мою голову пинков оказался достаточно критичным для моего хилого организма. При попытке встать, тело непослушно заваливалось на бок, с чавканьем падая обратно в грязь. Ноги не слушались, руки еле шевелились. Воздух с сипом входил в отбитые легкие, и с трудом и болью покидал их. Из рассечённой брови потоком хлестала кровь, заливая левый глаз, а у меня не было даже сил зажать рану.

Кое-как, подтягиваясь на руках и отталкиваясь одной ногой, я выполз из лужи на место посуше, где меня и нашла вышедшая барменша.

– Ах тыж, горемыка! – всплеснула она руками и нырнула обратно в бар, вскоре вернувшись с поваром.

– Ну показывала же я тебе на этого барона, ну чего светишь золотом при дворянине? Балда! А еще нормальным себя назвал, – распекала она меня, пока они вдвоем затаскивали мою тушку в какое-то подсобное помещение.

Кинув на пол охапку сена, они положили меня на нее.

– Некогда пока с тобой возиться, народу в баре битком, – чуть виновато сказала она мне. – Так что отлеживайся, потом что-нибудь сообразим.

Повар, простоватый мужчина лет пятидесяти, принес мне пластиковую полторашку с водой и, поставив бутылку рядом, тоже убежал к себе, на кухню.

Минут через пятнадцать я смог, скривившись от боли, сесть и промыть рану на лице. Кровь уже остановилась, оставив там засыхающую корочку. Смыл грязь, сделал пару глотков, с усилием пропихивая жидкость через отбитый пищевод.

Перед глазами крутился тот знак, который барон зажег по своей воле. И от которого моя воля была жестко и безапелляционно подавлена.

Что это? Опять магия? Умеющий такое делать, получает громадное преимущество в драке. Достаточно показать этот кружок и все окружающие встают перед тобой по стойке смирно не в состоянии сопротивляться. Вот бы мне заполучить такое.

Я почувствовал, как после моей последней мысли по телу растекается приятная, одобряющая теплота. Предыдущий хозяин моей тушки одобрял это желание.

Беспомощно лежать, ожидая когда придет сердобольная Марфа не хватало терпения. Меня прямо сжигало изнутри вот это свое положение избитого и униженного. Не привык я к такому. Я человек дела. За это меня ценили в том мире. Очень дорого, между прочим, ценили. Таким же я буду и в этом.

Опираясь о стену, помогая себе руками, встал.

Но, сделав пару шагов, понял: все дела придется отложить как минимум до утра. Новое тело хрипело, сгибалось от боли и почти не слушалось. Сердце истерично трепетало, ноги предательски дрожали.

Мне нужно отлежаться. Желательно в теплой и чистой постели.

Шарюсь в своем левом башмаке и держась стенки, со скоростью беременной черепахи, иду обратно.

В бар.

– Мне нужна комната. Хотя бы на сутки. И питание. Этого хватит? – я, прикрывая ладонью, кладу на стойку перед смотревшей на меня ошалевшим взглядом Марфой желтый кругляк – мою последнюю заначку, которую слуги барона так и не нашли.

– Хватит, – рука барменши словно жало скорпиона метнулась вперед, схватив золотой червонец. – Тут тебе на полгода хватит. Еще и сдачу отдам.

Ого! Как тут, оказывается, эти монетки ценятся.

– А ты смелый, только чуть не убили из-за «борьки» и снова ей же расплачиваешься, – придерживая меня под мышку, произнесла женщина, почти волоком затаскивая мою ослабшую тушку на второй этаж – именно там у нее были номера.

Немного подумав, она добавила:

– Или глупый.

Оставив меня на постели, сказав, что еду скоро принесут, барменша спустилась вниз, а я осмотрел свое временное жилище. Ничего особенного: скромная односпальная кровать, стол со стулом, небольшой шкаф в углу да зеркало, висевшее рядом с ним. На окнах невзрачные занавески, сквозь которые пробивается свет уличных фонарей. Всё. Даже туалета с ванной нету. Удобства, как говорится, во дворе.

У меня возникло очень устойчивое ощущение, будто я попал в комнату постоялого двора позапрошлого века. Ничего в ней не напоминало о том, что на дворе двадцать первый век. Не было ни розеток, ни лампочек с выключателями. Из всех приборов освещения была только стоявшая на столе керосинка, которая и давала скудный свет. Даже оконные рамы сделаны из местами рассохшегося дерева, без какого-либо намека на пластик.

Странный мир. Высокие технологии, вроде того же телевизора и весьма современных танков и автомобилей, соседствуют с архаичными золотыми монетами и древними керосиновыми лампами. Сотовая связь конкурирует с магией. А еще дворяне, князья и монстры. Что за мир?

Вскоре повар принес ужин и я, быстро перекусив, не став бороться с закрывавшимися глазами, завалился спать, оставив все думы на потом. Разум и тело требовали отдыха, поэтому, решив что «утро вечера мудренее», я благополучно отправился к Морфею в гости.

Утром, спустившись вниз в поисках туалета, обнаружил, что в баре пусто, и он закрыт на профилактику. По крайней мере так было написано на двери. Копошившаяся у стойки Марфа объяснила это так:

– Ты же не собираешься тут оставаться на целых шесть месяцев, а найти сдачу с червонца я не смогу. Поэтому сегодня все заведение в твоем полнейшем распоряжении. А я хоть недельку отобью. Так что почувствуй себя дворянином, – она хохотнула.

Я хохотнул в ответ, хотя вопросов от ее фразы сразу же набралось с десяток. Но я боялся их задавать из опасения, что в миг покажу свое незнание элементарных вещей. И тогда уже у барменши возникнут вопросы.

Она наклонилась ко мне, рассматривая раны на лице:

– Эк тебе вчера досталось. Больно?

Я пожал плечами:

– Заживет.

Утром я изучил свое лицо в зеркале и понял, что все эти синяки и шрам на брови хорошо так изменили мое лицо. Так что теперь сходство с князем Трубецким порядочно уменьшилось. После надо будет изменить прическу и, возможно, отрастить бороду с усами. Совсем не хочется, чтобы меня опознали в самый неожиданный момент.

– Так где червонцев-то набрал? – никак не унималась Марфа.

– Я ж говорю – нашел, – сказал я абсолютную правду.

– Ну-ну, – с сомнением в глазах отстала наконец от меня барменша. Она убежала на кухню по своим делам, оставив меня с тарелкой горячей яичницы с кусочками бекона.

Пока ел, на глаза попалось заламинированное меню, состоящее из двух скромных листочков. Хм, странно всё же. Все цены указаны в рублях и по сути вот эта тарелка, набитая снедью, стоила рублей пять. Что не на много дешевле номинальной стоимости золотого червонца. Или, как его называли местные, – «борьки». Видимо, из-за того, что на ней был выгравирован профиль царя Бориса Шестого.

Значит дело не в цифрах, написанных на монете. А в самой монете. Она стоит гораздо, гораздо дороже той десятки, что отчеканена на ее сторонах. И раз я могу на всего один желтый кругляш безбедно жить в таверне в течение целого месяца, то выходит я весьма нескромно богат. Вот только как обналичивать такие монеты? Вчерашняя реакция того боярина явно говорит, что все не так просто. Отбитые ребра, кстати, согласны с таким выводом.

Вновь вернулась Марфа, поставила передо мной запотевший графинчик с чем-то прозрачным внутри. Она сняла с себя фартук, оставшись в джинсах и темной, облегающей майке, с приличным таким декольте, в которое я волей-неволей уставился.

– Выпьете, барин? – смеясь, довольная произведенным эффектом, спросила она, разливая в выставленные стопки холодную водку.

Водку? С утра? Конечно буду.

– Выпью, сударыня, – я попытался улыбнуться, но шрам на это действие стрельнул болью, заставив скривиться.

Но барменша, казалось, даже не заметила этого. Она, схватив рюмку, мечтательно улыбалась:

– Эк, как красиво ты сказал – «сударыня». Словно всю жисть такие слова выговаривал.

Вот еще и это. Я заметил, что язык у местных достаточно беден и примитивен. Деревенский.

– Выпьем, чтобы тебя еще тысячу раз называли сударыней, – сказал я тост, и чокнувшись рюмками, опрокинул ее содержимое в рот. Выдохнул, занюхал корочкой хлеба.

Барменша, поморщившись, запила из стакана сока, предусмотрительно принесённого с собой.

– Сразу видно, что ты из Питера. И речи грамотные ведешь, и пьешь как грузчик, – снова засмеялась она.

– Ага, – подтвердил я. – Ведь в Питере – пить!

– Сам-то чем по жизни занимался? Студентик, небось, какой?

– Все верно, сударыня, – ответил я, вновь вызвав у нее довольную улыбку. – Студент финансовой академии.

– Эвона, че, – уважительно покачала головой Марфа, повторила, растягивая слова. – Финанааансовая акадеееемия!

Она, схватив графинчик, быстро плеснула по глоточку:

– Давай еще по одной, за студента.

Выпив и закусив, потянулась всем телом, выставив вперед свою маечку с декольте.

Так, стоп. Это что такое происходит? Она меня соблазняет что-ли? Заглянул в ее глаза. Ну да, соблазняет.

– Почему? – спросил я в лоб. – Зачем?

– Зачем что? – не поняла она.

– Вот это, – я взглядом указал на вырез в майке, который был оттянут вниз до самого предела. Казалось, еще чуть-чуть и можно будет увидеть ее пупок.

Марфа зарделась, щеки разрумянились. То ли от выпитой водки, то ли от смущения.

– К нам ведь раньше дворяне и не заезжали почти, – сказал она. – Только проездом, на час-другой. Поесть да заправиться. А сейчас вон сколько из Питера набежало. За эту неделю я столько их навидалась, сколько до этого всю жисть не видела. И ты явно из них. Я сразу в тебе это приметила. Не тот ты, за кого себя выдаешь. Вот сейчас и сижу-гадаю, кто ты. Явно не барон, слишком мелко для тебя. Граф? Маркиз? Или... Князь? – она резко замолчала, во взгляде мелькнул и исчез страх.

– Да с чего ты решила-то это? – я попытался возмутиться. Как же быстро меня раскусили.

– Не спорь. Я вижу, – Марфа тряхнула волосами, отчего они рассыпались по плечам. Взяла меня за ладонь. – И пальчики у тебя ухоженные. И червонцами разбрасываешься, словно не знаешь их цену. Да и с бароном вчерашним, видно же было, что мог расправиться. Наверняка ведь техниками какими владеешь. И он это тоже увидел, испугался. Потому знак свой и показал, от тебя ждал ответки. А ты поскромничал. Вот он и отмутузил тебя. За страх свой, стало быть, отомстил. Нет, не хочешь сознаваться, не говори. Я многое повидала, умею держать язык за зубами.

Я молчал пораженный. Этой женщине надо в полиции служить. Умеет она подмечать детали.

– А так, – продолжала Марфа, – когда у меня еще дворянин будет? Скорее всего никогда. А ребеночка мне заделаешь, дак я тебя у всех богов отмолю, все грехи твои. Да вспоминать добрым словом буду.

Я поперхнулся от такой откровенности. Вот уж не ожидал.

В ее взгляде была тоска. Тоска по сильному мужскому плечу, по грубой, неуклюжей ласке, по тому, на кого она может опереться и не тянуть на себе этот постоялый двор с ежедневными пьянками по вечерам и приставаниями местных мужиков.

– С червонцем проблем не будет? – спросил я первое, что пришло в голову. Нет, я вовсе не был целомудренным и в той жизни, до свадьбы имел определенный успех у женщин. Но вот так откровенно, в лоб... Это слегка выбило из-под меня почву.

– Что? – Марфа встрепенулась, вернулась из мира грез. – А, нет, не будет. Есть тут один ростовщик – Яшка. Он, конечно, себя не обидит, но и как липку не обдерет.

– А еще парочку возьмет? – осторожно закинул я удочку.

– Ну я же говорила, что ты дворянин, – горько усмехнулась барменша. – С неместных он процент возьмет хороший. Для себя хороший. Так что если хочешь, неси мне, я помогу. Но тогда я возьму процент.

Хочешь отвлечь женщину – заговори с ней о деньгах. Марфа по-деловому собралась, в глазах заблестел золотой огонек. Мысль о сексе отошла в сторону.

– Хорошо, – кивнул я, вставая. – Вечером.

– Вечером, – согласилась она. – Тогда и сделку отпразднуем.

Довольно улыбнулась, вновь потянувшись, выставляя себя на показ.

А нет, мысль о сексе никуда не делась.

Выйдя из бара, послонялся по городку, изучая окрестности. Правда, особо тут не загуляешь – одна центральная да пара параллельных улиц гасили весь интерес исследователя напрочь. Да и на них смотреть особо не на что. Подобных поселений и в моем мире предостаточно. Все они однотипны, серы и не вызывают никакого желания в них остановиться и тем более жить. Словно декорации, которые рисовал художник, поленившийся прописать детали. Словно ему, этому художнику, нужно было чем-то заполнить свободное на холсте реальности место, вот он и навтыкал везде одинаковых городков. Штамп на штампе. И побывав в одном, ты более-менее представляешь, что будет в остальных, подобных этому.

Так что сделав круг и осмотрев «достопримечательности» Старой Малуксы, которых там оказалось ровно две – старый памятник отцу нынешнего царя Михаилу Седьмому «Скромному» и построенный при нем же железнодорожный вокзальчик, я пошел по своему маршруту. Обратно в лес, к своей нычке. Чуть порыскав и поплутав – все же вчера делал ее вечером, в сумерках, поэтому даже лес смотрелся по-другому, я к своему облегчению, нашел нужное место.

Засунул за пазуху пистолет и два десятка монет. Окольными путями, выйдя из леса совсем в другом месте, откуда зашел, направился обратно в поселок. Понятно, что против серьезной слежки с использованием хотя бы собак все мои потуги и конспирация выглядят наивно, но кому я нужен? Кто будет следит за типом с синяками под глазами, и зачем он пошел в лес? Тем более сейчас, когда беженцев из Питера тут вагон и маленькая тележка.

Вручив Марфе обговоренную пару золотых, я ушел в бар, ждать, пока она придет от ростовщика. Так как посетителей не было, повар, представившийся Петром, подменил барменшу и налил мне бокал пива, поставив рядом с ним традиционную тарелочку с чесночными сухариками.

Добавив громкость у телевизора, я прихлебывая чуть горьковатое и не пастеризованное, впитывал в себя новости этого мира.

И они кардинально отличались от того, что слышал у себя.

На первом месте, понятное дело, было всяческое обсасывание поражения князя Трубецкого под Питером. Комментарии официальных лиц и высокопоставленных чиновников, реакции простых жителей. Впрочем, она была более-менее однотипная. Все радовались победе и сокрушались по уничтоженному городу.

Далее шли новости о приеме у Императора. Кто пришел, кого приняли, кто сейчас в опале у Бориса Шестого. Вот царь всея Руси вручает очередному князю дарственную на владение разломом, ранее принадлежащем князю Трубецкому.

Мой организм очень резко отреагировал на услышанное. Кровь закипела и ударила в глаза, кулаки непроизвольно сжались. И хоть я и не понимал, о каком разломе говорилось и что это вообще такое, был полностью солидарен с прежним хозяином этого тела – терять свою собственность жутко неприятно. И совсем не важно, что это.

А вот кстати да. Раз уж я попал в тело князя, то у меня должно быть какое-никакое имущество. Свое поместье, недвижимость, предприятия. Чем он там владел? Что с ним будет в дальнейшем? Так же раздадут между дворянами? Но ведь у меня наверняка есть и родственники. Что с ними будет? Да и вообще, нужно ли мне о них беспокоиться?

Прислушался к своим ощущениям, ожидая хоть какой-то реакции организма на свои вопросы. Но нет, никакого отклика. Даже странно. То ли ничего из перечисленного у меня не было, то ли это не слишком волновало бывшего теловладельца.

Надо будет навести справки. Нечто подобное интернету тут определенно есть, так что хотя бы первичную информацию я по этим вопросам получу. Особенно по разлому. Чем-то потеря этого непонятного для меня имущества очень возмутила того, кто раньше занимал это место. Значит это что-то важное.

Стукнула входная дверь, и Марфа, кивнув головой в сторону дальнего стола, прошла мимо меня. Подхватив бокал и сухарики, я направился следом.

Без церемоний схватив поставленное на грубую столешницу пиво, барменша вмиг прикончила его, разом выпив остатки. Это, между прочим, больше половины емкости.

– Ух, – произнесла она, вытерев рот рукавом, – держи. Тут все твое, свои проценты я уже взяла.

И выложила передо мной две толстенные пачки денег.

– Триста пятьдесят шесть тысяч, – сообщила Марфа. – Считать будешь?

Глава 4. Минус три

Глава 4. Минус три

Барменша оказалась страстной и жадной до плотских утех любовницей. Им она отдавалась полностью, с разбега кидаясь в океан эмоций и наслаждений.

Фонари на улице еще не зажглись, а мы лежали уставшие и разгоряченные на моей маленькой койке, тяжело дыша и пребывая в сладкой неге. Марфа гладила меня по телу, обводила пальчиком синяки на боках.

Затем села на попу, взъерошив мою прическу. Я тут же схватил ее за грудь, играя с набухшим соском.

– Давай я тебя подстригу, – сказала она. – Уж слишком у тебя приметная внешность.

– В смысле? – не понял я.

– Ну что ты как маленький? Я что, телевизор не смотрю? Я тебя признала. Не сразу, правда, но признала. Князь. Убийца Питера.

Теперь пришла моя очередь вскочить.

– И что теперь? Доложишь обо мне? – нервно спросил у барменши, примеряясь к ее шее. Смогу я в нынешнем теле сломать ее так быстро, чтобы она не успела крикнуть?

– Да ничего. Я за барной стойкой с четырнадцати лет стою. Научилась разбираться в людях. Сначала хотела, конечно, позвонить куда следует. А потом присмотрелась к тебе и поняла, что не мог ты совершить все то, что о тебе трещат по телеку. Не тот у тебя характер. Врали, значит, о тебе все это время.

– Может я искусный притворщик? И разыгрываю из себя невинную овечку, в то время как планирую разрушить, до кучи, и ваш городок.

– Не-а, – Марфа рассмеялась звонким колокольчиком. – Шею мою планировал свернуть, а про нашу дыру даже не думал.

Черт, она читает меня как открытую книгу.

– Не бойся, – девушка схватила мою ладонь, прижав к низу своего живота, там где начинали расти редкие русые волосы. – Если все будет хорошо, то семя твое даст плод. А отцу своего дитя я ничего плохого не сделаю. Так что приезжай через год, с сыном познакомлю.

Вот ведь одержимая баба! Все о ребенке мечтает.

Марфа, обернув вокруг тела простынь, выскользнула из комнаты, вскоре вернувшись с ножницами и расческой:

– Давай, садись, стричь тебя буду! Опасно тебе так ходить. Не я одна такая глазастая.

Она распахнула занавески, запуская в комнату больше света, поставила посреди комнаты стул и постучала по нему ладошкой. Садись.

Я устроился на предложенном стуле, с опаской наблюдая за ее действиями. Ножницы были большие, явно не для стрижки волос, скорее всего кухонные, и могли с легкостью разрезать кожу, хрящи, да и маленькие кости им бы поддались без особого труда.

Впрочем, быстро успокоился – Марфа знала свое дело и кромсала мою моднявую прическу весьма уверенно. Простынь я с нее стянул, и она стригла меня бесстыже голой.

– Всё, – через пятнадцать минут сказала девушка, отходя на пару метров, рассматривая результаты своей работы. – Пойдет. Теперь ты не студент академии, и уж тем более не князь,а обыкновенный курьер, ну или работяга какой.

Глянул в зеркало: ну да, пойдет. Бывали в моей жизни прически и похуже.

– Эх, еще бы перекрасить тебя, да краски нормальной нет. А рыжий тебе точно не к лицу.

Она села на меня сверху:

– А сейчас надо поблагодарить свою благодетельницу.

– Обязательно, – прошептал я, обхватывая ее под упругие ягодицы.

Позже, значительно позже, когда мне удалось выскользнуть от ненасытной барменши, я решил, теперь уже с деньгами в кармане, походить по местным магазинам. Присмотреть себе другую одежду, найти удобную обувь, подобрать хорошую сумку. Настолько, насколько это позволял местный, крайне небогатый выбор.

Зашел в небольшой местный торговый центр, присматриваясь к висящим на вешалках одеждам. Ну как-то не то все. Не мой это стиль.Понятно, что поставщики возят ориентируясь на местных, на то, что они будут брать. Но что-то тут уж совсем плохо с выбором. Так в итоге ничего не выбрав, купил в продуктовом бутылку местной колы и пошел бродить дальше.

Дорога вывела меня на вокзал. Вышел на пустой перрон, сел на одинокую скамейку. Когда-то тут ежечасно ездили поезда. Экспрессы, торопясь, проносились мимо, неспешные электрички надолго замирали, загружая в свои чрева пассажиров, товарняки ритмично отсчитывали стыки рельс.

А потом в эту местность пришел великий князь Трубецкой. Предыдущий хозяин этого тела. И все остановилось. Все умерло.

Поезда в спешке увезли паникующих людей прочь, а те кто не успел на них, застряли здесь, в этом богом забытом городке. Куда в ближайшее время не придёт ни одна электричка.

И вновь я задумался о себе. О том, что же хотела от меня та ледяная красотка. Что за дело я должен по ее воле выполнить?

Трубецкой хотел разрушить Петербург и ему это удалось, хоть и ценой смерти. Дальше что? Что он хотел сделать дальше?

Тот, кто сидел глубоко внутри меня, молчал. Никакой реакции.

Ладно, пойдем другим путем.

Зачем князю нужно было уничтожать город? Что там такое было, что нужно было идти на такие крайние меры? Или кто?

В груди потеплело. Мое тело дало намек, подтвердило, что я думаю в верном направлении.

Хорошо. Мне нужен источник информации. Желательно чтобы этих источников было много. Чем больше, тем лучше.

Значит, пора возвращаться к Марфе и трясти барменшу на доступ к интернету. Тем более, что солнце уже давно скрылось за край леса, и округа погрузилась в темноту, лишь изредка, местами, освещаемая неяркими фонарями.

Выбросив пустую бутылку в урну, засунув руки в карманы, решительным шагом направился в бар.

И краем глаза в одном из переулков заметил, как кто-то кого-то бьет. Пинает ногами.

Сразу заныл шрам над глазом, заболели отбитые ребра. Прильнул к углу дома, заглянул в проулок.

Да, мои ожидания подтвердились. Это была все та же неразлучная троица, в очередной раз охаживающая очередного бедолагу. Барон Дубницкий и его слуги. Вот ведь гад какой, а еще дворянином себя называет. Совсем не то я думал об этом сословии.

Оглянулся, изучая обстановку. Людей мало, они ходят по противоположной стороне улицы, но старательно отворачиваются, делая вид, что ничего не происходит. А я не отвернусь. Слишком ярки вчерашние воспоминания. Да и не привык я прощать такие обиды.

Внутри ободрительно потеплело.

– Эй, – ору бандитам, выходя из-за угла. Свет фонаря попадает на меня, освещая мое помятое лицо. – А ну оставьте бедолагу в покое.

Уверенным шагом иду вперед, изучая противника. Вот этот, Васька, особо опасен. У него пистолет. Хотя нельзя исключать наличие оружия у каждого из бандитов.

Тридцать метров.

Они прекратили избивать лежащего, с удивлением уставившись на меня.

– Это кто тут такой дерзкий? – громко спросил барон. Прищурился, изучая меня. В глазах мелькнуло узнавание. – А, это тот смерд, который «борькой» хотел за пиво заплатить! Тебе понравилось вчерашнее? Еще хочешь?

Он заливисто заржал. Его подельники старательно подхватили смех предводителя.

– Ага, – радостно осклабился я. – Хочу добавки!

Пятнадцать метров до бандитов. Еще пару метров вперед.

Достаточно.

Пух.

Пистолетный выстрел звучит глухо, отражаясь от стен ближайших домов, затихает в кроне деревьев.

Пух-пух.

Во лбу Дубницкого, словно третий глаз, возникает маленькая дырочка. Зато стена за его спиной вмиг окрашивается черно-багровым. Рядом схватились за животы Васька со Степкой. Кряхтят, заваливаются на бок, зажимая раны, елозят ногами от боли рядом со своей недавней жертвой.

Барон грохается на спину. Раскрытые глаза, медленно стекленея, не моргая, смотрят в темное звездное небо.

Как же тепло внутри. Словно елей разлили по всему телу. Великий князь внутри меня доволен.

Быстро обыскиваю карманы еще живых слуг, отбрасываю подальше в кусты пистолеты. Изучаю изящный кинжал, найденный у Степки на поясе. Такая вещь ему точно не может принадлежать.Наверняка своровал у кого-то.

Проверяю клинок на баланс, кручу в ладони. Конечно, не мой даггер, но тоже весьма неплох. Засовываю его к себе в карман. Пригодится.

Наклоняюсь над избитым бедолагой. Щупаю пульс, проверяю дыхание.

Живой.

В нос дает перегаром. Да он пьян в стельку! Возможно потому и молчит. Не от того, что потерял сознание, а от того, что ничего не ощущает. Алкоголь сыграл роль отличного обезболивающего.

А поколотили его очень жестко. Гораздо сильнее чем меня. В чем же он так провинился перед бароном? Да и в чем может провиниться бухой в дупло человек?

– Эй, – хлопаю по его щекам. – Ты живой?

– Отстаньте от меня, суки! – внезапно сиреной завыл избитый. – Я щас вам всем тут покажу!

Он пытается встать, но выходит это у него откровенно плохо. Подныриваю под его руку, обхватываю за талию и таким образом мы, совместными усилиями, наконец, принимаем вертикальное положение.

– Ты где живешь? – спрашиваю пьяницу, когда мы выходим из злосчастного проулка. Причем, идет он еле-еле. Непонятно, как он вообще дошел до этого места, ведь пьянющий просто в хлам.

В ответ он лишь несвязно мычит, пьяно махая рукой. Понятно, ответа от него в таком состоянии не дождаться.

В свете фонарей осматриваю его. Нет, это не забулдыга и не работяга, который решил выпить посреди недели и «слегка» перебрал. Очень хороший, дорогой костюм, ботинки явно сделанные из элитной кожи, говорят о том, что это совсем не простой человек.

Который явно не из этих мест. Скорее всего тоже беженец из Петербурга, решивший остановиться в этом городке. И попавший под кулаки и ноги местного барона-гопника. Хотя и Дубницкий тоже, вероятно, не местный. Бедный барон, сбежавший из северной столицы и решивший половить рыбку в мутной воде.

А где может остановиться совсем не бедный беженец? Правильно, в гостинице. Значит туда и пойдем.

С каждым шагом мне становилось все труднее удерживать на себе вес избитого. Он почти не перебирал ногами, и я буквально тащил его. А учитывая, что мое тело в этом мире крайне тщедушное, вскоре я понял, что не смогу. Огляделся вокруг, ища помощи, или хотя бы полиции. Ну да, это только в фильмах они приезжают с мигалками и сиренами. Сейчас их днем с огнем не сыщешь. Тем более что уже почти ночь.

Так что помощи ждать не от кого. А дотащить его до гостиницы я не смогу, хотя по сути она и располагается не так и далеко. Но бар с радетельной Марфой гораздо ближе. Достаточно свернуть за угол и пройти метров пятьдесят.

Значит нам туда дорога.

Хлопок входной двери бара вырвал избитого из цепких лап пьяной дремы. Он с трудом подняв свесившуюся на грудь голову, осмотрел обстановку и безошибочно определив где находится, закричал:

– Всем выпивки! За мой счет!

После этого гравитация вновь победила, и его голова, бессильно упав, вновь заняла место на груди.

Я посадил его на ближайшую лавку и он незамедлительно разлегся на ней. Благо бар был пуст и проблем в посадочных местах не возникло.

Из кухни выглянула барменша. Сурово посмотрела на лежащего пьяницу.

– Нахрена ты его сюда притащил?

–Его барон избивал. Тот, который меня вчера... – я притронулся к заживающему шраму на брови.

– Ах, ты горемыка, – сказала Марфа, непонятно кого жалея. То ли меня, то ли лежащего на лавке человека.

Она повернулась ко мне:

– Вот, я же говорю, что права! Разве мог тот, который... ну город разрушил, пожалеть пьяницу?

– Хм, а ты знаешь, что я сделал с бароном, избивавшим его? – сложил пальцы пистолетиком. – Пух-пух.

– Убил? – ее глаза расширились от ужаса. – Убил барона? Ты вообще представляешь, что сейчас будет? Смерть дворянина это преступление, которое ставят на особый учет! Должен ведь был догадаться. Сейчас тебя вмиг раскроют. Бежать тебе надо. Прямо сейчас!

– Что ты все обо мне? – отмахнулся я от нее. – Ему вон лучше давай поможем. Его баронские служки хорошо так отпинали.

Марфа подошла к лежащему, смахнула тряпкой грязь с лица, осмотрела раны.

– Да что ему помогать? Крови нет, синяки только. Проспится да уйдет. Я таких повидала, у меня в пятницу в баре таких полно. Крепкий мужик, ничего с ним не будет. Кстати, – она резко посмотрела на меня. – А что со слугами барона?

– То же, что и с бароном, – мрачно ответил я.

По испуганному лицу барменши я понял, что она хочет опять сказать про бегство, но в это время лежащий пьяница открыл глаза и резко поднялся.

– Где я? – спросил он почти трезвым голосом. Свесил ноги с лавки, оперся на стол, оглядывая обстановку.

– Постоялый двор «Хромая коняга», – ответила Марфа холодным голосом. – Очнулся, алкаш?

– Очнулся, – кивнул мужчина. Со стоном схватился за голову. – Последнее, что я помню, как на меня накинулись какие-то бандиты, пока мы с бароном Дубницким мирно шли по улице и беседовали. Ну и выпивали, конечно.

– Эти бандиты – слуги этого барона. Они вас и избивали. Вместе с Дубницким. А вот он, – барменша кивнула в мою сторону, – спас вас от грабежа.

Человек внимательно изучил меня, буквально сканируя своими глазами.

– Сударь, – наконец произнёс он. – Я безмерно благодарен вам за свое спасение! Как же мне отблагодарить вас? Увы, кроме выдачи вам определенной суммы денег мне ничего в голову не приходит. Возможно, вы предложите варианты?

– От полиции его спасите! – опережая меня, встряла в разговор Марфа. – Он ведь защищая вас, убил того барона.

Услышав речи избитого, барменша подобралась, чуть согнулась в плечах, заискивающе глядела ему в глаза. Я тоже понял, что перед нами какой-то дворянин, но понятное дело, не собирался высказывать ему никакого лакейского благолепия.

– О, не извольте беспокоиться! – ответил человек. – Я замолвлю слово за своего спасителя. А сейчас позвольте вас покинуть.

Он попытался встать, но его ноги предательски подогнулись, от чего он снова рухнул на лавку.

– Ох, барин, – кинулась к нему Марфа. – Куда вы такой пойдете? Оставайтесь тут ночевать. Комнату вам хорошую выделю.

– Пожалуй, вы правы, – согласился с ней дворянин. – Хорошенько меня отмутузили. К тому же, подозреваю, что в бренди, которым меня потчевал барон, что-то было намешано.

Вдвоем мы помогли мужчине подняться по лестнице и затащили его в один из номеров.

– Спасибо, друзья, – поблагодарил он нас. – Будьте уверены, я не забываю доброты!

– Отдыхайте, барин! – склонившись в поклоне, Марфа закрыла дверь и на цыпочках пошла прочь.

– Ну что, – она обхватила меня за талию, как только мы отошли на достаточное расстояние, – к тебе пойдем?

В ее глазах разгорались огоньки разврата. Вот ведь ненасытная какая!

– Нет, – твердо ответил я. – Хочу спать. Один!

Ее взгляд потух.

– Ладно, – тихо ответила она. – Ты прав, тебе надо отдохнуть. Да и мне тоже. Завтра бар открывать.

Чмокнув меня в щечку, Марфа сбежала по лестнице.

Я же ушел в свою комнату и, сняв одежду, улегся в кровать. Спать.

Чтобы утром быть бесцеремонно разбуженным.

– Встать! – заорали мне в ухо, затрясли, схватив ледяной рукой за плечо. – Полиция!

Я открыл глаза. Два человека в форме. Один из которых навел на меня пистолет, второй держит наручники.

– Ты арестован. Ты обвиняешься в убийстве дворянина! – орет мне тот, который с наручниками.

Под прицелом оружия одеваюсь, и мне за спиной защелкивают руки. Толкают стволом в бок – шевелись давай!

О-хо-хо, давненько я не ходил с наручниками.

В баре нам преграждает дорогу кусающая губы Марфа.

– Подождите, – говорит она, – это ошибка, сейчас все выяснится.

Барменша смотрит наверх, туда, где располагаются жилые комнаты и кричит:

– Барин! Барин! Помогите!

– Пошла прочь! – толкает ее полицейский, девушка летит на пол, из ее глаз брызгают слезы.

– Что здесь происходит? – слышу требовательный голос сверху.

Мы оглядываемся. На краю лестницы, одетый в грязные, порванные вещи стоит спасенный мной человек.

– Не твое дело, – огрызается полицейский с погонами сержанта.

– МОЕ! – в голосе дворянина оказывается столько льда и стали, что я невольно поежился. – Этот человек мой подчиненный! И я требую доложить мне, почему его арестовывают.

– А ты сам-то кто? – сержант все еще не понял, кто перед ним. Видимо его сбивала с толку грязная и изорванная одежда собеседника.

– Я?

Над головой дворянина вспыхнул красный, неоновый ромб с вписанной в него буквой «Б».

А на мои плечи навалилась тяжесть, заставившая тело согнуться, опуститься на одно колено, прижать голову к груди. Рядом опускались на колено полицейские и все еще ревущая Марфа.

– Я ГРАФ БЕСТУЖЕВ!

Автор категорически ждет обратной реакции на сей опус)

Глава 5. Где-то прибудет.

Глава 5. Где-то прибудет.

– Повторим! – пьяным голосом сказал мне граф, требовательно стуча пальцем по пустой рюмке.

– Повторим, – согласно кивнул я, разливая водку.

Мы были пьяны. В хлам, в зюзю, в сопли.

Особенно я. Мое молодое тело, мой неподготовленный юный организм, оказывается, совершенно не умел пить крепкие напитки. Буквально двести грамм сорокоградусной за час, и я уже почти ничего не соображаю. Поэтому сейчас я пью воду. Пьяный граф совсем не обращает внимания на то, что выпивку нам я разливаю из двух графинов.

А вот Бестужев пить умел, любил это дело и всячески его практиковал. Он уже выпил больше пол-литра и, судя по его виду, готов был оприходовать столько же. Поэтому он раз за разом требовал наполнить посуду до краев и постоянно повторял один и тот же тост:

– За то, что все успешно разрешилось!

Мы чокнулись и выпили.

Действительно, начавшееся не очень удачно утро в итоге переросло во вполне себе хороший день, а потом и вечер.

Полицейские, убедившись, что перед ними и в самом деле граф, выслушали и записали его версию произошедшего, закончившегося убийством барона. В его варианте я, являющийся вольнонаёмным охранником Бестужева, защитил его от подлого нападения и посягательства на жизнь дворянина.

Служители закона, щелкая каблуками, попрощались с нами, попросив в ближайшее время не выезжать из города, и тихонечко закрыли дверь бара с той стороны.

И я снова задумался о таких гигантских плюсах у дворянина по сравнению с обычным гражданином.

Граф, сходив в гостиницу переодеться и умыться, через несколько часов вновь вернулся в бар, и с тех самых пор мы сидим за столом в укромном уголке и празднуем чудесное избавление. Впрочем, я так понимаю, Бестужеву нужен был лишь повод. Даже самый номинальный. И вместо освобождения от полиции он с таким же энтузиазмом отмечал бы и день взятия Бастилии.

Я сначала с некоторой опаской относился к такому собутыльнику. Все же дворянин, кто знает, какие у них там питейные традиции. Однако все оказалось гораздо проще. Этот русый мужчина, возрастом немного за тридцать, со слегка седыми висками, оказался вполне себе нормальным человеком. Не заносчивым, не высокомерным, ведущим себя просто и понятно. И пил он как простой человек. Водку.

А там, где выпивка, там и разговор по душам. И мой собутыльник это тоже любил. Мы словно нашли друг друга. Он нашел уши, в которые можно изливать все, что накопилось, я же в его лице – отличный источник информации.

И граф не стеснялся. После третьей рюмки он раскрыл рот и с тех самых пор не закрывал его больше чем на время, необходимое для выпить и закусить.

Он говорил и говорил, перескакивая с пятое на десятое, прерываясь на полуслове, начиная все заново, либо наоборот, продолжая с середины истории, начавшейся в его голове, но я ни разу не перебивал графа. А задавая аккуратные вопросы, узнавал очень многое о мире и его обустройстве.

Род Бестужевых был очень старым и очень могущественным. «Восемьсот лет!» – многозначительно и горделиво поднимал брови Дмитрий Алексеевич.

Его предки многое сделали для того, чтобы укрепить и расширить свои владения. «Три разлома! Представляешь!? Три!» – граф показывал мне указательный, средний и безымянные пальцы.

А еще дворцы в Москве и Петербурге, родовое гнездо в Самаре и множество предприятий и активов по стране и за рубежом.

– Наливай, – обреченно махнул рукой граф.

А потом в наследство вступил его папенька. И это было сказано с громадным презрением и возможно даже с ненавистью.

Отец Дмитрия Алексеевича, оказавшийся весьма азартным игроком в покер, буквально за несколько лет спустил почти все состояние. Разломы перешли в чужие руки по долгам, дворец в Москве забрали ростовщики, и забрали бы и в Питере, да нагрянул туда темный жнец.

– И хрен им, а не дворец! – показывая фигу эфемерным коллекторам, радостно смеялся Бестужев. – Яма там теперь размером с дворец.

Обнищавший род кое-как сводил концы с концами, распродавая все активы, и яростно пытался выкарабкаться из долговой ямы. Но, судя по тихо матерящемуся графу, это было крайне проблематично.

– Всего сто тысяч рублей ежемесячного дохода! – сокрушался он, опрокидывая в горло рюмку с горькой. – А ведь раньше счет на миллионы шел.

Я мысленно присвистнул. Дворяне тут ворочают поистине баснословными деньгами. Мы перекидывались с Марфой парой фраз о ее доходе, и зачем она содержит этот бар, так с ее слов, чистого дохода в двадцать тысяч было прямо пределом мечтаний.

– Потому, – продолжал граф, – и застрял я в этой дыре. Родовой поезд продали, а на машинах повезли имущество из Питера. Куда ж мне влезть, когда кроме этих тряпок и диванов, еще всякие тетки, бабки и прочие родственники, коих я отродясь не видел, все решили в родовое поместье в Самару сбежать. Вот я и вызвался остаться тут, дождаться машины за мной.

В голове вертелись тысячи вопросов, но они касались таких основ этого мира, что я просто задавливал их в себе. Хотя чесалось. Очень сильно чесалась жажда знаний.

– Ну а вы-то кто, сударь? – граф, прищурив один глаз, сфокусировал другой на моем лице. – Расскажите о себе? Вы же тоже из Питера?

– Да, я простой студент, бежавший из своего любимого города. Денег, к сожалению, хватило только до этого места.

– Ай-яй! – укоризненно погрозил пальцем Бестужев, слегка усмехнувшись. – Вижу, что вы что-то утаиваете! Но я человек порядочный, коль мой спаситель не хочет о себе распространятся, быть, так сказать, инкогнито, то и я не буду его смущать своими вопросами. Можете полностью на меня положиться!

Он захрустел сочным соленым огурчиком, рассматривая посетителей.

– Какие планы на будущее, граф? – спросил я его. После такого объема выпитого, такие вопросы уже не касались бестактными.

– Дождусь машины и в Самару, – пожал плечами Бестужев. – Буду крутиться, вертеться, искать деньги. У нас сроку до середины следующего месяца, там будет первый платеж по кредитам. Иначе всё – наше родовое поместье перейдет по долгам.

– И позвольте поинтересоваться суммой?

Дмитрий Алексеевич поднял бровь, помутневшим от алкоголя глазом рассматривая меня:

– Триста тыщ рублей.

– Хм, – я забросил в рот пельмешек. Тщательно прожевал его, раздумывая над своим планом. – Вы позволите, если я сделаю за вас первый взнос?

Граф выпрямился, с некоторым удивлением смотря мне в глаза:

– Вы странный человек, сударь, кстати, так и не знаю как вас зовут.

– Андрей, – торопясь, буркнул я первое имя, что пришло в голову.

– Так вот, Андрей, – продолжал граф, – вы очень странный человек. Поутру, перед тем как вернуться обратно в бар, я зашел в полицейский участок, попросил материалы дела по тому барону-мерзавцу. Они весьма поразительны. Три выстрела – три трупа. Причем, сделанные в полумраке, и один из них точно в лоб. Не каждый стрелок императорской гвардии на такое способен. К тому же учитывая ваш весьма юный возраст... А теперь вы в довесок за спасенную жизнь еще предлагаете мне весьма немалые деньги, спасая тем самым и мою честь и род. Волей-неволей напрашивается вопрос: зачем? Зачем вы мне помогаете? Только не говорите мне, что по доброте душевной. Наш мир совершено не такой, и не предполагает такой бескорыстности.

Граф замолчал, требовательно глядя на меня. Причем, как мне показалось, его взгляд был абсолютно трезв.

Я отложил в сторону вилку. Кивнул головой и рассказал Бестужеву, зачем я помогаю ему. Честно и откровенно, ничего не утаивая.

Дмитрий Алексеевич внимательно выслушал мое предложение, минуту обдумывал его, а затем протянул вперед ладонь:

– Договорились. Не сомневаюсь, что у нас все получится.

Я пожал ему руку, безмолвно скрепив наш договор.

– Наливай, – граф поставил передо мной стопку. – Такое надо обмыть.

Утро я встретил с головной болью и дичайшим похмельем, которое Марфа предложила полечить бокалом пива. На что мой организм ответил возмущением в виде подкатившего к горлу комка, который я еле как сдержал внутри.

– Не привыкши вы, барин, к такому, – с усмешкой прокомментировала мое состояние барменша.

Я же в категоричной форме потребовал с нее телефон и чай, ушел в дальний угол. Поклявшись почти на крови, что не буду лазить по ее ссылкам в браузере, занырнул в местную мировую паутину. Структура местной информационной сети была несколько непривычна, но в итоге я все же смог победить ее.

Первым делом узнал, что такое разломы. Подсознательно чуял, что это очень важная информация и оказался прав. По сути, именно они и повлияли на то, почему этот мир так отличается от моего...

Разломы возникли около тысячи лет назад. Одномоментно и по всей планете. Их было немного – всего несколько сотен, но они кардинально изменили ход истории. Сам разлом – это небольшое, площадью несколько квадратных километров образование, иногда в виде скал с пещерами, но чаще именно в виде больших оврагов, проломов и трещин в земле.

Как говорит местная наука, разлом – это часть другого мира, возможно из другой вселенной, которая по каким-то невыясненным обстоятельствам возникла на Земле.

Все разломы были разные, то есть каждый из них представлял свой, весьма далекий от этой планеты, мир. Объединяло их лишь одно – крайняя враждебность. Всё находившееся там жило только одной целью – убить, уничтожить любое живое существо земного происхождения. Растения, насекаемые, животные, иногда разумные. Всё это как только видело или чувствовало человека, не задумываясь, стремилось лишить его жизни. И проблема в том, что, скорее всего, этот разлом был не просто клочком чужой планеты. Нет, это было нечто вроде туннеля, по которому обитатели ОТТУДА шли СЮДА.

Первые годы после возникновения этих новообразований на лике планеты были катастрофичны. Внезапная угроза, необъяснимые, непонятные, агрессивные, обладающие странными свойствами и умениями существа, убивающие все на своем пути. Человечество испугалось и даже попробовало объединиться. Благо повод церковники объяснили очень просто – вторжение армий ада.

Но очень скоро люди научились бороться с приходящими оттуда монстрами и выяснили, что там, откуда они приходят можно найти очень ценные вещества и минералы. Которые к тому же могли дать своему владельцу именно то, что все книги и сказки называли ничем иным как магия. Причем каждый разлом давал уникальные ресурсы, которых не было больше ни в одном другом новообразовании. Их огородили неприступными стенами, выставили охрану, которая была в состоянии пресечь любую агрессию, происходящую ОТТУДА.

И вскоре за обладание разломами начались самые настоящие войны, закончившиеся очередным переделом сфер влияния. В итоге все устаканилось, отрегулировалось многочисленными законами и актами, а люди, владеющие разломами, стали богатеть. Очень и очень нескромно богатеть. Конечно, государство брало с них огромные налоги, но это мало изменяло ситуацию.

Так и образовались дворянские роды, чьи семьи владели проходами в другие миры, откуда они выносили сказочные богатства. Причем далеко в туннели никто проникнуть не мог – сама атмосфера становилась смертельной. Но и того, что собирали рядом, хватало с лихвой. Да, сбор был крайне рисковым мероприятием, частенько заканчивавшимся смертью храбрецов, но от этого добываемые ресурсы становились еще дороже.

И теперь мне стали понятны муки графа по поводу потери разломов – ведь это были неиссякаемые источники богатств и эта потеря в самом деле означала крах их рода. И понятна ненависть к своему папаше, обрекшему их на нищету.

А еще разлом давали роду, владеющему некой особенностью, способностью управлять какой-то из множества стихий. Вода, воздух, земля, огонь, свет, тьма, жизнь, смерть, химия, антифизика и множество других непонятных и загадочных умений.

Магические техники существуют разные и они крайне разнообразны. Только в стихии огня, которую кстати практиковал род Бестужевых, насчитывалось свыше двух сотен заклинаний-техник. И чтобы овладеть этими особенностями, необходимо было спуститься в разлом. Вокруг этого вилась неописуемая аура таинственности, каждый род тщательно скрывал свою процедуру инициализации, поэтому известно было лишь про спуск. Что происходило дальше было ведомо только в родах, в семьях.

Причем каждый разлом давал свой вид магии, который даже принципами не походил на магию из другого разлома. Все они действовали по своим законам, со своими правилами и аксиомами.

Род Болконских владел техниками стихии воды. А мой бывший теловладелец неожиданно для всего рода приобрел навыки воздушной стихии. И стал метать молнии. И это было невозможно. Чтобы разлом, ориентированный на стихию воды, вдруг инициализировал человека обладать другой стихией. Даже древние книги не знали об этом. Но это произошло.

По достижении восемнадцати лет он, согласно древним традициям, уехал на инициализацию в принадлежащий семье разлом. Всё как обычно, всё как у всех.

Вот только по прибытию молодой князь Болконский убил большинство членов своего рода. Всех, кто когда-либо спускался в разлом. Не жалея никого и ничего. Своих братьев и сестер. Отца и мать. Убил безжалостно и быстро.

Кровавая вакханалия, начавшаяся в их родовом поместье, так понравилась князю, что он собрал свое войско и пошел, сокрушая всех на своем пути прямиком к Петербургу. И только там он потерпел сокрушительное поражение от объединенных войск Российской империи и многих ее родов. И именно в тот момент в теле этого князя появился я.

Впрочем, кипящая внутри меня кровь, когда я читал об участи рода Болконских, показывала, что она не согласна с официальной версией. Хотя в чем несогласие, я конечно, не смог понять.

Факт убийства князем своих родственников подтверждался многочисленными свидетелями, а также видеозаписями, на которых эти самые убийства были хорошо видны. Я с ужасом наблюдал, как человек с моим лицом и телом хладнокровно режет свою родню. В его глазах не отражалось ни капли жалости или сострадания. А его красивое, холеное лицо, покрытое каплями крови своих жертв, выглядело довольным.

Третий мой запрос был про золотые червонцы. И, как я и предполагал, они тоже были связаны с разломами. Эти монеты печатались на Монетном дворе, находящемся в собственности Императора и в каждую из них вкладывалась небольшая, весящая всего пол-грамма, частичка империума.

А империум – это самый дорогой металл на Земле, добываемый из рудника, находящегося в разломе, принадлежащем императорскому роду. И он – основа его правления. Этот металл обладал поистине уникальными свойствами, идеально подходящими для создания артефактного оружия, обладающего невероятной магической мощью. В сплавах с другими материалами он шел на создание брони, пробить которую было в разы труднее, чем броню, созданную из земных материалов.

Благодаря созданию артефактов, предки нынешнего правителя, Романовы, и завоевали трон, обеспечив себе почти незыблемую гарантию вечного правления. С тех самых пор минуло почти семьсот лет и государство Российское только расширяется. Я глянул на современную политическую карту и присвистнул – СССР в моем мире просто жалкий клочок земли, по сравнению с этой Империей. Вот уж воистину «от океана до океана». Да, там были и вассалы, и просто подданные, но тем не менее, цари Руси оказывали на весь мир огромное влияние.

Помимо обеспечения собственного войска сверхмощным оружием и сверхпрочной броней, Романовы активно продавали империум и всем желающим. Правда, в особом, экспортном варианте, в виде сплава. При этом его свойства заметно ослабевали, однако все еще превосходили земные аналоги. Таким образом, они обеспечивали себе постоянную прибыль и гарантировали, что их же оружие не обернется императорского рода.

Я хотел поискать еще информацию о том уроде, которого застрелил на дальней заимке, но тут в бар зашел Бестужев.

– За мной прибыла машина, – с порога начал он. – Сколько тебе нужно времени на сборы?

– Один час, – ответил я, вскакивая из-за стола.

– Добро, – граф посмотрел на часы. – Значит, ровно в тринадцать часов отправляемся.

Молча отдал потускневшей, присутствующей при нашей короткой беседе, Марфе телефон, вышел на улицу. Дойти до нужного места и вырыть свой схрон было делом тридцати минут. И это было самое легкое дело.

А вот расставание с барменшей далось нелегко. Она молча сидела на высоком стуле рядом с барной стойкой, невидящим взглядом уставившись в стену напротив.

– Марфуш, – позвал я ее, сняв с плеч тяжелый рюкзак.

Она посмотрела в мою сторону, усмехнулась:

– Да я все понимаю. Чай не девочка. Негоже такому человеку как ты сидеть рядом с юбкой. Просто обидно...

Она прижала ладони к глазам, из которых брызнули слезы.

Швыркнула носом.

– Езжай, не обращай внимания на глупую бабу.

Я подошёл к ней, обнял. Что нужно говорить в таких случаях?

Извиняться? За что? Мы взрослые люди и понимаем, что рано или поздно такое бы произошло.

Объясняться в чувствах? Ну это просто глупо.

– Ты не подумай ничего дурного, – прошептал я ей на ушко.

Вытащил из кармана платок, положил его на стойку. Он предательски стукнул звоном золотых монет.

– Это не тебе, – остановил я начавшую было возмущаться девушку. Положил руку на ее живот.

Поцеловал в лобик.

– Прощай.

Глава 6. Равный среди лучших

Глава 6. Равный среди лучших

Церемониймейстер сиял как начищенный червонец. И я его прекрасно понимал. Сколько ему сегодня перешло этих червонцев? Страшно вспомнить! Учитывая их ценность – на годы вполне себе обеспеченной жизни. Но что поделать, у всего есть цена.

А за то, ради чего мы здесь собрались, я не пожалел бы и гораздо большую сумму.

Я стоял посреди роскошного, украшенного канделябрами и дурацкими завитушками «под старину» зала, и смотрел на группу людей. Они сидели напротив и с улыбками, угодливо, во все глаза пялились на меня.

«Подсчитывают, насколько им удалось обработать этого лопуха», – мелькнула мысль.

Плевать.

Деньги в этом мире далеко не главное. Они важны. Их ценят, на них молятся, ради них убивают и продают. Но они вторичны.

Если хочешь чего-то добиться, выбиться из толпы, стать равным среди лучших, ты, помимо денег, должен обладать еще кое-чем.

– Граф Бестужев, – высоким, чуть дрожащим голосом обратился церемониймейстер к стоящему от меня по правую руку Дмитрию Алексеевичу. – Вы подтверждаете, что этот кандидат достоин этого высокого звания? Поклянитесь именем своего рода!

Граф встал на одно колено и поднял вверх ладонь:

– Клянусь всеми своими предками, всеми именами, всеми способностями. Да падает наш род в бездну огненную, если клятва моя лжива!

На секунду замерев, будто и вновь ожидая, что прямо тут под Бестужевым могут развернуться врата ада, церемониймейстер величественно и с достоинством склонил голову, принимая его слова, и развернул свернутую в рулон, опоясанную шелковой лентой, бумагу.

– Отныне и до его смерти, – начал он торжественно читать, одним взглядом поглядывая в расписанный вензелями документ, – гражданину Российской Империи, Андрею Владимировичу, две тысячи восьмого года рождения, присваивается дворянское звание барон. Отныне он барон Томашевский. Дворянский титул не является наследным. Герб и девиз барон должен предъявить в бюро в течении двух месяцев начиная с сего момента.

Он с улыбкой, в которой отражалась тысяча солнц, взглянул на меня:

– Поздравляю вас, Барон Томашевский!

Вытащил церемониальный меч, подошел ко мне.

Склонившись на одно колено, присел пред ним.

– Отныне и до смерти! – повторил разбогатевший на крупную сумму человек, возложив клинок на каждое мое плечо.

– Отныне и до смерти, – повторил я. Внутри меня разливалось тепло. Горячая кровь бежала по венам и артериям, словно одобряя мой поступок. Тело человека, в которое переселился мой разум, было полностью согласно с моими действиями.

– Ваш Знак, Барон, – церемониймейстер протянул мне кругляш, похожий на старинную сургучную печать.

С хрустом ломаю его, давая магии, заключённой в хрупкие оковы, вырваться наружу. Синеватая дымка окутала мое тело, закружилась вокруг безумным хороводом искрящихся снежинок, постепенно просачиваясь внутрь. В меня.

Минута – и все было окончено.

Натыкаюсь на сияющий взгляд:

– Явите же нам свой Знак, Барон! – требует он.

Вспоминаю, чему меня учили на вводной лекции. Нужно только захотеть. Очень сильно. Словно хочется в туалет по-маленькому.

Хочу, очень сильно хочу.

И чувствую толчок в грудь. Над правым плечом возник сотканный из неоновых огней круг с буквами «БТ» в его центре. Они светились внутренним голубоватым светом, давая каждому понять, что пред ним стоит не кто-то там. Барон! Дворянин!

Внезапно мое зрение меняется. Весь мир предстает предо мной в сером цвете. И только два ярких контура выделяются в нем. Неоново-синий – это церемониймейстер и неоново-красный – граф Бестужев. Они гордо стоят напротив меня, сияя своим цветами, в то время как остальные серые силуэты комиссии поспешно встают, вытягиваются по струнке, прижимая подбородок к груди. Великая магия заставляет их это делать, показывая кто есть кто, отделяя благородных от всех прочих, показывая кого здесь ценят.

Несколько мгновений, и вокруг вновь оживают краски, а магия, только что поделившая нас на две совсем не равные половины, уходит в меня, затаивается до следующего раза. Что бы по моему требованию вновь показать, что равенства и справедливости в этом мире быть не может.

Каждый знак является уникальным в этом мире. Подделать его невозможно. Любая магическая проверка выявит малейшее несоответствие.

И именно это было в этом мире самым ценным. Именно оно открывало двери и закрывало глаза. Помогало в карьере, смазывало тугие петли, и сгибало спины в поклоне.

Дворянство.

Сегодня безродный неизвестный, двадцати лет отроду, обзавелся титулом и фамилией. Сегодня он открыл новую страницу своей жизни.

– Барон, – склонился в уважительном поклоне церемониймейстер. – Поздравляю вас.

Это произошло только что.

А пять дней назад мы тряслись по не очень хорошим дорогам, сидя в мощном, лифтованном внедорожнике графа, с каждой секундой удаляясь от знакового для нас обоих поселка с чудным названием.

Мимо проплывали леса и поля, временами мелькали городки и села, а мы все мчали вперед. Мчали молча, каждый погруженный в свои думы.

Бестужев с некоторой растерянностью перебирал золотые червонцы, которые я дал ему в качестве платы за мое поручительство о принятии в дворянство, и подозрительно рассматривал мой тяжелый рюкзак, который я взял с собой в салон. Наверняка у него были подозрения о его содержимом, но он, как истинный джентльмен, оставил их при себе.

Я же, пока был интернет, изучал в смартфоне всё, что было связано с титулами, принятыми в этой России. В том числе читал информацию и о тех загадочных знаках, которые с помощью магической силы заставляли отдавать почести, показывавшему ему дворянину.

Всего титулов в Российской империи было не так много, а боярин, титул на который я мог рассчитывать, был самый низший и них. Дальше шли графья, маркизы, герцоги, отдельной кастой было несколько видов князей, и заканчивалось все это Императором.

Чем старше титул, тем сильнее сила знака дворянина. Причем эта сила не действовала по восходящей линии. То есть на графа не действовала сила боярина, он ее просто не замечал, в отличие от того же боярина, коего знак высшего по титулу заставлял высказать почести.

Сила знака Императора простого гражданина бросала ниц, заставляя его буквально целовать землю под августейшей особой, лишала всякой силы воли. К тому же она в виде маломощной ауры действовала всегда, заставляя приближенных пригибаться, склоняться перед их повелителем.

А вообще демонстрация своих знаков считалась в дворянском кругу крайней мерой и вполне могла быть поводом вызова на дуэль. И в этом плане дворяне были равны между собой. За исключением Императора, конечно. Он всегда был фигурой неприкасаемой.

А так, обиженный боярин, возмущенный тем, что некий князь, продемонстрировавший ему знак, заставил его изваляться в грязи, вполне мог кинуть тому в лицо перчатку, защищая свою поруганную честь.

Другое дело, что в ста случаях из ста князь выйдет победителем. Потому что, как правило, бояре не являются собственниками разломов. И, соответственно, не обладают магической мощью стихий. И вся их магия заключается именно в способности демонстрации своего знака.

Но право вызвать на дуэль он имеет. Это да.

А у тех, кто владел стихиями, тоже было деление, и тоже по величине имеющихся сил. Правда эта величина не завесила от высоты титула. Только от личных данных и времени, затраченного на тренировки по покорению стихии. Чем дольше часов и минут ты проводишь в тренировочном зале, либо в спарринге с другими обладателями подобного дара, тем сильнее ты становишься. Тут все как в обычном спорте.

Странный, искаженный, гротескный мир. Где одним – всё: и слава, и почет, и лучшие вещи и вкуснейшую пищу, да и несокрушимую мощь в придачу. А другим достается все по остаточному принципу.

Поэтому только центральные города, где проживает большинство дворян, здесь развиты в сотни раз лучше провинциальных поселений. В них же, в этих центрах жизни элиты, максимально развиты технологии. Но стоит отъехать буквально за десять километров и всё, окружение вокруг почти ничем не отличается от девятнадцатого века.

Жизнь, развитие и прогресс буквально сосредоточены вокруг дворян. Они являются движущим звеном всей цивилизации этого мира. И, к сожалению, эти самые дворяне почти ничем, кроме себя и своей выгоды, не интересуются.

Мы проезжали мимо Нижнего Новгорода, когда ландшафт вдруг резко поменялся. Из обыденной пасторали за окном, в виде полей и лесов, он превратился во что-то каменное, грубое, зловещее. Клыки скал топорщились в небеса, грозя пропороть особо низкие облака, скрючившиеся остатки деревьев напоминали лесных чудовищ.

Граф, до того пассивно и безмолвно сидевший на заднем сиденье, взбодрился, полез в свой рундук, доставая оттуда зловещего вида пистолет. На мой не заданный вопрос, он, пожав плечами, указал куда-то в сторону:

– Новгородский разлом.

Я внимательно, словно надеясь что-то увидеть, вглядывался в указанном направлении, но, конечно, ничего не увидел.

До разлома в любом случае оставалось еще километров двадцать, к тому же он огражден высокой стеной, вдоль которой постоянно ездят патрули. Плюс автоматическая сигнализация, выявляющая всех незапланированных гостей ОТТУДА.

Да, иной раз неким тварям удавалось прорваться сквозь все преграды. И, помимо убийства всего живого, попавшегося ей на пути, разбросать семена зла, из которых и появлялась в итоге чудь.

Попав в тело человека или животного, зерно медленно прорастало, превращая, в итоге, свою жертву в очередную тварь. Причем, в процессе роста, иногда занимавшего несколько недель, это зерно ничем себя не выдавало. Человек, внутри которого завелся паразит, ничего не ощущал и вел себя вполне обычно. Ровно до того момента, когда зерно начинало прорываться, практически мгновенно изменяя зараженное тело и перехватывая его управление. Становясь чудью. Становясь безжалостным убийцей, жаждущим только одного - крови других живых существ.

И именно это зерно, попавшее внутрь, но еще никак не проявившее себя и выявляла та маска, висевшая на входной двери в баре у Марфы.

Но такие прорывы монстров из-за крепостных стен, окружающих разлом, случались чрезвычайно редко. Последний более-менее известный случай произошел более двадцати лет назад в Южной Америке. Прорвавшая тогда орда натворила много бед. Сотни убитых и раненых сразу же, и потом, в течение нескольких лет происходило заражение людей зернами зла, также приводящие к человеческим жертвам.

Но на этот раз нам повезло. Что в принципе не удивительно – федеральная трасса охранялась по особому протоколу. К тому же новгородские князья всем проезжавшим по этой опасной зоне давали гарантии безопасности, подкрепленные солидной суммой, выплачиваемой пострадавшим в случае, если неприятности все же произойдут. А всем известно, что дворяне не любят попусту тратить деньги. Поэтому происшествий тут не было уже больше века.

– А почему бы просто не перенести трассу, коль тут так опасно? – спросил я графа.

– Ох, юноша, видно, что вы там в своем Питере только и знали, что кутили да развлекались, и совсем не интересовались историей своей страны, – чуть смеясь, отвечал мне Бесстужев. – Ну-ка, давайте, вспоминайте географию. Где находится Нижний Новгород? Правильно, в месте слияния двух великих рек Волги и Оби. Это же не просто город. Это величайший транспортный узел. Он был им до открытия здесь разлома, он им остался и после. Новгородские князья одни из первых сумели оградить опасность каменными стенами. Ведь от этого зависело процветание их семей и родов.

Вдоволь посмеявшись над моей необразованностью, граф вновь замолчал. Удивительно как в одном человеке может умещаться две совершенно противоположные личности. Трезвый молчун и пьяный веселый балагур.

Так и проходило наше двухдневное путешествие – молча, но достаточно интересно. По крайне мере для меня. Когда мы проезжали крупные города я старательно загружал на телефон горы информации, чтобы потом, когда сеть пропадала, не спеша изучать ее.

И в конце-концов, отсидев свою пятую точку до состояния полного онемения, мы прибыли в Самару. Граф конечно же пригласил меня к себе, на что я, после некоторого раздумья, отказался. Незачем светить своим лицом среди многочисленной родни Бестужева, вдруг найдется кто-то такой же глазастый, как и Марфа. Да и не буду ставить графа в неловкое положение, отвечая на вопросы, кто я и как произошло наше знакомство.

Так что, договорившись о встрече, посоветовав несколько надежных обменников, где не будут задавать лишних вопросов, а также пару хороших недорогих гостиниц мы расстались. Чтобы встретиться на следующее утро в бюро, решающем вопросы дворянства, в том числе и присвоении титулов.

Отец нынешнего Императора пошел навстречу простому люду и значительно снизил требования желающим примерить на себя титул барона. Для этого нужно было всего две вещи: поручительство дворянина и деньги. Хотя, если подумать, все ограничивалось лишь деньгами. Большими деньгами. На которые покупался и на все согласный дворянин, и боярский титул.

За время, прошедшее до приема меня в дворяне, я многое успел сделать. В основном по вопросу дальнейшего своего существования в этом мире. Да, денег у меня было столько, что можно не думать об их существовании до конца своих дней. Но ленивое лежание на диване это совсем не мой стиль. У меня накопилось слишком много вопросов как к этому миру, так и к той красавице, что отправила меня сюда.

Поэтому на следующий день, заполнив необходимые бумаги, я отправился в полицию.

– Не понимаю вас, барон, – полицейский комиссар снял с переносицы очки, устало потер глаза ладонями. – Купили бы себе какой-никакой выгул, завели табун лошадей, да и продавали их по-тихоньку. Зачем вам все это?

Я сидел на затертом до дыр кожаном стуле в полицейском департаменте Самарской губернии и ждал, когда этому человеку надоест давать мне всякие дрянные советы. Этот, про покупку табуна, стал вторым. Первым был совет про лавку на окраине Москвы.

– Комиссар, – также устало молвил я в ответ. – Давайте закончим этот ненужный разговор. Мне от вас требуется только подпись и ничего более. И далее вы со спокойной душой отправитесь к себе домой. К жене и любящим дочкам.

Человек напротив взглянул на фотографию семьи и вздохнул. Мне показалось, что у него совсем не было желания идти к ним.

Он вновь схватил листок с моим заявлением, в сотый раз читая написанные там пару строк.

– Не понимаю, – вновь начал он. Откинулся на спинку кресла, отчего то предательски заскрипело под его грузным телом. – Сыскное агентство! Зачем? Что это вообще, чем вы будете заниматься?

– Искать, – улыбнулся я. – Не всегда люди хотят подвергать огласке свои пропажи. Не всегда они хотят идти в полицию. А слово барона гарантирует тайну.

Взятку он не брал. Даже сама мысль незаконно обогатиться вызывала в нем бурю протеста. Принципиальный. А, судя по старому кнопочному телефону, лежащему рядом, еще и новоретроград.

В этом мире частные сыскные агентства, по неведомой мне причине, почти не распространены. В такой могучей и поистине необъятной Российской Империи, насколько мне известно, их всего два. И оба в Москве. Было еще одно в Петербурге. Но предыдущий хозяин моего тела его уничтожил. Вместе с городом.

И тут, в глуши, в Самаре, такое новшество вызывало бесконечное удивление и... настороженность.

А еще статус частного детектива позволит мне без оглядки на дурацкий закон «одни руки – одно оружие» вооружаться так, как я того пожелаю. И почти в любых количествах. Ведь для моих далеко идущих планов одного пистолета было очень мало.

– Хорошо, – наконец позволил себя уговорить комиссар. – Подпишу при одном условии – обо всех ваших делах вы будете рассказывать мне.

– Непременно, – ответил я, скрещивая за спиной пальцы. – Без подробностей, без имен, без дат.

Лайк и комментарий сделают этот мир чуточку лучше.

Глава 7. Частный детектив

Глава 7. Частный детектив

Проклятый Сокский карьер с еще более проклятыми Сокскими штольнями!

До этого я ни в своем, ни в этом мире даже слышать не слыхивал о них, а они, эти рукотворные пещеры, оказывается одни из самых длинных в Российской Империи. И казалось бы, какое тебе дело, барон Томашевский, до этого крайне невзрачного места? А на этот вопрос нам ответит частный детектив Томашевский, коего сюда привело его первое дело. И, судя по всему, оно будет и последним.

В унылый вид заброшенного, полуосыпавшегося карьера, добавлял своих мрачных красок недалекий, всего десять километров по прямой, Самарский разлом. А это значит, что впридачу к пустынному и тоскливому виду заброшки, добавляются торчащие на горизонте острые зубья упирающихся прямо в небо скал, и общая, гнетущая атмосфера. Зловещая аура разлома цепляла это место буквально краешком, но, видимо, графу Дмитриеву и этого было достаточно. Ведь неспроста он решил тут обосноваться. По крайней мере, его следы вели прямо сюда. Весьма кровавые следы.

Машину я, чтобы не шуметь и не привлекать внимание, оставил в километре от карьера, и теперь, стоя перед входом в штольни, переводил дух. Всё же новое хлипкое тело пока не совсем готово к таким спринтам с препятствиями, что я устроил ему, добираясь до этого места. И двухнедельные тренировки не помогали. Пока не помогали.

Проверил снаряжение: два пистолета, один из которых пневматический, даггер, веревка, средства связи, фонарик. Оглянулся, глядя на серое небо, и, сплюнув через левое плечо три раза, пошел внутрь. В этом мире волей-неволей начнешь верить в приметы и суеверия.

Перед поездкой сюда я быстро изучил информацию по этим штольням, и знания не принесли спокойствия. Сокские штольни – это гигантская сеть туннелей, общая протяженность которых достигает пятьдесят километров. Карты, естественно нет, а шахтер, работавший тут, узнав ради кого мы сюда едем, наотрез отказался быть проводником. Лишь коротенечко, буквально в двух словах, рассказал общий принцип того, как здесь все устроено. Спасибо и за это. Правда, совсем не уверен, что это поможет.

У входа лежали сваленные в беспорядке, опрокинутые вагонетки, заржавевшие рельсы, тянулись вглубь, в темноту, во мрак.

И этот мрак окутывал выдолбленные в скале пещеры, капал с потолка, булькая в неглубоких лужах, пах пылью и затхлостью. И страхом. Все вокруг источало запах страха и лютой, нечеловеческой злобы.

Я шарил лучом фонарика по всем поверхностям штольни, ища следы, и находил их. Мелкие капли крови густо испещряли каменный пол, устремлялись куда-то вдаль, в черноту проходов. Их было много и они были разные. Старые, чуть истершиеся, уже потемневшие от времени. И свежие, даже не засохшие.

– Дерьмо, – прошептал я, беря пистолет на изготовку.

Меня надвое раздирали весьма противоречивые чувства. Гордость – я был прав, я нашел логово графа. Страх – я нашел логово людоеда. Раньше полиции, раньше возмущенного и испуганного люда. Теперь нужно завершить контракт с родственниками графа. Завершить правильно.

Включив на фонаре минимальный режим освещения, прижимаясь к стенкам и долго слушая тишину, медленно иду дальше. Кровавые следы, словно хлебные крошки, вели меня вглубь пещеры, запутывая в пространстве, приближая к искомому.

Здесь время теряло свою силу, уступая ощущению невероятной толщи над головой, которая будто придавливала стрелки часов, заставляя их идти медленнее. Глаза, постоянно натыкаясь на каменные стены, потеряли свою значимость, и я все сильнее прислушивался к безмолвному мраку, в надежде уловить хотя бы эхо.

Но первым я почуял запах. Аромат жареного мяса. Поняв, чем это может пахнуть, еле сдержал рвотные порывы.

Выключив фонарик, присел, привыкая к темноте. И через какое-то время мои глаза уловили слабый красноватый отблеск на одной из стен. Стараясь не шуршать разбросанной на полу щебенкой, аккуратно иду вперед, на свет.

На пляшущий, неровный свет от костра и десятка факелов, в беспорядке воткнутых в трещины в стенах. В других трещинах вбиты металлические крюки, на которых висят человеческие тела разной степени целостности. Совсем рядом со входом я вижу совершенно целого мертвого мужика, с которого по ногам стекает кровь. Самый же дальний труп близок к тому, чтобы называться скелетом.

Пляшущий свет от пламени, чадящие факела, вонь от разлагающихся трупов, обезображенные, обглоданные тела. На секунду мне показалось, что я попал в самый страшный из своих кошмаров. И чтобы побыстрее избавиться от этих видений, нужно всего лишь проснуться. Но, увы, это не было сном.

В центре пещеры, недалеко от костра сидит мужчина. Он с вожделением смотрит на кусок мяса, нанизанный на тонкую арматуру, лежащую на рогатинах над огнем. Его глаза блестят. Его язык совершает круги по обкусанным губам. Видно, с каким нетерпением он ждет окончания готовки. И даже мне, человеку весьма далекому от психиатрии, понятно, что он безумен. Его крыша давным-давно уехала в дальние края и не собиралась возвращаться.

Вот он, граф Дмитриев Владимир Никифорович, моя цель.

Достаю другой пистолет, делаю шаг вперед, а камень под моей ногой трескается. Негромкий хруст явственно выделяется среди потрескивания горящих головешек. Находящийся в некоем трансе граф резко вскакивает, пристально всматриваясь в мою сторону. И, конечно же, замечает меня.

Я, стараясь не терять времени, понимая, что этот дюжий мужик меня легко догонит, если вдруг мне захочется от него побегать, прицеливаюсь.

У меня всего один выстрел.

Владимир Никифорович уже бежит в мою строну. Совмещаю перекрестье прицела с его головой.

Хлоп.

Попал!

Граф хватается за шею, гневно и торопливо кричит:

– Склонись предо мною!

Над его правым плечом загорается кроваво-красный ромб с буквами внутри, и магическая сила придавливает меня к полу.

Ноги подгибаются, из руки вываливается пустой пистолет, а сами они вытягиваются вдоль туловища. Голова прижимается к подбородку.

Я стою на одном колене перед убийцей-людоедом и ничего не могу сделать. Именно так он и убивал своих жертв.

Граф победно смеется, попутно извлекая из ножен огромного вида кинжал. Делает шаг вперед, по направлению ко мне.

И падает.

Фух, наконец-то транквилизатор подействовал! Сколько его там было в той дробине? Слона должен был мгновенно усыпить.

Через десять секунд сила знака крови угасает, и я бросаюсь к неподвижному телу. Отпинываю ногой нож. Блеснув в свете костра, он улетает куда-то в темноту. Достаю веревку. И тщательно и скрупулёзно завязываю все конечности графа. Надежно, качественно.

Убедившись в своей безопасности, все так же, ногой пинаю ужасный шашлык, жарящийся на костре и уже начинающий вонять гарью.

Ориентируясь на капли крови, выхожу наружу и достаю телефон. Трубку сняли после второго гудка.

– Я его взял… жив, как и договаривались… Деньги переведете на указанный счет… Координаты сейчас сброшу… Да… Нет, лежит в пещере, найдете по следам крови... Прощайте.

Ужасный маньяк-убийца, терроризирующий старинный город, бесследно исчез. А скромный, тихий, сумасшедший граф своими скорбящим родственниками помещен в частную клинику, где и проведет свои оставшиеся дни.

Дворяне умеют хранить тайны.

На уровне простого обывателя этот мир не сильно отличался от моего. Те же самые проблемы. Что надеть, что пожрать, где поспать.

Имея деньги, эти проблемы становились всего лишь вопросами выбора. А деньги у меня были.

Так что уже к вечеру, в день приезда в Самару, я заезжал в скромную съемную двушку, едва удерживая в руках баул со всеми необходимыми на первое время вещами.

За эти дни я успел многое. Успел приобрести кучу одежды «по статусу», чтобы не светить каждый раз своим знаком. Успел сдать на права, благо титул и звонкие монеты позволили обойти все очереди и проблемы. Успел купить машину. Подержанную, но, по отзывам, весьма надежную. Да, денег хватило бы на целый автопарк новеньких роллс-ройсов, но зачем вновь прибывшему, никому не знакомому барону светить такой роскошью?

Мои планы на будущее были весьма туманны и только-только начали приобретать хоть какую-то ясность, поэтому я не знал, останусь ли надолго в этом городе или двинусь куда-то еще. Так что обрастать здесь недвижимостью пока не собирался.

Сразу после получения статуса частного детектива я объехал несколько сдававшихся в аренду офисов и выбрал наиболее приглянувшийся. Он располагался в старом городе, в здании, построенном в позапрошлом веке, и представлял собой три комнаты на первом этаже.

Нанял секретаршу, ведь для того чтобы выглядеть солидно в глазах моих будущих клиентов, ее присутствие просто необходимо. Молодюсенькую девчушку – Любу. Рыжее, веснушчатое чудо, которая краснела при разговоре со мной. Зато со всей оргтехникой она была на ты, умела быстро печатать, находить информацию и весьма бойко болтала по телефону. Ее резюме мне показали в бюро по найму, среди еще десятка подобных. И даже на черно-белой фотке она выглядела рыжей. Не совсем понимаю, как так происходит, но именно это и выделило ее среди одинаково-серой массы. Все продолженные мне секретарши были более-менее равны в умениях, поэтому выбор тут был полной субъективщиной. Я просто ткнул в выделявшуюся своим необычным видом девушку, и уже через десять минут и телефонное обсуждение подробностей, она была принята на работу.

Прибыв через час в офис, Любочка сразу развила прямо сумасшедшую деятельность, сказав господину барону «быть покойным, все будет сделано в лучшем виде. Только бюджет скажите».

Ограничив ее бюджет лишь фантазией и требованием выглядеть солидно, но скоромно, я поехал в редакцию печатной газеты. Да, такая пресса все еще была крайне популярна в этом мире. Интернет-издания развивались неохотно, поэтому бумажные СМИ процветали. Чуть подумав, я понял, почему так происходит. Сетевые технологии процветали только в городах, а знать последние новости хотели все. И горожане, и жители отдаленных поселений. Поэтому газеты выпускались огромными тиражами, которые машины ежедневно развозили по всем удаленным точкам.

В газете я дал рекламу. Она, как известно, двигатель торговли.

«Частный детектив. Боярин. Конфиденциально». И номер телефона с адресом.

Скромно, не бросается в глаза и всем заинтересованным будет понятно. То, что их делом будет заниматься дворянин, говорило потенциальным клиентам о многом.

Во-первых, то, что это будет дорого, что сразу отметало добрую часть людей, что мне по сути и было нужно. Заниматься слежкой за неверными женами всяких невзрачных клерков мне вовсе не хотелось. Во-вторых, что все произошедшее будет сохранено в тайне. Иначе суд чести, гигантские выплаты и потеря репутации. Ну и в-третьих, попросить помощи у равного по статусу гораздо проще и легче, чем обращаться за этим к низшему сословию, то бишь в полицию, где как известно, дворян почти нет.

Вернувшись в офис, застал Любу, ходившую по офису со скромного вида человеком с рулеткой в руках. Секретарша размахивала руками, обрисовывая свое виденье обстановки, а тот кивал головой, что-то мерил на полу и стенах, и записывал цифры в блокнот в шикарной кожаной обложке.

Я хмыкнул. Судя по этой записной книжке, девушка заказала самого дорогого мебельщика в городе. Обойдя все комнаты, задав несколько уточняющих вопросов, человек откланялся и почти незаметно вышел. Любочка тут же полезла в телефон, попутно рассказывая мне каким замечательным станет офис, когда привезут изготовленную мебель. Через минуту она уже звонила, заказывая нам электронику.

Через час наша не такая прочная дверь затряслась от громкого стука. Распахнув её, секретарша сразу же отодвинулась в сторону – прибыла оргтехника. Дюжие мужики в спецовках фирмы «Хватай-ка» заносили коробки с яркими картинками, а бойкая девушка руководила ими, показывая, что куда ставить.

Шумные грузчики ушли, лишь один из них задержался, вручив нам пакет документов и дождавшись оплаты. Отдавая ему весьма солидную сумму, я подумал, что стоит поискать обменник с выгодным курсом. Этим утром я разменял пять червонцев, получив при этом чуть более восьмиста тысяч рублей. Если я правильно посчитал, это курс не намного отличался от того, что предлагал Яшка-ростовщик в поселке Старая Малукса. А он был тот еще барыга. Так что, я уверен, существуют и более выгодные предложения. В большом городе они обязаны быть.

С этим вопросом я и обратился к своей секретарше. Она, закусив губку, задумалась и, наконец, кивнув головой, ответила:

– «Борьки» мало кто меняет, слишком дорого. Есть несколько пунктов обмена, но там все одинаково. Если только... – она стрельнула глазками, – к неофициалам обратиться.

– Неофициалы? – переспросил я. – Это кто? Бандиты что ли?

– Угу, – кивнула она. – Там курс подороже будет. Процентов на десять.

– Странно, обычно барыги наоборот все дешевле скупают.

– Угу, – повторила девушка. – Все, кроме червонцев. Они постоянно дорожают.

Я задумался. С одной стороны искушение получить побольше денег подстегивало обратиться к «неофициалам». Но с другой... Я ж боярин в конце концов.

– Нет, – ответил я. – Боюсь, может пострадать моя репутация. Которой, кстати еще и нет. Уверен, что клиенты, надумавшие обратиться ко мне, постараются выяснить о нашей фирме как можно больше. И если они узнают, что мы якшаемся с бандитами... Они могут подумать, что мы можем сливать конфиденциальные сведения. Так что ограничимся официальными обменниками.

– Да, барон, – покорно склонила голову Люба. Помолчав задумчиво пару секунд, добавила. – Вы же понимаете, что ваш род деятельности в любом случае подразумевает контакты с криминалитетом?

– Несомненно, – кивнул я. – Но чем меньше будет поводов для лишних разговоров, тем лучше.

А на следующий день к нам в пустой офис, в котором из мебели были только коробки из-под компьютеров да пару стульев, которые я нашел чуть ли не около помойки, пришел седой, осунувшийся старик, назвавшийся графом Дмитриевым, и поведал о своей беде с сошедшим с ума сыном...

Бум-Бум-Бум

– Господин барон, там, там... – встревоженная Любочка забежала ко мне в кабинет, в испуге показывая на вход.

– Принимаем важных гостей, моя дорогая, – попытался я ее успокоить, выходя из-за стола. Те, кто к нам идут, требуют максимальной учтивости, встречать их сидя, – нанести смертельную обиду. Которую они не прощают.

Бум-Бум-Бум.

Будто на наши деревянные, видавшие лучшие времена полы, с периодичностью раз в секунду, бросали по пудовой гире. От этого доски безбожно скрипели и сухо потрескивали. Стекла в окнах тоже взволнованно трепетали, передавая свою неуверенность полурассохшимся рамам.

Бум-бум-бум.

Удары в пол приближались, и это вызывало у моей секретарши настоящую панику. Она металась по офису, то хватаясь за чайник, то срывалась к серванту, вглядываясь в изящные чашки, приготовленные специально для таких дорогих гостей, но чаще всего испуганно замирала, заламывая себе пальцы, бросая на меня взгляды, полные страха.

Бум-бум.

Серый, громоздкий силуэт замер за матовым стеклом входной двери.

– Открой же, – чуть подтолкнул я Любу.

Несколько нерешительных шагов, тяжелый выдох и девушка дергает дверную ручку.

Огромный, заслоняющий весь выход бронированный экзоскелет, раскрашенный в чьи-то клановые цвета, замер на пороге. Оружейные стволы размером с мой кулак, размещенные на плечах и совмещённые с видеокамерами, слегка ворочаются, внимательно изучая двух человек в распахнутой двери. Динамики, закрепленные на броне, зашипели:

– Внимание! Приготовьтесь к встрече с секретарем князя Багратион! Склонитесь или умрите!

Я понимал, что последнее предложение в его фразе не более чем дань традиции. Но при данных обстоятельствах, находясь под прицелом такого количества вооружений, оно казалось более чем реальным.

Мы вдвоем, я и Любочка, почти синхронно бухнулись ниц. Я, как дворянин, сделал это чуть медленнее, и преклонил только одно колено, тогда как моя секретарша плюхнулась сразу на два. Хорошо еще, что ковер у нас мягкий. Иначе только синяками дело бы не обошлось.

Застучали каблучки, обходя серую громадину, в проходе появилась хрупкая женская фигурка.

– Здравствуйте, барон! – услышал я милый голос. – Я прошу вашей помощи!

Глава 8. Прикоснуться к мечте.

Глава 8. Прикоснуться к мечте.

Этот мир развивается по своим, весьма уникальным законам и правилам. И причина этой уникальности – разломы. Именно они придают ему отчётливый вкус волшебства и чего-то сказочного. Правда, сказка получается уж через чур мрачной и кровавой, но это уже другой вопрос.

Например, материалы, добываемые из разломов. Редкие, невероятно дорогие, но обладающими прямо фантастическими свойствами. Про империум, добываемый из рудников принадлежащих самодержцу Российскому мне уже известно. А вот разлом, некогда принадлежащий владельцу тела в котором я сейчас обитаю, поставлял в этот мир энергию. Минерал названный крайне банально «энерган». Из которого легко и просто, с помощью достаточно простых приспособ, извлекали целое море электрической энергии.

Поэтому идея совместить броню созданную из империума и источник энергии напрашивалась сама собой. Особенно в мире, где войны за обладание разломами считались вполне себе обыденными.

Так, четверть века назад тут и появились боевые экзоскелеты. В обиходе называемые БЭКами, или быками. Вначале они были медленные, громоздкие и неуклюжие. Все же помимо брони и энергии в них нужно было уместить кучу других вещей. А электроника на весьма больших диодах и триодах, этому не особо способствовала. Да и системы мышечного усиления тоже прошли долгий и трудный эволюционный путь.

Зато сейчас это просто квинтэссенция современных технологий. Дикая мощь, невероятная живучесть, фантастическая автономность.

И просто безумная стоимость.

Показатель могущества рода.

Каждый способный на это род создавал своих БЭКов. В зависимости от принятой у него концепции ведения боевых действий. И в зависимости от того, сколько они могли позволить потратить на них денег.

Ведь броня, созданная из сплава металлов с империумом, стоила фантастических, просто невероятнейших сумм. Причем, чем больше экзотического материала поставляемых из Императорских рудников, в ней находилось, тем прочнее она была. Правда и стоимость росла в геометрической прогрессии. Поэтому дворяне сами находили допустимый для себя баланс между надежной защитой и ценой. А также сами решали сколько подобных машин будет создано.

Мы, вместе с Любой, сидели в роскошных кожаных сиденьях, на заднем ряду княжеского автомобиля. Который, как я понял, тоже создан по индивидуальному проекту. Огромный полуджип - полулимузин на внушительных колесах, явно бронированный, но при этом движущийся совершенно бесшумно. Нет, понятно, что покрышки шумели по дороге, но вот звука работающего движка совершенно не было. Скорее всего он также работает от энергана.

Внутри – очень выдержанная роскошь. Которая не бросается в глаза стилем «дорого-богато». Все очень аккуратно, вычурно и гармонично. Но при взгляде на материалы, становится понятно, что стоимость всего этого просто запредельная.

А еще, сзади этого автомобиля, вместо багажника, были запятки. Раньше, такие штуки были на каретах, на которых стояли слуги – выездные лакеи, сопровождавшие своего господина в странствиях и выполнявшие роль и носильщиков и охранников.

Сейчас, на запятках стояли два БЭКа. Их оружейные стволы на плечах непрерывно, задерживаясь на одном месте на одну-две секунды, вращались, ища возможные угрозы. И ехать с таким эскортом было одновременно очень почетно и, с другой стороны, достаточно тревожно. Потому что операторы экзоскелетов преданы лично своему хозяину и в случае чего, применят все свои способности и умения и против нас в том числе.

Напротив нас, все так же мило улыбаясь, сидела девушка и рассказывала о нашем возможном будущем нанимателе.

Ее визит к нам был очень кратким.

Представившись Марией, она передала нам просьбу Его Сиятельства, Князя Российского, владетеля земель Самарских и Саратовских Багратиона Всеслава Святославовича, о встрече, для оказания помощи его роду и пригласила проехать с ней. Все это делалось под дулами чего-то крупнокалиберного, стоявшего у входа БЭКа, поэтому ее предложение мы приняли очень быстро.

Меня, правда, сильно удивил такой подход. Зачем присылать за нами свою помощницу в сопровождении такой охраны, когда можно просто позвонить и пригласить нас к себе?

Но чуть подумав, я понял почему все произошло именно так.

Князь не может позволить себе позвонить. Это ниже его по статусу, это роняет его репутацию. Поэтому только личные встречи, только курьеры и нарочные. И никаких звонков, смс или сообщений в месенджерах. Вполне допустимо письмо, написанное на бумаге, и переданное опять же со слугой.

И я, хотел было, поехать на встречу один, оставив побледневшую от страха секретаршу в офисе, но Мария, улыбнувшись, возразила.

- Дело крайне деликатное, барон Томашевский - сказала она. – А вы, в любом случае, будете вынуждены рассказать о нем своей слуге. Поэтому мы будем вынуждены принять меры, для воспрепятствования распространения информации.

Она осветила нас своими тридцатью двумя зубами и направилась к выходу, даже не убедившись, что мы идем за ней.

Зато БЭК был терпелив. Он стоял в проходе двери и его стволы контролировали каждое наше движение, пока мы, разве что не в панике, готовились к визиту к князю.

Дворец Багратионов располагался на левом берегу Волги, между рекой и небольшим озером со странным названием Двубратное. Причем как я заметил, тут была проведена огромная работа по поднятию землю, чтобы в период паводка все это не было вышедшей из берегов великой рекой.

И вот тут, в своем родовом гнезде, Багратионы оторвались на славу.

Стоявший у изящных, кованных ворот, с гербами семьи, БЭК просканировал нас, обошел машину внимательно изучая ее, заставил выйти операторов из своих экзоскелетов стоящих на запятках. И только убедившись, что все люди именно те, за кого они себя выдают, позволил слугам открыть ворота. Да-да, никакой автоматики – все вручную.

Мы ехали по идеальной дороге и во все глаза рассматривали великолепные сады, простирающиеся вдоль нее. Изящные живые изгороди, аккуратно постриженные газоны, фигуры разных животных созданные садовниками из деревьев и кустов.

Роскошные фонтаны, уютные беседки, замысловатые лабиринты, превосходные тропинки для неспешных уединенных прогулок в тени шикарных, разлапистых крон деревьев. Запас моих прилагательных закончился быстрее, чем мы проехали сад раскинувшийся пред дворцом.

Ну а при в езде на дворцовую площадь моя фантазия и вовсе пасанула и просто молча восхищалась, стараясь даже не описывать увиденное.

Это не здание, это не дворец. Это произведение искусства.

Воздушные арки, изящные колонны, впечатляющие статуи, панорамные окна.

Все это кричало, визжало, истерило и показывало – тут водятся деньги, деньжищи. Безумные суммы о которых даже мечтать не скромно.

Багратионы любили себя. И не жалели для себя никаких бюджетов.

Нас встречали. Слуги в ливреях торжественно-надменно открыли двери нашей остановившейся машины. Их глаза смотрели на нас, но словно не замечали. Ну да, они, возможно, открывали двери самому Императору, когда она наносил визит князю, что им какой-то барончик со своей помошницей.

Мария, стуча каблучками по мраморному полу, первая шла по дворцу, показывая нам дорогу. Любочка, широко раскрытыми глазами буквально пожирала окружение, и несознано жалась ко мне.

Да и мне самому было крайне неловко и некомфортно. Впервые за все свои две жизни я попал в такую роскошную обстановку. И я, если честно, совсем не понимал, как во всем этом можно жить.

Этот дворец был словно выставкой того, что можно сделать с деньгами. С огромным и деньгами. Оказывается сделать можно очень многое. Такое, о чем я даже не подозревал.

- Это, приемные залы, - с милой улыбкой, с очаровательными ямочками на щечках, объяснила нам Мария. - Тут не живут, тут пускают пыль в глаза на устраиваемых балах. Сейчас мы поднимемся на второй этаж, там, где живет Его Сиятельство, там все...эм, спокойнее.

И в самом деле, каменная широкая лестница изукрашенная статуями и резными перилами, привела в хозяйские покои князя и тут все выглядело куда лучше. И потолки пониже, и мебель куда как удобнее и картины не такие помпезные.

Всеслав Святославович, встречал нас в гостинной, устроившись в уютном кресле, стоявшим рядом с изящным столиком, на котором разместился чайник и набор фарфоровых чашечек.

Это был седовласый человек на лице которого явственно видна печать власти. Домашний костюм из дорогих тканей, и роскошный перстень с красноватым камнем, дополняли картину.

-Ваше Сиятельство, - Мария чуть присела в книксене, - я нашла людей, которые могут выполнить вашу просьбу.

Я прижал руки к бокам, а голову к груди, рядом в полуприседе застыла Любочка. Князь неспешно поднял на нас взгляд, изучая, просвечивая словно рентгеном.

- Хорошо, - так же неторопливо, сохраняя достоинство, сказал он чуть скрипучим, старческим голосом. - Не будем затягивать.

- Барон, Любовь, - обратилась к нам помощница. -Прошу вас проследовать с соседнюю комнату. Нам нужно провести ритуал.

Она распахнула дверь.

Ритуал? Какой ритуал?

- Это стандартная процедура, - поясняла Мария, приглашая нас внутрь. - Дело слишком деликатное, чтобы полагаться только на вашу честь, уж извините за прямоту. Да, мы изучали ваши дела в качестве частного детектива и они безупречны. Но нам хотелось бы еще большей уверенности. Поэтому мы проведем ритуал на крови. Таким образом у нас будет двойная гарантия того, что наши секреты останутся при нас.

Она подошла к каменному столу, на котором был начертана семилучевая звезда, а рядом лежали какие-то медицинские приборы.

- Это скарификатор – девушка подняла небольшую трубку с острой иглой на конце, блеснувшей в свете яркой, хирургической лампы.- Я отберу у вас каплю крови и свяжу ее с семейным проклятьем рода Багратион. Это их основное умение, если вы не знали.Оно универсально и действует на всех одинаково, вне зависимости, благородная кровь в ваших венах или нет. Если вы нарушите данную вами клятву, то в течении полугода умрете в тяжелейших мучениях.

Ослепительно улыбнувшись, она показала мне рукой на стул.

Я вздохнул. Тяжела ты жизнь частного детектива. Перекинулся взглядом с Любой. Рыжая выглядела как побитая собачка. Казалось еще чуть и она начнет скулить от жалости и страха. Подмигнул ей и решительно уселся на твердое сиденье.

Мария обработав мой безымянный палец спиртом и стремительным движением проткнула на нем кожу. Набрав необходимое количество моей крови, помощница князя приложила к ране ватку. «Словно в районной поликлинике»,- подумалось мне.

Любочка, издав тихий скулящий звук, села на освобожденный мной стул, и, закрыв глаза, обреченно протянула руку.

- Ваше Сиятельство, все готово, -Мария, забрав по капле нашей крови, положила склянки с нею в центр звезды.

Князь тяжело поднявшись с кресла подошел к столу. Воздел руки над ним и торжественным, сухим голосом, на одной ноте произнес:

- Все что родилось в семье, в семье и останется.

Семилучевая звезда начертанная на столе вспыхнула желтым и над ней возник такого же цвета квадрат.

«Повторяйте» - одними губами прошептала нам Мария.

- Все что родилось в семье, в семье и останется. – нестройно, на два голоса пробормотали мы с Любой.

Желтый квадрат мелькнул синим и зеленым и потух.

- Клятва принята! – князь величественно окинул нас взглядом и вновь пошел в свое кресло. Усевшись в него, он накинул на костлявые колени плед и взялся за чашку.

Его помощница указала мне на единственный стул стоящий напротив Его Сиятельства. Ну понятно, прислуге не полагается сидеть в присутствии дворянина такого ранга. Так что девушкам придется постоять.

Я поглядел на пустые чашки, в некоторой надежде, что нам, или хотя бы мне, тоже нальют чаю, но нет, видимо эта услуга не входит в прайс.

- Вам нужно найти моего младшего сына, - дребезжащим голосом начал князь, когда я устроился напротив него. Он говорил с некоторой одышкой, словно эта небольшая прогулка до жертвенного стола стоила ему весьма приличных усилий. Странно, на вид ему лет шестьдесят, а состояние как у разваливающегося корыта.

- Четыре месяца назад, - продолжал Всеслав Святославович, - Вячеслав Всеславович встретил свое восемнадцатое лето и поехал в наш семейный разлом на ритуал посвящения.

Он исподлобья посмотрел на меня, словно проверяя – понимаю ли я о чем идет речь или нет. Ну еще бы, ведь у нас, у скромных баронов, нет своих разломов. И все хлопоты с ними связанные нам не известны.

Я вежливо кивнул, всем видом показывая, что всё понимаю и внимательно слушаю.

- Успешно его пройдя он, однако не вернулся сюда, в наш родовой дворец, соизволив остаться в поселении при разломе, в нашей усадьбе. Все попытки вызвать его, молодой граф проигнорировал. Через два месяца были прекращены поставки листия, - князь посмотрел на меня и поняв, что я не понимаю о чем речь, чуть раздраженно пояснил: -это то, что мы добываем из разлома. А учитывая, что почти весь листий мы продаем Императорскому медицинскому дому…

Старый князь многозначительно замолчал, давая мне додумывать что произойдет, если поставки этого неизвестного для меня материала, прекратятся.

- Мы отсылали трех людей в Загорск, к графу. Но, они, по неизвестным для нас причинам вскоре перестали выходить на связь. Они докладывали, что прибыли к нему в поместье и идут на прием. После этого тишина. Посему, я вижу вашу задачу таким образом: Инкогнито, не привлекая внимания и не афишируя свое знакомство с нами прибыть в Загорск. Узнать, что с графом, почему он не отвечает на наши призывы. И последнее в списке, но не по значимости – постараться вновь наладить поставки листия. Запасов в наших складах хватит примерно на месяц. Вот отведенное для вас, и для нас время.

Ясно. Совсем не младший сын князя волнует старика. Вернее это не самая важная его пропажа. Бизнес для него на первом месте. Или даже политика. Не знаю что уж это за вещество, но раз Император скупает почти весь добываемый объем, значит это что-то очень важное. И потерять такого покупателя для Багратионов смерти подобно. Причем во всех смыслах этого слова.

- Это все, что я хотел вам сказать, - Его Сиятельство слегка кивнул головой, давая понять, что разговор окончен.- Мария предоставит вам дальнейшую информацию. В том числе и по оплате ваших услуг. Имею честь.

Я встал со стула и мы, попрощавшись, вышли из покоев князя.

-Вот, - Помощница протянула нам флешку, - тут вся информация по делу. Вся какую вам позволено знать. Аванс переведен вам на счет и это ровно десять процентов от всей суммы, какую вы получите, при успешном выполнении задания.

Она замолчала, наблюдая, как Любочка полезла в телефон, заходя в банк.

- Ой, - пискнула рыжая, показывая мне экран.

Мать моя женщина! Если это только десять процентов! Да тут сумма равная четверти всех моих червонцев. Да, Всеслав Святославович скупостью явно не отличается.

- Его Сиятельство ОЧЕНЬ заинтересован в успешном завершении его задания, - довольная произведенным эффектом пояснила Мария. –И конечно же, никаких бумажных договоров. Нельзя допустить, чтобы хотя бы намеки на кризис в поставках проникли за пределы семьи. Поэтому прошу вас максимально серьезно отнестись к клятве крови. Род Багратион известен именно своими проклятиями. И горе тому, кто посмеет посягнуть на их честь.

- Честь вашего хозяина и моя репутация не пострадают, будьте в этом уверены,- поспешил я заверить помощницу князя.

- На флешке есть информация по поводу связи со мной. Не стесняйтесь, звоните. Князь дал мне карт-бланш, и в случае чего я смогу помочь вам. В том числе и для силового решения возникших проблем.

Она кивнула на застывший недалеко БЭК.

- Вы думаете это может понадобиться?

- Все возможно, – пожала Мария плечами. – Одна из рабочих версий происходящего это рейдерский захват разлома.

- Последнему агенту, им кстати, был, или есть, учитель графа по фехтованию, и он его очень любил, мы установили внутрь тела пассивный маячок. Вот это, - девушка протянула мне миниатюрный прибор, - определяет его местонахождение с точностью до метра, на расстоянии до километра. При нажатии на эту кнопку, генерируется сигнал, на который маячок отвечает обратным импульсом. Возьмите, вдруг пригодится.

Мы раскланялись и уселись в поджидавший нас у входа лимузино-джип.

- Офигеть! – откинулась на заднее сиденье машины Любочка, когда мы остались одни. Ну не считать же за свидетеля водителя, скрытого от нас звуконепроницаемой темной переборкой. –Это ж денег на всю оставшуюся жизнь хватит!

За эти три месяца, что мы работали вместе, наши взаимоотношения стали гораздо проще и она относилась ко мне как к хорошему боссу, почти другу, а не как злому боярину. Я был не против.

- И внукам еще останется, - кивнул я ей в ответ. – Это что ж за вещество они добывают, что князь не жалеет таких деньжишь?

- Да ты что, не знаешь?! – рыжая распахнула свои карие глаза в удивлении. – Листий – лекарство от старости. Оздоравливает и омоложает организм. В свободную продажу идут крохи и они стоят просто баснословные суммы.

- Странно, а почему тогда князь сам не пользуется этим чудо-средством? Выглядит как развалина, если честно.

Любочка прыснула в кулачок:

- Какой-то ты, барин, не информированный! Князю Всеславу Святославовичу в прошлом году исполнилось девятьсот семьдесят лет! Он самый старый человек на Земле! Именно он и основал род Багратионов, захватив тот разлом. Грех такое не знать, боярин!

Охренеть!

- Так, нам нужно подумать что мне взять с собой в путешествие. – Я поспешил сменить тему, чтобы Любочка не начала задавать неудобные вопросы. – И продумать, как держать между собой связь.

- Вот еще, - фыркнула девушка. – Я уже все придумала! Мы едем вместе!

Глава 9 Гроздь разломов.

Глава 9 Гроздь разломов.

Холодный, промозглый дождь вот уже вторую неделю окроплял эту землю, смывая с нее грехи, смывая кровь и грязь. Очищая ее от всей мерзости, что неделями копилась под палящими летними небесами.

Освобождая место для новых грехов, крови и грязи.

Круговорот греха в природе.

Низвергнутые с небес ледяные капли, разбивались о черный асфальт, объединялись в кипящие потоки, подхватывали мусор, опавшие листья, трупы людей и животных, чтобы унестись в бурлящую гневом великую реку.

Грязные воды стекали с выщербленной асфальтированной трассы, делая ее скользкой и опасной. Эта опасность увеличивалась в ложбинах, она поджидала незадачливых гонщиков на крутых поворотах, таилась в небольших камнях, разбросанных на дороге, перебегающими животными. А еще, на дороге любили поджидать своих незадачливых жертв чудовища, что вырвались, казалось, из чрева самой преисподней. Уцелевшие после отстрела охотников, сумевшие преодолеть первую стену, не подорвавшиеся на минах и не попавшие в капканы, они, время от времени, устраивали кровавые мясорубки, отлавливая случайных путников.

Правда, такое случалось далеко не всегда. Люди знали о возможной опасности и готовились к ней. Оранжевая зона меж двух стен обязывала всех ее жителей и искателей приключений всегда носить с собой оружие и быть готовым воспользоваться им в любой момент.

Сегодня сюда приехали еще два авантюриста. Сегодня они столкнутся с жестокостью зоны.

Сегодня. Сейчас.

Черно-серый «Урал Витязь» довольно урча своими двумя тысячами кубиков, надвое разрезал темную трассу ярким лучом фары. Блестящие хромом колеса наматывали на себя километр за километром. Путевые столбы чередовались с предупреждающими об опасности знаками.

Черно - серый дождь хлестал по стеклу шлема, пытаясь достучаться, сообщить какую-то одному известную истину. Барабанил нервной морзянкой по рукам и плечам, стекал по телу, ища малейшие дырочки, чтобы залезть внутрь, сжать ледяной рукой холода.

Но моя одежда не позволяла ему это. Кожаная утеплённая мотоциклетная куртка вместе с кожаными штанами обеспечивали надежную защиту от воды. Прочная и устойчивая к повреждениям, она не давала мне продрогнуть.

Но все же толщина кожи не перекрывала стук сердца который я ощущал спиной. Не моего сердца. Тревожный, частый стук. Моя пассажирка боялась.

Обхватив меня за талию и крепко прижавшись всем телом, сзади сидела Любочка. Она была одета так же как и я, но страх заставлял ее тело дрожать.

Рассказы в баре, за второй стеной сделали свое дело. Поселили в ее мозгу кошмары, вытащили из темных закоулков души ужасы и детскую боязнь. Половина сказок этого мира связана с чудовищами из разломов. Сейчас эти воспоминания вернулись к ней, сейчас они мерещатся ей за каждым углом, в каждом овраге.

Сорочинское кольцо. Проклятое и одновременно благословляемое место в центре Империи. Шесть разломов расположенных по окружности диаметром в девяносто километров задают общий тон этому району.

Проклятая земля, дающая одним баснословные богатства, и смерь и горе другим. Веками люди боролись с монстрами приходящими оттуда. Веками люди выносили оттуда сокровища. Четыре города-заставы, Сорочинск, Уран, Загорск и Федоровка, построенные по периметру, контролировали чудовищ и поток драгоценностей. Каменная ограда слишком длинна, чтобы на ее стенах постоянно находились боевые отряды, поэтому весьма часты прорывы монстров за периметр охраняемой территории.

Так что, для защиты мирных граждан в десяти километрах от первой стены, дворяне владеющие этими разломами возвели вторую. Более высокую, более современную. Ее постоянно улучшали и дополняли. Все технологии, которые в итоге пойдут на первый периметр, сначала испытывали в более спокойном и безопасном месте. Поэтому несколько лет назад, на вторую стену начали устанавливать автоматические турели.

Зону меж стен прозвали Оранжевой. Она, по всем документам считалась безопасной, но местные знали, что там ухо надо держать востро, а руку на пистолете.

Вдалеке, сквозь низвергающиеся с небес потоки, я увидел световой отблеск. Чуть сбавил скорость и выключил дальний свет, чтобы не столкнуться и не ослепить встречку и тут же почувствовал, как сидевшая сзади девушка яростно заколотила по спине. Бросил взгляд в зеркало заднего вида и переключил передачу. Движок заревел, выплюнув клуб дыма, тяжелый чоппер рванул вперед.

Подальше от ужаса. Подальше от настигающей смерти.

Сзади, сверкая красными глазами, нас настигала стая. Что-то когтистое, с пеной капающей из клыкастых пастей, жуткое, жаждущее нашей смерти. Они похожи на гиганских псов. Целая стая собак Баскервиля.

Вновь врубаю дальний свет и тут же сворачиваю влево. Посреди трассы, упираясь фарами в небо, лежит перевернутый пикап, а возле него, дожевывают хозяев машины три монстра. Кровавый ручей вытекающий из тел смешивается с текущей по дороге водой.

Буркалы стоящих впереди чудовищ зажглись яростью. Они срываются с мест, несутся наперерез нашему «Уралу».

Выхватываю из кобуры двадцать третий «Глок» и даю пару отсечных очередей. Яркие вспышки рвут темноту в клочья. Резкое стоккато выстрелов заглушает рев движка и стук капель о шлем. Шесть десятимиллиметровых оболочечных пуль с чавканьем пробивают загривок ближайшего адского пса, бросают его на грязный асфальт, заставляют кувыркаться по дороге, разбрызгивая черно-красные кровавые капли.

Второй бегущий монстр натыкается на убитого, валится на него, и только третьий, ловко перемахнув через образовавшуюся кучу, продолжает бежать нам навстречу.

Я чувствую, как руки Любы стискивают мое тело. Панический страх придает это хрупкой девушке поистине богатырскую силу. Казалось, она в состоянии сломать мои ребра.

Резко жму на тормоз, мотоцикл заносит в бок, заднее колесо выбивая тучи брызг вырывается вперед и бьет разогнавшегося пса. Нас трясет, но мне удалось удержаться и не уронить тяжелую тушу чоппера.

Масса двухколесной машины, помноженная на кинетическую энергию передает дикий импульс врезавшегося в нас чудовищу в, и тот словно бейсбольный мяч улетает в сторону.

Люба визжит, ее крик я слышу даже через двойную преграду наших глухих шлемов. Но успокаивать ее некогда, преследовавшие нас адские псы почти достигли остановившийся «Урал». Кручу рукоять газа, перекидывая передачу на одну ниже, движок, залитый горючей смесью ревет и дергает мотоцикл из под ног.

Даже сквозь шум дождя и гул работающего мотора, слышу как клацают пасти догоняющих нас чудовищ. Они настолько близко, что уже пытаются вцепиться в наши тела.

Но уже поздно.

Обороты стремительно растут, мощный чоппер ломая попавшие по колеса лапы убитого монстра, прокручивает планету под собой, удаляясь от его голодных родственников.

Стреляю напоследок в красные глаза светящие сзади, добивая обойму, затвор отщелкнул назад и я передаю пистолет назад, Любе.

Заряди.

Мы, по совету сидящих в баре у ворот в Оранжевую зону доброхотов, несколько раз потренировали такой способ, так что девушка проделала эти действия на автомате. Заодно и от меня отцепилась, позволив дышать полной грудью. Все же, несмотря на несколько месяцев тренировок, мое тело не достигло такого результата, при котором я мог бы сказать «достаточно».

Мое разум знал что и как делать, принуждая мышцы действовать с нужной для него скоростью. Это не всегда получалось, но с каждой неделей мой, выкованный по индивидуальному заказу даггер, двигался все ближе к тому, что я считал идеалом.

С пистолетами было проще. Тут не нужны запредельные возможности организма. Достаточно достаточных. Как бы смешно это не звучало.

Тренировки в тире, на полигоне и в зале были мучительны и долги, но приносили свои результаты. Например, сейчас, я на ходу положил все пули точно в цель. И это радовало не только меня, но и предыдущего хозяина тела. Приятная теплота разливалась в груди, согревая чуть замерзший организм.

Почувствовал движение на бедре – Люба засунула заряженный Глок в кобуру. Дождался, когда она вновь обхватит меня двумя руками и, пригнувшись, увеличил скорость. Скоро Загорск.

Здесь должно быть спокойней, чудища опасались подходить к логову тех, кто нещадно уничтожал их. Я вдалеке уже видел мощные прожекторы освещавшие пространство перед высоким металлическим забором, отделявшим небольшой городок от Оранжевой зоны.

К поездке сюда мы готовились половину недели. Придумывали легенду, закупали нужные вещи. Я время от времени пытался отговорить девушку от поездки со мной, но каждый раз получал твердый отказ:

- Мы же уже все продумали, ты чего? – возмущалась она. – Вдвоем шансы узнать что происходит гораздо больше чем одному. В два раза больше глаз, в два раза больше ушей. Да и головы тоже две. К тому же портить такую легенду даже немного обидно.

Да, легенда и в самом деле была шикарная. Причем, Любочка сама ее придумала. Я о таком в ее присутствии не мог даже заикнутся.

Странствующий, любящий пощекотать нервы барон со своей любовницей. Вдвоем они исколесили пол империи и вот теперь добрались до Сорочинского кольца. Посмотреть на местных, уникальных чудовищ, поучаствовать в сафари на них, ну и возможно, сразится на местной арене, в надежде выиграть главный приз – шприц полный листия.

«Минус десять тысяч дней» - так называли эту порцию. Которая омолаживала и приводила организм в порядок. Словно скидывала с человека ее использующего тридцать лет жизни. И стоила она как подводная лодка. И только в городках близ разлома, из которого добывали это вещество, в кровавых схватках можно было выиграть его бесплатно. Ну или ценой своей жизни. Тут с какого бока посмотреть.

- Ты же понимаешь, - возражал я секретарше, - что тебе придется правдоподобно отыгрывать роль моей спутницы? Ходить в обнимку, спать в одном номере. Всё вот это вот.

- Понимаю, - чуть зардевшись отвечала она, - но вы же барон, дворянин. Вы не посрамите честь девушки.

На этом мои аргументы обычно заканчивались, и мы вновь возвращались к подготовке к путешествию.

Ожерелье разломов находилось от Самары в двухстах тридцати километрах по дорогам, которые мы преодолели за полтора суток. Будь сейчас лето, то этот путь легко укладывался в один день, но осенние дожди внесли свои коррективы. В итоге, выехав в понедельник, во вторник после полудня мы прибыли к воротам ведущим в Оранжевую зону. Там отдохнув в баре, послушав местные легенды, которые испугали мою помощницу до икоты, мы поехали дальше.

Поехали специально ночью, потому что согласно поверьям, местные монстры плохо видят в темноте, и поэтому проезд будет безопасный. В итоге, оказалось что это наглая ложь.

Высокий, метра четыре металлический забор, опоясный по верху густыми мотками колючей проволоки преградил нам дорогу. За ним, по обоим сторонам от тяжёлых, обитых шипами воротами торчали башни. Мощные прожекторы пригвоздили наш мотоцикл к ровной площади перед входом, словно булавка коллекционера прикалывает редкую букашку к листу бумаги.

Толстые стволы пулеметов, установленных на башнях, развернулись в нашу сторону.

-Эй, вы кто такие? - услышал я сквозь шум дождя голос сверху.

- Барон Томашевский Андрей Владирович со своей спутницей! - диким быком, напуская в свой голос важности и помпезности, взревел я. Дождь заливал в открытую щель забрала, я морщился от прикосновений морозных капель и невольно вспоминал ледяную красотку, отправившую меня в этот мир. И только горячее тело Любы, обхватившей меня сзади вносили хоть какую-то гармонию в эту поганую ночь.

Тон крикуна сразу поменялся на более уважительный:

- Барин, согласно правилам, мы вынуждены проверить вас на наличие скверны, а также записать цель вашего прибытия.

-Валяйте, - небережно махнул я рукой, глуша мотоцикл. Слегка повернулся против оси, заставив девушку разжать свою хватку. Он отпустила меня, и первая спрыгнула с сиденья.

Потянулась, разминая затекшие ноги. В облегающих кожаных штанах такое зрелище выглядело весьма волнительно. Люба нагнулась вниз, коснувшись пальцами края ботинок, выставив вперед свою пятую точку.

Так, что здесь происходит?

- Милый, - чуть недовольным голоском обратилась ко мне девушка. - Почему нас не пускают? Я устала, я голодная и я хочу ванну с шампанским. И тебя в ней.

Ого!

И пусть бесновавшийся ливень заглушил все слова моей помощницы, так, что никто кроме меня смысл слов не понял, но вот эту интонацию, не понять было невозможно. Капризной избалованной девки, что вертит дурачком бароном так, как ей вздумается.

Она уже играет свою роль. Надо присоединятся.

- Понятия не имею, дорогая, - громко, чтобы все слышали, ответил я ей. - Надеюсь, эти смерды расшевелятся, и завершение этой треклятой ночи мы встретим в теплой кровати!

Краем глаза, я увидел, как недовольно поджал губы человек, целившийся в нас из пулемета. Но тем не менее промолчал, только еще уже сощурил глаза. Уверен, в своих мечтах он уже давно расстрелял нас, наказывая за такую наглость.

Я бы, скорее всего не удержался. Но я рожден в другом мире, а тут простые люди привыкли подчинятся дворянам, привыкли терпеть их дурные выходки.

Удивительно, но груди потеплело. Мой бывший теловладелец поддерживал такие мысли и был полностью со мной согласен. Странно, надо подумать об этом на досуге.

Ворота тем временем, скрипя плохо смазанными петлями, начали раскрываться. Из образовавшейся небольшой щели выскочил шустрый паренек и направил на нас местное подобие автомата Калашникова. Его сделал какой-то другой конструктор и по-моему в Германском Королевстве, но сходство было поразительное. Поэтому, не мудрствуя лукаво я называл его АК.

Пацан, не отрывая от нас взгляда, забежал нам за спину и крикнул :

-Я держу их! - после чего, один из пулеметов снял нас с прицела, направив грозный ствол вдаль, за круг освещённый прожектором.

Доскрипев до конца, ворота распахнулись. В проходе, чуть пригнувшись, наведя на нас стволы огнестрелов, стояло еще три человека. Четвертый находился позади них и держал в руках какой-то прибор.

А нет, я присмотрелся. В руках у него был только «ствол» со светящимся рубином на конце. С другой стороны крепилось нечто вроде шланга, который уходил ему за спину, который заканчивался ящиком, пластиковым на вид.

Окружив нас со всех сторон, люди пропустили вперед этого загадочного для меня человека. Впрочем, бросив быстрый взгляд на Любочку, я успокоился, - этот прибор был явно ей знаком.

- Ваше удостоверение, барон. Обращаю внимание, что любая попытка показать знак дворянина закончится вашей смертью. Вон на той башне, - он указал на далекую еле освещённую конструкцию, - сидит снайпер. И он, конечно же находится за пределами ваших чар. И обязательно выстрелит, если почует что-то неладное. А он у нас очень нервный.

Ха, все таки ввернул шпильку в конце. Видимо он тоже слышал как я высказывал о них свое мнение.

А такие меры предосторожности весьма неплохи. У снайпера будет время совершить несколько выстрелов, если мне вдруг захочется показать всем свой Знак Крови, заставив их преклонится предо мной.

Я вытащил закатанную в ламинат карточку, смахивающую на удостоверение СНИЛСа. Там, закрученные в вензеля и закорючки было написано, что предъявитель сего является настоящим дворянином с таким то титулом и именем.

Научник, так я решил называть этого человека, навел на мою карточку раструб и на его боку вспыхнул зеленый значок. Это хорошо?

- Теперь, пожалуйста, медленно развернитесь на триста шестьдесят градусов.

Он снова навел на меня свою трубку и я, повинуясь неожиданному порыву, подняв руки вверх, развернулся вдоль своей оси.

Зеленый огонек утвреждающе зажегся, и человек склонил предо мной голову:

- Барон. Прошу прощения за такие предосторожности, это вынужденная мера.

Остальные люди окружившие нас, опустили стволы, и также торжественно, по одному поклонились мне. Я сначала не понял, почему они соблюдают странный порядок поклонов - через одного, а потом догадался. Они делают это чтобы снайпер не перепутал их добровольное высказывание уважение в мой адрес, с принудительным.

Любу заставили только покрутиться, проверив ее на наличие скверны. Никого ведь не интересует с какой девкой приехал сюда развлекаться барон.

- Барин, - вооруженные люди расступились, образуя куцый коридор, по которому мы, пошли внутрь городка.Парень выбежавший первым, аккуратно пыхтя от немалого веса, вез мой мотоцикл.

- Добро пожаловать в Загорск

Глава 10 Загорск и его обитатели.

Глава 10.Загорск и его обитатели.

Загорск, со времени своего основания весьма разросся. Из изначально маленькой, вооруженной до зубов крепости, он за столетия стал вполне себе приличным городком. Приличным с учетом местной специфики, конечно.

Дома строили, потом обносили их стенами, потом становилось тесно и дома вновь переносили за крепостной вал. Разросшийся район в итоге вновь окружали защитными сооружениями. И так, казалось до бесконечности. Стены внутри города частично разбирали для строительства новой, а частично оставляли. В итоге Загорск поделился на районы естественным путем, и престижность каждого из них определялась близостью к центральной крепости, в которой располагалось поместье рода Багратион.

Дома в городке были под стать окружающей обстановке и больше напоминали укреплённые ДОТы. Толстые каменные стены с узкими, напоминающими бойницы окнами. Прочные деревянные, обитые стальными полосами двери. Такую не сломаешь с наскока. Да и без наскока, тоже.

Сопровождавший нас до гостинцы паренек, представившийся Фролом, трещал без умолку рассказывая историю города. На мой вопрос, мол давай мы доедем сами, только дорогу покажи, он отрицательно покачал головой. Вы новички в этом городе, многое не знаете, так что во избежание возможных неприятностей я доведу вас до места. Да и шуметь по ночам не рекомендуется.

- Оружие -то у нас не запрещено, неа. Вы, токма, завтра до околотного сходите. Он вам на пистоль ваш, али чего у вас там ишшо имеецо, печать поставит. Шоб, значица, не хулиганили шибко.

Вот этот говорок был очень удивительный. Словно разом скакнули в девятнадцатый, а то и еще пораньше век.

-А скажи, Фрол, Загорск твой родной город?

- Как есть правда, барин. Туточки я родился, туточки и помру, ежели чудь какая меня не порвет на запчасти, - парень громко заржал, нарушая свои же запрет на шум.

Мы прошли пару районов, благо они были достаточно небольшие и, наконец, остановились у ярко светившей вывеской гостиницы. Яркая неоновая вывеска, извещала нас, что это гостиница «Пять дворян». Правда буква «в» не горела, и по этому поводу, Фрол не преминул высказаться

- Хы, пять дорян, хахаха. Дорян!- он радостно указал на вывеску.

Коротенечко хохонув, давая понять, что мы оценили шутку, я спросил:

- Странное название. Почему именно так назвали?

- Дак ить, сколько дворян владеють разломами, так и назвали.

- И у кого же два разлома? У какого рода?

- Бахратионы, - Фрол тяжко вздохнул.

- А что так?

- Да лютует молодой граф. Не жалеет людишек своих нисколько. Чуть-что не так, взглянул на него косо, али не поклонился до земли, розгами можеть огреть. А ежели шибко осерчает, дак и на перекладине вздернет, с него станется! Митьке вон, вчера за то, что не заметил его двадцать палок прописал. Дак он щас еле дышить. Оттащили мы его в каморку, поди не помрет.

Да, в этом мире все еще были крепостные. Система очень изменилась и теперь этих людей защищал закон, да и инспектора от Императора любили проверять чтобы все было по закону, но сам факт крепостничества меня поразил до глубины души. Причем к дворянину, простые люди шли самостоятель и добровольно. И понятно что не от хорошей жизни. В основном это были разорившиеся или очень бедные несчастные. А в обмен на неоплачиваемый труд, дворянин обеспечивал их жильем, одеждой и питанием. Также, крепостные могли существовать только вот в таких, приразломных поселениях. По всей остальной Империи их труд был запрещен.

Ну и то что я услышал, было явным нарушением закона. Дворянин не в праве телесно наказывать своих крепостных. А про лишение жизни и вообще речи не велось.

- А что не пожалуетесь? - спросил я Фрола. - Есть же у вас полицейский участок в городе.

- Ай, барин, - отмахнулся от меня парень. - Загорск полностью принадлежить Бахратионам. И люди в нем тоже. Ежели я пойду до околотного с такой жалобой, то он первый к графу побежить с докладом, что такой-то правды решил добиться. И тогда меня точно на перекладине вздернуть.

Он поставил байк на стоянку рядом со зданием и мы, вытащив из креплений по бокам мотоцикла дорожные сумки, вошли в приветливо распахнутые двери гостиницы.

У стойки, Люба вновь начала играть оговорённую роль страстной любовницы, плотно ко мне прижавшись всеми изгибами своего тела, бросая на администратора недовольные взгляды, шепча как же ей хочется в ванну.

- К сожагению, - гнусавым голосом, услышав секретаршу сказал парень за прилавком, - ванн в нашей гостинице нет. Только душ.

Любочка зарычала, тем самым вызвав у администратора мимолетную злорадную улыбку.

-Комната Б-четыге, втогой этаж, - он положил на стойку ключи от номера.

-А скажи как, братец, - я не стал акцентировать внимание на его недовольстве, - много в гостинице посетителей?

- Почти все номега уже заселены, ского начнутся сгажения на агене, поэтому у нас такой аншлаг.

-Ага, а когда их открытие.

- Чегез четыге дня, багин.

Поблагодорив паренька некрупной купюрой, мы начали подниматься на верх. И чем ближе был наш номер, тем краснее становилась Любочка. Я молчал, меня забавляло ее такое поведение, когда буквально в течении пары минут, она из образа страстной тигрицы превращалась в скромного воробушка.

Повозившись с ключом, распахнул дверь.

- Ох, - севшим голосом почти прошептала моя секретарша.

Ну конечно, а что она хотела разрывая из себя девушку такого поведения? Кровать в номере была одна. Двухспальная.

- Барон, - просипела она, - и что же делать?

- Ничего не знаю, - я пожал плечами, - ты сама настаивала на такой легенде. Вот, получите и распишитесь.

- Но я же не знала, что это будет так, я же не думала... - с каждой ее последующая фраза звучала тише предыдущей, и под конец я ее еле слышал. - Я же не думала что мне придется спать с вами.

- Вот именно, спать! - я поднял палец к верху. - Спать. И я хочу уснуть в ближайшие полчаса. Так что давай, определяйся - кто первый в душ?

- Я вторая, потом.- пропищала девушка.

Быстро раскидав вещи, по ящикам стовшего в номере комода, я отправился смывать с себя всю грязь сегодняшнего дня. Правда смывать пришлось очень быстро - вода лившаяся из куцего рожка была чуть теплая. Сервис у них тут, конечно так себе.

Люба стояла у окна, опасаясь даже повернутся.

- Я все уже, - сказал я ей нырнув под одеяло. Оно, кстати на кровати было одно, широкое, но одно.

Выключив свет в комнате, девушка пошла в ванную комнату. Вскоре оттуда начали доноситься легкие вскрики. Ну да, холодная вода не способствует расслаблению.

Вот хлопнула дверь и она аккуратно,чуть дыша, легла на самый краешек кровати. Замерла.

Я усмехнулся. Неужели женщины думают, что нам от них нужно только одно и мы будем этого добиваться в любых обстоятельствах?

Хотя о чем я? Конечно они так и думают.

С такими мыслями я и заснул.

Ранее утреннее солнце, сквозь неплотно задернутые занавески щекотало мои веки, заставив проснуться.

Открыл глаза соображая где я, осторожно убрал руку Любочки со своего живота и выскользнул из кровати, стараясь не будить свою секретаршу. Хотя называть ее так сейчас прямо язык уже не поворачивается.

Подошел к окну, выглянув наружу. Судя по часам было еще довольно рано, но на улице было весьма прилично похожих. Прилично, для этого городка на три тысячи жителей, конечно. Посмотрел вправо влево, стараясь изучить обстановку. Ночью, по причине скудного освещения этого сделать не удалось. Впрочем, не удалось это и сейчас - плотная застройка не давала это сделать.

Обернулся, и увидел сидевшую на кровати рыжую, испуганно схватившую одеяло, прижавшую ее к груди.

- О боже, дамочка. Мы только что спали в одной кровати всю ночь и с тобой ровным счетом не произошло. Что сейчас то изменилось, что ты испугалась?

Я все понимаю, девушка молоденькая, есть даже подозрение что в ее жизни не было мужчины, но какие-то рамки ведь должны быть! Мы с ней знакомы уже несколько месяцев и никогда я не допускал в ее адрес никаких намеков и пошлостей. Даже когда мы выпивали вместе, отмечая очередное завершение дела. А тут прямо истерика.

-Я..мы..,- Любочка замешкалась, раскраснелась, повела рукой по волосам, рассыпая на свои веснушчатые плечи рыжий водопад. -Мне приснилось, что мы...что...

-Ага, то есть в твоем сне что-то случилось, и поэтому в реальности ты испугалась увидев меня? Очень по-женски.

Девушка смущенно склонила голову и я понял, что слегка перебрал палку. Она все же моя напарница (вот! вот то слово как ее сейчас нужно называть), и не стоит сеять между нами недоверие и склоки.

Подошел к кровати, присел на корточки, пытаясь снизу заглянуть в ее глаза. Взял за руку.

- Люба, мы с тобой одни, на, будем считать, вражеской территории. Нам кроме как друг на друга надеяться больше не на кого. И неужели ты думаешь, что я как-то оскорблю или унижу своего единственного союзника?

Она взглянула на меня своими ярко-карими глазами. Никогда не думал что такие есть, а вот бывает, оказывается. Покачала головой.

- Вот и успокойся. Все будет хорошо.

«Уговариваю, словно маленькую девочку» - мелькнуло в голове. Хотя, по сути она ею и являлась. Отличница в учебе, но совершенно не опытна в жизни в отношениях между полами, девчушка. Это мне, прожившему одну жизнь и получившему в качестве приза вторую, вот эта ситуация кажется неимоверно смешной и наивной. А у нее это стресс.

- Ну раз поняла, давай вставай, одевайся. Не беспокойся я отвернусь. И да, этой ночью тебе придется покричать.

- В смысле? - вздернула бровку рыжая.

- Ты ж моя любовница. А я могучий барин, у которого тестотерон зашкаливает. Сегодня мы слишком устали, чтобы заниматься сексом, а на следующую ночь такое не сработает. Так что полчаса, минимум, будешь кричать, изображая высшее наслаждение. И через часик повторишь концерт.

Усмехаясь, отвернулся от в конец смущенной девушки. Вытащил из сумки телефон и вновь подошел к окну.

Интернет, ожидаемо отсутствовал. Уверен, Багратион его специально режет, чтобы наружу не выплыло все то, что он творит в этом городке. Хорошо хоть телефонная связь есть. Правда всего две палочки из пяти, но лучше так чем совсем ничего.

«Мамусик, мы на месте» набрал смс-сообщение и отправил по номеру подписанному в телефоне как «Мама». Там, на минуточку, было еще несколько десятков смсок по которым можно было отследить путь барона по стране в течении пары лет. Князь очень серьезно подходил к конспирации.

Даже купленный нами мотоцикл был искусственно состарен его специалистами. Где-то откололи краску, где-то поцарапали, там потерли, тут постукали. И такой подход был ко всей нашей экипировке. Одежда, вещи, оружие, телефоны. По ним сразу было видно, что мы путешественники со стажем.

За спиной, шурша, одевалась Любочка, и я вдруг понял, что сам-то стою перед ней только в трусах. Балбес! Кончено она засмущается!

Я представил как это было. Почти голый человек стоит перед ней разве что не на коленях, и уверяет, что ничего дурного не замышляет. Хех. Ладно, будем считать это проверкой на доверие.

Барон, я готова, - раздалось из-за спины.

Я обернулся. Девушка, полностью одетая, сидела на краешке заправленной кровати, скромно сложив ручки на коленях и потув взор в пол. Количество места в наших мотоциклетных сумках было крайне ограничено, поэтому, как бы она не хотела, я жестко ограничил ее гардероб, ограничившись более универсальными вещами. Поэтому на ней были легкие светлые брючки с чуть завышенной талией и безрукавка в легкую полоску, подчеркивающая изящество ее фигурки. К сожалению, выбора верхней одежды не было совсем, так что при выходе на улицу она оденет кожаную мотокуртку. Потому как дождь закончился, но поздний сентябрь совсем не располагал к легким одежкам.

Мой выбор в одежде был еще скромнее, поэтому я оделся в те же вещи в каких и прибыл сегодня ночью — кожаные штаны, хлопчатую футболку и куртку. В конце концов я тестостероновый барон или как? И пусть на вид я не совсем похож на него, но ведь главное это то, что у нас внутри, верно?

Достал из потайного кармана сумки прибор для отслеживания маячка. Включил его.

Хм. Небольшой экран показал направление и расстояние. До нужной нам цели было чуть более четырех сотен метров. Значит учитель фехтования младшего Багратиона где-то в городе.

Поинтересовавшись у сменившегося администратора где здесь располагается полицейский участок, мы вышли на улицу.

Несмотря на солнечной утро, тяжесть недалеких разломов ощущалась почти физически. Вчера, под влиянием нападения на нас тех тварей и бушевавших в крови гормонов я не почувствовал это, а теперь же это навалилось на наши плечи. Люба нервно дергала головой постоянно оборачиваясь — ей казалось, что за нами наблюдают какие-то злые глаза. Я тоже ощущал себя крайне неуютно. Словно что-то давило на затылок.

Серые дома, плотно стоявшие, словно жавшиеся друг к другу, глядящие на проходящих мимо узкими щелочками бойниц-окон тоже добавляли своего колорита. Лишь пройдя пару улиц мы вышли на относительно просторную площадь.

Андрей, - схватившись за мой рукав двумя руками, жалобно прошептала Любочка. - Смотри.

В центре площади, стояла грубо сколоченная виселица на которой болталось три мертвых тела.

Не смотря на сопротивление жалобно поскуливающей девушки, мы подошли поближе.

«Вор. Повешан по указу графа Багритона» гласила табличка на одном из трупов. На остальных было нечто подобное. Вор и лжец.

О-хо-хо. Смертная казнь в Империи не запрещена и применяется. Но подписывают указы о ее применении дворяне не ниже Великого Князя. То есть даже князь Багратион сидевший в своем родовом поместье в Самаре не имел права одобрить подобное. Так что тут явное самоуправство и превышение полномочий.

Мы покружились по площади и зашли в скромное, даже не знаю как это назвать, заведение общепита. Не кофейня, не ресторан. Харчевня, видимо так.

Уселись за широкий стол, за который легко поместится еще четыре человека. Еще было четыре таких же стола, за одним из которых сидела троица весьма благородной наружности. «Нетаких» - как сказал Марфа в далеком поселке под Питером. Они что-то ели из глубоких глиняных мисок и громко смеялись, разливая в стопки явно крепкие горячительные напитки. Хороший подход - с утра выпил, весь день свободен.

Вскоре подошла женщина в замаслянном фартуке.

- Чаво кушать изволите, баре? - жутко коверкая слова спросила она.- А что есть?- так как никакого меню тут не было, я даже не представлял, чем тут могут кормить.- Дык, все как всегда. Жареха с картошкой да мясом, солянка да рагу вчерашнее еще чуток осталось. Для боярины могу яишенку пожарить.- Тетка услужливо улыбнулась, продемонстрировав черную дыру на месте двух передних зубов.- Нам мяса с картофелем и пару пива. Есть такое?- Выбор был, что называется безальтернативным.- А как же, обязательно есть! Свежее, вчера токма привезли бочку! Да и вам пиво сейчас как раз нужно!- Это в каком таком смысле нужно? - удивился я.- Дык в ж новенькие у нас. Вон как трясетесь, да по сторонам зыркаете. Это дыры на вас так давят с непривычки. Ничаво, побудете тут пару дней, пооботрётесь да и перестанете замечать. А покамест, пиво самое лучшее лекарство от всякого дурного глаза.

Официантка, она же хозяйка в одном лице ушла готовить еду, я же, вновь достал прибор. Мы значительно приблизились к цели. До нее осталось каких то двести метров. Мне даже захотелось не дожидаясь пищи, вскочить и направится на поиски учителя фехтования. Но я помнил поговорку «поспешишь, людей насмешишь», и судьбу троих без вести пропавших до нас агентов, поэтому решил все делать последовательно и аккуратно.

-А скажи ка, хозяюшка, а что располагается воон там в городе? - я указал направление выдаваемое прибором, у женщины принесшей нам еду.

-А чтось тама? - она задумчиво почесала чепчик. - Зинкина рыгаловка там есть, вы токма туда не ходите, усеретесь все, вот вам округ, правду ведаю. Что ишшо, околтошная вроде. А, - она хлопнула себя по лбу, - вы ж бояре, вам другое интересно! Графский дворец там!

Скажи, уважаемый читатель, раз уж ты дошел до этого места, неужели этот скромный роман не заслужил лайка и комментария? А еще проверь подписку на автора, она уже оформлена?

Спасибо!

Глава 11. Узлы завязываются

Глава 11. Узлы завязываются

Жареха оказалась мое почтение! С хорошо приготовленной на свиных шкварках картошкой с ароматной корочкой и сочными, добротно прожаренными кусками мяса. Видно, что на граммовках тут не экономят. Если вообще знают такое слово. Возможно, ценой таких щедрых порций, стали два передних зуба хозяйки.

С пивом тоже оказалось все хорошо. Огромные глиняные кружки объёмом не меньше литра наполненные первоклассным легким лагером. Как раз то, что можно выпить с утра.

Я с удовольствием съел свою порцию и даже не отказался от части Любиной жарехи. Она, взглянув на объем принесенной даже не тарелки, эта посуда была близка к тазику, в ужасе закрыла глаза:

- Барон, - шепотом сказала девушка, - в меня столько не влезет.

В меня, если честно, последние ложки тоже залазили с трудом. Несмотря на всю вкусноту этой простой деревенской пищи.

Сыто, по-баронски рыгнув, отчего рыжая сморщила носик, я крикнув хозяйку, расплатился по счету и мы вновь вышли на улицу.

-Пойдем-ка в ту сторону, - я повернул свою напарницу в направление указанного дворца графа.

Свернув на нужную улицу, через десяток плотностоящих домов, мы уперлись в самые настоящие крепостные ворота и уходящие вправо-влево толстенные и высоченные стены. Достал прибор. Стрелочка указывала прямо на них. Расстояние тоже существенно сократилось. До цели оставалось чуть менее сотни метров. Что-ж, учитель графа точно в его дворце. И это уже наводит на определённые мысли. Почему он, добравшись до своей цели не вышел на связь со своим хозяином - князем Багратионом? Вариантов может быть много, но все они вырисовываются крайне неутешительными. От предательства до смерти.

Постояв минуту, поглазев на ворота, мы развернулись и пошли к конечной цели нашего утреннего променада.

В полицию.

Хотя слово «околотошная» эту помещению подходило гораздо больше.

Комнатка шесть на шесть, поделённая пополам металлической решеткой. В первой, не огорженной ее части, находился стол, стул, два громоздких пузатых шкафа и громоздкий и пузатый жандарм. Пшеничного цвета усы, смешно поднимались в такт его громогласным звукам.

Он задорно храпел, сложив ноги, по шерифски, на стол, вот только его живот совсем не соответствовал поджарым обитателям американских прерий. За решеткой лежал на голой лавке какой-то забулдыга, и тоже сопел в две дырочки.

Полицейский, только на мгновение прекратил храп, когда хлопнула входная дверь, сообщая о нашем приходе. Такие мелочи не могли нарушить его полуденный отдых. И не беда, что до полудня еще час как минимум. Как говориться, проблемы индейцев шерифа не волнуют.

-Кхм, - я пнул ножку стула, отчего он начал заваливаться назад. Естественно утягивая за собой тушу сидящего на ней представителя закона.

Жандарм резко дернулся, схватившись за стол и только тогда открыл глаза. Увидел нас. Виновато сдернул ноги со стола, залихватски подкрутил усы.

-Что желаете?

-Желаем зарегистрировать оружие.

- Ага! - полицейский подобрался, окончательно теряя остатки сна. Сопевший за решеткой тощий оборвыш тоже проснулся и теперь тер глаза всматриваясь в нас.

Любочка оперлась головкой о мое плечо, правой рукой водя по куртке на уровне груди. Вторая ее рука обнимала меня в районе талии.

Жандарм, рылся в столе ища бумаги и несколько рассеяно бросал взгляды на нашу парочку.

- С кем имею честь? - спросил он, наконец найдя нужный бланк.

- Барон Томашевский Андрей Владимирович. Со своей спутницей. Любочкой.

Девушка замурлыкала, повозив носиком по моему плечу.

- Эгеж, - полицейский уважительно взял протянутое мной удостоверение, и едва не высунув от усердия язык, начал записывать данные в документ.

Сидевший за решеткой доходяга громко и выразительно икнул.

- Что регистрировать будем, Андрей Владимирович?

Я достал из кобуры под мышкой двадцать третий. С характерным стуком он лег на стол напротив жандарма.

Околоточный осторожно взял пистолет, одобрительно покачал головой:

- Замечательный выбор, барон. Надёжный и простой пистолет.

Он нашел на стволе номер и тщательно, шевеля губами вписал его в бланк.

- Барин, я, к сожалению, не знаю досконально. Поэтому будьте любезны, скажите полное название вашего оружие и его краткие характеристики.

- Глок двадцать третьей модели…- я замолчал отслеживая скорость написания букв, - калибр десять миллиметров...стрельба одиночными и очередями...в магазине пятнадцать патронов. Достаточно?

- О да, барон, более чем, благодарю вас!

Я вернул оружие в кобуру.

- Опечатывать будете?

- Ну что вы! Вы же дворянин, с вас достаточно слова, что вы будете применять его только для защиты себя и своей спутницы.

Жандарм плотоядно скользнул взглядом по фигурке Любочки.

- Несомненно, - надменно ответил я. -Будте вы этом покойны.

Доходяга вновь громко, раскатисто икнул.

-Митька! - заорал на него жандарм, отчего Люба вздрогнула от неожиданности.- Закрой пасть!

- Простите уж этого забулдыгу, - полицейский вновь повернулся к нам и вновь был сама любезность.

- Не страшно, - я снисходительно кивнул. - За время нашего путешествия мы навидались многого. Это все, мы можем идти?

- Эээ, секунду,- жандарм вновь полез в стол, перебирая бумаги. Он нашел что нужно, и встав со скрипучего стула, протянул нам лист изрисованный вензелями. - В связи со скорым открытием боев на арене, граф Багратион приглашает всех прибывших дворян к нему во дворец, на бал, который состоится завтра, ближе к вечеру. Вот, извольте.

Я взял приглашение, бегло пробежавшись по написанному. В принципе там было все то же самое, что сказал этот недошериф, только более изысканно и витиевато.

- Странный, конечно способ приглашения на бал, в полицейском участке, - несколько недоуменно сказал я.

- Очень просто, барин. Любой прибывший в Загорск дворянин, обязательно явится сюда для регистрации своего оружия. Ну вот, так сказать, я тут совмещаю приятно с полезным.

Из-за решетки, приглушенный зажатой рукой вновь донесся «ик».

Полицейский грозно взглянул на него, но чтобы не нарушать торжественность момента промолчал, вновь нацепив на себя самую любезную из всех доступных ему улыбок.

- Ну что ж, спасибо за приглашение, мы обязательно будем. - Я развернулся, но вспомнил одну деталь. - Скажите, есть ли в вашем городке магазины одежды, способные достойно одеть дворянина и его спутницу?

Жандарм замялся:

- Магазины, конечно есть. Но, боюсь, их выбор не удовлетворит барина. И его спутницу, - поспешно добавил он.

- И все, же, позвольте нам самим судить об этом.

-Несомненно, господин барон, позвольте вам объяснить где искать.

Он коротко объяснил что и где находится и на этом мы покинули полицейский участок.

Доходя за решеткой икал без остановки.

Любочка от отчаянья заламывала себе пальцы.

-В кои-то годы иду на графский бал и совершенно нечего одеть!

Тут я был вынужден согласится с девушкой. Мы обошли все магазины одежды (целых два!) в этом городишке и их выбор был более чем печальный. Возможно, наряды в них представленные и выглядели бы последним писком моде где-нибудь на сельской дискотеке, но на графском балу это совершенно неприемлемо.

И что самое обидное, я не видел никакого выхода. Даже если найти швею, то за сутки она точно не сумеет сшить платье для девушки и костюм для меня.

А отказываться от посещения бала совершенно нельзя. Во-первых это реальная возможность познакомиться с графом, попытаться понять что он за человек и какие цели он видит и ставит. А во-вторых, прибор совершенно определенно показывал что именно в его дворце находится наш невезучий предшественник. Хотелось бы приблизиться к его местоположению максимально близко.

Так мы слонялись по улицам, вернее нарезали круги, потому что городок был весьма компактный, и проходя в третий раз магазины с одеждой, я почти силой затолкнул кусавшую от обиды губки Любочку в ту харчевню, где мы потчевались сегодня утром.

Заказав у радушной хозяйки два пива и легкой закуски к ней, я обнял свою спутницу, пытаясь успокоить.

- Простите, сударь, - услышал я над собой вежливый голос. Поднял голову - рядом со столом стоял полненький джентльмен. Я помнил, что когда мы входили в помещение, он сидел со своим приятелем за соседним столом. - Позвольте представиться - барон Колокольцев. Я вижу, что вы со своей дамой чем-то опечалены, и как человек чести не смог не обратиться к вам.

Ох уж эти дворянские повадки.

Я поднялся, протягивая ему руку:

-Здравствуйте, барон. Я барон Томашевский и моя очаровательная дама опечалена тем, что ей совершенно не в чем идти на завтрашний бал к графу Багратиону.

- Вы позволите? - барон дождался моего кивка и сел к нам за стол, пристально рассматривая Любочку, от чего та зарделась еще больше.

-Что ж, думаю, смогу помочь вашему несчастью, - наконец, спустя минуту изучения девушки сказала он. - Мою дочь сегодня срочно вызвали в университет и она уехала, оставив здесь почти весь свой гардероб. А ее фигура весьма схожа с вашей милой дамой. Так что, если вы окажете мне любезность, я думаю мы сможем подобрать необходимый туалет.

Любочка вспыхнула, ее глаза зажглись огнем и она умоляюще посмотрела на меня. «Пожалуйста» - говорили они мне.

- Если дама будет на против, - вынуждено согласился я. - И если мы вас не обременим этим.

-Урааа- завизжала девушка.

- Нисколько, - отсмеявшись, глядя на радостную Любочку, ответил мне барон.

-Что ж, позвольте мне угостить вас, в благодарность за такое чудесное спасение!

- Пустое, барон, к тому же я смог решить только часть проблемы - одежды на вас у меня к сожалению нет. Моя комплекция увы, далека от вашей.

- Ерунда, уверен, граф поймет меня, и сможет простить мой наряд. Увы, на мотоцикле багажники не располагают к перевозке бальных костюмов. Но от угощения, прошу не отказывайтесь! Зовите же своего приятеля и отметим наше знакомство!

Барон Колокольцев со своим другом, бароном фон Рекке, оказались крайне полезным знакомством. Они каждый год приезжали смотреть на сражения на арене за весьма дорогой приз и досконально знали всю ее кухню. И признались, что в этот раз все совершенно по другому.

Мол и балы не устраивались, да и распорядителем сражений был старший сын Багратиона. Но сейчас он где-то в Африке, сражается за очередной разлом, а младший сын «слегка» чудит. Людишек своих вешает, не стесняясь дворян, старую арену разобрал и поставил здание внутри своей крепости. Да и вообще, чудной он какой-то.

Они же рассказали нам про арену. И это было весьма интересно с одной и ужасно с другой стороны.

Битвы на арене впервые состоялись более ста лет назад. С тех пор их проводят каждый год в начале осени, и каждый раз сюда приезжают сотни граждан и дворян с желанием пощекотать себе нервы и подзаработать деньжат на ставках.

Правил на арене всего два. Первое - никакого огнестрельного и дальнобойного оружия, только холодняк. И второе - из одежды только набедренная повязка.

Все остальное никак не регулировалось и не ограничивалось. И жить будет побежденный воин или нет, решалось волей зрителей либо победителем.

Да, это жестокий и очень кровавый вид зрелища. Но и приз весьма солиден. Шприц с листием, исцеляющем раны и дающим омоложение организма. На такое многие согласны.

В последние лет двадцать в моду многих дворян крутящихся вокруг арены, вошло создание собственного бойца. Его усиленно тренируют лучшие бойцы со всей планеты, дают лучшую пищу и медикаменты ,а за это он сражается за своего хозяина. В случае победы приз делится пополам. Боец оздоравливается, излечивается от ран и омолаживается, а вторую половину дворянин использует по своему желанию. Чаще всего она также используется по назначению, хотя нередки и продажи.

- И что, есть те кто идут на арену по своему желанию? - Любочка обвив меня руками мелко дрожала. То ли от количества выпитого, то ли от рассказа о арене, то ли от чего еше. На меня эта дрожь тоже действовала. Очень специфично. Настолько, что я подумывал вырваться из объятий девушки. Потому что уж совсем невмоготу становилось.

А она, как будто не ощущая моего напряжённого тела, прижималась все ближе, почти вжималась в меня всеми своим выпуклостями.

- Полно, сударыня, - усмехнулся Колокольцев. - Продувшиеся в пух и прах, больные неизлечимой болезнью, решившие заработать больших денег. Такие, правда гибнут или становятся калеками еще в первом круге. Но на следующий год все повторяется снова - вновь несколько десятков лопухов, которым захотелось славы и денег. Мы с бароном фон Рекке, увидев вас, тоже было подумали, что вы из их числа. И очень рады, что ошиблись на этот счет!

Сражения на арене происходили строго один на один и по мере выбивания слабейших, сильнейшие взбирались вверх по турнирной таблице, чтобы в итоге в финальном бое показать свою удачу и что именно они достойны приза.

Так как желающих обычно было много, такие соревнования длились около недели.

Наши новые приятели еще долго рассказывали об арене и увиденном на ней в пошлые года, но я слушал их уже в пол-уха. Идти смотреть как одни разумные убивают других на потеху публике мне совсем не хотелось. Я понимал, что для того, чтобы войти в круг общения графа Багратиона, мне придется туда ходить с завидным постоянством, но желания от этого не добавлялось. В отличие от того же графа. По словам барона фон Рекке, младший Багратион спит и видит начало турнира.

Посидев еще с полчаса, Колокольцев спохватился:

- Ох, господин Томашевевский, я думаю нам нужно уже идти выбирать платье для вашей Любови. Мне кажется, ей уже надоели наши мужские разговоры.

Я согласился, и мы, раскланявшись с фон Рекке вышли из харчевни.

Барон снимал квартиру недалеко от центральной площади, так что наше путешествие заняло не более пяти минут. Апартаменты были весьма неплохи ,а по меркам Загорска более чем шикарны. Большая гостевая комната, две спальни поменьше а также кухня и ванная комната с санузлом.

Сопроводив Любочку в спальню дочери и распахнув перед ней уже собранные чемоданы своей дочери, он оставил ее в комнате одну на один с муками выбора. Мы же прошли в кухню, где он предложил раздавить по бокалу коньяку.

Мой организм говорил «стоп», я же сказал:

- Конечно, сударь, это будет отличным завершением дня.

-А что, барон - спросил Колокольцев, когда мы пригубили по паре глотков весьма приличного напитка, - вы собираетесь поиграть на ставках на арене? Уверяю вас, это весьма азартно.

Я смотрел в окно, выходящее на площадь. Она, ближе к вечеру совсем опустела, и лишь три трупа, чуть поскрипывая от ветра, висели в ее центре.

- Возможно, - сказал я достаточно нейтрально. -Все же эти поединки не моя страсть. Я люблю просторы, дорогу, и ревущий мотоцикл.

- Оо, в таком случае, настоятельно рекомендую вам сафари к разлому. Граф весьма любит эти поездки и не отказывает никому из благородных людей составить ему компанию. Без сомнения вам понравится охота на монстров!

Я вспомнил прошлую ночь, горящие глаза монстров, кровавую пену на их клыках размером с мою ладонь и внутренне содрогнулся. На них охотятся?

А сам же в это время с огоньком во взоре улыбнулся:

- Вот это отличная идея! Всенепременнейше воспользуюсь вашим советом.

Дворяне всех веков всегда страдали от скуки. Бизнесом занимался один управляющий, делами по усадьбе -другой. Есть готовила кухарка, а с детьми возились няньки. И что делать благородному, которому надоело пить и есть деликатесы? Всячески развлекаться. И чем дольше длились эти развлечения, тем извращенней или кровавей они становились. Человеческая натура, рано или поздно, выбирает из всего множества только два вида забав: или кровь или секс. Иногда это дело совмещалось.

На кухню зашла, держа в руках сверток Любочка:

- Я выбрала, - прощебетала она. Ее глазки горели, улыбка демонстрировала все тридцать два белоснежных зуба. Она была довольна.

- Ох, сударыня, - деланно изображая недовольство, смеясь сказал Колокольцев. -Неужели вы нам не продемонстрируете свой выбор?

- Завтра, барон, на балу, - с загадочной улыбкой ответила девушка.

Глава 12. Я и бал.

Глава 12. Я и бал.

Балы, красавицы, лакеи, юнкера...- Вертелось у меня в голове все это утро. Лезло на язык, упорно забивая разумные мысли. Я уже пробовал петь что-то другое, громко делал «ла-ла-ла», вызывая этим слегка испуганные взгляды Любочки, но ничего не помогало. Треклятая песенка прочно засела у меня в голове и никак не хотела оттуда вылезать.

Все это утро мы боролись с платьем моей секретарши. Я сбегал к администратору за отпаривателем, я сбегал к администратору за ниткой с иголкой, потом за ножницами, за утюгом, потом это все относил обратно.

Затем, после полудня, девушка стала надевать это нагромождение тканей и складок. Я, с облегчением отвернувшийся, в надежде что все мучения закончены, был через две минуты окликнут робким « Андрееей?».

Полуголая рыжая, прикрывая грудь, наполовину забравшись в платье, жалобно смотрела то на меня, то на корсет.

Корсет!

Полчаса я крутил все эти петли, крючки и шнурки, пытаясь разобраться в паучьих хитросплетениях этого поистине дьявольского изобретения. Любочка стоически переносила муки, сжав губки и дёргала головой, когда я с силой срывал шнуровку то с одной то с другой петли. Ругался, начинал все с начала.

Завершив в итоге экзекуцию, я был отправлен девушкой на полчасика вниз, пропустить стаканчик и успокоится. Она же осталась наводить последние штрихи.

Бокал пива спустя, я поднялся по скрипучим ступеням на второй этаж гостиницы, постучав, дождался разрешения войти, распахнул дверь нашего номера.

И замер.

Посреди комнаты стояла не Любочка. Не моя секретарша и помощница. Из привлекательной рыжей девушки, она превратилась в настоящую огненную саламандру освещающую комнату своим внутренним светом.

Бордовое платье усыпанное блестками, с разрезом внизу, начинающимся почти от бедра невероятно изменило ее. Открытые плечи, усыпанные веснушками, подчеркивали хрупкость, неширокий серебристый ремешок опоясывающий талию, говорил о изяществе.

Легкий макияж с простой прической дополняли образ вечерней красавицы.

Нащупав кровать я сел.

Любочка улыбнулась, довольная произведённым эффектом:

- Ну как, барон, гожусь я к вам в дамы?

Я только махнул рукой. Тут, скорее все наоборот. Я в своей коже буду выглядеть диким мужланом по сравнению с этим изяществом и красотой.

Поглядывая на голую спину отвернувшейся к окну девушки, я почистил свою одежду от пыли, оделся. Критически поскрипел кожаными штанами. Выбора у меня в любом случае нет. Пусть я буду экстравагантным бароном, чем непонятно кем, одетым в одежду местного пошива.

Такси в этом городе, конечно же отродясь не было, но администратор, поняв нашу проблему пообещал ее решить. И решил. Весьма необычно, но что в этом городе есть норма?

Я так понимаю, что этот монстр, стоявший перед гостиницей, участвует в сафари у разломов. Иначе как объяснить этот мощный кенгурятник больше всего похожий на откидную лопату бульдозера? Эти решетки на окнах, отбойники по всему корпусу. А также кроваво-красные разводы по низу автомобиля? Это явно не краска. Этот монстр кого то давил, причем совсем недавно.

Водитель, дюжий бугай, который, казалось, способен голыми руками порвать того адского пса встретившегося нам на дороге, зияя черными провалами в зубах, улыбался. Он услужливо распахнул двери перед рыжей, и ежесекундно называя ее бояриной, тянул свою лапищу, весьма неуклюже намекая на помощь.

Охнув, я отодвинул неуклюжего водилу и сам помог моей красавице забраться внутрь салона, стараясь не помять платье и не повредить прическу. Любочка же, казалось не замечала всех этих неудобств. С ее уст не сходила легкая мечтательная улыбка, и в она явно, в своих мыслях, была уже там, на балу. Что ж, сегодня мечта одной девушки сбудется.

Зарычав словно раненый динозавр, наше «такси» тронулось в сторону дворца графа.

Я достал прибор слежки. Мы движемся ровно по указанному направлению. И, возможно сегодня, я увижу учителя фехтования и даже смогу перекинуться с ним несколькими фразами. Секретарь князя дала мне несколько слов- активаторов, которые докажут что я прибыл от Его Сиятельства.

Охрана у въезда в крепость, поначалу не хотела пускать наш рыдван во внутрь, но покрытый вензелями и скрепленный подписью самого графа пригласительный билет в итоге позволили справиться с этой неприятностью. Ворота распахнулись и...

...И мы попали в сказку. Именно так любят изображать дворцы сказочных принцев в мультиках. Высокие изящные башенки, ярко светящиеся окна, все легкое, воздушное, возвышенное. Казалось, архитектор совсем забыл, что буквально в двухстах метрах отсюда, возвышается крепостная стена, за которой начинается зона разломов – одно из самых опасных мест на планете.

Шофер остановил машину напротив красной дорожки, освещённой мягкими светильниками. Я, обойдя наше чудовище, открыл дверь, протянув руку Любочке. Опираясь на мою ладонь, девушка ступила на мягкий ворс .

-Ваша минута славы, моя дорогая, - прошептал я ей, когда мы подходили к стеклянной двери. Девушка озолотила меня своей улыбкой.

Вручил стоявшему у двери слуге приглашение и он, уточнив наше имена и титулы, раскрыл створки:

- Барон Томашевский Андрей Владимирович, со своей спутницей Любовью Морозовой!

Стоявшие в зале, на секунду отвлеклись от разговоров, чтобы оценить нашу парочку. Я же вовсю разглядывал их. И поражался, насколько много дворян приехало посмотреть на кровавое шоу. Тут были и совсем молодые люди, примерно моего возраста, так грузные, пожившие и поведавшие на своем веку бояре. С ними были их жены или подруги. Понятное дело, что свободных девушек со своими мамками тут не было. Женский пол не сильно любил кровь, поэтому не желал ехать в опасную Оранжевую зону «наслаждаться» убийствами. Насколько я понял - дочь барона Колокольцева была исключением. Очень выгодным для Любочки исключением.

А вот, кстати, и он, машет нам ручкой. Степенно обходя собравшиеся по интересам кучки, мы приблизились к нему и стоявшему рядом его неизменному приятелю барону фон Рекке. Почтенные господа стояли у одного из многочисленных столиков с закуской и выпивкой равномерно распределенных по краю зала. И по-моему уже успели хорошенечко накидаться.

- Ох, Любочка, - расплылся в улыбке старый барон, - вы просто ослепительны! Платье моей дочери только подчеркивает вашу природную красоту.

Девушка расплылась в довольной улыбке, я же тем временем взял по бокалу шампанского, один из которых вручил рыжей.

Внутренние двери распахнулись. Торжественно стуча искусно изготовленным посохом, распорядитель бала, горделиво выпятив грудь вышел в центр:

- Дамы и господа! Хозяин бала, граф Вячеслав Всеславович Багратион! Прошу любить и жаловать!

Оркестр, размещенный на балконе заиграл что-то величественное и, в окружении прислуги, в зал вошёл объект нашего интереса.

Молодой, чертовски молодой! Если бы я не знал, что несколько месяцев назад ему исполнилось восемнадцать, то я бы подумал, что этому юноше, не более шестнадцати. Пухлые щеки, легкий пушок над верхней губой, в походке еще видна та неловкость, которая случается у подростков, когда они, внезапно, прежде всего для самих себя, из детей становятся взрослыми. Когда у них ломается голос, когда они начинают почти неконтролируемо тянуться ввысь, тело изменяется, обзаводится всякими интересными штуками, а сны по ночам пачкают простыню.

Впрочем, нельзя забывать, что вот этот пухлощекий юноша, совсем недавно вздернул трех своих крепостных на виселице, а других велел бить розгами. Да и трех пропавших агентах хорошо бы помнить. Так что его внешность обманчива.

Громко поздоровавшись со всеми, Багратион сел на трон, расположенный у дальней стены зала.

- Дамы и господа! Вальс! – распорядитель зала, три раза стукнул своей палкой об пол и тут же сверху полилась мелодия. Парочки то тут, то там начали выходить в центр.

Любочка стрельнула в меня глазками, явно ожидая чего то.

О боги! Бал, это ведь не только про выпить-закусить. Это ведь еще и танцы.

Я улыбнулся своей спутнице и предложил руку:

- Сударыня, позвольте?

Сияющая девушка, протянула мне свою ладошку затянутую в изящную кружевную перчатку.

Вальс, это же по сути не так сложно. Главное чувствовать ритм и стараться не наступать на ноги своей партнерше. Мы кружились в общем ряду, смотрели, как и положено, друг другу в глаза и девушка сияла. Ну да, это ж мечта всех девчонок этого, да и моего мира тоже. Попасть на бал в роскошный дворец. Вот только с принцем прокол. Не тяну я на него. Да и хозяин замка тоже не особо.

Краем глаза я вижу, как вокруг обсуждают нашу пару. Склоняются и шепчут что-то на ухо, косясь на нас. И я их понимаю. Контраст разительный. Красавица в роскошном платье и мужлан в черной кожаной куртке и таких же штанах. У которого на ногах, вместо изящных туфель, здоровые окованные железом берцы.

Даже граф заинтересовано посмотрел в нашу сторону, что-то спросив у стоящего рядом дворянина. Ну что ж, волей-неволей мы смогли привлечь его внимание.

Музыка лилась с балкона, пары кружились, и я начинал потеть в своей плотной, рассчитанной на непогоду куртке.

Наконец, все кончилось и мы вернулись к нашим приятелям. Я тут же схватил бокал и почти залпом выпил. Девушка тоже пригубила шампанское.

В это время Распорядитель объявил следующий танец и Колокольцев, щелкнув каблуками протянул рыжей руку.:

- Милая Любочка, вы позволите пригласить вас? – он повернулся ко мне, - барон, вы позволите украсть вашу спутницу на несколько минут.

Я взглянул в просящие глаза девушки и одобрительно улыбнулся:

- Как я могу отказать нашему спасителю?

Фон Рекке тоже нашел какую-то пару для танца и я остался в своем закутке один. Чуть развернувшись к стене, достал прибор слежения. Хм, судя по данным, агент находится где-то в саду, метрах в тридцати от меня. Гуляет он там, что-ли. Подошел к окну, выглянув наружу. Увы, плотные кусты скрывали вид.

Чуть отошел в сторону, тайком бросив взгляд на экранчик. Расстояние менялось только на те метры, которые я прошел. Сам маячок оставался неподвижен. Ладно, еще понаблюдаем.

Едва я убрал прибор во внутренний карман, как почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Развернулся. Рядом стоял слуга:

- Его Сиятельство желают познакомиться с вами.

Я не стал ничего говорить, молча проследовав за ним.

Удивительное дело, здесь, рядом с троном звук оркестра словно затихал, с оглушительно-раскатной переходя на вполне умеренную громкость. Причем, достаточно сделать пару шагов от графа и музыка вновь сбивала тебя с ног. Отличное инженерное решение, снимаю шляпу перед тем, кто проектировал это.

- Барон Томашевский Андрей Владимирович, - я преклонил перед графом голову.

- Здрааааствуйте, барон, - тянучим голосом поприветствовал он меня. – Признаюсь, был немного шокирован вашим нарядом.

Багратион сидел развалясь в кресле, крутя в руке, какой-то серебристый браслет. Я обратил внимание, что его бокал с вином стоит не тронут, зато стакан с водой уже почти пуст. У графа сушняк? Похмелье?

- Я вынужден извинится за свой внешний вид, но вид моего транспорта, на котором мы прибыли сюда, не позволяет перевозить большой гардероб.

-Ааа, так это вы тот барон, что приехали сюда на мотоцикле. Очень интересно. Мне доложили, что вы путешественник и исколесили всю Империю. Мне очень хотелось бы побеседовать с вами об этом в более спокойной обстановке.

- В любой момент, Ваше Сиятельство. Я полностью в вашем распоряжении.

Интересно! Значит, ему доложили о нас, причем до бала. А зачем? Сейчас, когда в городок, каждый день перед сражениями на арене, прибывает с десяток дворян, он проявил любопытство именно по отношению к нам. Подозрительно. Мы где-то прокололись?

Обменявшись еще любезностями, я ушел обратно. Весь этот разговор выглядел как ничего не значащий треп, но я понимал, что это не так. Никого до или после слуга не приглашал для беседы. Обычно все происходило с точностью до наоборот – к графу выстраивалась очередь для разговора, чаще всего заканчивающийся разменом улыбок и выражения взаимного уважения.

Я осматривал танцующих, и внезапно наткнулся на молящий взгляд рыжей. Она все танцы была нарасхват, меняя партнёров, и выглядела вполне счастливой. А тут ее карие глаза буквально кричали о помощи.

Быстро отставив бокал, я стремительно приблизился к ней. Рядом с ней стоял очередной дворянин и что-то пьяно втолковывал ей. Он вцепился ей в руку так, что на предплечьях девушки были видны белые следы.

-Сударь, позвольте, - я решительно взял наглеца за запястье, чуть выворачивая его, вынуждая таким образом отпустить Любу.

-Что? – нагло протянул он. – Ты кто такой? Это моя девка!

Это прозвучало достаточно громко, чтобы стоящие рядом дворяне обернулись на крик. Любочка вспыхнула он возмущения, попыталась неумело влепить ему пощечину, но пьяный увернулся и сам занес руку для ответного удара.

Я этого, конечно же, позволить не мог.

Короткий хук в челюсть, и обидчик летит на пол.

-Ах ты, тварь, - орет он, вскакивая. Бросается на меня, но его уже перехватывают, осаживают.

Вокруг нас мгновенно образовывается круг с нашими персонами в центре. А наглец все кричит, все пытается вырваться из сдерживающих его рук.

- Господааааа, - раздвинув стоящих, к нам подходит граф.- Что здесь происходит?

- Этот...этот.. ударил меня. – пьяный указывает на меня.

- За что же вы так с ним поступили, барон? – Багратион с легкой насмешкой повернулся ко мне.

- Он покусился на честь моей дамы.

- Да какая она дам...,- закричал мой противник, но наткнувшись на мой суровый взгляд, оборвал себя на полуслове. Потрогал челюсть рукой. А затем, уже спокойно сообщил, – я требую сатисфакции.

- Барон Томашевский, вы готовы принести извинения за удар нанесенный маркизу де Ле Вит?- граф что, решил выступить мировым судьей?

-Ни разу, более того, хочу еще раз вмазать ему. Чтобы думал своей башкой что и где говорит.

Со всех сторон донеслись ахи и шепот возмущения. Такими словами я нанес ему чуть ли не смертельную обиду.

- В таком случае, - граф стал похож на довольного кота пережравшего сметаны, - раз стороны не пошли на примирение, только поединок разрешит ваш спор.

- Я вызываю вас на дуэль! – твердо сказал де Ле Вит. Он снял белую перчатку и кинул в меня.

- Я принимаю вызов. – недолетевшая перчатка упала рядом с моими ногами. Я наступил на нее своим ботинком, оставив на белоснежной ткани грязный след. От такого оскорбления, глаза маркиза налились кровью.

- Завтра, - зарычал он, - в Красной зоне, до смерти!

- Итак, - происходящее явно забавляло графа, он прямо наслаждался ситуацией, - маркиз выбрал время и место. Барон выбор оружия за вами.

- Дагг...ээ, кинжалы. Боевые кинжалы, - глядя в глаза произнес я.

-Отлично! – воскликнул обрадованный Багратион, - завтра, в Красной зоне, состоится дуэль между маркизом де Ле Витом и бароном Томашевским. Драться они будут до смерти или до примирения. Оружие – боевые кинжалы! Сторонам необходимо найти себе секундантов.

Он хлопнул три раза в ладоши:

-А сейчас, коль все формальности соблюдены – бал продолжается!

Грянула музыка.

Вцепившись в мою руку испуганная Любочка оттащила меня в угол, чуть ли не слезно умоляя отменить дуэль.

- Увы, моя дорогая, - возразил ей Колокольцев. – сейчас это уже не возможно.

Затем он обратился ко мне:

- Барон, мы с фон Рекке, если вы не возражаете, могли бы быть вашими секундантами.

- Вы очень любезны, конечно же я с радостью приму вашу помощь.

Мы скрепили договоренности рукопожатием.

А вот сейчас я хочу выпить. Я потянулся за бутылкой.

Правда, меня опередили. Люба стремительно опрокидывала в себя бокал за бокалом в таком темпе, что через полчаса начала провисать у меня на руках. Понимая к чему идет дело, я сгреб девушку и, извинившись перед присутствующими, мы пошли на выход.

Наш пугающий транспорт, рыча движком, довез нас до гостиницы.

- Зачем? – пьяно повторяла девушка, - зачем ты это сделал?

Я усадил ее на кровать.

- Разденешься?

Дождавшись кивка, пошел в туалет, умыться, привести себя в порядок.

Выйдя спустя достаточно продолжительное время, застал ее все так же сидевшей на кровати. Верхняя часть платья валялась на полу, а корсет с коротким подъюбником успешно сопротивлялись пальцам нетрезвой девушке.

-Никак, - пожаловалась она мне.

Твоюжжж.

Поднял ее с кровати, зашел за спину, начав тянуть за шнурки корсета. Ага, размечтался! Не для того я их завязывал полчаса сегодня утром, чтобы они развязались за пять минут.

Но мое терпение имеет вполне себе осязаемые границы. И они только что закончились. Надеюсь, барон Колокольцев простит мне сделанное.

Хватаю нож и двумя движениями рассекаю всю эту паутину. Корсет падает на пол.

Смотрю на голую спину рыжей. На ней одеты трусы с надписью «Келвин Кейн» пущенной по резинке. Контраст между шикарным платьем и полуспортивными трусами под ним вызывает во мне ухмылку.

Она поворачивается ко мне лицом. Ярко-алые соски на небольшой груди царапают мой взгляд. Заставляют сердце ёкнуть.

В ее глазах видна решительность.

Ну нет! Только не пьяные приставания!

Решительно пресекаю ее поцелуй, хватаю за плечи и заталкиваю хныкающую, и не понимающую рыжую под одеяло. Удерживаю ее брыкающееся тельце несколько минут, дожидаясь, когда алкоголь сделает свое дело. И отпускаю только тогда, когда слышу ровное и тихое сопение.

Вырубаю свет. Хватит на сегодня ошибок и глупых поступков.

Надо же что-то оставить и на завтра!

Глава 13. Клинки к бою.

Глава 13. Клинки к бою.

Утро я встретил с красным раком в постели. Рак сидел в кровати, прижав руки с одеялом к груди, дышал перегаром и отзывался на имя Любовь.

- Какая-то плохая из тебя любовница, - сказал я ей. - Чуть что сразу в краску. А это, между прочим, твоя идея. И ты ей совсем не соответствуешь.

Девушка опустила глаза, еще больше смущаясь, и тяжело выдохнув, начала тихонько спускать одеяло вниз.

- О, господи, - воскликнул я, - пошутил я! По-шу-тил!

Хлопнув дверью, ушел в ванную.

Впереди трудный день, который неизвестно как закончится, и мне совсем не до девичьих переживаний. Свои бы переживания куда девать.

Оделся в свою неизменную кожу и достав даггер, начал точить оружие. Нож был у меня один, но он стоил десятка других. Созданный по моему чертежу, идеально отбалансированный под некрупную руку нового тела. S-образный клинок с односторонней заточкой, рукоятка с небольшим изгибом. Града с захватом, в которое, при определенном везении, можно поймать вражеский кинжал. Именно таким я работал в том мире. И менять свои привычки не собирался.

Второй нож обещался достать мой секундант, но его качество и вид меня мало интересовал – он будет выполнять роль щита, не более.

Люба ходила из угла в угол и заламывала руки. Я уже просил ее успокоится и спокойно посидеть, но этого хватало буквально на десять минут. Потом она вновь соскакивала и продолжала нервно наматывать круги.

Я молчал. Кричать или что-то выговаривать ей я совершенно не видел смысла. Ну не может человек сдержать своих эмоций, переживает она. Из-за меня, между прочим, переживает. Пусть. Я тоже нервничал и с удовольствием походил бы рядом с ней от одного угла к другому.

Но я точил нож. Это успокаивало гораздо лучше.

В дверь постучали. Подходившая к ней Любочка, дернула ее, открывая. На пороге стояли Колокольцев и фон Рекке.

- Барон, два часа до дуэли. Нам пора выдвигаться.

Встал. Любочка дернулась ко мне, замерла в шаге, кусая губы, заламывая пальцы. словно решалась на что-то, что-то очень важное и волнительное. Краем глаза отмечаю, как дворяне уходят, деликатно прикрыв дверь.

Притягиваю ее к себе. Девушка вжимается в меня, обхватывает руками.

- Давай сбежим, - шепчет она,- Просто сбежим, плевать на графа и дуэль. Давай сбежим, пожалуйста!

Отодвигаюсь, заглядывая рыжей в глаза. Их них градом текут слезы.

- Я вернусь, - сказал я ей.

И ушел.

У входа в гостиницу ждал автомобиль. Он был чем то похож на то вчерашнее «такси» что подвозило нас до дворца. Та же конструкция, те же отбойники и шипы. Было понятно, что они вышли из одной мастерской.

Залез на заднее сиденье. Колокольцев, сидевший на переднем, рядом с водилой, приказал трогаться и повернулся ко мне:

- Мы вчера навели справки по этому маркизу, - он недовольно сморщил нос. – К сожалению, мне нечем вас обрадовать. Де Ле Вит старинный род из Франции. Имеют разлом и практикуют техники праха. Эти навыки плохо прописаны в справочниках, потому что на планете всего три разлома с такими параметрами. Но это очень поганое умение. Противники буквально рассыпаются на глазах. Так что ваша задача – не дать ему попасть по вам его техникой. К сожалению, никто не знает, что из заклинаний он выберет, и как оно активируется. Мысленно или повесит свое умение на оружие. Поэтому будьте максимально внимательны. Любое движение может быть активатором.

Мы подъехали к воротам ведущим в Красную зону. И они выглядели куда солидней и внушительный тех, через которые мы въехали в город. Такие не каждым тараном выбьешь. Толстые листы металла приварены к двутавровым балками, посаженных на громадные петли. На башнях, стоящих по краям ворот, установлены даже не крупнокалиберные пулеметы. Нет, там поставили автоматические пушки. Да и сами стены с воротами превышали в высоту метров пять.

Надежно, сурово, почти неприступно.

О нас уже предупредили, поэтому караульный, заглянув в салон нашего автомобиля, тут же замахал, закричал:

- Открывай!

Затем он вновь повернулся к нам:

- Граф со свитой уже проехали. Они велели ехать по направлению к Семкиному разлому. Там мертвая зона образовалась недавне. Так что вам туды.

Водитель кивнул, и, дождавшись раскрытия ворот, нажал на педаль газа.

Разломы давили.

Там, за стенами, на второй день пребывания в городе, я уже привык к их слабому, незримому нажиму, и почти не ощущал. Здесь же, все началось заново. За каждым камнем виделись монстры, в затылок давило ощущение постоянного злобного взгляда.

Чем глубже мы удалялись в глубь зоны, тем суровее и мрачнее становился пейзаж. Солнце скрылось за дымкой, висевшей в небесах, оставшись только мутным, расплывчатым пятном вверху. Острые как пики, серые скалы, обрывались в глубокие провалы, у которых не было видно дна. На земле не было ни травинки, ни кустика. Только голые нагромождения камней да щебня.

Мертвая, мертвецкая тишина нарушалась лишь гулом мотора, да далеким, незримым и неуловимым ветром. Воздух почти не шевелился, но вот звук постоянного дуновения был.

Наши разговоры о возможной тактике и способах победы волей-неволей смолкли. Все с тревогой смотрели по сторонам. Мои спутники достали, и приготовили к стрельбе пистолеты. Я же об этом совершенно не подумал и оставил свой огнестрел в номере гостиницы. Готовясь к сражению на смерть, я совсем забыл про другую опасность, поджидающую меня на пути к битве. И это очень серьезная ошибка.

Наконец, через полчаса нашего молчаливого, напряженного, выжидающего путешествия, мы увидели одиноко торчащий шест с штандартом графа. Рядом расположились прибывшие раньше нас машины, слуги заканчивали возводить палатку с гербами Багратионов на стенках. Недалеко стояли столы с выпивкой и закуской.

Похоже, молодой граф решил устроить из нашей дуэли шоу. А вон он и сам. Ходит по округе, раздает ценные указания копошившимся рабочим, что-то показывает. размахивает одной рукой. В другой зажат стакан. Судя по всему с водой. Странно это. Всех спаивает, а сам не пьет.

Прибывших дворян не так много и среди них я не вижу моего противника. Задерживается маркиз.

Мы вышли из машины и тут же к нам подошел один из слуг и сопроводил нас на подготовленное для нас место, где стояло несколько стульев и стол. Я выложил свой даггер, Колокольцев достал второй кинжал и уместил его рядом с моим оружием.

До назначенного времени было еще полчаса, поэтому я, от нечего делать начал разминаться. Не пить же вино, снижая реакцию. К тому же слова, про неведомые техники праха меня сильно напрягли. Как сражаться против всего этого я понятия не имел, поэтому составлял лишь примерный план боя. Моя ставка – скорость. Маркиз покрупнее меня, так что и двигаться должен не так быстро. Все же масса тела имеет значение.

А вот и он, легок на помине. Кортеж из трех шипастых автомобилей, синхронно вырулил к стоянке. Захлопали дверцы. Мой оппонент ищет меня среди прибывших, мы пересекаемся взглядами, и он зловеще улыбается.

Подходит к своему месту и также выкладывает на стол оружие. Приглядываюсь к его ножам. Средней длины обоюдоострые кинжалы простой прямой формы. Ничего необычного и выдающегося. Если бы не разговоры о умениях маркиза я бы даже расслабился.

Секунданты де Ле Вита подошли к нашему столу. Не прикасаясь к кинжалам рассмотрели мое оружие. Попросили Колокольчикова чтобы он повертел их в своих руках. Удовлетворённо кивнув, ушли обратно.

Бамммм!

Гонг, прогремевший над нашей стоянкой, привлек внимание.

- Дамы и господа! – все так же довольно улыбаясь, поприветствовал собравшихся граф. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями дуэли между двумя благородными, по вопросу защиты чести.

Я застегнул куртку, всё хоть какая-то броня, взял в руки кинжалы. Вышел на огороженную красной лентой площадку. С ее другой стороны, одетый в легкую белоснежную рубашку, замер маркиз.

Человек пятнадцать зрителей стояли в паре десятков метрах от нас. У многих в руках были бокалы. Для них это всего лишь приятное начало турнира.

- Барон, маркиз! – граф посмотрел на нас. – Предлагаю простить друг друга.

Я нервно дернул головой. Де Ле Вит только ухмыльнулся.

- Ну что ж, все формальности соблюдены, примирение не достигнуто. Дуэль состоится, господа!

Дворяне, стоявшие за зрительской лентой одобрительно зашумели, заулыбались. Интересно, какие на меня ставки? Наверняка я не в фаворитах.

- Напоминаю правила, - продолжал Багратион.- Сражение длится до смерти противника, либо до примирения сторон. Использование техник ограниченно двумя штуками, ровно по количеству оружия. Третье применения автоматически означает проигрыш. Мои люди тщательно следят за этим, и в случае нарушения буду стрелять, имейте это в виду. И поберегите зрителей, господа, не используйте массовые техники! Вы можете начинать!

Багратион взмахнул платком и вышел за пределы круга, поспешив занять место на своем походном троне.

Всё, можно убивать?

Тогда не будем тянуть. Коль выйти за ограждение сможет только один из нас, то не вижу смысла ждать. Как говорил одни мой знакомый зек: раньше сядешь – раньше выйдешь.

Приближаюсь к противнику. Левый кинжал сжимаю обратным хватом, мой даггер прямым.

Ле Вит стоит прямо, исподлобья смотря на мое приближение. Он дергает рукой и я прыгаю в сторону. Надо мной проносится стремительная тень, по касательной зацепив рукав куртки. Прочная бычья кожа в этом месте мгновенно темнеет и осыпается черной пылью. Вот и первое применение техники праха. Ни молний, ни вспышек, ни других спецэффектов. Только прочнейшая кожа, рассчитанная на сохранение тела владельца в дорожно-транспортном происшествии, рассыпалась в пыль. Холодею, представив, что было бы окажись там моя рука.

У него еще одна попытка. Как бы не проморгать ее.

Шаг влево, шаг вправо, иду на раскачке, приближаюсь, делаю выпад, широкой дугой махнув левой рукой. Маркиз отпрыгивает.

Я шагаю вслед. Укол даггером.

Чую сопротивление его плоти. Он реагирует, но на долю секунды позже необходимого. Отпрыгивает, а на его рубашке, чуть ниже груди, слева, расплывается кровавое пятно.

В толпе легкие вскрики.

Ле Вит, не спуская с меня глаз, прикладывает ладонь к ране, оценивает порез.

О нет, это не то, о чем стоит беспокоиться. Это всего лишь слабо кровоточащая царапина. А вот если этих царапин будет много...

В сражении на кинжалах есть две тактики. Первая – мгновенное убийство противника, вогнав клинок ему под ребро. Если не получилось, то переходим ко второй – сделаем кучу неглубоких порезов, чтобы враг истек кровью. И постоянно пробуем первую тактику.

Теперь его ход, его выпад. Клинки столкнулись, выбивая искры. Его лезвие скользнуло по моему S-образному даггеру, щелкнуло об ловушку. Делаю резкое движение, захватывая его нож, одновременно уворачиваясь от неторопливого удара вторым кинжалом.

Щелк!

Его первое лезвие надежно зажато моей гардой, давлю руку вниз, выворачивая его запястье и маркиз не выдерживает, роняет свое оружие. Отскакивает, тряся вывихнутой рукой.

Я отпинываю упавший нож за пределы круга.

И не теряя времени контратакую. Короткий взмах даггером, и, маскируя удар, одновременно прыгаю вперед,

Хрясь.

Мое оружие втыкается ему в ногу, пробивая ее насквозь.

Маркиз орет благим матом, кровь хлещет из раны, я дергаю нож, а в меня втыкается пустота.

По крайней мере, я ощутил это именно так. А это был прах.

Он второй раз применил свою технику! Застал меня в самый неудачный момент.

Пустота зажигает огонь в моем животе, я отскакиваю. Смотрю, как сильно меня зацепило и вижу огромную дыру в центре тела. Там просто ничего нет. Сквозь нее я вижу камни на земле. И она, эта дыра, увеличивается. Края раны истончаются, чернеют, осыпаются вулканическим песком. А я ничего не чувствую. Ни боли, ни паники.

И все вокруг застывает. Замирает, покрывается синеватой корочкой льда и инея. Замер маркиз. Тугая струя крови хлещущая из его разодранного бедра зависла в воздухе не доставая до земли нескольких сантиметров.

Застыл и не шевелится граф, его взгляд кровожаден и не предвещает ничего хорошего. Бароны, баронессы, графья и остальные дворяне стоят неподвижными манекенами, и по их лицам змеится голубая корочка льда. Упавший бокал с шампанским бездвижно висит в воздухе. Выплеснувшийся из него благородный напиток льдинкой сверкает в воздухе. Сверкает и не расплескивается по земле.

Дымка, скрывающая солнце недвижима, самое светило остановило свой неумолимый бег.

Только я могу шевелиться. Ошалевшими глазами рассматривать мир, поставленный на стоп паузу

Морозная красавица появилась в воздухе. Возникла, зависнув в паре метров над ареной. Струящиеся, серые ткани, словно мелкоплетёная кольчуга обволакивают ее роскошное тело. Полные груди нависают на осиной талией, крутые бедра плавными изгибами перетекают в длинные, стройные ноги.

Голубые глаза чуть презрительно смотрят на меня сверху вниз. И я чувствую, как от этого взгляда, холод пробирает мое тело. По плечам пробегают стаи мурашек. Пальцы на руках и ногах коченеют. Изо рта вырывается пар.

А мое тело перестает осыпаться невесомым прахом. Лишь дыра в животе, обрамленная черным пеплом, напоминает о том, что я поражен смертоносным заклинанием.

- Я начинаю жалеть, что выбрала тебя как продолжателя моего дела, - надменным голосом, от которого ледяные когти холода начали царапать мой позвоночник, произнесла Снежная королева. – В твоем теле бежит кровь трех моих величайших вассалов, среди которых один непревзойденный маг, а другой непобежденный воин, а ты до сих пор не научился применять их силы, их невообразимую мощь.

Она медленно облетела огороженный красной лентой круг, рассматривая застывших дворян. Прикоснулась к подбородку графа, рассматривая его обезображенное криком лицо.

- Забавный экземпляр, присмотрись к нему, - как бы между делом сказала она. И затем продолжила отчитывать меня.

- И что же я вижу? Перспективный разумный, способный объединить в себе всю силу вассалов, подыхает от жалкого заклинания праха! От самой простой, элементарной техники, отбить которую не составляет ни малейшего труда.

Никогда не думал, что глаза полные льда могут так полыхнуть огнем.

- Мое терпение имеет пределы, - казалось, она прожигает меня своим взглядом. В котором плескался ледяной холод и испепеляющее пламя.- Желаешь увидеть своих родных? Так заслужи это! Выполни свое предназначение и я отправлю тебя обратно в твой никчемный, пустой мирок.

-Какое у меня предназначение? – говорить с дырой в животе очень сложно. А еще дикий холод сковывает голосовые связки и даже дышать удается с трудом.

- Месть! – жерло вулкана отразилось в ее глазах. – Месть и власть! Пора столкнуть нынешних властителей этого мира с их пьедестала! Ты должен стать тараном, огненным пожаром, ледоколом!

Как высокопарно, как напущено. Как бесполезно.

Ее слова не несли никакой информации. Но продолжать спрашивать я уже не мог – лед сковал мои челюсти, заставляя замолчать. Эта снежная королева не любит чтобы ей перечили.

Закончив облет круга, она вновь приблизилась ко мне. Несколько брезгливо рассмотрела дыру в животе.

- И что с тобой делать? – в пустоту, играя на публику, вернее на меня одного, спросила она.- Лечить? Выращивать твою плоть, затягивать твои раны? Нет.

Она медленно покачала головой.

-Слишком хлопотно, слишком много сил на такую мелочь.

Нифига себе мелочь. Во мне сквозная дыра размером с волейбольный мяч.

- У тебя будет три секунды, - наконец произнесла она.- Я откачу этот мир назад. На время до совершения тобой этой глупой ошибки. Не подведи и не разочаруй меня. Мои силы безграничны, но тратить их на того, кто способен сделать это сам, мне не хочется.

Чтоооо? Она отмотает время назад? И это ей легче, чем вылечить меня? Да кто она такая, в конце концов?

- Ты готов? Не оплошай в этот раз!

Я кивнул.

Секундная стрелка пошла назад.

Интересно? Я заслужил лайка, комментария и подписки?

Глава 14. Из князя в грязи.

Глава 14. Из князя в грязи.

Время, повинуясь снежной королеве, отсчитывая секунды, ушло назад.

Ровно три коротких мгновенья. Мгновенья, меж которыми я планировал как победить, и заходился в истерике от близкой и неминуемой смерти. Три стука сердца, три взмаха крыльев бабочки. Что можно успеть сделать за это короткое время? Оказывается, очень многое. Например умереть, воскреснуть и вновь начать жить. И изменить планы.

Я вновь цел и невредим. Я вновь стою напротив своего противника. Я вновь вижу упавший нож маркиза и по отработанной схеме отпинываю его за пределы круга. В прошлый раз это сработало, почему не должно сработать сейчас?

А вот дальше будем вносить изменения.

Тело рвется вперед, не теряя времени, контратакую. Короткий взмах даггером, и, маскируя удар, одновременно прыгаю вперед и вбок, чуть левее центра, подальше от той линии, по которой мой враг будет наносить ответный смертельный удар.

Хрясь.

Мое оружие втыкается ему в ногу, пробивая ее насквозь. Только не снизу вверх, как в прошлый раз, а сбоку. Острый кончик, прорывая штанину, вылазит с другой стороны бедра.

Мы пересеклись с маркизом взглядом.

И я увидел.

Увидел начало его мысли. Увидел начало его боли от ножа в ноге. Увидел начало его движения.

Падаю вниз, плашмя, не размышляя и не выгадывая как бы помягче, да получше упасть и успеваю. Почти успеваю. По куртке сзади проносится волна праха, распарывая ее на двое.

Плевать на нее!

Главное я жив, главное я цел!

Дергаю воткнутый в бедро маркиза нож. Вниз и в бок. Перерезаю ему сухожилия, мышцы, артерии, вены.

Мой противник орет и заваливается на бок. Из ужасной раны хлещет кровь. Он пытается встать, он пытается зажать дыру в своей ноге. Сейчас, для него огромный мир сузился до размера бедра из которого вытекает его жизнь. И нет ничего важнее и значимее.

Встаю, наблюдая как маркиз умирает. Лужа крови под его телом стремительно растекается, заполняет собой небольшие ямки и впадины, начинает впитываться в каменистую поверхность.

Крик становится все тише.

Еще минута и напряженное тело де Ле Вита расслабляется. Руки перестают зажимать бедро, голова опрокидывается назад. Потерявшее много жидкости мышцы уже не могут держать правильное положение, и его челюсть с хлябаньем распахивается.

Маркиз мертв.

По зрителям проносится вздох. И не понятно, что в нем больше – разочарования от проигранных денег или удивления от того, кто оказался победителем.

Чищу клинок об его штанину, вкладываю оружие в ножны.

Разодранная куртка, распавшаяся на две половинки висит двумя бесформенными кусками, поэтому я скинул ее, бросив рядом с трупом.

- Дамы и господа! – довольный граф зашел в круг, поднял руку, указывая на меня – Дуэль окончена! Честь дамы защищена. Боги довольны. Браво, барон!

Зрители закричали, захлопали в ладоши, закричали «Виват!». Колокольцев с фон Рекке выглядели довольными, показывая мне большие пальцы. Уверен, они только что выиграли приличные суммы.

Багратион, подошел к трупу, разглядывая рану на его ноге, восхищенно покачал головой:

- Ловко вы его, барон. Великолепная реакция! Вы, словно предчувствовали, когда он применит свои техники и весьма вовремя среагировали успев увернуться. Признаться, поражен.

«Я так понимаю, появление снежной королевы прошло для них незамеченным» - подумалось мне.

Граф что-то увидел в камнях, рядом с моей курткой. Он заинтересованно пошевелил носком ботинка, наклонился, чтобы поднять.

Выпрямился, с любопытством рассматривая свою находку. В его руках был поисковый прибор!

Дьявол!

В этой суматохе я совсем забыл о его существовании. Он лежал у меня в куртке и, видимо, выпал из внутреннего кармана, когда я бросил ее.

- Хм, забавная штуковина, - негромко произнес граф, вертя его в руках. Щелкнул выключателем, уставившись на зажегшийся экранчик. Изучил показания, поглядев в ту сторону, куда показывала стрелка.

Задумчиво посмотрел на меня, а затем громко крикнул, обращаясь к своим людям и показывая на меня:

- Взять его!

Я было дернулся, но, увидев направленные на меня стволы, остался на месте.

Двое здоровых слуг подбежали, скрутив мне руки, загнули в бараний рог.

- Интересно, барон, куда показывает эта стрелочка? – подошел ко мне Багратион, демонстрируя экран прибора. – Давайте съездим, посмотрим?

-Ваше сиятельство, - подбежали к нам мои секунданты, - мы требуем разъяснений! За что схватили нашего подопечного? Какие обвинения ему предъявлены?

- Молчать! – заорал князь. – Это не ваше собачье дело! Будут тут всякие смерды разъяснения с меня требовать!

Смущенный, покрасневший Колокольцев начал безмолвно, словно рыба выброшенная на берег, хватать ртом воздух, тщетно ища подходящие слова.

«Самое время вызвать графа на дуэль, за оскорбление» - подумал я. Но увы, мои секунданты оказались в этом плане трусоваты. Проглотив бранные слова в свой адрес, они, понурив головы развернувший ушли.

Остальные дворяне, вдруг тоже резко потеряли интерес к происходящему, начав расходится, собираться, подходить к своим машинам.

Как все обидно закончилось то. Только что я был победителем, а теперь словно перестал для них существовать. Словно меня стерли из реальности

- Ну, что скажешь, барон? – присев, заглядывая мне в глаза, спросил барон. Я все так и стоял с заломленными руками, так, что мой зад оказался выше головы.

Подождав несколько секунд, но так и не дождавшись ответа, он выпрямился и бросив «Поехали» направился в сторону стоянки. Меня поволокли следом, причем, совсем не беспокоясь о здоровье – руки заламывали так, что я подвывал от боли.

Запихали на заднее сиденье машины, сев по бокам. Тот, что справа, прижал к моему боку холодный ствол пистолета. Не рыпайся, барон.

Граф сидел спереди и во время поездки иногда поглядывал на экранчик, довольно хмыкая. Мы приехали в город, причем ворота распахнули, даже не проверяя пассажиров – машину хозяина знали. А хозяина боялись.

Через три минуты мы были в поместье Багратионов.

- Степка, - заорал граф, - тащи лопату.

Не оглядываясь, он, увлеченно смотря на экран пошел в нужную сторону. Меня, вновь скрутив, потащили следом.

Следуя указаниям, стрелки, мы пришли в сад за дворцом. Углубились в лабиринт кустов и деревьев. И, наконец, остановились. На экране замерла цифра один.

Это был достаточно темный угол дворцового сада, скрытый от посторонних глаз весьма плотной посадкой густых зарослей колючего шиповника. Просто так сюда не забрести, никому не придет в голову, прогуливаясь, лезть сюда, обдирая костюм об острые колючки.

Граф сунул мне в руки лопату, указал на пятно глины на земле с не заросшей густой травой:

-Копай.

Копалось легко. Очень скоро мне стало понятно, что совсем недавно тут тоже рыли землю, и она еще не успела слежаться.

Углубившись на две лопаты вглубь, я наткнулся на тело, завернутое в мешковину.

-Осторожней, давай! – хохотнул Багратион-младший. – не повреди моего учителя. Я ведь его очень любил!

По его приказу, слуги вытащили мертвеца из его могилы, положили рядом с ямой. В нос ударила вонь разложения. Граф присел рядом, водя приборчиком по телу. Найдя нужную точку, без всякой брезгливости, только чуть скривившись от запаха, ножом разрезал гниющую плоть и начал в ней ковырять лезвием. Уткнувшись в твердое, пальцами достал небольшой плотный шарик.

Вытер об траву остатки мертвой плоти, покрутил маячок в руке, изучая.

Меня бросили на землю рядом с трупом, приставили пистолет к голове.

- Мой папашка все никак не успокоится. Все шлет и шлет шпионов. Нет бы самому приехать, навестить сыночка, – граф хохотнул. – Но нет, ему слишком страшно за свою драгоценную жизнь. Бережет свою старую задницу получше золотого запаса империи.

Он задумчиво посмотрел на меня:

- Что же с тобой делать? Просто убить? Не интересно. Вздернуть на виселице? Хм, ты все же дворянин. Слишком откровенно избавляться от лиц благородного происхождения все же чревато. Уверен, в городишке еще есть шпионы. Не ровен час, дойдет до Императора мои баловства. Нееет. Мы не будем тебя убивать. За нас это сделают другие! На арене!

Кап-кап. Кап-кап.

В углу моей темницы, днем и ночью, не прекращая, капала вода. В начале, первые несколько часов это жутко напрягало и раздражало, но теперь, на вторые сутки заточения, это превратилось в белый шум, который мой мозг успешно отсекал, совершенно не мешая думать.

А что еще тут делать, кроме как думать, жалеть о сделанных ошибках, мечтать о мести?

Из развлечений только увлекательные замеры моей темницы, да наблюдение за тенями, мелькающими в заплеванном оконце под потолком.

Камера замерена вдоль и поперек. Три шага вдоль, четыре поперек и шесть по диагонали. Вверх шагов шесть, но тут мои возможности крайне ограничены.

Наблюдать же за тенями совсем не интересно, меня хватило максимум на полчаса. А большего в это грязное окно просто не увидишь.

Поэтому я вспоминал прошедшие события и анализировал их.

Самое значимое из них, это, конечно, явление снежной королевы. Тогда, на дуэли, она произнесла буквально несколько фраз, но каждую из них можно обдумывать часами.

Например, самая первая фраза, про то, что во мне бежит кровь трех ее вассалов. Вот как это понимать? Всемогущий маг ладно, те воспоминания, что всплывали в моей памяти в самом начале, когда я только прибыл в этот мир, подтверждают это, раньше в этом теле действительно был могучий колдун. Но речь шла еще о великом воине и еще о ком-то. Как это понимать я решительно не знал.

Я достаточно хорошо изучил жизнь великого князя Трубецкого, в чьем теле я сейчас находился и могу с уверенностью утверждать, что никаким воином он не был. Ни великим, ни средним, ни даже самым паршивым. У него было неподготовленное тело, нерастянутые суставы, и полное отсутствие необходимых мышц.

Себя я тоже не относил к могущественным воякам. Я был убийцей. Судя по репутации и по тому, что дожил до таких лет неплохим. Но я не солдат.

Так что тут ставим большой знак вопроса.

Что там дальше? На мой вопрос о предназначении, она ответила, что это месть и власть. Что я должен стать тем, кто скинет нынешних правителей с их кресел. Что-то как-то слишком далеко идущие у нее планы на мой счет.

На того, кто, возможно, через несколько часов погибнет на арене, от руки тренированного бойца.

А еще она заинтересовалась графом. Настолько, что специально выделила это, посоветовала обратить на него внимание. Значит этот перец и в самом деле непростой.

И она, моя снежная королева, несколько раз повторяла, что я должен уметь пользоваться «невообразимой» мощью, которая есть во мне. Только вот беда в том, что я не знал, с какого края подступиться, чтобы пробудить эту силу. Не чувствовал я в себе ни великих магических сил, ни непревзойденных воинских умений.

Эй, вы там, внутри! Те, с кем я делю это тело! Давайте, помогайте мне. Иначе очень скоро сдохнем! Очень скоро.

Я сидел на голой лавке, закрыв глаза, и пытался заглянуть внутрь себя. Найти там потаенную дверь, распахнув которую, получу доступ к невероятным сокровищам. Да ладно распахнуть. Постучать хотя бы, поскрести. Крикнуть в нее «Помогите!»

А потом в затылок что-то больно ударилось. Я посмотрел наверх – видимо камень упал с потолка. Но нет.

Следующий удар пришелся в позвоночник. Словно раскаленная спица метровой длины прошила весь столб насквозь, вызвав кратковременный спазм всех мышц тела.

Потом меня ударило в грудь, в область солнечного сплетения. Искры сыпанули из глаз, живот скрутило от дикой боли, я инстинктивно пытался вздохнуть, но мышцы не слушались.

Невидимые удары сыпались один за другим. В голову, в руки, в тело. Причем боль возникала не снаружи. Нет. Меня били изнутри. Словно кто-то пытается вырваться из моего тела, прорвать тонкую и хилую плоть. Занять мое место.

Меня бросило вниз. Я катался по ледяному, мокрому каменному полу и выл от боли. А садист внутри меня все никак не мог успокоиться, все наносил и наносил безжалостные удары, от которых, казалось, скоро порвутся внутренние органы.

Сколько это продолжалось я не знаю. Но очнулся я на полу, когда свет из грязного окошка светил еле-еле.

Встал осматривая себя. Нет, никаких повреждений нет. Все цело. Ни царапин, ни синяков.

Прислушался к себе.

И ощутил. Ощутил то, чего раньше не чувствовал.

Глухое, еле слышное рычание.

Словно неведомый, смертельно опасный зверь, затаился в темноте и только этот глухой рык выдает его присутствие.

Но стоит только крикнуть. Позвать или разозлить его...

И тогда пощады не будет. Никому.

Никому.

Всеслав Святославович Багратион пил чай.

Это была ежедневная традиция, которую Его Сиятельство поддерживал на протяжении нескольких веков. С тех самых пор, как в четырнадцатом веке, заезжие из Китая купцы, привезли ему этот божественный напиток.

Менялось окружение, менялась мебель, менялись дворцы и люди. Даже способы приготовления чая менялись. Но ровно в двенадцать по полудни, старый князь заваривал себе чайник.

Эта традиция стала столь известна и почитаема, что даже Императоры, решившие посетить дворец Багратионов, не смели ее нарушить и смиренно ожидали в гостиной, не решаясь тревожить старейшего человека на Земле своим присутствием.

Так было ровно до сего дня.

У Марии, сидевшей в кресле напротив князя, внутри сжалась невидимая пружина. Она замерла, не в силах пошевелиться, ожидая, пока Всеслав Святославович наливает себе в тонкую фарфоровую чашку заваренный чай.

Небольшой столик на две персоны стоял у окна, ведущего в сад, и князь, делая неспешные глотки, пристально смотрел, как садовник аккуратно стрижет кусты знаменитого лабиринта Багратионов. Никаких электрических, или упасите боги бензиновых триммеров! Только благородные ручные ножницы. Нельзя осквернять технологической дрянью старейшие растения, помнящие начало величия древнего рода.

-Итак, - сделав последний глоток, князь с сожалением поставил чашку на блюдце. – Что с нашими запасами?

Личный помощник князя знала все цифры наизусть. Ей не нужно было лезть в записную книжку и уточнять их. Помимо этого она знала еще очень многое из тайн семьи Багратионов. Многое из того, что знать кому-то из посторонних запрещено. Поэтому на ее охрану не скупились. Целое отделение БЭКов круглосуточно сопровождали ее во всех ее поездках.

- Наши запасы подходят к концу, Ваше Сиятельство. Императорский двор не идет на уступки и не снижает свои требования по поставкам. К тому же наш долгосрочный контракт с Арабскими шейхами, не предусматривает снижение трафика. Со всеми остальными можно договориться.

- И насколько хватит товара, если мы заморозим поставки, кроме Императора и шейхов, разумеется?

- На семнадцать дней Всеслав Святославович. Я взяла на себя смелость, и со вчерашнего дня все отгрузки, кроме двух основных прекращены.

Мария склонила голову, словно ожидая кары за такое самоуправство, но князь, казалось, даже не заметил такое. Наоборот, он одобрительно поджал губы, раздумывая над ее словами.

- Урежь партию отправляемую на восток на треть, - после некоторого раздумья, произнес Багратион старший. – Так мы потеряем только деньги. Милость Императора терять нельзя. Особенно сейчас.

Помощница кинула.

- Что там с Загорском?

- Наш человек прибыл туда три дня назад, Ваша Светлость. Через два дня будет контрольный звонок, тогда и будут какие-либо известия.

- Поторопи его!- недовольно сказал Всеслав Святославович. – Поставки листия нужно возобновить в ближайшие десять дней.

- Да, Ваша Светлость. Позволите ли Вы, проявить некую инициативу? – вкрадчиво спросила Мария.

-Все что угодно! – бросил в ответ князь. – Мне нужно только две вещи: листий и жизнь Багратиона-младшего. Со всем остальным можешь не церемониться!

Глава 15. Жизнь или смерть.

Глава 15. Жизнь или смерть.

Этой ночью я почти не спал. Зверь засевший внутри меня рвался наружу, рычал, бил по ногам мощным хвостом, требовал крови.

Поэтому я ходил нервно от одной стены до другой, иногда приоткрывая дверь внутри себя, позволяя зверю даже не выходить, нет только выглядывать сквозь небольшую щелочку.

И в это время я начинал рвать пространство, мое тело стремительно, мгновенно перемещалось по камере, нанося удары воображаемым врагам. Когда эти удары приходились на стены, камни, из которых те были сложены, покрывались паутинкой трещин и пятнами крови.

Все же мое тело еще не было готово к принятию в себя таких сил. Кожа на костяшках кулаков рвалась, мышцы стонали и выли от боли.

Насколько я понял, разбудить я смог только воина. Маг затаился где-то глубоко внутри меня, и пока никак себя не показывал.

В отличии от солдата. Тот проснулся весь без остатка и был готов рвать и крушить. Только я не был к этому готов. Мои хилые руки молили о пощаде, легкие начинали хрипеть после нескольких быстрых связок-перемещений, ноги временами запутывались сами в себе, отчего я больно падал, разбивая колени, локти и лоб.

В таких случаях я ощущал некоторое презрение внутри себя, словно тот великий воин выражал свое негодование по отношению ко мне и раздосадовано жал плечами. Ну а что делать? Это был совсем не мой выбор. Меня также без спросу и согласований засунули в это тело, так что все претензии прошу предъявлять снежной королеве.

Утром за мной пришли. Два бугая, прижав меня к измазанной в крови стенке защелкнули наручники за спиной. Подталкивая, повели по длинным коридорам, останавливаясь перед железными дверями, которые со скрипом открывались и с грохотом захлопывались за нашими спинами.

Даже не представляю для чего графу такие подземелья и таким количеством камер в них. Он собирается держать в них полгорода? Других вариантов я не вижу.

Наконец пришли.

Темное мрачное помещение с низкими потолками, полное людей. Таких же мрачных и темных.

-Ты, - обратился ко мне один из бугаев, что привел меня. -Снимешь с себя эти тряпки и оденешь вот это.

Он бросил мне под ноги нечто напоминающее шкуру.

- Потом выберешь себе клинок, они вон у той стены, - бугай ткнул пальцем в темный угол, где угадывались оружейные стойки. - И жди когда тебя вызовут. Твоя кликуха будет «барон».

С меня сняли наручники и оставили в покое.

Я медленно осмотрелся. Тусклые электрические лампы давали слишком мало света но это помещение мне напомнило раздевалку, где команды, футбольные или хоккейные, одевают на себя униформу и готовятся выйти на поле. Тут было точно так же, только вместо поля, вот за этой, деревянной дверью, был выход на арену. По бокам, у стен, стояли скамейки и столы, в углу, огороженное небольшой перегородкой, находилось отхожее место.

У одной из стен стоял стол с разнообразной пищей. Я увидел там куски мяса, какие-то овощи, фрукты. Кувшины с водой и, видимо, вином. Граф не поскупился на угощение для бойцов.

Но сама соль этой комнаты, была, конечно в людях здесь находящихся. Их тут было несколько десятков стоящих, сидящих, пьющих вино, или бесцельно шляющихся по весьма немаленькому помещению. Это были смертники, готовящиеся отдать свою жизнь за маленький шприц с долголетием и богатырским здоровьем.

С удивлением заметил, что тут есть несколько женщин. А так как одежда у всех была одинаковая - только набедренная повязка, то они сверкали с голыми грудями. Кто-то скромно сидел в уголке, прикрываясь руками, кто-то же нисколько не стесняясь сидел за столом поглощая вино.

Кого то сюда привела нужда и желание исцелить себя либо своих родных от смертельной болезни. Кто-то пришел с целью наживы. А кто-то был вроде меня. Тех кого без их же воли засунули сюда с целью их скорого убийства.

И эти люди разительно отличались друг от друга. Я готов был поставить весь свой рюкзак с червонцами, на то, что безошибочно определю кто к какой группе относится.

В глазах тех, кто пришел сюда за спасением жизни ярким светом горела надежда. Их тела, облаченные только в набедренные повязки не выделялись подготовкой, это были обычные люди с обычными мышцами. Но их обречённая надежда давала им шансы. Там, где подготовленный воин спасует, расценивая свои шансы как чрезвычайно низкие, эти люди, не имеющие другого выхода пойдут до конца. До своей смерти или до победы.

Вторые - те кто пришел сюда ради денег, отличались великолепной подготовкой. Их тела, пышущие здоровьем, с мощными мышцами, с кожей покрытой шрамами многочисленных сражений выделялись среди остальных. И, понятное дело, их шансы победить на арене были самые большие. С удивлением заметил среди них трех женщин.

Третья группа - самая малочисленная. В нее входили только три человека, среди которых был и я. Группа приговоренных к смерти на потеху публике. За себя не скажу, но в глазах остальных двух я увидел смерть. Они уже считали себя мертвыми, они уже списали себя, стерли все планы на жизнь.

Оглядел ту шкуру, что бросил мне бугай. Да, это оказалась такая же набедренная повязка, что была одета на всех остальных здесь присутствующих. Поискал укромное место, чтобы переодеться, но потом плюнул на это дело. Всем в округе было плевать на меня. Так что на месте, так сказать, не отходя от кассы, я скинул с себя рваные кожаные штаны и грязную футболку, замотав вокруг бедер свою «униформу». Хорошо что там были ремешки, которые можно крепко завязать не давая шкуре слететь с тела в самый неподходящий момент.

Затем пришел черед оружия. Подошел к стойкам, выбирая себе клинок. Огляделся вокруг, изучая кто чем вооружен. В основном это были достаточно длинные мечи и сабли, так что вариант с кинжалами я отмел сразу. Как бы хорошо я с ним не обращался, мой противник просто не даст мне подойти к нему на такое расстояние, где я мог бы им эффективно пользоваться. Еще я обратил внимание, что кое у кого было явно свое оружие. В основном это были те, подготовленные бойцы. Что в принципе и понятно. Они долго и упорно тренировались, привыкая под определённый клинок и не взять его на арену было бы верхом глупости. Благо, правила позволяли сражаться своим оружием.

Так что даггер отменяется.

Из остального холодного оружия выбор был крайне небольшой так что, я практически наугад ткнул в приглянувшийся клинок. Это был армейский палаш - прямая сабля с полуторной заточкой и чашевидной гардой. Длинный, около метра клинок весом примерно полтора килограмма. Проверил лезвие на остроту - пойдет. Не идеально, но достаточно остро. А учитывая, что никаких доспехов на противнике нет, то эта острота продержится долго. Если не бить клинком по оружию своего врага, конечно.

Покрутил его в руке, привыкая к тяжести, ощущая баланс. Долго я с ним сражаться не смогу - все же тяжеловат для моего тощего тела. Нет во мне нужной силы и выносливости. Так что бой нужно будет заканчивать в ближайшие две-три минуты от его начала. Иначе меня загоняют, я начну совершать ошибки, что в итоге привете к поражению.

А поражение для меня равно смерти. Вернее не только для меня. Для еще двух таких же «счастливчиков». Остальные могут просто сдаться, если почувствуют что проигрывают.

Потренировавшись, разогрев мышцы, ощутив легкую усталость и пот под мышками, сел на скамейку. Налил себе воды из кувшина и начала крутить головой, прислушиваясь к разговорам.

Оказывается рядом есть еще одна такая же комната. И в ней находится еще столько же бойцов. И они и есть наши соперники. И с ними мы и будем всегда сражаться.

После сегодняшних битв, оставшихся в живых вновь разведут по комнатам в таком же порядке как мы находимся сейчас. И это достаточно логично - иначе можно допустить такую возможность, что драки начнутся прямо в раздевалке. Ведь зачем ждать арены, когда количество конкурентов можно сократить прямо тут?

Закрыл глаза, откинувшись на стену. Заглянул внутрь себя, легонько постучал в дверь отделявшую меня от зверя. Ты как там, готов? Рык полный ненависти и ярости донесся с той стороны. Мой зверь готов.

За стеной кто-то начал говорить громким, бодрым голосом. Толщина стен вносила искажения в фразы, так что до нас доносились только отдельные слова, но смысл был понятен: конферансье приветствовал зрителей на первом дне сражений на арене.

Зрители радовались, что-то кричали в ответ, хлопали в ладоши и топали ногами.

Загремела засовами дверь, отделявшая нас от места нашей смерти. Три мужика зашли к нам в раздевалку, начали оглядываться. Двое были вооружены штурмовыми винтовками, которые они направили в сторону бойцов, третий был явно распорядителем боев. В руке он держал список и быстро пробежав его, что-то подчеркнул карандашом и громко, так чтобы услышал каждый из собравшихся здесь огласил:

- Буду вызывать по одному. Не тупим, не ссымся и не сремся. Берем оружие и входим на арену. Не захотите выходить, вот эти - он кивнул на свою вооружённую охрану, - кончат вас прямо тут. На арене поприветствуйте зрителей и графа. Драться начинайте по длинному свистку.

-Всем все ясно? - он обвел нас глазами. - Раз вопросов нет то первый в списке будет «Злой». Давай, воитель, победа ждет тебя!

Вперед выступил высокий, стремительно бледневший, парень. Он был явно из первой группы - из тех, кто пришел сюда за надеждой. Неуверенно перебирая ногами, неумело держа в руках свое оружие - длинный прямой меч, он вышел в дверь, где его встретил приветственный рев зрителей.

Очень жалко, что в помещении не было никаких окон ведущих на арену. Поэтому о поединке мы могли догадываться только по крикам толпы и интонации ведущего. И они накатывали волнами, с промежутками. Зрители восторженно кричали после каждого удачного движения бойцов, Конферансье подбадривал дерущихся и призывал всех делать ставки.

Но вот я услышал, как крики разделились. Кто-то голосом выражал огорчение, кто-то же наоборот кричал от радости. Ясно, бой закончен.

Дверь распахнулась и в нее зашел, держась за окровавленный живот, наш боец.

- Я победил, - оглядывая нас безумными глазами, с кровожадной улыбкой на глазах сообщил он нам.

К нему поспешил медик - он совсем недавно зашел в комнату. Оглядев раны, принялся промывать и забинтовывать их.

Этот парень на сегодня свободен. Бои будут длиться несколько дней и боец проводит не больше одного сражения в сутки. По крайней мере начале.

Вот только никто выпускать нас из этой комнаты не намерен. Здесь мы все будем до конца. Здесь будем есть, спать и готовится к сражениям.

В дверь заглянул ведущий:

- «Зверь» на выход!

Один из тренированных бойцов резко соскочил со скамьи, потянулся, захрустев суставами, крутанул свой меч. Презрительно бросив взгляд назад вышел из комнаты. Толпа взревела увидев его.

Интересно, как происходит выбор кто с кем будет сражаться? В случайном порядке или по каким то правилам?

За стеной кричали, охали и ахали. Толпа восторженно вскрикивала, разочарованно выла и победоносно вопила.

Очередной бой закончился. Вот только в нашу дверь никто не входил. Это что, значит что наш тренированный боец проиграл? Причем его именно убили, потому что побежденный, но живой, он в любом случае зашел бы сюда.

Вот так дела. Кто-то за три минуты покрошил нашего бойца в фарш.

Стукнул засов. Ведущий вошел в распахнутую дверь, поискал глазами и его взгляд остановился на мне.

Сердце екнуло.

- Барон, - сказал он мне. - Твой вход. Сам пойдешь, или помочь?

За его спиной маякнули вооруженные охранники.

- Сам.

Встал со скамьи. Схватил палаш.

Сам.

Яркий прямоугольник двери приближался, сердце стучало, внутри меня рычал зверь.

-УаААААА- взревели зрители увидев выходящего меня.

Я изучал место боя. Пол густо посыпан песком, кое-где видны кровавые пятна.

Сама арена небольшая - метров двадцать в диаметре. Ее высокие, метра четыре вверх, стены заканчивались балконом идущим по периметру, на котором и находилась орущая, визжащая толпа.

Оглядываюсь, кружась и натыкаюсь на насмешливый взгляд графа. Он сидит в отдельной ложе, на высоком троне и с чувством презрения смотрит вниз. На меня.

На его руке что-то намотано. Он тянет руку вверх и я вижу что это тонкая цепочка. Веду взглядом по ней и мои глаза натыкаются на копну рыжих волос.

Люба!

Вокруг ее шеи, словно ошейник, и намотана эта цепь. Один глаз девушки заплыл синяком, губы разбиты. На ней надето то самое платье, в каком она была на балу, только вот сейчас оно порвано в нескольких местах, на боках видны пятна грязи.

Дьявол! Он что издевается над ней?!

Девушка увидев меня заревела.

Гашу в себе ярость, гашу в себе гнев. Главное, что Любочка жива с остальным разберемся.

-Иииии дамы и господа, представляю вам нового бойца! - закричал ведуший в микрофон. - Барон! Встречайте!

Люди на балконе заорали в десятки глоток, затопали ногами.

-А также, его противник - Вепрь!

Снова дикий ор толпы.

Я посмотрел в дальнюю сторону арены, изучая своего противника.

Невысокий, поджарый. Рельефная мускулатура и ни грама жира на отлично тренированном теле. Этот боец явно из второй группы - из тех, кто пришел сюда по своей воле. Их тех, кто готовился к этому, кого учили самые выдающиеся мастера.

Граф решил покончить со мной в первом же бою. Логично, вот только я совершенно на это не согласен.

-Итак, - ведущий слегка понизил голос. - Все ставки сделаны. И да начнется БОЙ!

Длинный свисток заглушил рев толпы а я чуть приоткрыл дверь клетки, где томился зверь.

И мое тело рванулось вперед. Завыли жалобно мышцы, застонали суставы. Фонтаном взлетал песок под моими ногами, глаза налились кровью и я вижу как мой противник тоже несется в мою сторону.

Прыжок вперед, уход от клинка противника, ответный удар. Мимо.

«Вепрь» машет мечом словно пушинкой забивая им все пространство и мне ничего не остается делать как уходить, уворачиваться.

Понимаю, что долго не смогу держать такой темп, и пячась задом обязательно споткнусь.

И открываю свою внутреннюю дверь еще больше.

Рык сотряс мое тело.

Движения противника стали замедляться. Его непробиваемая защита в виде непрерывно вращающегося меча запестрела прорехами и огромными дырами.

И я просто засунул в одну из таких дыр свой палаш. Воткнул его в незащищенное, такое сильное и ловкое тело. И провернул там свое лезвие. А потом вытащил.

Вепрь споткнулся. Вепрь уронил меч. Забулькал, схватился за дырку в своей груди из которой хлестала кровь.

Ошарашенно посмотрел на меня и упал на колени. Завалился на бок, выплёскивая на песок красное.

Я захлопнул свою дверь и растянутое время вновь побежало, вновь набрало свой оборот.

Зал потрясенно и ошарашено молчал. Никто не понял что произошло. Только что обречённый барон пятился назад, отступая под натиском великолепного Вепря. И вот уже, он валяясь на песке пытается заткнуть непослушными руками дырку в своей груди.

Что произошло, где тот момент, когда барон воткнул свое оружие в Вепря?

-У нас очередной победитель! - за громким голосом ведущий скрывал свое недоумение. Он так же как и все проморгал то мгновение, когда одному из бойцов была нанесена смертельная рана. Все что он заметил - только смутное, еле уловимое движение.

Толпа, повинуясь, взорвалась криками восторга.

- Это было быстро, это было стремительно, это было эффектно! - подогревал зал конферансье. - Поприветствуем барона! Поздравляю тех кто поставил на него!

Я посмотрел на графа. На его лице окаменела улыбка. Видно как напрягла его моя быстрая победа.

Подмигнул успокоившейся Любе. И пошел обратно в комнату. На сегодня мои битвы закончены.

Зверь внутри удовлетворенно урчал, слизывая с лап кровь врага .

Глава 16. Естественный отбор

Глава 16. Естественный отбор

Этот длинный день, этот непрерывный конвейер смерти длился и длился и никак не мог закончится. Скрипела дверь, в которую заходил ведущий и называл имя. Бойцы вскакивали и бодро шли, или медленно и обреченно вставали с лавки и уходили. Туда, где ревела и бесновалась опьянённая кровью и сошедшая с ума от смертей толпа. Туда, где песок медленно пропитывался кроваво - красным цветом. Туда, где на противоположной стороне арены его ждала смерть. Или победа.

Не все возвращались. Не всегда в распахнувшуюся после боя дверь входил тот, кто сейчас сражался за свою или чужую жизнь. За первый день боев на арене мы потеряли процентов сорок от общего состава. И еще часть бойцов, которые вроде бы и победили, но их раны были так серьезны, что с большой вероятностью они не переживут этой ночи.

Их заносили в нашу темную, мрачную комнату, осторожно укладывали на лавку к которой подходил медик. Хотя я бы постеснялся назвать этого человека медиком. В лучшем случае санитар, наловчившийся перевязывать раны.

Он аккуратно промывал ужасные, кровоточащие порезы перекисью водорода и плотно забинтовывал их. На это медицинская помощь заканчивалась. Повреждения внутренних органов? Переломы? Сотрясения? Забудь об этом, воин. Ты знал на что шел, ты знал что получишь. Живи теперь с этим. Или подыхай. Всем плевать.

Среднее время боя составляло минуты три. Обычно, именно в этот короткий промежуток времени, решалась судьба двух человек на арене. За сто восемьдесят секунд кто-то умирал, а кому-то рукоплескала толпа.

Самый короткий бой длился двадцать секунд. Ровно столько понадобилось одному бойцу дойти от одного края арены к другому и перерезать глотку застывшему от ужаса человеку. Этот несчастный был из третьей группы, из тех кого граф решил убить на потеху публике. Вообще из этой группы выжил только я. Второго тоже прирезали быстро и жестоко.

Тринадцать минут. Столько шел самый длинный бой. Там встретились равные по силе противники, которые не могли надежно пробить оборону друг друга. Поэтому они наносили мелкие, кровоточащие раны, через которые медленно выходила жизнь. И в конце концов, один из бойцов просто умер от потери крови, свалившись на песок арены.

Пятьдесят боев длились шесть часов. Были перерывы на обед для уважаемых зрителей, были розыгрыши и клоунады. Было много всего для тех, кто стоял на балконе и весело орал на тех, кто схлёстывался внизу в смертельных стычках. А для нас это были тянущиеся, мучительные часы.

Из пятидесяти бойцов у нас осталось тридцать один. Поэтому, после окончания боев, шестерых из нас забрали в другую комнату. К нашим противникам которых осталось девятнадцать.

Количество бойцов должно быть равно и никого не беспокоит, что совсем недавно ты этих людей воспринимал как своих врагов. Ты сейчас не человек и прав у тебя нет. Ты товар, который нужно выгодно продать. И цена твоя - твоя жизнь. Поэтому забудь обо всем и сражайся. А вот когда останешься последним, тогда и будут тебе и права и восторг зрителей и все девушки в округе разом захотят ребенка от такого счастливчика как ты.

Вечером, после боев, нам принесли выпивки и угощений. Много выпивки и много угощений. Пиво бочонками, водку пятилитровыми бутылями, вино большими кувшинами. Сумки с мясом, фруктами и овощами. Граф не скупился на угощение тем, кто давал ему шоу и деньги.

Я, конечно же пить не стал. Выпил «за победу» кружку пива, только ради того чтобы от меня отстали и ушел в сторону, в темноту. Завтра будут еще сражения, а биться в состояний похмелья не лучший вариант для того, кто хочет победить.

Так думал не один я. Еще десяток бойцов, чисто символически поднявших кружки и стаканы, ушли прочь от общего застолья. Я заметил, что в основном это те, кто пришел сюда сражаться за деньги. Те кто тренировался и готовился.

А вот те кто пришел сюда за надеждой, наоборот старательно и стремительно напивались. И я их понимал. Алкоголь - это хороший способ снять стресс. А стресса мы сегодня хапнули предостаточно. Поэтому они и погружали себя в забытье, чтобы хотя бы так забыться, перестать думать о смертях и предстоящем дне.

Очень скоро, из темных углов стали доносится охи и ахи яростно совокупляющихся парочек. Алкоголь, как известно, сближает. А предчувствие скорой смерти рушит оставшиеся хрупкие преграды в мозгу людей. Поэтому они трахались. Яростно и обречённо, словно чувствуя, что это может быть в последний раз.

И, скорее всего, так оно и будет.

Ко мне тоже подходила одна из дамочек уцелевшая после боя. Бесстыже нагая, отвратительно пьяная.

- Давай, красавчик, - она легла прямо передо мной на спину, раздвинула ноги, - последний день живем, надо все успеть.

- Пошла прочь, мразота, - я пнул ее по ляжке. Сколько мужских членов сегодня побывало в ней? Даже находясь на эшафоте я бы не прикоснулся к подобному.

- Ой-ой, какие мы неженки, - женщина, казалось, совсем не обиделась на мою, нарочито грубую фразу. Опираясь на руки, она встала, вертя задом пошла прочь. - Смотри, потом может быть поздно.

Я закрыл глаза, откинувшись на стену. Надо переждать эти крики и оргию и потом улечься спать. Силы нужно экономить.

- Правильно что не пьешь, - услышал я голос. Приоткрыл глаз. Ко мне подсел один из «тренированных».

- Не хочу завтра болеть и давать тем, кто сейчас в соседней комнате лишних шансов. - я пожал плечами. Вроде очевидные вещи, но приятно когда находятся люди, поддерживающие твою точку зрения.

- Когда заносили все это бухло, - продолжал парень, - один из слуг шепнул мне, что в ту комнату принесли только воду и пищу. И никакой выпивки.

Сон как рукой сняло. Я внимательно посмотрел на собеседника.

- Делай выводы, - он поднялся и ушел, оставив меня в раздумьях.

А выводы были самые мрачные. Граф хотел намеренно ослабить нашу команду. Или только меня? Или это моя паранойя?

Один из тяжело раненых умер ночью. Он тихо стонал в том углу где его положили сразу после боя, а ближе к полуночи затих. Я подумал что он заснул, но оказалось ошибался. Утром слуги занесли в нашу комнату порцию пищи и выпивки и вынесли уже остывший труп.

Я как-то давно читал, что в годы войны в бой шли на голодный желудок, чтобы в случае ранения в живот не было дополнительных осложнений из-за находящейся там пищи. Уж не знаю, насколько это правда, но к еде я не притронулся. Попил воды и на этом ограничился. Ушел на свою лавку точить палаш да смотреть на вчерашних алкашей которые с распухшими мордами, присасывались к бочонку с пивом.

Им бы полежать, поболеть, похмелиться, но запущенный сразу после завтрака конвейер смерти никого ждать не собирался.

За дверью, ведущей на арену, раздался бодрый голос ведущего приветствующего уважаемых зрителей, затем донесся ответный рев кровожадной толпы и через пару минут она распахнулась.

Первой не повезло той женщине, что приходила ко мне вчера с целью сексуально разнообразить мою жизнь. Ее тошнило, ее мутило, ее рвало. Желчь брызгами вылетала из ее рта, когда два охранника выволакивали ее на арену. Она так и не смогла найти свою набедренную повязку, поэтому на песок ее бросили совершенно голую.

Нам даже не закрыли дверь, чтобы мы могли наблюдать, как пришедший с той стороны арены воин, хладнокровно вспорол ей живот. Он повернулся к проему нашей двери и сделал характерный жест, будто перерезал нам шеи своим мечом. Затем плюнул на бившееся в предсмертных судорогах тело женщины и пошел в свою сторону.

Я был вторым.

Видимо граф надеялся, что я напьюсь с вечера и буду себя чувствовать примерно как первая наша жертва.

Рад, что не оправдал его ожиданий.

Вышел на арену, под ор бесновавшейся толпы и бросил взгляд в сторону сидевшего в ложе графа. Вернее даже не на него.

На свою помощницу, все так же сидевшую возле его ног на цепи. Увидел ее и сжал крепко зубы, чтобы не закричать, не выдавать свои эмоции.

Девушка сидела почти голой. Жалкие обрывки тряпок, которыми она прикрывала свое тело не могли скрыть множество синяков и кровоподтеков. Этот урод бил ее. Просто так, чтобы сорвать на ней свою злость.

Зверь внутри меня зло зарычал, задолбил в закрытую дверь. Кровь внутри закипела. Второй, тот кто разрушал Петербург открыл глаза, огляделся. И это окружение ему не понравилось.

Мои руки загорели огнем, жар пошел по всему телу, убийца Питера рвался на свободу, желал зла и мести.

Стой! Не сейчас! Жди моей команды и тогда мы сможем осуществить план снежной королевы! Помогай мне но незаметно, скрытно!

Горячая волна пронеслась от пяток до макушки. Казалось, что волосы на затылке сейчас задымят от температуры. Но волна исчезла, лишь где-то в центре головы остался тлеть маленький горячий уголек.

Он услышал меня! Он послушался меня!

Я оторвал взгляд от несчастной девушки и взглянул на графа. На его надменное злое лицо. В его глаза, в которых плескалось чувство превосходства и полного владения ситуацией. Он был доволен произведённым эффектом, тем что ему удалось зацепить меня, сделать мне больно.

Потерпи Любочка. Сегодня тебе будет еще хуже. Ведь я собираюсь победить в этом бою.

Мысленно передав ей это взглядом, обернулся на своего противника.

И не удивился, увидев пред собой очередного тренированного бойца. Граф не желал довериться воле случая. Он все делал наверняка. Он очень расчетлив.

К сожалению, в его расчёты вкралась ошибка. И эта ошибка - я. Я смешаю все его карты, нарушу все уравнения, разорву все планы. Я уничтожу его.

Перехватил поудобнее палаш. И стал изучать противника.

Невысокий, с тонкими мышцами похожими на стальные канаты и узлы, что перекатывались под смуглой кожей. В руках нечто вроде ятагана. Он откуда то с Востока?

Не важно.

По длинному свистку распахиваю свою, внутреннюю дверь, и зверь вырывается на свободу. С громким рыком срывается с места, несется навстречу врагу.

И тут же падает, пропуская над собой летящие, словно оторвавшиеся от мельницы лопасти, призрачные клинки. Со свистом вспарывая воздух, они проносятся надо мной, врезаясь в деревянную стену арены, выбивая из нее щепки, выламывая доски.

Это что, магические техники? Но ведь они доступны только благородным. Это значит, что мой противник дворянин? Так можно?

Пока я так рассуждаю, зверь рывком поднимает мое тело, и в два прыжка достигает врага. Палаш разрывая воздух устремляется прямо в него и внезапно замедляется, застывает в ставшем вязком пространстве в двух сантиметрах от обнажённого тела противника.

Гребанные маги! Разве можно выпускать их против простых воинов? Где в этом мире справедливость?!

Там же где и в твоем, ответил я сам себе. В заднице.

Меня дергает назад и над лицом, буквально срезая волосы на бровях проносится ятаган.

Мой палаш обретает свободу, но тела противника там уже нет и я чуть оступившись теряю равновесие. Правда быстро ловлю его обратно и замираю напротив вставшего в оборонительную позицию врага.

Он удивлен. Он шокирован. Он едва заметно шевелит пальцем, а я прыгаю вверх. Вернее не я. Зверь.

Песок подо мной вспыхивает десятками призрачных пик, вылезших из земли. Будь я там, мой ноги оказались бы насквозь пронзёнными.

Мигнув, клинки исчезли и я с перекатом ушел в сторону. Чтобы снова атаковать. И вновь мой стремительный удар, почти достигнув цели, завяз в киселе загустевшего воздуха в дюйме от врага.

Со зловещей улыбкой он атакует в ответ. Его ятаган несется в мою незащищённую грудь.

Уголек, что уместился в моем затылке, вспыхнул и почти воткнувшийся в меня клинок ломается на две части. Он словно попал под пресс, перерубивший его в самом начале и в конце, у основания эфеса.

Противник еще не осознает этого, в его глазах я вижу торжество, а его защита в это время тает и исчезает. Он думает что убил меня. Что проткнул насквозь, словно жука булавкой.

Но выходит ровно наоборот. Мой палаш втыкается в его тело. Чувствую некоторое сопротивление - это клинок прорубает позвоночный столб и выходит наружу со спины.

И только тогда мой враг понимает, что что-то идет совсем не так. Когда адская боль накатывает на него, топит его разум в своем водовороте, заставляет обессилено падать на стремительно краснеющий песок.

Толпа заходится в экстазе. Толпа орет, толпа вопит. Стучит кулаками по перилам и громко топает ногами. Все здание арены дрожит и трясется.

А я смотрю на графа.

И вновь во мне начинает бурлить кровь. Горячий огонь несется по венам, требует продолжения кровавой вакханалии, требует смертей, требует жертв.

Нет! Не сейчас, не сегодня.

Смотрю на Любочку. Она пытается улыбнутся мне, несмотря на то, что граф со злости натянул цепь, притягивая ее милую головку к своим коленям.

Из уголка глаза, блеснув, по веснушчатой щеке обезображенной страшным синяком стекает слезинка.

Разворачиваюсь и ухожу. С силой захлопываю обе двери. От комнаты, в которой нас держат, и отделяющую меня от зверя. Он недовольно и обидчиво рычит. И еще, я замечаю в темноте взгляд. Огненных, пронзительных глаз.

И снова долгий день перемежающийся ором толпы, стоном раненых и предсмертными криками. Нас осталось десять. Задумка графа с пьянкой удалось. Все те, кто вчера бухал без меры сегодня умерли.

Поэтому сегодня, после окончания боев никакой выпивки нам не принесли. Только воду и немного тухлого, провонявшего кислятиной хлеба. Тот кто хочет моей смерти решил изменить тактику. Решил ослабить нас, так чтобы у нас не хватало сил на сражения.

Ну что ж, в его действиях есть логика.

Я, вдохнув «аромат» исходивший от пищи даже не стал ее пробовать, ограничившись только водой. Надеюсь в нее ничего не добавили. На вкус ничем не отличается от обычной воды, но кто знает этого графа? Поэтому пил с осторожностью.

Оставшиеся бойцы возмущались. В договорах (оказывается было и такое), которые они подписали, был пункт о полноценном питании и питье, который хозяин арены не соблюдал. Они пробовали стучать в двери, но вскоре, после нескольких попыток на которые никто с той стороны не среагировал, прекратили это дурное дело.

Нас осталось десять, и семь из нас были тренированные бойцы. Тех кто пришел сюда за надеждой в живых осталось лишь двое. Один молодой парень и плотная женщина средних лет, с тяжелыми, весьма обемными грудями. Просто поразительно как она уцелела и смогла победить. На вид совсем не скажешь что она способна сражаться и убивать.

Среди бойцов готовившихся к сражениям на арене, уцелела только одна женщина, хотя изначально их было пять.

Мы разбрелись по своим лавкам и молчали, размышляя о завтрашнем дне. Кто-то правил клинок - скрип точильного камня гулял под сводами низкого потолка. Кто-то тихонько пел. Я прислушался - дурацкая песенка о пастушке влюбившегося в дочку хозяина стада. Под нее надо танцевать на праздниках, поднимая тяжелую кружку с пшеничным пивом, заедая горячим куском прожаренного мяса. В этом месте она совершенно не уместна.

Но кто я такой, чтобы учить кого-то что и где ему петь? Тем более это человек недавно участвовал в двух смертельных драках и победивший в них.

Лег на жесткую лавку, закрыл глаза. Надо отдохнуть, набраться сил. Завтра будет еще два сражения. Если я, конечно, одолею своего третьего противника. А после будет финал. Итого при благоприятном стечении обстоятельств меня ждет всего три битвы.

Справимся?

Я подошел к двери, за которой скрывался зверь. Заглянул сквозь решетку.

Черный зверь, лежал на полу довольно урча, а мрачный человек с огненными, пронзительными глазами мял ему шкуру тонкими изящными пальцами с аккуратным маникюром на ногтях.

Глава 17. Перемена мест слагаемых

Глава 17. Перемена мест слагаемых

Самара. Родовой дворец Багратионов.

Первую волну атаки удалось отбить. Скрытые под землей огневые ячейки нанесли нападавшим удар сзади, как только они смяли охрану у ворот.

Три княжеских БЭКа, не сумевших вовремя отреагировать на начало сражения, были расстелены из автоматических пушек, навылет пробивавших их броню. И не помогли даже пластины из Империума. Снаряды словно не замечали их.

Вражеские «быки», окрашенные в серый, неродовой цвет, перешагнули эти три груды дымящегося металла, сломали входные ворота и тут же были в упор расстреляны в спину.

Десяток огневых точек, прорывая броневыми колпаками тонкий грунт, выдвинулись на поверхность. Ротационные пушки со снарядам из обеденного урана, конечно, не обладали такой пробивной силой как снаряды с Империумом, но тут в дело вступало количество.

Триста пятнадцатимиллиметровых снарядов выпущенных за две секунды просто не оставляли шансов относительно тонкой броне на спине БЭКов. Пять боевых бронированных экзоскелетов упали на землю так и не сумев выполнить свою основную задачу - защитить операторов находившихся в них. Еще пять груд металла начали коптить синее небо этого, удивительно теплого осеннего денька.

Во дворце Багрfтионов ревела сирена. Расположенные позади родового гнезда укреплённые, скрытые под землей, казармы кипели словно улей. Сотни бойцов слаженно и очень быстро готовились к сражению. Готовились к тому, чему их учили всю их жизнь. Отдать свою жизнь.

За князя. За того, кто гарантирует им и их семьям долгую, очень долгую жизнь в достатке и абсолютно здоровыми.

Десятки Боевых ЭКзоскелетов запускали свои реакторы, крутили стволы пулеметов, вводили боевые коды допуска в бортовые компьютеры. Кем бы ни были нападавшие, они дорого пожалеют о своем решении, напасть на князя.

Длинные ряды неподвижно стоящих в своих ячейках тяжелых «быков» начали шевелиться. Гремя бронированными ступнями по металлическому полу, БЭКи устремились к стальным воротам, которые загудев электроприводами, начали открываться, сдвигая в сторону, помимо тяжелых плит еще и пласты грунта..

Высоко в небе, окрашенный в серые, неприметные, неродовые цвета, в пяти километрах от дворца Багратионов висел дирижабль.

Суперсовременный, высокотехнологичный боевой дирижабль выполненный по технологии «невидимка» и имевший на радаре метку не превышающую метку легкого параплана. Семь его баллонов были заполнены инертным негорючим газом.

Дирижабль был оборудован системами наблюдения и уничтожения.

Два оператора находившихся внутри удовлетворенно переглянулись.

- Фиксирую открытие ворот. Это их основной ангар.

- Подтверждаю, - ответил второй наблюдатель.

Дворец Багратионов хранил многие тайны. Сотни лет единственный и несменный хозяин укреплял, маскировал, готовился к обороне. Под шикарным садом были расположены ракетные установки, ангары с бронетехникой, казармы, тренировочные центры. Когда ты обладаешь таким сокровищем, когда ты обладаешь листием - источником вечной жизни, ты должен быть готовым ко всему.

Поэтому местонахождение выходов из ангаров оставалось загадкой для нападавших. До сего момента.

- Цели захвачены, - руки первого оператора летали по пульту управления. Нажимали кнопки, вводили данные, щелкали тумблерами.

- Подтверждаю, - ответил второй. Откинул предохранительную скобу, вжал красную кнопку. - Огонь.

Зажимы, удерживающие ракеты, получив сигнал разжались.

Три пятиметровые ракеты, несущие термобарический заряд беззвучно отделились от несущих крыльев дирижабля. На расстоянии в две сотни метров от носителя, у них включились движки.

Огненные спицы пронзили небеса. Активные головки наведения, контролируемые оператором, нашли свою цель. Рули изменили положение, направляя громоздкие туши ракет в нужную сторону. В чернеющий зев ангара из которого выходили смертельно опасные БЭКи.

Система ПВО княжеского дворца, до этого не замечающая висевший над головой дирижабль, вспыхнула огнями сигнализирующих ламп. Завыла сиреной.

Руша хрупкие статуи, из под земли высунулись жала многоствольных зенитных пулеметов смотрящих в небеса. Тут же от них, вверх, потянулись огненные реки, несущие в себе десятки килограмм свинца, готовых разметать опасность угрожающие их хозяину.

Но было поздно. Спокойная жизнь, тянущаяся долгие годы, расслабила местную службу охраны. Они упустили момент, не среагировали, проворонили.

Третью ракету, летевшую последней, захлестнул огненный шторм, распотрошил внутренности, заставил полыхнуть, яркой, не неопасной вспышкой.

Но первые две ракеты успели. Прорвались.

Нырнули в темный провал ангара.

Сработавшие воздушные вышибные заряды, отстрелили крышки контейнеров, распыляя по всему ангару реагентную смесь состоящую из окиси пропилена и пропилнитрата, смешивая ее с атмосферным кислородом. Выходящая под давлением смесь, мгновенно наполнила собой все пространство ангара, заползая во все самые потаённые места.

Через сто тридцать миллисекунд, в корпусах ракет сработало сразу несколько детонаторов.

Реагент вспыхнул. Взорвался. Температура в помещении мгновенно поднялась до нескольких тысяч градусов Кельвина. Ударная волна силой в две тысячи килоПаскалей по фронту, со скоростью в сотни метров в секунду пронеслась по внутренним комнатам, боевым рубкам и ангарам.

Металл вбивался в стены и тут же, под действием адских температур вплавлялся в них. Плоть превращалась в тонкую прожаренную корочку.

Переборки, защитные ворота, двери - все выбивалось огромным давлением взрыва, все крошилось, сминалось, уничтожалось.

Из раскрытого ангара плеснул огненный цветок взрыва. Земля на этом месте вспухла, и осела, проваливаясь во внутрь. Деревья и кусты проваливались внутрь и мгновенно загорались.

Черный маслянистый столб дыма взметнулся в небо.

Почти все готовящиеся к бою БЭКи князя оказались уничтожены так и не вступив в бой. Лишь несколько вышедших раньше других почти не пострадало при взрыве.

И тогда наступило время для второй волны нападающих.

Десятки тяжеловооруженных боевых экзоскелетов, раскрашенных в золотистый цвет своего хозяина, поливая огнем вокруг, сминая любое сопротивление вошли на территорию рода Багратионов.

Долговременные огневые точки, уцелевшие княжеские «быки» мгновенно уничтожались совместными залпами самых современных и совершенных боевых машин.

Через несколько минут, когда Багратиону – старшему донесли, какие метки несут на своей броне атакующие, сопротивление прекратилось. Воевать с этим родом, у князя не было никаких сил и никакой воли. Оставшиеся экзоскелеты останавливались, деактивировали оружие, и их операторы покидали броневые капсулы. Солдаты складывали оружие и поднимали руки.

Спустя десять минут после прекращения огня, на дороге, ведущей в резиденцию князя, появился длинный кортеж.

Впереди ехали тяжелые броневики, их орудия на башнях рыскали по сторонам ища возможные цели. Затем бежал десяток БЭКов в характерном узнаваемом стиле и уже за ними, неслышно шелестя шинами следовал лимузин. В золотисто-черной раскраске.

Только один человек на всей Земле мог ехать в машине с таким покрытием.

Император.

Самодержец Российский.

Борис Шестой.

Дворец почти не пострадал при атаке. Кое-где были выбиты стекла, левый угол здания покоптила попавшая в него ракета, но в целом, роскошное жилище самого старого человека в мире сохранилось в первозданном виде.

Лимузин въехал на площадь перед родовым гнездом Багратионов и остановился прямо напротив входа. Подбежавший имперский гвардеец, придерживая закреплённую на груди штурмовую винтовку, открыл дверь.

Ступая лакированными туфлями по осколкам стекла, перешагивая через дымящиеся деревяшки, правитель огромной империи прошел во дворец. Легким, небрежным жестом он отказался от сопровождающих и теперь в одиночестве переходил из одной комнаты в другую.

Время было двенадцать по полудню поэтому Государь знал где искать опального князя. На Землю мог упасть метеорит, открыться врата ада, высадиться пришельцы. Но это никак не могло повлиять на привычки того, кто вот уже на протяжении почти тысячи лет решал, кто будет жить, а кто умрет.

Чайная комната располагалась на втором этаже в личных покоях Багратиона – старшего. Борис Шестой, гребя каблуками по паркету, слегка присыпанному пылью от ближайших взрывов, подошел к нужной двери и остановился буквально на мгновение, словно собираясь духом.

Распахнул высокие, почти трехметровые створчатые двери. Застыл на пороге оглядывая комнату.

Всеслав Святославович Багратион пил чай.

Небольшой столик на две персоны стоял у окна, ведущего в сад, и князь, делая неспешные глотки, пристально смотрел, как тяжелые БЭКи в золотистой окраске, вытаптывают его знаменитый зеленый лабиринт.

Он обернулся на звук открываемой двери, аккуратно поставил тонкую фарфоровую чашечку на блюдце, и неспешно, с достоинствам встал.

-Ваше Величество, - он склонил голову, а затем, не выдержав положенное по регламенту время, с вызовом вздернул подбородок. – Простите за беспорядок, меня не предупредили о вашем визите.

Его голос был спокоен, словно подобное происходило в его жизни далеко не первый раз.

- Пустое, князь, - Император махнул рукой, старательно не замечая неподобающее поведение. – А я вот решил заехать к Вам, поинтересоваться здоровьем. Ну и заодно узнать о поставках листия. А то, знаете ли, земля слухами полнится.

Когда Государь так говорит, это значит, что ему известно все. Возможно, даже больше чем самому князю.

- Благодарю, государь, со здоровьем, слава богам, все в порядке. И да, вы, правы, Ваше Величество, - Багратион не посмел юлить. – Мы действительно испытываем некоторые проблемы с поставками ресурсов, но смею вас заверить, в скором времени эти вопросы будут решены.

Государь задумчиво смотрел на князя и молчал. И у Всеслава Святославовича, на миг, возникла мысль, что этим порицанием все и ограничится. Ну подумаешь, разрушили дворец и сад. Это всего лишь деньги и время. И того и другого у него было более чем в избытке. И это всего лишь последнее предупреждение, чтобы не зарывался. Багратион даже дал себе клятву впредь вести себя более предсказуемо и скромнее.

Но он ошибался.

Император достал из кобуры, уместившийся под шикарным камзолом, золотистый пистолет.

- Иногда меня раздражает эта излишняя помпезность, - словно извиняясь за его цвет, сказал Борис Шестой.

Князь же, казалось, превратился в статую. Он неотрывно смотрел на дуло оружия и не смел пошевелиться.

- Я знаю о даре твоего рода. О проклятиях. Клянусь тебе, что твой младший сын не пострадает. – Нахмурив брови сказал Государь. – Более того, он останется править вашим родом. Формально, конечно. И при условии того, что ты не применишь свою силу. В противном случае он будет страдать. Я буду кормить его листием и пытать. Ежедневно. На протяжении десятков и сотен лет. И в этом я тоже клянусь тебе. Стоит мне только почувствовать себя чуть хуже, чем последние пятьдесят лет.

-А, старший сын? – робко спросил князь, уже догадываясь об ответе.

Император промолчал, отщелкивая предохранитель и выразительно глядя на вмиг осунувшегося старика.

- Кстати, а где твоя несменная помощница, Мария, кажется? Удивительно, что она не с тобой.

- Она в...командировке, - ответил Багратион обречённо смотря в пол.

-Что ж, так даже лучше. – Борис Шестой навел пистолет на голову князя и выстрелил.

Звякнула гильза, закатываясь за штору. Дымок из ствола быстро развеялся.

- Хм, - задумчиво произнес владелец земель русских, рассматривая стоящего князя.

Пулевое отверстие в его голове стремительно зарастала.

Бах. Бах. Бах.

Два в сердце, один в голову.

Седой старик упал. Кровь выплеснулась из ран. Ногой он задел столик и чайник с чашкой, ударившись об пол, брызнули осколками. Недопитый чай разливался по дорогому паркету.

Кряхтя, держась за затянувшиеся на груди раны, князь медленно поднимался.

- Простите, Выше Величество. Века принятия листия дают о себе знать.

- И как же тебя убить? – едва не поддавшись панике, нервно спросил правитель.

- Не знаю, Ваше Величество, - пожал плечами Багратион. – Никогда не задавался этим вопросом.

- Стой здесь! – истерично вскричал Император. – Жди!

Не дожидаясь ответа, он выбежал из комнаты. Обошел несколько гостиных, обращая внимания на стены, и наконец, в одной из них нашел то что нужно.

Вернулся, держа наперевес алебарду и долго, с остервенением рубил трепыхающееся, не желающее умирать тело князя на куски. Отрубленная голова грустно смотрела на Императора, мигая глазами и беззвучно открывая рот. Руки и сгибались и выпрямлялись, ноги делали попытки встать.

Посеревший от ужаса, облитый чужой кровью с ног до головы Государь вышел из дворца, опираясь на древко алебарды.

- Сжечь здесь все. Дотла, чтобы ничего не осталось. Ничего! – Он бросил холодное оружие и с трудом сел в лимузин.

Далеко на востоке, Ярополк Всеславович Багратион смотрел в пронзительные, словно очерченные тушью глаза местного шейха и, улыбаясь, поднимал бокал с шампанским. Дело происходило на яхте местного владетеля на которой только что был заключен выгодный контракт, суливший обоим сторонам баснословные выгоды.

Жаркое солнце, крики чаек, мерное покачивание судна на волнах. Холодное шампанское и огромные цифры в договорах. Это был поистине один из самых удачных дней в жизни княжича.

Безмолвные слуги-евнухи, быстро собрав подписанные бумаги, унесли их в надежное место. Взамен, из глубин многопалубного судна, на открытую площадку высыпала целая гурьба девушек в чисто символических одеждах. Весело хохоча, они облепили двух бизнесменов своими горячими телами, заставляя их забыть о деньгах, будя в сознании другие, более древние инстинкты.

Впрочем, намечавшаяся оргия не случилась.

Диверсионно-разведывательное судно «Барракуда 12М» в подводном положении приблизилось у яхте на достаточное расстояние и, через, специальные люки, выпустила вооруженную до зубов группу спецназа, облаченных в водолазные костюмы.

Забравшись по веревкам на яхту шейха, группа приступила к планомерной зачистке. Приказ был ясным и очень коротким: без свидетелей.

Прикрученные к стволам пистолетов-пулеметов громадные банки глушителей практически полностью скрывали звук выстрелов, поэтому устранение охраны прошло идеально. Изрешеченные пулями телохранители безмолвными кулями перекидывали через борта на корм местным, очень голодным акулам.

Визжащих эскортниц расстреляли точными выстрелами в голову, прямо на виду у двух бледных полуголых бизнесменов. Они стояли на коленях и блевали от страха. Изредка они сулили боевикам огромные деньги либо невероятные беды. Причем эти предложения постоянно чередовались.

Предпоследним умер шейх. Листий делал свое дело, но несколько десятков пуль усмирили напичканного волшебным средством восточного правителя.

- Теперь ты! - старший в группе спецназа ткнул в Багратиона. - Сейчас на видео, сознаешься в измене своему Императору! Понял?

- Да боги с вами, - испуганно пролепетал сбитый с толку княжич. - Какая измена? Я верен Государю и Империи.

-А продавать стратегические запасы листия шейхам, это, сука, по твоему не измена? - майор спецназа Его Императорского Величества Лейб-гвардейского Преображенского Полка с размаху залепил предателю смачную оплеуху.

Ярополк затрясся, он понял с кем имеет дело. И понял какая судьба его ждет. И он заговорил.

Включенная видеокамера записывала признания главы одного из старейших родов Российской Империи. Признания о измене, о продаже листия, о подмене поставок, о двойном учете, об обмане имперских казначеев.

Он рассказал все. Все что знал, что слышал, о чем догадывался. Упал обессиленный, выжитый досуха своим потоком слов и откровений. Упал на залитый кровью пол палубы, не замечая в насколько ужасном месте он лежит.

- Мы пожалеем тебя. - присев к нему, сказал майор. - Мы не будем тебя убивать.

Княжич поднял голову, пытаясь заглянуть в скрытые тактическими очками глаза военного.

- Мы просто свяжем тебя - продолжал гвардеец. - И бросим в воду.

Багратион секунду соображал, а затем закричал от ужаса. Он орал, бился в истерике, визжал, умолял пристрелить его, прикончить прямо тут, прямо сейчас. Но силы были не равны.

Со знанием дела, гвардейцы заковали его руки и ноги в наручники и поднесли к борту яхты.

-Император не прощает предательств, - на прощание сказал майор. И пинком опрокинул княжича в зеленое море, где уже кружили привлечённые кровью десятки акул.

Они будут рвать его плоть, откусывать по кускам, отдирать конечности, выдирать внутренности. А он, благородя листию будет жить, смотреть на то как его заживо поедают, задыхаться от недостачи кислорода, оживать и вновь наблюдать, как хищные рыбы пожирают его тело. Умирать и оживать, снова и снова.

Глава 18. Да воздастся каждому

Глава 18. Да воздастся каждому

Слухи ходили по Российской Империи. Их нашептывали на ухо, трижды оглянувшись вокруг, в московских гостиных. Тихонько пересказывали в Тбилисских двориках, читали по губам на Одесском привозе. Графья многозначительно делали глаза, поднимая их кверху, явно на что-то намекая. Князья нервно барабанили пальцами по столам и размышляли о своих разломах.

Слухи ходили по стране. Страшные слухи. Мол, Государь Российский силой захватил бизнес старейшего рода Багратионов, а самого князя бросил в темницу.

«Ой, что теперь будет», – от ужаса придворные дамы закрывали ладошками свои идеальные ротики. Судорожно обмахивались шикарными веерами.

Дворяне, имеющие разломы, собирались вместе и обсуждали дальнейшие перспективы.

Вот только они не знали, что это далеко не самое главное, что происходит в стране. Что самые важные события сейчас происходят в глубинке России, рядом с ожерельем разломов в маленьком, забытом всеми богами городке Загорске. В комнатке во дворце графа Багратиона. Там, где готовятся к сражению на арене бойцы, приехавшие сюда со всей страны.

Именно там назревает нарыв, готовый вот-вот прорвать тонкую кожу относительного мира и покоя, чтобы низвергнуть всё и вся в пучины хаоса, в пучины передела страны, передела мира.

Загорск. Арена. Третий день.

Я вышел на арену. В руке верный палаш, внутри уверенность.

Плевать на то, что сегодня нас даже не кормили. Лишь принесли две полторашки воды. И это на десять человек! Плевать на то, что зал кричит проклятья. Вчера я, оказывается, убил их любимца. Фаворита соревнований, благородного графа Де Баржелона, который планировал приз от победы на арене передать смертельно больному дяде. И то, что я под воздействием адреналина принял за восторг толпы, на самом деле были крики ненависти и пожелания сдохнуть.

Плевать.

Поднял глаза на графа. Скользнул взглядом по его руке, сжимавшей тонкую цепочку. Оценил состояние своей помощницы, которая с надеждой во взгляде смотрела на меня. Она сильная, она справится. Несмотря на то, что сидит почти нагая, в жалких обрывках того роскошного платья, в котором она была на балу буквально несколько дней назад, и каждый может видеть ее тело, цепляться сальным взором за волнительные изгибы. Несмотря на то, что ее глаза почти заплыли от синяков, несмотря на то, что ее веснушки на плечах почти не видны от уже позеленевших гематом.

Потерпи, малявка.

Я уже скоро. Я уже почти готов.

Ведущий нагнетал обстановку. Он зачитывал отзывы об убитом мною графе, где говорилось, какой это был замечательный человек. Это что, граф таким образом уничтожает мою репутацию? Неужели он до сих пор не понял, что мне плевать на нее?

– И вот тот, кто остановит злодея! – кричал в микрофон ведущий. – Она прошла суровый отбор в школе «убийц северной звезды». Она самолично поймала Челябинского маньяка. Встречайте – барыня Салтыкова!

Зал взорвался криками и визгами. Я же с любопытством уставился на выходящую на арену женщину.

Стройные мускулистые ноги. Шесть кубиков на прессе. Небольшая грудь, сильные руки. Блондинка приятной наружности.

Никогда еще не сражался с женщинами. Ни в той, ни в этой жизни. Убивать приходилось, это да. Но вот чтобы сражаться на равных... И, судя по восторженному описанию ведущего, она должна порвать меня буквально за пару мгновений.

Это они так думают.

Дождался длинного свистка и распахнул свою внутреннюю дверь, выпуская наружу скрывавшуюся там парочку. Зверь наперегонки с темным парнем выбежал наружу, они устремились навстречу своей следующей жертве.

Я ушел в тень, предоставив им право действовать самостоятельно.

Сегодня ночью я смог договориться с ними. Они будут сдерживать себя, скрывать свое присутствие, свои возможности. Еще слишком рано, чтобы раскрывать их в полную силу.

Поэтому все очень дозированно. По чуть-чуть.

Но даже это «дозированно и по чуть-чуть» в их исполнении выглядело слишком кроваво. Они ушли, захлопнув за собой дверь, через тридцать секунд от начала сражения. Оставив меня один на один с результатами своих деяний.

Покрошенная в фарш барыня Салтыкова лежала подле моих ног. И я даже не мог определить, какой кусок раньше был ее рукой, а какой – ногой.

Зал стонал. Зал сыпал проклятиями, плевал в меня едкой слюной и кидался гнилыми помидорами.

Посмотрел на Любочку.

Она застыла, находясь в шоке от моего боя. От моей кровожадности.

Согласен, перегнул палку. Слишком много дал свободы той парочке. Впредь буду контролировать их.

Вытер об песок кровь с ног и, уклоняясь от летящих в меня прокисших овощей и фруктов, пошел в свою раздевалку.

– За что тебя так? – спросил один из бойцов в нашей комнате, когда увидел, как я отряхиваюсь от прилетевшего в последний момент огурца.

– Кто эту публику поймет? – пожал я плечами и ушел на свою лавку. Не объяснять же всем и каждому, почему меня не любит граф.

Налил в небольшой стаканчик воды, выпил, смакуя каждый глоток. От трех литров, принесенных утром, осталось меньше половины, так что ее надо беречь.

А впереди еще два боя. Это, конечно, если я выйду в финал. Я не сомневался в силе своих невольных спутников, запертых вместе со мной в одном теле, но и на старуху бывает проруха.

Подумав так, услышал внутри себя презрительное фырканье.

Сел на лавку, дожидаясь следующего боя.

Время шло. Дверь на арену распахивалась, и названный боец уходил биться. И иногда не возвращался. Я пытался как-то предугадать, оценивая состояние и видимый уровень подготовки каждого воина из нашей комнаты, но не видя противников очень сложно строить прогнозы. Так что я угадывал примерно в половине раз.

И к концу этого круга нас осталось четверо. А в той комнате пятеро.

И я ни разу не удивился, когда вышел на бой по зову ведущего и стоя на одном краю арены, увидел, как против меня вышли двое.

Это было не по правилам, это нарушало саму концепцию и суть арены, но всем было плевать. Все ненавидели меня и желали смерти. Не знаю, что уж им там наговорили против меня, но эти доводы подействовали. Судя по крикам, доносившимся с балкона, я как минимум питаюсь младенцами. Так что толпа сыпала проклятиями в мою сторону и благословляла противоположный край арены.

Я зажмурил глаза, рассматривая дверь внутри себя.

– Вы помните, что обещали мне? Поменьше спецэффектов, побольше простых и понятных для остальных людей действий! Не забывайте это.

Тишина послужила мне ответом, но я помнил, что молчание знак согласия. Поэтому смело раскрыл дверь.

И следующие три минуты скакал, прыгал, бегал, уворачивался от ударов, парировал их и наносил ответные.

Потом стало попроще и я понял, что первый мой соперник выбыл из драки.

Полный контроль над телом и разумом пришел спустя минуту.

Моя рука замерла, держа палаш, воткнутый по самую рукоятку в грудь второго бойца. Он уже был без одной кисти, из культи хлестала кровь, и свою смерть он явно принял как избавление от мучений.

Позволив уже мертвому телу упасть, оперся ногой об его грудь и потянул свой клинок, вытягивая его из трупа. Поискал глазами первого соперника. Нашел.

Боже...

Как можно выпотрошить человека за такой короткий промежуток времени? Длинная лента кишок, вытащенная из его же распоротого живота, обвивала шею несчастного. Я что, задушил его? Но когда? И что делал второй противник, просто стоял и смотрел?

Или валялся на окровавленном песке, скривившись от боли в отрубленной кисти?

Этого мне никогда не узнать.

Меня провожала тишина. Десятки людей, стоящих на балконах, смотрели вниз и молчали. И даже ведущий, поднеся микрофон к открытому рту, усиленно соображал, что же говорить. По всем традициям он сейчас должен прославлять победителя, подстегивая толпу делать ставки. Но он, по настоятельному совету графа, так старательно поносил меня, что теперь кричать о победе было бы верхом глупости. Поэтому он тоже молчал.

А я смотрел на песок и уходил в темный провал раздевалки. Я устал. Устал от этих глупых убийств, преследующих только одну цель – развлечение публики.

Да, по правилам не обязательно убивать своего противника. Но, насколько мне известно, только девять боев за три дня окончились без смертей. Толпа требовала крови, требовала зрелища. Поэтому количество трупов только увеличивалось.

У меня впереди финал. У всех впереди финал.

Сколько бы ни осталось в живых участников боев, финальное сражение будет проходить в формате «все против всех». Поэтому нас двоих, оставшихся в живых, развели по разным концам комнаты, а посередине находилась вооруженная охрана. Не хватало еще, чтобы мы устроили драку прямо тут, не дождавшись арены. Графу терять денег совсем не хотелось.

И вот, наконец, мы услышали бравурные речи, крики множества зрителей и дверь, ведущая на арену, раскрылась.

Давайте закончим уже весь этот фарс.

Я схватил клинок и, не дожидаясь команды, пошел на свет. Прошел в угол, с которого всегда начинал и встал там, ожидая команды на начало боя. Мне порядком поднадоела эта обстановка, эта беснующаяся толпа с их кровожадными криками, этот орущий ведущий и вообще все.

А еще мне было жутко интересно, что же предпримет граф, если я окажусь победителем? Думаю он уже тысячу раз пожалел, что не пристрелил меня по-тихому где-нибудь в застенках.

Оглядел своих противников. Четыре бойца. Все тренированные и подготовленные к бою. Никого из тех, кто пришел сюда за надеждой о спасении, не осталось. Только я – изгой, который должен был умереть в самом же первом бою, разительно выделялся среди них. В первую очередь конечно же телосложением. Все же мое тощее тело, на котором только-только начала формироваться мускулатура сильно отличалась от их накачанных рук и торсов.

А второе отличие – взгляды. Я с удивлением наблюдал как они затравленно, с опаской смотрят в мою сторону. И хоть никто из них не видел моих битв, как впрочем и я их, все же земля слухами полнится.

Они боятся меня.

Я заглянул внутрь себя. Дверь, обитая железом, отделяющая мой разум от разума моих невольных спутников, исчезла. Теперь вместо нее стояла решетка с металлическими прутьями. И сквозь нее на меня смотрели две пары глаз. Звериные и огненные. И совсем неизвестно, чьи взгляды были менее кровожадны.

Повисшая тишина на арене заставила меня открыть глаза. А, это начался отсчет. Ведущий мерно отсчитывал оставшиеся секунды, а толпа шепотом повторяла их.

– И четыре, и три, и два, и один! Битва! Пусть прольется кровь! – в конце конферансье не выдержав заорал во всю глотку, заставляя зрителей кричать в ответ.

И вот под этот ор я и раскрыл свою внутреннюю решетку. Отошел в сторону, пропуская вперед две стремительные тени.

Сердце бешено колотилось, гоня по венам волны адреналина. Грудь нервно вздымалась, загоняя в легкие воздух. Мышцы ныли. Из рассечённой брови (опять бровь!) лилась кровь, заливая глаза.

Стукнув металлом о металл, закрылась моя внутренняя решетка.

Я лежу на песке, неестественно подогнув под себя левую ногу. Дрожащими руками шарю вокруг, ища палаш, и не нахожу его.

Аккуратно встаю – ногу простреливает боль, скорее всего вывих, и вижу свой меч. Он воткнут в живот валяющегося в трех метрах от меня еще живого бойца. Видимо, я метнул клинок в него.

Хромая, подхожу к поверженному противнику. Он дышит короткими, судорожными рывками, пытается встать, но явно не может это сделать.

Дергаю свой палаш. С чавканьем клинок выходит из его внутренностей, и тут же буро-черная жидкость начала выплёскиваться из страшной раны.

Оглядываю арену в поисках оставшихся противников. М-да, сейчас мои невольные спутники, управлявшие моим телом, явно поскромничали. Никаких отсечённых конечностей и вырванных кишок. Просто два трупа, лежащие в разных концах арены.

Осматриваю себя. Помимо раны на лице, еще куча порезов по всему телу. Но, слава богам, ни одно из них не выглядит серьезным.

Хромая, иду в ту сторону, где сидит граф. Зрители замерли, ведущий, не знающий как поступить, молчит.

Багратион-младший тоже выглядит растерянным. Он явно не рассчитывал на такой исход боя.

Встал напортив его ложи, задрал голову, смотрю снизу вверх. Взгляд мечется от него до Любочки и обратно. Молчу. Жду реакции.

Граф встал со своего трона, не отпуская цепочки, подошел к краю балкона, отчего она натянулась, вынуждая мою помощницу ползти на избитых ногах вперед.

Мои зубы сжались от ненависти. Успокоившееся было сердце вновь толкнуло в кровь порцию чистейшего адреналина. Костяшки пальцев побелели – с такой силой я стиснул рукоять своего клинка.

– Мы поздравляем победителя, – с кислой миной на лице сообщил граф, – вручение приза состоится зав...

– Стой! – заорал я, перебивая. Меня трясло от злости, от ненависти. – Ты оскорбил мою даму! Я вызываю тебя на дуэль!

В зале повисла абсолютная тишина.

Граф со злостью смотрел вниз, на меня, явно подбирая слова и варианты, а затем презрительно, будто выплёвывая каждое слово сказал, предварительно поднеся микрофон ко рту:

– Драться? Со мной? – Багратион зло захохотал, щелкнув себя тонким стиком о высокий кожаный сапог. – Да кто ты такой, смерд? Мелкий дворянишка низшего пошиба, который не в состоянии накопить на боевую шпагу? Кто позволил тебе просто разговаривать со мной? Яви свой знак!

Зал заржал вместе с графом. Хохотал заливисто, мерзко, с удовольствием подхватывая смех Его Сиятельства.

Я стоял посреди арены на белоснежном, запачканном кровью песке, держа в руке пехотный палаш, и лицо мое пылало от гнева. Разум кричал: яви им знак барона, смирись, задави свою гордость.

Но кровь...

Кровь требовала справедливости. Кровь заливала глаза и сердце. Кровь была сильнее разума.

Знак? Они хотят увидеть мой знак?

Хорошо.

Да будет ТАК!

Вениамин Меньшиков стоял на балконе, простирающемся вдоль арены, и хохотал. Хохотал от души, заливаясь, вытирая слезы, надрывая свой весьма немаленький живот так, что пуговицы на жилете опасно натягивались. Да и как тут не смеяться, когда этот ничтожный барончик решил вызвать на бой самого графа? Это же так смешно! Расскажи кому – не поверят.

А теперь, глядите- глядите, он хочет показать свой знак.

А-ха-ха-ха!

Но в следующее мгновение Меньшиков почувствовал, как его колени непроизвольно, против воли организма, сгибаются.

Над барончиком, одиноко стоящим в центре арены, взмыли вверх огненные, полу-прозрачные крылья. А над его головой вспыхнула полыхающая ярким пламенем корона. Не императорская, конечно же, но КОРОНА!

И Вениамин бухнулся на колени, бухнулся в подобострастном поклоне. Бездумно, без сомнений, в кровь расшибая лоб, со всей силы вжимая холеное лицо в грязный, заплеванный пол балкона. Так же, как и весь остальной зал, секунду назад ржавший над несчастным и никудышным бретёром.

Да и как тут не пасть наземь, если ВОЛЯ ЗНАКА пудовой гирей давила на плечи, била железным прутом под колени, кричала в уши: склонись! склонись, ничтожество!

Даже Багратион, граф, стоящий в ложе напротив взлетевшего на огненных крыльях вверх противника, скрипя зубами, со всей силы сопротивляясь, не смог противиться безумной силе знака, припал на одно колено, преклонил голову.

КНЯЗЬ! Великий князь посетил их арену!

Меньшиков краем глаза осмелился поглядеть на сияющего князя и ахнул от ужаса. Над правым его плечом, там, где начинались сплетённые из алых всполохов пламени крылья, чернела перевернутая, пятиугольная звезда, обведенная кругом.

Князь Трубецкой! Изгой, убийца Петербурга, черный жнец пришел по их души!

Я парил над ареной.

Мое изменившееся зрение пестрило синим и красным – сегодня в этом зале полным-полно благородных. Лишь редкие серые пятна показывали затесавшихся в их ряды простых смертных. И вдруг прямо посреди ложа графа я увидел багрово-черный контур. Что это? Почему я не знаю такого цвета? Это... это не человек?!

Мой гнев был слишком громаден. Настолько, что я не смог контролировать себя. Решетка, сдерживающая разъяренных спутников, вылетела из пазов. Две пролетевшие тени опалили меня.

– Рыжую не трогать! – это все, что я успел крикнуть, прежде чем мое сознание ушло в небытие.

Друзья! Жду от вас ответной рекции - лайк, комментарий и обязательно подписка!

Глава 19. Дорога в тысячу шагов

Глава 19. Дорога в тысячу шагов

Мария узнала о смерти князя, когда она со сквадом БЭКов заезжала в Оранжевую зону.

Смс-ка с коротким сообщением.

«0»

Ноль. И это значит очень многое. Директива о наследниках вступила в действие. Директива о повышенной боевой готовности вступила в действие. Директива о перераспределении денежных потоков запущена. Прекращение всех договоров, переход на осадное положение, расконсервация личных вооруженных сил. И еще куча всевозможных директив и приказов.

Империя Багратионов, этот сложный, неповоротливый и инертный механизм встрепенулся, вздрогнул от нанесенной серьезной раны. Но пока жив один из наследников, эта рана не является смертельной. Будет тяжело, будет сложно, но все поправимо, все решаемо.

Поэтому ее задача сразу после получения смс резко менялась. Найти Багратиона-младшего, поступить в его непосредственное распоряжение и охранять даже ценой своей жизни. А главное – довезти до секретного места, где хранятся необходимые бумаги о передаче власти, делающего его полноправным правителем.

Именно его – младшего сына рода.

Потому что вторая смс, о смерти Ярополка, прилетела через час.

«01»

Кто-то целенаправленно уничтожал Багратионов.

Поэтому Мария велела поддать газу. Ста семидесятилетняя женщина с внешностью двадцатипятилетней девушки сидела внутри броневика, мчавшего по Оранжевой Зоне, и нервно сжимала в руках смартфон.

Она со страхом ждала третье смс. В котором будет две цифры, первая которая начинается на ноль.

Ноль – абонент мертв.

Но телефон молчал, и Мария Ястржембская, баронесса государства Польского, входившего в Российскую Империю, тяжело вздыхала и смотрела в окно сквозь толстенное, пуленепробиваемое стекло.

Рядом по обе стороны от бронированной машины бежала четверка БЭКов, с легкостью поддерживая скорость за шестьдесят километров в час.

Охрана на воротах, косясь на тяжеловооруженных быков, провела чисто формальный осмотр и сверку, и поскорее распахнула нелегкие створки, пропуская важных гостей. К тому же техника окрашена в личные цвета рода, которому принадлежит это поселение. А кто посмеет задерживать своих хозяев дольше необходимого?

Набирая скорость, кортеж помчался по узким улочкам городишка, пугая прохожих, заставляя их в ужасе вжиматься в стены домов, пропуская мимо себя грохочущий броневик и четверку страшных «роботов».

Еще одни ворота, теперь уже ведущие во дворец. Охрана тут попалась более щепетильная и даже заставила Марию выйти из машины, проверить ее на наличие внутри зерен зла. Женщина не сопротивлялась. Это люди графа, ее будущего хозяина. Возможно, с ними ей предстоит плотно работать. Так что она не собиралась портить отношения со своими потенциальными коллегами.

Только чуть торопила их, подгоняла. До тех пор, пока графа не окружат ее БЭКи, она не успокоится.

Проверка закончилась успешно, и они вновь мчат на всех парах. Здание арены располагалось за дворцом и до него было метров двести. Баронесса в нетерпении кусала губы.

Только бы успеть!

Бык пинком выбивает двери, пропуская Марию вперед. Она делает десять шагов вперед, привыкает к внутреннему свету и замирает. Изучает обстановку и ее ноги слабеют, подкашиваются.

Боевые экзоскелеты врываются вслед за ней, раскручивая стволы ротационных пулеметов, направляя их на единственного стоящего в здании человека.

Он с ног до головы заляпан кровью и кусочками плоти. И стоит он над телом графа. Над телом мертвого графа Багратиона.

Вокруг, куда ни кинь взор, вповалку лежат тела. Круглая яма арены, балконы по ее периметру, несколько вип-лож. Все они забиты мертвецами. Было видно, что люди пытались сбежать, но смерть застигла их, где бы они ни находились. Тот, кто их убивал, не делал различий между родами, сословиями и рангами. Он просто уничтожал любую жизнь, любую цель, находившуюся напротив него. Выдирал руки, отрубал головы, пробивал грудные клетки. Смерть каждого, кто находился в здании арены, была ужасна.

С балконов на белоснежный песок арены текли целые реки крови, и эта капель была единственным звуком во всем помещении.

Баронесса с удивлением смотрит то на труп графа, то на экран телефона.

– Отставить! – командует она своим бойцам, уже прицелившимся в того, кто стоял над телом, которое они должны были защищать любой ценой.

Присматривается к заляпанному кровью человеку. И с трудом и удивлением узнает.

– Барон Томашевский? Вы?

Он вздрагивает, словно приходит в сознание, выныривает из недр своего безумия. Раскрывает глаза, залитые кровью. Смотрит на прибывших, кивает.

– Я.

– Что здесь произошло? – Мария, обходя подсыхающие лужи крови, перешагивая через мертвые, обезображенные тела подходит к барону.

Тот оглядывается вокруг, смотрит на свои руки, роняет зажатый палаш.

– Я всех убил. Видимо.

Сбоку раздается всхлип. Ястржембская смотрит в ту сторону и видит вжавшуюся в стену, плачущую, почти нагую девушку. Только по рыжим волосам она понимает, что это помощница барона.

– Зачем вы их убили, Томашевский? И почему этот человек, лежащий у ваших ног, одет в одежду графа Багратиона?

– Точно! – восклицает барон. – Мне же снежная королева говорила, что надо к нему присмотреться!

Снежная королева? Он вообще о ком? Мария прокрутила в голове список имеющихся на планете правительниц, но ни одна из них не подошла под это описание.

Тем временем Томашевский поднял брошенный клинок и наклонился над телом, рассматривая его.

– Что вы собираетесь делать с этим человеком? – с некоторой брезгливостью в голосе спросила Ястржембская. Намерения барона были более чем очевидны.

– Человека? – переспросил он. – А вот с этим я бы поспорил.

Он наконец выбрал место и вонзил палаш в грудь лежащего перед ним трупа. Девушка у стены чуть вскрикнула от ужаса.

Барон сделал несколько разрезов, затем засунул в рану руку и, схватив что-то внутри, начал тянуть. Затрещали кости.

– Вот, – он выпрямился, – полюбуйтесь.

Мария подошла к распотрошённому телу, заглянула внутрь. Хм, очень интересно. Она конечно не обладала отличными знаниями в анатомии, но за свою, почти двухсотлетнюю жизнь повидала очень многое.

– А где у него сердце? – спросила она.

– А вот это, детектив, правильный вопрос, – явно кого-то процитировал барон. – Давайте смотреть дальше. Я почти уверен, что...

Он сделал шаг вперед и вспорол клинком штаны того, кто при жизни называл себя графом Багратион.

– Мда, – протянула Мария, глядя трупу между ног. – Какая гадость.

Любочке, несмотря на весь страх, что она испытала, наблюдая как, казалось одержимый демонами ее босс, режет всех вокруг без разбора, стало жутко любопытно, что же они там увидели в штанах графа. Она вытянула шею, рассматривая, а увидев, громко ойкнула.

Это могло называться по-всякому. Щупальце осьминога, тентакль или что-то еще мерзкое, длинное, извивающееся. Но только не мужской член.

– Так что никакой это не граф Багратион, – сделал вывод барон Томашевский. – И это даже не человек. Это какая-то тварь, которая приняла вид графа.

– Я знала это с самого начала, только не предполагала, что это даже не хомо сапиенс, – подтвердила Мария. – В тело каждого из рода Багратионов вставлен датчик, который отсылает сигнал при смерти владельца. Пару часов назад мне пришло извещение, что старый князь мертв. Час назад мне сообщили, что княжич тоже ушел в мир иной. Но смс о смерти графа не было. Так что он жив.

– Или находится там, где нет связи, – сказал барон.

– Это где же? – чуть хмыкнула Ястржембская. Целая сеть спутников, запущенная князем десять лет назад и охватывающая всю планету, выполняла только одну функцию – отслеживала данный сигнал, где бы ни находился любой из их рода.

– В разломе, – ответил Томашевский. – Именно туда спускался граф для инициализации. И, скорее всего, именно там и произошла подмена.

Баронесса думала не больше десяти секунд. Кивнула головой соглашаясь:

– Едем, – сказала она. – В разлом! Спасать графа.

Москва. Кремль.

Малый тронный зал Императорского дворца был заполнен сверх всякой меры. Ровные ряды роскошных стульев не вмещали в себя всех приглашенных. Поэтому часть дворян, кому не досталось сидячее место, устроилась вдоль стены, как раз под картинами безмолвно взирающих на это столпотворение членов императорского рода.

Сказать, что именитые гости были недовольны таким положением, это ничего не сказать. Зал бурлил, зал кипел. Недовольный шепот не прекращался ни на секунду.

Собрать такое количество знати и не продумать, где им сесть! Подумать только! Вот при предыдущем императоре такого никогда не было!

И только одно успокаивало присутствующих. Только одно сдерживало их от того, чтобы возмущенно хлопнув дверью, нервно уйти прочь.

Раздача вкусных призов.

Последнее время государь щедрой рукой одаривал высшее дворянство всевозможными титулами, землями и разломами. Чего только стоит личный разлом, ныне почившего великого князя Трубецкого! Материал, добываемый из него, – оружейный тор был вторым по стоимости и по ценности материалом на всей Земле. После империума конечно. Вместе они образовывали такие синергии, что за усиленное ими артефактное оружие можно было смело просить пол-царства. Да еще думать, не продешевил ли.

Сегодня главным призом будет разлом Багратионов. Это листий, это вечная жизнь и нескончаемые богатства. По всем законам император не имел права владеть какими-либо еще разломами, кроме своего родового. А так как официально объявлено, что род Багратионов, очернив себя предательством (о чем имелась видеозапись – признание княжича), прекратил свое существование... Значит, этому разлому нужен новый хозяин.

Именно поэтому, несмотря на явное нарушение этикета, в зал набилось столько много дворян. Каждый из присутствующих считал себя достойным обладать таким дорогим призом.

Весь цвет Российской Империи собрался сегодня в этом небольшом зале. Элита элит. В списке титулярности эти люди занимали высшие строчки. Никого ниже князя или княгини тут просто не было.

И все они ждали, в нетерпении сжимали зубы, мило и притворно улыбались соседям, помня, что каждый из них является конкурентом.

Некоторые, особо приближенные к государю чиновники, называли это сборище элит серпентарием. И они были не далеки от истины. Любой здесь присутствующий с удовольствием бы загрыз любого, с целью присвоения его разломов.

Наконец высокие трехметровые, отделанные вензелями и позолотой двери распахнулись, и вышедший в роскошной ливрее слуга, дождавшись, когда все встанут, объявил:

– Дамы и господа, приветствуйте Божеской поспешествующею милостию Борис Шестый, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая.

Стуча каблуками, в скромном, по меркам императора разумеется, костюме, в зал вошел государь.

Присутствующие склонились, покорно повинуясь сильнейшей ауре императора. Говорят, разозлившись, он мог так ее усилить, что всё живое в радиусе трехсот метров буквально вдавливало в землю. Раскатывало в блин.

Сейчас же Борис Шестой просто обозначил ее, дабы не забывали о его силе, о его возможностях.

Усевшись на трон, кивнул головой приветствуя собравшихся, и рукой показал, что они могут усаживаться.

Тут же по залу пронесся шепоток недоумения. Зачем зачитывать полный титул среди своих? Обычно все дело ограничивалось сокращенным, а полное наименование всех принадлежащих регалий, земель и стран перечислялось лишь при приеме иностранных послов и делегаций.

Император повернул голову, и к нему тут же подошел слуга, держащий на подносе свиток. Государь развернул его и начал зачитывать:

– За заслуги перед Отечеством Великий князь Голицын награждается орденом Отчества второй степени.

Внимательно слушавшие слова императора дворяне на слове «орденом» расслабились. Если речь идет не про разлом, то интерес к этому могут проявлять лишь те, кого будут награждать всеми этими орденами, медалями и титулами.

Награждение никому не нужными побрякушками длилось еще полчаса. Император называл фамилии, и вызванные под жидкие аплодисменты подходили к правителю, склоняли головы, и им на шею весился очередной орден.

И вот, наконец.

Совсем другой слуга вынес более объемный свиток, завернутый в шелковую ленту золотистого цвета. По залу пронеслась быстро угасшая волна шепота. Дворяне с тревогой смотрели на Императора, который неторопливо разворачивал бумагу.

– В связи с предательством рода Багратионов, – начал он, – сим указом мы, Император Российский, лишаем их всей привилегий и льгот. Всех поместий и земель. Разлом изымается.

В малом тронном зале повисла такая тишина, что были слышны тикающие часы на руке государя. Все благородные в этом помещении превратились в слух.

– Разлом изымается, – продолжал Борис Шестой, – и передаётся в правление рода Бестужевых. Дмитрий Алексеевич, прошу Вас, подойдите.

Из раскрытых дверей несмелой походкой, косясь заплывшими от беспробудного пьянства глазами на ошалевших от известий дворян, зашел мужчина средних лет.

Выслушал поздравление Императора, неловко взял врученную бумагу и скромно отошел в сторону. Было видно, как он смущен и ошарашен происходившим. Ему было неловко находиться тут, среди элиты государства, но регламент не позволял выходить из помещения раньше Императора. Бестужев стоял вытянув спину, будто проглотив кол и спиной чувствовал взгляды что буровили его. Взгляды десятков дворян, мимо которых только что ускользнул очень, очень лакомый кусочек. И он понимал, что одними только взглядами это не ограничится.

Смотровое окно малого тронного зала очень сильно напоминало бойницу. По сути так оно и было – рядом с ним с винтовкой на изготовке стоял снайпер и внимательно следил за обстановкой. Личный указ Его Величества разрешал ему стрелять в любого из дворян, показавшегося ему подозрительным.

За его спиной наблюдали за награждением два генерала. Средних лет крепкие мужчины, прошедшие горнило не одной войны. Они были настоящие боевые командиры, подмеченные за свои заслуги и доблесть, и теперь служившие в гвардейских императорских частях.

На вручении бумаг Бестужеву они переглянулись.

– Кто вообще это такой? – спросил один из них.

– Хрен знает, Миша, – ответил ему второй. – Вроде бы слышал как-то давно эту фамилию, но ничего конкретного.

– И это, знаешь ли, пугает! – первый генерал выразительно раскрыл глаза, показывая свой страх.

– Пропитый алкаш, владеющий третьим по важности разломом. Как думаешь, сколько месяцев ему осталось жить?

– Месяцев? Да я думаю, что он умрет от цирроза печени в ближайшие недели. Причем вне зависимости, есть у него эта болезнь или нет.

Второй хохотнул:

– На самом деле все очень плохо. Ощущение, что Император сталкивает дворян лбами. Отдавать такой лакомый кусочек какому-то ничтожеству. Наши князья вырвут у него этот кусок вместе с сердцем...

– Да, Алексей, ты прав, – тяжело вздохнул первый генерал. – Это война. Война за разломы.

КОНЕЦ первой книги.

Уважаемые читатели!

Вторая книга из цикла «Знаки крови» будет выкладываться здесь же. Начало выкладки - 24 января!

Часть вторая. Падший князь. Пролог. Глава 1. Организационные сборы

Знак крови 2.

Падший князь

Пролог.

Промозглый ледяной ветер пробился сквозь одежду, скребя своими студеными когтями кожу. Он выдувал все тепло, забирался в самые теплые места, вымораживая и леденя. Меня мгновенно затрясло от адского холода.

Снежная королева довольно улыбалась. Она парила в воздухе прямо напротив моего сотрясаемого дрожью тщедушного тела. Мне показалось, или она теперь летает не так высоко?

Я стоял в пустоте. Только что был там, в ложе арены, рядом с телом убитого мною графа Багратиона, который оказался вовсе не человеком, а сам мгновение спустя оказался в ледяной пустоте. Стоило только моргнуть.

И только обольстительно-холодная красотка составляла мне компанию.

Ее голубые глаза смотрели прямо во внутрь, в мою душу.

– Я довольна тобой, смертный, – полные губы разошлись в улыбке. – Ты смог найти общий язык с двумя сущностями, находящимися в тебе, и смог заставить их служить тебе. Это хороший знак.

Я склонил голову, благодаря за оценку.

– Но не переоценивай себя! – продолжала снежная королева. - Предыдущий хозяин этого тела был слишком самоуверен и поплатился за свою наглость. Не лезь на рожон. Набери силу, набери умения и только потом приступай к моей задаче. И готовься! Скоро в этом мире будут происходить изменения, великие изменения. Не допусти, чтобы они застали тебя врасплох.

Ее тело начало таять, просвечивать. Холод, последний раз оставив царапину на моей спине, отступал.

– И не буди пока третьего! – услышал я тихий шёпот. – Слишком рано для его прихода.

«Да какая задача-то!?» – хотел крикнуть я в ответ, когда мои челюсти наконец смогли шевелиться, когда их отпустила ледяная судорога. Но было уже слишком поздно.

Пустота исчезла. Мороз исчез.

Я вновь оказался на арене.

Глава 1. Организационные сборы

Мария торопила. Мария подгоняла.

Она постоянно смотрела на часы, ходила вперед-назад и нервно топала ногой.

Я мало обращал внимания на это.

– Его не было несколько месяцев, – возразил я ей на пожелание поторопиться и побыстрее отправиться в разлом. – От нескольких часов ничего ровным счетом не изменится.

Мы ели. Я и Любочка.

Девушка косилась на меня, но на предложение остаться в городе и дождаться нашего возвращения из поисков графа, нервно покачала головой.

– Я еду с вами, – твердо ответила она.

– Ты же видела, что произошло на арене? – мягко спросил я ее.

– Видела, – она тяжело проглотила кусок мяса.

– Не боишься ехать с тем, кто это сделал?

– Боюсь, – она испуганно заглянула мне в глаза. – Но вы... ты не сделал мне ничего плохого.

На девушку было страшно смотреть – синяки по всему телу оставляли неизгладимое впечатление, но она держалась молодцом. Я аккуратно спросил, что происходило в мое отсутствие, вот только ответа не дождался. Любочка закрыла опухшие от гематом глаза и в их уголках блеснули слезинки. Мои зубы скрипнули. Очень жаль, что я убил ту тварь, что приняла облик графа так быстро.

Отмывшись от крови, переодевшись, слушая нудную речь Марии, мы направились в уже знакомую харчевню, где беззубая хозяйка, с радушием нас встретив, вскоре поставила на стол перед нами по полной тарелке сытной и нажористой жарехи.

Я было попытался отказаться от настойчивого предложения помощницы Багратиона последовать вслед за ней в разлом. В ответ на это Ястржембская, вздохнув, открыла на телефоне наш договор и продемонстрировала пункт 7 «Несоблюдение сторонами условий договора». После этого она красочно и в деталях расписала, что со мной сделает их юридический отдел, и на сколько лет я попаду в рабство к роду князя, если не продолжу поиски графа.

Позже, намного позже, я узнал про ее блеф. Что к тому моменту уже не существовало ни юридического отдела, ни рода Багратионов. А пока, впечатлившись суммой неустойки, только кивнул головой, соглашаясь, и продолжил поглощать картошку с мясом.

Хоть мы и поставили у входа в здание арены два БЭКа с наказанием никого не впускать, слухи начали медленно просачиваться и бродить по городку. Что и не удивительно. Все бои на арене должны были давно уже как закончиться, а никто из прибывших аристократов не вернулся в свои покои. Хозяйка таверны, державшая пару комнат, тоже спрашивала нас об этом, но мы лишь жали плечами и переглядывались.

Рано или поздно известие о случившейся там бойне дойдет до жителей. И не известно, как они отреагируют на такое. А особенно на смерть графа. Хоть он последнее время своим поведением сильно испугал местных, но все равно, свой же, хозяин как никак. Так что нам в любом случае нужно поскорее убираться из Загорска.

Еще меня удивила странная реакция Марии на то, что я сделал на арене. Окинув взором десятки растерзанных трупов, она только спросила, я ли это сделал, и всего лишь кивнула, услышав мой положительный ответ. Потом я поинтересовался, почему она так скромно отреагировала, на что услышал ответ:

– Ты же боярин, дворянин. Мало ли какими техниками ты владеешь. А за свою жизнь я много чего повидала. На убийство благородных мне плевать. Моя сфера интересов ограничивается лишь тем родом, которому я служу. Остальное мне почти безразлично.

Да, странный мир. Ты совершаешь массовое убийство, но из реакции только вопрос, какой техникой ты это сделал.

Пока мы мылись и искали одежду во дворце местного, уже мертвого, правителя, Мария опросила прислугу. Да, говорили они, граф поехал в разлом на инициализацию с охраной, с воинами, а вернулся один и окровавленный. Да, он сильно изменился в поведении, стал злее, нетерпимее. «И у вас не возникло никаких подозрений?» – удивленно спрашивала помощница Багратиона. «Он же хозяин, – непонимающе пожимали плечами слуги, – мало ли что ему в голову взбредет».

– Есть какие-то предположения, что за тварь заняла место графа, и с какой целью? – спросил я, отодвигая пустую тарелку.

– Ни одного варианта, – Ястржембская покачала головой. – На моей памяти такого никогда не было.

Я вспомнил свой недавний разговор со снежной королевой. Она говорила про скорые изменения в этом мире. Вот эта подмена тела из их разряда.

– Ах да! – вспомнил я. – Когда я показывал графу свой знак, (Любочка на этих словах вздрогнула, вспоминая КАКОЙ знак она увидела, вновь взглянув на меня со страхом), все дворяне светились как им и положено, кроме Багратиона-младшего. У него был багрово-черный спектр. Такой я видел впервые.

– Хм, – задумалась Мария, – никогда не слышала о таком свечении. И это еще один из поводов немедленно поехать в разлом. Уверена, там мы найдем ответы на эти вопросы.

– Вот вопрос про разлом, – я схватил кружку с пивом, сделав два добрых глотка. – Что там в нем? В смысле, куда мы пойдем? Я, например, понятия не имею, что там делать, куда соваться, а куда не стоит. Слышал, что в них очень опасно.

Помощница Багратиона скривилась и полезла во внутренности своей куртки. Достала из кармана небольшой конверт, сделанный из какой-то ткани, очень похожей на кевлар, туго обмотанный нитью и запечатанный сургучной печатью.

– Это одна из самых охраняемых тайн рода Багратионов, – пояснила Мария, разрезая небольшим перочинным ножом нити и поддевая печать. – Карта разведанной территории разлома, с местами шахт добычи листия и местом инициализации. По самым скромным подсчетам она стоит несколько миллионов рублей. Цените.

Она раскрыла пакет, потрясла его и на стол выпала небольшая флешка. Сломав защитный колпачок, женщина воткнула ее в разъем своего телефона.

– Сама первый раз вижу, – пояснила она, открывая файл.

– Вы не были в разломе? – удивленно спросила Любочка.

– Конечно нет, – с таким же удивлением ответила ей Мария. – Это семейная тайна, и никому кроме членов семьи, причем далеко не всех, не положено знать ее.

– Но кто-то ведь добывает листий. Не сами же Багратионы копают его, – возразил я ей. – Значит они как минимум знают условия и путь хотя бы шахт. Давайте возьмем их с собой, в качестве проводников.

Женщина застыла, смотря на меня расширенными глазами.

– Точно! – наконец произнесла она. – Об этом я совсем не подумала. Сейчас.

Она вышла на улицу, подойдя к одному из двух БЭКов, охранявших нас в таверне. На фоне огромного технологичного, трехметрового порождения человеческого гения, она с ее невысоким ростом смотрелась просто карликом.

Выслушав свою хозяйку, «бык» сорвался с места, рванув в сторону дворца графа.

– Сейчас приведет одного из бараков старателей. Они живут изолированно от всех, – пояснила она и громко крикнула в темноту кухни. – Эй, там, пива тащи еще!

Мария повеселела. Ее настроение заметно улучшилось по сравнению с тем, что было минут десять назад. Это произошло сразу после того, как я сказал про шахтеров и я понял, что она боялась спускаться в разлом без знающих людей. Она положила телефон на середину стола, открыла карту и стала изучать ее.

– Вот, видишь, – женщина ткнула в значок у входа, изображающий перечеркнутую молнию. – Это значит, что использование источников энергии здесь не допускается. Так что наших быков придется оставить. Они, скорее всего, просто погаснут и не пойдут дальше.

А вот это неприятная новость. Что бы нас ни ждало внутри, идти туда под прикрытием могучих боевых исполинов гораздо спокойнее.

Было бы.

– Ну а кто там сидит внутри БЭКов, – робко предположила Любочка, – они ведь пойдут с нами? Они нас защитят?

Мария рассмеялась в ответ.

– Девочка моя, я сомневаюсь, что операторы экзоскелетов могут что-то сделать без своих машин. Без быков они обычные по силе и возможностям люди, так что помощь от них в этом плане будет небольшая.

– Тогда, может, возьмем с собой охрану из местных? – не сдавалась рыжая.

– Милая моя, – назидательным тоном ответила ее женщина, – разлом – сверхсекретный объект. Никаких посторонних там быть не должно.

Мы выпили по кружке пенного, когда прибежал, гремя металлическими подошвами об мостовую, наш посыльный. Один.

Из-за своих размеров этот вид боевых экзоскелетов не смог войти в дверь, не выдрав ее вместе с коробкой, поэтому он жестом позвал Марию к себе.

Она вернулась к нам злая и раздраженная:

– Граф вывез всех старателей в разлом сразу после своего возвращения после инициализации. И сам, в одиночку, раз в неделю ездит на грузовике за листием. Так что никаких сопровождающих не будет.

Это печальные известия. Хоть карта разлома и существует, но идти туда без знающего человека – не очень хорошее дело. Да еще без поддержки тяжелого вооружения.

– Нам нужно оружие, – сказал я Марии. – И снаряжение.

– Это не проблема, – отмахнулась она смотря на часы. – В конце концов, Загорск – город рода Багратион. Тут нам окажут максимальную помощь. Лучшее вооружение и лучшая одежда, которая только имеется в наличии. Давайте, через полчаса встречаемся во дворце. Вы пока сходите в то место, где жили, возьмите свои вещи. К вашему прибытию, я думаю, мы уже сможем подобрать соответствующее оборудование. Все, время пошло.

Помощница Багратиона действительно не обманула. Мы, быстро собрав в гостинице свои вещи, стараясь не обращать на вытаращенные глаза персонала, которые нас уже похоронили, уехали на мотоцикле во дворец. И там действительно нашлось из чего выбирать.

Но я не стал разбираться в местных образцах малознакомого мне вооружения. Поэтому к своему двадцать третьему «Глоку» взял нечто похожее на МП-5. Безотказный пистолет-пулемет весьма компактного размера, который выплевывал в секунду кучу пуль, разносящих в клочья любого монстра. Короткий ствол значительно повышал мобильность, а рукоять рядом с ним – удобство в обращении. Закинул в сумку десяток обойм и несколько пачек патронов. Пожалуй, мне хватит.

Любе и Марии посоветовал взять такое же, как у меня оружие. Это удобно, когда у группы один тип патронов. Нет проблем с совместимостью.

Предложенные бронежилеты я сразу отклонил. Слишком тяжело. Тело в нем теряет свою подвижность. Да и нет там кого-то, кто мог бы стрелять в нас пулями. А вот легкие кольчуги, сделанные из состава, в котором был империум, мы надели. От когтей монстров они в самый раз.

Огляделись, посидели на дорожку. Ну, поехали!

Бронированная машина в сопровождении четырёх БЭКов выехала из Загорска в Красную зону через пятнадцать минут.

– Полковник, ваши приказы? – голос в наушниках звучал обезличенно-металлически. И лишь по зажёгшемуся индикатору, Волков понял, кто к нему обратился.

Иванов. Командир третьего отделения штурмовой пехоты лейб-гвардии Измайловского полка. Талантливый, но слишком импульсивный старший лейтенант. Впрочем, за это его и ценят. Да и других тут не держат.

– Разведка? – позвал Волков.

– Ничего выдающегося, – ответил другой обезличенно-металлический голос. Все слышимые звуковые эмоции, проходя через фильтры микрофона, «гасились» нейросетью. – Стальной забор в четыре метра вышиной. Колючая проволока сверху, через каждые тридцать метров вышка с пулеметом. Машинки крупные, их надо бояться.

– Сюрпризы есть?

– С этой стороны только минные поля. Сейчас скину в сеть их расположение. Но мины там слабенькие, противопехотные. Нам не страшны. Других сюрпризов нет.

– Принято, – Волков задумался. На первый взгляд ничего серьезного. Обычный город у разлома, подготовленный ко встрече со случайно прибежавшей стаей монстров. Против трех отделений быков такая защита не простоит и полминуты.

Значит, не будем ломать голову и строить сложные тактические схемы.

– Третье отделение справа, второе слева, расстояние двести. Первое по центру на ворота. Ломаем забор, идем ко дворцу. Графа брать живым. Желательно. Вперед!

Атака трех отделений штурмовых боевых экзоскелетов – ужасающее и одновременно весьма впечатляющее зрелище. Стальные трехметровые гиганты, сотрясая землю, стремительно бегут на противника, который минуту назад даже не догадывался о возможной атаке. Особенно о такой атаке.

С бронированных спин, из раструбов, одна за другой, с хлопками вылетали миниатюрные ракеты, и по заданной траектории, оседлав дымные следы, врезались в помеченные лазерами вышки. Раздались негромкие хлопки и тяжелые пулеметы, которые теоретически могли пробить броню БЭКов, перестают существовать. Вместе с вышками и стрелками. Большинство из них даже не поняло, что их убило.

Противопехотные мины и в самом деле оказались слабомощными пукалками, способными в лучшем случае оторвать лапу зазевавшемуся монстру. Он бежал по минному полю и время от времени под ногами его экзоскелета раздавалось тихое «пух» и стопа окутывалась дымом. Естественно без повреждений. Империумная броня способна выдержать гораздо большее.

Три отделения бронированных, грациозных, стремительных, высокотехнологичных экзоскелетов с операторами внутри подбежали к металлическому забору почти одновременно. Первое отделение разрядило несколько очередей из своих роторных пулеметов в стальные ворота, отчего они начали сильно походить на дуршлаг. Ближайший «бык» просто пнул по петле, удерживающей листы железа, и они с грохотом и пылью повалились внутрь, открывая дорогу молниеносным теням, что не задерживаясь побежали дальше, на ходу уничтожая любое сопротивление.

Сопротивление, которого почти не было. Любые его зачатки мгновенно подавлялись. Да и не способны находившиеся в городе вооруженные охранники противостоять штурмовикам Его Величества.

Росчерками, мгновенным потемнением на зрачке, пыльным следом отряд Волкова ворвался в городок. Следуя карте, они пересекли его за считанные минуты и, перемахнув через стены, проникли во дворец.

Десяти минут было достаточно, чтобы понять, что графа здесь нет. Затем, еще в течение некоторого времени, потраченного на допрос схваченной прислуги, полковник выяснял судьбу того, кого они ищут. Приказ никто не отменял, поэтому перезарядив кассеты с боеприпасами, двадцатка БЭКов отправилась дальше, по следу.

Их путь лежал в Красную зону. К разлому уничтоженного рода Багратионов.

Глава 2. В поисках капитана Немо.

Глава 2. В поисках капитана Немо.

Очень трудно описать то чувство, которое возникает, когда ты подъезжаешь к разлому. Причем чем ближе, тем оно становится сильнее. Словно тысяча тяжелейших, почти неразрешимых проблем легла на твои плечи. Словно тебе только что сообщили о гибели целого континента. Словно тебе сказали дату смерти. Твоей смерти.

Гнетущее, мерзкое, давящее чувство.

Мы сидели в утробе броневика и нервно смотрели на окружающий пейзаж. Он был под стать тому чувству, что мы сейчас испытывали. Мертвый и унылый.

Засохшие скелеты деревьев острыми когтями надломанных веток царапали серое, низкое небо. Каменистая, без единой травинки земля будто отражала его в себе. Торчащие скалы своими, словно наточенными вершинами, прорывали медленно летящие облака.

Пару раз нам встречались небольшие стаи монстровидных собак, но сопровождающие нас быки мгновенно расстреливали их из пулеметов, не давая никаких шансов приблизиться к броневику.

Проехав с десяток километров, мы увидели тяжелое одеяло густого тумана впереди. Плотный, клубящийся комок серого и непроницаемого тумана, метров триста в диаметре. Именно туда мы и едем. Именно там вход в разлом.

Метров за сто до тумана заглохла машина. Погас свет в салоне, из динамиков резко оборвавшись перестала играть музыка, которой мы пытались поднять себе настроение. Бронированный автомобиль словно переехал невидимую линию, после которой электричество в его цепях пропало. Прокатившись по инерции еще с десяток метров, мы встали.

БЭКи продержались чуть дольше. Все же сказывалась защищённость электронного оборудования от всевозможных помех в этих боевых машинах. Быки стали медлительнее, заторможеннее, словно двигались сквозь очень густой кисель, но все же двигались. Они оттолкали машину за пределы невидимого контура, до того момента как в ней снова появилось электричество. Там мы и покинули ее надежное и такое уютное нутро. Окунулись в серую промозглость.

И хотя температура окружающего воздуха была вполне себе комфортной, меня сразу начала бить мелкая дрожь. Вновь начало казаться, что отовсюду, из-за каждой скалы, из-за каждого засохшего дерева, за нами следят. Тяжелые взгляды буровили затылок, но стоило обернуться, как они пропадали. Мои спутницы, нет-нет, да оборачивались, испуганно шаря взглядом по скудному пейзажу.

Достали из багажника вещички, повесили на шеи пистолеты-пулеметы, а за спину рюкзаки. Никто там надолго оставаться не собирался, поэтому еды и питья взяли по минимуму, ограничившись по одному сухпайку да по две литровых фляг с водой. Также закинули по аптечке и добили полезный объем заплечных сумок боеприпасами. «Боекомплекта мало не бывает», – сказал мне как-то давно, в той жизни, в том мире, друг, воевавший на третьей кавказской.

– Вы остаетесь нас ждать тут, – приказала Мария выстроившимся перед ней в ряд БЭКам. – Постараемся вернуться в течение суток.

Один из экзоскелетов внезапно «потух». Замолчали его движки, перестали гореть индикаторы, с тихим жужжанием он опустился на колени. Сзади, в его спине, открылся маленький лючок, из которого вылез потный, невысокого роста коренастый мужчина. Он был одет в нечто облегающее, а самой выдающейся его частью являлись шикарные усы с загнутыми вверх кончиками. Было видно, что он тщательно ухаживает за ними. Буквально холит и лелеет.

– Сударыня, – склонился на одно колено перед Ястржембской. – Однажды несколько лет назад вы спасли от неминуемой смерти меня и мою семью. С тех пор я поклялся служить вам, не щадя живота своего. Позвольте мне продолжить путь вместе с вами без своей верной боевой машины. Уверяю вас я готов к такому путешествию. У меня есть оружие и снаряжение.

Его речь была напыщенной и киношной, я даже слегка ухмыльнулся, однако Мария совершенно серьезно выслушала его.

– Я принимаю ваше предложение... Роман, – также напыщенно и возвышенно ответила она. – Служите мне преданно!

Ох, уж эти аристократические отношения... Никогда мне не понять их. Да я и не пытался. Кто я такой, чтобы судить со своей колокольни то, что формировалось в этом мире на протяжении тысячелетия?

От души поблагодарив свою хозяйку, оператор БЭКа достал из внутренностей своего экзоскелета сумку, в которой и в самом деле лежали походные вещи и пара пистолетов.

Я повернулся к дрожащей мелкой дрожью Любочке:

– Ты как? Можешь остаться здесь. Мы быстро вернемся.

Но рыжая лишь отрицательно мотнула головой, от чего густой хвост каштановых волос взвился вверх:

– Нет. Я с тобой.

– Не боишься?

– Боюсь. Но... я видела тебя там. На арене. Если кто и сможет защитить меня, то только ты.

Я заглянул в ее глаза. Помимо страха, там было что-то еще. Надежда. И... симпатия? После всего того, что она увидела? Удивительно. Я конечно мог ей приказать остаться. Но не выглядит ли это как предательство. Да и откровенно говоря я совсем не уверен, что тут будет безопаснее, чем в разломе.

Баронесса подозрительно косилась на нас:

– Напоминаю о нашем контракте.

Она что, думает, что мы обговариваем варианты как бы кинуть ее? С одной стороны она права. Что нам стоит, чуть углубившись в туман, убить ее с оператором и аккуратно, скрываясь за непроницаемыми клубами, уйти прочь? Пожалуй ничего.

Ничего, кроме моей совести. Ну, и я осознавал, что там, за забором, род Багратионов меня рано или поздно найдет. И предъявит по всем пунктам.

А еще интерес. Мне стало жутко любопытно заглянуть внутрь, прикоснуться к тайне, к основе могущества великой семьи.

Разлом – выход в другой мир, возможно в другую вселенную. Причина бед и причина могущества этого мира. Именно они изменили его судьбу, внеся нечто новое, нечто необычное. Его проклятие. Его благословение.

Ну не мог я, находясь так близко к разлому, пройти мимо. Никогда бы себя не простил за это. К тому же заслужить хорошее расположение у сильнейшего рода Российской Империи дорого стоит. Гораздо дороже тех денег, положенных нам по контракту. Так что Ястржембская могла быть спокойна – никто не собирался ее обманывать.

– Все готовы? – я оглядел своих попутчиков. Их лица суровы и выражают решительность, руки крепко обхватывают оружие, глаза устремлены вперед. – Тогда вперед!

Мария осенила себя священным кругом. Любочка тайком тоже крутанула святой знак, Роман сплюнул. Пошли!

Я подумал было перекреститься, но внезапно вспомнилась снежная королева. Если выбирать, кому молиться, то она точно лучший вариант. По крайней мере, она уже дважды спасла мне жизнь. В самом буквальном смысле.

А вообще, религия в этом мире пошла своим весьма специфическим путем. До появления разломов все развивалось по привычному сценарию, а затем все начало рушиться. В итоге, христианский крест превратился в священный круг, а вместо одного всемогущего бога в местном пантеоне появился целый ряд божков поменьше.

Спустя полчаса осторожной ходьбы, когда вперед смотришь только часть своего пути, а остальное время озираешься по сторонам, пытаясь разглядеть тех, кто свербит затылок злобными взглядами, мы подошли к туману.

Удивительное явление. Словно тяжелые, несущие снег облака спустились на землю, да так и остались тут. Клубящиеся щупальца белесой взвеси изредка выстреливали вперед и, словно обжегшись, снова втягивались обратно. Создавалось впечатление, что разлом хочет растечься, поглотить как можно большую площадь, но что-то снаружи не давало ему это. Словно тут, на границе двух миров, шла непрерывная борьба двух невидимых сущностей.

Мы встали совсем рядом с этим облаком, не решаясь сделать первый шаг.

– Андрей! – негромко позвала меня Мария. Я повернулся. Она протягивала свернутый в четверо бумажный лист. – Держи. Вдруг потеряемся в тумане.

Развернул бумагу, вгляделся. Это оказалась карта разлома. Та, которую баронесса показывала в таверне. Она ее распечатала, понимая, что телефон тут работать не будет. Вот только не знал, что она сделала два экземпляра.

Я молча кивнул. Все же она мне доверила великую тайну. Это надо ценить.

– Не забудь вернуть, после того как...

Я вновь кивнул.

– Предлагаю прекратить праздные разговоры, – внезапно сказал Роман. – Мы вступаем на почти вражескую территорию. Так что прошу соблюдать тишину. Я видел у вас глушители – сейчас самое время их надеть. И старайтесь не шуметь. Не стоит привлекать к себе внимание тех, кто прячется в гуще.

Мы накрутили пузатые бочоночки глушителей на стволы своих МП-5, сняли их с предохранителей. Вперед!

Я сделал первый шаг в белесую неизвестность. Вокруг ноги закрутились вихри, разгоняя туман. Сделал второй, третий, постепенно с головой уходя в совершенно непроглядную взвесь. Принюхался – удивительно, но такая густая и плотная субстанция совершенно ничем не пахла и нисколько не мешала дыханию. Вот только не видно нифига. Вернулся.

– Надо взяться за руки. Иначе вмиг потеряемся.

Протянул руку, за которую тут же вцепилась ладошка, покрытая веснушками. Она была влажная и холодная – Любочка боялась.

Попытка номер два. Вновь вхожу в белое безмолвие. Иду прямо. Если верить словам старателя, вот так, на ощупь, надо пройти шагов сто, сто пятьдесят. Потом будет полегче.

Стараясь не сбиваться с пути, ощупывая землю мыском ботинка, неторопливо иду вперед. Вокруг тишина, только слышно дыхание. Мое и моих спутников. Да ладошка моей помощницы время от времени сжимается чуть сильнее. Оглядываюсь назад. Белая взвесь настолько непрозрачная, что я вижу только начало Любиной руки, дальше только еле различимый, темный силуэт.

...Четыре... восемь... пятнадцать... шестнадцать... двадцать три... сорок два...

Когда остальные органы чувств не работают, приходится ориентироваться на очень смутное ощущение направления и счет шагов. А еще я знал, что человеку свойственно неосознанно забирать вправо, поэтому я пару раз чуть-чуть поворачивал налево. Буквально на пару-тройку градусов.

Шахтер не обманул. На сто пятнадцатом шагу я понял, что вижу чуть дальше, чем кончик собственного носа. А к сто двадцатому увидел все такое же испуганное лицо рыжей.

Дальше лучше. Чем глубже мы забирались, тем все дальше видели окружающую обстановку. И она нисколько не радовала.

Мы находились в огромной пещере, своды которой терялись в темноте. Тусклый свет же, казалось, давал сам воздух. По крайней мере каких-то его источников я не обнаружил, как бы ни крутил головой, изучая все вокруг. Высота пещеры все увеличивалась, повсюду торчали из пола острые пики сталагмитов. Я задрал голову, ища вверху сталактиты, но потолок терялся в дымке и полумраке, поэтому мои поиски прошли безуспешно.

А еще исчезло ощущение взгляда в затылок. И это принесло весьма существенное облегчение. Даже Любочка, встретившись со мной взглядом, попыталась робко улыбнуться.

Мы шли вдоль стенки, чуть в приседе, держа оружие наготове, надолго замирая и прислушиваясь к окружающим звукам. Которых хватало с избытком. Где-то капала вода, вдали что-то шуршало, изредка доносились непонятные, искаженные множеством отражений от стен пещеры то ли стоны, то ли вздохи.

Старатель рассказывал, что в целом, если не шуметь, этот поход достаточно безопасен. Главное – не привлекать к себе внимание того, что тут находится. Я пытался спросить его, что же тут находится, но тот пожимал плечами – мол, сами разберетесь, главное голову включайте.

И когда я увидел то, что так долго ждал, мое сердце пропустило удар.

Как-то давно, еще в своем мире, я читал книжку Говарда Лавкрафта о богах, хтоническом ужасе и мерзких обитателях подводных глубин. И вот сейчас мне показалось, что монстр с самого дна океана находится прямо перед нами.

Мгновенно обернулся, закрывая ладонью уже готовый вскрикнуть от испуга рот рыжей. Мария, как более опытная, лишь удивленно раскрыла глаза. Роман же, замыкавший наше шествие, и вовсе ничем не выдал свое удивление, лишь крепче сжал пистолет.

Я, убедившись, что Любочка уже не закричит, наконец обернулся, рассматривая, что за чудовище преградило нам путь.

Невероятное нагромождение шупалец, оканчивающихся острыми когтями, а также острых когтей уже без шупалец, какие-то костяные отростки, жвала, брулы и прочее мерзкое и вызывающее из глубин души чувство безнадежного кошмара. К тому же все это было размером с двухэтажный дом и я понял, что наши пукалки против вот этого всего попросту бесполезны. Какими бы экспансивно-разрывными пулями мы их не зарядили.

К счастью, монстр нас не заметил, увлеченно занимаясь тем, что точил свои клыки, торчавшие из пасти, способной поглотить нас целиком и одновременно, об скалу. По крайней мере мне так показалось, что точил. Иначе как назвать этот скрежет, раздававшийся примерно раз в пару минут, вызываемый тем, что чудовище производило с помощью местной стены и своих зубов.

Осторожно, крадучись, держась на расстоянии, мы обошли это кошмарное порождение иного мира и, ориентируясь на карту, пошли дальше. Если верить начертанному, впереди нас ждал отнорок в первую шахту, а затем, еще через триста метров – место инициализации. Первым делом мы направлялись, конечно, к нему. А потом, если ничего там не найдем, полезем в шахты.

И этот путь преодолели в целом успешно. Лишь один раз мимо нас пронеслась стая клыкастых собакоподобных монстров. Благо я успел вовремя их заметить, и мы нырнули в какую-то пещерку, оказавшуюся поблизости. Гремя когтями о каменистую поверхность, чудища пробежали мимо.

И наконец, вот он, этот поворот, который ведет к нужному нам месту. Совсем неприметный коридор, скрытый большим камнем, торчащим прямо у входа. Я пропустил своих спутников вперед, сам же чуть пошел вперед по основной, большой пещере. Там, впереди, мне что-то послышалось. Непонятный гул.

Пройдя пару десятков метров, остановился. Пещера тут еще больше расширялась и уходила резко вниз. Пологий спуск находился прямо у моих ног.

А внизу...

Мой рот резко пересох. Я плавно отошел к стене, чтобы не отсвечивать в проходе.

Внизу, куда бы я ни посмотрел, лежали, сидели, бегали и огрызались друг на друга сотни, если не тысячи чудовищ. Разных форм, размеров и видов. Вон целый десяток монстров наподобие того, кто встретился нам чуть ранее. Правда, размеры их еще более впечатляют. Высотой каждый из них примерно с трехэтажный дом.

Там уже знакомые мне «собаки». Чуть поодаль что-то похожее на скорпионов. Вот только размерами с грузовик.

Это нормально, что настолько непохожие чудища находятся в одном месте? Что заставило их собраться вместе? Или кто? Да еще так близко от входа в наш мир?

Сзади послышались резкие хлопки и я, пригнувшись, стараясь не шуметь, побежал в ту сторону. Там явно стреляли.

Когда прибежал к своим спутникам, все было кончено. Две монстроподобные собаки с пробитыми пулями башками истекали кровью. А Роман перезаряжал свои пистолеты.

Прижав палец к губам, призывая к тишине, я осмотрел место, куда мы пришли.

Небольшая пещерка, с таким же непонятным освещением. По краям из пола торчат небольшие сталагмиты. Весь пол усыпан обглоданными костями. Явно человеческими.

И еще один, большой сталагмит торчит ровно посередине зала. И он сильно отличается от всех, что мы видели ранее. Прежде всего розоватыми прожилками по всему наросту. Ну и, конечно же, человеком, нанизанным на нем. Острый каменный клык пробил ему грудь и спину, и несчастный висит на нем, свесив вниз голову и конечности. Висит высоко, метрах в пяти от пола. Именно поэтому его не съели «собаки».

И готов биться об заклад, что это и есть объект наших поисков. Настоящий граф Багратион. Мертвый граф Багратион.

Мария с потухшим взглядом рассматривала тело своего хозяина. И я ее понимал. Столько преодолела, так торопилась, чтобы в итоге найти труп.

Сколько он уже тут так находится, нанизанный на этот гигантский сталагмит? Когда он там пропал? Три месяца назад? Странно, почему не начал гнить. Возможно, тут отсутствуют нужные для этого микроорганизмы. По крайней мере, в моем мире такое время от времени встречалось, когда исследователи находили глубоко в пещерах мумифицированные остатки, которым была не одна сотня лет.

– Что теперь? – тихо спросил я у Ястржембской.

Она вздохнула.

– Не знаю. Это был последний в их роду. Надежда на возрождение семьи. У меня теперь нет хозяев. Нет работы. Как и у тысяч остальных людей. У тебя, кстати, тоже. Наш договор более не действителен. Ты можешь быть свободен.

И тут мертвец, проткнутый острым каменным клыком, сделал долгий, протяжный вдох.

Глава 3. Роняя тапки

Глава 3. Роняя тапки

Граф Багратион, нанизанный на сталагмит, проткнутый им насквозь, сделал глубокий долгий вздох. Затем, так же протяжно, со свистом из пробитой груди выдыхал. И вновь замер, повис недвижимый и ничем не отличимый от мертвеца, коим мы его и считали буквально минуту назад.

– Граф! – закричала Мария, но тут же закрыла себе ладонью рот, испуганно оглядываясь. Я уже рассказал им о целой толпе монстров, находящихся буквально в ста метрах от нас.

– Вячеслав Всеславович! – уже шепотом позвала баронесса.

Тело с торчащим из груди каменным навершием дернулось. Открылись глаза. Они долго рыскали по пещере, пока не наткнулись на нашу ошалевшую от происходящего группу. Учитывая, что его голова была запрокинута, он смотрел на нас вверх ногами.

– Граф! Багратион! – Мария припала пред ним на колени. – Мы пришли спасти вас.

Висевший замычал, его глаза вновь начали метаться, обшаривая пространство. Рука аристократа с явной дрожью потянулась, указывая на приставную лестницу, укромно стоявшую в полутемноте пещеры у стены.

Роман бросился к ней, затем подставив к сталагмиту, залез наверх и с кряхтением начал снимать графа. Это получилось далеко не сразу. Всё же снимать нанизанное на каменную пику тело, стоя на качающейся лестнице, весьма нетривиальная задача. А оператор БЭКа, хоть и был крепким парнем, но явно не готовился к таким испытаниям. И мы, как бы нам этого ни хотелось, могли помочь только советами – места на лестнице едва хватало одному.

Но все же ему удалось, используя ремень, подцепить тело графа и стянуть со сталагмита. Сначала поднял его вверх, стаскивая с проткнувшего его тело острия, а затем, тужась, вниз. Багратион при этом хрипел, смотрел на нас безумными глазами и беззвучно шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать.

Я подхватил безвольно висевшее, словно марионетка с обрезанными нитками тело и аккуратно положил на пол пещеры. Отошел в сторону, пропуская Марию, сжимавшую в руках аптечку. Хотя как она собиралась заматывать такую сквозную, с добрый кулак, дыру, в груди графа я не представлял.

Впрочем, медицинская помощь не потребовалась. Ужасная рана, сквозь которую можно было наблюдать пол, начала стремительно, на глазах затягиваться.

Кости грудной клетки, легочная ткань, альвеолы, соединительная ткань, мышцы, сосуды, розовая кожа – всё это послойно восстанавливалось под наши ошарашенные взгляды.

Минута-другая и все было закончено. На месте сквозной раны вновь была живая плоть. И ничего не напоминало о том, что тут было несколько мгновений назад.

Граф снова захрипел, его руки начали шарить по груди, ощупывая только что восстановленное место.

– Пить, – еле слышно, сиплым голосом попросил он.

Мария скинула свой рюкзак, доставая фляжку. Роман, аккуратно придерживая, посадил графа, и боярыня влила в его раскрытый рот несколько глотков живительной жидкости. Под конец Багратион сам взял флягу и не выпускал ее изо рта до тех пор, пока не допил до дна.

Закрыл глаза, приходя в себя. Мы же раскрытыми от удивления глазами смотрели то на него, то друг на друга. В наших глазах был только один вопрос: как? Как он выжил?

– Кто вы? – наконец спросил приходящий в себя граф. От смертельной бледности кожи не осталось и следа. Она розовела, наливалась жизнью.

– Граф, – Мария вновь припала пред ним на колено. – Я баронесса Ястржембская. Помощница вашего батюшки, Его Сиятельства Всеслава Святославовича. Я здесь, потому что вступила в действие директива ноль.

Багратион вскинул голову, с недоверием смотря на женщину.

– Да, Ваше Сиятельство, – склонившись, продолжала она. – Директива ноль. Ваш отец и ваш брат мертвы. Теперь вы глава рода Багратион.

– Кто? – сипя от ярости, еле слышно произнес он. – Кто их убил?

Мария покосилась на нас, отчего мы отошли в дальний край пещеры, и затем что-то прошептала графу на ухо. Даже отсюда я услышал, как заскрипели его зубы.

Он вскочил, начал прохаживаться взад-вперед. И больше ничего не говорило о том, что буквально пятнадцать минут назад он, проткнутый насквозь, висел вон на том сталагмите.

– А где мои люди? Мои сопровождающие? – он начал оглядываться, ища их.

– Они все мертвы, – сообщила Мария.

До этого я видел графа, вернее его точную копию, только на арене, наблюдая за ним снизу вверх, и только теперь понял, насколько он молод. Ведь он приехал сюда, как только ему исполнилось восемнадцать лет. Пацан. Юный, чуть напыщенный, пытающийся играть во взрослого. И как и все в его возрасте вспыльчив и импульсивен. Ему проще действовать, чем продумать результат заранее.

Вот да, я вспомнил про его копию, так похожую на настоящего Багратиона. А вот этот человек, который по всем физическим законам должен быть мертв, настоящий граф? Или очередная подделка.

– Граф, – я приклонил голову. – Позвольте представиться – барон Андрей Владимирович Томашевский. Разрешите поинтересоваться – как вы выжили?

Багратион посмотрел на меня, затем на Марию. Та одобрительно кивнула:

– Барон очень полезный человек. Ему можно доверять.

Граф оглянулся, показал на острый сталагмит, на котором висел совсем недавно:

– Вы наблюдаете один из самых секретных объектов рода Багратион. Место нашей инициализации. Все Багратионы, все три, в свое время были проткнуты вот этой штукой и висели некоторое время. Этот сталагмит – чистейший, девяносто девяти процентный листий. Именно он, взаимодействуя с телом, придает нашей семье эти необычные свойства – жить несмотря ни на что и проклинать до самой смерти. А раз мои люди мертвы, то, выходит я, вместо положенных четырех часов, провисел гораздо дольше. Сколько? День? Два?

– Три с лишним месяца, Ваше Сиятельство.

Парень замер, обдумывая сказанное. Затем кивнул и вновь начал нервно ходить по пещере, заложив руки назад.

– Граф! – обратилась к нему Мария. – Нам нужно торопиться! Дорога каждая секунда. Вам необходимо как можно скорее принять дела в свои руки. Заявить о себе, о том, что вы живы. Иначе Император будет иметь право передать разлом в другие руки.

– Да! – воскликнул Багратион. Его глаза загорелись внутренним огнем. – Вы правы, нельзя медлить ни секунды! Дело моего отца, дело моей семьи должно быть продолжено, не смотря ни на что!

Кратко проинструктировав его о возможных опасностях, мы крадучись покинули место инициализации. Когда проходили мимо спуска, мне показалось, что та толпа монстров, непонятно что ждущая, стала более громкой. Рыки и скрежет тысяч зубов явно усилились.

Но мы благополучно миновали это опасное место и направились в сторону выхода. Мария вертелась около графа, что-то шепча ему, иногда эмоционально жестикулируя. Роман шел чуть впереди, а мы с Любой замыкали шествие. Я изредка поглядывал назад, все же тревожное поведение кучи чудищ за нашей спиной передалось.

А впереди нас ждали проблемы. Двухэтажный лавкрафтовский хтонический ужас перестал точить свои зубы и отошел от дальней стены прохода. Теперь он стоял прямо посередине и время от времени раскачивался, от чего его многочисленные щупальца с когтями на концах безвольно качались из стороны в сторону. Немного облегчало ситуацию то, что он по-прежнему смотрел на противоположную от нас стену, словно раздумывая – продолжить ему полировать свои клыки или нет.

Чуть посовещавшись, мы решили идти «под стеночкой», стараясь не привлекать к себе внимание.

Ну и пошли. Ждать пока монстр решит, чем же ему заняться не было никакого смысла.

И все было хорошо ровно до того момента, пока мимо толстого, покрытого роговой броней зада Хтона не проходила Мария. Монстр качнулся, его щупальце дернулось и оказалось в опасной близости от женщины. Уж не знаю, что ей там показалось, но она, завизжав от ужаса, вдавила гашетку своего пистолета-пулемета, выпустив полную обойму разрывных, вперемежку с экспансивными, пуль прямо в щупальце. Начисто его перерубив. Из обрубка брызнула мерзкая жижа, а монстр взревел от боли.

Я дернул рыжую за руку и мы, сумев проскользнуть мимо воющего чудовища, понеслись на выход. А она нас, наконец, заметил. И побежал следом, рыча и издавая звуки, от которых замирало сердце.

Страшная туша, топая своими слоноподобными ножищами, бежала чуть медленней нас, к тому же я время от времени останавливался, всаживая в него очередной рожок из МП-5. Старался метиться в глаза и даже подстрелил парочку, но учитывая, что их у него разве что не десяток, это мало останавливало преследующего нас чудовища. В ответ он ревел от ярости, щелкая щупальцами по костяным, шипастым наростам на своих боках.

Вот наконец туман. Взявшись за руки, почти бегом мы вошли в это непроницаемое для взгляда облако.

Все звуки пропали. Запахи исчезли. Время остановилось.

Остался только я и ладошка рыжей в моей руке. Она где-то там, за пределом видимости идет следом.

А я считаю шаги и слегка сдаю влево. На сто десятом, обернувшись назад увидел облегченно выдыхающую Любочку. Она что, не дышала в тумане? С нее станется.

Остановился, пропуская вперед своих спутников. Прислушался к тишине. К белой безмолвной тишине.

Где там монстр? Он отстал от нас? Потерялся? Заблудился? Надеюсь мы его больше не увидим.

Хотелось крикнуть «Лошадка», но я сдержался. Пошел следом за своими.

Наверное, это была моя ошибка. Моя и Романа. Не рассмотреть тени впереди. Быть уверенным в том, что ожидающие тебя силуэты, это друзья.

Мы спешили к виднеющемуся вдали броневику. Торопились, бежали оглядываясь назад, с ужасом ожидая возникновения за спиной топающего чудовища.

А чудовища нас ждали впереди. В золотистой броне.

Я только в последний момент, уже подбегая к стоянке, заметил, что БЫКи Багратионов не шевелятся. Не горят тусклые огоньки индикаторов, не шумят сервоприводы. Четыре экзоскелета недвижимыми статуями замерли возле машины. Они не обнаружили нас при выходе из тумана, хотя с их оптикой это сделать элементарно. Не побежали навстречу, прикрывая от возможной опасности.

Все эти мысли пришли мне в голову слишком поздно. Уж слишком она была занята преследующим нас Хтоном. Поэтому, когда из-за скал, стоящих вокруг, полезли другие монстры я даже растерялся.

Монстры в характерной для Императорского рода раскраске, с раскрученными стволами роторных пулеметов, с грозно сверкающими лазерами наведения. В руке одного из быков виднеется огромный, под стать трехметровой громаде, сияющий молот-клевец – скорее всего какое-то артефактное оружие.

Десять БЭКов – три отделения и командир – почти мгновенно окружили нас. Динамики на их броне орали, кричали, угрожали. В холостую жужжали скорострельные пулеметы, а мы, напуганные, растерянные, попадали на каменистую землю, одергивая руки, когда очередная механическая бронированная ступня опускалась рядом.

Побросали свое оружие и рюкзаки. Встали, задрав руки в серые небеса. Мельтешение золотистых быков прекратилось, часть из них отбежала в строну. Напротив нас остались только два из них.

Граф стоял недалеко от меня, и я слышал как скрипят от злости его зубы. Более того, мне даже не было понятно, зачем эти БЭКи взяли нас в плен. Ведь их золотистая раскраска говорит только об одном – это военные Императора России. Потом уже мне рассказали, в чем причина, но сейчас я, вместе с Любочкой, искренне недоумевал от такой откровенной враждебности.

Один из быков тщательно изучал нас и наконец уверенно ткнул в Багратиона.

– Ты! – усиленный динамиком оглушающий крик заставил нас вздрогнуть. – Представься! Яви знак! Живо!

– Вячеслав Всеславович Багратион! Граф! – чуть вышел вперед и горделиво произнес наш спасенный. Он вскинул голову и над ней вспыхнул красный, с розовыми прожилками ромб. Внутри переплетающиеся буквы ВВБ подтверждали сказанное.

Ромб, освещая неоном унылую каменную поверхность, медленно крутился над пареньком в полуметре над ним.

Краем глаза я обнаружил, как вытягивается по струнке Ястржембская, как приседает на одно колено Роман, как бездумно, прямо на острые камни падает ниц Любочка.

Магическая сила этого мира разделяла людей по родословной. Чем выше твой род в титулярном списке, тем меньше ты склоняешься перед тем, кто выше тебя. Простой люд перед графом, показавшим свой знак, магия бросает наземь, не спрашивая и не выбирая места. А вот бароны всего лишь встают ровно и прижимают подбородок к груди.

Так! А я ведь тоже барон. Почему на меня не действует графская сила знака?

«Пф-ф-ф», – услышал я насмешливый голос из-за решетчатой двери внутри себя. – «Потому что ты великий князь!».

Но ведь никто не знает об этом. Даже Любочка только догадывается, что я за птица. Так что надо играть роль барона.

Чуть замешкавшись я вытянул руки по швам. Опустил вниз голову.

А что с имперскими быками? Скосил глаза, рассматривая стоящие рядом с нами экзоскелеты в золотистой расцветке. Нет, никак они не реагируют на эту иллюминацию. У них есть защита от силы знака? Интересно.

Знак погас и я распрямился, невольно поглядев на Багратиона. Тот расширенными от ужаса глазами смотрел на меня. Черт, я совсем забыл, что при демонстрации знака зрение изменяется. И он увидел мою настоящую сущность.

Рот графа раскрылся, он протянул руку, указывая на меня, явно пытаясь что-то сказать, но тут громоподобный рев со стороны разлома заставил нас оглянуться.

Чудовищный монстр, от которого мы, как нам казалось, сбежали, смог выбраться из тумана. И увидев нас, тут же пошел в атаку.

Два БЭКа, сорвавшись с мест, понеслись ему наперерез. Хлестанули по тяжелой, неповоротливой туше ливнем свинцовых пуль. Во все стороны полетели куски мяса и щупалец.

Хтон зарычал еще больше, побежав на своих обидчиков. Раскрыл пасть, из которой вырвалась струя желто-зеленого цвета, с ног до головы окатив не успевшего увернуться ближайшего быка. И боевой экзоскелет, закованный в самую совершенную в этом мире броню, упал, задергался в припадке, забил тяжелыми кулаками в землю. Из мест сочленений между броневыми плитами пошел густой дым. БЭК, дернувшись еще раз, неподвижно замер.

Стоявший рядом с нами золотистый прыгнул вперед, на ходу доставая из-за спины свой светящийся молот. Щебенка брызгала из-под его ног, когда он, набирая скорость, бежал к монстру. Рванул в сторону, уходя от еще одной струи, и в прыжке, в замахе, вбил клювовидный выступ на молоте прямо в череп монстру.

Мне показалось, что взорвалась сверхновая. Ярчайшая вспышка осветила окрестности. Впервые за долгие века здесь, у разлома, стало по-настоящему светло.

Ошметки плоти, переломанные и выдранные кости, разодранные жвала и щупальца посыпались с небес. Это все, что осталось от Хтона. Громадное чудище было убито всего лишь одним ударом артефактного оружия. От него буквально ничего не осталось. Воронка в четыре метра диаметром. Да кроваво-черная лужа не ее дне.

Впечатляет. Очень впечатляет.

Убивший монстра бык подошел к нам.

– Граф, идите к машине! – он ткнул своим молотом в сторону броневика, на котором мы приехали сюда. – Остальные вон к той скале.

Я поглядел туда, куда нам предлагалось идти. Мертвые тела водителя и операторов БЭКов рода Багратионов валялись небрежными, сломанными манекенами. Пулевые отверстия в каменной стене скалы да потемневшие брызги говорили о многом.

Граф тоже увидел уготованную нам участь:

– Коль мои люди идут на смерть, то и я обязан пойти с ними!

Благородно! Глупо, но благородно.

– Граф! – взревел динамик. – Вы не в том положении, чтобы командовать тут! Здесь все решаю я!

Золотистый толкнул упиравшегося дворянина в сторону машины, от чего тот, кувыркаясь, полетел в ее сторону.

– Вы-ы-ы, – повернувшись в нашу сторону, угрожающе зашипел «бык», – быстро пошли к скале, иначе я вас прямо тут кончу!

Любочка схватилась за меня, с мольбой заглядывая в глаза. Мария вместе с Романом, не произнеся ни слова, молча направились в сторону своей смерти. С гордо поднятыми головами.

И тут, заглушая все звуки, со стороны тумана, со стороны входа в разлом, раздался дикий, полный животной ярости рев сотен и тысяч звериных глоток.

Глава 4. Адреналин

Глава 4. Адреналин

- Остаешься с ними! – зарычал динамик на БЭКе главного имперца. Видимо, он забыл выключить наружный микрофон. – Головой отвечаешь! Остальные за мной!

Он, схватил графа за руку, отчего дворянин закричал от боли – пара костей сломана точно. В здоровой лапище экзоскелета, не очень большой парень казался просто букашкой и подбежав, кинул его к нам.

Все сметающей на своем пути волной, восемь золотистых «быков» побежали в сторону накатывающегося на нас урагана.

Урагана из тысяч монстров вырвавшихся из разлома. Видимо, крик раненого Хтона достиг того сборища чудовищ, рядом с которым находилось место инициализации Багратионов. И они пошли в атаку.

Беспорядочной толпой, рыча, воя и пищя. Все вместе, не разделяясь на виды. Кто скажет мне, что это просто случайность, тому я рассмеюсь прямо в лицо.

Пыль от тысяч лап взвилась в воздух, полностью закрыв туман разлома.

Штурмовики императора перехватили дикую орду на полпути к нашей стоянке. В воздух взвились десятки ракет, своими разрывами выкашивая в плотно бегущих монстрах целые поляны, заливая их кроваво-черной жижой. Ревели пулеметы, прорубая в их рядах целые просеки.

Но все равно, чудовищ было много. Очень много. И это еще не подошли, виднеющиеся вдали братья и сестры убитого артефактным оружием Хтона. Причем, это были явно старшие родственники. Все они и выше и громаднее того раза в два, минимум.

Странно, что командир имперцев вновь не применял свой чудо-молот. Может, ждал зарядки энергией, а может, поджидал тех чудищ вдали, считая, что с этой «мелочью» они справятся и обычным оружием.

Хотя нам, издали было видно, что нет, не справляются быки. Какими бы могучими и вооруженными они не были, монстры давили их числом и массой.

Еще один экзоскелет исчез под толстым слоем навалившихся на него «собак» и «скорпионов». Какое-то время он копошился, сдергивал с себя уродливые, ощетинившиеся клыками и когтями тела, его собратья по взводу помогали, сбривая пулеметными очередями наиболее крупных нападавших, но это не помогло. Этот золотистый оказался окончательно погребен под массой чудовищ. Вскоре, в БЭКе сработало самоуничтожение, взметнув в серые небеса туши нападавших, осколки брони и оторванные конечности. Как самого быка, так и его оператора и монстров оказавшихся поблизости.

«Кхм» - легкое покашливание из-за решетчатой двери, выдернуло меня из отрешенного состояния наблюдения за битвой людей против монстров. Вот, кстати, не смотря на то, что меня только что хотели расстрелять, «болел» я за свою расу.

«Не хочу тебя тревожить, но если ты, вдруг, хочешь освободиться, то сейчас самый лучший момент. Я помогу» - Великий князь положил тонкую узкую ладонь с покрытыми бесцветным лаком ногтями на решетку, словно ожидая, когда я открою ее. Позади него, сверкал огненными глазищами Зверь тоже готовый ринуться в драку.

Я вспомнил, что они вдвоем сотворили на арене и невольно вздрогнул. Посмотрел на охраняющего нас БЭКа, тот, увлеченный битвой почти не глядел в нашу сторону, направив все свои камеры на разыгравшееся сражение.

Оглянулся, ища хоть что-то похожее на оружие. Случайно бросив взгляд на графа, задержался на нем.

Он явно что-то делает. С ненавистью смотрит на охранника, неслышно шепчет, едва шевеля губами.

И БЭК вздрогнул. Выгнул спину. Сзади распахнулся лючок, откуда, с криками, вывалился на землю, мокрый от пота оператор. От крутился, извивался, схватившись пальцами за лицо, вдавливая их в глаза. И кричал. Кричал от боли. Кричал от ужаса.

Любочка спряталась за мою спину, испуганно выглядывая из-за плеча. Наблюдая, как выпавший из грозной боевой машины человек, выковыривает свои глазные яблоки, как из его рта и носа начинает хлестать красная жидкость, как он визжит, катаясь в пыли. И наконец затихает, умирает, валяясь в луже своей мочи и крови.

-Ух ты! – шепчет Багратион. – Сработало!

Из его носа, протянулась вниз, к губам, тонкая, темно-красная полоска.

-Что с-с-сработало? – заикаясь от страха, спрашивает рыжая.

- Проклятье,- с довольной улыбкой поясняет граф. – Наша семейная особенность. Она появляется сразу после инициализации. И я хотел попро...

- Это все очень интересно, - перебивает его Роман, - но давайте убираться отсюда, пока нас не хватились. Кто за руль?

- А ты что, не умеешь водить? – спросила Мария.

- Умею. Но мне думается, что я буду полезен, управляя вон той штукой.- Он кивнул в строну БЭКов с раскраской рода Багратион. – Тем более, что мой пупсик самый ближний к нам.

- Кто? – чуть ли не хором спросили мы.

- Нууу, - Роман выглядел смущенным. Казалось, что даже кончики его великолепных усов покраснели. – Это я так своего быка зову.

- Ой, все, - я махнул рукой. – Броневик я поведу. Давай, беги за своим...пупсиком.

Волков, в пылу сражения, не сразу увидел, как на панели личного состава потух индикатор, который не должен был погаснуть ни при каких обстоятельствах.

Отряд нес потери, монстры не щадя себя напирали, и отслеживать мигающие огоньки было совсем не было времени. К тому же «Убийца Извельвула» здесь, рядом с разломом заряжался слишком долго, и командир взвода нервничал. Он, привыкший, что артефактый молот заряжается за пару минут, совсем не рассчитывал, что сейчас, в самый нужный момент, это растянется до десяти с лишним минут.

И в очередной раз бросив взгляд на экран, где отображалась степень заряда, его боковое зрение отметило что-то то не так. Внимательное изучение индикаторов, выявило серьезную проблему. Огонек, отображавший жизненные показатели Сергеева – оператора БЭКа, охранявшего графа с его спутниками, зловеще чернел. Что говорило только лишь об одном – Сергеев мертв.

Дьявол!

- Махмедов, Васин, Рогов! Живо к графу, найти, догнать! Исполнять!

- А фы, командыр? – Ибрагим никак не мог привыкнуть, что Волкову нельзя перечить.

- Живо, блять! Без разговоров!

Названные быки, больше не осмелившись возражать, выпустив в атакующих по ракете, рванули к стоянке.

До заряда «Убийцы..» осталось пять процентов.

Броневик мчал, вздымая за собой пылевой след, почти не разбирая дороги. Я объезжал лишь особо крупные скалы и камни, не срезая путь на небольших ямках и буграх. От этого машину трясло и подбрасывало, но Любочка, сидевшая на соседнем сиденье, и вцепившаяся в ручку, молчала, лишь изредка ойкая, когда автомобиль подбрасывало слишком сильно.

Я заметил, как девушка смотрит на Багратиона. В ее глазах мелькала ярость. И я ее понимал. Человек, вернее совсем не человек с этой внешностью издевался и избивал ее в течении нескольких суток. Возможно, умом она понимала, что не права, но чувства говорили обратное. Графу придется очень сильно постараться, чтобы Люба изменила о нем свое мнение.

Сам же Багратион, вместе с Марией сел, в салон и сразу поднял непрозрачную перегородку отделявший водительское место. Видимо хотят поговорить с глазу на глаз. Понимаю, родовые тайны. Хотя сомневаюсь, что при такой поездке они смогут перекинуться хоть парой предложений. Трясло просто безбожно.

Рядом, громко стуча металлическими подошвами, бежал БЭК Романа. Здоровый экзоскелет легко держал скорость в семьдесят километров в час и, временами, даже забегал вперед.

В один из моментов, бык резко остановился, Развернулся изучая местность позади нас. А затем побежал обратно.

В зеркале заднего вида я наблюдал как он удаляется, поднимая облачка пыли при каждом шаге. Затем там вспух яркий шар взрыва, в небо устремились трассеры очередей выпущенные из пулеметов.

Кого он там увидел? Кто преследует нас? Имперцы или монстры?

Мы остались совсем без охраны. Благо, до Загорска оставалось совсем ничего. Надеюсь, там нас не ждет еще один взвод золотистых.

Еще несколько минут безумной езды, и вот, впереди уже виднеются охранные башни города. Их тяжелые пулеметы смогут отогнать как монстров, так и быков.

Машина с юзом тормознула у ворот. Дверь салона распахнулась и из нее, прямо под направленные стволы вышел граф. Гордо вздернув голову, он потребовал открыть ворота.

- Абаждите, милейший, - донеслось сверху.- Тут такое дело...нашли мы нашего графа. Мертвого нашли. В его дворце, на арене. А с ним еще куча дворян мертвых. Так что разобраться треба, кто есть кто.

- Ты что, смерд, сомневаешься кто стоит перед тобой?

- Ни разу, не сомневаюсь, - ответил пулеметчик, как бы невзначай направив ствол своего оружие прямо на дворянина. - Токма наш главный велел никого не пущать без проверки.

- Ты желаешь, чтобы я явил тебе знак?

- Именно, ваша милость. И спутника ваши, пущай из машины выйдут. А то ненароком гадость какую сделают, а я потом отвечай.

Захлопали двери, мы покинули безопасное нутро машины, выстроившись в ряд, прямо под направленным на нас крупнокалиберным пулеметом.

И граф в очередной раз показал свой знак. Мои спутники, повинуясь его неумолимой воле, склонились перед Багратионом. Я, разыгрывая из себя барона, тоже прижал голову груди.

Краем глаза заметив как все расслабились, выпрямляясь, поднял голову. И увидел, как граф внимательно меня рассматривает.

- Нужно поговорить с тобой... ээ, с вами, барон, - с непониманием в голосе сказал мне Багратион.

- Потом граф, обязательно поговорим. Потом. Сразу после этого. Если выживем.

Я указал ему на облако пыли поднятое тысячами лап, медленно поднимавшееся со стороны разлома.

Трое

Одни из самых могущественных людей сидели в гостевом зале, скрытым в недрах дворца. Три человека. Три Великих Князя.

Небольшой кофейный столик был сервирован, соответствуя своему названию. Три чашечки кофе и легкая закуска. Люди, пришедшие сюда, явно не собирались засиживаться допоздна, либо соревноваться в скором употреблении пищи.

И кофе, был скорее средство не торопясь обдумать ответ, делая неспешный глоток, чем напитком, которым утоляют жажду.

А обдумать было что.

- Итак, игры начались, – сказал самый моложавый из пришедших. – Указания, полученные мной буквально позавчера, не оставляют сомнений!

- Листий мой! – стукнул по столу кулаком второй. Тонкий фарфор жалобно зазвенел. Это человек, с грубыми чертами лица, которые, казалось, только обтесали топором, забыв пройтись наждачкой, отличался прямолинейностью. А еще у него была самая большая частная армия в государстве Российском, по численности уступавшая только Императорской. К счастью для остальных, он не блистал умом, предпочитая действовать, причем нахрапом, чем думать.

Остальные переглянулись, бросив друг на друга быстрые взгляды. Настолько быстрые, что аристократ, заявивший права на разлом с эликсиром вечной жизни, не заметил их. Или сделал вид, что не заметил.

- Несомненно, князь,- чуть склонил голову третий – обладатель аккуратной русой бородки.- В таком случае, мы с ...князем, поделим между собой остальные разломы.

Грубый беззвучно зашевелил губами, словно просчитывая, затем слегка недовольно крякнул, но промолчал, лишь согласно кивнув головой.

-Князь, - обратился моложавый ко второму. – Листий обязательно должен быть наш. Обязательно. Без него, вы сами понимаете, одержать победу будет крайне сложно. Конкуренты не дремлют. Бессмертные солдаты нужны всем.

- И князь, - вставил слово бородач. – прошу вас, первые шаги делайте без огласки. Лишняя шумиха пока, повторяю, пока, нам не нужна!

- Господа! – скривился грубый, - я не идиот. Бестужев умрет, но связи между мной и его смертью не найдет ни один сыскарь.

Вновь быстрый взгляд между его собеседниками. Они сомневались, что он «не идиот» и отлично прочитали это в глазах друг друга.

- Хорошо, - бородатый отхлебнул из чашечки. Посмаковал кофе во рту и уважительно покачал головой, отдавая дань мастеру сварившему напиток. – Допустим, листий наш. Вы же понимаете, что Император будет требовать, чтобы львиная доля этого ресурса шла к нему.

- Отбрехаемся, - махнул рукой грубый. – Мои юристы собаку съели на таких делах. В связи с изменением собственника, нарушены логистические цепочки, утеряны карты шахт, еще какую-нибудь ерунду. Пару-тройку месяцев будем кормить его обещаниями. А там, глядишь, все изменится.

- Да, - согласился моложавый. - Потом действительно все изменится. А идти войной на один из старейших и сильнейших родов государства, Император не осмелиться. По крайней мере, пока.

- Хорошо, - повторился бородач. – С листием решили. Что с оружейным торием?

Грубый молчал, передавая слово моложавому. У него, конечно, было предложение, но он понимал, что остальные не согласятся отдать ему еще и второй разлом.

- С торием сложнее, - поморщился выглядевший среди собравшихся самым молодым. Хотя, по сути, им всем было далеко за сотню. Просто он начал принимать листий раньше остальных. – Так просто как с Бестужевым тут не получиться. Да и Император заподозрит. Когда два стратегических ресурса меняют собственника за короткий промежуток времени, тут любой начнет волноваться.

- Будем давить! – все же не выдержал грубый. – По всем фронтам! Закидаем, этого, как его там?

- Граф Голищев, - подсказал бородач.

- Да-да, Голищев! – продолжил прямолинейный, - завалим его судебными исками. Будем пугать его, через третьих лиц, конечно, смертью его и всей семью. Наймем бандитов, будут рейдить его разлом, срывая поставки. Род у него слабый, дохленький, что он сможет сделать? Да ничего. Захлебнется, не выдюжит.

- А там и мы,- подхватил моложавый, - предложим свою «дружескую» помощь. Введем свои войска на его разлом, якобы для защиты от нападений, сместим управляющих. – Князь так разошёлся, что от восторга захлопал в ладоши. – И в итоге, формально хозяином останется Голищев, а фактически разлом будет наш! Опять же до времени первых неприкрытых выступлений. Потом просто пристрелим его, да и концы в воду.

- Это действительно может сработать, - после некоторого обдумывания, согласился бородач.- Император явно что-то задумал и сильно занят и ему будет не до жалоб какого-то там графа. Кои мы, эти жалобы, будем еще и изымать из Имперской канцелярии, есть там у меня свой человечек

- А потом? Когда уже пойдем на...? – Грубый насколько бы смелым и бесстрашным человеком не был, не осмелился сказать слово вслух. Уж слишком дерзко звучала бы эта фраза. Слишком невероятно. Слишком вызывающе.

- Рядом с разломом империума есть мое поместье, - размышлял в слух моложавый. Грубый скривился, когда услышал эти слова, которые звучали как приговор в государственной измене с конфискацией имущества и смертью через расчленение.- Я размещу там небольшой гарнизон. Только избранные, поклявшиеся мне на крови. И когда придет время – смогу внезапным наскоком захватить его. Но потом мне будет нужна вся ваша помощь.

- Несомненно, князь, мы поможем вам, - уверил его бородач. – Только известите нас с князем заранее, хотя бы за пару дней до.

Грубый кивнул. В его груди все сжалось, ему стало страшно, очень страшно. История России знала бунтовщиков. И знала их незавидную судьбу. И пусть сейчас все по другому, и их покровители обещают значительную помощь и поддержку, но...Покровители ведь есть не только у них. С другой стороны (или сторон?) тоже были весьма влиятельные персоны.

- Итак, господа, - моложавый посмотрел на собеседников. – На правах хозяина, предлагаю закончить нашу беседу. Основные пункты ясны. Будем придерживаться наших планов, и обязательно одержим верх! Давайте сыграем в эту игру по своим правилам.

Гости встали, и раскланявшись вышли. Хозяин долго смотрел в панорамное окно, провожая взглядом уезжающие кортежи заговорщиков. Наконец, хмыкнув, произнес «Игра началась» и ушёл прочь из гостиной.

Моложавый был прав. Игра началась. Более того, она шла уже очень давно.

Вот только правила в этой игре устанавливали не они. Они были даже не главными фигурами. Пешками.