Знак Берендея. Туда, не знаю куда

Часть І. Медвежий Камень. Глава 1

Часть І. Медвежий Камень.

Глава 1.

Я не считаю себя таким уж ценителем кофе. Но, как вдруг оказалось, за три недели путешествия успел основательно по нему соскучиться.

Знакомая приятная горечь с лёгкой кислинкой и сильный, ни на что не похожий аромат словно бы вернули меня домой, в наш привычный, сравнительно безопасный мир. Не удивительно, что чашечка быстро опустела. К счастью, кофейник у Кащея большой, литра на полтора. Можно спокойно наслаждаться волшебным напитком и не переживать, что он вдруг закончится.

Напряжение и страх неизвестности, терзавшие меня с момента прибытия в Китеж, потихоньку отступили. На душе стало спокойнее. Даже сказочно неопределённое задание «принести то, не знаю что» совершенно не напрягало. Напротив, интриговало и радовало! Ведь, если разобраться, вся эта сомнительная авантюра с «работой за границей» изначально являлась путешествием «туда, не знаю куда». Никаких подробностей мне не сообщили, лишь велели добраться до столицы и встретиться с боссом. Спасибо, что хоть карту дали и направление указали. Но, как ни странно, я справился! Справился благодаря поддержке и дружеской помощи от Баси, Мидавэля и Вани Дурака. Пережив несколько забавных и опасных приключений, мы добрались-таки до стольного града Китежа. И здесь меня ждал сюрприз: таинственным работодателем оказался сам всенародно избранный правитель республики Навь, Кащей Бессмертный. Он же Константин Невмер, владелец типографии «КарКни» и мой бывший начальник.

Хотя… Почему бывший? Вполне действующий!

— Так вы, Кость Василич, выходит, Президент? — спросил я.

— На данный исторический момент — да, — просто ответил тот. — А до этого успел побывать императором, царём, удельным князем и даже племенным вождём.

— Ничего себе! Зато теперь ясно, почему монарший профиль на монетах показался мне таким знакомым…

— Угу, — подтвердил Кащей и увлечённо захрустел свежей горячей булочкой.

Продолжать разговор он не спешил, поэтому я поднялся со ступеньки, по-хозяйски плеснул себе вторую порцию напитка и, бездумно усевшись на краешек трона, принялся с интересом изучать главный зал Президентского дворца.

Архитектурно он представлял собой классическую трёхнефную базилику. Или, говоря проще, вытянутое в длину прямоугольное помещение с закруглённым сводом, колоннами и арками. Высокие готические окна украшали яркие витражные картинки легендарно-героического содержания. Вдоль стен разместились деревянные лавки и массивные каменные скамьи с резными фигурными спинками. Если закрыть глаза на россыпь мягких диванных подушек у трона, уютные домашние коврики и ряд роскошных хрустальных люстр под потолком, то это место вполне можно принять за типичный костёл, кирху или иной христианский храм западного образца. Планировка та же. Правда, в храмах никогда не бывает так светло. Даже во время больших праздничных богослужений. Белоснежные стены, пол и колонны, казалось, сияли, мягко отражая проникающий через окна солнечный свет. Сложно поверить, что снаружи Дворец чернее сажи и больше напоминает мрачную темницу, чем резиденцию правителя.

— Тебе там как, Сеня? Удобно? Или подушечку подложить? — Кащей опёрся о спинку трона и насмешливо прищурился.

Сообразив, где сижу, я охнул и вскочил, как ошпаренный.

Это там, дома, в Яви, Костик был мне не только начальником, но и добрым приятелем. Здесь же, в Нави, он — Президент. Первое лицо государства. Его профиль даже на монетах чеканят. А я так грубо и неуважительно посягнул на его рабочее место…

— Ой! Прости, пожалуйста, — щёки запылали от стыда. — Не хотел тебя оскорбить.

— Да ладно, расслабься, — рассмеялся Чахлик, явно довольный моим сконфуженным видом. — Никаких правил этикета ты не нарушил. У нас ведь теперь демократия, и троном я почти не пользуюсь. Сейчас он, скорее, музейный экспонат. Пережиток мрачных веков самодержавия. Ну и, конечно, хорошая приманка для гостей. Знал бы ты, сколько туристов на нём пересидело!

— Туристов? Надо же! Сюда что, и экскурсии водят?

— Конечно! Раз в месяц, стабильно. Билеты на полгода вперёд раскупаются. А почему нет? Людям — радость и впечатления, казне — доход.

— Разумно.

— Одобряешь? Тогда погляди на это. Думаю, тебе понравится.

Костя поднял руку и звонко щёлкнул пальцами.

Мощно и торжественно зазвучал невидимый орга́н. В зале начало темнеть. Медленно, словно в кинотеатре перед сеансом. Окна утратили прозрачность, белые стены и колонны почернели.

Следуя элементарной логике, я устремил взгляд на ближайшую люстру, но, к своему удивлению, ошибся. Вместо неё мягко засияла черепушка на спинке трона. Секундой позже из потайных ниш в колоннах выдвинулись, наливаясь зловещим светом, разноцветные каменные черепа. Много, десятка два. Красные, жёлтые, синие, бирюзово-зелёные…

Надо признать, на редкость жуткое зрелище! Бр-р-р!

Меня окатило холодной волной ужаса.

И это после костяного забора Яги и пляски скелетов на ночном кладбище! Судя по всему, здесь работала магия иного порядка. Более мощная. Против неё даже мой иммунитет иномирца оказался бессилен.

— Ну, как? — прервал хозяин затянувшуюся паузу.

— Атмосферно, — с трудом выдавил я, безуспешно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. — Это что? Охранная система от нежелательных посетителей?

— Что-то вроде того, — хмыкнул Кащей. — А ещё — маленькое тематическое шоу. Так, нервишки гостям пощекотать. Да и впечатление произвести. Не каждый же день они видят светильники из цельного куска алмаза или рубина.

— Ничего себе! — Я по-новому взглянул на ряды зубастых «лампочек». — И откуда такие сокровища?

— Мои.

— Да понятно, что твои. Но откуда они?

— Говорю же — мои, собственные. Жизнь была долгая, не раз довелось буйну головушку сложить, — Кащей поморщился и выразительно потёр шею. — Сам понимаешь, каждому мил не будешь. Не всем моё правление по вкусу приходилось. Вот и устраивали засады, революции, дружеские покушения… Так за века целая коллекция и скопилась. Не выбрасывать же? Воскреснув, я очищал череп от плоти и превращал в камень. Видишь тот, нефритовый? Он здесь самый старый. Молодой тогда был, зелёный совсем… — Заметив мой ошалелый взгляд, Костик весело расхохотался: — Да шучу, шучу! Это всё работа гномьих ювелиров. Они мне на каждый юбилей по драгоценной черепушке дарят. Уже в традицию вошло.

— Оригинальный подарок, жизнеутверждающий, — пробормотал я и снова передёрнулся. — Слушай, можешь отключить этот кошмар? Очень уж на нервы действует.

Кащей кивнул и вновь щёлкнул пальцами.

Светильники погасли и медленно скрылись в колоннах. Невидимый орган смолк, в зале посветлело. Как и на душе.

Я вздохнул с облегчением.

— Фух! Так намного лучше!

— Ты прав, — кивнул Костик, утирая вспотевший лоб. — Кажется, даже меня проняло. Видно, нужно завязывать с длительными командировками, если уже на собственную магию реагирую…

— Возможно, — на всякий случай согласился я. — Так почему именно черепа? Что за странные намёки?

— Никаких намёков, — пожал плечами Кащей. — У гномов, особенно у подгорников, череп символизирует не смерть, а бесконечную мудрость и долгую жизнь.

— Ну, если так, то да. А из золота почему не сделали? Или какого-то особого юбилея ждут?

Костик смущённо хмыкнул.

— Сделали. Давно уже, лет двести назад. Красивый, с платиновыми зубами и сапфирами в глазницах. Хотел я его сюда, на трон прикрепить, да только не судьба. Аллергия у меня, Сень, — опустив глаза, признался он. — Аллергия на золото. И довольно сильная. Даже казну пришлось из здешних подвалов в специальное подпространство прятать.

— Аллергия? У тебя, Кащея Бессмертного?!

— Ну да.

— Да ну!.. Не верится как-то. Врождённая или приобретённая?

— Второе. По молодости легендарному царю Мидасу руку пожал. На спор.

— Ого! Самому Мидасу? И как?

— Выиграл, конечно. Ожил через пару минут. Да только после того глупого случая аллергия и началась.

— Сочувствую. Знакомое дело.

— Благодарю. — Он шмыгнул носом. — Обнаружил случайно: зашёл в сокровищницу, инвентаризацию провести, да так расчихался, что три раза помер. Причём — в прямом смысле. С тех пор к золоту не то, что прикасаться, приближаться не могу. Пока казна в подземельях хранилась, чуть совсем не зачах. Никакие снадобья не помогали.

— «Там царь Кащей над златом чахнет», — едва сдерживая смех, процитировал я кучерявого классика.

— Вот-вот, меня эта пушкинская строчка тоже всегда веселила, — криво улыбнулся Костик. — И откуда он только узнал? Я-то свой недуг не афишировал.

— Гений, этим всё сказано.

— Угу. А ещё — потомок шамана с озера Чад. А… Апчхи! Чхи!

— Будь здоров, твоё величество! Это, получается, у вас с Дюллаханом одна болезнь?

— Всё может быть, — Кащей прикрылся платком и обеспокоенно покосился на фибулу, памятный подарок Мидавэля. — Сень, можешь спрятать эту штучку? Эльфийское золото малоаллергенное, но, как видишь, мне хватает.

Кивнув, я поспешно отстегнул дубовый лист от жилетки и убрал в карман.

— А скажи-ка мне, царь Кащей, сложно быть правителем целой страны?

— Не слишком, — чуть подумав, ответил Чахлик. — Но это сейчас. А вот раньше, когда всё настраивал и налаживал — да, трудновато было. Пришлось хорошенько попотеть. Теперь-то власть моя чисто символическая. Парадная. Ну, почти как в Британии. Всеми государственными делами рулит совет министров, и рулит неплохо. Да и вообще… Здесь, в Нави, сильно́ самоуправление. Каждый город, каждое село или хутор — отдельное маленькое государство. Без особых причин столица в их дела не лезет. Так, обеспечивает общий контроль. Чтобы простой люд законы соблюдал, да и налоги вовремя платил.

— А если вдруг не заплатит?

— Для того над ним князья поставлены. Направят дежурный отряд. Посмотрят. Выяснят. Если нужно — помогут.

— Помогут? Это как? Нагайками посвистят, чтобы народ веселей с добром расставался? Или сразу хаты пожгут, для устрашения?

— Нам эти средневековые методы ни к чему, — мотнул головой Чахлик. — Поверь, два столетия войн даром не прошли. Мы знаем ценность жизни. Тем более, люди своими глазами видят, куда идут их налоги.

— Да? И куда же?

— На мощение дорог, строительство мостов, на доставку товаров и охрану главных торговых путей. Считаешь, этого мало? Так ведь и подати не высоки. И если какое-то село или хутор вдруг не платит — значит, на то есть веская причина. Засуха или неурожай зерновых, например. В этом случае местному князю нужно так перераспределить средства, чтобы обеспечить пострадавшие районы харчами или посевным материалом на будущий год. Для подобных форс-мажоров в казне каждого княжества специальный фонд имеется.

— О-о-о! Представляю себе этот фонд… И тех чинуш, что к нему доступ имеют. В столицу пошлют слёзные отчёты о неурожаях, а себе тем временем роскошные виллы у тёплого моря отгрохают. Ну, или наследничкам табун породистых лошадок подгонят…

Кащей хищно улыбнулся и подмигнул мне.

— Сразу видно, из какого ты мира. В самый корень зришь. Так ведь и я не один год во Тьме прожил. Учёный. Когда свой первый бизнес регистрировал, столкнулся и с коррупцией, и со взятками. Мерзкое явление, надо признать. Потому сделал всё возможное, чтобы здесь подобной пакости не допустить. Создал против казнокрадов пакет необратимых заклятий, ну и объявил об этом во всеуслышание. Хищения тут же прекратились.

— Как-то не очень верится, — скептически скривился я.

— А ты поверь, дружище. После того, как дюжина чиновников вместе с ближайшей роднёй превратились в хорошеньких серых осликов, остальные задумались и поумерили свои аппетиты. Не каждый захочет до конца дней своих таскать тяжёлые вагонетки на гномьих рудниках.

— Сурово, но справедливо. А что взяточники?

— С ними ещё проще. Позарился на «добровольное подношение» — месяц щеголяй со свиным пятачком. Оступился второй раз, и свиное рыло прирастает навечно.

— Эх… Вот бы и наших… свино-ослов… куда-нибудь подальше, на рудники отправить! — наивно размечтался я. — Или в цирк, деток развлекать.

— Боюсь, мне до такого не дожить, — рассмеялся Кащей Бессмертный. Допив кофе, он поставил чашечку на поднос и вдруг попросил: — Мурзик, прибери здесь, пожалуйста!

В воздухе пахнуло озоном, и посуда исчезла. Бархатное покрывало на троне расправилось, подушки взлетели со ступенек и аккуратной горкой сложились на широкий каменный подлокотник. Засияли свежевымытые окна и люстра. Многочисленные коврики пропали, обнажив заблестевший от влаги мраморный пол, но тут же появились снова. Чистые, выбитые, без пыли и пятен. По залу поплыл лёгкий аромат луговой свежести.

— Эффектно, ничего не скажешь, — с лёгкой завистью оценил я. — Не нужно тратить время на веники с тряпками…

Костик озадаченно огляделся и кисло поморщился.

— Эффектно, не спорю. Но я хотел всего лишь прибрать грязную посуду… Кстати, ты завтракал?

— Да, конечно, — ответил я, вспомнив утренние посиделки с Дураком. Но тут же спохватился: — Ой, нет. Так нервничал перед встречей с загадочным работодателем, что кусок в горло не лез.

— Ясно. Сейчас исправим, — улыбнулся Кащей. — Я ведь тоже волновался, переживал, и теперь зверски хочу жр… Кушать. Иди за мной.

Он обошёл трон и, легко сдвинув в сторону часть дальней колонны, нырнул в открывшийся коридор.

— Потайной ход? — Спросил я, с интересом оглядывая чистые каменные стены, закруглённый потолок и влажный, словно только что вымытый пол. — Странный он какой-то… А где же вековая пыль, где лохмотья паутины и скелеты в кандалах?

— Утром были, — буркнул Костик. — И пыль, и грязь с паутиной… Всё, что нужно для антуража. Ох уж этот Мурзик! Воспитывает меня, негодяй. Хочет, чтобы чётче формулировал приказы. Не удивлюсь, если сейчас во всём замке и пылинки не осталось…

Снова Мурзик! Да что же он такое?

Собрался спросить, да не успел: мы пришли. Кащей толкнул узенькую дверцу и, со словами «Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон!» пропустил меня в уютную светлую комнатку.

Шагнув вперёд, я ахнул и замер на пороге: помещение до боли напоминало обычную гостиную в «хрущёвке».

Грубую кладку скрывали тусклые бумажные обои кремового цвета. На полу лаково блестел дубовый паркет и топорщила чёрно-белый мех старая козлиная шкура. Полукруглое витражное окно обрамляли лёгкие ситцевые шторы на алюминиевом карнизе. Книжные полки чехословацкой мебельной «стенки» заполняли старинные фолианты в коже и дешёвая пёстрая продукция нашей незабвенной «КарКни». В серванте за стеклом гордо красовался кувшин-рыбка с набором фарфоровых стопок, рядом поблёскивал дорогой хрусталь. Довершали антураж кресла под вязаными покрывалами, диван с кучей вышитых подушечек, раскладной стол-книжка и большой настенный ковёр с геометрическим узором.

— Мои личные апартаменты! Как тебе? — спросил Костик, и тут же добавил, словно оправдываясь: — Ностальгия, знаешь ли… Полвека прожил в вашем мире в такой вот комнатке. Привык. А как квартиру продал, всю обстановку перетащил сюда, в Китеж. Даже обои похожие подобрал.

— Отлично получилось, — искренне одобрил я. — Идеальное место для отдыха.

Кащей довольно просиял.

— Мы как, раскроем стол и сядем здесь, на диване? Или устроимся по-нашему, по-мужски, на кухне?

— Лучше на кухне. Надеюсь, там не слишком тесно?

— Не переживай, поместимся! — пообещал он, загадочно прищурившись.

Действительно, поместились.

Персональная кухня Кащея Бессмертного оказалась чуть поменьше его тронного зала и состояла из двух отдельных зон.

Первая, с дровником, каменным мангалом, глиняным кувшином-тандыром и купольной помпейской печью, расположилась под открытым небом, во внутреннем дворике замка. Кажется, она до мелочей повторяла уголок для барбекю с дачи Константина Васильевича в моём мире.

Вторая зона, поменьше — с плитой, мойкой, посудными шкафами и обеденным столом — находилась в помещении. Здесь же, на почётном месте, возвышался и деревянный пюпитр с огромным старинным фолиантом в переплёте из толстой кожи. На обложке красовалось тиснёное изображение горящего очага с висящим над ним котелком.

— Главная Поварская книга Нави, — с гордостью пояснил хозяин, — Памятник пищетворению. Много лет собираю в неё самые интересные кулинарные рецепты. На досуге что-нибудь готовлю. Хорошее это дело! Полезное, и нервы успокаивает.

— Это да, сам люблю покуховарить. А о книге наслышан, Бася рассказывала. Даже варениками по-княжески, из куротура, угощала.

— Бася? Басилиса Бандитовна? — Удивился Кащей. — Она что, и здесь побывала? Вот ведь проныра пушистая!.. Даже Артура не испугалась!

Только теперь в уголке под мойкой я разглядел собачью миску с водой, а рядом — ярко-оранжевый мячик.

— О, так Артуха здесь, с тобой?

— Разумеется, — фыркнул Костик. — Не брошу же я его во Тьме одного! Мы в ответе за тех, кто нам доверяет.

— А где же он? Странно, что до сих пор не прибежал.

— Так я его с утра к родителям жены отправил, чтобы сюрприза не испортить. Иначе, сам понимаешь, он бы тебя ещё у ворот подстерегал!

— Это точно, — согласился я. — Вывалял бы в пыли на глазах у девочек-берегинь. Стоп… Ты сказал — жены?

— Ну да. А что?

— Да ничего. Просто не знал, что ты женат. Давно?

— Давно. Жаль, видимся редко. — Кащей погрустнел.

— Почему?

— Работа, Сень. Работа… То у неё, то у меня, — Он оседлал стул и, сложив руки на его спинке, вздохнул. — Я ведь, дружище, почти триста лет в холостяках ходил. Совсем, было, крест на личной жизни поставил. Осунулся весь, поседел, постарел… А потом встретил свою Василинку. Как бы банально это ни звучало, но она вернула мне молодость души и тела. Вернула вкус к жизни и приключениям. Напомнила, что такое настоящая любовь, честная и бескорыстная.

— Рад за тебя и по-хорошему завидую. Но… Триста лет! Почему так долго ждал?

Костик помолчал, глядя в пол.

— Знаешь, что самое жуткое в бессмертии? — Спросил он, наконец. — Ты вынужден постоянно терять близких. Все, кого любишь, рано или поздно уходят. Жёны, друзья… Но особенно горько терять детей. К сожалению, бессмертие по наследству не передаётся.

Снова повисла тяжёлая пауза.

Чтобы отвлечь приятеля от чёрных мыслей, я подхватил собачий мячик и бросил ему. Кащей встрепенулся, поймал и благодарно улыбнулся.

— Извини, Сень, в последнее время что-то частенько накатывает. Ладно, — он резко поднялся. — Сейчас быстренько определимся с завтраком, и вернёмся к твоему заданию. Мы как, шашлычок организуем? Или курочку-гриль? А если желаешь, цыплят табака закажем. Хрустящих, с чесноком и зеленью. Под сухое винцо с минералочкой.

Я мысленно скривился. Чего-чего, а жареного мяса сейчас никак не хотелось. Объелся им за эти две недели.

— А можно пару обычных яиц всмятку?

— Да! И тосты с маслом! И сыр! — Обрадовался Костик. — Сам давно о них мечтал. Мурзик, накрой-ка нам гостевой стол номер пятнадцать, один-один-два.

Знакомо пахнуло озоном, и на обеденном столе перед нами материализовалась целая гора еды.

Блюда с поджаристыми куриными, утиными и перепелиными тушками подпирали бока печёному молодому вепрю с зелёным яблочком в зубах. Заливной осётр, украшенный белыми грибами, плавал в корыте с чёрной и красной икрой, а на его широкой спине гордо восседал целый жареный лебедь с золочёным клювом. Рядом серебрились кильки, селёдки и сардинки, щедро присыпанные зелёным луком. Шипящие от жара колбасы змеями свернулись на деревянных тарелках. Щедрые ломти сыра призывно подмигивали редкими крупными дырками «со слезой». В хрустальных кубках плескалось молодое вино, в оловянных кружках пенилась золотистая медовуха.

Мы с Костиком удивлённо уставились на стол, затем, недоумённо — друг на друга.

Чахлик выхватил из кармана блокнот, пошелестел страницами и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Тьфу ты! Вечно путаюсь в этих кодах! Не один-один-два, а два-один-один! Мурзик, дружище, исправь, пожалуйста!

Пугающее угощение испарилось, не оставив после себя даже запаха. Его место заняли варёные яйца в изящных фарфоровых рюмочках на курьей ножке, маленькие серебряные ложечки, блюдо румяных тостов, маслёнка, тарелка с сырной нарезкой и уже знакомый мне кофейный прибор.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворённо выдохнул Константин Васильевич.

— Хотя… Я бы, пожалуй, ещё добавил парочку сосисок. Молочных. На тебя брать?

— Бери. Если можно, три. И немножко горчицы.

— Мурзик, слышал? Будь добр, организуй.

Через миг заказ был доставлен.

Как же, оказывается, я соскучился по обычным яйцам всмятку! И по сосискам с горчицей, уж не знаю, где Мурзик их раздобыл. После двух недель дикого походного питания с вкраплением непомерных хмельных возлияний, скромный домашний завтрак доставил мне истинное наслаждение.

— Слушай, Костя, мне вот что пришло в голову, — начал я, отодвигаясь от стола и стряхивая с себя крошки. — Во всех известных сказках про «то, не знаю что», искомым объектом становится волшебный слуга-невидимка. Но, кажется, это не наш случай. Разве что твоему Мурзику нужна подруга.

— Нет, Сень, не нужна, хотя мысль забавная. Слуга-невидимка существует в единственном экземпляре. Это экспериментальный проект наших студентов. В серию не пошёл, а жаль. Очень удобная штука... И накормит, и напоит, и спать уложит. Если, конечно, правильно пользоваться.

— Здорово. А почему не пошёл?

— Бюрократия виновата, — скривился Костик. — Авторы непременно хотели назвать своё детище «Прозрачный универсальный компаньон».

— И что? — Не въехал я. — Нормальное название.

— Оно-то нормальное, не спорю. Но вспомни, как научное сообщество обожает аббревиатуры и сокращения. Комиссия наотрез отказалась принимать магическое устройство со столь неприличным именем.

Произведя в уме несложные действия, я сообразил, о чём речь. Хохотнув, спросил:

— Так что помешало дать проекту рабочее название, а позже придумать что-то более подходящее?

— Да сам проект и помешал. Компаньон оказался чрезмерно универсальным, поэтому сбежал, прихватив всю техническую документацию на себя. С тех пор его больше никто никогда не видел.

— Ясно, жалко. Стоп… — Запутался я. — А до этого его разве кто-нибудь видел?

— Нет, — горестно вздохнул Кащей и притворно всхлипнул. — И это грустнее всего.

Он попытался скорчить трагическую мину, но не выдержал и расхохотался. Я с удовольствием его поддержал.

— Кстати, а почему именно Мурзик?

— Так он, пока не осел у меня, успел по мирам поскитаться. И везде его звали по-разному. Духом пещерным, Сим-Симом, Сезамом, Шмат-Разумом, Сватом Наумом, и даже Юрзой-Мурзой. Вот последнее ему больше всего и понравилось. Я только сократил для удобства.

— Понятно. С этим вопросом разобрались. Но возникает новый: что же мне теперь искать?

Константин Васильевич посерьёзнел.

— Не будем ходить вокруг да около. Мне нужен Ключ Атлантов. Ключ, который не только навеки запечатает Пекло, но и полностью отрежет его от наших миров. Только тогда Чёрный Змей исчезнет и перестанет вредить.

Да уж… «Туда, не знаю куда» звучало понятнее.

— Так, минутку… Дай сориентироваться, — попросил я. — Поправь, если где-то ошибусь. Итак: атланты — это космические пришельцы. С их родной планетой случилась какая-то неприятность, и они полетели искать себе новый дом. Так и попали сюда, на Землю. Здесь местное население приняло их за богов. Пока всё верно? — Кащей кивнул. — В качестве научного эксперимента атланты создали на нашей планете три параллельных пространства: Явь, Навь и Правь. Или, как говорят у вас, Тьму, Свет и?..

— Атлантиду, — подсказал Костик.

— Точно. Явь оставили развиваться по законам природы, Навь насытили магией, а в Прави поселились сами. И всё бы хорошо, но увязался за ними из космоса Чёрный Змей. Прилетел и начал гадить. Понасотворил всяких упырей, оборотней с вампирами и прочую нечисть. Всё, что мог сломать — ломал, что не мог — просто портил. Атланты терпели-терпели, а потом взяли и объявили Черзу войну. А как победили, упекли его в Пекло, прости за каламбур. Там он и сейчас сидит, проход долбит, выбраться мечтает. И пару раз у него почти получилось. Правильно?

— Суть ты ухватил верно, — Кащей побарабанил пальцами по столу. — Проблема в том, что атланты слишком торопились обезвредить опасного врага, и тюремное измерение разместили слишком близко. Границу то и дело прорывает, то у нас, в Свете, то у вас, во Тьме. В эти стихийные «свищи» лезет всякая дрянь… Проблем от этого — уйма! Люди, заражённые «дыханием Змея», всеми силами рвутся во власть и развязывают жестокие войны, принося жертву своему Повелителю. При этом не сознавая, что стали лишь жалкими пешками в чужой игре.

— Даже так? — Удивился я.

— Да. А ты как думал? Все мировые войны и вооружённые конфликты вашего мира — их рук дело.

— Ничего себе! А у вас что?

— У нас чуть получше. Как только в Свете научились выявлять и нейтрализовать агентов Черза, войны резко закончились. Но они сильно нас подкосили… — Костик вздохнул. — На планете осталось не больше полутора миллиардов жителей. Из девяти с половиной. Представляешь масштаб трагедии? Многие расы оказались на грани вымирания — как те же нагорные гномы, амазонки и тролли-наёмники. Да, сейчас они потихоньку восстанавливаются. Население растёт. Но окончательной победы мы ещё не достигли. Самые умные и хитрые сторонники Черза долго таились, а теперь снова начинают вредить. В последнее время сильно расплодилась нечисть, выросло количество оборотней и их прихвостней. Вампиры всё чаще вспоминают о том, что они — творение Чёрного Змея и отказываются подчиняться общим правилам. Да и среди колдунов объявились тайные черзопоклонники. Они почему-то решили, что магия атлантов слишком слаба, а силы, подаренные Змеем, дадут им полную власть над материей. Глупцы! Не хотят верить, что Черз — всего лишь космический паразит, без разбора сосущий отовсюду жизненную энергию. Поддавшись ему, ты перестаёшь быть собой и превращаешься в орудие, в одно из мерзких щупалец. Змей — не добрая фея из детской сказки. Он никому ничего не дарит, а всё одолженное возвращает себе с процентами. Рабы Черза после смерти даже в Костяные Леса не попадают. Их засасывает прямиком в Пекло. Тогда-то они и осознают, наконец, как жестоко их обманули. А всё, поздно. Исправить уже ничего нельзя: вся жизненная сила ушла на корм паразиту.

— Прямо дьявол, скупающий души…

— А ты думаешь, откуда этот миф пошёл? — Невесело хмыкнул Кащей. — Существует легенда, что когда-то Черз был атлантом. Сильнейшим и светлейшим из них. Проводил смелые эксперименты, пытаясь увеличить своё могущество. Дотянулся до ближайшей звезды и впитал всю её энергию. Доигрался, одним словом. Звезда погасла, и пришлось атлантам искать себе новую планету. А Черзу могущество не на пользу пошло. Пытаясь совладать с новыми силами, он попросту схлопнулся, превратившись в живой кусок антиматерии. С тех пор и сосёт энергию из всего, до чего дотянется — просто чтобы не исчезнуть. Питательнее всего для него энергия смерти, кровавые жертвы, злость и ненависть. Потому и сеет их везде, где может. Творить что-то он не способен, умеет лишь портить, подражать, совращать и обманывать. Все жуткие твари, вся нечисть, им созданная — это извращённые творения атлантов.

— Как у Толкина в «Сильмариллионе», — кивнул я. — Орки — подделка на эльфов, горные тролли — на энтов-дендроидов.

— Именно, — кивнул Кащей. — А волкодлаки — карикатура на вас, берендеев. Так вот: перед своим уходом в Правь атланты и создали Ключ. Да только напитать энергией не успели. Слишком ослабли после Большой битвы и сотворения Пекла. Поэтому поместили в специальное Место Силы для подзарядки. Там-то он тебя и ждёт.

Я хотел спросить, что же это за место такое, но вовремя остановился. Ведь и так всё ясно. Если бы Костик знал, где спрятан Ключ и как он выглядит, моё задание не звучало бы так… сказочно.

— Думаешь, он уже зарядился?

— Уверен. Не зря же черзова нечисть зашевелилась. Чувствует опасность. Без подпитки из Пекла она попросту угаснет.

— Понятно. А что ты имел в виду, когда говорил, что меня к этой миссии готовили с рождения, и даже раньше?

— Спроси своего дядушку Владихора. Это его проект. Ты же от меня прямо к нему?

— Да, собирался заглянуть. Он вчера в гости позвал.

— Сходи-сходи. Порадуй старика. Да и тебе полезно будет.

— Я-то пойду… А за Ключом когда?

— Вчера. А лучше — две недели назад, — пошутил Кащей. — Но всё-таки советую пару дней пожить у Владихора. Во-первых, присутствие рядом старого берендея поможет тебе быстрее овладеть новыми способностями. А во-вторых… Он тебя ждал, Сеня. Ждал с того самого момента, как его старший брат шагнул во Тьму. А после вашего знакомства на даче у Муромца — тогда, двадцать лет назад, — вернулся в столицу счастливый и полный идей. Жильё перестроил, участок расширил.

— Зачем? — Удивился я.

— У Влада ведь никого нет. Ни жены, ни детей, — с печальным вздохом пояснил Костик. — И ты, Сеня, его единственный родственник и наследник. Вот он и готовил дом для тебя. Точнее, для вас… С Олей.

У меня снова сжалось сердце. К горлу подкатил тугой комок.

Да, именно Владихор предсказал когда-то, что мы с Ольгой друг другу предназначены. Но… ошибся. Впервые в жизни. Судьба сыграла с нами злую шутку. Две недели назад в битве с оборотнями девушка погибла. Это поставило крест и на дядушкином пророчестве, и на моей счастливой семейной жизни.

Правда, прошлой ночью Блабл подал мне кое-какую надежду…

Усилием воли отогнав подступавшую тоску, я спросил:

— Костя, а можно ли как-то попасть на тот свет и выбраться живым?

— А тебе зачем? — Он удивлённо уставился на меня.

— Да так, есть одна идейка. В теории это возможно?

— Если честно, даже не задумывался. Наверное, да. Или нет… Не знаю, короче. Сам-то я дальше Стикса ни разу не заходил. Так, постою на берегу, с Хароном поздороваюсь — и назад, возрождаться. То есть, по сути, ни разу не умирал по-настоящему. Но слышал много легенд. Тот же Велес за своей женой в Костяные леса спускался… Ага! Ясно! — Его взгляд стал пронзительным и неприятным. — Да ты никак решил за Ольгой отправиться?

— Была такая мысль, — промямлил я.

— Выброси её из головы! — Рыкнул Кащей. — Немедленно! Ишь, чего удумал! Мне тоже жаль малышку, но рисковать всем ради призрачной надежды — глупо! Пойми, Сень, — его голос смягчился, — Девочка жизнь отдала за то, чтобы ты выполнил своё задание. Не обесценивай её жертву. Не рискуй. Не надо.

— Не буду, — вздохнув, пообещал я.

— Извини за банальность, но сейчас ты — наша последняя надежда. Если Ключ не отыщется, или, не дай Свет, попадёт в руки служителей врага, оба наших мира обречены. Да и атлантам достанется… Рано или поздно Черз освободится. И тогда — конец всему сущему. Он настолько оголодал, что быстро превратит планету в безжизненную пустыню. В лунную поверхность.

— Да ну, — скривился я. — Ты преувеличиваешь.

— К сожалению, нет. Одна только попытка прорыва — заметь, попытка, а не сам прорыв! — породила в Свете губительный Чёрный ураган, а в вашем мире превратила зелёные курортные места в страшный Рыжий Лес. Если на такое способно одно лишь дыхание Чернобога, то сколько же бед натворит он сам?

Пришлось признать его правоту.

— Будь предельно осторожен, — продолжал Костик. — Берегись прислужников Змея. Особенно одного… Он силён и коварен. Твой приход в Китеж спутал ему все планы.

— Да, именно это он и сказал, — меня передёрнуло от неприятных воспоминаний. — Пробился в сон, гад, напугал до чёртиков… Потом прислал Дюллахана. Я чудом уцелел.

Кащей нахмурился и зло скрипнул зубами.

— Хотелось бы потолковать с ним по душам… Наедине…

— А кто он такой?

— Честно? Понятия не имею! Иначе злодей давно гнил бы в самой мрачной и сырой темнице моего замка. Известно лишь, что он — один из древнейших прислужников Черза. Самый хитрый и ловкий. Обладает огромной колдовской силой и отменным талантом организатора. Его дар подчинять волкодлаков и убалтывать чужеземных демонов вызывает уважение, и даже страх. Рыбку помельче мы давно выловили и обезвредили, а этот больно осторожен. Не первый век за ним охотимся, но до сих пор ни я, ни мои агенты не смогли его вычислить.

— Увёртливый?

— Не то слово! Да ещё и метаморф. То есть, способен принять любой облик. Даже ближайшие его прихвостни, пойманные и допрошенные нами, не знают, каков он на самом деле.

— Любой облик? — Ужаснулся я. — Что, и твой тоже?

— Ну, не настолько любой, — слабо улыбнулся Кащей. — К счастью, пока я правлю страной, в меня никто превратиться не сможет. Своеобразный предохранитель от колдовской узурпации власти. Атланты постарались.

— Понятно. Такой себе местный вариант президентской неприкосновенности.

— В общем, ты прав. Но не только президентской. Кроме образа правителей, блокируются и облики министров, ректоров магических вузов и первосвященников всех разрешённых религий. Ну и, разумеется, членов их семей.

Надо признать, полученная информация меня совсем не обрадовала. Таинственный враг оказался куда опаснее, чем предполагала мудрая Бася.

Снова жутко захотелось домой. В пустую холостяцкую квартирку. На родной скрипучий диван. И чтобы вся эта история оказалась всего лишь сном. Красочным бредом. Да хоть пивной галлюцинацией, если такие бывают.

— Чего киснешь, Сеня? — Голос Константина Васильевича вернул меня в суровую реальность.

— Да вот… Пытаюсь выстроить план действий на ближайшее будущее. Но не очень-то выходит. Может, ты чего подскажешь?

— Первым делом езжай к Владихору. Пару дней погости, познакомься с родичем поближе. А как надумаешь выступать, загляни ко мне. Подкину кое-чего на дорожку.

— Хорошо. Кстати, а по городу гулять можно?

— Можно, если осторожно. Думаю, открыто на тебя никто нападать не будет. Главное, не шляйся по глухим закоулкам, особенно ночью. И не снимай кольчугу.

— Ну, это понятно.

— Кстати, если захочешь порадовать дядушку, купи ему на ярмарке бочонок мёда. Липового.

— Вот спасибо! Теперь не придётся ломать голову из-за подарка. А он точно обрадуется? Что, если у него уже есть липовый мёд?

— Что значит «если»? Конечно, есть! — Рассмеялся Кащей. — Я на прошлой неделе три бочонка отправил. Но ты не переживай: старый медведь убеждён, что мёда много не бывает. Радуется даже крохотному горшочку. И это притом, что у него своя пасека!

— Тогда не буду рассиживаться. Пойду на ярмарку. Ты мне, главное, выход покажи.

На сей раз долго блуждать не пришлось. Костик открыл ещё один потайной ход, и из кухонного дворика вывел меня прямиком к Главным воротам, минуя приёмную и долгий извилистый путь к ней.

— Счастливо, Сеня! — Он крепко пожал мне руку. — Жду тебя через два дня, в среду. Ну, или в четверг. Заходи с утреца, угощу хорошим завтраком.

— А пропуск?..

— Не нужно. Уверен, девочки тебя запомнили. Ведь запомнили же? — Кащей повернулся к прекрасным стражницам, весело щебечущим у Ворот. Те закивали и защебетали ещё веселее. — Ну вот. Приходи спокойно, тебя пропустят и проведут ко мне. Кстати, классная бандана! Зря раньше не носил! — Добавил он на прощанье и скрылся в тёмном коридоре.

Довольно приосанившись, я поправил жилетку, помахал берегиням и направился к машине.

Глава 2

О Басе я вспомнил далеко не сразу. Только забравшись в раскалённую на солнце кабину «уазика», ощутил вдруг пустоту и дискомфорт. Понял, что кого-то мне здесь не хватает. Кого-то очень милого и разговорчивого. А сообразив, кого именно, тут же поспешил назад.

Бедная киса! Должно быть, так и сидит перед дверью!

Стало стыдно.

Конечно, встреча и беседа с Кащеем Бессмертным основательно меня загрузила, но ведь не настолько же, чтобы напрочь забыть о пушистой вредине!

— Девчата, кто проводит до приёмной? — Обратился я к стайке стражниц. — Где-то там осталась моя хвостатая подруга. Ждёт, скучает, наверное.

— Если вы о Басе, то её уже нет во Дворце, — ко мне подошла знакомая синеглазая брюнеточка.

— Как нет?.. Но… Она же обещала дождаться!

— Её забрал прадедушка, Мяндекс Васильевич, — вздохнув, пояснила берегиня. — Минут через десять после вашего прихода.

Вот как… Именно этого киса и боялась. Теперь снова вернётся в пыльную библиотеку и засядет за толстые умные книги. Зато рядом с Баюном она в куда большей безопасности, чем со мной.

— Ясно, спасибо. Кстати, не вижу Блестины. Она что, уже освободилась?

Красавица мечтательно улыбнулась.

— Да. Давно. Жених не стал дожидаться конца смены, утащил её на ярмарку. Купил красивую одёжку, ленты, веночек, бусики… Сапожки красные, с золотом… — Она вздохнула, умудрившись вложить в этот вздох и искреннюю радость за подругу, и лёгкую зависть. — А нас с девочками угостил белым квасом и таранькой.

Как это похоже на Ваню!

— А сейчас они где?

Прекрасная синеглазка удивлённо захлопала ресницами.

— Квас мы выпили, а таранька в караулке. После смены погрызём. Принести вам пару рыбинок?

— Нет-нет, спасибо! Я вообще-то об Иване с Блестиной спросил.

— А-а-а, — рассмеялась девушка. — Так дома они, в Брутовке. С мамой знакомятся.

— Где-где? — Не поверив своим ушам, переспросил я.

— На Брутовом хуторе, дома, — терпеливо повторила берегиня. — Не удивляйтесь! Господин Президент ещё утром поставил служебный портал, а позже мы с девочками его активировали. Отправили Блестинку с Ваней прямиком к порогу маминой хатки.

Надо же! Кажется, Костик взял добровольное шефство над всем этим родом: сперва устроил личную жизнь Хоме Бруту с его панночкой, а теперь помогает их потомку… Молодец, одним словом!

— Рад, что у них всё хорошо. Схожу-ка и я на ярмарку. Прогуляюсь. Скуплюсь.

— Удачи! — Красавица отсалютовала мне обсидиановым копьём. — Только берегитесь карманников! Хоть сегодня и понедельник, день не базарный, но всё же…

Перегнав машину в тенёк, я нырнул под плотный тканевый полог ярмарочного шатра.

Как и вчера, на меня сразу обрушилась волна рыночного шума и ароматов. Со всех сторон неслось ржание, мычание, блеянье, крики, бормотание и ругань. Но народа и впрямь было меньше. Аттракционы не работали, молчала карусельная шарманка и балаганные зазывалы. Разносчики с пирожками и квасом не сновали между рядами, а спокойно ждали покупателей в своих палатках. Черноглазые гадалки, попрятав на время засаленные карты и хрустальные шары, мирно торговали серыми пуховыми шалями и лёгкими сандалиями на пробковой подошве.

Весёлая ярмарка словно сбросила шутовской колпак, смыла клоунский грим и, повязав деловой галстук, перешла в строгий режим центрального столичного рынка.

Изучив цветную план-схему на большом стенде, я отправился искать медовые ряды.

Нашёл быстро. Ярко-жёлтые палатки с сотами на вывесках обнаружились чуть в стороне от основного продуктового квартала, в уютной тени древних раскидистых лип.

Над пахучими цветами живой рекламой гудели пчёлы. На прилавках, полках, стеллажах, да и прямо на мостовой здесь громоздились вёдра, тазы, миски и горшочки с разноцветным мёдом. Над ними роились осы и мухи. Загорелые усатые дядьки в соломенных шляпах весело приставали к прохожим и, размахивая липкими деревянными ложками, навязчиво предлагали дегустацию. Услыхав, что мне нужен целый бочонок лучшего липового мёда, они чуть было не передрались. Но, узнав, кому именно он предназначен, тут же сникли и дружно указали на скромную неприметную лавочку в самом конце ряда. Блестящая медная табличка «Поставщик Двора его величества» над покосившейся дверью легко объяснила это единодушие.

Внутри лавка оказалась куда больше и чище, чем виделось снаружи. Кроме мёда и сот, здесь торговали воском, разнокалиберными свечами — простыми и фигурными, а также специальными инструментами для пасечников и пчеловодов. Хозяин, поджарый лысый старик с выправкой бывшего моряка и крупными руками кулачного бойца, с порога вручил мне ковш шипучей ледяной медовухи, после чего без лишних слов выкатил из подсобки мой заказ.

— Вот. Липовый. Лучшего качества, — коротко бросил он.

Взглянув на пузатую трёхвёдерную бочку, я пожалел о глупой гибели орехового прутика. Как бы он сейчас пригодился!

Впрочем, тащить покупку на себе, нанимать базарных носильщиков или даже идти за машиной мне не пришлось. Бочонок благополучно отправился на хранение в недра скатерти-самобранки, а та, в свою очередь — в бездонный карман жилетки.

Щедро расплатившись с немногословным, но гостеприимным хозяином, я решил пройтись по ярмарке. Подготовиться к будущему путешествию «туда, не знаю куда».

Первым делом заглянул к магам-барахольщикам в поисках нового прутика.

Безрезультатно. Выяснилось, что создавать эти артефакты могут лишь колдуны Южного Пристаргорья. У них там что-то вроде монополии. А в Навь эти прутики ввозят Амазонки, и то — малыми партиями и по спецзаказу.

Ну и ладно, обойдусь! Сумки сейчас уменьшать не нужно: в просторный салон «уазика» и так влезает всё необходимое. Даже лежаки с матрасами.

Немного поразмыслив, я решил взять пару семян Деревянного Коня. Не потому, что мне надоела «буханка», а так, на всякий случай. Недавнее происшествие с куротуром показало: в пути случается всякое. Лучше иметь под рукой запасной транспорт.

Зашёл к знакомому магу — тому самому, что вчера заколдовал мою любимую жилетку. Спросил.

Снова неудача: последний жёлудь из старых запасов продан как раз этим утром. Новые же появятся не раньше осени, когда соберут урожай.

Да уж, в этот раз барахольщики меня разочаровали. Чтобы не уходить совсем с пустыми руками, купил плоскую глиняную фляжку-водолейку. Мелкую снаружи, но объёмом в триста вёдер. Мало ли, пригодится.

В продуктовом квартале прихватил кувшин чёрного хмельного кваса, а к нему — связку вяленых таранек. Крупных, ароматных и хорошо просушенных. Уж больно вкусно берегиня о них рассказывала. Может, посидим вечерком с дядушкой Владихором, пообщаемся. Познакомимся поближе…

Вместе с рыбкой ушлый торговец порывался всучить мне и пакетик фирменной столичной закуски: остро пахнущую неаппетитную смесь из копчёных озёрных раков и беззубок.

Фу… Еле отвязался.

У большой мясной лавки с забавным одноглазым свином на вывеске я невольно притормозил, поражённый разнообразием товара. В нашем мире такого не увидишь ни на рынке, ни в самом крутом супермаркете. Здесь с толстых балок свисали целые бараньи, козьи и свиные туши, а рядом — бычьи, оленьи и кабаньи окорока. От стены до стены экзотическими лианами протянулись связки сырых колбас и сосисок. На усыпанном колотым льдом прилавке горками лежали поросята, зайцы, кролики, домашняя птица и дичь всех видов. Чуть в стороне блестела, сочась кровью, свежая печень, матово лоснились сердца и почки, весело скалились лопоухие свиные головы.

Признаюсь честно: вегетарианство мне чуждо, мясо люблю до безумия. Жареное, отварное, запечённое в духовке или же тушёное в острой подливке… Но здесь, в этом царстве смерти, ощутил лишь тошноту и брезгливость. К чему бы это?

Низкий утробный рык и писклявый вопль за спиной вырвали меня из размышлений.

Обернувшись, я увидал рослого седого тролля в белоснежном фартуке, с чёрной повязкой на глазу и страшным мясницким ножом за поясом. Злобно ухмыляясь широкой клыкастой пастью, тот цепко держал за острое волосатое ухо истошно верещащего юного орка в серых лохмотьях, чья тощая ручонка по самое плечо ушла в недра моей зачарованной жилетки.

Да уж, не зря синеглазая берегиня предупреждала о карманниках. Вот, пожалуйста — среди бела дня промышляют! А я-то ничего и не почувствовал…

— Брось! Не тобою положено, не тебе и брать, — меж тем грозно прогудел тролль.

Не слишком нежно сграбастав орчонка за шиворот, он размахнулся и метко забросил того прямиком в плетёный мусорный короб за овощными палатками.

Звучно шмякнувшись на кучу гнилой капусты, незадачливый воришка шустро накрылся крышкой и старательно затих.

— Тьфу! Не перевариваю щипачей, — седой гигант брезгливо вытер руки о фартук и насмешливо зыркнул на меня. — Вам бы, господин, следовало быть чуток осторожнее. А то и не заметите, как без гроша останетесь.

— Спасибо! — Поблагодарил я. — Задумался немного, вот и зазевался. Кстати, чем могу отблагодарить вас за помощь?

— Да вот, заходите ко мне, — тролль указал на ту самую мясную лавку. — У Кривого Хряка — лучший товар в округе. Авось, что-то да приглянется. И вам хорошо, и мне прибыль.

Гостеприимно распахнув широкую дверь, он поправил фартук и посторонился.

Мясо мне не нужно, в самобранке ещё куротур и полкабана, но отказываться показалось как-то невежливо.

Шагнув в приятную прохладу помещения, я остановился и от души произнёс:

— Да процветает ваше заведение, добрый хозяин! Побольше щедрых покупателей и поменьше налогов!

Седой гигант что-то довольно пробурчал и поспешил на своё место за прилавком.

— Осмотритесь. У нас здесь всё свежее. Как говорится — только из-под ножа.

Меня передёрнуло.

— Мясцо́ на любой вкус. На лю-бой! — Продавец выразительно подмигнул единственным глазом. — Сами понимаете, здесь не весь ассортимент. Кой-чего доставляем только по особому заказу.

— Это… Человечину, что ли? — Похолодев, сообразил я.

— Её, родимую. А так же гномятину, эльфятину, а для ценителей — даже орчатину. Правда, её надобно долго в уксусе винном вымачивать, больно уж душок противный да мерзкий.

С трудом переварив услышанное, я бросил короткий взгляд на входную дверь и тихо спросил:

— А это вообще законно?

— Разумеется, — просиял тролль и указал на прибитую к прилавку чеканную табличку. — Вот, глядите, у меня и лицензия, и сертификат есть. А вы, видать, издалека к нам?

— Издалека, — признал я, поборов вновь подступившую тошноту. — Для меня это несколько… диковато.

— Тогда ясно, — хмыкнул мясник. — Я, добрый господин, ничего не нарушаю. Китеж наш — кипящий котёл из рас и народов. И, поверьте, многим для обрядовых кушаний простая свинка или барашек никак не сгодятся. Прохожих ловить закон не велит, вот и бегут на ярмарку, к старине Кривому Хряку. А уж я завсегда выручу. Зятёк у меня на столичном погосте копачом служит, всё самое свежее поставляет. Да и добрая Мамаша Гуль порою померших от любви клиентов сдаёт. Не пропадать же добру?

Глянув на моё явно позеленевшее лицо, тролль весело расхохотался.

— Да шучу я, господин, шучу! Не пугайтесь! Мертвечиной не торгуем. Только свежим, живым мясом, из крови выращенным. Всё это, — он обвёл лавку гордым взглядом, — магически созданное. Оно никогда не мычало и не блеяло. Даже не кудахтало.

— Как это? — озадаченно квакнул я и закашлялся.

— А так: у скотины, птицы или человека берётся капля крови, помещается в питательный раствор. Чуток специальной магии, и через седмицу-другую вырастает хоть целая туша, хоть отдельная часть. Всё, чего пожелаешь.

— Неужели так просто?

— Ну, скажем, не так уж и просто, — обиделся мясник. — Сперва нужно пять лет на отделении практической магии проучиться, да ещё парочку — на кулинарном спецкурсе. Лишь дипломированному магу-пищевику выдают сертификат, дозволяющий сотворение продуктов питания и торговлю ими. Но поверьте, господин, далеко не каждый из них способен растить живое мясо из крови. Нас таких — полтора на сотню, не больше, — старый тролль гордо выпятил грудь.

— Ого! Поздравляю! А кровь у вас откуда?

— Из зоопарка. Там живности всякой полно, и дикой, и домашней. У неё частенько берут образцы на анализы, для опытов всяких. Вот мне чуток кровяночки и отливают. А разумные расы сами сдают, добровольно. Те же орки, огры и гоблины. Они ж изначально каннибалы, самоеды. Им для обрядов только плоть своего вида нужна. А иногда и кровь врага требуется.

— Врага?

— Ну да. На этот случай у меня цельная бочка припасена. «Кровь вражеская, универсальная». Высший сорт. Всем расам подходит. Проверено.

— Это чья же? — Озадачился я.

— Сборщиков налогов, членов городского совета и прочих упырей, что простому народу жизнь портят, — хохотнул тролль. — Эти вражины ежегодно всем цехом по капельке сцеживают. Ну как, выбрали что-нибудь?

— Пока выбираю. О! Скажите, а куротуры у вас есть?

— Чего нет, того нет, — хозяин расстроено шмыгнул крупным носом. — Фермеры-скотоводы, что их держат, конкуренции не терпят. Подсуетились в своё время, и теперь без специальной лицензии курвядиной никак не поторгуешь. А её кому попало не выдадут.

— Жалко… Кстати, а лицензия нужна для торговли именно домашней курвядиной? — уточнил я, нащупывая в кармане самобранку.

— Ну да. А дикую-то где взять? — Невесело хмыкнул тролль. — На тура куриного не всякий охотник пойдёт. А ежели какой и добудет тушку, уж с Кривым-то Хряком точно не поделится.

Я, конечно, не охотник, но поделился.

Думал целый окорок оставить, но счастливый хозяин удовлетворился передним копытом, маховым пером из крыла и окровавленным кусочком кожи. Пояснил, что для работы этого вполне достаточно. Точнее — достаточно одной только кожи. Перо с копытом нужны в качестве доказательства, что зверь дикий, лесной. Фермерские намного мельче.

Распростившись с добрым мясником, я ещё немного побродил продуктовыми рядами.

Максимально пополнил запас овощей, круп и муки в самобранке. Купил для берегинь горячих пирожков с вермишелью и кувшин свежей родниковой воды с земляничным сиропом. Что я, хуже Дурака, что ли? А уже на самом выходе с ярмарки спохватился и взял у ближайшего лотошника подробную карту Китежа. Пригодится. Баси-то с её подсказками рядом нет, а слепо колесить по улицам в поисках дядушкиного дома как-то не хочется.

Стражницы очень обрадовались гостинцам. Вынесли из подсобки лёгкий обеденный столик, лавочки, и прямо здесь, в тени Главных ворот Президентского дворца, устроили маленький весёлый сабантуй.

Втянули и меня: усадили на почётное место, сунули в руки кружку кваса и попросили рассказать что-нибудь интересное.

Сперва я отнекивался, боясь навлечь на девушек гнев начальства. Но, получив заверение, что служебная дисциплина от этого никак не пострадает, сдался. Начал с простеньких историй и бородатых анекдотов. Потом освоился, распустил хвост и повёл себя, как Дурак: принялся ярко и красочно описывать свои приключения. В оправдание скажу, что обилие столь хорошеньких слушательниц вдохновит кого угодно.

Красавицы ахали, охали, задавали вопросы, ненавязчиво выпытывая такие подробности, о которых даже Бася не знала. Да уж… Им бы в разведке служить… Особенно старалась смуглая синеглазая брюнеточка. Она села ближе всех, ахала громче всех, восторженно хлопала длинными ресницами и подпрыгивала на месте, заставляя свои скромные, но весьма аппетитные формы под звенящей стальной кольчугой приятно колыхаться. Отвлекаясь на них, я часто сбивался с мысли. Рассказ из-за этого выходил довольно путаным, но не менее эмоциональным и захватывающим.

Надо же! Кажется, у девочки на меня какие-то виды. Неужели надеется, что увезу её с собою, как Ваня Блестину?

Гм… А, собственно, почему бы и нет? Сам ведь только вчера с тоской завидовал Ивану и мечтал отыскать свою берегиню. Ту, которая спасёт от гнетущей тоски и одиночества… Так вот же она, мечта, сидит рядом! Хотел? Получи и распишись!

И всё же меня охватили трусливые сомнения.

Не слишком ли быстро всё сбылось?

Не ловушка ли это?

И, главное: не предательство ли по отношению к покойной Оле? К моей бедной Царевне-лягушке…

Вот блин… И посоветоваться-то не с кем! Друзья сейчас далеко… Кроме Кащея, конечно. А он прямо сказал, что мысль о походе на тот свет самоубийственно глупая. Да и сама Ольга во сне освободила меня от давнего обещания, а значит, никаким предательством здесь и не пахнет.

Что же касается остального… Если и ловушка, то точно не вражеская. Водяные Девы мудры и не станут иметь дело с Чёрным Змеем и его прихвостнями.

А, раз так…

Я с новым интересом взглянул на хорошенькую синеглазку.

Красивая, миниатюрная и стройная, ростом и фигуркой она напомнила мне Олю. Даже пахла похоже — мёдом. Только не липовым, а, кажется, гречишным, с лёгкой горчинкой. Черты лица — тонкие и правильные, как у всех берегинь, волосы пышные, длинные и блестящие.

Мой интерес не ускользнул от внимания девушки.

Мило улыбнувшись, она убрала с лица выпавшую из-под шлема тёмную прядку и как бы случайно расправила плечи, позволив кольчуге натянуться и выгодно подчеркнуть все нужные выпуклости и округлости.

Да уж, права Бася: умеют русалки да мавки привлечь мужское внимание! Ещё как умеют!.. Против их чар любой иммунитет бессилен.

Вот, пожалуйста: сижу, пялюсь, разве что слюни не пускаю, а сам даже не спросил, как зовут красавицу. А ещё считал себя культурным и вежливым человеком!

— Свя́та, — словно прочитав мои мысли, шепнула берегиня. — Меня зовут Свята, господин.

— Приятно! Очень красивое имя. А я — Арсений. Можно просто Сеня, на «ты», и без «господин».

— Хорошо, — девушка на короткий миг прижалась горячим бедром к моей ноге, отчего внутри всё словно перевернулось. — Гос… Ой! То есть, Арсений… Завтра большой праздник, и я выходная, — она смущённо опустила глаза и тихонько добавила: — Если хочешь, можем немножко погулять.

Ого! Кажется, мне только что назначили свидание!

Довольно неожиданно…

Признаюсь честно, я растерялся.

С одной стороны, сердце сжалось в сладостном предвкушении чего-то нового и приятного. С другой, предыдущий опыт не давал поводов для оптимизма. В прошлом все отношения длились недолго и рушились очень болезненно. Лишь недавно я узнал, что виною всему глупое детское обещание, данное Оле. Шестилетняя малышка отнеслась к нему слишком серьёзно, случайно наложив на меня магическую «печать безбрачия».

— Ну, и чего раздумываешь? Соглашайся давай! — На соседнюю лавку шумно опустился дядушка Владихор. Свята испуганно отшатнулась, но тут же расслабленно улыбнулась. — Соглашайся, внучок. Погуляешь, наберёшься сил перед дальней дорогой. И девочке приятно. Развеется чуток. А то с утра до ночи торчит у этого чёрного сарая, лучшие годы гробит. Фух, жарища! Прямо пекло какое-то… Ладно, что у вас тут? Чем угостите старика? — Он зорко оглядел стол, ухватил с блюда самый большой пирожок и надкусил. — О, с вермишелью! Уважаю. А с повидлом есть? С ягодами, с творогом? Нету? Чего ж вы так скромно-то… Мурзик, лапочка, организуй-ка нам тут нормальную поляну.

Слуга-невидимка, как всегда, не подвёл.

Каменную мостовую покрыла сочная зелёная трава и полевые цветы. Знойно запахло лесом и луговой свежестью. Зажужжали пчёлки, застрекотали кузнечики, а вороны, мрачно кружившие над площадью, к своему ужасу, романтично запели соловьями.

— Стоп-стоп-стоп! — Замахал руками дядушка. — Мурзичек, верни всё, как было! И просто накрой нам стол. Без излишеств, но так, чтобы перед гостями не осрамиться.

К разочарованию берегинь, полянка исчезла. Зато на столике появилось скромное, но обильное угощение: холодный шипучий квас и бутерброды. Много бутербродов. С маслом, колбасой, сыром, ветчиной, жареным мясом, пряными кильками, солёной сельдью и красной икрой. Каждый украшен свежей зеленью, ломтиком огурца или помидорки, а рыбные — кружочком маринованного лука и лимона.

— Вот это другое дело! — Обрадовался Владихор, хватая ближайшую кружку и от души к ней прикладываясь. — Спасибо, друг Мурзик! Налетайте, девочки. А ты, внучок, погоди, не наедайся. Нас дома борщ ждёт. Со свининкой, с чесночком, горячий. Целое утро стряпал. Настаивается как раз.

— Ну, хоть один бутербродик можно? — Попросил я. — С селёдочкой. Очень уж по ней соскучился…

— Вон тот, с цыбулькой? Можно. Бери два, и пойдём. Только сперва с дивчиной о встрече договорись.

Сунув бутерброд в рот, он поднялся с лавки и, довольно хмыкнув, направился к «уазику».

Мне же было не до веселья.

Договориться о встрече…

Легко сказать!

Снова вернулись юношеские страхи и комплексы, заныли старые душевные раны. Но, взглянув на замершую в ожидании красавицу, я собрал всё мужество в кулак и выпалил:

— Завтра. Здесь. В девять! — Затем, спохватившись, спросил: — Тебя устроит?

— Конечно! Буду ждать, — мило покраснев, ответила девушка.

Вздохнув с облегчением, я встал, быстро попрощался со стражницами и поспешил за дедом.

Тот прогуливался вокруг машины, с интересом её разглядывая. Точь-в-точь как тот пожилой селянин на Лысом Хуторе, что продал мне матрасы с подушками! Владихор посмотрелся в зеркало, колупнул ногтем заросший «шрам» на боковой двери, погладил лобовое стекло. Разве что выхлопную трубу не подёргал.

— А ничего конёк, хорош! — Вынес он свой вердикт. — Цельная хатка на колёсах. Прямо кибитка степняка, только самоходная. Мой тебе совет, внучок: по городу его особо не гоняй. Ну, или хотя бы не суйся к троллям в Замостовье и к эльфам в чащобу.

— Почему?

— Есть там дамочки ихние. Немного, но есть. Сам ведаешь: ежели Конь в барышню свою влепится — всё, пропал. К тебе боле не воротится.

Я задумался. С одной стороны, хотелось, чтобы «уазик» получил, наконец, награду за верную службу и дал жизнь новому поколению Деревянных Коней. А с другой — жалко лишаться такого удобного транспорта! Это тебе не на скрипучей телеге трястись или в седле зад мозолить.

— А нельзя ли, дядушка, конька этого, как бы сказать… Охолостить? Ну, типа «вжик-вжик, он больше не мужик»?

— Мерина дубового из него сделать? — Понятливо усмехнулся Владихор. — Наверняка можно. Почку там какую отщипнуть… Да только он опосля разжиреет, бодрость да резвость утратит.

— Он и сейчас не слишком резвый, — хмыкнул я. — Едет — и хорошо. А вот если разжиреет… — Воображение услужливо нарисовало дутую тюнингованную «буханку» на гигантских колёсах. — Может, оно и к лучшему. Салон просторнее станет.

— Ну, это навряд ли, — покачал головой родственник, с кряхтением забираясь на пассажирское сидение. — Скорее, наоборот. Обрастёт внутри сальцом, места совсем не останется. Заводись!

Запустив двигатель, я вопросительно глянул на дядушку. Тот огляделся и задумчиво нахмурился.

— Ежели по прямой, через Большую Рыбачью площадь, то хата моя всего в двух верстах отсюда. Но возком там никак не проехать.

— Пешеходная зона?

— Скорее, лодкоплавная, — усмехнулся Владихор. — Площадь она лишь по названию, а по сути — незастроенная часть озера. Открытая вода. Сейчас там рыбалки наши промышляют, а ранее, в моём детстве, и летучие корабли из дальних земель швартовались. — Он мечтательно вздохнул. — Мне-то из окошка хорошо видно было. Помню, к их прибытию всю площадь украшали цветными флажками и яркими фонариками. В небе сияли путеводные огни, а на причале играл духовой оркестр. Дивное зрелище! Для нас, несмышлёнышей, то был настоящий праздник. Впрочем, взрослым тоже нравилось.

— Могу себе представить. А сейчас почему не летают?

Старик помрачнел.

— Нет больше тех кораблей, внучок. Не пережили они последней войны. Погибли в воздушных боях. А новых мы так и не построили. Да и кого возить-то? Планета тогда, почитай, опустела, и до сих пор не восстановилась. Раньше-то вдоль любого Большака сёла-хутора через каждые две-три версты стояли. А сейчас, как ты сам видал, тишь, глушь да дикий лес стеною. До войны-то меж городами и княжествами скорые кареты катались, людей возили. А нынче народец даже за околицу редко выбирается. Ну а ежели кого вдруг в чужие края потянет, тот, по старинке, пешком, или к торговому обозу пристанет. Ради безопасности. Вот так-то, друг Арсений. Так-то, — он тяжело вздохнул.

— Понимаю. Грустно это всё, — проговорил я. — Кстати, а разве через Рыбачью площадь нет мостов?

— Есть, как не быть? — оживился Владихор. — Но они лёгкие, подвесные, для пеших. Так что, внучок, придётся нам делать знатный крюк через пригород. Ну да ничего, прокатимся. Давай-ка, правь на запад, до железки, а дальше — на север, к Университету.

Сразу было видно, что сегодня — не базарный день: тихоходные и неповоротливые купеческие возы нам почти не встречались. Зато частенько попадались лёгкие двуколки и открытые прогулочные экипажи с пассажирами. Тянули их изящные застаргорские лошадки или весёлые бородатые кентавры в жёлтых клетчатых жилетках на могучих торсах.

Мы с ветерком пронеслись по широкому светлому проспекту, окаймлённому дощатыми тротуарами и каменными домами с красными черепичными крышами. Преодолели горбатый деревянный мост, под которым со звоном и грохотом катил красно-золотой вагон Круг-Озерного троллейбуса. Выбрались в залитый солнцем пригород, и, повернув к северу, неспешно поехали вдоль блестящей стальной колеи.

Спасаясь от жары, дядушка повернул треугольную дверную форточку и, подставив лицо потоку свежего воздуха, расслабленно прикрыл глаза.

Где-то через километр, когда впереди замаячил знакомый станционный павильон с Книжным Червём на крыше, Владихор вдруг выпрямился и строго приказал:

— Так, внучок, притормози-ка здесь! Быстро!

Едва «уазик» остановился, старик резко качнулся ко мне, ухватил за плечо и сильным рывком повалил на капот.

Ни испугаться, ни усомниться в психическом здоровье родича я не успел: жалобно звякнуло стекло, и надо мной, едва не задев, просвистела пара стальных арбалетных болтов. Легко прошив толстую спинку водительского сидения, они глубоко засели в перегородке, отделяющей кабину от салона.

— Ну, вот. Всё, как я и предвидел, — удовлетворённо выдохнул дядушка, отпуская меня. — Старая гвардия ещё в строю!

— Что это?.. Кто? Зачем? — Очумело пробормотал я, обливаясь запоздалым адреналином.

— Ну, зачем — понятно. Ты ломаешь чьи-то планы. Остальное сей же час выясним.

Владихор без труда выдернул стрелы, тщательно их осмотрел и даже обнюхал.

— Понятно. Болты от малого гномьего арбалета. Но стрелял явно орк. Только эти черзовы твари способны так противно смердеть, — заключил он, брезгливо поморщившись.

— Орк?

— Ага. Скорее всего, наёмник. И весьма осведомлённый, как я погляжу. Заметь, он знал, где нас ждать. Ведал и о твоей кольчуге, потому метил прямиком в голову.

Действительно, отверстия в лобовом стекле зияли чётко на уровне моих глаз.

— Но… Откуда?

— От клиента, вестимо. Того, что наслал перевертней и безголову завалгалльскую тварюку. Уверен, он шпионит за тобою через колдовское зеркало или маговский хрустальный шар.

— Точно, шпионит! Бася предупреждала меня о поисковом хвосте, — припомнил я. — Может, стоит убраться отсюда? Вряд ли у киллера при себе только две стрелы!

— Расслабься, друг Арсений. На сегодня нападений больше не предвидится. Я об том позаботился. Уверен, злодей уже схвачен. А на днях срежем и хвост.

— Стоп… Так для этого вы и явились во дворец? Чтобы сорвать покушение?

— А для чего же ещё? — Подмигнул дядушка. — Пирожков-то я и дома поем!

— А как узнали? Только не говорите, что тоже приглядываете за мною через хрустальный шар!

Верховный Предсказатель крякнул, оценив шутку. Но ответить ничего не успел: на дороге показался отряд городской стражи — четвёрка крепких плечистых воинов с короткими алебардами. Возглавлял их суровый усатый капитан с шипастой булавой на поясе — тот самый, что по прибытии в Китеж порекомендовал мне «ПУП Минотавра» и вручил пакет с инструкциями.

— О! Вот и наши бойцы! — Владихор выбрался из машины и шагнул им навстречу. — Ну, как? Споймали?

— Звиняйте, панэ старейшино, — опустил голову капитан. — Живым не дався. Ось, — он вытряхнул из кожаной сумки дохлую облезлую крысу. — Перекинувся, як нас побачив. Ну, хлопцы з переляку и прибили.

— Ясно. Вражина всё просчитал. — Дядушка повернулся ко мне и пояснил: — Чтобы наёмник не вывел на заказчика, тот тайком наложил на него необратимое заклятье. Даже если бы крысюка не пристукнули, расколдовать его бы не вышло. И где же оно сидело, сынки?

— Ховався там, где вы и казали.

— На чердаке доходного дома купца Лунорада? — уточнил Владихор, разглядывая серый трупик. Капитан кивнул. — Что ж, други, благодарю за службу! Вечерком загляните в казну. Предвижу: будет вам премия. А сейчас вертайтесь к патрулированию. Только сперва направьте кого-нибудь в Университет, к ректору. Пущай глянет на эту падаль и снимет слепок магии. Попробуем вычислить её творителя.

Стражники отсалютовали нам оружием и скрылись в ближайшем переулке. Все, кроме одного: молодой алебардщик сунул дохлого крыса в наплечную сумку и поспешил в сторону университетских корпусов.

— Так что это получается: предсказанию можно помешать? — глядя ему вслед, задумчиво проговорил я.

— Смотря какому, — ответил дядушка, снова забираясь в кабину. — Они ведь разные бывают. Некоторым — очень даже можно. Да ты и сам в том убедился, — он выразительно кивнул на дырки в стекле.

— Ой, это да, — меня передёрнуло от внезапно нахлынувшего осознания происшедшего.

Старик между тем продолжал:

— Ежели попроще, все предречения можно условно разделить на три вида: неизбежные, или пророчества, возможные и видения-предупреждения. Понятно?

— Не очень.

— Ничего, сейчас проясним, — подмигнул Владихор. — Как ты, наверное, догадался, с неизбежными бороться бесполезно. Они — правила без исключений. Каждая попытка помешать пророчеству всего лишь создаст новый путь для его скорого свершения. Считай, что это — запись в Книге Судеб. Переписать или подправить её невозможно. Ежели кому на роду написано утонуть — он утонет даже посреди сухой пустыни.

— Нифига себе…

— Да, страшная штука. Не дай Свет огласить такое близкому человеку, — поёжился дядушка. — На счастье, настоящие пророчества посещают нас редко. Больше работаем с двумя другими видами. К слову, то, с чем мы столкнулись сегодня, зовётся предупреждением. Ну-ка, внучок, угадай, как оно действует?

— Легко, — хмыкнул я. — Вам показывается нить ближайших событий, которые обязательно произойдут без стороннего вмешательства. Если же вовремя сориентироваться, можно всё изменить.

— Абсолютно верно, — прищёлкнул пальцами Владихор. — Молодец, Арсений! Наконец, остаётся третий, самый распространённый вид предсказаний — возможные. Как ни странно, отдельного названия ему не придумали. Зовут просто — предсказание. Они часто сбываются, и порой их весьма сложно отличить от неизбежных. Но, по сути, это всего лишь долговременная форма предупреждения. И не такая хрупкая.

— Вот здесь запутали, — признался я.

— Ничего сложного. Поясняю: ежели верить в такое предречение всей душою, оно непременно сбудется. Вера и энергия дадут ему дополнительные силы для воплощения в реальность. Впрочем, вмешательства Черза с прихвостнями никто не отменял. Поганая нечисть портит всё, до чего дотянется. Даже предсказания… — Мой родственник закусил губу и отвернулся.

Я сообразил, что думает он о своём провале с Ольгой, потому поспешил сменить тему.

— Дядушка, сегодня Кащей Василич обмолвился, что мой приход сюда, в Свет — результат вашего личного проекта. Может, расскажете подробнее?

— Да ну… Сие довольно долгий сказ, — махнул рукой старик. Но заметно было, что ему просто не терпится поделиться.

— А разве мы куда-то торопимся? — с деланным удивлением спросил я, заводя двигатель. — Расскажите, ну! Интересно же!

— Хорошо-хорошо, — «сдался» дядушка. — Только сперва, внучок, покажу тебе один колдовской артефакт. Древний, могучий. Медвежьим Камнем зовётся. Звиняй, без него мой рассказ никак не сладится.

— Как вы сказали? Медвежий Камень?.. — меня словно электрошокером бахнуло.

Мышцы на короткий миг свело болезненной судорогой, по спине побежали ледяные мурашки, а волосы встали дыбом, едва не сбросив с головы бандану.

От цепкого взгляда Владихора это не укрылось.

— Знаю-знаю, что сейчас чувствуешь, — понятливо кивнул он. — Непростой то артефакт. Давняя святыня берендеев. Хочешь верь, хочешь нет, а именно благодаря ей ты появился в Свете. Да и на свет, кстати, тоже.

Глава 3

Вот честно: заинтриговал!

— И где же он, этот Камень?

— В надёжном месте. У старейшины здешнего клана берендеев, — ответил дядушка. — То бишь, у меня дома. Трогай!

«Уазик» рванул с места, как застоявшийся конь. Владихор крякнул от неожиданности, после чего счастливо рассмеялся.

— Эге-гей! — Радостно крикнул он. — Гони, внучок! Только вруби свою вопилку, чтобы ненароком никого не зашибить.

Ого! А родич-то мой любит похулиганить! Впрочем, отказывать я не стал, и весь оставшийся путь мы преодолели за какую-то пару минут. Жуткий вой сирены «уазика», до боли похожий на сигнал воздушной тревоги, легко расчистил нам дорогу. Встречные пешеходы в испуге вжимались в стены и прятались в подворотни, а городские стражники вытягивались в струнку и отдавали нам честь. Сперва меня это смущало, но, увидев довольное и словно помолодевшее лицо дядушки, я успокоился. Оно того стоило. Тем более, как Первый советник президента, Владихор вполне мог позволить себе разок в жизни торжественно пронестись по городу с мигалками.

Выкатив на Малую Песчаную набережную, я сбросил скорость и отключил сирену.

— Почитай, приехали, — радостно сообщил родственник. — Вон, видишь, за садиком Михея и Ольги забор с ведмедя́ми? Правь туда.

Миновав светлый двор Муромских, мы остановились перед мрачными глухими воротами с резными медвежьими головами на столбах. Странно, что вчера я не обратил на них внимания. Наверное, был слишком погружён в загадки Лабиринта…

Владихор выбрался из машины и, поколдовав с замками и засовами, распахнул широкие створки.

— Прошу! Вот она, моя хатка! Лучшие завалгалльские мастера возводили, — с нескрываемой гордостью проговорил он.

А гордиться и впрямь было чем!

Двухэтажная дядушкина «хатка» выглядела поистине сказочно. Она словно сошла с европейской сувенирной открытки и напоминала зефирный домик, украшенный полосками чёрного шоколада. Ослепительную белизну саманных стен выгодно оттеняла тёмная черепичная крыша и узор из открытых элементов каркаса. Кажется, в нашем мире подобный стиль называется фахве́рк. Ну, или «прусская стенка».

— Обалдеть, — искренне восхитился я. — Красотища просто.

Старик даже раскраснелся от удовольствия.

— Ты загоняй возок во двор, запирай ворота да иди в хату, — распорядился он, поднимаясь на высокое каменное крыльцо. — А я покуда Камень из схрона добуду.

Несмотря на то, что дворик казался крошечным, между домом и дровяным сараем нашёлся просторный крытый закуток, словно специально созданный для «уазика». А может, специально и созданный? С дядушкиным даром это вполне возможно.

Окно первого этажа со стуком распахнулось, и в него высунулся Владихор.

— Ну, где ты там, внучок? Чего застрял? — путаясь в шторах, нетерпеливо крикнул он. — Чеши сюда!

Сгорая от любопытства, я поспешил в дом.

Прихожей в «хате» не было, широкая входная дверь с крыльца открывалась прямиком в главный холл. Посреди него с гордым и торжественным видом стоял дядушка, а на ковре у его ног лежал тот самый Медвежий Камень.

Медвежий Камень!

По спине снова пробежали холодные жирные мурашки, а волосы на голове неприятно зашевелились.

Замерев на пороге, я с жадным любопытством уставился на древний артефакт берендеев.

На первый взгляд — ничего особенного: невзрачный гранитный валун размером со средний мешок картошки. Казалось, встретишь такой у дороги — спокойно пройдёшь мимо. Но при этом чувствовалась скрытая в нём немалая мощь. А ещё — сильный запах перекисшего рассола. Явно дядушка Владихор не позволил родовой святыне лежать мёртвым грузом и приспособил её под гнёт для овощных заготовок.

И ведь мудро поступил! Какой вор додумается искать столь ценную вещь не на домашнем алтаре, а, скажем, в кадке с квашеной капустой?

Одобрительно хмыкнув, я подошёл ближе, и вдруг рассмотрел на скучной серой поверхности сеть тонких, едва заметных изображений, больше похожих на неглубокие царапины.

— Ой, а здесь что-то нарисовано!

— А ты как думал? — довольно отозвался родственник. — Потому-то Камень Медвежьим и зовётся. Вот, гляди, — Он присел и положил широкую ладонь на вершину валуна.

Воздух в комнате посвежел и заметно наэлектризовался. Запахло озоном. Артефакт загудел, налился мягким янтарным светом, а рисунки сделались чёткими, почти объёмными.

Взглянув на них, я понял, что дядушка имел в виду.

Медведи. Везде одни медведи.

Большие и малые, могучие и тощие. Они сидели, бежали, брели по дорогам или плыли в лодках. Один даже разместился на троне. Не хватало разве что летящего на воздушном шарике. Все звери нарисованы в профиль, с мордами, обращёнными вправо. Такая себе долгая косолапая очередь, спиралью огибающая валун от макушки до основания.

— Ну, как тебе? — Прервал дядушка затянувшееся молчание.

— Интересно, — признал я, с трудом отрывая зачарованный взгляд от Камня. — Очень интересный артефакт. Хотелось бы узнать о нём побольше.

— Узнаешь. Для того-то мы и здесь, — кивнул Владихор. — Тем более, внучок, твоя история неразрывно связана с этой штуковиной. Садись и слушай, — он указал мне на удобный диванчик под окном, а сам устроился напротив, в плетёном кресле-качалке. — Медвежий Камень, друг Арсений, есть творение самих Атлантов. По давней легенде, перед уходом в Правь святую, могучий Велес, предок наш, вручил его берендеям. Вручил и повелел хранить до часа, покуда Ключ в силу не войдёт. С той поры минуло много веков. И всё это время клан наш исправно нёс свою службу, оберегая Камень, а вместе с ним и место то, где Ключ кроется.

Я ушам своим не поверил.

— Стоп-стоп-стоп! Вы хотите сказать, что берендеям известно, куда Атланты спрятали Ключ?

— Совершенно верно, — спокойно подтвердил родственник. — Они тысячелетиями стерегут сокровенное Место Силы. Кому, как не им, о том ведать?

От возмущения у меня даже дыхание перехватило.

— Так какого хре… То есть, зачем нужен был этот сказочный цирк с «пойди туда, не знаю куда»?! Для чего меня вообще сюда выдернули?! Из жалости, да?! Ясно! Костик надумал поддержать приятеля-неудачника?

Внутри всё заклокотало от горькой обиды.

«Ты — наша последняя надежда!»

Ну да, ну да! Как же!

Очередная лапша на уши…

Захотелось ломать, крушить и… домой. Последнее — особенно.

Владихора, однако, моя вспышка ничуть не смутила.

— Не торопись с выводами, друг Арсений, — миролюбиво проговорил он, покачиваясь в кресле. — И не возводи напраслину на друзей. Дослушай сперва. Да, берендеи знают, где Ключ. Это правда. Вот только никому во всей Нави не ведомо, где искать этих самых берендеев.

— В смысле? Как? — От удивления обиду как ветром сдуло. — А вы, дядушка? Вы же Верховный предсказатель и Старейшина местного клана!

Старик развёл руками.

— Увы, внучок, чего-чего, а ясновиденья мне не дано. Вижу лишь грядущее. И то — не всегда. Что же до старейшины клана… — Он грустно вздохнул. — Тут такое дело: столичная община наша давно утратила связь с Берендеевым Лесом. Нет, не так… Сперва порвалась связь, затем возникла община. Или… Тьфу ты… Совсем запутался! Как бы тебе пояснить? — Он зашарил глазами по комнате в поисках подсказки и, глянув на Камень, радостно хлопнул себя по лбу. — О! Вот же оно! Не сбивал бы ты меня, давно бы всё узнал! Итак, слушай. Наши далёкие предки получили от Атлантов этот артефакт и повеление хранить Место Силы. Прошли века. В Свете разгорелась большая магическая война, и Берендеев Лес не остался в стороне. Заслышав, что правитель Навьего царства разыскивает Ключ, старейшины отправили ему Медвежий Камень.

— Зачем? — Не сдержался я.

— Да Черз его знает, — сварливо ответил дядушка. — Полтора века минуло, а мы до сих пор не поняли, для чего эта каменюка нужна. Мощная, да. Опять же, с картинками… А вообще — не перебивай старших. Продолжим. В посольском обозе, окромя охраны, шёл и колдун. Думаю, его задачей было толкование этих самых картинок. А может, и открытие пути домой… Увы, того нам уже не узнать. Верстах в десяти от Китежа на послов подло напали челорки. Целая стая.

— Кто-кто? Ой, простите…

Но Владихор явно предвидел мой вопрос, потому возмущаться не стал.

— Челорки, внучок, — ответил он, поднимаясь на ноги. — Мерзкие шестипалые людоеды. Колдовская помесь человека с диким степным орком. Сильные и умелые бойцы. Ловкие и выносливые. Злобные и жестокие. Презирающие боль и смерть. На свет родятся в результате жуткого колдовского обряда. Подробностей его я не ведаю. Да и не желаю ведать. Знаю лишь, что сегодня челорки, как и маги, их создавшие, находятся вне закона. То есть, подлежат мгновенному уничтожению. Уж больно опасные и непредсказуемые твари. А в тот страшный день их набралось больше сотни.

— Ого!

— Согласен, — кивнул Владихор. — Слишком много для дюжины охранников. Поверь, наши храбро сражались, но силы были слишком уж неравны. Колдуна, как самого опасного, убили первым. Истыкали стрелами, он и перекинуться не успел. С остальными же сошлись врукопашную. О, внучок, то была великая битва! Когда царь Кащей с отрядом нагорных гномов примчал на помощь, в живых оставалось лишь четверо берендеев и не меньше двух десятков челорков. Твари бились отчаянно и дорого продали свои жизни. Костик потерял тогда пятерых бойцов, даже сам героически погиб. Ему это очень не понравилось, потому, вернувшись к жизни, щадить врагов не стал. Уничтожил всех до единого. Их клыкастые бошки до сих пор торчат на кольях вдоль тракта, хоть и истлели до черепушек. Потому те места ныне зовут Смердючим, или Челорочьим Шляхом. А берендеев и Медвежий Камень доставили в Китеж. Павших с честью погребли в братском кургане у городских стен, а раненых быстро подлатали. От них-то, от четвёрки выживших, и ведёт свой род вся здешняя община. В том числе и мы с тобою, — дядушка снова опустился в кресло и принялся неспешно качаться. — Ты, возможно, спросишь, почему наши предки остались в столице, не воротились домой?

Я подтвердил его догадку.

— Пытались, внучок, и не раз. Безуспешно. Атланты хорошо сокрыли своё Место Силы. Как оказалось, без колдуна и его знаний путь в Берендеевы Леса потерян. И не только он, — Владихор бросил короткий взгляд на Камень и недовольно скрипнул зубами. — Гибель чародея стала невосполнимой потерей для молодого столичного клана.

— Почему?

— Так уж вышло, внучок, что в битве на Челорочьем Шляхе полегли все опытные воины. Выжили лишь самые юные. Желторотики, едва овладевшие боевым обращением. Троим только-только восемнадцать стукнуло, а Светобору, деду моему — и того меньше. Как думаешь, что эти юнцы могли передать потомкам? Что поведали о Медвежьем Камне, Ключе, Месте Силы и, наконец, о священной миссии берендеев? Да лишь ту малость, что в детстве из мамкиных песен да бабкиных сказок узнали. Остальное легло на плечи здешних умников-учёных. Они кое-что узнали, исследуя рисунки на Камне. Но, к сожалению, предположений пока куда больше, чем доведённых фактов, — Старик глубоко вздохнул и потёр переносицу. — Но и на том спасибо. Хоть какая-то связь с родовыми корнями.

Он замолчал, а я задумался над услышанным.

— Знаете, дядушка, что-то здесь не вяжется. Как-то нелогично выходит. Вы утверждаете, что юнцы уцелели, а опытные воины погибли. Но… Разве так бывает?

— Бывает, внучок. Есть у бывалых вояк неписаное правило: беречь молодняк в бою. И они неукоснительно ему следуют. Новичков завсегда стараются сохранить, прикрыть, даже ценою собственной жизни. А в тот день ставки были особо высоки: за спинами наших воинов стояли их родные сыны, их гордость и надежда.

— Сыны?.. То есть, их дети?

— Ну да. А как бы ещё юные берендеи попали в посольский обоз? Только так, вместе с отцами. Прицепом. А чтобы доро́гой не скучали да зазря под ногами не путались, их подрядили нести Медвежий Камень.

Я с сомнением оглядел священный валун, прикинул его вес и скептически хмыкнул.

— Хотите сказать, что они вчетвером тащили такую тяжесть? И как, пупок не развязался?

— С чего бы? — Владихор бросил на меня лукавый взгляд, одной рукой ухватил громоздкий артефакт за выступающий край и легко поднял над головой. Подержал, покрутил и всё так же, без усилий, поставил на место.

Гулко бухнуло. Пол натужно скрипнул, толстые доски под ковром заметно прогнулись.

Признаюсь честно, подобная демонстрация силы меня весьма впечатлила.

— Это… Как?..

Выдержав театральную паузу, дядушка снизошёл до объяснений:

— Понимаешь, внучок, берендеи недаром признали Камень своей святыней. Для любого из нас он почти невесом.

— Серьёзно? Так уж и для любого? Ану-ка, проверим!

Вскочив с диванчика, я потянулся к артефакту.

— Стой! Не трожь! — Испуганно крикнул дед.

Но было поздно.

Камень затрещал, заискрился, и вдруг огрызнулся яркой синей молнией.

Тело пронзила резкая боль, мышцы свело судорогой, в глазах потемнело. Не успев охнуть, я, как подкошенный, рухнул на пол и отключился.

Очнулся быстро.

Хотя… Очнулся ли?

Нос уловил знойные ароматы цветущего летнего луга, хвои и водяной мяты. Деловито жужжали пчёлы и шмели, задорно посвистывали ласточки-береговушки. Где-то вдали звонко и вдохновенно распевали соловьи.

Сердце сжалось в радостном предвкушении.

Оля! Где-то здесь должна быть Оля!

Я вскочил на ноги и, стоя по пояс в сочной зелёной траве, жадно огляделся.

Радость тут же сменилась разочарованием: вместо знакомого луга над рекой мне открылся вид на уютную горную долину с живописнейшим синим озером. В самом его центре желтел крошечный песчаный островок, а вокруг стеной стоял густой еловый лес.

А что, неплохое местечко! Красивое даже. Похоже на наши Карпаты. Да и озерцо напоминает знаменитый Синевир, разве что размером поменьше.

Эх, сейчас бы удочку! Читал, что в горных водоёмах форель водится. Жирная, крупная. Поймал бы парочку, да поджарил над углями. Или закоптил, дядушке Владихору на подарок.

Земля под ногами ощутимо дрогнула, по озеру пошли волны. Вдалеке сурово пророкотал гром.

Надо же! Такие мысли явно не по душе этому месту.

Не удивительно: вряд ли я здесь для того, чтобы легкомысленно мечтать о рыбалке и любоваться пейзажами.

Тогда для чего же?

Что ж, подожду. Как говорится, поживём — увидим.

Однако время шло, а ничего не происходило. Никто не пытался со мной заговорить, даже тварь никакая не нападала.

Становилось скучновато…

От нечего делать, я спустился на берег, подобрал удобный плоский камушек и «жабкой» запустил по воде.

Зря, наверное.

Едва тот коснулся поверхности, как снова грянул гром. В этот раз — прямо над головой, заставив меня испуганно присесть. Чёрные тучи хищно напрыгнули на солнце, погрузив долину в холодный полумрак. Поднялся ветер. Его мощные порывы буквально сбивали с ног. Лес зашумел и застонал, роняя шишки и хвою. С гор в долину пополз бесформенный серый туман.

Странно, но озерцо при этом оставалось всё таким же тихим и спокойным. Его ровную безмятежную гладь нарушали лишь круги от весело скачущего камушка.

Раньше, в детстве, все мои «жабки» тонули после одного-двух подскоков. Эта же, не сбавляя темпа, допрыгала до середины. Казалось, ещё чуть-чуть — и выскочит на жёлтый песок островка.

Нет. Не выскочила.

Из воды показалась вдруг белая, почти прозрачная рука с изящным браслетом на тонком запястье. Она сурово погрозила мне пальцем, ловко поймала камушек и бросила назад. Легко, совсем без замаха.

Пулей просвистев над озером, камень метко, звонко и больно впечатался мне в лоб.

Среди россыпи искр и звёздочек мелькнула мысль: какие же тут русалки недружелюбные…

За нею пришла непроглядная тьма.

К счастью, ненадолго.

Резкий аммиачный запах вернул меня в реальность. Чернота рассеялась, сменившись липкой серой мутью.

Фыркнув, я открыл глаза и обнаружил, что лежу на диванчике в дядушкином доме, а перед носом маячит мелкий зловонный пузырёк.

Голова гудела. Ныли скулы и челюсть.

Сдаётся, сперва добрый родственник приводил меня в чувство тяжёлыми пощёчинами, а за нашатырь взялся лишь после того, как народные средства не помогли.

— Живой, внучок! Хвала Свету, ты живой! — Обрадовался дед, но тут же сконфузился и отвернулся. — Ты уж прости старика. Позабыл сказать: голыми руками трогать Медвежий Камень никак нельзя. Только в рукавичках али через тряпку какую… Иначе так шибанёт, что не встанешь.

— Спасибо, знаю уже. Выяснил на личном опыте, — прохрипел я, садясь. — Кстати, дядушка, а вас почему не шибануло? Вы же тоже его трогали, и даже поднимали.

— Мне можно, — хмыкнул старик. — Меня уже шарахало, в отрочестве ещё. А более раза Камень не бьёт.

— Точно?

— Ага. Можешь проверить.

Не скажу, что горел энтузиазмом, но всё-таки протянул руку и осторожно коснулся твёрдой шершавой поверхности.

В этот раз ничего неприятного не произошло. Искрить и зло кусаться молниями артефакт не стал, зато картинки засветились ещё ярче.

— Вот видишь, ничего страшного. Хорошо тебе, четверть часа всего в бесчувствии пребывал, — проворчал Владихор. — Я же, брат, цельную седмицу тогда провалялся. Думали, совсем помру. Но, хвала Свету и доброму батьке-Велесу, выдюжил. Да ещё и грядущее прозревать начал.

— Грядущее? Ничего себе! Значит, ваш дар — от Камня?

— Абсолютно верно.

— И что, каждый, кто его коснётся, получит сверхспособность?

— Скорее, отбросит копыта, — невесело усмехнулся старик. — Медвежий Камень могуч и опасен. На моей памяти он шибанул семерых или восьмерых.

— И?..

— В живых остались лишь двое. И оба они сейчас в этой зале.

Признаюсь, дошло до меня не сразу. Только оглядевшись по сторонам и уткнувшись взглядом в большое старинное зеркало, я понял, о ком речь и нервно хихикнул.

Не удивительно: удары по голове редко способствуют остроте мышления. А мне недавно прилетело дважды — от озёрной русалки и от заботливого дядушки.

— Ага… Ясно. Значит, радуюсь уже тому, что просто выжил, — с этими словами я подхватил громоздкий артефакт и рывком поднял над собой.

Чувства, охватившие меня при этом, с трудом поддаются описанию.

Камень и впрямь весил не больше детского воздушного шарика. Но руки при этом чётко ощущали его гранитную твёрдость и массивность. От столь абсурдного несоответствия даже голова закружилась.

— Это прямо магия какая-то! — поражённо выдохнул я.

— Не «какая-то», а классическая, — поправил Владихор. — Можно даже сказать, исконная. Попервах слово «маг» означало лишь «мастер антигравитации». В основе всех чудес лежала когда-то именно способность одолевать планетарную тягу Земли.

— Серьёзно?!

— Серьёзней некуда. Она позволяла летать по воздуху, перемещать тяжести и даже поворачивать вспять реки. Это потом уж, когда силы мастеров возросли, магией стали звать любое сверхнормальное действо, будь то простое сотворение артефактов или же перестройка генного кода для рождения новых существ.

— Так что это выходит: магия — разновидность науки?

— А ты как думал? Наука и есть. Подарок Атлантов.

Вот оно как. Получается, здешняя магия — это не таинственная необъяснимая сила, а развитые технологии древних пришельцев!

Скажу честно, осознание этого факта сильно меня порадовало. Успокоило даже. Ведь одно дело — принять магию как неотъемлемую часть Мира Света, и совсем другое — примириться с её существованием. Теперь же пазл, наконец, сложился.

С весёлым уханьем я подбросил Медвежий Камень к потолку, поймал и снова подбросил.

— Гляди, внучок, на ногу не урони, — рассмеялся Владихор. — Кости в труху раздробит. Да и пол проломит. В погреба завалимся, припасы попортим. Капустку, помидорки…

Решив не рисковать ценными пищевыми продуктами, я вернул артефакт на место и принялся разглядывать сияющие рисунки.

Дядушка присел рядом.

— Как я уж сказал, большая часть того, что мы знаем о Камне, подсказана им самим. И пусть многое ещё остаётся загадкою, но кое с чем удалось справиться. Гляди вот, — он ткнул в изображение странного рогатого медведя на вершине артефакта. — Это сам батька Велес, наш великий предок. Он держит Ключ и Камень. Ну, так говорят умные люди, потому как я вижу здесь лишь пару закорючек. А вот это, — он показал на неровный овал с ножками, — Это Бродячее Облако. Место Силы. Торчащие из него ёлочки — Берендеев Лес… или грозовые молнии. Доподлинно неизвестно. Единое, что удалось выяснить — Облако никогда не стоит на месте, постоянно перемещается. Потому-то наш клан и не смог отыскать дорогу домой.

В нижней части артефакта я приметил забавного топтыгина, бодро ковыляющего на искусственной ноге самого пиратского вида. С торбой, очень похожей на Медвежий Камень, он входил в распахнутые городские ворота.

— О, а это кто?

— Мой дед, а твой пра-прадед Светобор, — с готовностью ответил родственник. — В битве на Челорочьем Шляхе он потерял ногу, вот и выстрогал себе деревянную, из липы. Кстати, благодаря этому рисунку учёные мужи и предположили, что Камень, возможно, есть полной историей Ключа Атлантов. А теперь взгляни вот на это, — ткнул он пальцем в последнюю, самую нижнюю картинку.

Изображённый на ней косолапый был наряжен в просторное монашеское одеяние, а шапочка с висячими ушами делала его больше похожим на собаку, чем на медведя. В левой лапе, словно демонстрируя всем свою мощь, зверь гордо держал вырванное с корнем толстое дерево, а над смешной вислоухой головой ярко сиял золотистый круг.

— Ну, взглянул. И что это за святой медведь?

Старик помолчал, буравя меня взглядом.

— Это тот, кому предписано отыскать путь в Берендеев Лес, к Бродячему облаку, — произнёс он, наконец. — Тот, кто способен достать Ключ. Тот, кто… Короче, ты это, внучок. Ты.

Честно говоря, я не нашёлся, что сказать. Поэтому просто напустил на себя умный вид и промолчал.

Владихор, меж тем, продолжал:

— Едва стало ясно, что зверь на ноге-деревяшке — Светобор, Кащей поручил найти и остальных. Особенно последнего, в монашьем наряде. Царские гонцы обшарили тогда все монастыри, скиты и храмы, но воротились ни с чем. Так и вышло, что задолго до моего рождения умники наши утратили всякий интерес к Камню. Сунули его в глубокий схрон, да и позабыли. Правда, изредка доставали. Не для изучения, нет. Для инициации очередного поколения берендеев. Прошли года, десятилетия. И вот день посвящения в воины настал для моего старшего брата, Сидора.

— Сидора? Это же…

— Да-да, друг Арсений, твой родной дедушка. Так вот… По случаю торжества собрался весь клан. Был там и я, неразумный отрок. Наслушавшись мудрых взрослых речей, впал в тоску и отправился бродить по залу. Всё трогал, всюду совал свой любопытный нос. Тогда-то Камень меня и шарахнул, — старик вздрогнул и поморщился. — Говорят, отлетел я на три сажени. Напугал всех. А через седмицу, как очухался, сразу к Кащею запросился. Поведал тому, что было мне видение: сей медведь-монах не рождён ещё, потому-то и отыскать его не вышло. На большее прозорливости не хватило. Дар-то развивать надобно! И годика через три, по высочайшей рекомендации, поступил в Универ, на курс прорицателей. Славные были деньки! — Дядушка даже зажмурился от удовольствия. — Представь, я был единственным хлопцем на курсе! Остальные — девчата-ворожейки, одна другой краше. Частенько вижу их на ярмарке, веселят прохожих своими картами да хрустальными шарами… Ладно, — одёрнул он себя. — Продолжим. Учился я легко, схватывал на лету. Уже ко второму году обучения сумел в полной мере овладеть Даром. А, получив диплом, прошёл практику при дворе и был взят Кащеем на должность Главного прорицателя. Тогда-то, воротившись из столицы домой, в пригород, я и напророчил любимому брату Сидору навечный уход во Тьму, — дядушка шмыгнул носом и украдкой смахнул слезу. — Знал, что назад, в Свет, ему не воротиться… Но пройдёт время, и прибудет в Китеж внук его, неся на себе три наследия отца нашего. Ему-то, внуку Сидора, наследнику древнего рода, и может открыться тайный путь в Леса Берендеевы. Увидав тебя там, в усадьбе Муромца двадцать годков назад, понял я, что главное пророчество моей жизни работает. Оставалось лишь ждать, — старик вернулся в кресло и снова принялся раскачиваться. — Вот так-то и вышло, внучок, что, благодаря Медвежьему Камню, ты появился и в Свете, и на свет. Не надели он меня Даром, Сидор не отправился бы во Тьму, не стал бы твоим прародителем. А ты не пришёл бы сюда и не сидел сейчас передо мною, храня при себе все три наследия прадеда-берендея, — Владихор замолчал и прикрыл глаза.

— Три наследия? При мне? Это о чём вообще? — Растерянно спросил я, силясь переварить всю полученную информацию.

— А ты подумай, — посоветовал родственник, лукаво улыбнувшись в пушистые усы.

Легко сказать! Его история настолько меня впечатлила и взволновала, что переключиться в мыслительный режим получилось не сразу. Эх, Басю бы сюда! Может, подсказала бы чего…

И тут припомнилось вчерашнее вечернее чаепитие в саду. Владихор сказал тогда, что и кольчуга моя, добытая из-под камня Яги, и Знак Берендея, подаренный Муромцем, принадлежали ранее его отцу, в честь которого... Так вот же они, все три наследия!

— Понял! Это моё имя, Знак и кольчуга!

— Верно! Смышлёный парень! — похвалил Владихор.

— Что ж, благодарю за рассказ! Было интересно. Но… Почему Камень так странно меня изобразил? Медведь, монах, с деревом этим… Да ещё и нимб!

Дядушка только руками развёл.

— Для меня, как и для учёных умов Китежа, это тоже загадка.

— Загадка?

— Ещё какая. Попробуй, может, ты разгадаешь?

— Это вряд ли. Хотя… А что, если Атланты оставили подсказки, но понять их способен только пришелец из другого мира?

Камень задрожал и коротко мигнул. Все картинки погасли, и только последняя, словно в подтверждение моих слов, налилась мягким тёплым светом.

— Кажется, это означает «да». Что ж, поглядим, — склонившись над рисунком, я принялся размышлять вслух. — Итак, медведь. Святой медведь. Сильный святой медведь. Святой с медвежьей силой… Наряд монаха христианский, но не православный. Значит, разгадка может быть не на нашем языке. Возможно, на каком-то из европейских. Жаль, плохо в них разбираюсь. Святой, святой… Санкт? Или сент? Что-то вроде того. А медведь? Урсус, бер… Берн… Запомним. Сильный, мощный, могучий… Твёрдый… Хард? Кажется, получается имя Бернхард. Или… — Тут меня осенило. — Бернард! Это же Святой Бернард! — Камень снова мигнул и даже подпрыгнул. — Вот! Теперь мне всё ясно!

— Тебе ясно? Мне — нет. — Владихор непонимающе расширил глаза. — Может, пояснишь?

— Да легко! Святой Бернард, или Сен Бернар. Средневековый проповедник христианства. В его честь назвали горный перевал и монастырь в Альпах. А ещё — породу собак. Её вывели тамошние монахи для спасения путников из-под снежных завалов. Так вот, по словам дяди Миши, превращаюсь я именно в сенбернара!

— А, ну да. Помню-помню, — важно кивнул старик. — Здоровенная такая псина. Пушистая. Как у нашего Кащея, только побольше и постра… Помордастее.

Мне с трудом удалось сдержать смех.

Ещё бы ему не помнить!

Вчера дядушка, явно красуясь перед Ольгой-старшей, предложил мне помериться силой. Побороться. Но, узрев моё боевое обличье, жутко перепугался и вскарабкался на старую яблоню. Разумеется, застрял там. Пришлось нам с Муромским срочно искать лестницу и снимать его.

— Так что это получается? Создатели Камня изначально знали, что я буду превращаться в собаку? Вон, даже породу предсказали…

— Знаешь, очень может быть, — Владихор задумчиво потёр бороду. — Вот только для чего это всё?

— Может, когда-нибудь и выясним, — выдохнул я, ощутив внезапную усталость.

— Ладно, внучок, заболтались мы что-то, — родственник с кряхтением выбрался из кресла. — Идём, покажу твою комнату.

— Минутку!

Я сбегал во двор, забрал из «уазика» сумку с вещами. Заодно прихватил и яйцо куротура.

— Дядушка, можно это яичко куда-нибудь в тёплое место пристроить, чтобы не погибло? Оно не простое.

— А какое же? Золотое? — Хохотнул родственник.

— Лучше. Волшебное. Его умирающий быкопетух снёс. Потом заберу, в зоопарк сдам. Или в универ, для изучения.

— Давай, в курятник положу. Уж там-то не пропадёт, — старик осторожно принял у меня ценный артефакт. — А ты поднимайся наверх. Вон, видишь дверь, прямо над входом? То твоя берлога. Ну, или, скорее, конура, — он со смехом хлопнул меня по плечу. — Обустраивайся, приводи себя в должный вид, да будем обедать.

«Конура» оказалась просторной светлой комнатой с камином и двумя окнами, выходящими на озеро. Её меблировку составляла удобная широкая кровать под шерстяным одеялом, одёжный шкаф красного дерева, письменный столик и пара стульев с фигурными ножками. На кровати ждал комплект свежего постельного белья и мягкое банное полотенце, а на столе — хрустальный кувшин с водой и резная деревянная кружка. За плотной вышитой шторкой обнаружился крошечный санузел с душевым закутком, умывальником и каменной чашей МэЖо в уголке.

Бросив сумку в шкаф, я распахнул окна, вдохнул свежий, чуть пахнущий тиной озёрный воздух, и занялся собой. Принял освежающий душ, быстро переоделся в чистое и вышел на внутренний балкончик-галерею, опоясывающий главный холл изнутри, на уровне второго этажа.

Медвежий Камень исчез. Наверное, вернулся к мирной профессии капустного пресса. Теперь, когда он не оттягивал всё внимание на себя, появилась возможность осмотреться.

Моя «конура» нависала над крыльцом и являлась единственной отдельной комнатой в передней части дома. Остальные расположились напротив, за холлом. Сам холл был очень светлым, благодаря высоким потолкам, белоснежным стенам и, разумеется, целому десятку окон: шести на первом этаже, по два на юг, запад и восток, и четырём на втором, вдоль галереи.

Кроме упомянутых ранее диванчика, зеркала и кресла-качалки, обстановку составляли книжные шкафы, стулья и круглый столик со знакомым мне самоваром, а у входной двери — мягкая скамеечка и кованая вешалка с небрежно наброшенными плащом и шляпой. У дальней стены за мозаичным экраном спрятался погасший камин с чугунной решёткой и закопченной подставкой для котелка. На каминной полочке сияли полированной бронзой три фигурных подсвечника в виде танцующих медведей.

Спустившись, я сразу направился к шкафам с книгами. Никуда не деться — профессиональное любопытство!

К моему удивлению, полки ломились от всевозможных сборников сказок, как народных, так и авторских. Десятки томов. Большие и малые, в твёрдых и мягких переплётах. Довольно старые, но все в идеальном состоянии.

— Что, внучок, ищешь знакомые буквочки? — вынырнул откуда-то Владихор.

— Нашёл, и не одну, — я с удовольствием провёл пальцем по разноцветным корешкам. — Всё это прочитано и перечитано мною сотни раз…

— Разумеется, — серьёзно кивнул дядушка. — Мы о том позаботились. Как могли, прививали тебе интерес к сказкам и легендам, а позднее — к истории и фантастической литературе. В том-то и состоял мой, как ты выразился, «проект». Думаешь, волей слепого случая Михей Муромец стал вашим соседом по усадьбе? Нет, Арсений. По наказу Кащея и моей личной просьбе он готовил тебя к приходу в Свет. Закладывал самые основы. Устраивал вечера у самовара, сказывал свои волшебные рассказки, и тем самым лепил твою личность. Держу пари, ты и сейчас вспоминаешь те ночные посиделки с теплом и радостью. — Я кивнул. — И это хорошо. Ведь тот, чья фантазия безгранична, чьё сердце открыто чуду, легче переносит переход из Тьмы в мир Света. И быстрее тут осваивается. А ты, внучок, ещё и с детя́ми работал, значит, не совсем утратил нужный взгляд на мир.

— Вот оно как… Выходит, к поступлению в пединститут меня тоже Муромский подтолкнул?

— Нет, там уже старина Кащей подсуетился, — ответил Владихор и звучно хлопнул себя ладонью по бедру. — Всё, довольно пустой болтовни! Обед ждёт. Идём, покажу тебе нашу кухню.

Он широко распахнул массивную дверь справа от камина и отстранился, пропуская меня вперёд.

Признаюсь честно, я ожидал увидеть тесное душноватое помещение с маленькой каменной печью, чугунным котлом и лоханью, полной грязной посуды. Однако реальность оказалась иной: сразу за порогом начинался уютный зелёный садик. За низким вербовым плетнём раскинулся цветущий луг с торчащими из травы пчелиными ульями, а вдали темнел лес. В воздухе стоял аромат вишни, мёда и свежего сена. Где-то трубно гоготали гуси, крякали утки, деловито квохтали куры.

— Ничего себе, вот это простор! — восхитился я. — Не думал, что в городе можно обустроить такое роскошное подворье.

— Так мы, внучок, сейчас и не в городе вовсе, — усмехнулся в усы дядушка. — Это мой задний дворик. Так сказать, карманный мирок для всяческих хозяйских нужд. Выделили как госслужащему и почётному пенсионеру.

— Карманный мирок?.. А-а-а, понял! Это как столичная ярмарка, да? Вход в Китеже, на площади, а сами торговые ряды в подпространство спрятаны. И место экономится, и шумы с запахами горожанам не мешают.

— Точно так.

— Хорошее решение. И что, большой «карман» дали?

— Да какой там большой, — махнул рукой Владихор. — Вон, видишь, за пасекой лес начинается? То уже граница... Захочешь пройти дальше — в стену упрёшься. Но мне всё одно хватает. Тут садочек с вишнями, там лужок с цветами для пчёлок, а за кухней и птичниками — ставочек для гусей с утями. Мы с Михеем в жару частенько на нём купаемся. А по вечерам, на зорьке, иногда карасей удим. Жирных, крупных. Наловим, а Ольга нам их в сметане пожарит… Вкуснотища! — дядушка облизнулся. — Ладно, опять мы заболтались. На кухню же шли… Вот, кстати, и она.

В глубине сада, в тени кудрявых вишен, высилась скромная хатка-мазанка под золотистой соломенной крышей. Из глиняной трубы к небу поднимался дымок.

— Заходи, гость дорогой. Будь как дома, — старик толкнул синюю скрипучую дверь и шутливо поклонился.

Я вошёл и с интересом осмотрелся.

В хатке была всего одна комната, значительную часть которой занимала массивная расписная печь с лежанкой. Также тут имелись полки и шкафчики с посудой, широкая глиняная мойка в углу, стол под вышитой скатертью и пара коротких удобных лавочек. Но главное — внутри царил неповторимый аромат свежего наваристого борща.

Вымыв и вытерев руки, мой родственник сдвинул печную заслонку, ловко ухватил рогачом полуведёрный чугунок и торжественно водрузил на деревянную подставку в центре стола. Рядом выставил плетёнку с чёрным хлебом и пампушками, мисочку с салом и горшочек густой сметаны. Быстро наполнил глубокие миски красным раскалённым варевом и, опустившись на лавку, подмигнул мне.

— Налетай, внучок! Кушай, пока горячий.

Я не заставил себя долго упрашивать. До блеска натерев хрустящую хлебную краюшку жгучим чесноком, взял деревянную ложку и, щедро добавив в миску сметаны, приступил к трапезе.

Говорят, в каждой хате — свой борщ. Сколько хозяек, столько и рецептов. Но и дядушкино творение, и то, чем угощала меня Оля-Яга в самый первый день, по вкусу, цвету и аромату до боли напоминало блюдо, которое всегда готовили в нашей семье. Это было необычно, но приятно. Даже на душе потеплело.

Я поделился наблюдением с Владихором. Тот внимательно меня выслушал и снисходительно хмыкнул.

— Забавный ты, внучок. Кушаешь берендеевский борщ по старинному родовому рецепту, а потом удивляешься. Нас с братом ему научил отец, а мы, как могли, передали дальше. Сидор — Петруше, батьке твоему, а я — малой Лёльке, крестнице своей. Её частенько на моё попечение оставляли, вот и натаскал помаленьку.

— Так Оля — ваша крестница?!

— Ну да, — кивнул дядушка и резко погрустнел. — Славная была дивчина! Ой, славная! Царствие ей Пресветлое…

Чтобы сменить тему, я раскатал скатерть-самобранку и вручил родственнику презент: бочку липового мёда и кувшин чёрного хмельного кваса с таранькой.

Старик обрадовался, как ребёнок, и тут же предложил перебраться на свежий воздух. Мы вынесли из кухни столик с лавками и удобно устроились в ароматной вишнёвой тени.

За лёгкой беседой ни о чём время пролетело незаметно. К счастью, хмельным квас оказался лишь по названию, и в неразборчивое пьяное варняканье наш разговор не превратился.

Стемнело, в небе зажглись звёзды.

— Всё, внучок, пора спать, — Владихор отставил кружку и поднялся с лавки. — У тебя же завтра свидание с хорошенькой берегинькой, не забыл?

— Ой, да! — спохватился я.

Вскочил, стряхнул с себя сухую рыбью чешую и проследовал за дядушкой в дом.

В холле отчаянно зевающий старик пожелал мне спокойной ночи и удалился. Его спальня оказалась здесь же, на первом этаже, за левой от камина дверью.

Поднявшись по скрипучим ступенькам к себе в «конуру», я быстро умылся, почистил зубы и завалился на кровать. Хотел, было, попереживать и поволноваться по поводу завтрашней прогулки со Святой, но не успел: заснул, как убитый, едва прикрыв глаза.

Глава 4

Проснулся я от утренней прохлады и сырости.

Поёживаясь, выбрался из-под тонкого одеяла и выглянул в открытое окно.

Снаружи стояли серые предрассветные сумерки.

Где-то в прибрежных камышах тоненько попискивали водяные курочки и сонно вскрякивали утки. Над тёмной озёрной гладью стелился густой белый туман. В его молочной глубине мне вдруг ясно привиделись стройные девичьи фигурки в пышных венках и с длинными распущенными волосами. Они бесшумно скользили в незатейливом, но завораживающем танце, оставляя за собою лёгкую рябь на воде.

Дивное зрелище! К сожалению, насладиться им, как следует, не удалось: стоило разок моргнуть, и сказочное наваждение исчезло. Развеялось без следа.

Вот интересно, с чего это меня вдруг посетила фантазия в стиле незабвенного Вани Дурака? Обиделась на старого хозяина и нашла себе нового?

Улыбнувшись своим мыслям и хлебнув водички из кружки на столе, я отыскал в шкафу второе одеяло и вернулся в постель. Минут пять покрутился, согрелся и снова уснул.

Разбудил меня Владихор.

— Подъём-подъём! — громко и весело объявил он, заглянув в комнату. — Поднимайся, внучок, а не то проспишь своё счастье!

Я потянулся за часами.

Семь утра? Что ж, действительно пора вставать!

Когда я, умытый и посвежевший, пришёл в кухню, на столе меня ждал сюрприз: блестящий китайский термос с горячим ароматным кофе.

— Дружище Кащей прислал. Сказал, ты такое любишь, — пояснил родственник. — Я хотел было попробовать, открыл, а оттуда такая вонища попёрла, чуть очи не вылезли… И как только вы такую дрянь потребляете?

— Ой, дядушка, через силу, — ответил я, стараясь не рассмеяться. — Пьём и морщимся. Морщимся и пьём. Как лекарство.

— А, ну, ежели так — лечись, внучок. Ты нам здоровый нужон. Чего на завтрак желаешь? Есть каша перловая, борщ вчерашний, колбаска домашняя... Кусочек. А коли захочешь, могу в пекарню за свежими булками послать. Тут недалече, с полверсты всего.

Никого никуда посылать не пришлось. По моей просьбе скатерть-самобранка щедро угостила нас горячими хрустящими булочками. С маслом, сыром или мёдом — самое оно!

Владихор с удовольствием умял полдюжины, и даже осмелился выпить немного кофе, щедро сдобрив его сахаром.

— Знаешь, ничего так пойло оказалось, — признал он, изучая гущу на дне чашечки. — Горькое, правда. И впрямь на лекарство похоже. Но привыкнуть можно. Мы что-то похожее из корня петрова батога и жжёных желудей варим.

— Реально, из желудей? — удивился я. — И как оно на вкус?

— Да такая же гадость, — Владихор выразительно скривился и сунул в рот последнюю булочку. — Ладно, — он вдруг звучно хлопнул себя по колену и поднялся. — Вот что, внучок… Предостеречь тебя хочу. Непростой сегодня день.

Ха! И это он мне говорит?! Конечно, непростой! Можно сказать, первое свидание за десяток лет.

— Сегодня — канун Купайлы, Ярилова Дня, — между тем продолжал старик. — И конец Русальей Седмицы. Священное время для Волшебных Дев.

— Ивана Купала? Ясно. Потому-то у них и выходной на службе.

— Абсолютно верно. Так вот, запомни: нынче им ни в чём нельзя отказывать. Ни в чём.

— Да ну? А если Луну с неба попросят?

— Не боись, не попросят, — хмыкнул Владихор. — При всей видимой лёгкости, Волшебные Девы далеко не дурочки. И если уж обратились с просьбой, значит — для них это важно. Так что, никаких отказов! Иначе отвратишь удачу на цельный год. А в твоей миссии без неё — никак… Уяснил?

— Уяснил.

— Тогда езжай, внучок, — он по-родственному крепко стиснул меня в объятьях. — И да пребудет с тобою Свет и благословение прабатьки Велеса.

Начистив берцы, я повязал бандану, побрызгался остатками одеколона, и, сунув в карман скатерть-самобранку, пошёл во двор. Выгнал из стойла верный «уазик», попутно отметив, что дыры от стрел на «лобовухе» благополучно затянулись. Мысленно пожелал себе удачи, прыгнул за руль и знакомой дорогой покатил в центр. На свидание.

В ослепительном синем небе сияло жаркое летнее солнце. Над крышами домов с задорным свистом носились стрижи и ласточки, с жалобными криками кружили белокрылые озёрные чайки. Мерно рокотал мотор, колёса весело тарахтели по широкой булыжной мостовой.

Город давно проснулся и пел. Всё вокруг дышало радостью хорошего утра. И только в моей душе бушевал ураган из чувств и эмоций. Робкая надежда боролась со страхом, детская вера в чудо — с тоской и унылым взрослым пессимизмом. Мысли бурлили и толкались в голове, норовя вывалиться через уши.

Свята… Красавица-берегиня. Встреча с ней — это что? Щедрый подарок судьбы? Или её же злая шутка?

Очень некстати припомнились все прошлые отношения и причинённая ими эмоциональная боль. Боль, погубившая все мечты о личном счастье и надолго сделавшая меня закрытым и необщительным.

Как там говорят? «То, что не убивает, делает нас сильнее»?..

Фигня! Бредятина! К чувствам эта «волшебная» фраза совершенно неприменима!

Получив удар, мы превращаемся в эмоциональных калек и годами носим в душе незаживающие раны. Опасаясь новой боли, как за щит, прячемся за вынужденное одиночество. И от него же страдаем…

Признаю честно, размышления эти едва не заставили меня плюнуть на всё и трусливо повернуть назад. К счастью, доехал быстро, накрутить себя до полной паники просто не успел.

Да и ждать долго не пришлось: ровно в девять, под гулкий бой часового колокола, из ворот президентского дворца выпорхнула Свята. Вопреки ожиданиям, не в кольчуге и сапожках, а в лёгкой голубой тунике с открытыми плечами, в римских сандалиях со шнуровкой и крошечной вышитой сумочкой на поясе. Роскошные тёмные волосы заплетены в две толстые косы. Из украшений — лишь браслет на руке да тонкая серебряная цепочка на шее.

От восхищения я замер. Девушка была воистину прекрасна. Глядя на неё, становилось понятно, отчего издавна все Волшебные Девы — берегини, русалки и нимфы с дриадами — почитались людьми как природные божества.

Есть в них что-то… неземное. Возвышенное.

Даже удивительно, что такая красавица заинтересовалась именно мной…

Поборов секундный приступ робости, я коротко посигналил, выбрался из машины и несмело махнул рукой.

Свята мило улыбнулась. Её удивительные синие глаза засияли такой искренней радостью, что все мои страхи развеялись без следа. Плечи сами собой расправились, спина выпрямилась, даже пивной живот втянулся.

Что ни говори, а женская магия — страшная сила! Какой уж тут иммунитет…

— Привет, Святик! От… лично выглядишь! — слегка запинаясь, проговорил я.

— Ой, спасибо! Это всё девочки расстарались. Помогли с причёской, нашли мне и платье, и тапочки… Иначе пришлось бы, как Блестинке, гулять по городу в казённой кольчуге. Тебе и вправду нравится? Честно-честно?

Она крутнулась, демонстрируя наряд во всей красе.

— Очень нравится! — Не кривя душой, подтвердил я и жестом фокусника извлёк из-за спины пышный букет полевых ромашек. — А с ними станет ещё лучше!

Увидев цветы, берегиня радостно ахнула, но тут же смутилась, опустила глаза и густо покраснела. Осторожно, словно хрупкую драгоценность, взяла ромашки, спрятала в них лицо и замерла, тихонько всхлипывая.

Столь внезапное превращение божественной красавицы в милую грустную девочку порядком меня озадачило. Напугало даже. Волной накатил страх: неужели снова где-то облажался?

— Что-то случилось? Тебе нехорошо?

— Мне хорошо… Очень хорошо, — тихо ответила Свята, подняв на меня исполненный благодарности взгляд. — Спасибо тебе, Сеня! Знаешь, это… Это ведь первые цветочки в моей жизни!

— Да ну! — Не поверил я. — Чтобы такой красавице никто никогда не дарил букетов? Быть того не может!

— Может, Сенечка, — вздохнула девушка, смахивая непрошеную слезинку. — Всё не так радужно, как кажется. Люди боятся нас. Сторонятся. Слухи всякие распускают. Да ты и сам, наверное, слышал: русалки коварны! Заманивают, топят. Щекочут до смерти. Или ещё что похуже… А мы уже и не спорим. Бесполезно. Так что… Какие тут букеты, — она грустно улыбнулась. — Наверное, за последнюю пару веков вы с Ваней единственные, кто наплевал на глупые толки и решился на свидание с Водной Девой.

Вот оно как! Теперь мне стало понятно молчаливое удивление прекрасных стражниц, когда наш бесхитростный Дурак начал неуклюже подкатывать к Блестине. Девочки тогда просто застыли от изумления. Не привыкли к такому вниманию. Да и вчерашние ярмарочные гостинцы стали для них настоящим сюрпризом… То-то они целый праздник на площади устроили!

— Сень, — Свята осторожно коснулась моей руки. — Подождёшь минутку, я ромашки в караулку отнесу? В водичку поставлю, чтобы не завяли.

— Конечно! О чём речь!

— Спасибо! — Она привстала на цыпочки, быстро чмокнула меня в щёку и побежала к воротам Дворца.

Глядя ей вслед, я ощутил вдруг, как в душе поднимается волна тепла и нежности. Трогательная реакция девушки на скромный букетик пробудила во мне давно забытые чувства. Ещё не любовь, нет. Даже не юношескую влюблённость, а просто желание быть рядом и заботиться.

Довольно странно, если учесть, что мы только вчера познакомились.

Берегиня вернулась ровно через минуту.

— Куда пойдём? — с улыбкой спросила она, мягко беря меня под руку.

— А куда бы ты хотела? Я не слишком хорошо знаю город… Точнее, совсем не знаю, так что буду рад любому предложению.

Свята ненадолго задумалась.

— Давай в «Сад Жизни» сходим. Ну, в зоопарк наш. Интересное местечко, тебе должно понравится.

— Зоопарк? А там есть, где погулять и перекусить?

— Идём, сам всё увидишь! — рассмеялась Свята, увлекая меня к скромному шатру под замковой стеной.

Портал, скрытый тяжёлым тканевым пологом, перенёс нас в живописный старинный сад. Чистый и ухоженный, с посыпанными гравием дорожками и фигурно постриженными в виде животных кустами лавра.

В отличие от Китежа с его жарким и душным днём, здесь, над Садом, собиралась гроза. Ветер дул сильными порывами, с шумом ероша листву древних яблонь, груш и вишен с абрикосами. Тяжёлые свинцовые тучи закрыли всё небо. Сверкали молнии, басовито рокотал гром. Редкие посетители спешили к выходу, с тревогой поглядывая вверх.

Моя же спутница пришла в восторг.

— Дождик! Сейчас будет дождик! Обожаю такую погоду!

— Я тоже. Если сижу дома и смотрю в окошко, — тихо пробурчал я, боясь показаться скучным. — Ну, показывай, где здесь что.

Девушка подвела меня к цветной карте-схеме у входа.

— Видишь, тут есть несколько районов. Звериный Край, Остров Магических тварей и Квартал Разумных рас. А вон, в самом низу — Пещера Ошибок.

— Ошибок?

— Ага. Там собраны самые интересные неудачные проекты волшебников-жизнеделов. В основном — первые творения деток, дошкольников.

— Правда? У вас этому с детства обучают?

— Ну да. Если у ребёнка есть задатки Творца Жизни, лучше начинать пораньше. Ну что, в Пещеру? Она в дальней части, как раз по дороге весь Парк увидим.

Осмотр начинался со Звериного Края, на первый взгляд — обычного зоопарка, разве что без клеток и вольеров. Вместо них маги создали здесь обширные подпространства, копирующие естественную среду обитания животных. Купив билет, посетители заходили внутрь, рассаживались по коврикам-самолётам и парили в небесах, наблюдая за зверьём с безопасной высоты.

— Весьма советую поглядеть лёвов, — шагнул к нам один из гидов-смотрителей, пожилой усатый дядька в зелёном форменном камзоле. — Мы их как раз кормить сбираемся. Будет интересно. На обед сегодня свежая зёбра. Ежели, конечно, поймают.

— Ого! Здесь что, дают хищникам живую добычу? — слегка оторопел я.

— А как же иначе? — Искренне удивился смотритель. — На то они и хишники. Саркофагосы, то бишь — пожиратели плоти. Им без охоты никак нельзя. Иначе совсем разнежатся, разжиреют, котами ленивыми станут. Кто ж тогда на них глядеть придёт? Потому-то мы нашим лёвам-тигерам то газелю, то антилопку какую запускаем. А по выходным да праздникам и цельного буйвола могём.

— Офигеть…

— Не переживай, Сеня, всё не так страшно, — улыбнулась Свята. — Там не настоящие зебры с антилопами, а всего лишь мясные тролли.

— Кто-кто?

— Ну… Как бы тебе объяснить? — Она задумчиво почесала носик. — Самоходные куски мяса. Их маги-пищевики придумали. Ну, чтобы запасы провизии дольше сохранялись свежими, да ещё и сами себя носили.

— А-а-а, понял! — обрадовался я. — Это как у Кривого Хряка в лавке! Из крови растят, да?

— Именно! Только здесь, в «Саду Жизни», мясным троллям придают облик привычной для хищников еды: газелей, буйволов, барашков. Да даже мышей и кроликов всяких, ведь волки с лисичками тоже покушать любят.

— Вот-вот, — поддакнул смотритель. — Так что, идём к лёвам? Или лучше к тигерам с ведмедями?

— Скажите, а слоны у вас есть? — поинтересовался я. — С детства их обожаю.

— Есть, как не быть, — оживился дядька. — Большие и малые, лысые и волохатые. Вам каких?

— Воло… Так здесь что, и мамонты имеются?! Покажите!

— Ну дык… Любой каприз, — смотритель нагловато подмигнул и многозначительно потёр пальцы.

Хмыкнув, я полез в карман за мелочью, но Свята меня опередила: вынула из сумочки вчерашний пирожок с вермишелью и вложила в требовательно протянутую ладонь.

Дядька слегка подвис, но, поймав сияющий взгляд берегини, улыбнулся и с видимым удовольствием принялся жевать.

— За мной, — он развернулся и потопал по дорожке, направляясь в дальнюю часть Звериного Края.

Мы с девушкой поспешили за ним.

И тут хлынул дождь.

Да какой! Стена воды. Настоящий тропический ливень.

Смотритель поспешно сунул в рот остатки пирожка и достал из ближайшего куста пару больших зонтиков. Один подал мне, под вторым укрылся сам.

— Свята, иди сюда, скорее! Промокнешь вся! — Позвал я.

Девушка только весело рассмеялась.

— Ха-ха! Испугал водой русалку!

Она сбросила сандалии, спрятала их в сумочку и, отбежав в сторону, принялась радостно кружиться под прохладными дождевыми струями. Лёгкая туника мгновенно промокла, красиво очертив ладную фигурку и продемонстрировав, что нижним бельём девушка себя не обременяла. Впрочем, смотрелось это не пошло, не вызывающе, а вполне естественно и даже невинно.

Мы с дядькой замерли, откровенно любуясь. Но, случайно глянув друг на друга, покраснели и отвернулись.

— Какое бесстыдство… приятное, — пробормотал смотритель себе в усы. — Прямо глаз не оторвать…

Минут через пять ливень приутих, а потом и вовсе закончился.

Выглянуло солнце. Старый сад, умытый дождём, заиграл всеми оттенками зелёного, а через посветлевшее небо протянулась яркая двойная радуга.

Смотритель сложил зонтики, встряхнул и убрал в тот же куст.

— Вперёд, господа! Слоны заждались, — махнул он нам.

Свята подхватила меня под руку и повлекла за ним. С волос и платья девушки ручьём стекала вода, но выглядела она абсолютно счастливой.

До слоновника мы добрались практически без приключений, если не считать того, что моя спутница радостно прыгала в каждую встречную лужу. Как ни странно, эти детские шалости не вызывали отторжения. Напротив, глядя в блестящие глаза красавицы и слыша её звонкий весёлый смех, я снова испытал прилив тепла и нежности.

Когда-то такие же чувства вызывала у меня Оля…

Пройдя через арку из толстых мамонтовых бивней, мы оказались на полукруглой мощёной площадке с десятком входов-порталов. Возле каждого, вместо привычной таблички с названием, стояла резная деревянная фигурка.

Кого здесь только не было! Кроме хорошо знакомых мне азиатских и африканских слонов, имелись и давно вымершие у нас виды: мастодонты, стегодоны, динотерии и прочие древние хоботные. Я же остановил свой выбор на шерстистом мамонте. Ведь ради него сюда и шёл!

— Маммуты? Энто можно, — кивнул смотритель. — Только сперва вам, господа, того… Утеплиться надобно. У них, волохатых, щас зима в самом разгаре.

Действительно, из мамонтового портала веяло ледяным холодом. Моя спутница зябко поёжилась и теснее прижалась ко мне.

Дядька завёл нас в просторную комнату с большими зеркалами и длинной вешалкой, на которой рядами висели десятки лохматых шуб, полушубков и дублёнок из натуральных шкур. Чёрные, белые, бурые, полосатые, даже пятнистые. Здесь же стояли и полки с тёплой меховой обувью. Хочется верить, что при их производстве ни одно животное не пострадало. Со здешними технологиями это вполне возможно.

По совету берегини, для себя я выбрал тяжёлую медвежью доху с капюшоном. А что, тёплая! И большая, троих завернуть можно. Надеюсь, хоть не блохастая…

Свята же первым делом сунула ножки в милые белые сапожки из овчины с забавными меховыми помпончиками.

Повернувшись ко мне, спросила взглядом: «Как тебе?».

Получив такое же молчаливое одобрение, просияла и пошла к шубам. Долго там что-то перебирала, рассматривала, щупала, и вдруг позвала меня:

— Сень, поможешь? Никак не могу снять…

Я не без труда извлёк из плотного ряда зимней одежды пушистую песцовую шубку. Белоснежную, с лёгким голубым отливом. Расправил её, встряхнул и галантно подал девушке. Всегда полезно показать себя джентльменом.

Берегиня благодарно улыбнулась и… рывком стянула с себя мокрое платье, представ передо мною во всей природной красе.

Это было… весьма неожиданно!

Ошеломлённо икнув, я жадно уставился на открывшееся мне прекрасное зрелище. Но, вовремя вспомнив о правилах приличия, испуганно зажмурился. Помогло мало: образ обнажённой красавицы плотно врезался в память, и теперь маячил перед внутренним взором, горяча кровь и будоража воображение.

«Хорошо, что смотритель вовремя вышел» — подумалось мне вдруг. — «Несчастного старичка злой Кондратий хватил бы …»

Ощутив, как руки девушки скользнули в рукава, я судорожно набросил шубку ей на плечи. Мысленно досчитал до десяти, и только после этого решился приоткрыть один глаз.

— Сеня, что случилось? Я тебя чем-то обидела? — Свята, уже вполне одетая, обеспокоенно смотрела на меня.

Во взгляде её не было ни капли смущения, словно это не она только что устроила мне столь внезапный стриптиз. Зато на лице явно читалось удивление и лёгкое непонимание.

— Нет, с-с-совсем нет, — жалко промямлил я, чувствуя, как горят мои уши. — Просто…

А, собственно, что «просто»? Сказать, что как-то не привык видеть голых девчат? Особенно таких хорошеньких…

Впрочем, Свята догадалась сама. Взглянув на мокрую тунику у своих ног, она вдруг густо покраснела.

— Ой, поняла… Прости, Сенечка, я не хотела тебя смущать! Понимаешь, мы, Волшебные Девы, не совсем люди. Мы — духи лесов, долин и водоёмов. Нагота нас не стесняет. Почти, — она виновато повела плечами и поплотнее завернулась в шубку.

— Да ладно… Ничего страшного, — честно соврал я, пытаясь заодно восстановить дыхание и унять бушующие гормоны. — Сам виноват. Давно пора привыкнуть, что к жителям вашего Мира нельзя подходить с моими мерками. И вообще, что естественно, то небезобразно, а что небезобразно — то прекрасно! Да, прекрасно!

Кажется, берегиня приняла эту несвязную болтовню за сложно построенный комплимент.

— Спасибо! — зардевшись ещё сильнее, она прижалась ко мне и положила голову на грудь.

В ответ я осторожно обнял красавицу и вдохнул горьковато-медовый аромат её влажных волос. Сердце бешено заколотилось, но сразу успокоилось. Снова накатила волна тепла и нежности.

Как же приятно!

Хотелось замереть и стоять так целую вечность…

Блин, да что это со мной творится?! В который раз себя не узнаю! Откуда такой букет чувств?.. Разумом понимаю, что лишь в третий раз вижу эту девушку, но где-то в глубине уже ощущаю потребность о ней заботиться и… даже готов раскрыть душу!

Меня, случаем, на границе не подменили?

— Я, конечно, жутко звиняюсь, — проскрипел вдруг насмешливый голос смотрителя. — Но вы, кажися, хотели слоников поглядеть! Ежели нет, давайте проведу в отдельные нумера. Там и помилуетесь вволю.

Мы со Святой отпрянули друг от друга, как нашкодившие первоклассники.

— Может, позже, — с некоторым вызовом бросил я, — Нельзя же заставлять слоников ждать. Да и вообще, на день у нас запланирована обширная культурная программа.

— А на вечер, значить, бескультурная? — Пошутил старик, пряча улыбку в усах.

— В канун Купалы всяко может быть, — хихикнула берегиня и подала мне своё платье. — Сень, выкрути, пожалуйста! Я его тут, на солнышке оставлю. Пока будем летать, как раз подсохнет.

Развесив выжатую тунику на прямых бивнях деревянного палеомастодонта, она взяла меня под руку и повлекла к услужливо расстеленному смотрителем коврику-самолёту.

Я невольно притормозил.

— Слушай, а мы не грохнемся? Какой-то он мелкий, ненадёжный.

— Не переживай, тут всё продумано, — хихикнула девушка и тронула ковёр ножкой.

Тот зашевелился, подпрыгнул, и вдруг изогнулся, приняв форму удобного дивана. Из-под золотистой бахромы выдвинулись широкие кожаные ремни с витыми бронзовыми пряжками.

Действительно, продумано!

Мы сели и пристегнулись.

Мягко, но тесновато… Я и так не маленький, а в просторной медвежьей шубе стал и вовсе необъятным. Чтобы уместиться на «летающем диванчике», нам с прекрасной берегиней пришлось плотно прижаться друг к другу.

Впрочем, жаловаться никто не стал.

Старый служитель пожелал нам всяческих благ и, отступив на шаг, пронзительно свистнул в два пальца.

Коврик-самолёт послушно рванул через портал и вихрем взмыл в серое зимнее небо.

Лица сразу обожгло холодом.

Здесь, в вышине, дул морозный порывистый ветер, из плотных низких туч сыпались мелкие колючие снежинки. Пришлось надвинуть капюшоны пониже. Жаль, в гардеробе не оказалось тёплых балаклав и лыжных масок. О шапках мы тоже не позаботились. Сейчас они очень пригодились бы.

От немалой высоты и скорости захватывало дух. Никакого страха, одно удовольствие. Свята радостно вертела головой по сторонам, весело вскрикивая каждый раз, когда коврик нырял в воздушную яму или рвался под облака.

Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась бескрайняя степь с редкими каменистыми холмами. От горизонта до горизонта протянулось извилистое русло широкой, скованной льдом реки. На её пологом берегу и обнаружилось большое стадо мамонтов.

Крупные рыжевато-бурые туши с громадными витыми бивнями контрастно выделялись на фоне слепящей снежной белизны. В морозном воздухе едко запахло навозом и мокрой шерстью.

Я, разинув рот от восхищения, с жадным любопытством разглядывал невиданных зверей.

Потрясающе! Кто в моём мире сможет похвастать, что видел живого мамонта, да ещё и не одного?

В своё время мне удалось узреть знаменитого киевского слона Боя, на тот момент — крупнейшего в Европе.

О, то был настоящий гигант, колосс, впечатляющий своими размерами! Но, рядом со здешними экземплярами, он выглядел бы всего лишь юным пухленьким недоростком…

На наш прилёт могучие животные отреагировали спокойно. Точнее, совсем никак.

Неестественно замерев, они шумно сопели и жалобно всхрапывали, выдыхая целые облака горячего пара. Лишь крошечный мохнатый мамонтёнок по-собачьи сидел в сторонке, задумчиво обнюхивая хоботом веночек из сена на крупной лобастой голове.

— Что это с ними? — Озадаченно спросил я. — Странное поведение! Заболели, что ли? Или хищников почуяли?

— Не знаю, — заволновалась моя спутница. — Вообще-то крупных хищников здесь быть не должно. Смотрители за этим следят. Но навредить-то могут и мелкие. Напугать, укусить, заразить чем-нибудь…

Мы подлетели ближе.

Мамонты медленно, словно через силу, покосились в нашу сторону, но тут же снова отвернулись.

Свята встревожено нахмурилась, привстала, но, глянув вниз, вдруг звонко рассмеялась.

— Ах, вот, в чём дело! Сеня, посмотри!

Снег под нами был испещрён следами маленьких босых ножек.

— Хоббиты натоптали? — Предположил я. — Ну, полурослики которые.

— Да нет, не полурослики, — хихикнула берегиня. — У тех лапки побольше будут, хоть сами и невелики.

— Тогда кто же это?

— Сейчас увидишь.

Ковёр-самолёт плавно приземлился в сотне метров от странно застывших животных. Свята внимательно огляделась, отстегнула ремень и спрыгнула в снег. Приложила ладошки ко рту и издала долгий мелодичный клич, словно скандинавская дева, призывающая своё стадо с дальних горных лугов.

Подхваченный эхом холмов, чудесный звук пронёсся над рекой и затих вдали. Тут же из-под массивных мохнатых туш вынырнули хрупкие детские фигурки и, весело щебеча, поспешили к нам.

Девочки. Целая стайка. На вид — от пяти до восьми лет. У каждой — густые длинные волосы и ясные, блестящие глаза. Из одеяний — лишь короткие травяные юбочки да заиндевевшие купальские венки на головах. Надо признать, не самый подходящий наряд для зимней мамонтовой степи.

— Ой, кто это? — удивился я.

— Берегини, младшая группа, — с улыбкой пояснила моя спутница, но вдруг озабоченно нахмурилась. — Интересно, что они тут забыли? Их место в Квартале Разумных рас!

— Тётя Свята пришла! Тётя Свята! — Радостно закричали малышки, подбегая к ней.

Но, увидев рядом меня, остановились и испуганно сбились в кучку, прячась друг за друга.

— Не бойтесь, подходите! Это дядя Арсений, он хороший, — успокоила их моя спутница.

— Хороший? А он не кусается? — осторожно спросила крошечная белокурая берегинька.

— Нет, конечно! — хмыкнула Свята.

Я же, вспомнив покойного кабана и кучку дохлых оборотней, почувствовал себя неловко.

Стремясь это скрыть, поспешно спрыгнул с ковра, похлопал по нему и бодро скомандовал:

— Залезайте, быстро! Не стойте в снегу, уже синие все!

Роняя венки, девочки радостной гурьбой забрались на коврик и попытались там умоститься. Самой маленькой места не хватило, и та, долго не раздумывая, запрыгнула прямо на меня. Крепко обхватила за шею и плотно прижалась, дрожа всем тельцем. Сперва я вздрогнул от неожиданности, но тут же очнулся и приобнял малышку, спрятав её озябшие ножки себе за пазуху.

Свята поглядела на нас с нескрываемой нежностью.

— Знаешь, Сень, а вы неплохо смотритесь! Наверное, из тебя вышел бы хороший папа! Добрый и заботливый, — улыбнулась она, в который раз заставив меня смущённо краснеть.

— Возможно, — буркнул я и поспешил сменить больную для себя тему. — Что будем делать? Понимаю, у нас культурная программа и всё такое, но девчат нужно срочно отсюда выносить, покуда совсем в сосульки не превратились!

Без лишних слов Свята ухватила наш «летучий диван» за уголок и слегка потянула. Тот подался, словно резиновый, и сделался достаточно большим, чтобы вместить всю нашу компанию.

Забравшись на ковёр, я подмигнул малышне и гостеприимно распахнул медвежью доху. Девочки поняли меня правильно и с визгом ринулись под неё, как цыплята под наседку. Места хватило не всем, и парочка отставших нагло влезла под шубку к Святе, вновь на миг засветив мне её аппетитные формы. Девушка ойкнула и рассмеялась, но выгонять мелких хулиганок не стала. Когда же, наконец, все устроились и затихли, ковёр-самолёт без труда поднялся в воздух.

Мамонты оживились и, довольно урча, разбрелись по долине. Только детёныш в веночке задумчиво и грустно глядел нам вслед. Разве что платочком не махал.

— Так, мелочь, признавайтесь. Вы что здесь делали? — Строго спросила Свята.

— К празднику готовились, — со вздохом ответили ей из-под шубки. — Хотели причесать лохматиков, косички заплести, веночки подарить… А здесь почему-то холодно! Вот мы под них и спрятались. Погреться.

— Спрятались… А если бы вас случайно растоптали?

— Не, — послышалось у меня из-за пазухи. — Мы же попросили разрешения! Они не могли нам отказать.

Мне сразу вспомнилось дядушкино предупреждение. Выходит, даже звери в курсе, что в эти дни русалкам нельзя отказывать! То-то бедные мамонты стояли, как приклеенные, чтобы случайно никого не расплющить…

Внезапно голову посетила мудрая, но запоздалая мысль.

— Слушай, Свята, если наш ковёр раздвижной, то почему сюда мы летели в такой тесноте? Всю дорогу жались друг к другу…

Девушка покосилась на меня и хитро улыбнулась.

— А ты догадайся! Уже большой мальчик.

Я догадался. И в очередной раз залился краской, от стыда за свою непонятливость.

Тем временем ковёр-самолёт миновал портал и мягко приземлился в центре тёплого слоновьего павильона.

Усатый смотритель, восседавший в кресле у входа, поднялся, было, нам навстречу. Но, когда из-под шуб с визгом и смехом вырвалась стайка полуголых маленьких девочек, картинно схватился за сердце и в притворном ужасе свалился обратно.

— Ну, вы, молодёжь, и шустрые! Когда только успели? — С улыбкой проскрипел он. — Или это я здесь ненароком в спячку впал, годков на десять?

— Точно, в спячку! — Хихикнула Свята. — А мы с Арсением всё это время спокойно жили там, в пещере у реки.

— Ага, — подхватил я. — Плодились, размножались и кушали свежих мамонтов. Два дня, как доели последнего, вот и пришлось возвращаться. А то девчата начали уже на меня поглядывать и жадно облизываться… Страшновато!

Старик хмыкнул, оценив шутку.

Моя спутница, как бывалый воспитатель, построила и пересчитала малышек. Затем снова загнала на летучий ковёр и отправила домой, в Квартал Разумных рас — обедать и плести новые веночки к празднику.

Детское щебетанье затихло вдали, и в павильоне наступила оглушительная тишина.

Свята схватила подсохшее платье и упорхнула в гардеробную.

Немного поколебавшись, я набрался смелости и последовал за ней. В конце концов, когда ещё появится возможность полюбоваться такой красотой?

Опоздал: девушка уже успела переодеться и, сидя на скамеечке, зашнуровывала сандалии.

Фух! Такой смеси облегчения и разочарования мне ещё не доводилось испытывать. Забавное ощущение. Выигрыш в одном пакете с проигрышем. Наверное, подобное чувствует диетчик, который среди ночи прокрался к холодильнику и обнаружил на нём массивный амбарный замок…

— О чём задумался, Сень? — спросила Свята, подходя ко мне.

— О холодильнике, — автоматически ляпнул я, забрасывая медвежью доху на вешалку.

— Так ты кушать хочешь?

— Да нет, вроде недавно завтракал. Кофе пил. С булочкой.

В ответ на это мой желудок ворчливо расхохотался.

— Идём, — улыбнулась девушка, беря меня под руку. — В Гномьем Дворе есть отличное заведение. «Алмазная Кирка», ресторан подгорной кухни. Тебе понравится. Там и покушать, и просто посидеть, поговорить можно.

Попрощавшись с пожилым смотрителем, мы покинули Звериный Край и направились в сторону Гномьего Двора.

Если я верно запомнил карту, путь до «Алмазной Кирки» неблизкий. Нужно пересечь Остров Магических тварей и пройти почти весь Квартал Разумных рас. А значит — не будем терять времени! Нас ждёт подгорная кухня! Интересно, что там предлагают?.. Впрочем, какая разница! Пусть это будет сюрприз.

Тучи исчезли, и о недавнем дожде напоминали лишь быстро высыхающие лужи. Солнце нещадно припекало, но пышные кроны старых яблонь и высокая живая изгородь давали достаточно тени. Мы с девушкой неспешно шли по тропе, наслаждаясь ароматами летнего сада и беседуя на разные темы.

Свята рассказала о том, как возится дома с маленькими берегиньками, вспомнила несколько забавных и трогательных случаев. Я же поделился историями из своей вожатской юности, затем, увлёкшись, переключился на работу в школе. Может, и не следовало столько болтать, но девушка оказалась просто идеальным слушателем. Заливисто смеялась над шутками, метко комментировала, задавала вопросы и всем своим видом показывала, как ей интересно. Общение складывалось легко и приятно. Казалось, мы знаем друг друга много лет… Возможно, не обошлось без женской магии. Вчера, на площади, берегини показали, что способны выведать любую тайну, просто похлопав глазками и мило улыбнувшись. Тут даже самый чёрствый сухарь размякнет и распустит хвост. Что уж говорить о страдающем от одиночества молодом человеке?

Внезапно я поймал себя на том, что вдохновенно пересказываю Святе наши с Олей детские приключения. Поймал — и замолк на полуслове.

Во-первых, глупо на свидании с одной девушкой упоминать другую, пусть и покойную.

Во-вторых, вокруг резко потемнело, словно солнце с разбегу нырнуло в густую чёрную тучу.

А в-третьих, на тропу перед нами с неприятным лязганьем выпрыгнула пара кривоногих скелетов в позеленевших от времени бронзовых панцирях и рогатых шлемах.

Редкие жёлтые зубы скалились в недоброй ухмылке, а в чёрной глубине пустых глазниц мелькал злобный багровый огонёк.

Свята испуганно пискнула и спряталась за меня. Я же, всё ещё пребывая в благодушном настроении, с ленивым интересом разглядывал самоходные кости.

Ну, скелеты. И что? У Радосвета, музыкального некроманта с лесного кладбища, они хотя бы джигу танцевали. А эти, вон — стоят, покачиваются. Зубами скрежещут, доспехами гремят. Пугают, наверное.

— Чего надо, ребята? — спросил я, задумчиво поглаживая медвежий кулон на груди. — Потанцевать хотите?

Костлявые воины угрюмо переглянулись, помотали головами и дружно потянули из истлевших ножен длинные мечи. Ржавые, зазубренные, но от этого не менее смертоносные.

Вид жутких стальных полос словно привёл меня в чувство. А ребята-то не шутят!

Нужно собраться и действовать! Но как?

Сперва хотел перекинуться и немножко поглодать сухие косточки. Однако передумал, вовремя вспомнив, что кости собакам вредны, особенно те, что размахивают всякими острыми железяками.

Тем временем скелеты, словно по приказу, синхронно подняли мечи и, погромыхивая доспехами, грозно пошли на меня.

— Наших бьют! — шепнул я в оттопыренный карман жилетки.

Что-то свистнуло в воздухе.

Удар! Ещё удар!

Шлемы вместе с черепами покатились в кусты, теряя последние зубы. Обезглавленные тела притормозили, озадаченно пощупали воздух над плечами, и, ничего не обнаружив, обиженно рассыпались. Чудесная дубинка, ещё немного попинав мятые панцири, вернулась ко мне и, успокоенная волшебным словом, нырнула в карман.

Оглядев останки поверженных врагов, я с победным видом повернулся к берегине… и замер в ужасе. Внутри всё похолодело, сердце словно пронзила ледяная игла.

В десятке шагов от меня возвышался гигантский скелет в стальном панцире и с огромной ржавой булавой в руке. На массивном клыкастом черепе красовался круглый, увенчанный турьими рогами шлем, а в пустых глазницах царила глубокая, всепоглощающая чернота.

Однако вовсе не жуткий вид чудовищного костяка вогнал меня в ступор, нет!

У самых его ног, сжавшись в испуганный комочек, застыла моя прекрасная берегиня…

Глава 5

Ужас вмиг сменился холодной яростью.

Да сколько можно?!. Черзовы прихвостни уже отняли у меня Олю. Но Святу они точно не получат!

Дубинка с грозным гудением взмыла в воздух, крутнулась, и… Вяло шмякнулась у моих ног.

Не понял!.. Это что за штучки?!

Злобно взрыкнув, я выхватил из кармана топорик, коротко размахнулся и с силой метнул в костяного гиганта. Тот даже не попытался защититься. Так и стоял, подняв булаву и буравя меня чёрным взглядом пустых глазниц.

Стальной обух звонко впечатался в самый центр тусклого бронзового панциря. Великан дрогнул, пошатнулся, и вдруг с грохотом распался на две равные половинки, словно рассечённое ножом яблоко.

Что за хрень?..

Впрочем, плевать. Позже разберёмся. Сейчас меня куда больше волновала Свята.

Подойдя, я присел рядом и нежно коснулся её плеча.

— Всё хорошо, малышка. Мы победили.

Девушка бросила испуганный взгляд на поверженного врага и, судорожно всхлипнув, нырнула в мои объятья.

— Я… Его… Убила? — тихо, едва слышно пролепетала она. — Убила, да?

— Ты?..

Только сейчас я разглядел в траве изящное копьё стражницы. Чёрное обсидиановое лезвие слегка дымилось и искрило.

Ну, дела! А ведь и вправду она.

Не зря Бася говорила, что парадные пики берегинь — страшное оружие. Свята это наглядно продемонстрировала, распополамив костлявое чучело одним ударом, вместе с доспехами! На такое не каждый лазерный меч способен.

Теперь понятно, почему не сработала дубинка: не чуяла угрозы. Видно, из засады скелеты выскочили одновременно, и девушка обезвредила гиганта раньше, чем я ввязался в драку с мелочью.

Свята шмыгнула носиком и подняла на меня бледное заплаканное лицо.

— Сенечка… Ведь я ещё никогда… Никого…

— Ясно, дальше можешь не продолжать, — я осторожно прижал её к себе и погладил по голове. — Мне это знакомо. Неделю назад тоже пережил подобное, когда с оборотнями столкнулся. Очень неприятное чувство… Вот только зря расстраиваешься. Ты же никого не убивала.

— Как это? А… Он… Оно? — берегиня украдкой глянула на развалины монстра, вздрогнула и отвернулась.

— Оно — скелет. Кукла. Дохляк, поднятый чёрным магом, — хмыкнул я. — То есть, он уже убитый пришёл. А ты его просто упокоила. Вот и всё.

— Правда? — С робкой надеждой спросила девушка. — Но я же чувствовала в нём жизнь! Он двигался, шевелился… И этот жуткий огонь в глазах…

— Всё правильно. Ты чуяла мага. Кукловода. И сломала его костлявую марионетку до того, как та сломала нас, — неуклюже пошутил я. — Кстати, а где ты копьё прятала? Неужели в сумочке?

— Нет, — слабо улыбнулась Свята. — Призвала. Из оружейной. Случайно. Увидела это зубастое чудище, испугалась сильно. Смотрю, а копьё уже в руках! Вот и ударила, — она снова начала горестно хмуриться.

— Так, отставить хандру! Может, тебе валерьяночки накапать, для успокоения? Или бражки плеснуть?

— Спасибо, не нужно. Есть идея получше. Идём!

Она взяла меня за руку и повлекла по тропинке прочь от неприятного места.

Оглянувшись, я успел заметить, как жаркое солнце тщательно стирает все следы короткой битвы. Кости и доспехи, превратившись в мутные грязные лужицы, впитались в землю. Пропало и копьё берегини. Наверное, вернулось в оружейную.

Усыпанная гравием дорожка пару раз вильнула, и стена живой изгороди окончилась. Перед нами открылся вид на широкий канал с одетыми в серый гранит берегами. Вдоль длинного каменного парапета здесь восседали торговцы сувенирами, едой, напитками и прочей интересной и полезной мелочью. Укрывшись от полуденного зноя разноцветными зонтиками, они развлекали себя тем, что весело переругивались, травили анекдоты и дружно грызли тыквенные семечки.

Купив и выпив по кружечке холодного шипучего кваса, мы со Святой подошли к парапету и взглянули на канал. По его блестящей поверхности скользили белоснежные лебеди, в редких островках камыша шумно возились утки. Над водой со свистом носились белогрудые ласточки.

Моя спутница указала на противоположный берег.

— Остров Магических тварей. Нам туда.

Остров представлял собой зелёный лесистый холм, торчащий из воды. С Большой Землёй его соединял крытый деревянный мостик явно тролльей работы. Туда-то Свята меня и повела.

В теньке за мостом приткнулась будочка кассы, в которой трудолюбиво скучал рыжебородый подгорный гном в синем форменном камзоле. За десять медных шагов он вручил мне два билета, гостевой план Острова и красно-золотого леденцового дракончика на палочке.

Отдав конфету радостно просиявшей берегине, я принялся с интересом изучать карту.

Вся она пестрела изображениями разнообразных сказочных и фэнтезийных животных. Прямо глаза разбегались! О некоторых, тех же драконах, единорогах, жар-птицах, сфинксах, грифонах и мантикорах, мне доводилось ранее слышать и читать в книгах. А с Котом Баюном, Минотавром, куротуром и Небесными Псами-каниптерами даже успел познакомиться лично. Но имелись тут и такие магические звери, о которых мифы и бестиарии прошлого молчат. Например, рогатый четырёхкрылый Велин. Или жёлтый пушистый Аскальпито с ушками, похожими на крылья бабочки… А Радужный Улыбашка чем-то напоминал мультяшного Капитошку с цветочками вместо глаз. Забавные существа! Уверен, придумали их очень добрые и хорошие люди. И придумали относительно недавно, иначе они бы обязательно проникли в сказки и легенды моего мира.

— А куда мы, собственно, шли? — запоздало поинтересовался я, оторвавшись от карты.

— Вот шуда, — не вынимая леденца изо рта ответила Свята и повлекла меня к ближайшему павильону.

«Дракон скальный приморский» — гласила чеканная готическая надпись на медной табличке.

Дракон?.. И зачем он нам?

Все вопросы исчезли, едва мы ступили под высокую кирпичную арку. На меня нахлынуло вдруг чувство полнейшего спокойствия и умиротворения. С души словно груз свалился. Все неприятности и проблемы не казались больше такими уж страшными и неразрешимыми. Хотелось просто жить и наслаждаться жизнью.

Моя спутница явно испытала то же самое. Её глаза радостно заблестели, на щеках заиграл здоровый румянец. Да, не зря она так сюда стремилась! Это куда лучше валерьянки с бражкой.

В лицо повеял свежий морской бриз, послышались крики чаек и ласковый рокот прибоя. Знойно запахло йодом, можжевельником и кипарисами.

Ничего себе! Да у дракона там настоящий курорт!

Мне ясно представилась укромная горная долина над морем, похожая на Крым в районе мыса Сарыч. Когда-то, очень давно, посчастливилось побывать там с друзьями. Память на всю жизнь.

Захотелось получше осмотреть драконье жилище, но Свята придержала меня за руку.

— Стой, Сеня. Летом павильон не работает. Закрыт до осени.

— Почему?

— Профессор Кагурат в отпуске.

Знакомое имя. Кажется, его упоминали и Бася, и Мидавэль.

— Кагурат? А это не тот, что ведёт ветеринарную медицину и уход за магическими тварями? — Припомнил я.

— Да, он самый, — кивнула девушка.

— Ясно. А без него, значит, к дракону никак нельзя? Что ж, очень жаль…

Берегиня бросила на меня озадаченный взгляд. Пару раз моргнула, после чего тихо хихикнула.

— Ой, Сеня, извини. Совсем забыла, что ты не местный. Профессор Кагурат и есть скальный приморский дракон, — пояснила она. — Один из лучших преподавателей Университета, любимец коллег и студентов. Сейчас он улетел отдыхать, но его чудесная домашняя аура сохранилась. Потому-то мы сюда и пришли.

— Да уж, эта аура действует понадёжнее любых успокоительных! Кстати, я только сейчас понял: выходит, ваши парадные сапожки сшиты из личной кожи профессора?

— Верно. Из зимней, прочной. Он её весной сбросил, и кусочек подарил нам. Как раз хватило всех обуть. Обещал с осенней линьки подбросить ещё.

— По второй паре закажете?

— Нет, — мотнула головой берегиня. — Летняя кожа на обувь не годится. Слишком тонкая и мягкая. Из неё больше куртки делают, дамские сумочки и огнеупорные плащи для пожарных. А нам с девочками пошьют рабочие мундиры. Они хорошо боевую магию отражают.

— Ничего себе!

Обсуждая достоинства драконьей кожи, мы вышли из арки и двинулись по тенистой центральной аллее Острова.

Мой желудок снова недовольно взвыл. Шипучий квас и сеанс расслабляющей драконотерапии основательно разожгли аппетит. Окружающие чудеса на время утратили свою привлекательность. Хотелось поскорее попасть в Гномий Двор с его «Алмазной Киркой» и загадочной подгорной кухней.

Внезапно из лаврового куста прямо нам под ноги выпрыгнула пушистая чёрная кошка.

— Бася! — обрадовался я, но тут же понял, что ошибся.

Во-первых, этот зверёк выглядел мощнее и упитаннее моей говорливой подружки. А во-вторых, под его хвостом красовались не свойственные девочкам меховые «бубенчики».

Кот окинул нас презрительно-надменным взором, громко фыркнул и возмутился писклявым басом:

— Что?! Какая ещё Бася? Да будет вам известно, я — Котофей Бандитович Баюн, её самый старший брат. Между прочим, восходящая звезда науки и любимый правнук знаменитого Мяндекса Васильевича! Ясно?

Мне стоило огромных усилий, чтобы не расхохотаться прямо в эту раздутую от собственной значимости мордашку.

— Простите, уважаемый Котофей Бандитович, не хотел вас обидеть. Был не прав. Обознался. А не подскажете, где сейчас ваша маленькая сестричка?

Котик даже мурлыкнул от удовольствия.

— Подскажу, так уж и быть. Эта мелкая глупышка второй день сидит с прадедом в университетской библиотеке. Вносит коррективы в Большую Навью энциклопедию. По моему заданию, кстати. Я же её наставник и научный руководитель, — он гордо задрал хвост и, демонстративно перейдя нам дорогу, скрылся в густом малиннике.

— Научный руководитель! — Фыркнула Свята. — Нет, ты слышал? С трудом читать научился, а туда же — наставник!

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Так мы с Басей давние подружки, — мягко улыбнулась берегиня. — Вот она и поделилась. Этот Котофей столь же способный, сколь и ленивый. Ему куда интереснее таскать у прадедушки рыбу или сметанку, чем постигать его великую мудрость. И таких потомков у Мяндекса с полсотни, не меньше. Наверное, из них всех одна только Бася чего-то добилась в жизни. Остальные же — так, болтливые самовлюблённые пустышки. Рядовые обитатели Острова Магических тварей.

— Понятно. Кстати, а почему Баюна, Кагурата и даже Минотавра не причислили к Разумным Расам? Ведь они не просто разумны, они преподают в Универе, имеют свой бизнес… Ну, то есть — собственное выгодное дело.

— Потому и не причислили, — подмигнула мне девушка. — Тут всё просто и прозрачно: доходы магических существ почти не облагаются налогами.

— Ясненько, — усмехнулся я. — А как определяют, кого считать разумным, а кого — колдовской тварью?

— Ой, Сень, не спрашивай… В своё время над этим вопросом ломали голову лучшие умы Нави и Завалгаллья.

— И что надумали?

— Решили, что все, кто ведёт род от животного и не является человекообразным, числится магическим существом.

— А как же минотавр?

— А он вроде исключения. Среди его предков затесался священный бык царя Миноса. Свидетельства этого даже на древних амфорах есть.

— Ну, исключения только подтверждают правила.

Свята кивнула и вдруг хихикнула.

— Знал бы ты, как засуетились тогда подгорные гномы, как забегали! Ради избавления от налогов их старейшины готовы были признать, что происходят от мясных червей из трупа древнего великана Бримира. Даже рисунки принесли. Представляешь?

— Фу, мерзость, — резюмировал я.

— Согласна. Комиссия тоже не впечатлилась, и запрос подгорников отклонили.

— А жаль. Может, не пришлось бы сейчас топать в Квартал Разумных рас.

— Ничего, мы уже недалеко. Осталось только мостик перейти. Вон он, за павильоном куротуров.

— Куротуров?.. Ух ты! Может, зайдём, посмотрим?

— Зайдём, — улыбнулась берегиня. — На обратном пути. Если захочешь. А сейчас — в «Алмазную Кирку».

Спорить я не стал.

За мостом нас ждал Квартал Разумных Рас. Его, словно райские кущи, окружала высокая ограда из тонких золотистых прутьев, густо увитая зелёными виноградными лозами.

У ворот на лавочке дежурил лысый зеленокожий огр, как две капли воды похожий на мультяшного Шрека. Увидев мою спутницу, он поднялся и расплылся в широкой доброй улыбке.

— Здравствуй, Святушка. Ты к нам в гости али по делу?

Его гулкий голос звучал странно и необычно, чем-то напоминая глухой ослиный рёв.

— Здравствуйте, дядя Морис! — Девушка привстала на цыпочки и чмокнула в подставленную зелёную щёку. — Вот, гуляю с другом. Познакомьтесь, это Арсений, гость из далёкой Тьмы и внучатый племянник советника Владихора. Хочу показать ему наш Квартал.

Огр с интересом взглянул на меня и протянул мощную ладонь.

— Очень рад, Арсений. А меня все дядей Морисом зовут, — мы обменялись рукопожатиями. — Только не представляю, на что тут в будни смотреть можно? В павильонах пусто. Из развлекаций работает одно только гномово «Диамантово Кайло».

«Кайло»?.. Это он об «Алмазной Кирке»? Ну и любят же в Нави названия переиначивать!

— А мы как раз туда и шли, — улыбнулась берегиня. — Заодно нужно в Русальи Логови́ща заглянуть, малышек проведать. Они прилетели?

— Давно уже, — кивнул огр. — Но коврик так и не отпустили. До сей поры катаются. Ещё и моих мелких, всех троих, в кумпанию прихватили. Ну да ладно, пущай веселятся. Не каждый день такой праздник случается.

Словно иллюстрируя его слова, над нами с радостным визгом пронёсся ковёр-самолёт.

— Папа, лови! Это тебе! — пропищали сверху.

На бугристую лысину дяди Мориса метко приземлился пышный купальский венок. Тот довольно хмыкнул, поправил подарок и, опустившись на лавочку, помахал вслед улетавшему ковру.

Когда мы со Святой миновали ворота и прошли с десяток метров, огр вдруг окликнул нас.

— Едва не позабыл: в «Кайле» будьте осторожны, — тревожно прогудел он. — Говорят, там с утра Попугай-разбойник засел. Как бы чего не вышло.

— Попугай-разбойник? — переспросил я, когда тропа вильнула и ворота скрылись за деревьями. — Впервые слышу. Что за птица?

— Кажется, он… Оно не совсем птица, — неуверенно откликнулась моя спутница. — Никто не знает, что оно такое. Но тварь довольно опасная. Стоит случайно задеть — беды не оберёшься.

— А почему попугай?

— Да потому, что всё повторяет. Трижды.

— Что именно?

— Да всё! — Нахмурилась берегиня. — Обзовёшь его, плюнешь, ударишь или бросишь камень — тебе тут же прилетит в три раза больше. Когда-то в харчевне пьяный тролль дал ему пинка под зад, так сам же подскочил и пробил головой потолок. Насилу вытащили потом. А Попугай даже не почесался…

— Ого!

— Ага. Ещё рассказывали, как трое орков-грабителей подстерегли его за городской стеной и обстреляли из луков.

— И что?..

— Да ничего, — пожала плечами девушка. — На другой день их утыканные стрелами трупы плавали в сточной канаве, а невредимый Попугай спокойно бродил по улицам. С тех пор его стараются не трогать. Правда, не всегда выходит. Разбойник этот словно специально нарывается на неприятности. Носит вызывающие наряды, в трактирах и барах подсаживается к компаниям… Иногда ещё и орать начинает. Да так громко и противно, что обязательно найдётся тот, кто не сдержится и попытается его заткнуть.

Я невольно притормозил, переваривая услышанное.

— Слушай, может, ну её, эту «Кирку» с её злобными попугаями? Пошли лучше на ярмарку, пирожков с вермишелью купим.

— Ты что, Сень, испугался? Правда? — спросила Свята, удивлённо вскинув брови.

— Представь себе, да, — честно ответил я. — Не люблю неадекватов. Зато их ко мне как магнитом тянет… И конфликты плохо переношу, даже если просто наблюдаю их со стороны. Словно через себя пропускаю. Кто-то рядом ссорится, а на душе мерзко у меня. Это уже не отдых, это наказание получится…

Казалось, девушка расстроилась.

— Что ж… Если так, неволить не буду. На ярмарку так на ярмарку, — она развернулась и пошла по направлению к выходу.

Я заколебался, глядя ей вслед. С одной стороны, боялся влипнуть в новые неприятности. С другой — не хотел огорчать красавицу. А ещё было до ужаса интересно попробовать расхваленную ею подгорную кухню. Да и взглянуть на таинственного Попугая-разбойника — тоже.

Приняв решение, я догнал берегиню и придержал её за руку.

— Прости, Святик. Не хотел тебя обидеть. Пошли в «Кирку». В конце концов, не понравится — развернёмся и уйдём. Правильно?

— Конечно, — просияла берегиня. — Не беспокойся, я лично прослежу, чтобы ты не попал в беду!

В памяти тут же всплыло недавнее нападение троицы скелетов.

Было в нём кое-что странное. Неправильное. Да, мы выкрутились, но… Не глупо ли отправлять нежить «на дело» среди белого дня? Это расточительно и энергозатратно, как пальба из пушки по комарам. Куда проще нанять очередного орка-киллера или банду отморозков с дубинками. Они и дешевле, и солнца не боятся.

Впрочем, а кто сказал, что их не наняли? Если враг не считается со средствами и готов достать меня любой ценой, отморозки свободно могут подкарауливать нас за соседним углом. Как и новая партия нежити. Нужно глядеть в оба!

Чудесная дубинка, повинуясь зову, скользнула мне в ладонь. Стало чуть спокойнее.

— Ты чего, Сеня? — насторожилась Свята.

— Да так, скелеты вдруг вспомнились, — нехотя признался я. — Вот и решил заранее подготовиться к разным сюрпризам.

— Здесь можешь расслабиться, — светло улыбнулась берегиня. — Разумные расы заботятся о своей безопасности. Квартал полон защитной магии, нежить не пролезет. Тем более, есть у меня ощущение, что нападение костлявых было всего лишь демонстрацией чьих-то колдовских возможностей. Проверка. Так наниматели испытывают будущих работников.

— Хочешь сказать, что наш враг пригласил чёрного мага?

— Да. Знать бы ещё, для чего именно…

— Ничего, скоро выясню. На себе, — мрачновато пошутил я.

Впереди замаячила массивная каменная арка — вход в Гномий Двор. Как и обещала карта, расположился он в самой глубине Квартала, за Огровым Болотом и Урочищем Троллей. Пройдя по вырезанному в куске скалы гулкому туннелю, мы с девушкой оказались вдруг на довольно-таки оживлённой площади.

Невзирая на будний день, мимо нас сновали десятки гномов, хоббитов, орков и прочих людей-нелюдей.

Странно! Что-то в других частях «Сада Жизни» такого наплыва посетителей не наблюдалось. Неужели здешнее заведение и впрямь настолько популярно?

Мой озадаченный вид позабавил Святу. Она что-то сказала, но звонкое пение медного рожка заглушило её слова. Когда же за домами промелькнул красно-золотой вагон Круг-Озёрного троллейбуса, меня осенило.

— Э, так мы уже не в зоопарке! Это что, Гномий Квартал столицы?

— Угадал! — довольно подтвердила девушка. — Бородатые попросту смошенничали. Вместо постройки павильона в «Саду Жизни», они нагло вывели портал в самый центр своего района. Да ещё и прямиком к порогу «Алмазной Кирки», которой сообща владеют верховные старейшины гномов.

— Хитро!

— Хитро, да не умно, — усмехнулась Свята. — Городской совет им этого не спустил. В наказание за хитропопость подгорный гномий клан теперь содержит весь Звериный Край зоопарка. За свой счёт. И, поверь, не слишком рад этому.

На другом конце площади, как раз напротив портала, высилось приземистое кирпичное здание с красной черепичной крышей и узкими декоративными башенками по углам. Судя по вывеске, та самая «Алмазная Кирка». Или, как выразился дядя Морис, «Диамантово Кайло».

Не удивительно, что в названиях возникли разночтения: никакой надписи здесь не было. Её заменяло выложенное из кусочков зеркального стекла изображение некого шахтёрского инструмента с длинной рукоятью. Кто как хочет, так и понимает.

Поднявшись на крыльцо, я распахнул широкую тяжёлую дверь и уже хотел пропустить девушку вперёд, но, вспомнив о Попугае-разбойнике, извинился и проскочил первым.

Внутри царил приятный вкусно пахнущий полумрак.

Главный зал заведения, стилизованный под горную пещеру с полукруглыми сводами и грубо вытесанными гранитными колоннами, освещался десятком бездымных магических факелов. Даже их красноватого мерцающего света вполне хватало, чтобы понять: сейчас здесь немноголюдно. Точнее, совсем безлюдно. Зато за большим столом мирно обедал десяток зеленокожих орков-воинов в чёрных кожаных доспехах с блестящими медными заклёпками.

Чуть в стороне от них над полуведёрной пивной кружкой одиноко скучал круглый седовласый троллоид в тёмном заплатанном плаще. Его широкое добродушное лицо с нехарактерным для троллей носом-картофелиной выражало тоску и усталость.

Ряд высоких стульев у барной стойки оккупировала развесёлая компания из четырёх молодых хоббитов и парочки рыжих всклокоченных гномов.

Румяный седобородый трактирщик, поблёскивая обширной потной лысиной, лениво протирал стаканы.

И, кажется, всё. Никаких Попугаев!

Облегчённо вздохнув, мы прошли в отдельную двухместную кабинку, оформленную в виде уютного каменного грота с овальным столиком и мягкими, обитыми красным бархатом стульями.

Тут же, словно по волшебству, появился официант, мелкий толстенький гномик в белоснежном фартуке и с пышной каштановой бородой до пояса. Одарив меня томным взглядом больших карих глаз, он кокетливо взмахнул длинными пушистыми ресницами и с лёгким поклоном протянул нам кожаную папку с меню.

— Не нужно, — махнула рукой Свята. — Пожалуйста, принесите ваше главное блюдо.

— Долгохвостую шахтную крысу с картошкой и пещерными грибами? — уточнил официант нежным девичьим голоском. Получив утвердительный кивок, сделал пометку в блокнотике. — Чего пить изволите? Есть вина красное, белое и хлебное, самогон гномий свекольный, пиво тёмное, светлое и бархатное. Из нехмельного — квас ржаной, хлебный и медовый, вода шипучая со льдом и фруктовыми сиропами.

— Ого, вот это выбор! — восхитился я и осторожно спросил: — А что обычно берут под… шахтную крысу?

— Да что угодно, — хихикнул гномик. — Правил тут нет. Всё зависит от того, пришли вы покушать или же «накушаться»!

— Тогда мне, будьте добры, ржаной квас. Святик, а тебе что?

— Шипучку со льдом и сиропом, — немного подумав, ответила моя спутница. — Если можно, малиновую.

Официант кивнул и метнулся на кухню.

Я проводил его задумчивым взглядом.

— Интересно, кто это было? Борода до пупа, брови как у Дедушки Брежнева, а глазки подведены и голосок писклявый…

— А ты не понял? Обычная девушка-гном, — хихикнула Свята. — Между прочим, молодая и очень хорошенькая!

— Девушка?! Ты серьёзно?..

Впрочем, а чему я удивляюсь? В прочитанных мною книгах Толкина ясно сказано, что гномьи женщины внешне от мужчин не отличаются. Но, одно дело читать об этом, и совсем другое — узреть подобное в реальности… Бр-р-р!

К моему удовольствию, обслужили нас быстро.

Первым делом официант…ка зажгла свечи в резных малахитовых канделябрах, разогнав тени и придав нашей трапезе лёгкую атмосферу романтики. Затем принесла чаши для мытья рук, мыло и пару махровых полотенец. Пока я тихо восхищался подобным сервисом, перед нами появились два серебряных столовых прибора на салфетках, фарфоровые тарелки, корзинка с хлебом, кувшины с напитками и высокие хрустальные стаканы.

Наконец, ударил маленький гонг, и из кухни торжественно вынесли Главное Блюдо.

— Прошу! — выдержав эффектную паузу, кареглазая гномочка элегантным движением подняла большую блестящую крышку с чеканным логотипом заведения.

На серебряном подносе, окружённая румяными четвертинками картофеля, обливалась ароматным паром крупная поджаристая тушка. Её можно было бы назвать аппетитной, если бы не длинный голый хвост, изящно закрученный спиралью.

— А где же обещанные грибы? — спросил я, не особо торопясь приступить к еде.

— Минутку!

Официантка взяла большой нож, осторожно разрезала тушку вдоль по спинке и развернула, словно книгу, обнажив пахучую грибную начинку.

— Вот, пожалуйста! Приятного аппетита!

— Благодарю, — неискренне отозвался я. И вдруг, неожиданно для себя, спросил: — Скажите, а это и вправду крыса? Настоящая?

Гномочка бросила настороженный взгляд в сторону трактирщика и шёпотом ответила:

— К сожалению, нет. Шахтные, или туннельные крысы давно вымерли. Это бескостная имитация, из кролика.

— А хвост?

— Острая колбаска из жирной утятины с чесноком и специями.

— Фух, спасибо! Успокоили! — выдохнул я и смело положил кусочек себе на тарелку. — А что же случилось с крысами? Почему они вымерли?

— Это печальная история, — погрустнела официантка. — Когда-то, очень давно, долгохвостые крысы считались у нас обычными вредителями. Портили припасы, инструмент, одежду. Даже драгоценности воровали. Мы, гномы, пытались с ними бороться, но безуспешно. Зверьки не боялись ни ядов, ни магии. Но вот начались колдовские войны, и все мужчины ушли сражаться. Женщины и дети остались в глубоких подземельях. Из-за боёв обмен и торговля с поверхностью прекратилась. Амбары и кладовые быстро пустели, и над несчастными нависла угроза голодной смерти. Тогда кто-то из детей и придумал охотиться на крыс. Как ни странно, вредные зверьки оказались очень вкусными, и к окончанию войн успели превратиться в основное блюдо подгорной кухни. Скоро новую дичь оценили не только гномы. Вырос спрос, поднялись и цены. В наши туннели толпами хлынули охотники с силками, ловушками и даже специально натасканными куницами. Крыс добывали сотнями, тысячами. Кое-кто предложил построить фермы для их разведения, но его и слушать не захотели. К чему тратиться, если всегда можно пойти в шахты и набить дармовой дичи? Думали, ресурс неисчерпаем. Но… Однажды источник иссяк.

Знакомая картина. В моём мире подобная судьба постигла многих животных. Тех же островных дронтов и странствующих голубей Северной Америки.

— Понятно, — проговорил я. — Дайте-ка угадаю: охотники обшарили все туннели и вернулись ни с чем. Так?

— Абсолютно верно, — кивнула гномочка. — Шахтные крысы исчезли. Безвозвратно. А самое обидное, что именно в тот год маги открыли способ растить мясо из капли крови. Но было уже слишком поздно.

— Действительно, обидно, — посочувствовала берегиня. — А к жизнеделам не обращались?

— К ним в первую очередь побежали. Большие деньги посулили. Но ничего не вышло. Их творения только внешне напоминали долгохвостиков. На деле же оказались увеличенными помойными крысами — жилистыми, сухими и вонючими. — Официантка сморщила носик. — Спасибо Кривому Хряку, надоумил нас использовать крольчатину с уткой. Если бы не это, из традиционных блюд в «Кирке» остались бы лишь тушёные пещерные грибы. А их, кроме полуросликов, никто и не заказывает.

— Что ж, спасибо за поучительную историю, — поблагодарил я, наполняя стаканы квасом и газировкой.

— Будет что-то нужно — зовите, — официантка слегка поклонилась и отошла к бару.

А мы принялись за еду. Она оказалась выше всяческих похвал, особенно грибная начинка и хрустящий колбасный «хвост». Впрочем, сочный и поджаристый кролик тоже порадовал.

Насытившись, я утерся салфеткой и удовлетворённо вздохнул. Моя спутница уже давно отставила пустую тарелку, и теперь потягивала холодную малиновую шипучку, с улыбкой наблюдая за мной.

— Ну как, понравилось?

— Очень! А с этим что делать? — Я с сожалением глянул на стол. Там осталась нетронутой добрая половина тушки и гарнира. — Съесть не получается, а выбросить жалко…

— Зачем выбрасывать? — Удивилась Свята. — Здесь, в «Кирке», издавна принято делиться трапезой. Потому и порции такие большие. Всё, что не доел, всегда можешь предложить другим посетителям. Думаешь, те полурослики зря здесь сидят? — Она кивнула в сторону барной стойки. — Вон, как поглядывают! Ждут, а вдруг перепадёт чего. Они же как дети, им остатки сладки.

— Ну, раз принято, не будем ломать традиций.

Подхватив поднос с «крысой», я направился было к хоббитам, но был на полпути остановлен лопатообразной рукой троллоида.

— А… Можно мне кусочек? — неожиданно высоким для такой мощной фигуры голосом попросил он. — Немножко… Очень кушать хочется…

«Кушать или закусить?» — Чуть не ляпнул я, но, заметив, что в огромной кружке не пиво, а самая обычная вода, вовремя прикусил язык и предложил:

— Вот что, дружище, давай-ка эту мелочь отдадим мохноногим, а тебе закажем чего-нибудь посолиднее.

Грустный тролль благодарно кивнул, и на его широком курносом лице мелькнула несмелая улыбка.

Пока хоббиты, радостно сопя и чавкая, расправлялись с «главным блюдом», я обратился к трактирщику:

— Уважаемый, а имеется у вас в меню что-нибудь большое и вкусное? Такое, чем можно насытить очень крупного и весьма голодного клиента?

— Ещё как имеется! — Просиял старый гном, предвкушая хорошую выручку. — Специально для подобных случаев: сборная мясная запеканка «Кащеева Смерть». Её много лет назад сам господин Президент изобрёл!

Ха! Узнаю Костика и его специфическое чувство юмора!

— И что же в неё входит?

— Один момент, — трактирщик нацепил золотое пенсне и полистал блокнот. — Вот! «Кащеева Смерть», хрустящий сундук из хлебного теста, а внутри мясная матрёшка из целого молодого кабанчика, индюшки, зайца, утки и жгуче-острой яично-сырной начинки! Прикажете подать?

— Подавайте! — я бросил на стойку золотую монету и подмигнул троллоиду: — Как, осилишь?

— Ребята помогут, — тот кивнул на стайку орков.

— А как же, поможем, — с лёгким удивлением подтвердил один из них. — Эй, хозяин! За обед доброго господина и его красотки вычти с нас! Да плесни-ка пивка всем желающим!

В «Алмазной Кирке» воцарилась атмосфера праздника.

Нас со Святой, как инициаторов, усадили в центре большого стола. Хоббиты и гномы, прихватив со стойки свеженаполненные кружки и миску маринованных куриных яиц, шустро примостились рядом. Скоро хозяин с двумя помощницами вынесли из кухни блюдо, на котором красовалась «Кащеева Смерть» — гигантская буханка хлеба в виде сундука. Троллоид одолжил у орков ятаган и нарубил «сборную мясную запеканку» на большие порции, которые честно разделил между присутствующими. Себе же оставил не больше четверти.

И началось пиршество!

Орки травили грубоватые анекдоты и сами же над ними ржали. Полурослики гневно обсуждали низкую закупочную цену на овощи и высокую — на разливное пиво. Гномы же в качестве рекламы демонстрировали всем новинку сезона — «золотые наручные хронометры на пружинной тяге». И всё это — не отрываясь от еды и питья.

Чуть захмелевший троллоид заметно повеселел и активно включился в беседу.

Куда делись его молчаливость и вежливое добродушие? За каких-то пять минут громила умудрился беззлобно, но горячо поспорить с хоббитами, едко раскритиковать гномье изделие и ввернуть настолько пошлую шутку, что покраснели даже зеленокожие орки. Отсмеявшись в полной тишине, он повернулся к нам со Святой и принялся вдохновенно рассказывать о себе.

Так, сами того не желая, мы узнали, что зовут его Челокуш, хотя настоящее имя — Вульдебур Из Клана Подкрышных Троллей. Род свой ведёт от болотных огров-людоедов и кочевых степных орков Заитилья. Живёт в Солнечных Горах, а в столице временно, по рабочему приглашению. Заказ давным-давно выполнил, но подлый наниматель коварно задержал оплату. Наличные деньги закончились, из гостиницы пришлось выехать. Ткнулся было в Подмостовье, к тамошним троллям, но те своих подкрышных собратьев не жалуют. Если бы не добрые люди и «Алмазная Кирка» с её традициями, помер бы с голоду.

Изложив всё это, Челокуш угрюмо замолчал и опустил голову.

Мы с берегиней обменялись сочувствующими взглядами.

Да уж, не повезло парню. В дивном сказочном мире попал в банальную, ничуть не сказочную ситуацию.

Может, стоит как-то его поддержать, приободрить? Или же просто подкинуть пару монет на дорогу домой?

Стоп! А не мошенник ли этот Челокуш? Уж больно его история похожа на классический развод в стиле «сами мы не местные»! Сидит здесь с грустным видом и слёзными сказочками раскручивает доверчивых клиентов на денежку и угощение. Надо бы выяснить у бородатой официанточки, как часто «подкрышный тролль» заседает в «Кирке» и ведётся ли кто-нибудь на его нехитрые россказни.

От подозрительных размышлений меня отвлёк громкий и пронзительный птичий вскрик. Он пронёсся под каменными сводами, заставив всех присутствующих дружно подскочить и с опаской уставиться в самый тёмный угол зала.

Из-за дальней колонны показалась высокая тощая фигура в красных обтягивающих брюках, бесформенной накидке из ярких цветных лоскутков и в жёлтых сапогах с блестящими медными бубенцами. Лысую голову с большими торчащими ушами венчал ядовито-зелёный панковский гребень, а крупный горбатый нос напоминал хищный клюв.

О! А вот и Попугай-разбойник пожаловал… Как-то мы совсем о нём позабыли.

В зале началась тихая паника.

Официантки с трактирщиком нырнули за стойку, полурослики с друзьями-гномами — под стол.

Орки от греха подальше отбросили кинжалы с ятаганами и напряжённо замерли, чинно сложив руки на коленях.

Челокуш нахмурился, что-то тихо пробурчал и отвернулся.

Даже Свята негромко ахнула и спрятала лицо у меня на плече.

И лишь я один спокойно сидел, зачарованно глазея на странное до нелепости существо.

Попугай подошёл ближе и тоже уставился на меня, совершенно по-птичьи склонив голову набок. Носатая, похожая на маску физиономия ничего не выражала, только в выпуклых чёрных глазах промелькнуло что-то… Живое. Человеческое.

Агрессии он не проявлял. Просто стоял и смотрел, словно чего-то ожидая.

Может, стоит пообщаться?

— Привет, — негромко проговорил я и помахал рукой.

— Привет! Привет! Привет! — монотонно прокаркал Попугай и, звеня браслетами на запястье, неуклюже повторил мой жест.

— Как жизнь?

— Жизнь. Жизнь. Жизнь.

— Что, скучно стало одному сидеть?

— Сидеть. Сидеть. Сидеть.

На редкость содержательная беседа.

— Да, приятель, так мы далеко не уедем…

— Уедем. Уедем. Уедем.

— Не заговаривайте с ним, господин, — крикнул из-за стойки трактирщик. — Бесполезно. Он всего лишь повторяет последнее слово. Как эхо в горах.

Попугай повернул «клюв» в направлении голоса, и, к моему удивлению, кивнул. Молча.

Ага, вот, значит как! Выходит, повторяет он только то, что обращено непосредственно к нему. Что ж, попробуем этим воспользоваться.

— Помоги, пожалуйста! Подыграй мне, — шепнул я берегине, сдвигаясь так, чтобы одновременно видеть и её, и Попугая.

Тот всё так же безэмоционально наблюдал за моими перемещениями.

— Свята, как думаешь, наш яркий приятель хочет пообщаться? — Громко спросил я, краем глаза следя за «разбойником».

Задумчивая пауза, затем — осторожный кивок.

Неужели сработало?..

— Он же не причинит нам вреда… Без повода?

Попугай отчаянно замотал хохлатой головой.

— Хорошо. Поверим.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что первым он никогда ни на кого не нападал, — включилась в игру девушка.

«Да».

— Всего лишь отражал атаки обидчиков. Как зеркало.

«Да».

— А ведь действительно, — задумался я вслух. — Судя по твоим рассказам, страдали только те, кто пытался причинить Попугаю зло. Наскакивали на него, как котёнок на кактус, и сами же калечились.

«Да»

— Стоп… Значит, яркий вид — это предупреждение, а не вызов? Как у божьей коровки?

«Да».

— Так чё, этот уродец совсем не страшный? — подвыпивший молодой орк, поняв всё по-своему, потянулся за лежащим под лавкой ятаганом. — Да я его щас… Щас…

На оружие опустился тяжёлый сапог Челокуша.

— Не советую, дружище, — подкрышный тролль шумно отхлебнул из кружки. — Очень не советую. Зеркальная магия высшего уровня, да ещё с троекратным повторением, это тебе не шутки. Здесь потом долго стены не отмоют. И потолок. А, впрочем, иди, — он убрал ногу. — Развлеки нас, нашинкуйся в капусту одним ударом. Только сперва расплатись с добрым трактирщиком. За угощение и, заодно, за предстоящую уборку. Негоже перевешивать свой посмертный долг на боевых побратимов.

Заслышав о долге, старые орки грозно заворчали и ожгли неразумного юнца недобрыми взглядами. Тот мигом сник и пристыженно вжался в лавку.

Челокуш подмигнул нам со Святой и, как ни в чём не бывало, вернулся к трапезе.

Я окинул его задумчивым взглядом. А парень-то не так прост, как кажется! В магии разбирается, орочьи законы знает. Да и задатки психолога имеет, хотя внешне — гранитная глыба с лицом резинового пупса и взъерошенной седой шевелюрой. В очередной раз убеждаюсь, что внешность обманчива.

Тем временем тролль, глотнув пива, переложил себе на тарелку остатки «Кащеевой Смерти».

Хоббиты под столом горестно застонали. Вот же мелочь ненасытная!

Попугай тоже заволновался, жалобно вскрикнул и несмело шагнул к столу. Его пронзительный взгляд, устремлённый на еду, был красноречивее любых слов.

— Видать, тоже изголодался, — сочувственно хмыкнул Челокуш. — Что, приятель, кушать хочется?

— Хочется?.. Хочется… Хочется! — в механическом голосе прорезались вдруг живые нотки.

— Что ж, пусть садится с нами, накормим, — я указал на свободное место и вытащил самобранку.

Поколебавшись, Попугай опустился на самый краешек лавки и, втянув хохлатую голову в плечи, с надеждой и тревогой поглядел на нас.

Бедняга! Сейчас он напоминал испуганную голодную дворняжку, которая видит кусочек хлеба в протянутой руке прохожего, всей душой желает ему верить, но, наученная горьким опытом, ждёт лишь подвоха.

Сердце кольнула жалость. Настоящая, чистая и искренняя.

То, что она якобы кого-то «унижает», придумали равнодушные особи, не способные на сочувствие и помощь. Они считают себя выше, мудрее других и никогда никого не жалеют. Зато научились мастерски оправдывать свою безжалостность…

Фу. Не люблю таких.

Я начал разворачивать скатерть, но меня опередили. Челокуш со стуком поставил перед Попугаем последнюю порцию мясной запеканки, трактирщик поднёс большую кружку пива за счёт заведения, а орки угостили вялеными тараньками. Даже хоббиты, не сговариваясь, выдали из-под стола парочку маринованных яиц.

От подобного приёма «разбойник» слегка подвис. Лицо его так и оставалось непроницаемой маской, но из круглых тёмных глаз потекли слёзы. Утерев их лоскутным рукавом, он благодарно кивнул и принялся за еду. Несмотря на голод, кушал неторопливо и аккуратно, элегантно орудуя столовым ножом и вилкой.

— Надо же, как красиво ест! — Челокуш одобрительно крякнул. — Прям так и тянет присоединиться! Вот только…

Договорить он не успел.

В воздухе знакомо запахло озоном, и на столе материализовались вдруг три одинаковых тарелки с кусками «Кащеевой Смерти». Орки недоверчиво уставились на выросшую перед ними горку вяленой рыбы, а трактирщик едва удержал в руках возникшие ниоткуда кружки с пивом. И только полурослики с гномами радостно засуетились, набрасываясь на кучку маринованных яиц. Впрочем, под шумок они утащили к себе и тарелку запеканки с полудюжиной таранек.

Узревший это безобразие Челокуш сперва нахмурился, затем добродушно рассмеялся.

— Ладно, кушайте! Только не вздумайте там дымить, а не то пинками выгоню! — проговорил он, затем посмотрел на Попугая и задумчиво сказал: — Вот вам и зеркальная магия... Выходит, она не только наказывает. Она награждает за сочувствие и щедрость!

— Похоже на то, — согласился я. — И, кажется, наш яркий приятель сам об этом не подозревал.

Попугай кивнул.

Отставив пустую посуду, он сыто вздохнул и расслабленно прикрыл глаза.

— А что будет, ежели, скажем, подарить ему пару медяночек? — спросил трактирщик, и, не дожидаясь ответа, высыпал перед «разбойником» горсть мелочи. — Вот, возьми, дружище!

— Дружище! Дружище! Дружище! — Попугай благодарно качнул зелёным гребнем и спрятал деньги в лоскутной накидке.

В тот же миг на стол со звоном посыпались монеты.

Довольный трактирщик собрал их в глубокую миску, быстро пересчитал и крикнул официанткам:

— Девочки! Всем лучшего пива за счёт заведения! И острых ржаных сухариков с чесноком!

Посетители радостно загомонили.

Мы же со Святой вежливо отказались и тихонько удалились в свою кабинку. Впрочем, нашего ухода никто не заметил: к Попугаю началось настоящее паломничество. За каких-то пять минут он стал обладателем двух «золотых хронометров на пружинной тяге», четырёх курительных трубок и стольких же кисетов с лучшим ширским табаком, трёх орочьих кинжалов в дорогих ножнах и одной мифриловой кольчуги. Заодно неплохо поправил финансовое положение.

Чьи-то недовольные вскрики показали, что зеркальная магия не копирует созданные ею же вещи. Что ж, это вполне логично: для эффекта бесконечности одного зеркала недостаточно.

Осчастливив всех желающих, Попугай аккуратно уложил «подарки» в крошечный лоскутный вещмешок. Забросил его за плечо, всем помахал на прощание и, отвесив особый поклон нам с берегиней, покинул заведение.

— Приходите ещё, господин! — крикнул ему вслед трактирщик. — Наши двери для вас всегда открыты!

— Открыты! Открыты! Открыты! — донеслось с улицы.

— Что ж, Святик, и нам пора идти, — поднялся я. — Время летит, а впереди ещё куча планов.

— Погоди, приятель, — на пороге кабинки вырос Челокуш. — На вот, держи. На память.

Он протянул мне тусклый латунный перстень в виде медвежьей головы с разинутой пастью.

— Что это?

— Толком не ведаю. Но вещица явно ваша, берендеевская. Авось, сгодится на что-то.

— Благодарю, — я принял подарок и надел на палец. — А как ты узнал?..

— Кулон, — перебил меня тролль, глянув прямо на Знак. — Вот этот. Я его сразу заметил. Видно, колечко помогло.

— Ясно. А откуда оно?

— Давай не сейчас, — хмыкнул Челокуш. — Это долгая история, а у вас с красавицей дела. Уверен, мы ещё встретимся. Земля-то круглая. Вот тогда и расскажу, — он развернулся и ушёл к стойке.

— Что ж, буду ждать встречи! — крикнул я ему вслед.

Мы с берегиней от души поблагодарили доброго трактирщика и его бородатых помощниц за первоклассное обслуживание, попрощались со всеми и вышли на крыльцо.

— Ну, куда дальше? — спросил я, жмурясь от яркого солнечного света. — Назад, в зоопарк?

— Сень, — несмело проговорила вдруг Свята, смущённо пряча глаза. — Ты же знаешь, сегодня — Канун Ярилова Дня, Купайлицы. Ночью будет большой русалий праздник. Так вот, я хотела тебя попросить… — она осеклась, но тут же исправилась. — Точнее, спросить: ты пойдёшь со мной?

Вспомнив утреннее дядушкино предупреждение, я осторожно поинтересовался:

— А что там планируется?

— Гуляния! Щедрое угощение, хмельное питьё, а ещё — музыка, веселье, хороводы, ночное купание и прыжки через костёр…

— Гм… Звучит очень заманчиво.

— Да, будет здорово, — кивнула девушка. — Но есть одно условие. Боюсь, тебе оно не понравится…

— Какое же?

— Что бы ни произошло ночью, наутро ты ничего не вспомнишь.

Глава 6

Свята угадала: мне, привыкшему жить прошлым, её условие совсем не понравилось.

— Это что получается: иду на праздник с красивой девушкой, буду там целую ночь развлекаться, а в памяти ничего не останется? Как с перепою, да?

— Ну… — Берегиня замялась. — Что-то вроде того. Только голова болеть не будет.

— И на том спасибо…

— Что же касается воспоминаний… Возможно, когда-нибудь они вернутся. Во сне. Но узнаешь ли ты их?

Я призадумался.

Не слишком ли многое происходит со мною во сне? Редкие свидания с покойной Олей, походы на деловые встречи, беготня от безголовых тварей… Теперь вот, ещё и гуляния купальские добавятся. Есть ли тогда смысл вообще просыпаться?

— Ну, Сень, что решил? — Прервала затянувшееся молчание девушка.

Тут меня вдруг остро кольнуло нехорошее подозрение.

Куда она торопится? И вообще, зачем я ей там? Не просто так ведь зовёт…

— Да ничего ещё не решил. Сперва хочу кое-что узнать. Скажи честно, ты что-нибудь выиграешь от моего прихода на праздник?

Красавица опустила глаза и мило покраснела.

— Вообще-то да. Прибытие на Купайлицы с партнёром укрепляет личное положение водяной девы в клане. Для нас оно нечто вроде обряда инициации. Но… Это совсем не… — она смутилась и замолчала.

Вот, что и требовалось доказать. Не зря же всё так подозрительно хорошо начиналось!

Ну не могла такая ослепительная красавица просто взять и пригласить на прогулку такого, как я! Не могла! Рылом не вышел. О том же, что её привлёк мой «богатый внутренний мир», говорить не приходится. Слишком мало мы для этого общались.

Впрочем, а на что я вообще рассчитывал? Чудес не бывает. Даже попадание в сказку не способно исправить мою порядком подгнившую личную жизнь…

Ладно, пора заканчивать эту трагикомедию.

— Понятно. Значит, ты идёшь на праздник не только развлекаться, но и для того, чтобы позаботиться о своём будущем. Это хорошо, это правильно, — не слишком искренне похвалил я. Затем собрался с духом и горько спросил: — Выходит, и наше свидание устроено лишь ради Купальских гуляний? Для повышения статуса в клане? Ничего личного, только бизнес?..

Глупый вопрос. Ответ и так очевиден.

Но…

— Нет! — Обиженно вскинулась берегиня. Её синие глаза потемнели от возмущения. — Нет и нет! Сеня, ты решил, что мне нужно только это? Да к Черзу лысому праздник, к Черзу инициацию и гуляния! Плевать мне на них со Звёздной Башни! Поверь, если бы я заботилась лишь о статусе, то просто попросила бы тебя пойти! И не только тебя, любого! Да хоть первого встречного! Кто бы осмелился отказать русалке в канун Ярилова дня?..

Она была так прекрасна в своём гневе, что я невольно залюбовался. При этом совершенно ничего не понял, кроме того, что своими подозрениями оскорбил ни в чём не повинную девушку.

— Прости, пожалуйста, Святик. Совсем не хотел тебя обидеть. Мне столько раз плевали в душу, что теперь везде ищу подвох… Даже там, где его нет.

— Знаю. Знаю! Потому-то одна моя подруга и попросила за тобою приглядеть, — тихонько призналась Свята. — Сказала, что гибнешь. Тонешь в тоске и одиночестве. Что выстроил вокруг себя глухую стену из сомнений и недоверия, а теперь сам от неё страдаешь. Совсем как я…

— Ты?..

— Да. Берегини тоже тонут, Сеня. И тоже нуждаются в помощи и спасении…

Столько неподдельной печали было в словах и взгляде девушки, что у меня даже сердце дрогнуло.

В который раз за сегодня захотелось обнять её, закрыть, защитить от жестокого мира… И никогда не отпускать.

Кажется, наши желания совпали: стоило распахнуть объятия, как прекрасная берегиня тут же крепко, но нежно прижалась к моей груди.

С наслаждением вдохнув травянисто-медовый аромат дивных чёрных волос, я шепнул:

— Знаешь, Святик, с огромной радостью составлю тебе компанию. Куда бы ты ни отправилась. И пусть завтра я не вспомню Купальскую ночь, зато этот момент никогда не забуду!

Широко распахнутые глаза берегини радостно блеснули. Привстав на цыпочки, она потянулась к моим губам… И сделала момент ещё более незабываемым.

Нахлынуло давно забытое чувство эйфории и уходящей из-под ног земли. На душе потеплело. Мысли в голове затуманились, оставив после себя лишь яркое светлое пятно.

Может, это и есть мифический Свет в Конце Туннеля?

Тот, что манит и завораживает, щедро даря силы и энергию для новых свершений…

Не знаю. Да и так ли оно важно сейчас, в этот сказочно прекрасный момент?

Когда мы наконец-то сумели друг от друга оторваться, то сообразили, что всё ещё стоим на крыльце «Алмазной Кирки». Внизу, на площади, уже собралась внушительная толпа зевак. Были тут и люди, и гномы с орками, и вездесущие полурослики. Послышались одобрительные выкрики, свист и даже пошловато-развязные советы.

Я со стыда чуть сквозь землю не провалился. Это же надо, взрослый человек за тридцать, а зажимаюсь с девочкой у всех на виду, словно фонтанирующий гормонами подросток!

Свята же, хоть и не смутилась, терпеть непристойностей в свой адрес не стала. Медленно повернувшись к толпе, она нахмурилась, и в руке её эффектно материализовалось обсидиановое копьё. Чёрный наконечник хищно заискрил, и зеваки вдруг срочно вспомнили о каких-то неотложных делах. Площадь опустела.

Сзади послышались негромкие аплодисменты.

— Правильно, Святочка! Так их! Хотя, знаешь, иногда полезно и прислушаться к мудрому гласу народа.

Мы обернулись. В дверях заведения стояла крошечная кареглазая девушка с круглым миловидным личиком и пышными каштановыми волосами. Её жёлтое, как цыплячий пух, платье и расшитый самоцветами пояс выгодно подчёркивали все достоинства плотненькой, но ладной фигурки.

— Да ну тебя, Ясь, — теперь покраснела и моя спутница. — Ты слышала, что они нам предлагали?

— А то! — хитро подмигнула малышка. — Лично мне кое-какие идейки очень даже понравились! В самый раз для Купайлиц и Русальей ночи! Жаль, ты мне всех кавалеров распугала. Ну да ничего, сейчас кого-нибудь поймаю.

Легко сбежав по ступенькам, она с тоненьким коварным смехом скрылась за углом.

— А… Кто это? — глядя ей вслед, спросил я. — Глаза очень знакомые… И голос.

— Я́хонта. Наша официантка, — с улыбкой ответила моя спутница, лёгким движением руки отправляя копьё назад в оружейную.

— Кто-кто?!

— Говорю же — Яся, младшая дочь трактирщика. Она нам крысу приносила.

— А ведь точно! Но… у неё же была борода!

— Разумеется! «Алмазная Кирка» — традиционное заведение. А по традиции считалось, что гномьи женщины страшны и бородаты. Собственно, они сами это и придумали. Для защиты. Чтобы враги не охотились за хорошенькими гномочками. Много веков эта тактика срабатывала. На них даже пьяные орки не зарились.

— Охотно верю, — буркнул я, испытывая облегчение.

Честно говоря, вид местных официанток поразил меня куда сильнее, чем, скажем, нелепая внешность Попугая-разбойника. Тот хотя бы смотрелся естественно. Классический панк. А вот девочка с бородой… Бр-р-р!

Кстати, о девочках…

— Свята, ты недавно говорила о какой-то подруге. Ну, той, что просила за мной приглядеть. Это кто? Неужели Бася?

Красавица ничего не ответила, только улыбнулась и опустила глаза, чем окончательно подтвердила мою догадку.

— Ясно. Вот ведь вредина пушистая, вечно лезет не в своё дело!

— Зачем ты так? Она очень беспокоится!

— Да знаю, знаю. Это я так, бурчу. При встрече обязательно поблагодарю. Ладно, какие у нас планы? Назад, в зоопарк?

— Да, — подумав, ответила моя спутница. — Мы же в Пещеру Ошибок шли. Давай уже её осмотрим, а потом на время разбежимся. Мне нужно малышкам помочь, да и самой подготовиться к празднику. А тебе, Сень, не мешало бы съездить домой и вздремнуть часок, чтобы потом на Купайлицах не клевать носом!

На том и порешили.

От арки-входа в Гномий Двор до Пещеры Ошибок было рукой подать, так что добрались мы быстро и без приключений. А вот сама Пещера меня не особо впечатлила. Местами даже расстроила.

Да, имелись там довольно забавные существа, вроде хищного саблезубого зайца или двухвостого травоядного леопарда. Но, в основном, в вольерах обитали скучнейшие животные типа парнокопытной длинноухой лошади или, скажем, пятнистого козленя — лесного оленя с жиденькими козьими рожками и бородкой. Как гласила табличка, изначальная цель эксперимента была строго противоположной. Хотели получить неприхотливого домашнего козлика с роскошными ветвистыми рогами. Сбрасывая их каждый год, зверь обеспечивал бы владельцев ценным поделочным материалом. Однако что-то пошло не так, и теперь одинокий, всеми забытый козлень доживал свой век в Пещере Ошибок, провожая редких посетителей печальным взглядом больших добрых глаз.

И таких несчастных тут — сотни.

Мне стало грустно.

Маги смело экспериментируют, совершенно не заботясь о дальнейшей судьбе своих творений. Впрочем, а так ли далеко ушли от них селекционеры моего мира? В погоне за выгодой выводят крошечных или излишне короткомордых собачек, неспособных не только нормально питаться, но и просто дышать… Плодят уродливых лысых котят, мёрзнущих и при комнатной температуре… Не думают, что бедные, созданные для забавы и статуса животинки страдают, даже если спят на шёлковых подушечках, носят золотые ошейники и питаются самыми дорогими кормами.

Покинув Пещеру, мы двинулись через «Сад Жизни» в обратном направлении. К счастью, обсуждение со Святой планов на вечер очень скоро изгнало все мрачные мысли. Что-что, а вдохновить, поддержать и успокоить берегиня умела, как никто. Не зря Бася говорила, что из них, Волшебных Дев, выходят лучшие подруги и самые верные жёны…

У входа в Квартал Разумных рас мы с красавицей расстались, сговорившись встретиться на Главной городской площади за час до полуночи.

Обняв и чмокнув меня на прощанье, девушка убежала в Русальи Логовища, готовить себя и воспитанниц к Купальским гуляньям. Я же, окрылённый и полный светлых надежд, быстро проделал оставшийся путь до выхода из «Сада».

Верный «Уазик» ждал меня в теньке у стены Дворца. Вокруг него с блокнотами в руках суетилась кучка подгорных гномов. Они с жадным интересом изучали неведомое транспортное средство, пытаясь определить, что за сила приводит его в движение. Кто-то заглядывал в окна, кто-то копировал рисунок протектора, а ещё кто-то задумчиво нюхал выхлопную трубу. Даже из-под днища торчала пара толстых коротких ног в тяжёлых сапогах.

— Вольно, ребята! — громко объявил я, распахивая водительскую дверцу. — Понимаю ваш профессиональный интерес, но это не механизм, а волшебное существо. Деревянный Конь, слыхали?

Круглые бородатые лица разочарованно вытянулись. Глухо ропща, гномы отошли от машины. Только один, самый старый, заметив у меня на руке часы, оживился.

— О, никак наша продукция? — подмигнув, спросил он.

— Да нет, оригинал, — усмехнулся я.

Гном непонимающе моргнул, затем, окинув взглядом «Скорую помощь», сообразил:

— Вы — гость из Тьмы!

— Он самый, — слегка поклонился я. — И Конь скопировал устройство из моего мира. Правда, движок воссоздать не смог. А вас, думаю, интересовал именно он.

— Верно, — старый мастер нежно погладил борт машины. — Ну да ничего, зато мы сумели разобраться в ведущих валах, поворотных тягах и тормозной системе. Где-нибудь да применим.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, поворачивая ключ.

«Уазик» отозвался радостным рыком.

Гномы осторожно приблизились, с любопытством прислушиваясь и делая пометки в блокнотиках. Уверен, будь у них побольше времени, сумели бы по одному только звуку составить полный чертёж и мотора с КПП, и раздаточной коробки. Не зря их мудрый Ваня кудесниками малорослыми обозвал!

— Может, подвезти? — Предложил я, высунувшись в окошко. — Мне на Малую Песчаную Набережную, так что вполне могу подкинуть вас до ближайшей троллейбусной станции.

Бородатые радостно закивали. Аккуратно подсадив мастера на переднее пассажирское сидение, они шустро забрались в салон и с комфортом устроились на сколоченных Иваном лавках.

До остановки мы домчали быстро, с ветерком. Гномам очень понравилось кататься, и они, отчаянно краснея, попросили разрешения доехать до самой Набережной.

А мне что, сложно? Довёз.

Всю дорогу счастливые бородачи радостно ухали, весело смеялись и басовито щебетали.

Выбравшись из машины перед двором дядушки Владихора, они рассыпались в благодарностях и даже попытались честно заплатить за проезд. Я вежливо отказался, мотивируя тем, что нам всё равно было по пути. Тогда старый мастер торжественно вынул из-за пояса блестящую медную трубочку длиной с карандаш и с низким поклоном преподнёс мне.

— Наша новинка. Карманный стреломёт Горина. Оружие последнего шанса. Кстати, Горин — это я, — скромно вставил он и деловито продолжил: — При нажатии на рычаг мечет заговорённые серебряные стрелы. Три штуки, одну за другой. Цель они находят сами. Предельная дальность боя — сто шагов. Хороши против нечисти, нежити и волкодлаков. Бесполезны против драконов и горных каменных троллей. Этих тварей и из башенной баллисты не укокошить…

Я с благодарностью принял подарок. Да, иметь при себе такую штуку всегда полезно! Особенно если твой враг способен повелевать демонами и оборотнями…

— Интересно, а перезаряжать его можно?

— Ну… Мы ещё работаем над этим, — сконфузился гном. — Зато вы, господин, всегда можете зайти в любую нашу лавку и за символическую плату в три серебрушки обменять стреляный инструмент на новый.

Не думаю, что в диких лесах мне часто будут попадаться гномьи лавки, но, как говорится, и на том спасибо!

Избегая дальнейших расспросов, мастер Горин поспешно откланялся и, окруженный своими соплеменниками, утопал в направлении ближайшей станции Круг-Озёрного троллейбуса. Я же загнал машину во двор и, заперев ворота, поднялся в дом.

Дядушка Владихор ждал меня, сидя в кресле-качалке у камина. На его широкой груди вызывающе поблёскивал медвежий кулон, а на добром лице читалась сильная озабоченность.

— Знаю, внучок, что на праздник русалий собираешься. Хорошо это. И лично для тебя, и для дела нашего, — проговорил он.

— Что же вас тогда беспокоит?

Старик тревожно нахмурился.

— Видение мне было. Предупреждение. Снова Враг западню тебе готовит. Пойдёшь пешком — сгинешь безвозвратно.

— А если машиной?

— Без неё останешься. На Русальих Лугах не одни только вербы да сосны с берёзами растут. Найдёт там твой конёк себе пару, и всё, поминай, как звали. За Ключом на своих двоих потопаешь.

— Ну вот, очередной Камень на Распутье, только виртуальный, — невесело хмыкнул я. — Либо сам помрёшь, либо коня потеряешь. Чудесная перспектива. А ещё варианты есть? Ну там с богатством, женитьбой, чтобы всё по классике… Или это маленькое распутье, Т-образное?

Дядушка моей шутки не оценил. А может, просто не понял.

Вскочив с кресла, он нервно зашагал по залу. Медвежий Знак закачался, словно маятник.

— Вот ведь незадача! Не пойти нельзя, ты берегине в канун Ярилова дня обещал. Но… Идти тоже опасно! Как же нам быть?

— А что, если, такси взять? — Вслух подумал я. — В смысле, экипаж наёмный вызвать.

— Точно! Молодец, внучок! — Дядушка одобрительно хлопнул меня по плечу, едва не выбив сустав. — Сейчас мы ездового полкана с тележкой закажем. Надеюсь, при нём-то на тебя нападать поостерегутся…

Он снял с полки блюдечко с яблоком и ушёл в свою комнату.

Я же опустился в его любимое плетёное кресло и, раскачиваясь, принялся бездумно крутить на пальце латунный перстень, подарок Челокуша.

За этим глубоко интеллектуальным занятием меня и застал, вернувшись, Владихор.

— Всё, вызвал! Как стемнеет, подадут экипаж. А там уж… Ой, а что это у тебя? Покажи-ка! — Он схватил мою руку и принялся осматривать кольцо, удивлённо бормоча себе под нос. — Надо же… Неужели? Но… Откуда? Как?.. Где ты его взял?

— Подарили. Подкрышный тролль в «Алмазной Кирке». А что, оно и вправду берендеевское?

— Не просто берендеевское! — Глаза дядушки торжественно сверкнули. — Оно наше, семейное! Кольцо Вождя! Сидор, твой дед, получил его, как старший в роду. Забрал с собою во Тьму, но до избы Яги почему-то не донёс. Ольга сообщила, что кроме Знака, ничего ценного или колдовского с Сидором не переправляла. Так оно и сгинуло в неизвестности. А ведь знал я, что однажды Кольцо вернётся к нам! Знал, да позабыл…

— И чем же оно так ценно? — Спросил я, по-новому глядя на латунную вещицу. — Какие у него возможности?

— Обратись-ка, и узнаешь, — предложил Владихор. — Прими своё боевое обличье.

— Здесь? Сейчас? Да ну… Давайте в другой раз? Не хочу раздеваться.

Дядушка широко улыбнулся, затем громко расхохотался.

— Что смешного?

Он указал на стену. Туда, где между окнами красовалось большое старинное зеркало.

Заглянув в него, я ошарашено замер: вместо меня в кресле-качалке вальяжно расселась здоровенная псина с грустной чёрной мордой и пушистыми ушами. Как и говорил дядя Миша — настоящий, чистокровный сенбернар!

— Это что?! Как?! А где моя одежда?.. Ой… А почему я могу говорить?.. — Вопросы сыпались, как из рога изобилия. Причём, судя по отражению, собачья пасть в звукоизвлечении не участвовала. Рот не раскрывался, губы с языком не шевелились. — А назад как?..

Человеческий облик вернулся. Быстро и легко.

Оправившись от первого шока, я встал, подошёл к зеркалу и снова попробовал обратиться.

Получилось!

А в себя?

Снова успех!

И ещё разок в собаку…

Удобно усевшись на пушистую задницу, внимательно изучил своё отражение.

А пёс-то из меня выходит ого-го какой! Красивый, ухоженный, да ещё и размером с крупного европейского медведя.

А зубы! Чистые, белоснежные. Клыки острые, длиной с палец. И это не предел: чую, при желании сумею отрастить хоть «сабли» смилодона, хоть моржовые бивни.

А когти!.. Не тупые собачьи, а настоящие медвежьи крюки!

Не удивительно, что с таким арсеналом мне удалось без особого труда перебить целую стаю волкодлаков… У них просто не было шансов.

— Хорош, хорош! — Похвалил дядушка, подходя. — А теперь, внучок, попробуй частичные изменения.

— Это как?

— Ну, совмести, примером, человечье тело и собачью голову.

— Кольцо что, и это умеет? — Удивился я.

Оказалось, очень даже умеет.

Видок, надо сказать, вышел ещё тот… Меня даже передёрнуло.

Не зря о псоглавцах-киноцефалах ходит столько страшных легенд, ой не зря! От существа с такой неестественно-жуткой внешностью сразу хочется бежать без оглядки.

Экспериментируя дальше, мне удалось вырастить себе-человеку пышный хвост и острые звериные когти. Прикольно! И удобно: можно отгонять мух, чесать спинку и выражать эмоции вилянием.

Когда же я, забавы ради, обзавёлся в собачьем виде своей родной физиономией и ладонями, то стал похож на забавного мишку-эвока из «Звёздный Войн».

Бедный дядушка упал в кресло и прямо-таки зарыдал от смеха.

— Хватит, внучок! Хватит, прошу! Пощади старика, — с трудом проговорил он, держась за живот. — Не думал, что с Кольцом Вождя можно проделывать такие забавные штуки!

— Так жля шего…— Прошепелявил я и, спохватившись, вернул зубам их обычный размер. — Для чего его создали?

Владихор снова зашёлся в приступе хохота. К счастью, недолгом. Отдышавшись, он ответил:

— Кольцо, внучок, создано для трёх вещей. Во-первых, сохраняет на теле всю одёжу. Не рискуешь внезапно оказаться где-то посреди поля или глухого леса без исподнего. Во-вторых, позволяет говорить в зверином обличии. В бою это бывает весьма полезно. Правда, как ты уже понял, для этого нужно полное обращение. При частичном не сработает. Ну и, наконец, в третьих: Кольцо ускоряет смену облика.

А ведь и правда! Превращение теперь происходит почти мгновенно. Больше никаких туманов перед глазами, ноющей боли в зубах и удушений цепью Знака…

— Мда… На редкость полезная вещица! Даже странно, что тролль отдал её так легко. Ведь мы со Святой всего лишь угостили его обедом и выслушали!

Мне вдруг стало неудобно перед добрым Челокушем.

— Не переживай, Арсений. Перстень этот ценен только для берендея, — успокоил меня дядушка. — Для остальных же, включая твоего тролля, он — всего лишь безделушка. Красивая, да, но абсолютно бесполезная. Куда интереснее, как Кольцо к нему попало?

— Обещал рассказать при следующей встрече. Кстати, он прекрасно видел мой Знак. А я сейчас вижу ваш.

— Правда? Дай-ка попробую.

Старик взял кольцо, надел на палец и, взглянув мне на грудь, обрадовался:

— Ага, работает! Ну-ка, поглядим, что оно ещё умеет, — он поспешил к зеркалу, прямо на ходу меняя облик.

Оставив родича развлекаться с артефактом, я поднялся в «конуру» и, быстро раздевшись, завалился на кровать. Так и уснул — под весёлый дядушкин хохот.

Когда Владихор меня разбудил, за окном уже стемнело.

— Поднимайся, внучок. Экипаж у ворот.

Пришлось вставать.

Потягиваясь и зевая, я подошёл к шкафу и озадаченно замер, разглядывая свой скромный гардероб.

— А как вообще принято одеваться на Купайлицы? Праздник всё-таки, гуляния. А у меня ни галстука, ни белой рубашки.

— Да что хочешь, то и надевай, — хмыкнул дядушка, возвращая мне латунный перстень. — Главное, чтобы сбрасывалось легко и быстро.

— То есть? — Не сразу въехал я. И вдруг словно прозрел: — Ой… Канун Ивана Купалы! Это же самая долгая и развратная ночь в году!

Ну да! Именно на это и намекала сегодня малышка Яся! Я же, пребывая тогда в эйфории после первого за много лет поцелуя, как обычно, ничего не понял.

— Верно, друг Арсений, верно! Эх, Купайлицы! Доводилось и мне в канун Ярилы гульнуть с хорошенькими девчатами, — Владихор мечтательно вздохнул и расправил могучие плечи. — Теперь же твой черёд. Езжай, внучок, повеселись. Да будь осторожен. О западне не забудь. И вот, — он вытащил из шкафа мой свитер и бросил на кровать. — Захвати с собой. Поверь, пригодится. На рассвете у воды прохладно.

— Спасибо, учту.

Набросив кольчугу и жилетку, я зашнуровал берцы, сунул в карман свитер и, попрощавшись с дядушкой, поспешил к ожидавшему меня экипажу.

Перед воротами перебирал мохнатыми копытами чёрный длиннобородый кентавр в жёлтой жилетке с узором из шашечек. Зажав подмышками оглобли лёгкой открытой двуколки, широкими ладонями он вдохновенно барабанил себе по пузу, выбивая простенький незатейливый ритм.

Увидав меня, весело подмигнул и спросил:

— Куда едем?

— Главная площадь, к Президентскому Дворцу, — ответил я, усаживаясь на мягкое кожаное сидение.

— Ого! Неблизкий путь. — «Таксист» прекратил «музицировать» и ненадолго задумался. — Две серебрухи, и пару медянок сверху, на квас, — хитро прищурившись, потребовал он. — Деньги вперёд.

Даже мне, новичку в этом мире, было ясно: цена несколько завышена. Раз этак в десять.

— Серебруха плюс медянка, и то — в честь праздника, — категорично отрезал я. — Оплата по прибытии.

— Идёт, — легко согласился полуконь. — Эх, прокачу!

Это что у них, фирменная фраза?..

Чёрный кентавр рванул с места и поскакал тяжёлым размашистым галопом, выбивая подковами яркие искры из булыжной мостовой. Я же, свободно раскинувшись на сидении, с интересом глазел по сторонам и наслаждался вечерней прохладой и свежестью.

Оказалось, канун Купалы в мире Света — большой праздник, нечто вроде летнего Рождества.

Город сиял. Магические гирлянды, словно лианы, опутывали каждое дерево, забор, стену или карниз. Горели уличные фонари, светились окна домов и витрины магазинов. Красота!

Народ тоже не спал. Невзирая на поздний час, навстречу то и дело попадались молодые люди-нелюди. По одному, парами, а то и целыми толпами. Все в белых свободных одеждах, с венками на головах и радостно горящими глазами.

— Куда это они, на ночь глядя? — спросил я. — Тоже в центр, на Главную площадь?

— Не, за стену. К малым озёрам, — с готовностью отозвался полуконь. — Их вокруг столицы не меньше дюжины раскидано. Сомовье, Карасиное и прочие. Там нынче гульбища Купальские будут. По берегам уж давно костры сложены да угощения припасены. Власти позаботились. Оно ведь, ежели молодняк из города не выманить, к утру бедный Китеж заново топить придётся.

— Зачем это?

— А чтобы срамоту всю смыть, — заржал кентавр, едва не растоптав парочку пьяных гоблинов, в обнимку плетущихся по дороге. — Во, видали? Сами под копыта лезут. Не хватало ещё покалечить кого-то! Может, боковыми улочками поедем? Там поспокойнее будет.

А что, неплохая возможность сбить врагов со следа и обойти западню! Вряд ли меня будут поджидать где-нибудь на окраине…

— Давай боковыми! — Согласился я. И, подумав, добавил: — Только гляди, чтобы нас там никакие разбойники не сцапали! Доберёмся живыми, получишь три шага на квас.

Покинув ярко освещённый проспект, мы углубились в настоящий лабиринт из тёмных подворотен, глухих переулков и узких объездных дорожек. К счастью, мой «водитель» прекрасно в них ориентировался. Забавы ради он, словно автонавигатор, громко проговаривал себе:

— Через двадцать шагов поверните направо… На перекрёстке за курятником следуйте прямо. Через пятьдесят шагов у кривого плетня сверните влево…

Упёршись в какой-то глухой тупик, хлопнул себя по лбу и хмуро объявил:

— Развернитесь и следуйте в обратном направлении.

Погружённый в свои мысли, я не особо прислушивался к его болтовне. Сейчас меня куда больше занимали предстоящие Купайлицы и весёлые гуляния в компании прекрасной спутницы. Стыдно признаться, но думы о них затмили даже дядушкино предупреждение об опасности.

Впрочем, когда кентавр вдруг замолк и, встревожено озираясь, замер на месте, мой мечтательный настрой мигом испарился. Дубинка тут же скользнула в руку, придав уверенности и прогнав остатки грёз.

Оглядевшись, я сообразил, что находимся мы в старом, давно покинутом городском квартале. Ни гирлянд, ни фонарей здесь не было. Вдоль неширокой мощёной улочки серой стеной нависали ветхие двухэтажные дома с провалившимися крышами. Их чёрные слепые окна напоминали мёртвые пустые глазницы. Ничто не нарушало здесь ночной тишины, один лишь ветер завывал над печными трубами и поскрипывал оторванными ставнями.

Мне стало на редкость неуютно. Захотелось поскорее вернуться в жилую часть столицы. Однако полуконь не спешил продолжать путь. Бесшумно опустив оглобли, он сбросил предательски яркую жилетку и, практически слившись с темнотой, шагнул к ближайшей подворотне.

— Что там? — Едва слышно шепнул я.

Вместо ответа кентавр приставил палец к губам и поманил меня к себе, настороженно вглядываясь во мрак под каменной аркой.

Подходить не хотелось, но и оставаться в тележке после приглашения тоже было глупо.

Держа дубинку наготове, я спрыгнул на землю. Приблизился, нещадно скрипя берцами…

…И через миг уже беспомощно болтался в воздухе, обхваченный могучей лапищей полкана.

Ага! Вот и обещанная засада! Дядушка Владихор снова оказался прав. Порадую его этой новостью. Если, конечно, выживу.

Рёбра сухо хрустнули, отозвавшись вспышкой острой боли. Ну и сильный, зараза!

— На… ших… — с трудом прохрипел я.

Твёрдая мозолистая ладонь тут же зажала мне рот, а грудь сдавило ещё сильнее. Подарок Яросвета со стуком упал на мостовую и, отброшенный ударом копыта, исчез во тьме.

— Поздравляю, вы прибыли в место назначения, — ржанул кентавр, и вдруг сочувственно добавил: — Лично мне, господин, вы глубоко симпатичны. Но, поймите, двадцать золотников — всегда двадцать золотников. Извозом мне таких денег и в жизнь не заработать. А тут вдруг такой шанс подвернулся, — он довольно фыркнул и чуть ослабил хватку, дав мне отдышаться. — Услыхал, что старине Кривому Хряку пришёл заказ на жирную тушку берендея. Решил чуток ему подсобить... За половину награды и всю вашу наличность. Понимаете, давно хочу домой, на юг. К кобылке и жеребятам. Но не с пустой же мошной!

Коварный полуконь принялся вдохновенно рассуждать, как и на что потратит своё золото. Это дало мне время, чтобы прийти в себя. Голова активно заработала, хотя в глазах всё ещё темнело от болезненных ощущений.

Клыки сами собой удлинились, перестав помещаться во рту.

Укусить, что ли?

Да нет, не стоит. Дёрнувшись, он доломает мне остальные кости. И пикнуть не успею.

Ситуация! А, главное, винить в ней могу только себя. Расслабился, не уследил, вот и влип. Значит, сам буду и выпутываться.

Но как?..

Вспомнился подаренный мастером-гномом стреломёт. А что, это вариант! Кажется, сейчас для него самое время. Нужно только добраться до кармана.

Шевельнувшись, я потревожил сломанные рёбра и тихо зашипел от нахлынувшей боли.

— Э, не дури мне тут! — злобно рявкнул кентавр. — А не то Хряк вместо цельной тушки получит кровавую отбивную!

— Чего?! — Проревело вдруг из темноты. — Это кто тут треплет гордое имя Кривого Хряка?

От неожиданности полкан подпрыгнул и, звучно бахнувшись обо что-то головой, судорожно отшвырнул меня в сторону.

Хвала Кольцу, приземлился я уже на лапы. Целый и невредимый. Обращение благополучно всё заживило.

Вокруг заметно посветлело. Сперва это озадачило, но вовремя вспомнилось, что у собак сумеречное зрение.

Крутнувшись на месте, я успел заметить тяжело валящегося на бок кентавра. Над ним ангелом мщения замер старый одноглазый тролль с громадным мясницким молотом на плече.

О, а вот и ещё одна засада! Кривой Хряк собственной персоной! Неужели решил не делиться наградой и убрал подельника с дороги?

— Вечер добрый, господин Арсений! — К моему удивлению, мясник клыкасто улыбнулся и, отбросив молот, учтиво поклонился. — Гляжу, успел вовремя, спасибо моему дружку!

— Дружку? Какому ещё дружку? — туповато переспросил я.

Из тёмной подворотни выглянул вчерашний орчонок-карманник и, щербато оскалившись, помахал рукой.

Ничего не понимаю! И этот здесь…

— Мы не враги вам, — тролль с кряхтением уселся прямиком на тушу поверженного полкана. — А коль не верите, кликните свой колдовской дубец. Уж он-то не даст соврать.

— Уговорили, — усмехнулся я, вновь принимая человеческий вид. — Наших бьют!

Дубинка не заставила себя ждать. Бесшумно появившись из темноты, она разок съездила кентавру по кучерявому затылку, и, полностью проигнорировав Хряка с юным орком, подлетела к моим ногам.

— Ладно, убедили. Выходит, этот сивый мерин вас оболгал? И заказа никакого не было?

— Был заказ, — огорошил меня тролль. — И не просто на берендея, а лично на вас, господин.

— Ого! С этого места, пожалуйста, поподробнее.

Мясник кивнул.

— Вчера, перед самой нашей встречей, некто связался со мною по блюдозвону. Ну, по тарелочке с яблочком. Лицо за глухой маской спрятал, голос изменил. Посулил кучу золота и потребовал срочно раздобыть тушу берендея. Меня это насторожило: раз срочно, значит, вырастить не успеваю. Да и вообще, отличить вашего брата от простого люда весьма сложно. Знак-то свой вы не каждому являете. Короче, отказался я. Наотрез. А он настаивает. Цену удвоил и сообщил, что один подходящий берендей прямо сейчас бродит по ярмарке. Ты, мол, сразу его узнаешь: в кольчуге, синей безрукавке, и с чёрной холстиной на голове. Ну, думаю, спешить не стану. Погляжу сперва. Хотел дружка свистнуть да на поиск послать. Нос из лавки высунул, а вы уж тут как тут: стоите, товаром моим любуетесь. И Щербатик там же, карманы ваши чистит…

— И ничего я не чистил! — Обиженно пискнул орчонок. — Даже дна не достал. А дядя Хряк меня за ухо хвать, да в помойку швырь! А там воняет…

— А ну цыц, окаянный! — Тролль с грозным рыком выдернул его из подворотни, усадил к себе на колени и, нежно погладив по ушастой голове, угостил леденцом на палочке.

Не сдержавшись, я хмыкнул. Надо же, какие высокие отношения! Словно у строгого, но любящего дедушки с непоседливым внучком.

Мясник между тем продолжал:

— Так вот. Решил я вас, значит, в лавку зазвать, чтобы там… того. Ну, как вот этого, — он с неловкой ухмылкой похлопал по чёрному конскому боку. — Уж и за колотушку взялся. Да только вы, господин, вмиг отбили желание причинять вам вред.

— Это как?

— А вот так: с самого порога пожелали добра и процветания главному делу моей жизни! А после ещё и щедро поделились ценнейшими образцами. Поверьте, для нас, старых ярмарочников, это дороже любых монет. Кривой Хряк тут же поклялся, что в обиду вас не даст. И принял свои меры.

Оказалось, старый тролль приставил ко мне Щербатика.

Шустрый зелёный воришка был рядом и вчера на площади, и сегодня в зоопарке. Даже во время неудавшегося покушения прятался под лавкой в машине.

Информацию своему наставнику он передавал через волшебное Блюдце с Вишенкой, карманный вариант Тарелочки с Яблочком. Так Хряк узнал и о предстоящем свидании со стражницей, и о моём родстве с Советником Владихором. Последнее немало его смутило и озадачило. Как и незавидная судьба орка-наёмника. Мясник сообразил вдруг, что едва не вляпался в очень грязную историю. Прими он тот заказ, пропал бы ни за грош. Либо в крысу обратился, либо же закончил жизнь на плахе. У тролля даже мелькнула мысль всё бросить и потихоньку скрыться из города. Но тут вдруг Щербатик доложил, что какой-то оборванец от имени Кривого Хряка подкупил нанятого Советником ездового полкана. Повелел доставить «тушку берендея» прямо в лавку, взамен посулив двадцать золотых и три медяка на квас.

Мясника это не на шутку разъярило. Наплевав на страхи и опасения, он натянул фамильные сапоги-скороходы, вооружился молотом и помчался на защиту своей чести. Успел вовремя: пришёл, услышал, защитил. А заодно и мне помог.

— Да уж… — Только и смог сказать я. — Дела…

Это же надо! Выходит, вчера там, в мясной лавке, мне спасла жизнь элементарная вежливость. Невероятно! После такого хочешь, не хочешь, а начнёшь верить в чудеса.

Кентавр вдруг протяжно застонал и очумело замотал головой.

Глядите-ка, живой и даже шевелится! А мне казалось, после такого удара он уже не очнётся!

— Лежи и не рыпайся, тать позорный, — грозно рявкнул тролль, и, вытащив из кармана кусок толстой верёвки, принялся спутывать ему передние ноги. — Погоди чуток. Щас доставлю доброго господина к его подружке и живо ворочусь сюда.

— За-зачем? — Испуганно проблеял полуконь. От его былой весёлой наглости не осталось и следа.

— Как это — за-зачем? — Хряк удивлённо выпучил единственный глаз. — Не бросать же тебя здесь, воронью на потраву? Неразумно это. Хорошая конинка всегда в цене. Да и на людёвую часть у меня клиенты найдутся. Праздник, как-никак. Время шашлычков, кебабов и прочих барбекю.

— Меня нельзя есть! Я иноземный гражданин!

— И что? Поверь, это не делает тебя менее вкусным. Особенно, ежели вымочить в крепком винном уксусе с пряными травами. Они отобьют запах навоза.

— Мне… Мне срочно нужно в консульство Зевсова Приморья!

— Уговорил. Завтра с утреца занесу им твой окорок. Какой лучше — правый или левый? Чуть поджарить, или пущай так, сырьём грызут?

Даже мне, уже знакомому со странным юмором старого мясника, стало не по себе. Что уж говорить о распластанном на мостовой «иноземном гражданине»? От страха тот едва ума не лишился.

Наконец, Хряку надоело. Вынув из-за пояса огромный нож, он злобно оскалился и, нависнув над испуганно притихшим копытным, ловко отсёк ему длинную чёрную бороду.

— Пшёл вон, кляча несчастная! Ещё раз подвернёшься — пущу на колбасу. Свиную.

Проведя ладонью по осиротевшему подбородку, кентавр беззвучно открыл рот, и в глазах его мелькнул животный ужас. Поднялся на ноги, дрожащими руками сбросил с себя верёвки и с жалобным ржанием исчез во тьме. Щербатик издевательски засвистел и заулюлюкал ему вслед.

Тролль же сунул пучок полканьей шерсти в карман передника и задумчиво проговорил:

— Думаю, в Китеже этого подлого мерина больше не увидят. Так драпал, бедолага, что даже имущество казённое бросил… А мы не гордые, мы подберём!

Он встряхнул и набросил на могучие плечи жилетку с шашечками, после чего взялся за оглобли.

— Прошу на борт, господа! Эх, прокачу!

Мы с орчонком забрались в тележку, и тролль, казалось бы, неспешно зашагал по улице. Да только на ногах его были сапоги-скороходы! Нас вжало в спинку сидения, в ушах засвистел ветер. Дома, заборы и деревья замелькали с немыслимой скоростью. Меня даже слегка замутило. Пришлось зажмуриться.

— Прибыли! — Через пару минут объявил довольный мясник. — Вот и Площадь! Господа ездоки, покидая экипаж, не забывайте свои вещи!

Приоткрыв один глаз, я убедился, что двуколка замерла в самом центре ярко освещённой Главной Площади. Рядом высилась чёрная громада Президентского Дворца, у стен которой весело сверкали огоньками шатры Ярмарки и «Сада Жизни». И, кроме нас, ни души вокруг.

Не удивительно: молодёжь ушла за стены, а старикам ночью здесь делать нечего. Они дома празднуют.

Поблагодарив за скоростную доставку, я осторожно выбрался из тележки. Ноги дрожали и подгибались, словно после аттракциона в «Луна-парке».

Орчонок за мной почему-то не последовал. Напротив, расселся на сидении и заложил руки за голову.

— Ну? Тебе особое приглашение нужно? — Тролль опустил оглобли и одарил воспитанника раздражённым взглядом.

Тот хитро прищурился.

— Дядя Хряк, а мы там молот оставили! Тот, твой любимый!

— Чего ж ты раньше молчал, паршивец? — возмущённо проревел Хряк, но тут же клыкасто усмехнулся. — Что, малыш, кататься понравилось? Ладно уж, пробежимся. Мне несложно. А вам, добрый господин, весёлых Купайлиц! Берегите себя и не задерживайтесь в столице!

— Погодите! — встрепенулся я. — Скажите, а зачем вы тому кентавру бороду обрезали?

— В наказание, — подмигнул тролль. — У них, копытных, чем длиннее борода, тем выше положение в стаде. Судя по метёлке нашего злобного приятеля, он был одним из вожаков, а то и из старейшин. Теперь же, покуда новая не отрастёт, в рядовые жеребчики разжалуют. И поделом! Нечего было злодействовать. Закон везде чтить надобно, даже в чужой стране!

— Верно. Что ж, доброй вам праздничной ночи! И, ещё раз, спасибо за помощь.

— Доброй ночи! — хором отозвались Хряк с Щербатиком.

Миг — и они растворились в воздухе вместе с тележкой.

Резкий порыв ветра едва не сбил меня с ног, глаза запорошило пылью.

Ух! Эффектно, ничего не скажешь. Может, стоит и себе поискать сапоги-скороходы? У Амазонок заказать, на ярмарке поспрашивать.

Хотя… Нет, не стоит. «Уазик» лучше! Пусть не такой быстрый, зато в нём и поспать можно, и пейзажами полюбоваться. А в сапогах всякое путешествие утратит свою прелесть.

Ночную тишину разорвал гул часового колокола на башне.

С последним, одиннадцатым ударом, из дворцовых ворот легко выпорхнула прекрасная Свята. В пышном купальском венке и белой полупрозрачной накидке, с распущенными тёмными волосами и босиком.

Воистину сказочный вид! Наверное, впервые с момента нашего знакомства я осознал, что она — не простая человеческая девушка, а настоящая берегиня. Русалка. Живое олицетворение природы.

Подбежав, красавица радостно бросилась мне на шею.

— Сенечка, ты пришёл! Пришёл!

— …!

Ответить она мне не дала, накрепко запечатав рот поцелуем.

Пожав плечами, я расслабился и целиком отдался процессу. Меня уже не волновало то, что обнимаемся мы прямо посреди главной площади города.

Во-первых, тут всё равно никого нет. Во-вторых — Купайлицы! А в-третьих, плевать! Нужно навёрстывать то, чего недополучил в юности!

Не знаю, как долго мы так простояли, мои внутренние часы тактично отключились. Из эндорфинного транса нас вывело только появление портала. Антрацитово-чёрная каменная стена Дворца замерцала вдруг холодными голубыми искрами, и в ней открылся небольшой яркий проход.

— Нам пора. Идём.

Берегиня нежно взяла меня под руку и повлекла к нему.

Глава 7

Короткое падение в бездну, и вот мы уже шагаем по хорошо накатанной просёлочной дороге. Вокруг — бескрайние луга и поле созревающей пшеницы, над головой — чистое звёздное небо, а впереди мерцают цветными огоньками железные ворота с острыми декоративными пиками и полукруглой решётчатой аркой. Не знаю, как Святе, а мне они напомнили вход в классический пионерлагерь. Впечатление усиливала низкая стена из красного кирпича и пара гипсовых скульптур на постаментах.

— Надо же, и вправду настоящий лагерь! Странноватое место для Русальих гуляний.

— Почему? — Вздёрнула брови берегиня. — Напротив, очень удобное. Территория охраняется, никто посторонний не проникнет и не испортит праздник. Да и уединяться для утех куда приятнее в домиках, чем на пыльном сеновале или в сыром лесу под кустиком.

Сейчас её откровенные намёки меня совершенно не смутили. Даже наоборот, слегка завели. Наверное, сказалась волшебная атмосфера Купальской ночи.

— Ой, надо же и тебе веночек сплести, — спохватилась вдруг Свята. — Сегодня без него никак! Пойду, цветы соберу. А ты меня здесь, у ворот подожди. Гляди только, сам не входи, не то девочки нападут.

— И что, защекочут?

— Хуже! — задорно рассмеялась она. — Исцелуют всего! Утопят в любви и наслаждениях! Седмицу потом восстанавливаться будешь. А у тебя работа!

Быстро чмокнув меня в щёку, берегиня бесшумно исчезла в высокой траве. Я же неторопливо дошёл до гипсовых статуй и с любопытством их осмотрел.

Ха! Действительно, пионеры! Девочка, приветливо машущая рукой, и мальчишка, то ли с горном, то ли с винной бутылкой у рта. Оба в пилотках и галстуках.

Интересно, откуда они здесь, в Нави? Не перенёс же портал нас в мой родной мир? Жаль, телефон давно сел. Проверил бы наличие сети.

Протяжный скрип железной створки прервал мои размышления.

Ворота приоткрылись, и из-за них выглянула девушка. Молодая, красивая, с длинными пшеничными косами до колен и огромными глазами цвета сапфира. Как и Свята, она была босиком и с пышным венком на голове. Вот только вместо накидки её стройную фигурку слегка прикрывала оплетённая цветущим вьюнком крупноячеистая сеть.

Признаюсь, при виде подобного праздничного наряда у меня отвисла челюсть.

Красавица хихикнула и, отбросив косы за спину, гордо выпятила грудь.

— Здравствуй! Ты, наверное, только что прибыл? — Приветливо прощебетала она.

— Ну, как бы в процессе, — ответил я, старательно глядя ей в глаза. — Сейчас мне Свята веночек сплетёт, и прибуду.

— О, так ты со Святочкой! Здорово! А как тебя зовут?

— Сеня.

— Сеня? Семён?..

— Арсений, — поправил я.

— А-а-а-а, — кажется, мой ответ разочаровал девушку. — А я Сваля. Вообще-то, полное имя Сваляна, но меня все Свалей зовут. И ты тоже зови!

— Договорились!

Красавица извлекла из недр сети пергаментный блокнотик и, полистав его, спросила официальным тоном:

— Тебя уведомили, что мужчины забывают Русалью Ночь?

— Разумеется.

— Хорошо. Правила обращения с открытым огнём знаешь?

— Вроде.

— Плавать умеешь? На воде держишься?

— Немножко.

— Щекотки боишься?

— Очень.

К нам тихонько подошла Свята. Нахлобучив мне на голову роскошный, пахнущий летом венок, подмигнула Свале:

— Ну как? Достоин Арсений участия в нашем празднике?

— Вполне! Дашь мне с ним разок через огонь прыгнуть?

— Это пусть сам решает!

— Отлично! — Сваляна просияла так, словно уже получила моё согласие. — Значит, встретимся позже, у костров на лугу! А сейчас мне пора бежать. Вызвалась приглядывать за младшей группой, вот теперь и мечусь между площадкой и воротами.

Помахав нам, девушка исчезла за створками ворот. Я задумчиво поглядел ей вслед.

— Что, понравилась? — Берегиня легонько пихнула меня локтем в бок. — Это нормально. Сваля всем нравится. Таков её дар.

— Дар? А она кто? Русалка, мавка или кто-то ещё?

— Дриада. Лесная Дева. Ладно, пойдём. А не то всё веселье пропустим!

По гладкой, вымощенной плиткой дорожке мы вошли в лагерь. Он оказался совсем не маленьким: здание кружков, двухэтажный адмикорпус и три десятка круглых бочкообразных домиков. Также имелась центральная площадь с бронзовым Кащеем на пьедестале, просторная столовая и железная водонапорная башня.

Как и в городе, здесь повсюду горели фонари, фонарики и магические гирлянды. Над ними кружила в танце мелкая мошкара с ночными мотыльками. Где-то играла задорная музыка. В воздухе витал знойный аромат сосновой хвои, садовых цветов и вечерней свежести. К нему примешивался сладкий аромат сдобы и едкий душок подгоревшей каши со стороны кухни. То есть, типичный запах классического детского лагеря.

На скромной игровой площадке под бдительным присмотром Сваляны с визгом и криками возились маленькие берегиньки. Они кружились на скрипучей карусели, раскачивались на древних качелях и перебрасывались ярким пляжным мячом. Заметив нас, тут же оставили все дела и подбежали обниматься.

Меня охватила ностальгия.

Ярко припомнилась вожатская юность. Тогда мы тоже каждый год праздновали Купалу: водили хороводы, дурачились, прыгали парами через костёр… А после отбоя я, вместо алкогольных посиделок с коллегами, шёл к детям и подолгу рассказывал им разные истории. Думаю, дядя Миша мог бы собой гордиться: достойно передал эстафету, воспитав новое поколение сказочников.

На территории лагеря мы не задержались. Через ржавую калитку в кирпичном заборе Свята вывела меня на широкий цветущий луг у реки. Там уже разгоралась дюжина костров, а в чёрном ночном небе прожекторами сияли три полные Луны. К счастью, с магическими антуражами я уже сталкивался, и лишних вопросов задавать не стал.

Да и не до них сейчас было…

В призрачном серебристом свете шумно и весело праздновали Волшебные Девы.

Русалки и мавки, нимфы и дриады. Высокие и миниатюрные, стройные и пухленькие, а главное, все — невообразимо прекрасные. К моему смущению, одежды на некоторых было ещё меньше, чем на Свале. Проще говоря, одни лишь венки да длинные распущенные волосы.

Наше появление не осталось незамеченным. В мою сторону тут же устремились десятки заинтересованных и оценивающих взглядов. Даже как-то не по себе стало.

— А что, мужчин, кроме меня, сегодня не предвидится? — густо покраснел я, стараясь не слишком откровенно пялиться на обнажённых девчат.

Получалось плохо. Почти никак.

— Ну почему же, вон ещё несколько, — Свята указала на дальний костёр.

Там, в густой тени под деревьями, расположилась группка музыкантов, а рослые мускулистые парни в белоснежных передниках жарили мясо на гриле и разливали по бокалам напитки.

— Думаю, потом ещё подойдут. А что, хочешь к ним?

— Нет. Может, попозже.

— Ладно. Тогда идём, кое с кем тебя познакомлю.

— С кем это? — насторожился я.

— Увидишь! — подмигнула девушка.

Она ухватила с ближайшего столика пузатый глиняный кувшин с красным вином и, крепко взяв меня за руку, повела куда-то в сторону от гуляющих.

Мы неторопливо пересекли луг и подошли к обрывистому речному берегу.

На краю его, свесив ножки, одиноко скучала красивая молодая женщина в прозрачном, словно сотканном из воды платье. Вместо купальского венка её белокурую головку украшал тонкий серебристый обруч, волшебно мерцающий в ярком свете трёх Лун. Рядом в траве стоял пустой кубок и блюдце с сырной нарезочкой.

Заслышав шаги, красавица обернулась, окинула нас холодным равнодушным взглядом, но, заметив кувшин, заметно оживилась:

— Оу! Вино? Это мнье?

— Да, тётя Виви, — Свята с лёгким поклоном наполнила подставленный кубок.

— Благодарью! Ты моя мальенькая спасьительница! — Жмурясь от удовольствия, женщина принялась смаковать напиток. — Сто льет не пила вина! А может, и всье двьести!

Я сразу понял, что она вовсе не шутит и не кокетничает.

Несмотря на юную внешность, от Волшебной Девы веяло даже не вековой, а, скорее, тысячелетней мудростью. Не удивлюсь, если они с Бессмертным Костиком в один детский сад ходили…

— Тётя Виви, ты хотела видеть моего спутника. Вот он. Арсений из рода Берендеев, — почтительно проговорила берегиня, после чего повернулась ко мне: — Сеня, познакомься с нашей гостьей из дальних краёв. Леди Вивианна, Владычица Озера.

— Очень рад, прекрасная леди, — поклонился я.

Вивианна светло улыбнулась и отсалютовала мне кубком.

— Да мы в ньекотором роде уже знакомы. — Она легко вскочила на ноги и, протянув тонкую белую руку с изящным браслетом на запястье, мягко коснулась моего лба. — Надьеюсь, я не сильно тебья ушибла?

Голову пронзила острая вспышка боли. А вместе с нею пришли и воспоминания.

Перед глазами встало видение, ниспосланное Медвежьим Камнем: уютная горная долина, дремучий еловый лес, круглое синее озеро с жёлтым песчаным островком. И полупрозрачная белая рука, ловко вернувшая мне пущенную по воде «жабку».

— Так это были вы?!

— Тс-с-с! — Узкая маленькая ладошка прикрыла мне рот, заставив замолчать. — По закону, начьертанному свыше, эту волшебную ночь ты забудьешь. Но не нашу встрьечу. Потому слушай, Арсьений-Бьерендей, и слушай вниматьельно: тихие воды Блуждающего озьера тревожить нельзья. Но… Позвоньи в колокол, и получишь то, что ищешь.

— Чего? Какой ещё колокол? О чём это вы?— Запутался я. — И что получу?

— Увьидишь, вспомнишь и поймёшь, — загадочно проговорила Озёрная Дева. — А сейчас, детьи мои, я буду отдыхать и весьелиться. Чего и вам желаю! Кстати, сэр Арсьений, могу рассчитьивать на один прыг через огонь?

— Разумеется, леди Вивианна. Буду только рад!

— Тогда до скорой встрьечи! — Лучезарно улыбнувшись, она забрала у берегини кувшин, подхватила с земли тарелку и лёгкой походкой направилась к кострам.

Свята, с интересом следившая за нашим странным диалогом, не выдержала и спросила:

— Сень, а откуда тётя Виви тебя знает?

Усевшись на край обрыва, я подробно рассказал пристроившейся рядом девушке о вчерашнем инциденте с Медвежьим Камнем и о виртуальном посещении загадочного горного Озера. Заодно описал святыню берендеев и изложил историю её появления в столице.

— Интересно, — протянула красавица, задумчиво глядя в непроглядную тьму за рекой. — Знаешь, Сеня, обычно Леди Вивианна отклоняет все приглашения на праздники. Ссылается на возраст и сильную занятость. А сегодня вдруг прибыла. Сама. Мало того, разыскала меня и изъявила желание познакомиться с тобой. Удивительно, правда?

— Согласен.

— Но если так… Выходит, ваш Медвежий Камень и её Озеро как-то связаны?

— Да нет, вряд ли…

И тут меня осенило.

Свята права, они очень даже связаны!

Доказательство этого лежит прямо на поверхности. Поверхности Камня! Там ясно указано, где спрятан Ключ. Просто учёные до нас всё неверно истолковали.

Место Силы, овал с ножками и ёлочками вокруг — никакое не Бродячее Облако. Это Блуждающее Озеро!

Осталось лишь узнать у Владычицы, как туда добраться. Сейчас же найду её и всё выясню.

— Расслабься, Сеня, — мягко проговорила Свята, прижимаясь ко мне. — Сегодня же праздник. О делах подумаешь завтра.

Это было последним, что я запомнил в ту ночь.

Мелкий жучок с противным гудением спикировал мне на нос. Поскользнулся, скатился в бороду и отчаянно там закопошился.

Ух! Оригинальный будильник. Не самый приятный, но довольно действенный.

Стряхнув наглое насекомое, я приоткрыл глаза и выяснил, что лежу на спине в высокой густой траве, а надо мною синеет кусочек яркого летнего неба.

Задорно посвистывал жаворонок. Деловито гудели пчёлы и шмели, тоненько звенела мошкара. Под берегом плескалась рыба. Видно, щука или крупный окунь гоняли стайку шустрых верховодок. Шумел камыш, аккомпанируя нестройному лягушачьему хору, а где-то вдали вдохновенно щебетали соловьи.

Какие знакомые, милые сердцу звуки!

Свежий ветерок донёс знойный аромат речной мяты и цветущего летнего луга.

Олиного луга!

Действительно, не могла же моя Царевна-лягушка взять и проигнорировать волшебную Купальскую ночь!

На душе потеплело.

А давненько сюда не заносило! Наверное, с той самой ночи, когда Неведомый Враг послал за мною Дюллахана.

Времени мало, сон может окончится в любой момент. Нужно поспешить и скорее найти Олю. Она, наверное, ждёт меня внизу, на песчаной косе. Или сидит над обрывом, свесив ножки...

Да что гадать? Сейчас сам всё увижу.

Вот только встать и отправиться на поиски мне не удалось. Помешало левое плечо: оно онемело и налилось странной тяжестью.

Покосившись туда, я вдруг уткнулся взглядом в пахнущую мёдом всклокоченную девичью головку.

Тёмненькую. Значит, не Оля. Но запах очень знакомый.

Свята?!

Действительно, рядом, зябко укутавшись в мой свитер, тихо посапывала прекрасная берегиня.

А она-то что здесь делает?.. Или это уже не сон?

Ладно, как-нибудь по ходу пьесы разберёмся.

Я попробовал осторожно высвободить руку. Однако стоило лишь пошевелиться, как девушка с милым сонным мурлыканьем перевернулась на живот и по-хозяйски закинула на меня изящную голую ножку.

Ух! Приятно, конечно… Даже очень. Но не хватало ещё, чтобы Оля застала нас в столь пикантном положении! Тем более, что из одежды на мне — одни лишь плавки. Да и те, кажется, навыворот…

С трудом дотянувшись до своих брюк, я принялся неуклюже в них влезать.

Спящая красавица забавно сморщила носик, глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Д-д-оброе утро, Сенечка! — С утренней хрипотцой пробормотала она, потерянно озираясь и потягиваясь. — Ой, а ты что, тоже замёрз?

— Да нет… Просто…

— Ну вот, снова краснеешь! Такой смешной! — Девушка улыбнулась, погладила меня по щеке и чмокнула в нос. — Ладно, одевайся, не буду мешать, — она легко откатилась в сторону.

Размяв онемевшее плечо, я поднялся и, быстро натянув штаны с футболкой, осмотрелся.

Чувства меня не обманули: вокруг раскинулся тот самый, давно знакомый луг, пестреющий ромашками, васильками и колокольчиками. Его, изогнувшись подковой, охватывала река с жёлтыми кувшинками в заводях, с мятой и стрелолистом на отмелях, с ольхой и сонными вербами над водой. Внизу, под обрывом, темнел омут, а на том берегу радовала глаз живописная лесная опушка.

Значит, всё-таки сон.

Но что в нём делает Свята? И где же тогда Оля?

Ничего не понимаю…

— О чём задумался, Сенечка? — Спросила берегиня, нежно прижавшись сзади.

Ощутив спиной упругость её грудей, я напрочь растерял все мысли. Однако всё же ответил:

— Да так, ни о чём. Слушай, Святик, а где это мы?

— Там же, где и вчера, на Русальем Лугу, — хмыкнула девушка. — В Лукоречье, у лагеря.

— Лагеря?!

— Ну да, — она развернула меня и указала куда-то в слепящую солнечную даль.

Прикрыв глаза ладонью, я сумел разглядеть темнеющий за лугом сосновый лес, водонапорную башню, домики-бочонки и знакомый кирпичный забор с калиткой. Там же, в тени деревьев, мелькали фигурки в венках и свободных белых одеждах.

И снова ничего не понимаю! Так это сон или не сон?..

— А… Что такое Лукоречье?

— Волшебный мирок. Очень хорошее место для отдыха и летних праздников. Которые, к сожалению, так быстро заканчиваются…

Свята раскрыла крошечную вышитую сумочку и вытряхнула на траву свою рабочую форму — блестящую стальную кольчугу, шлем и пару красных сапожек из чешуйчатой драконьей кожи.

— А почему только летних? — Спросил я, отрешённо наблюдая за ней.

— Да потому, что здесь нет ни зимы, ни весны, ни осени. Только солнце и жара. Одним словом, Бесконечное лето. Правда, под утро бывает довольно прохладно, особенно у воды. Ой, кстати, спасибо! — Прекрасная берегиня одним изящным движением стянула с себя свитер и протянула мне. — На рассвете я сильно замёрзла, и ты предложил мне эту вязаночку. Она, хоть и чуточку колючая, но очень тёплая!

Разумеется, под свитером на девушке ничего не оказалось. Совсем ничего. Свята в очередной раз предстала передо мной во всей своей природной красе. Я замер, буквально пожирая глазами все приятные округлости великолепной загорелой фигурки, но скоро очнулся, покраснел и попытался отвернуться.

— Сень, может, хватит строить из себя юнца нецелованного? — томно проворковала красавица, подходя и обнимая меня. — И это после всего, что между нами было!..

— А разве между нами что-то было?

Она не ответила, только плотнее прижалась ко мне всем телом.

Глядя в синие, широко распахнутые глаза берегини и видя в них своё отражение, я понял вдруг, как важна для меня эта девочка. Всего за пару суток знакомства она не только пробудила в моей зачерствевшей душе давно забытые чувства и эмоции, но и подарила новые. Чистые и светлые. Заставила снова поверить в свои силы.

Лишь бы только это всё не оказалось сном…

Словно прочитав мои мысли, Свята мило улыбнулась, погладила меня по голове, привстала на цыпочки и подарила нежный, ни с чем не сравнимый поцелуй.

Что ж, даже если это и сон, то, пока не проснулся, постараюсь получить от него максимум удовольствия!

Наконец мы сумели оторваться друг от друга.

Мир вокруг сделался ещё ярче и сказочнее. Нахлынул мощный прилив вдохновения. Наверное, будь я художником или писателем, сейчас непременно создал бы какой-нибудь шедевр. О такой Музе, как сказочная берегиня, любой творческий человек может только мечтать!

Девушка мягко выскользнула из моих объятий. Отошла на пару шагов, заложила руки за голову и, довольно зажмурившись, принялась медленно кружиться на месте, словно заряжая энергией солнца и ветра каждый сантиметр своего идеального тела.

В этот раз я не стал глупить и сполна насладился чудным зрелищем, жалея, что не взял с собой фотоаппарат.

Обидно! Такие шикарные кадры упустил!

Покружившись, Свята подхватила свою рабочую кольчугу, со звоном встряхнула, но вдруг глянула на меня и густо покраснела.

— Сенечка, не смотри, пожалуйста, — жалобно попросила она. — Мне нужно одеться!

Сперва я воспринял её слова как неуместную шутку. Даже хмыкнул. Но, заметив смущённо опущенный взгляд, коротко кивнул и послушно отвернулся.

У женщин свои причуды. Тем более — у Волшебных Дев. И их нужно уважать.

Через минуту красавица-берегиня предстала передо мной в том самом виде, в котором я увидел её впервые. Не хватало лишь обсидианового копья, но, благодаря незримой связи с владелицей, появиться оно могло в любой момент.

— Что дальше? Какие у нас планы? — Спросил я, тоже влезая в кольчугу и набрасывая поверх жилетку.

— Прежде всего, тебе нужно позавтракать, — строго сказала девушка. — Этой ночью ты так разгулялся, что совсем ничего не ел. Ступай к костру, там должно остаться угощение. Заодно, если пожелаешь, и с хлопцами пообщаешься.

— А ты?

— А я схожу в лагерь, сдам постельные принадлежности.

Берегиня показала мне подушку, простынки и пару расстеленных шерстяных одеял.

— Они что, всё время были здесь? — удивился я.

— Конечно! На холодной земле долго не пролежишь. Сыровато, — улыбнулась красавица. — Между прочим, твоя идея. Я лишь отсоветовала тащить сюда матрасы.

Очень на меня похоже… Даже на природе стремлюсь к комфорту. Как ещё кровать не приволок?

Сложив простыни с одеялами, мы направились к лагерю.

Со стороны костра слышалась музыка. Точнее, тихий перебор струн, больше напоминающий настройку инструмента. Эти звуки словно вернули меня в суровую реальность.

Вспомнился Мидавэль с его волшебной лютней и скоростной лошадкой. Весёлый и шумный Ваня с его опасными поговорками. Вредная, но такая милая Бася…

Взгрустнулось.

— О чём снова задумался? — Свята осторожно коснулась моей руки. — Прямо потемнел весь, как туча.

— Да так… — Я попытался беспечно хмыкнуть, но, ощутив комок в горле, внезапно признался: — Мне же скоро уезжать из Китежа. Туда, не знаю куда. А друзья, с которыми пережил кучу приключений, составить мне компанию не смогут.

— Да? А почему?

— Ну… Так уж вышло, что все они разъехались по домам. Иван повёз Блестину в родную Брутовку. Эльфа Мидавэля венценосный отец забрал в Биреннан, Хмельную рощу. А Бася вернулась в библиотеку, к пыльным прадедушкиным энциклопедиям.

— Действительно, грустно, — согласилась девушка. — Но не унывай, Сень. Вряд ли судьба оставит тебя без хороших попутчиков. А старых ли, новых — покажет время.

Интересно, это такой намёк?

— Скажи, а ты хотела бы поехать со мной?

— Конечно! — Искренне ответила Свята. — Очень хотела бы. Русалья Ночь крепко связала наши судьбы, и теперь ты для меня самый близкий человек в Свете! Но… Извини. Не поеду. Не отпустят. Сам понимаешь, служба.

Ну вот, новое разочарование. А ведь в компании берегини любое путешествие способно превратиться в лёгкую приятную прогулку. Да, не всё коту Масленица.

Чтобы окончательно не впасть в тоску, я решил сменить тему.

— Скажи, а что же такого случилось этой ночью?

— О! Надеюсь, когда-нибудь узнаешь, — загадочно улыбнулась красавица. — Не бойся, своего доброго имени ты не опорочил. Даже наоборот. Наша Оля могла бы тобой гордиться!

— Оля?!

Сердце отозвалось тупой болью. Усыплённая на время совесть с новыми силами принялась терзать меня, упрекая за предательство по отношению к погибшей подруге детства.

И снова на выручку пришла Свята. Отбросив подушку, которую несла, она прижалась головой к моей груди и тихо проговорила:

— А ты и впрямь думал, что приглядеть за тобою меня попросила Бася?

Я неопределённо пожал плечами.

— Нет, Сенечка. Лёля не только к тебе во снах является. Так что можешь считать наше знакомство её прощальным подарком. Нам обоим. Ладно, — она вдруг резко отстранилась. — Ты иди, покушай. А я быстро. Сдам всё на склад и подойду.

Схватив постель в охапку, девушка поспешила к калитке. Видно, хотела немножко побыть в одиночестве.

Я же замер, с нескрываемой нежностью глядя вслед своей маленькой берегине. На душе впервые за долгое время воцарился мир и покой.

Да! Раз уж Оля сама устроила нашу со Святой встречу, ни о каком предательстве и речи нет! А значит, хватит заниматься самоедством. Лучше сосредоточиться на выполнении задания Кащея. Чем быстрее справлюсь, тем скорее вернусь и начну строить наше личное «долго и счастливо».

Кстати, о задании. После завтрака срочно разыщу Леди Вивианну и выясню у неё дорогу к Блуждающему Озеру.

С этими мыслями я и направился к костру.

Вокруг него с весёлым смехом носились маленькие русалочки и берегиньки. За ними присматривала красавица Сваляна, облачённая всё в ту же крупноячеистую сеть с вьюнком. Разве что волосы, вчера заплетённые в косы, были сейчас распущены.

Заметив меня, дриада широко улыбнулась и помахала рукой.

— С добрым утром, Арсений! — Радостно прощебетала она. — Ты, наверное, кушать хочешь? Вон, под деревьями, столики. Иди, там тебя покормят.

У стола с едой кучковалась группка парней. В основном музыканты и те мускулистые хлопцы, что жарили вчера мясо и наполняли кубки. Они устало пили вино, закусывая холодным шашлыком и пирожками. Рядом, в тени орехового куста, двое мужчин постарше весело резались в кости на щелбаны. А за ними с жадным азартом наблюдал… Ваня?!

От удивления и радости у меня перехватило дыхание.

Иван Дурак?.. Здесь, в Лукоречье?!

Но… как? Он же должен быть в Брутовке, с Блестиной…

Впрочем, присмотревшись получше, я понял, что обознался.

Да, у незнакомца были такие же длинные белые волосы, глубоко посаженные серые глаза и бесцветные, почти невидимые брови. Вот только наш мудрый друг не мог похвастать такой роскошной рыжеватой бородой и намечающимся пузцом. Он смотрелся куда проще, стройнее и моложе. А главное, носил лыковые лапти поверх сапог. На ногах же патлатого бородача красовались высокие кожаные ботинки со шнуровкой.

Грустно вздохнув, я ухватил со стола чёрствый пирожок с капустой и отошёл в сторонку. Опустился на травку под деревом и приступил к завтраку.

— Шесть-шесть! — Послышался вдруг до боли знакомый голос. — Дубль! Дубль, гном тебя заломай! Давай, лысый, подставляй лобешник! А ты, Васёк, лупи его, не жалей! Продул – пущай терпит!

От неожиданности я чуть не подавился. Прокашлявшись, поднялся на ноги и приблизился к играющим.

— Ваня, ты?!

— О, Сеня, проснулся! — Обрадовался патлатый, хлопая меня по плечу и заключая в объятия. — Я это, я. Даже не сумневайся!

— Но… Как… Что ты здесь делаешь?

— Да вот, решили с Блестинкой на Купайлицах погулять. Негоже берегине такие праздники пропускать.

— А борода откуда?

— Ну дык… Выросла, — хмыкнул Ваня. — Я, покуда свадьбы дожидался, месяца три её не стриг.

— Какие месяцы?! Мы же позавчера утром виделись!

— Виделись, — спокойно подтвердил мой друг. — Да только время для нас по-разному текло.

Признаюсь, он меня окончательно запутал.

— По-разному? А так бывает?

— Ещё как бывает, — ухмыльнулся Ваня. — Слыхал сказочку о хлопце, что хотел своего умершего друга на свадьбу пригласить? А тот зазвал его к себе в могилу и поднёс три чарочки горилки?

— Ага, что-то такое припоминаю. Жених их выпил, а на земле пролетело триста лет.

— Точно! А ещё есть истории, как человека, заломай его гном, затягивали поплясать в фейский или русалий хоровод. С тем же невесёлым финалом.

— И такое слышал. Так ты хочешь сказать…

— Да, — бесцеремонно оборвал меня Дурак. — Берегини тоже умеют вытворять разные штуки со временем. Не все, конечно. Только сильные и опытные, как моя Тинка.

— Но… Зачем?

Заметив, что оба игрока, забыв про кости, с любопытством прислушиваются к нашей беседе, Ваня предложил отойти в сторонку.

С тоской оглянувшись на стол с едой, я согласился.

— Не боись, с голоду не зачахнешь, — рассмеялся Дурак. — Тута девчата тебе тормозок собрали, — он снял с ближайшего куста свою любимую торбу и похлопал её по тощему боку. — Идём, знаю здесь одно заветное местечко. Удобное и без лишних ушей, заломай их гном.

Пройдя вдоль лагерной ограды, мы свернули на едва видимую тропку и углубились в лес. Там, в густых зарослях волчьей ягоды, обнаружилась крошечная беседка со столиком и парой лавочек. Вокруг — никого. Тишина и покой. Лишь птицы поют да ветер шумит в соснах.

— Садись, располагайся! А я покуда полянку организую, — Ваня сдул со столешницы сухую хвою и, словно фокусник, извлёк из пустой котомки громадное блюдо с горячим жареным мясом, печёной картошкой и свежими молодыми огурчиками. Затем достал оттуда же хлеб, пирожки, пару деревянных кружек и пузатый кувшин с квасом. — Давай, дружище, налетай.

— Ого! Ты что, тоже суму свою к магам-барахольщикам носил?

— Угадал, — радостно подтвердил Дурак. — Бася надоумила. Рассказала, как тебе на ярмарке карманы безрукавки зачаровали. Присоветовала мне сходить туда с торбой. Здорово вышло, гном ломай! Накупил домой кучу гостинцев, инструмента гномьего, даже наковальню взял. Влезло всё, а вес не чувствуется!

— Рад за тебя, — кивнул я. — А угощение откуда?

— Говорил же: девчата позаботились. Свята, Сваляна и эта… Озёрная Дева. Ты с ними всю ночь хороводы водил, в реке плескался да через костёр прыгал. Местные хлопцы, гном их ломай, прям зеленели от зависти и злости. Хотели отозвать тебя в сторонку и отдубасить всласть. Но я велел им сперва взять на складе лопаты и выкопать себе могилки, поглубже да помякше, — коварно хохотнул Ваня. — Потому как, заломай их гном, задирать берендея станет лишь распоследний самоубивец.

— И как, помогло?

— Ха, спрашиваешь! Их мигом попустило. Особливо когда ты вдруг псом перекинулся.

— Нифига себе! Так я ещё и перекидывался?

— А то! И не раз! Всех мелких русальчат на спине перекатал. А те, что постарше да поинтереснее, тебя прям затискали всего. Пузик гладили, за ушком чесали…

— Правда? — Я почувствовал, что краснею. Стыд-то какой… — Стоп! А ты что, всё помнишь?

— Ну да, — Ваня вытащил из-за пазухи золотой эльфийский обруч и водрузил на голову. — Спасибо нашему Миде за подарок! Как он там говорил? «Носитель обруча никогда ничего не забудет». Вот я и не забыл! То-то Тинка моя утром удивилась!

— Ещё бы. Кстати, а где она?

— Там, — Иван махнул рукой в сторону лагеря. — В домике, отдыхает. И Пузя с нею. Это я, гном ломай, могу гулять, сколько влезет, а Блестинке сегодня на службу. Отпуск-то всё, закончился.

— Закончился? Через два дня?

— Угу. Вот потому-то нам и пришлось все эти игрища со временем творить.

— Стоп…Давай-ка с этого места поподробнее.

— Добро. А ты кушай да слушай.

Пока я завтракал, он поведал мне свою историю.

Итак, позавчера днём, в понедельник, портал Кащея перенёс нашего Дурака, Блестину и Пузю на Брутов Хутор.

Мама встретила сына и его красавицу-невесту очень тепло. С радостью благословила их брак, но попросила дождаться осени, чтобы, по традиции, свадьбу сыграть на Праздник Урожая.

Расстроенный Ваня хотел было объяснить, что у Блестины всего пара свободных дней, однако мудрая берегиня его опередила и спокойно согласилась. Ночью она накрыла Брутовку с окрестностями непроницаемым хрономагическим куполом, благодаря чему три месяца до Праздника Урожая пролетели за какой-то час реального времени. Иван успел отрастить пышную бороду, а Блестину будущая свекровь и тётушка Луносвета научили варить борщ, лепить вареники и печь пирожки.

Шумно и весело отгуляв свадьбу, молодые ещё недельку погостили на хуторе и, сгладив все последствия временно́й аномалии, отправились в Лукоречье, на Купайлицы.

— То есть, из Брутовки вы попали прямо сюда? — удивился я. — Не через столицу? Странно…

— Ничего странного, гном ломай, — хмыкнул Ваня. — Блестина говорила мне, что Лукоречье с Русальим Лугом — отдельное подпространство. Ну, вроде твоих бездонных карманов или моей торбы. Магия та же, только уровнем повыше. Волшебные Девы приходят сюда, когда захотят. Кстати, мы с Тинкой тут уже бывали, — признался он вдруг, — Потому-то я об этой заветной беседочке и ведаю.

— Бывали?..

— Угу. Помнишь ту ночь в «ПУПе Минотавра», когда за тобою безголовый Дуля-Хан приезжал и блюдо пирожков попортил?

— Конечно! Такое забудешь…

— Вот-вот, гном ломи. После того, как Блабл его изгнал, вы с Басей куда-то исчезли. Мы вас ждали-ждали, и, не дождавшись, поднялись в мой номер. А там тесно, душно, и кровать всего одна. Вот Блестинка и открыла проход в Лукоречье. Цельную седмицу жили здесь, как в Саду Ирийском. Там, в трёхугольном домике под сиренью… Благодать! Ходили, в чём мать родила, день и ночь купались в речке, валялись на солнышке, ну и… Остальное всякое, — Дурак слегка покраснел. — А как в трактир воротились, там, гном ломай, ещё даже светать не начало!

— Ясно, — немного ошарашено пробормотал я. — Теперь понятно, с чего ты так быстро на свадьбу решился. И чем же вы всю неделю питались?

— В столовую бегали, — пожал плечами Дурак. — Лагерь же. Тута пять раз на дню кормят. Завтрак, обед, полдник и ужин. А перед сном — булки с кефиром.

— Действительно, райское местечко!

Мне вдруг дико захотелось выпить стакан холодного кефира. Со сладкой булочкой.

— Ага! Вот где вы спрятались, мальчики! — Мяукнул под ногами знакомый голосок. — А я вас по всему Лукоречью ищу!

От неожиданности мы с Ваней подскочили на месте.

На стол легко запрыгнула Бася и тут же принялась изучать остатки моего завтрака.

— Киса! — Я подхватил её на руки и прижал к себе. — А ты здесь откуда?

— Да так, мимо проходила, — прокряхтела та, отчаянно вырываясь, отчего серебряный бубенчик на эльфийском ошейнике мелодично зазвенел. — Сеня, ты ничего не забыл?

— Забыл, конечно. Вон, целая Купальская ночь из памяти испарилась. Обидно! Ваня говорит, там было много интересного.

— Не смешно, — фыркнула кошка. — Я, между прочим, о серьёзных вещах говорю. Сегодня уже среда. Президент Кащей будет ждать тебя утром.

— Утром? Кажется, ты несколько опоздала с напоминанием. Полдень скоро.

— Это здесь полдень, — вмешался Дурак. — А в столице, может, только-только за полночь перевалило.

— Именно, — важно подтвердила Бася. — Так что не задерживайся. Тебе ещё в дорогу собираться.

— В дорогу? — удивился Ваня. — Ты же, вроде, в Китеж ехал на работу устраиваться! Не взяли, да?

— Наоборот, взяли. Теперь посылают в служебную командировку туда, не знаю куда. О! — Я снова вспомнил о деле. — Киса, ты не в курсе, где сейчас Владычица Озера? Мне с ней нужно срочно переговорить.

— Не выйдет, — огорчённо дёрнула ушком Бася. — Леди Вивианна отбыла домой сразу после рассвета.

Облом… Фортуна, бесстыдно изогнувшись, в очередной раз продемонстрировала мне свою нижнебулочную часть.

— Что ж, не повезло. Значит, путь к её Блуждающему Озеру буду искать сам.

— Сам? — Надулся вдруг Ваня. — Чего это «сам»? А кто обещал свистнуть, если наметится новое путешествие?

— Ты что же, хочешь поехать со мной? — Осторожно, боясь спугнуть удачу, спросил я.

— Ну дык… И хочу, и поеду.

— А как же Блестина?

— Да кто ж её отпустит-то? — Невесело вздохнул Иван. — Служба, гном заломай. Всё одно мне, покуда Тинка у ворот сторожует, одному куковать. Уж лучше поеду, развеюсь, да и друга не брошу. Верно говорю, киса?

— Вот только меня в свои мужские авантюры не втягивайте, — задрала носик Бася. — Ты бы, Ваня, лучше о семье думал! Снял бы домик, да хоть комнатку у того же Тесея. Нашёл бы работу… Мечтал в пожарные податься? Вот и попробуй!

— Киса, не нуди, — сморщился Дурак. — Всему своё время, заломай его гном. Сейчас я нужнее Сене. А как воротимся из командирки, так и другими делами займусь. Лучше скажи: ты с нами поедешь?

— Ещё чего?! — Зашипела кошка, но тут же сникла. — Нет, Ванюша. Меня дед Мявчик и на Купайлицы отпускать не хотел. Насилу отпросилась. А о долгом путешествии и речи быть не может… Кстати, вы с Блестинкой и вправду поженились?

— Угу.

— По-настоящему?

— А то! — Ваня гордо выпятил грудь. — Всё честь по чести: батюшка в золочёных одеждах, пир горой, хмельные гости… Наш Брутов Хутор три дня гудел, как улик!

— Честь по чести, говоришь? — Хихикнула Бася. — Выходит, твоя красавица стала теперь Блестиной Дурак?

— Не-не-не, — весело рассмеялся мой друг. — Она оставила девичью фамилию.

— Да? Серьёзно? А разве у берегинь есть фамилии? — удивлённо фыркнула киса.

— Не-а! Так что пусть остаётся просто Блестинкой. Лично меня, гном заломай, это вполне устраивает. Дети-то всё равно Дураками будут!

— И то правда, — со смехом признала кошка. — Ладно, мальчики, с вами хорошо, но у меня слишком мало времени. До возвращения к прадедушке нужно успеть ещё в пару мест, иначе праздник будет неполным. Да! Сеня, там Свята просила передать, что ждёт тебя у ворот лагеря. Не задерживайся!

Она спрыгнула со стола, потянулась и исчезла в кустах.

— Давай-давай, дружище, беги к своей берегине, — добродушно подмигнул мне Ваня. — Не заставляй её ждать, девочки этого не любят. Я сам тут приберусь.

— А где и когда мы встретимся?

— Не боись, без меня не уедешь. Перехвачу тебя утром, у Дворца. Ну, или за городскими воротами.

Наскоро пожав ему руку, я поспешил к Святе.

Как и сказала Бася, девушка ждала меня, прислонившись к постаменту одной из статуй.

— Ты позавтракал? — заботливо спросила она. Получив утвердительный ответ, сказала: — Праздник закончился. Спасибо, что пошёл со мной! Благодаря тебе я повысила свой статус и теперь могу самостоятельно открывать проход в Лукоречье и из него.

— Поздравляю!

Вместо ответа берегиня повисла у меня на шее и нежно поцеловала.

В очередной раз пребывая в плену эндорфиновой эйфории, я ощутил себя самым счастливым человеком на земле.

— Бася говорила, ты сегодня отбываешь, — шепнула Свята, крепко прижимаясь к моей груди. — Куда тебя отправить? Сразу в центр, ко Дворцу?

— А к дому советника Владихора не подбросишь? Нужно с ним попрощаться, да и машину забрать.

— К дяде Владе? Легко!

Девушка чуть отстранилась, протянула руку, и в воздухе перед нами возник яркий овальный проход. Внутри виднелся знакомый забор с резными медвежьими головами на столбах.

— Мы… Ещё увидимся? — несмело спросил я, заглянув в блестящие синие глаза красавицы.

— Обязательно увидимся! — Свята мягко улыбнулась и, привстав на цыпочки, потёрлась носиком о мой нос. — Я тебя дождусь. Дождусь, чего бы мне это не стоило! Не забывай, мы теперь связаны. Повенчаны Русальей ночью.

— То есть, можем… официально считаться парой? — запинаясь, предположил я, готовясь в любой момент перевести всё в шутку.

— Можем, — проворковала моя берегиня. — Ещё как можем. Ты, главное, возвращайся скорее!

— Постараюсь!

Действительно, теперь у меня появилась мотивация. Наверное, самая лучшая из всех!

Осталось всего лишь выполнить задание Кащея: найти и доставить в столицу Ключ Атлантов.

С трудом разжав объятия, я, набрал полную грудь воздуха и смело шагнул в сияющий овал.

Глава 8

К счастью, в этот раз обошлось без головокружения и прочих неприятных ощущений. Переход просто выгрузил меня перед дядушкиными воротами.

В Китеже, как и предсказывал мудрый Ваня, царила глухая ночь. Сияли звёзды, горели фонари и праздничные гирлянды. Отовсюду слышался громкий смех, весёлые крики и нестройное пение. Народ, как умел, славил Купайлицы и канун Ярилова дня.

Мой же праздник закончился. И как закончился! Столько положительных эмоций я, кажется, не получал никогда в жизни. Не думал даже, что такое вообще возможно.

— Сеня, Сенечка, подожди! Я с тобой! — Из быстро гаснущего портала выскользнула маленькая чёрная тень.

— Бася?! А ты что здесь забыла? Снова от прадедушки бегаешь?

— Угу, — нехотя призналась кошка. — Представь, он заставил меня трижды пересказать все наши приключения! Сперва просто слушал, потом конспектировал. И, наконец, потребовал вместе с ним составить новые статьи для энциклопедии. О подорожном кровошипе, Небесных Псах и горных куротурах Межморья. Мрак! Чуть с тоски не зачахла!

— Да уж, представляю. И ты решила взбунтоваться, всё бросить и поехать с нами?

— Нет, — киса грустно опустила мордашку. — Помогу тебе собраться, провожу до Дворца Кащея, и сразу вернусь к работе.

— И на том спасибо, — я привычно посадил её на плечо, приоткрыл калитку и вошёл во двор.

Дядушкин дом утопал во мраке. Ни единого огонька. Видимо, мой пожилой родственник давно спит.

Тихо, стараясь не шуметь, мы поднялись на крыльцо. Я осторожно потянул ручку входной двери, гадая, что делать, если та вдруг окажется запертой. Впрочем, беспокоился зря. Владихор, явно предвидя моё позднее возвращение, закрываться на все замки не стал.

Дверь предательски заскрипела, разбудив гулкое эхо.

Тут же из комнатной пыли и воздуха в холле соткалась призрачная фигура коренастого старика с безумно выпученными глазами и всклокоченной седой бородой.

— Внучок! — заревела она, растопырив могучие руки с длинными кривыми когтями. — Я у Муромцев, праздную Купайлицы! Хочешь спать — спи. Нет — присоединяйся к нам. Будем рады.

Жуткое привидение оскалило зубы в дружелюбной улыбке и рассыпалось бледными серебристыми искрами.

— Эт-т-то что было? — Испуганно прохрипел я, приглаживая вставшие дыбом волосы.

— Д-д-думаю, п-простая з-з-зап-писка от д-дядушки, — ответила не менее ошеломлённая Бася. — Он, в-видно, очень спешил, вот и сделал п-парочку ошибок…

— Д-да ладно. С кем не бывает… Н-ну что? Идём к Муромцам, или останемся здесь?

Свежий ночной ветерок с озера проник в дом и едва слышно скрипнул входной дверью.

— Внучок! — зычно проревела «записка», вновь возникая посреди холла.

Дослушивать сообщение до конца мы не стали.

Впрочем, стоило выскочить на крыльцо, как позади всё стихло. Видно, этому типу магии для активации необходимы зрители. А значит, если останемся, то обречены всю оставшуюся ночь слушать этот леденящий душу рёв.

— Идём к Муромскому.

Я двинулся, было, к воротам, но Бася меня остановила и показала потайную калитку в уголке за домом. Та привела нас прямиком в сад дяди Миши.

Сейчас, ночью, здесь было неимоверно красиво. В густой листве прятались маленькие цветные фонарики, а вдоль мощёных жёлтым кирпичом дорожек протянулись мерцающие нити колдовских гирлянд. Они озаряли сад мягким рассеянным светом, придавая ему воистину сказочный вид.

Хозяин, его прекрасная жена и их гость обнаружились во дворе, под древней раскидистой яблоней. Они мирно праздновали, устроившись вокруг знакомого мне садового столика. В ночном воздухе витал приятный аромат свежей выпечки и смолистого хвойного дымка.

Свисающая с толстой ветки масляная лампа бросала тёплые желтоватые блики на круглый медный самовар, фарфоровый чайный прибор, тарелку с варёными яйцами и полупустое блюдо с пирожками и ватрушками.

Как ни странно, спиртного на столе не наблюдалось. Обычное дружеское чаепитие.

— Доброй ночи! — поздоровались мы. — И с Купалой вас!

— О! Земля рэпнула, Черз выскочил! Я же говорил, что Сеня появится! — Довольно проговорил дядушка Владихор. — Здорово, внучок! Как Русалья ночь прошла? Подцепил кого-нибудь?

Игриво подмигнув нам, он забросил в самоварную топку пару сухих сосновых шишек и величественно откинулся на высокую спинку плетёного стула.

— Владя! Что ты несёшь? — строго блеснув глазами, рыкнула Ольга-старшая. — Это же Купайлицы! Самая волшебная ночь в году! Разумеется, подцепил! А иначе зачем было туда ходить?

— Да вы на лицо его поглядите! — радостно вмешался Муромский. — Довольное, что у кота! Ой, прости, Басенька… Давай, друг Арсений, садись да рассказывай. Если можно, в лицах и с пикантными подробностями.

На какой-то миг я опешил и даже пожалел, что не отправился спать. Услышать подобное из уст «старой гвардии» было довольно неожиданно. Они что здесь, пьяные все? Или не той травки в чай положили?

И тут Бася на плече начала тихонько подхихикивать. Скоро к ней присоединились и Муромский с женой. Дядушка же заржал так, что чуть не опрокинул самовар.

Отсмеявшись, Ольга нежно погладила меня по щеке.

— Прости, Сенечка, мы просто шутим, — сказала она. — Не сердись на стариков. Такая уж это ночь… Распутная. Срамота всякая сама на язык просится, вот мы и не сдержались.

— А ты ещё так забавно смущаешься! — подхватила киса. — Краснеешь, словно девица засватанная!

— Ладно, хорош балаболить, — добродушно рявкнул Владихор. — Садись с нами, внучок. Рассказывай. Была ли засада? Узнал ли на празднике что-то, для дела важное? Али мой дар предвидения снова сплоховал?

— Не сплоховал, дядушка!

Присев на лавку, я первым делом рассказал о коварном вероломстве кентавра, о спасительном появлении Кривого Хряка и о срочном заказе на «тушку берендея», полученном от неизвестного в маске.

Слушатели, включая Басю, хмуро переглянулись.

— Дела, — задумчиво протянул мой родственник. — Мне-то подумалось, что при полкане на тебя нападать поостерегуться. Потому-то и заказал самого могучего... А подлые Черзовы прихвостни взяли и подкупили его самого… Умно, ничего не скажешь!

— Да уж, наглости, как и находчивости, им не занимать, — согласился Муромский. — Враг готов идти на всё, лишь бы помешать поискам Ключа. Продолжай, Сеня.

Пересказывая события Купальской ночи, я подробно остановился на беседе с Леди Вивианной, упомянув как о посланном Медвежьим Камнем видении, так и о наших со Святой умозаключениях.

Дядя Миша заметно оживился.

— То есть, Бродячее Облако — это Блуждающее Озеро? И Ключ Атлантов хранится в нём? — переспросил он, крутя в руках пустую чайную чашечку. — Влад, дружище, если мне не изменяет память, на Камне есть изображение медведя на троне. Так?

— Ну да, что-то такое имеется.

— А Ключ, значит, спрятан в озере у Волшебной Девы?

— Ага. В Месте Силы.

Профессор вскочил и хлопнул себя ладонями по коленям.

— Тогда я знаю, о каком правителе идёт речь! И, исходя из этого, могу предположить, чем именно является Ключ Атлантов!

Мы с интересом и лёгким недоумением уставились на него.

Муромский нервно протёр очки краешком вышитой рубахи и снова нацепил их на нос.

— Скажите, друзья мои, много ли вы знаете монархов, носящих имя «Медведь»? — Он обвёл нас цепким взглядом.

— Дай-ка посчитать… Ни одного? — хохотнул дядушка.

Бася скромно промолчала, Ольга же только плечами пожала. Зато у меня в голове активно закрутились шестерёнки.

Монарх… Медведь… Кто же это?

Легендарный Беовульф? Или какой-нибудь вполне реальный Бьорн Мореход? Но причём тогда Леди Вивианна? Что может связывать её с медведем-монархом?..

Внезапно пазл сложился.

— Артур! — я тоже вскочил на ноги, едва не опрокинув лавочку. — Это же легендарный Артур! Его имя и означает «король-медведь»! В таком случае, Ключ — это Экскалибур, волшебный меч. Он появился из озера, и вернулся в него после гибели короля!

— Совершенно верно! Молодец, Арсений, — довольно подтвердил дядя Миша. — Именно это и пришло мне в голову.

— Правда, есть одно «но»: по древним британским преданиям, меч выкован на чудесном острове Авалон. А Медвежий Камень показывает, что Ключ создали атланты.

— Не понимаю, что тебя смущает, — Муромский улыбнулся и посмотрел на меня поверх очков.

— Вы хотите сказать, что Авалон — всего лишь другое название Атлантиды? — осенило меня.

— Именно!

Дядушка Владихор громко зааплодировал.

— Чудно, хлопцы! Вы оба просто молодцы! — насмешливо хмыкнул он. — Умные, а где-то даже и красивые. Такое открытие сделали! Но поясните мне, несмышлёному: что оно нам даёт?

Мы с дядей Мишей возмущённо воззрились на него, но, переглянувшись, сникли и дружно развели руками.

За нас ответила Бася.

— Во-первых, мы узнали общие габариты Ключа. Сеня вполне сможет прятать его в кармане жилетки, а значит, держать при себе. — Она почесала за ушком и продолжила. — Во-вторых, выяснили, что легендарный «Король былого и грядущего» был в родстве с вами, берендеями. А в-третьих, разгадали ещё одну загадку Медвежьего Камня! То есть, сделали то, над чем лучшие умы государства безуспешно бились почти два столетия. Разве это не достойно уважения?

— Достойно, — подумав, признал Владихор. — Жаль, прикладной пользы маловато. Лишь научная. А её ни на хлеб намазать, ни в борще сварить...

Муромский тут же вспыхнул и принялся горячо защищать важность любых научных открытий. Дядушка снисходительно его слушал, иногда мастерски поддевая старого друга колкими комментариями и плоскими шутками. От этого несчастный профессор распалялся ещё сильнее, закипая, словно чайник.

— Ну вот, снова завелись, — беззлобно пробурчала Ольга. — Как дети малые, честное слово! — Она повернулась ко мне и мягко улыбнулась. — Ты, друг Арсений, когда отправляешься?

— Да вот, вещи соберу, и сразу поеду.

— Тогда прихвати и это, — вечно юная жена Муромского сняла со спинки стула большое льняное полотенце, встряхнула и протянула мне.

На плотном куске материи чья-то умелая и бесконечно терпеливая рука вышила целую картину.

В центре композиции разместился могучий зелёный дуб, увитый толстой золотой цепью. По цепи важно шагал пушистый чёрный котяра, похожий на Мяндекса Васильевича. Из-за ствола выглядывал Леший, весь поросший бурой шерстью, словно гималайский йети. Рядом, на тонкой берёзке, сидела обнажённая девушка с длинными тёмными волосами. Должно быть, русалка. Вдали, на лесной опушке, виднелась изба Бабы Яги с забором из череповника. Над нею кружили белокрылые гуси-лебеди.

— Ух! Откуда такая красота? — У меня даже дух захватило от восхищения.

— Это внученьки моей рукоделье. Для суженого своего вышивала, — тихо ответила Ольга. — Сама-то вручить не успела, вот и пришлось мне озаботиться.

Признаюсь, я чуть было не спросил, кто же этот суженый. К счастью, вовремя сообразил и не опозорился.

— Запомни, — между тем продолжала хозяйка, — Где бы ты ни был, а как станешь умываться — завсегда вытирай лицо этим рушничком.

— Спасибо, запомню, — полотенце исчезло в бездонном жилетном кармане.

Заскучавшая киса устроилась на краешке стола и протянула лапку к тарелке с яйцами.

— Ух, горячие, — фыркнула она. — Неужели жар-куриные?

— Угадала, — кивнула Ольга. — Влад принёс. Как обычно, не успел вовремя из-под наседок вынуть, вот они и запеклись. Да ты кушай, девочка, не стесняйся.

— Благодарю, — Бася с довольным урчанием вгрызлась в плотный белок. — Кстати, Сеня, а что ты с яичком куротура сделал? — не переставая чавкать, спросила она. — Отнёс в зоопарк?

— Нет, — мотнул головой я. — Как-то закрутился и не успел. То свидание, то праздник… Ничего, дядушка его временно в курятник пристроил. Сейчас заберём и отвезём куда надо.

Тем временем небо на горизонте порозовело.

— О, светает уже, — заметил Владихор и звучно зевнул. — Пора бы нам и честь знать. Доброй ночи, хозяева! Благодарствуем за хлеб-соль, — он поднялся из-за стола и хлопнул меня по плечу. — Идём, Арсений. Пособлю со сборами.

Попрощавшись с Муромцами, мы покинули их волшебный сад.

— Дядушка, а где у вас курятник? Нужно яичко забрать.

— Там он, на хоздворе. Щас покажу, — старик поднялся на крыльцо и широко распахнул входную дверь.

— Внучок! — радостно заорала «записка», кидаясь к нему.

— Ах ты ж дупа Черзова… — испуганно выругался дядушка, подпрыгивая на месте.

Подхватив стоящую у двери скамеечку, он метко запустил её в призрачного двойника.

— Я у Муромцев, праздную Купайлицы, — ничуть не обидевшись, сообщил тот. — Хочешь спать — спи.

— Да сгинь ты уже, нечисть! — в сердцах рявкнул Владихор и щёлкнул пальцами.

— Будем рады, — прохрипела фигура, рассыпаясь искрами.

— Фух, едва кони не двинул, — мой родственник вытер вспотевший лоб и, добравшись до кресла-качалки, тяжело упал в него. — Да чтобы я ещё хоть раз непроверенным заклинанием воспользовался… Чуял же, что с ним что-то не так. — Покосившись на нас с Басей, махнул рукой в сторону кухни. — Курятник там. Сходите сами, а я посижу тут, отдышусь маленько. Ваше волшебное яйцо в ящике, по левую руку от входа.

По короткому коридорчику мы прошли в знакомый хозяйственный дворик.

Как и сад дяди Миши, сейчас он освещался праздничными гирляндами, а в густых вишнёвых кронах мягко мерцали разноцветные фонарики. Обогнув крытую соломой хатку-кухню, мы упёрлись в небольшое каменное строение под железной крышей. Из него доносилось характерное квохтанье, а через щели в дверях и ставнях пробивался ровный яркий свет.

— Курятник. Нам сюда, — мяукнула Бася. — Заходи, но осторожно. Не ударься головой.

Очень своевременное предупреждение. Без него я точно въехал бы лбом в низкую дверную притолоку. А так всего лишь споткнулся о неожиданно высокий порог. Хорошо хоть, на ногах устоял.

Восседавшие на огнеупорных жёрдочках птицы от обычных кур отличались разве что ослепительно сияющим оперением и излучаемым теплом. В помещении было горячо, как в сауне. Вот только в саунах так не воняет…

Задержав дыхание, я метнулся к упомянутому дядушкой ящику, заглянул в него… И удивлённо выдохнул: внутри, на подстилке из соломы, валялась пустая яичная скорлупа.

— О, а цыплёнок-то вылупился! — хмыкнула киса, спрыгивая с моего плеча. — Впрочем, в таком-то пекле это немудрено!

— И где же он теперь?

— Думаю, где-то здесь, рядом, в каком-нибудь тёмном уголке. Спрятался от жары и света.

Кошка оказалась права. Забавное существо размером с морскую свинку обнаружилось в щели между каменной стеной и ларём с пшеницей. Увидев нас, оно вскочило на тоненькие телячьи ножки, растопырило чёрные кожистые крылышки и грозно зашипело, разинув крошечный цыплячий клювик.

Протянув руку, я осторожно почесал жёлтую пушистую шейку, погладил головку с зачатками гребешка, прошёлся пальцем по широкой спинке.

Малыш довольно зажмурился, затем вдруг подбежал ко мне и, словно играющий щенок, перевернулся на спину. Даже завилял длинным чешуйчатым хвостиком.

— Мальчик! — прокомментировала Бася, уставившись на его голенькое розовое пузико.

— Ага, — кивнул я, подхватывая зверушку на руки.

— Сеня, будь осторожнее! — Заволновалась вдруг киса. — Не смотри ему в глаза!

Поздно. Именно в глаз я в этот момент и заглянул.

Цыпотелёнок радостно пискнул, пару раз моргнул, и вдруг распахнул третье веко, обнажив узкий змеиный зрачок.

Меня обдало ледяным холодом. Все мышцы свело судорогой, тело словно окаменело. Впрочем, очень скоро всё прошло.

Недоумённо хмыкнув, я осторожно прижал звероптичку к груди и снова погладил. Та довольно изогнулась, тихо чирикнула и спрятала клювик у меня подмышкой.

— Фух, пронесло, — облегчённо выдохнула Бася. — Видно, ты для него слишком большой. Сил не хватило.

— Для чего?

— А вот для этого, — кошка сунула лапку под ларь и выкатила оттуда толстую каменную крысу. — Стоял бы сейчас вечным памятником своему невежеству. Это ж надо додуматься — василиску в глаза смотреть! Да, теперь-то я вспомнила, кто вылупляется из яйца, снесённого чёрным петухом.

— Василиск? Такая большая змея?

— Змея? Вот ещё, — фыркнула кошка. — Снова ваших книжек перечитал! Василиск — это Император Змей! Жуткое чудовище, похожее на петуха, но с когтями, крыльями и хвостом дракона.

— Точно! И окаменяющее взглядом! — подхватил я. — Выходит, крыса хотела позавтракать свежим цыплёнком, а он оказался слишком глазастым.

— Правильно, — кивнула Бася. — А жар-кур от подобной участи спасло то, что на них больно смотреть. Но всё-таки странно, — она села и задумчиво обкрутила хвост вокруг передних лапок. — Для рождения василиска нужен целый ряд условий.

— Да? Каких, например?

— Погоди, я пытаюсь вспомнить. Ага! Яйцо чёрного петуха должна высидеть жаба. Что-то не припомню, чтобы… Стоп!

Мы переглянулись и хором выдохнули:

— Пузя!

А ведь и правда, добрая Ванина кваняшка с самого начала проявила к яйцу куротура странный интерес. То сверху ложилась, то крылышками обнимала. Вот и дообнималась!

— И что нам теперь делать? — поинтересовался я, почёсывая дремлющего малыша между лопаток.

— Здесь его оставлять никак нельзя, — решительно мяукнула кошка. — Во-первых, он может случайно окаменить советника Владихора. А во-вторых, насколько я помню, для василисков губительны петушиные крики.

Восседавший на несгораемой жёрдочке крупный золотой жар-петух насмешливо кудахтнул, встрепенулся и вдруг истошно заорал, вытянув шею. Да так звонко, что у меня заложило уши.

Цыпотелёнок недовольно пискнул и заворочался, стараясь поглубже спрятать головку. И только.

— Какой-то неправильный у нас василиск, — констатировал я. — Правда, родился он в курятнике, а здесь петухи орут постоянно. Видно, выработал себе иммунитет.

— Очень может быть, — согласилась киса. — В любом случае, следует отвезти его в зоопарк. И чем скорее, тем лучше.

Покинув душный жар-курятник, мы вернулись в дом.

Дядушка громко храпел, покачиваясь в кресле у камина. Однако стоило нам войти, как он открыл глаза и с интересом уставился на неведому зверушку в моих руках.

— О, ваш цыплёнок уже вылупился! И кто у нас тут? Куротуровый василиск?

Я в очередной раз удивился, и чуть было не спросил, откуда ему это известно. Но, вспомнив, с кем имею дело, просто кивнул.

— Цып-цып-цып! — Старик поднялся на ноги и протянул малышу блюдце с зерном, кусочками медового пряника и копчёного мяса.

Тот осторожно попробовал, раскушал, и быстро склевал всё до последней крошки.

— Изголодался, бедненький, — посочувствовала кошка. — Ничего, в зоопарке откормят!

— Надумали сдать его туда? — Дядушка немного подумал и коротко кивнул. — Добро. Займусь.

— Может, мы как-нибудь сами? — спросил я, не желая озадачивать родича.

— Не спорь, — строго отрезал тот. — Думаешь, в зоопарк берут любую тварь с улицы? Нет, внучок. Там такая волокита! Бумаги, лекарские обследования, карантины всякие… Застрянешь на седмицу, а то и на две. А у тебя своя работа есть, вот ею и займись.

Ставя точку в разговоре, Владихор осторожно взял у меня задремавшего Цыпа, вернулся в любимое кресло и снова принялся раскачиваться.

— Что ж, хорошо, — сдался я. — Занимайтесь. Главное, не…

— Да-да, не смотреть ему в глаза, — мягко усмехнулся дядушка. — Знаю, внучок. Спасибо за заботу.

За окном заметно посветлело. Надо бы поторопиться, если не хочу выехать из города в самое пекло.

Поднявшись в «конуру», я быстро принял душ, тщательно упаковал вещи в дорожную сумку и спустился в холл. Мой родственник, сидя на полу, увлечённо возился с диванными подушками и старой корзиной без ручки. Судя по всему, делал гнёздышко для василёнка. Бася стояла рядом и что-то тихо подсказывала. Заметив меня, оба чуть смутились.

— Собрался, друг Арсений? — преувеличенно бодро спросил дядушка. — А мы тут вот… Беседуем. Кстати, не подкинешь меня до Университета? Надобно с ректором по поводу того дохлого крысюка-наёмника переговорить.

— А не рановато? — Я бросил взгляд на часы, но после временны́х аномалий Лукоречья они показали мне жирную фигу. — Вроде, недавно рассвело.

— Не волнуйся, внучок, в самый раз будет, — старик с кряхтеньем встал на ноги. — Ректор спит мало. А в канун Ярилова Дня мог вообще не ложиться.

— Тогда — прошу всех на борт! Эх, прокачу!

Через три минуты «уазик» уже мерно тарахтел колёсами по мощёной городской дороге. Пряничный домик дядушки остался позади. Сам Владихор удобно развалился на пассажирском сидении, прижимая к себе корзинку со спящим василёнком. Бася же привычно устроилась на крышке моторного отсека.

Несмотря на ранний час, город не спал. По улицам с песнями бродила молодёжь. Видно, возвращалась с гуляний на Малых озёрах. У скамеек и лавочек кучковались весёлые старушки в купальских венках. Усиленные патрули столичной стражи лениво следили за порядком.

— После станции железки сверни направо, — велел родственник. — А дальше, за путями, гони прямо и до упора.

Миновав знакомый павильон остановки с Книжным Червём на крыше, я направил машину в указанном направлении.

Впереди виднелись башни и учебные корпуса столичного Университета Магии. Широкая мощёная дорога с зеленеющими вдоль неё стройными тополями привела нас к широкому каменному крыльцу размером с хорошую театральную сцену.

На верхней ступеньке, опираясь на длинный резной посох, поглаживал пышную седую бороду высокий старый маг в тёмно-синем плаще и остроконечной шляпе, похожий одновременно на толкиновского Гэндальфа и Дамблдора Джоан Роулинг. От его величественной фигуры за версту веяло древней мудростью и немалой колдовской силой.

— Ярик! То бишь, пан ректор! — обрадовался Владихор и облегчённо выдохнул. — Фух, значит, не придётся тащиться в его кабинет. Ненавижу все эти лестницы, ступеньки, переходы...

— Между прочим, я всё слышу, — добродушно рассмеялся волшебник. — Не вредничай, Владя. А не то в следующий раз буду ждать тебя на чердаке. Или на вершине Звёздной Башни, под телескопом.

— То есть, мы больше не увидимся? — притворно ужаснулся дядушка, ловко выпрыгивая из машины. — Жаль, дружище Ярик, ты был хорошим товарищем… Надеюсь, что там, наверху, тебе будет лучше, чем здесь!

— Без тебя? Это невозможно!

Старики по-дружески обнялись.

— Внучок, вылезай! — позвал мой родственник. — Познакомлю тебя с сильнейшим магом современности!

— Иди-иди, — подмяукнула Бася. — Поверь, такие знакомства лишними не бывают!

Пришлось выбираться из-за руля и подходить к ним.

— Магистр Ярозар, позвольте представить вам моего внучатого племянника… Или племянчатого внука? Короче, это Арсений.

Я скромно поклонился, охваченный чувством неловкости, словно ребёнок, которого родители с гордостью демонстрируют чужому для него взрослому.

Ректор окинул меня оценивающим взглядом из-под косматых бровей и улыбнулся.

— Как же, наслышан, наслышан! Рад встрече, молодой человек! — Он протянул мне большую узловатую ладонь, и мы обменялись рукопожатием. — Почтеннейший Мяндекс Васильевич вчера под валерьяночку только о ваших приключениях и говорил. Может, зайдёте? Посидим, побеседуем, знакомство отметим. Есть добрый бочонок ставного мёда. Особого, из сладкой пыльцы череповника. Сорок пять лет выдержки. Крепкий, но беспохмельный. Для особых случаев берёг.

Дядушка причмокнул и бросил на меня умоляющий взгляд. Я же только вздохнул и развёл руками.

— Благодарю, магистр, но сегодня никак не получится. Времени нет. В командировку еду. Сейчас к начальству за инструкциями, и вперёд, дорога ждёт.

— Ясно, дела служебные, — понятливо хмыкнул Ярозар. — Что ж, неволить не стану. Работа есть работа. Доброго пути! Но, как только воротитесь, непременно жду в гости.

— Обязательно.

— А я, пожалуй, зайду, хлебну медку, — решился Владихор. — Праздник, как-никак. Да и о крысюке побеседовать нужно. Вот только внучка провожу, и сразу зайду.

— Добро, — согласился ректор и улыбнулся уголком рта. — Жду тебя наверху, в кабинете.

Кивнув мне на прощание, он скрылся за входной дверью.

— «Наверху!..» — недовольно передразнил дядушка. — Издевается ещё. Ну да ничего, ради такого угощения... Ладно, — одёрнув себя, он заглянул мне в глаза и посерьёзнел. — Слушай, внучок. Чем завершится твой поход, мне не ведомо. Тут дар молчит. Но была этой ночью пара-тройка важных предупреждений. Вываливать их на тебя сейчас не стану, а то либо позабудешь что-то, либо сдашься раньше времени. На вот, возьми, — родственник протянул мне чистый кусочек пергамента размером с тетрадный лист. — Держи при себе да проверяй почаще. Надпись проявится незадолго до события. Как раз успеешь что-то предпринять.

— Спасибо, дядушка!

— Удачи, Арсений, — старик крепко обнял меня. — Скатертью дорога. И, внучок… Возвращайся скорее.

Забрав из машины корзинку с Цыпом, он поднялся на крыльцо.

Я же прыгнул за руль, развернул «уазик» и, посигналив на прощание, медленно двинулся прочь от университета. Не удержался и бросил грустный взгляд в зеркало заднего вида.

Советник Владихор стоял на верхней ступеньке и прощально махал рукой. Внезапно из его корзинки показалась крошечная жёлтая головка.

«Пока, папа Сеня!» — пискнул у меня в голове тоненький голосок. А может, и не пискнул. Чего только не померещится. Но на душе почему-то потеплело.

У троллейбусной станции мы вырулили на главную дорогу и поехали в сторону президентского Дворца.

Как ни странно, Бася молчала. Лежала на капоте и задумчиво смотрела в окно, с каждой минутой делаясь всё скучнее и надутее.

— Что-то случилось, киса? — не выдержал я.

Подняв на меня печальный взгляд, она кивнула.

— Да, Сень… Очень хочу поехать с вами. С тобой, с Ванюшей. Но… Прадедушка не отпустит.

— Почему?

— Он всё ещё злится за мой побег. Считает, что это подпортило его авторитет мудрого наставника. Но я же не виновата! Прадед никогда не имел дела с девочками и даже не представляет, как их воспитывать. Одной лишь строгостью от нас ничего не добиться, а мягким он быть не умеет. Представляешь, два дня назад, когда ты ушёл в приёмную, он явился в боевом облике и просто утащил меня за шкирку, как нашкодившего котёнка. Меня, взрослую умную девушку! Оскорбил, перед подругами опозорил… — Бася тихонько всхлипнула.

Да уж, не подозревал я в милейшем Мяндексе Васильевиче домашнего тирана!

Кису надо выручать. Но как?

Конечно, можно её просто выкрасть. Сунуть в мешок и спрятать под лавку. Вот только кто поверит, что кошка не состояла со мной в преступном сговоре? Баюн точно её со свету сживёт, сколько бы материалов для его справочников она не привезла.

О! А ведь это мысль!

— Слушай, киса, а если оформить и тебе командировку? Официальную. Поедешь научным консультантом экспедиции. А попутно инфу для умных книг соберёшь.

— Можно попробовать, — кошка слабо оживилась. — Но надежды мало. Боюсь, просьба о командировке попросту выведет прадедушку из себя. А в гневе он страшен.

— Верю. Но, если что, я сам с ним поговорю. В крайнем случае, Кащея подключим.

Наконец, «уазик» выкатился на Центральную площадь. Привычно оставив его у коновязи, я поправил одежду, пригладил начавшие отрастать волосы и пошёл к воротам Президентского Дворца. Бася поплелась следом.

Несмотря на раннее утро, перед привратной аркой выстроился почётный караул из берегинь. Восходящее солнце позолотило их шлемы и стальные кольчуги, отчего прекрасные стражницы напоминали сейчас драгоценные античные статуи. К моему горькому разочарованию, Святы среди них не оказалось.

— Сеня, привет! — Ко мне подбежала Блестина. — Ты к нам как, в гости или по делу?

— Привет, красавица! По делу. Господин Президент у себя?

— Да, в тронном зале, — подтвердила берегиня, и вдруг тихо добавила: — Бася, Мяндекс Васильевич тоже здесь.

— О! На ловца и зверь бежит, — я подхватил испуганно притормозившую кошку и посадил на плечо. — Значит, быстренько решаем все вопросы — и в путь, туда, не знаю куда. Кстати, а Ваня где? Он вроде собирался составить мне компанию.

— В «Пупе Минотавра», отсыпается после Купайлиц, — мягко улыбнулась Блестина. — Знаешь, это очень хорошо, что ты берёшь его с собой.

— Неужто надоесть успел? — Не удержалась от колкости киса. — Быстро же вы наигрались в семью!

— Да ну тебя, язва пушистая, — хихикнула берегиня, щёлкнув её по носу. — Не в том дело. Меня с завтрашнего дня переводят на должность воинского наставника. Буду с утра до ночи гонять молодёжь. Ночевать тоже придётся в казарме. Видеться с Ванюшей смогу лишь раз в две-три седмицы.

— Тю! Да какой же муж это выдержит? — хмыкнула Бася. — Плюнет и сбежит подальше.

— Вот, и я о том же, — кивнула Блестина. — Так что пусть пока нагуляется, ведь к зиме, или даже раньше, он будет нужен мне тут. А там не до гулянок станет.

— Правда? К зиме? — Кошка удивлённо расширила глаза.

— Ну да, — слегка покраснев, красавица нежно погладила себя по животу. — Думаю, на Коляду и святки нас уже будет трое! Ладно… Сеня, тебя проводить в тронный зал?

— Не нужно, — послышался из-под арки знакомый ироничный голос. — Тронный зал сам пришёл к вам. Точнее, важнейшая и главнейшая его часть — я!

В воротах, расслабленно привалившись к толстой дубовой створке, стоял сам Кащей Бессмертный. На плечах его чернел тяжёлый бархатный плащ, а в руке, словно диковинное йо-йо, мелькал большой серебристый клубок.

Прекрасные стражницы вытянулись в струнку и копьями дружно отсалютовали Президенту.

— Вольно, — весело скомандовал Костик. — Девочки, ну что вы как не родные? Праздник же! Идите сюда, не стесняйтесь, — перебросив клубок мне, он широко распахнул объятья.

Берегини переглянулись и тут же с радостным визгом ринулись к нему. Даже Блестина не устояла.

Глядя на эту эмоциональную сцену, я вспомнил вдруг трогательную реакцию моей Святы на скромный букетик полевых ромашек. Как же несчастным девушкам не хватает простого человеческого внимания!

Наконец обнимашки закончились, и слегка помятый, но довольный Кащей подошёл к нам.

— Здорово, ребятня! — Он погладил кису по пушистой спинке и протянул руку мне.

— Здравствуйте, Ваше Президентство, — поклонился я, вкладывая в его ладонь клубок.

— Хоть бы ты, Сеня, не подкалывал! — сморщился Костик. — Так надоела эта официальщина! Представляешь, раньше на больших приёмах мои звания и регалии начинали проговаривать за сутки до приезда гостей. А заканчивали к их уходу. Мы, может, и монархию только из-за этого упразднили…— Тут он внезапно сменил тему. — Значит, сегодня едешь?

— Да. Прямо сейчас и отправляюсь. А куда тянуть?

— И то верно, — согласился Кащей. — Чем раньше выступишь в дорогу, тем скорее вернёшься назад. Только, может, сперва покушаешь? Идём, яишенку приготовлю. С колбаской, луком, сыром и помидорками.

— Ой, спасибо! Но я буквально только что из-за стола. Обильный купальский завтрак в Лукоречье плавно перетёк в поздний ужин у четы Муромцев.

— Тогда, может, кофейку? Знаю, не откажешься! Мурзик!

На мостовой перед нами материализовался круглый столик со знакомым кофейным сервизом. По площади поплыл знойный бодрящий аромат.

— Фу-фу-фу! — Кошка спрыгнула с плеча и отбежала подальше.

— Да что ты в этом понимаешь, животное! — обиделся Костик, разливая напиток по чашечкам. — Кстати, Сень, ты зачем мне клубочек путеводный вернул? Он же для тебя. Подарок. Магический вариант автонавигатора. Говорить, правда, не умеет, но верную дорогу всегда укажет.

— Укажет дорогу? А как же «пойди туда, не знаю куда»? — скептически хмыкнул я, с наслаждением попивая кофе.

— А кто знает, куда он тебя заведёт? — в тон мне ответил Костик. — Маршрут тут не заложен. Все ответы есть в тебе, клубок лишь слегка поможет с выбором.

— Это что, как ярмарочный Лабиринт?

— Именно. Принцип работы один. Из разных вариантов пути он подскажет тот, к которому склонен ты сам, и этим порядочно сэкономит время. Держи, — Кащей снова передал мне серебристый артефакт.

Поблагодарив, я спрятал подарок в карман, допил кофе и задумчиво поглядел на весело щебечущую стайку берегинь.

— Костик, ты, случайно, не знаешь, где Свята?

— Свята? Это та милая тёмненькая малышка, с которой ты по зоопарку гулял и в Лукоречье ходил? — Президент лукаво ухмыльнулся. — Знаю, конечно. Во Дворце она, к экзамену готовится.

— К экзамену?

— Ну да. Блестину мы переводим в инструктора, а свободное место в парадной страже займёт твоя Свята.

Признаюсь, я запутался.

— Но ведь… Она уже стояла в карауле!

— Стояла, — подтвердил Костик. — Как ученица. А на днях сдаст теорию и официально вольётся в ряды моей личной гвардии.

— Ясно. Что ж, тогда пускай готовится. Не буду её отвлекать, — грустно вздохнул я, развернулся и медленно побрёл к машине.

— Э, нет, так дело не пойдёт! Погоди, — Кащей догнал меня и придержал за локоть. — А ты, Басилиса, быстро дуй в учебный зал. Кликни Святу. Пускай попрощаются по-людски, а не то он сейчас уедет, а бедная девочка потом месяц из тоски не выберется!

— Да и Сеня тоже! Утешай его потом, слёзки хвостиком вытирай, — съязвила кошка, спеша к воротам.

— Эй, киса! Увидишь прадеда — спроси о командировке! — крикнул я ей вслед.

— Командировке? — Президент удивлённо приподнял бровь.

Пришлось поведать ему о нашем коварном замысле. Костик посмеялся и пообещал посодействовать.

Не прошло и пяти минут, как под аркой звонко зацокали каблучки, а ещё через миг в мои распростёртые объятья влетела Свята. Огромные синие глаза девушки радостно блестели, хотя на щеках виднелись мокрые дорожки от слёз, а чуть покрасневший носик говорил о недавних рыданиях. Впрочем, тут я её прекрасно понимал: экзаменов никто не любит…

Совершенно не стесняясь присутствия подруг и самого Кащея, прекрасная берегиня привстала на цыпочки и впилась в мои губы жарким поцелуем. От переполнившей меня чистой и живой энергии я едва устоял на ногах. На душе стало легко-легко, а предстоящее путешествие виделось сейчас приятной прогулкой.

Когда волна сказочной эйфории схлынула, Святы рядом уже не было. Только в ушах всё ещё звучал её милый сердцу голосок: «Возвращайся скорее!»

— Знаешь, Арсений, я тебе даже завидую, — задумчивый голос Костика окончательно вернул меня в реальность. — Жил себе человек, как все. Учился, работал. И вдруг — раз! — попал в настоящую сказку. Нашёл тут верных друзей, раздобыл ценные артефакты, да ещё и влюбил в себя прекрасную девушку. А впереди ждут приключения. Не то, что у меня: сиди себе в тронном зале да щёки надувай. Раньше хоть к тебе да Муромскому во Тьму выбирался, а теперь вы оба здесь… Скучно!

— Ну, так поехали со мной, — в шутку предложил я. — Развлечения гарантирую. В базовый пакет тура «Поиск Ключа» входят кровожадные оборотни, коварные разбойники, фееричные ловушки и весёлые покушения! Возможно, с летальным исходом. Короче, скучно уж точно не будет!

Кащей усмехнулся, но ответить не успел.

Из ворот Дворца на сверхзвуковой скорости вылетела взъерошенная Бася. В глазах несчастной кисы застыл немой ужас. И немудрено: за нею гигантскими скачками нёсся исполинский чёрный кот размером с лигра.

— Я тебе покажу «командировку»! — гнусавым басом орал он. — Ты у меня целый год из библиотеки не выйдешь! Дай… Только… Поймать… Тебя!

Но киса не дала. Дважды обежав площадь по широкому кругу, она бросилась к нам.

— Сеня! Сенечка, спаси!

Не раздумывая, я ринулся на помощь. Только прыгая наперерез злобно рычащему котяре, вдруг сообразил, что уже обратился.

В жёлтых глазах Баюна мелькнул такой же ужас, как и у его правнучки. Громко зашипев, он прижал уши и вдруг рванул вверх по каменной стене Дворца. Там вцепился в прикрывающую узкое окошко решётку и замер, нервно подёргивая пушистым хвостом.

— Ладно, уговорили, — недовольно промяукал он. — Согласен на командировку. Но только если казна её оплатит, а господин Президент подпишет…

— Подпишу, подпишу, — Кащей Бессмертный умирал со смеху. — Даже лично оплачу. А ты, любезный Мяндекс Василич, как оттуда спускаться собираешься?

— Легко! Так же, как и влез, — насмешливо фыркнул Баюн. Но, глянув вниз с почти тридцатиметровой высоты, разволновался и истошно завопил: — А-а-а-а! Снимите меня!..

— Так окно же рядом, — подсказал я, вернув себе человеческий облик. — Лезьте туда!

— Оно маленькое! Застряну! — Капризно провыл огромный кот, но внезапно до него дошла вся комичность ситуации.

Стыдливо умолкнув, Мяндекс сдулся до привычных компактных размеров и легко проскользнул сквозь прутья решётки.

— Фух, — усталая киса растянулась на камнях мостовой. — Насилу ноги унесла. Стоило только заикнуться об отъезде, как прадед тут же впал в ярость. — Она перекатилась на спину, глянула на меня и хихикнула: — А здорово ты его уговорил! Главное, быстро и без лишних слов. Теперь спокойно можем ехать.

— Езжайте, — президент дружески хлопнул меня по плечу.

— Так, может, всё-таки с нами? — подмигнул я, распахивая перед ним пассажирскую дверцу «уазика».

— Нет, Сень, — твёрдо ответил Костик. — Это твоё приключение. Можно сказать, главное дело жизни. Но не переживай, я буду за вами приглядывать. Хрустальный шар есть не только у врага. Так что, в добрый путь. И да пребудет с вами Свет!

Крепко пожав ему руку и помахав на прощание прекрасным берегиням, я забрался в машину. Бася привычно устроилась рядом, на крышке моторного отсека.

Двигатель завёлся с полуоборота: видно, Деревянный Конь застоялся, и теперь прямо-таки рвался в путешествие.

Покинув площадь, мы покатили на Самоварную улицу за Ваней. По дороге почти не общались: киса тихонько дремала, а я неспешно обдумывал дальнейшие действия.

Как ни странно, в «ПУПе Минотавра» Дурака не оказалось.

— Не видал его сегодня, — сообщил нам отчаянно зевающий Блабл. — Правда, я сам только полчаса, как с гуляний вернулся. Может, мы попросту разминулись.

Пришлось уходить ни с чем.

— Ох уж этот Ваня! — возмущённо мяукнула кошка, снова запрыгивая на капот. — И где же нам теперь его искать?

— Кажется, он говорил, что перехватит меня у Дворца или за городскими воротами, — припомнил я. — Пообещал, что без него никак не уеду.

Бася насмешливо фыркнула.

— Ну, у Дворца нас уже давно нет. Там не перехватит. А из столицы целых четыре выезда, по одному на каждую сторону света. Куда направимся?

— Честно? Даже не представляю. Наверное, придётся воспользоваться путеводным клубочком.

Тут мне вспомнился рассказ Владихора о прибытии берендеев с Медвежьим Камнем в столицу.

— О! Слушай, Бась, а на Челорочий Шлях как попасть?

— На тот, что Смердючий? — понятливо хмыкнула киса, — Легко. Это нам к Южным Воротам надо. Они там, за Эльфийским кварталом. Заводи, поехали!

Путь наш лежал через знакомые места. Каких-то три дня назад мы гуляли здесь в компании Вани и Мидавэля.

Вот справа показался погорелый двор вредителя-Гасисвета с выбитыми воротами и чёрной, наполовину завалившейся хатой. Судя по царившему внутри запустению, доброму Златояру удалось-таки выставить противного родича из города.

— Смотри, Сеня! Это же Зайчик! — радостно крикнула Бася.

Действительно, неподалёку от хозяйской калитки сидел некрупный серенький пёсик с забавными ушками-лопушками и коротким пушистым хвостиком. Сегодня он выглядел совершенно здоровым и довольным жизнью. Даже пробежался с весёлым лаем за нашей машиной.

Вовремя вспомнив дядушкино предостережение, приближаться к эльфийскому лесу я не рискнул. Не хватало ещё напороться там на самочку Деревянного Коня и лишиться машины в самом начале путешествия!

Пришлось колесить по узким боковым улочкам.

Наконец, впереди показались Южные Ворота. По стилю они ничем не отличались от Восточных — точно такая же маленькая крепость с декоративными башенками и зубчатым парапетом, скрывающим отряд арбалетчиков.

Проверять документы на выезде никто не стал.

Весёлые стражники в пышных купальских венках поверх блестящих шлемов всего лишь дружески помахали нам вслед.

Протарахтев под тёмной гулкой аркой, «уазик» выкатился из города на открытый простор.

Здесь-то, за воротами, на обочине дороги, нас и поджидал патлатый бородач в блестящих чёрных ботинках и с тощей котомкой на плече.

Ловко запрыгнув на пассажирское сидение, Ваня потянулся, погладил кису и довольно выдохнул:

— Ну вот! Как в старые добрые времена! Поехали!

Движок взревел, и машина послушно рванула с места.

Путешествие туда, не знаю куда, началось.

Часть II. Вслед за Волшебным Клубком. Глава 9.

Напрасно я переживал, что ехать придётся по жаре.

Солнце, едва показавшись над горизонтом, тут же спряталось в плотных низких облаках. Подул свежий ветерок, насыщенный лесными ароматами. Идеальная погода для дальних путешествий!

Киса с Дураком развлекались тем, что шумно и весело вспоминали волшебную Купальскую ночь в Лукоречье. Мне же оставалось только слушать и тихонько завидовать. Из-за древней магии, все эти хороводы, прыжки через костёр и массовое купание в моей памяти не отложились. Хотя, если верить друзьям, я принимал во всём этом самое активное участие.

Да уж, в нашем мире как-то проще. Начудишь на гулянке, благополучно всё забудешь, а наутро подленькие коллеги наперегонки шлют фото и видео твоего позора…

— Гляди, Сеня! — Окликнул меня Басин голосок. — Начинается Челорочий Шлях.

Действительно, вдоль тракта потянулись ряды ржавых стальных пик с выбеленными солнцем острозубыми черепами. На некоторых до сих пор сохранились мятые медные шлемы и даже сухие ошмётки кожи с волосами. Надо признать, довольно отталкивающее зрелище.

— Какие странные украшения, — буркнул чуть позеленевший Ваня. — Для чего они тут?

— Для памяти, — торжественно ответила киса. — Когда-то здесь состоялась грандиозная сеча между маленьким отрядом берендеев и огромной бандой челорков.

— Че… Кого? — озадаченно переспросил Дурак.

— Челорков, — терпеливо повторила кошка. — Жуткие твари. Хитрые и коварные. Магическая помесь орка с человеком.

— Ого! А разве их можно смешать?

— Можно, Ваня. Но это довольно нелегко. И опасно. Сегодня за создание таких чудовищ колдуну грозит смертная казнь.

— Даже так? — почесал затылок Иван. — Зачем же тогда их вообще создавать?

— Во время колдовских войн о морали мало кто задумывался, — вздохнула Бася. — И уж точно не чёрные маги. Те стремились к победе любой ценой. Вот и сотворили жестоких и безжалостных воинов, соединивших в себе боевое умение степных орков с людским умом, злобой и коварством. Да ещё и «четырёхжильных». То есть, силой и выносливостью одна тварь превосходила четвёрку опытных бойцов.

— Да уж, — Дурак с опаской покосился на проплывающую за окном черепушку. — Не дай Свет повстречать такое чудо ночью на безлюдной дорожке. Тут одним молотом не отмашешься…

— Бася, а почему дядушка Владихор называл их шестипалыми людоедами? — поинтересовался я.

— Ой, хорошо, что напомнил, — мяукнула кошка. — У челорков и впрямь на каждой руке есть по два больших пальца. Один сверху, как у всех, а один, дополнительный, снизу — сразу за мизинцем. Это усиливает хват любого оружия и утяжеляет удар в кулачном бою. А людоеды… В походе они часто нападали на мелкие поселения и выедали всех жителей, полностью игнорируя скот, птицу и съестные припасы. А после битв жадно пожирали тела павших. Особенно любили высасывать…

— Фу! Хватит! — хором крикнули мы с Иваном.

Киса послушно замолчала. И, кажется, немножко обиделась.

Примерно через километр дорога упёрлась в большой перекрёсток. В его центре высилась гладко отшлифованная плита из чёрного мрамора. У подножия её виднелись огарки свечей и букеты свежих луговых цветов.

— Это что? Очередной Камень на распутье? — Спросил я.

— Не совсем. Скорее, монумент. Памятная стела, — поправила меня киса. — Притормози-ка.

Оставив «уазик» у обочины, мы дружно подошли к плите и прочитали искусно вырезанную надпись:

«Добрый путник! Остановись на минуту и склони голову свою в память о храбрецах, павших в жестокой битве на Челорочьем Шляхе!»

Ниже шёл короткий список из четырнадцати имён. Восемь берендеев, пять нагорных гномов и один царь.

— Что? Кащей Бессмертный? — Дурак удивлённо протёр глаза и даже потрогал надпись. — Это чего, шутка такая?

— Нет, Ванюша, — покачала головой кошка. — Наш повелитель тогда действительно пал в бою. Правда, позже он воскрес, но его подвига это ничуть не умаляет.

— Точно, — подтвердил я, припомнив рассказ дядушки. — Помощь Кащея спасла берендеев от полного разгрома. Их оставалось всего четверо. Жалкая кучка израненных юнцов против двух десятков озверевших тварей…

Хм... А ведь где-то здесь, на стеле, есть и имя моего предка. Того самого воина, чей сын Светобор выжил в сече, добрался до Китежа с Медвежьим Камнем и впоследствии стал одним из основателей столичного клана.

Рука сама собой потянулась к плите, легла на список и медленно заскользила вниз по холодной мраморной поверхности.

Сперва ничего странного не ощущалось, но на пятой строчке ладонь вдруг начало приятно покалывать. На шестой всё прошло.

Повторил эксперимент — с тем же результатом.

Посмотрим-ка…

«Арсений Борисветович, берендей».

Ха! Кто бы сомневался!

Ну, пра-пра-прадедушка Сеня, рад с вами познакомиться!

Мрамор на миг нагрелся, а ладонь ощутила нечто вроде крепкого дружеского рукопожатия.

На душе сразу сделалось так светло и радостно, что я не смог сдержать улыбку.

— С чего это ты вдруг расцвёл, как майская роза? — подозрительно прищурилась Бася.

— Да вот, узнал, что в нашем роду имя Арсений очень популярно. Три носителя за шесть поколений.

— Везёт вам, гном ломай, — тяжко вздохнул Ваня. — Какое-никакое разнообразие есть. Не то, что у меня: до седьмого колена все Иван Иванычи. Давно пора сломать эту дурацкую традицию. Точно! — просиял он. — Скоро родится сынок, назову его Арсением. В честь крёстного. Ты же не против, дружище?

— Нет, конечно! Ну, а если вдруг девочка?..

— Тогда Арсенией будет, — рассмеялся мой друг. — Арсения Ивановна Дурак. Как вам?

— Очень хорошо и красиво, но нам пора ехать! — Строго мяукнула Бася. — А мы даже не знаем, куда!

Её замечание вернуло нас в суровую реальность.

— Кстати, киса, а что это за дороги? — Озадачился я.

— Обычные большаки, — ответила кошка. — Восточный тракт ведёт в Святой град Кия, Западный — в Ближнее Завалгаллье, а южный — в Старогорское княжество и земли за ним. Сам понимаешь, путём к Блуждающему Озеру может оказаться любой из них. Так что выбирай.

— Зачем? У нас для этого навигатор есть, — хмыкнул я, шаря в бездонном жилетном кармане.

Волшебный клубочек, подарок Кащея, упал на дорогу, докатился до обочины и замер, застряв в пыльной траве. Мы в ожидании уставились на него.

Прошла долгая минута, за нею вторая, но артефакт не сдвинулся больше ни на миллиметр.

Становилось скучновато.

— Одно из двух, гном заломай, — задумчиво проговорил Иван. — Либо мы уже прибыли на место, либо эта штуковина сломалась. Хотя не представляю, как можно сломать клубок…

— Самое время почитать инструкцию… Которой нет, — пошутила киса. — Может, тут, как с самобранкой, нужно сделать заказ?

— Давай попробуем, — согласился я и крикнул: — Эй, клубочек, веди туда, где мы нужнее всего!

Согласен, довольно расплывчатая формулировка. Но, как ни странно, она сработала.

Артефакт ярко засиял, трижды подпрыгнул, словно мячик, и вдруг метнулся в лес.

— За ним! — Скомандовала киса, прыгая ко мне на плечо.

— Но… как? Машина там не пройдёт!

— Ногами! Бегом давай! — по-тигриному рыкнула Бася.

Мы побежали.

Клубок петлял между деревьями, не давая нам отстать.

— Интересно, куда это он? — спросил Ваня. В отличие от меня, его бег ни капли не утомлял.

— Надеюсь, скоро узнаем, — пропыхтел я, обливаясь потом.

— Кстати, Сеня, а где твоя бандана? — поинтересовалась киса, заботливо утирая мне лицо пушистым хвостиком.

— Потерял. Кажется, в Лукоречье. Где-то на лугу осталась. Жаль. Сейчас бы не так глаза заливало…

В лесу неприятно запахло дымом и горелым мясом.

Перед мысленным взором нарисовалась вдруг леденящая кровь картина: сожжённое дотла село, почерневшие печи, обугленные остовы домов и десятки обгорелых трупов на улицах… Авторы эпичного боевого фэнтези обожают вставлять подобное в тексты своих творений.

Наша же реальность оказалась куда миролюбивее.

Клубок выкатился на крошечную полянку с догорающим костром в центре, снова подпрыгнул на месте и неподвижно замер у подножия массивной каменной глыбы в мой рост.

— Ну, и что мы здесь делаем? — громко спросил я у артефакта, пытаясь отдышаться.

— Кушаем, — ответила вдруг глыба, поворачивая к нам курносое лицо резинового пупса.

— Ой, кто это?! — Дурак храбро спрятался за дерево.

— Челокуш?! — Обрадовался я, не веря своим глазам.

Действительно, перед нами, закутавшись в серый эльфийский плащ с капюшоном, угрюмо сидел подкрышный тролль. В руках он держал палку с дочерна обугленной тушкой какого-то зверька. Скорее всего, зайца или крупного кролика.

— Дружище, рад видеть! Ты здесь откуда?!

— Оттуда. Из столицы, — грустно ответил мой вчерашний знакомец. — Ушёл. Плохо там.

— А здесь, значит, лучше? — съязвила киса.

— И здесь плохо. Ногу повредил. Может, даже сломал. Болит сильно. Вот, — Челокуш с трудом вытянул вперёд опухшую, неестественно вывернутую конечность.

— И как тебя угораздило? — Ваня присел и внимательно оглядел толстую столбовидную ножищу тролля.

— Да как… Бежал за зайцем, запнулся о корень и грохнулся, — тяжело вздохнул тот.

— А заяц, видать, со смеху помер? — Бася спрыгнула на землю и брезгливо обнюхала чёрные останки несчастной животинки.

— Не успел. Я ж на него и грохнулся, — Челокуш поморщился и зашвырнул неаппетитное «жаркое» далеко в кусты.

— Удачно, кстати, грохнулся. Перелома нет, — объявил Иван. — А вывих, гном ломай, мы сейчас легко исправим.

Он осторожно стянул с тролля сапог и обеими руками взялся за громадную ступню. Несколько раз мягко покачал её туда-сюда, и вдруг резко повернул.

Сустав звонко щёлкнул, и Челокуш пронзительно взвизгнул.

— Ай-ай! Дурак, больно же!

Его мощный кулак размером с хороший арбуз метнулся к Ваниному лицу.

Наш друг спокойно увернулся, поймал атакующую руку и ловко завернул её троллю за спину.

— А вот это уже лишнее, — чуть уязвлённо проговорил он. — Знаю, несладко. Но это не повод бросаться на лекаря. Тот ведь как лечит, так и покалечит. И, поверь, больше помогать не станет.

— Прости меня, человече, — покаянно буркнул Челокуш. — Виноват, не сдержался. Более такого не повторится.

— Ладно, на этот раз прощаю, заломай тебя гном, — Ваня отпустил его и присел на поваленное дерево. — Главное, вывих вправили. Нога теперь быстрее заживёт. Правда, пару деньков ещё поболит. Постарайся на неё не ступать.

— Чудный совет для того, кто застрял в лесу, — снова влезла пушистая язва. — Может, доведёте его до машины?

— Это вряд ли, — мотнул патлами Дурак. — До тракта полверсты по кустам и бурелому. А приятель наш, гном его дери, не меньше пятнадцати пудов весит. Вдвоём никак не справимся. Покуда дотащим, очи вылезут и пупки развяжутся.

— Значит, нужно идти за помощью, — решил я. — Смотаюсь по-быстрому, поищу какое-нибудь село. Может, найму там бригаду крепких ребят. В крайнем случае, встречу кого-то на тракте или вернусь в город. Киса, ты как, со мной?

— Не-не-не, — замотала головой кошка. — Мы с Ванюшей останемся здесь. Он приглядит за раненым, а я прослежу, чтобы они с добрым троллем больше не ссорились.

Дурак с Челокушем дружно насупились и обменялись не слишком приязненными взглядами.

А Бася-то права! На словах они вроде как помирились, а на деле надулись оба, как сычи на гумне.

— Ладно, договорились. Съезжу сам. Вам скатёрку оставить? Вдруг задержусь, а вы есть захотите.

— Оставь лучше еды, — подал голос тролль.

— Верно, — поддержала его киса. — Кто знает, куда тебя нелёгкая занесёт. Лучше быть во всеоружии.

Развернув самобранку, я забросил в Иванову торбу три буханки хлеба, ведёрный бочонок кваса, немного свежих овощей и треть головки твёрдого сыра. Заметив поскучневший взгляд Челокуша, рассмеялся и добавил копчёный кабаний окорок, пару колец колбасы, миску квашеной капусты и вязанку лука.

Вернув скатерть в карман жилетки, подхватил чудесный клубочек и поспешил к машине.

С трудом пробираясь через густой подлесок и горы валежника, полностью осознал правоту Ваниных слов: вдвоём здесь тролля никак не протащить. Как мы вообще умудрились тут пробежать и не застрять — загадка.

Верный «уазик» ждал меня на обочине у памятной стелы.

Забравшись за руль, я завёл двигатель и осмотрелся.

Передо мной — четыре направления. Куда же податься? Где искать помощь?

Поразмыслив, решил вновь положиться на судьбу. Опустил окно, бросил клубочек на дорогу и скомандовал:

— Веди туда, куда нужно!

Артефакт засиял, высоко подпрыгнул и помчался по тракту в западном направлении. Надавив на газ, я рванул за ним.

Десяток километров мы быстро катили по широкой, совершенно пустой дороге. Никого не нагоняли, да и навстречу никто не попался. Впрочем, это нормально — Купала же. Праздник. Весь народ отдыхает и веселится, а не по большакам шастает. Уверен, сегодня даже у разбойников выходной.

Внезапно мой круглый проводник плавно притормозил, замигал и свернул с тракта влево, на уходящий в чащу просёлок.

Судя по сочной траве, почти скрывшей глубокую колею, здесь уже давно никто не ездил.

— И какую помощь ты рассчитываешь там найти? — скептически хмыкнул я.

Разумеется, клубок не ответил. Только замигал и запрыгал ещё настойчивее, требуя следовать за ним.

Лесная дорога нещадно петляла, словно её прокладывал пьяный кривоногий великан. Машину нещадно качало и подбрасывало на кочках. Приходилось внимательно смотреть вперёд, чтобы случайно не въехать в дерево или не соскользнуть в яму. Потому, когда за очередным поворотом вдруг показалась опрокинутая крестьянская телега с наполовину объеденным конским трупом в оглоблях, я ударил по тормозам и успел остановить машину в метре от безглазой лошадиной морды.

Подавив накатившую тошноту, хорошенько осмотрелся, прислушался и даже принюхался, задействовав собачьи слух и чутьё.

Пахло лесным зверьём, смертью и разложением. Над павшей скотинкой тучами роились синие мясные мухи. На деревьях недовольно орали вороны, в кустах трусливо взлаивали лисы. Моё появление явно помешало их дикому пиршеству.

Ничего, потерпят немножко. Вот выясню, что здесь случилось, и сразу поеду дальше.

Держа наготове дубинку и гномий стреломёт, я вышел и бегло осмотрел жуткую находку.

Останки относительно свежие, только-только начали попахивать. Даже опарышей ещё нет. Значит, трагедия произошла недавно, не больше трёх дней назад.

Толстое днище телеги проломлено, доски изодраны чьими-то мощными когтями. Колёса сорваны, железные оси погнуты, словно по ним лупили молотом. У несчастного коня свёрнута шея и перебит позвоночник.

Несомненно, это дело лап разъярённого медведя. Только он способен учинить такие разрушения. Об этом же говорил характерный едкий запах, клочья бурой шерсти и громадные пятипалые следы на земле.

Странно… С чего бы топтыгину нападать на проезжих? Лето на дворе, для шатунов не сезон. Взбесился он, что ли? Или в брачное безумие впал? Загадка…

Интересно, спасся ли хозяин лошадки?

Я заглянул под телегу, но, кроме скомканной рогожки и кучи старого сена из подстилки, ничего не обнаружил. Кровью тоже не пахло. Значит, всё-таки сбежал. А может, глупая сельская кобылка вообще сама в лес забрела… Себе же на погибель.

Клубочек нетерпеливо подпрыгнул и замигал, требуя скорее продолжить путь.

А ведь верно, до возвращения косолапого нужно убраться подальше. Связываться с ним нет ни смысла, ни желания. Вдруг и вправду бешеный? Лечись потом, уколы терпи…

Двигатель взревел, и «уазик» неспешно пополз по кривому просёлку следом за весело скачущим клубком.

Версты через три лес расступился, и мы выкатились на околицу небольшого, но очень живописного села.

От вида неимоверной красоты у меня захватило дух. На сердце стало тепло и спокойно. Даже неприятный осадок от недавней находки сгладился.

Утопающие в зелени садов белые хатки с золотыми соломенными крышами, поросший камышом прудик и затянутое пушистыми облаками небо над ними словно вышли из-под кисти искусного пейзажиста.

Хотелось замереть и любоваться ими вечно…

Получив порцию эстетического наслаждения, я погнал машину дальше. Однако стоило вырулить на центральную улицу, как эйфория спала. Спина похолодела, вернулись тревога и подозрительность.

Не мудрено: над сказочным селом нависла мёртвая, гнетущая тишина. Здесь не лаяли собаки, не орали петухи, не мычали коровы, а на пруду не гоготали гуси. Да и селян что-то не видно. Один лишь ветер уныло шелестел свежей листвой садов.

Всё страннее и страннее…

Остановив «уазик», я выпрыгнул из кабины и осторожно заглянул в ближайший дворик.

Увиденное заставило меня крепче схватиться за стреломёт: плетень сломан, двери в хату сорваны с петель, а окна вдавлены внутрь. Расписанные цветами стены изрезаны бороздами от кривых медвежьих когтей, соломенная крыша разворочена.

Полнейший разгром царил и внутри. Полы в хатке толстым слоем покрывали тряпки, останки мебели, осколки посуды и пух из разодранных в клочья подушек. Столы опрокинуты, лавки перевёрнуты, кровать раздавлена.

Шокированный зрелищем учинённого зверем хаоса, я прошёл в соседний двор.

Тот мало чем отличался от предыдущего. Всё те же разрушения, плюс разваленный саманный курятник.

Да уж… Ну и дела! Не удивительно, что село опустело.

Мне как-то приходилось читать о медведе, который в начале двадцатого века терроризировал целую японскую деревеньку. Безнаказанно поедал жителей и легко избегал охотников, прибывших по его душу. Неужели и здесь та же история? Но… Зачем тогда клубок привёл меня сюда? Косолапому на десерт?

Впрочем, долго гадать не пришлось.

Волшебный проводник выкатился из-за дальнего сарая, дважды мигнул, подпрыгнул и снова метнулся за угол. Кажется, на тайном клубочьем языке это означает «следуй за мной, многоуважаемый хозяин!». Пришлось последовать.

Артефакт обнаружился на краю пышного вишнёвого сада, у входа в уличный погреб. Толстая каменная стена и крепкая дверь с хищно торчащими наружу гвоздями превращали подземное хранилище в настоящую маленькую крепость. И, судя по сорванному дёрну, пучкам шерсти и медвежьим следам вокруг, она выдержала уже не одну осаду.

Теперь мотивы клубка стали ясны, как день.

Не станет злобный зверь так рваться куда-то ради мешка прошлогодней картошки или куска старого сала. Значит, там прячутся селяне. Постараюсь им чем-то помочь.

Осторожно постучав, я тут же отошёл в сторону, чтобы ненароком не получить приветственный удар топором или укол вилами.

За дверью послышался шорох и тихое, но грозное собачье ворчание. Судя по голосу, псина немаленькая. Но вряд ли она сама там закрылась. У неё же лапки…

— Эй, есть кто живой? — я постучал громче. — Ау!

— Ведмедь! — пискнул внутри испуганный детский голосок.

— Ведмеди так не разговаривают, — возразил ему голос чуть постарше. Кто-то приблизился к двери и прошептал в дыру от сучка: — Дядя, ты же не ведмедь, правда?

— Правда, — честно признал я.

— Точно. Судя по ауре и запаху, он, скорее, из наших, — пророкотал хриплый бас.

— Тише-тише, Шарик, не рычи, — строго приказал ребёнок, возясь с крючками и засовами.

Дверь приоткрылась на ладонь. Дальше не пускал кусок толстой колодезной цепи. Умно!

В узкой щели, одна над другой, замаячили две любопытные мордашки.

Верхняя принадлежала смуглому темноволосому мальчугану лет одиннадцати. Нижняя, пострашнее и побольше, украшенная глубокими свежими шрамами — крупному угольно-чёрному псу, похожему на мастифа. Четыре карих глаза и один большой мокрый нос внимательно меня изучили.

— Ты, кажется, не опасный. Надеюсь, сможешь нам помочь, — довольно пробасил Шарик.

— Он говорит, что укусит, если попробуешь нас обидеть, — «перевёл» мальчишка.

От удивления я ненадолго утратил дар речи, но, вспомнив своё общение с каниптером Тузиком, облегчённо выдохнул.

— Не бойся, не обижу. А сколько вас там?

— Четверо. Я, моя сестрёнка Милосвета, наш меньшой брат Светик и вот он, Шарик.

— А тебя самого как зовут?

— Дарисвет. Но можно просто Дарик, — представился тот, протягивая из-за двери на удивление чистую ладошку.

— Рад знакомству. Меня можешь дядей Сеней звать, — я мягко пожал ему руку, затем опустился на корточки и заглянул в глаза псу. — А ты ведь, Шарик, не из простых собак?

— Как догадался? — Пёс озадаченно склонил голову набок и приподнял одно ухо.

— Язык обычных мне не понятен. Только волшебных. Ну, или магически созданных.

— Всё верно, ярчук я, — он оскалился, показав шестисантиметровые волчьи клыки. — Потому-то меня бабы сельские и не любят. Они ж тут через одну ведьмы.

— Дядь Сень, а что он тебе сказал? Что сказал? — Глаза Дарика засветились жгучим любопытством.

При этом сам факт моего разговора с собакой его, казалось, ничуть не удивил. Дети! Для них любые чудеса — норма.

— Да вот, пожаловался, что ваши бабы — ведьмы.

— Ага! Ещё какие! — так и вскинулся мальчик. — Едва Лучик уехал за помощью, они Шарика из дома выгнали! А без него и мы оставаться не захотели. Ушли сюда.

— Ушли, — горько фыркнул Шарик. — А еды взять не додумались. Жевали то, что в погребе нашлось.

— Стоп-стоп-стоп! Так вы кушать хотите?

— Да! — хором крикнули снизу два голоска.

— Очень хотим, — вздохнул Дарик, снимая цепь и распахивая дверь. — Капусту и морковку мы съели ещё вчера. Осталась только картошка. Но сырая она совсем невкусная.

— А запечь не пробовали? — поинтересовался я.

— Пробовали, — на нижней ступеньке показалась крошечная девчушка лет пяти-шести, закутанная в шерстяное одеяло. Должно быть, та самая сестрёнка Милосвета. — Прямо здесь пробовали. Дарик хотел костёр сделать. Много палочек принёс.

— Ага… И мы все едва не угорели, — договорил за неё Шарик, оставшийся сидеть на пороге. — Повезло, что в тот день Зверь в село не заявился. Смогли выбраться и проветрить. Но человечки потом всю ночь прокашляли.

Спустившись метра на три под землю, я оказался в просторном холодном помещении с полукруглым каменным сводом.

Под потолком ярко сияла медная масляная лампа. Её свет позволил без труда рассмотреть всё внутреннее убранство погреба: глубокую картофельную яму, пустые полки и овощные закрома с морковными хвостиками. Справа от входа, в уголке, дети устроили себе уютное жилое гнёздышко. Застеленный полотенцем ящик служил столом, а тощая перина с кучкой подушек и парой одеял — общей кроватью.

— Дядя-дядя! — Мне в штанину крепко вцепился худенький двухлетний малыш. Подняв вверх серьёзную мордашку, он спросил: — Кушать?

Потянув носом, я поморщился. В погребе до сих пор ощущался стойкий запах гари. К нему примешивались ароматы сырой земли, гнилой капусты и отхожего ведёрка у дальней стены.

— Нет, малышня, в такой вонище мы кушать точно не будем. Идём на свежий воздух!

— А ведмедь? — девчушка испуганно расширила такие же карие, как у старшего брата, глаза.

— Не переживайте. Если вдруг заявится, мы с Шариком быстро с ним разберёмся, — пообещал я, подхватил обоих малышей на руки и вынес из погреба.

Рядом, в саду, словно рояль в кустах, обнаружился удобный столик с лавочками. Там мы и развернули скатерть-самобранку. Она угостила изголодавшихся детей горячим борщом с пампушками, картофельным пюре с подливкой и салатом, а на третье подала компот и яблочный пирог. Шарику досталась густая ячменная похлёбка с мясом, а на десерт — сырой костный мозг куротура. Сам я обошёлся парой пирожков с вермишелью и кружкой холодного тёмного кваса.

Попробовав всего понемножку, Светик с сестрой задремали под кустиком на вынесенной из погреба перине, а Дарик при поддержке пса поведал мне грустную историю села.

Звалось оно Медо́виха, и основным занятием здешних жителей было пчеловодство и охота.

Именно охотники, отправившись зимой в лес за пушниной, случайно подняли из спячки огромного бурого медведя. Двое тогда погибли на месте, остальным же удалось отогнать и даже серьёзно ранить хищника. Забрав тела погибших, они вернулись в деревню, а скоро и вовсе позабыли о неприятной встрече. Но медведь ничего не забыл…

Весной из леса не вернулась группа пасечников, ушедшая развешивать пчелиные ловушки. Поисковая команда из трёх мужчин и Шарика обнаружила в чаще лишь брошенные дуплянки да окровавленные клочки одежды. Пёс сразу почуял сильный медвежий запах, однако люди списали всё на оголодавших за зиму волков.

— Были там волки, не спорю, — буркнул ярчук. — Да только пришли они позже. Подъедали за косолапым.

Потом настало лето. А вместе с ним в село явился и Зверь.

Первым пострадал Лучезар, старший брат моей малышни. Он пас на лугу маленькое сельское стадо, когда из леса выскочил огромный медведь и принялся драть коров. Пятнадцатилетний подросток храбро схватился за кнут и попытался прогнать хищника его громкими хлёсткими щелчками. Зверь и вправду испугался, отступил, но, углядев щупленького пастушка, вернулся и напал. Если бы не прибежавший на хлопки Шарик, Лучику пришёл бы конец. Взбешённый ярчук сумел обратить медведя в бегство, и, хоть и был жестоко изранен, привёл помощь. Подростка поручили женщинам, а верным псом занялись дети. Мужчины же вооружились рогатинами и по свежему следу отправились в лес.

Больше их никто не видел.

А через неделю начался настоящий кошмар.

В одну из тёмных летних ночей Зверь вломился в крайнюю хату, где жила пара древних старичков. Задрал хозяев, их скот и птицу, разметал по огороду ульи. Наутро поднялась паника. Благодаря стараниям жены погибшего на охоте старосты, из села удалось вывезти большинство мам с детьми. Пообещав прислать помощь из столицы, они погрузились на две телеги и спешно покинули опасную зону. В Медовихе остались только бездетные дамы, одинокие вдовы и старики, не пожелавшие покинуть насиженное место.

— А вы почему не уехали? — спросил я у Дарика.

Мальчик насупился и шмыгнул носом.

— Сироты мы. Мама померла, когда Светику месяц от роду был. А батька — один из тех пчеляров, что по весне в лесу сгинули… Только Лучик у нас и остался, но его тётки брать не захотели. Боялись, что на запах крови ведмедь придёт. Не бросать же его тут одного?

Он опустил глаза и уставился в землю, зародив у меня стойкое подозрение, что о них попросту забыли.

Столичной помощи селяне так и не дождались. Зато Зверь совсем распоясался. Вломился ещё в несколько дворов, круша всё, что под лапу попадётся. Выжившие перебрались в дом старосты, единственное каменное строение Медовихи. Запаслись дровами и припасами. Перенесли туда Лучезара, а малышня притащила и Шарика. Женщины хотели выгнать раненого пса, но пастушок не позволил, заступился за своего спасителя.

По совету подростка в двери и ставни вбили изнутри длинные гвозди, окна заколотили досками, а на крыльце бросили борону острыми зубьями кверху.

Следующими ночами медведь снова бродил по селу, но убить больше никого не смог. Люди скрылись в неприступной крепости, а запертый в хлевах и стойлах скот выпустил сердобольный Дарик. Даже цепных псов отвязал. Живность свободно разбрелась по окрестностям и перестала быть лёгкой добычей. Теперь Зверю приходилось вымещать свою ярость на пчелиных ульях да покинутых хатах.

Так прошла ещё неделя. Наконец, три дня назад Лучик почувствовал себя бодрее и вызвался привести помощь из Китежа. Запряг пойманную на лугу старую хромую лошадку, попрощался с малышами и, пообещав скоро вернуться, уехал.

— Сказал, что приведёт целый отряд воинов. С мечами, копьями и арбла… арлб… С самострелами! — гордо изрёк Дарик. — Они живо с этого клятого ведмедя шкуру спустят!

При взгляде в его сияющие глаза у меня защемило сердце.

Бедный мальчик! Судя по увиденному мною на дороге, ни до какого Китежа Лучезар не доехал. Должно быть, его обглоданный скелет валяется сейчас в кустах за разбитой телегой…

Умом понимаю, что скрывать правду нельзя. Неправильно. В то же время, не хочется отнимать у детей последнюю надежду…

Значит, позже. Когда-нибудь. Если решусь.

Но сперва дослушаю.

Впрочем, конец истории был мне частично знаком.

Стоило юному защитнику уехать, как женщины грубо выставили бедного пса из дома. А вместе с ним ушли и трое ребятишек. Как ни странно, задерживать их не стали. Даже не предложили взять с собой еды. Видно, сразу списали со счетов.

Побродив по селу, дети обнаружили этот погреб. Как смогли, обустроили его. А главное, тщательно подготовили к возможному нападению Зверя. Утыкали дверь гвоздями, приладили крепкий засов, крючки и цепь.

Их усилия оправдались в первую же ночь. Медведь долго и безуспешно рвался в убежище. Яростно рыл дёрн, царапал стену и двери, но только сам покалечился. Утром на остриях гвоздей темнела кровь, землю устилали клочки бурой шерсти, а между камнями застрял сломанный коготь.

— Вот, — мальчишка гордо выложил на стол тёмно-коричневый крюк длиной около десяти сантиметров.

— Ого, вот это кинжал! — Оценил я. — Думал, такие бывают только у заморских медведей гризли. Они покрупнее здешних будут. Кстати, славный амулет получится!

— Ага! Я так и хотел, — серьёзно кивнул Дарик. — Проковыряю дырочку и буду носить на шее.

Пока он любовался своим трофеем, я опустил руку под стол и незаметно превратил её в лапу. Убедившись, что мои собственные когти ничуть не меньше, довольно расправил плечи и подмигнул иронично наблюдавшему за мною Шарику. Тот лишь насмешливо фыркнул и отвернулся.

И тут ко мне подкатился клубочек. Выскочил из густой травы, потыкался в ботинок и принялся мигать и подпрыгивать, словно свихнувшийся мячик.

— Ух ты! Это такая колдунская штучка, да? — У мальчика загорелись глаза. — А чего она скачет?

— Торопит. Говорит, что нужно уезжать. Видно, Зверя чует.

— Уезжать? А как же мы? — заволновался Дарик, бросив растерянный взгляд на проснувшихся брата с сестрой.

— Ну, здесь я вас точно не оставлю. Хотите, отвезу в столицу?

— И Шарика тоже?

— Конечно! Друзей бросать нельзя. У вас в Китеже случайно никаких родственников нет?

— Ой, есть, — радостно просиял мальчишка. — Тётя Зоряна, мамина сестричка. Она давно нас к себе забрать хотела, да батька не давал, — тут он погрустнел, а на смуглой щеке блеснула непрошенная слезинка. — Всё говорил, что мы ему тут нужнее…

— Тогда собирайтесь, — преувеличенно бодрым тоном скомандовал я. — Жду вас на улице, у двора.

Минут через пять счастливые малыши выбежали из ворот с узелками в руках, но, увидав серо-красную машину «скорой помощи», настороженно остановились.

— Не бойтесь, это мой домик на колёсах. Он волшебный. Залезайте, — я гостеприимно распахнул двери.

Первым запрыгнул Шарик и с удовольствием разлёгся на моём матрасе. Следом за ним забрались Светик с Милосветой, а Дарик попросился вперёд, на пассажирское сидение.

Заурчавший двигатель привёл малышню в восторг, а стоило «уазику» двинуться вдоль улицы, как они радостно завизжали в три голоса. Ещё бы, такой аттракцион! Если он даже взрослых гномов порадовал, что уж говорить о сельской детворе?

— Дядя Сеня, — в окошке перегородки показалось девичье личико. — А тётев мы тоже возьмём?

Вот Черз! Я напрочь позабыл о местных женщинах!

— К хряку их! — махнул рукой Дарик. — Они же злые. Шарика не любят. Хай ведмедь их съест. Может, отравится и подохнет, — Он горько вздохнул и ткнул пальцем вперёд. — Вон, та хата, что с красной крышей.

Жилище старосты и впрямь выглядело неприступной крепостью. Толстые каменные стены и торчащие отовсюду гвозди могли остудить чей угодно пыл.

Но только не медвежий.

Судя по отпечаткам лап, шерсти в траве и пятнам крови, Зверь тут довольно частый гость. Похоже, он не успокоится, покуда не истребит всё население Медовихи. Странное поведение для простого лесного мишки… На бешенство тоже не похоже, с ним столько не живут. Видно, здесь не обошлось без тёмной магии.

Поднявшись на крыльцо, я отодвинул зубастую борону, подошёл к двери и прислушался.

Изнутри доносились сварливые голоса, то и дело срывающиеся на визгливый крик. Кажется, бедные дамы засиделись в замкнутом пространстве. Ещё чуть-чуть, и станут куда опаснее Зверя.

Если уже не стали…

Стараясь не напороться на гвозди, я громко постучал.

Голоса тут же стихли. Послышались шаркающие шаги, скрежет засова и звяканье щеколды.

Как и в погребе у малышни, дверь приоткрылась на ширину ладони и замерла, сдерживаемая крепкой цепью. Изнутри остро пахнуло горелой кашей, овощной гнилью и застарелым потом. В щель выглянула растрёпанная пожилая женщина в несвежей, чем-то заляпанной рубашке и длинной цветастой юбке.

— Ты ещё кто таков? Чего надобно? — недовольно проскрипела она, сверля меня подозрительным взглядом.

— Да вот, проезжал мимо. Услышал, что вам нужна помощь, — как можно доброжелательнее ответил я.

— Тоже мне, помощничек выискался, — скептично хмыкнула тётка. — Ты что же, и ведмедя прибил?

— Да где ему! Каши мало кушал, — рядом мелькнуло лицо дамы помоложе. Его можно было бы назвать привлекательным, но мешала злая гримаса и брезгливо искривлённые губы. — Со Зверем даже наши хлопцы не справились. А они-то куда крепче этого... Не ведаю, кто он там есть.

— Точно-точно! — вмешалась третья. — Энтому помощничку и мой Жарик бока бы намял! Куда ему с ведмедём-то тягаться? Легше сразу в домовину лечь и крышечкой накрыться…

Скоро в просторных сенях собралась вся стая. Бабы смачно и вдохновенно осыпали меня оскорблениями, не забывая при этом восхвалять силу и доблесть своих сгинувших мужичков.

Вот те раз! А ведь им всего лишь предложили помощь!

Очнувшись от первого шока, я рассвирепел. Дёрнул дверь на себя, с мясом вырвав державшую её цепь, и грозно рявкнул:

— А ну цыц! Раскудахтались тут!

Это сработало.

Подпрыгнув от неожиданности, вредные селянки замерли с открытыми ртами и испуганно выпученными глазами. Наступила долгожданная тишина.

— Значит так, — мой голос напоминал сейчас тихий звериный рык. — Всех желающих могу довезти до города. Или хотя бы до тракта. Остальным — счастливо оставаться. Ведмедю же — хорошего аппетита и долгих лет жизни.

Развернувшись на месте, я направился к машине.

Дамы скучковались и принялись шептаться. Впрочем, долго секретничать у них не получилось.

— А ежели это проходимец какой? Ишь, кольчугу напялил… На что она ему? Может, тать лесной? — Громко выкрикнула старушка лет восьмидесяти в ярком платочке. — Снасильничает ешшо! Нынче ж Купайлицы, срамное время!

— О, тогда я точно с ним поеду, — обрадовалась симпатичная молодушка. — А ну, прочь с дороги!

Она шустро сиганула с крыльца и заспешила ко мне, вовсю стреляя глазками. За нею дружно сорвались и остальные. Даже собираться не стали.

Только сейчас мне удалось их сосчитать: восемь женщин в возрасте примерно от тридцати до восьмидесяти с хвостиком. Все не особо крупные. Значит, в салон поместятся.

Увидав в машине Шарика, дамы громко завозмущались:

— А он тут что делает?

— Уйди, блохастый!

— Пошёл вон!

— Уберите!

— Гони его!

— Сам добежит!

Малышня, Светик с Милосветой, испуганно прижались к настороженно замершему псу. Носики их покраснели, а карие глазёнки предательски заблестели от едва сдерживаемых слёз.

Меня охватила холодная ярость. Даже зубы на миг перестали помещаться во рту. Хотелось грязно обругать злых обнаглевших баб, плюнуть и оставить их здесь на съедение Зверю.

К счастью, обошлось без грандиозного скандала. Повисшее в воздухе напряжение разрядил сам Шарик. Аккуратно освободившись из детских объятий, он выпрыгнул наружу, оббежал машину и поскрёбся в кабину к Дарику. Там свободно разлёгся на крышке моторного отсека, устроив массивную голову и передние лапы на коленях маленького хозяина.

Дамы же невозмутимо набились в салон, мгновенно превратив мой тихий и уютный «домик на колёсах» в нечто среднее между душной утренней маршруткой и филиалом пенсионного фонда.

Коротко кашлянув стартером, двигатель завёлся. Заслышав его мерный рокот, селянки на миг умолкли, но тут же успокоились и вернулись к шумной подружеской перебранке.

Поглядывая на них в зеркало заднего вида, поймал себя на мысли, что ещё не встречал в Нави настолько неприятных женщин. Симпатичная и даже где-то привлекательная внешность не могла скрыть внутренней гнильцы. Не зря Дарик с Шариком их ведьмами назвали. Ведьмы и есть. Не добрые знахарки-травницы, не мудрые колдуньи, а именно злостные вредительницы со склочным характером.

«Уазик» развернулся на маленькой площади у колодца, по короткой главной улочке выкатился за околицу и нырнул в лес.

Там-то Зверь нас и поджидал.

Он по-хозяйски расселся прямо посреди дороги — гигантский облезлый медведь с рваными ушами и жуткой, исполосованной шрамами мордой.

— Это ты его так изукрасил? — шепнул я Шарику. Тот молча кивнул. — Силён! Но в этот раз попробуем обойтись без драки. А ну, Миша, как тебе такое?

Тоскливо и пронзительно взвыла сирена, пробудив дремлющее лесное эхо. Ей вторил гнусавый вопль гудка.

С крон окрестных деревьев сорвались стаи птиц и с тревожными криками закружили над лесом. Малыши в салоне побледнели и зажали уши, говорливые селянки умолкли и в ужасе заозирались. Ярчук недовольно чихнул и поморщился.

Один только Зверь никак не отреагировал. Сидел, как статуя. Даже обрывком уха не повёл.

Затормозив в десятке метров от громадной бурой туши, я вырубил сирену и через лобовое стекло посмотрел хищнику в глаза.

Пустота, чернота и неутолимый голод. Словно в бездонный колодец заглянул. Меня аж передёрнуло.

— Ну, чего телишься? — сварливо вякнула одна из старух. — Так и будешь с ним в гляделки играть? Иди-ка, покажи свою удаль молодецкую!

— Ага! Заманил нас сюда, ведмедю на поживу, теперь сидит, радуется, — подключилась другая.

Заслышав их голоса, Зверь встрепенулся, поднялся на дыбы и с утробным рёвом ринулся вперёд. Миг — и страшные когти яростно заскребли по крыше машины.

Бабы тут же заорали дурными голосами, Дарик ахнул, а Милослава тоненько взвизгнула.

Почуяв страх маленьких хозяев, Шарик с грозным лаем выпрыгнул в окно.

Распахнув дверцу, я поспешил за ним, не желая оставлять храброго пса один на один со злобной косолапой тварью.

Ярчук, словно бывалая лайка-медвежатница, впился зубами в короткий хвост Зверя и рывком оттащил от машины. Хищник истошно взрыкнул, крутнулся волчком и отчаянно замахал лапами. От двух-трёх мощных ударов Шарик без труда увернулся, но очередной выпад коварно сшиб его с ног и отбросил в сторону. Громадный пёс покатился по дороге, словно тряпичная кукла.

Медведь с победным рёвом бросился к нему, горя желанием растоптать, разорвать, уничтожить наглого обидчика.

Дети закричали от ужаса.

Напрочь позабыв о волшебном оружии, я сбросил жилетку, мигом обратился и всем своим весом обрушился Зверю на спину. От неожиданности тот не устоял на ногах и с утробным рыком растянулся на земле. Не давая безумному косолапому очухаться, я с размаху вонзил отросшие клыки ему в череп.

Противно хрустнуло. Огромная бурая туша дрогнула, всхрапнула и безжизненно замерла.

Фух… Справились!

С жутким Медовихинским Зверем покончено навсегда.

Вернув себе человеческий облик, я выплюнул забившую рот шерсть, утер струящийся по лбу пот и устало опёрся на машину. Где же бандана, когда она так нужна?..

Ко мне подошёл Дарик.

— Знаешь, дядя Сеня, когда ты сказал, что вы с Шариком легко победите ведмедя, мы не поверили, — стыдливо пряча глаза, признался он. — Думали, бахвалишься, как наши охотники. Те тоже грозились его одним пальцем уложить…

Я только вздохнул и ничего не ответил. Лишь потрепал по ушам чуть помятого, но вполне живого и здорового ярчука.

Тем временем селянки дружно выбрались из «уазика» и плотным кольцом обступили медвежью тушу.

— Шкура моя! — нагло заявила растрёпанная старушонка в заляпанной рубахе, уперев руки в боки, — Этот черз мохнатый у меня двух молочных телушек сгубил.

— Чего это вдруг — твоя? — визгливо возмутилась высокая румяная молодуха в клетчатой плахте. — Себе заберу! У меня он цельного мужа задрал! Любимого, между прочим!

— А ты, девка, не равняй своего драного козла с застаргорскими телушками! — так и взвилась бабка. — Моя шкура! Моя!

— Сердце не трогать! Это мне, — подскочила тощая тётка, со свистом размахивая громадным охотничьим ножом. — Сварю да съем, отомщу черзову Зверю за благоверного!

— Так он же у тебя, вроде, по пьяни в лесу замёрз, не? — удивлённо хмыкнул кто-то.

— Ну и что! Всё одно отомщу!

— Мщи, мщи… А я когти возьму. На амулеты, — древняя старушка в чёрном платочке, вооружившись кухонным топориком, принялась отрубать лапу.

Вокруг туши вспыхнуло шумное столпотворение.

— Мне желчь и селезёнку! Маску сделаю.

— Да ты и без маски страшнее за любого ведмедя!

— Чур, мясо делим на всех! Поровну!

— Фиг вам! Мне целую ляжку. И рёбрышки!

— А харя не треснет?!. Ляжку ей..

— Котлетков нажарю!.. С лучком!

— А мне голову! Голову мне!

— Голубчиков наверчу…

— Кыш! Это моё!.. Моё!..

— Вареничков с ведмежатинкой…

— И это тоже моё! Брысь!

— Сама брысь, грымза нечёсана!..

Глядя на их жадную грызню, я слегка подофигел.

— Эй, девочки, а нам что-нибудь оставите?

Дамы обернулись и воззрились на меня с таким изумлением, словно заговорил пыльный куст чертополоха у дороги.

— Не, вы его слыхали, а? Каков наглец! — громко возмутилась старуха, забронировавшая шкуру. — А ну-ка живо отвези нам ведмедя в село, и катися отседова, покуда мы стражу не кликнули.

— Да, отвезёт — и пущай себе катится! — подхватила вдова «драного козла». — Нам тута черзовы перевёртыши не нужны!

— Оставить ему… Ишь, чего захотел!

— Загрыз чужого ведмедя, злодей, да на него же и зарится!

— А вот хрен тебе ведмежий!

— Что?! Чего?! Не отдам! Мой он! Свою долю разбазаривай, а на чужую рта не разевай!

— Ах ты ж…

Делёжка вспыхнула с новой силой.

Честно говоря, от смеси возмущения с отвращением у меня даже дух перехватило. Эх, Ваню Дурака бы сюда, с его чудным умением накаркать!

Ладно, сам справлюсь. Такое прощать нельзя.

— Знаете, милые дамы, на вашем месте я бы к этой туше даже не прикасался. А уж тем более, не растаскивал бы её по домам.

На меня устремилось восемь подозрительных взглядов.

— Ищи дураков!

— Так мы тебе и поверили, оборотень!

— Угу, мы всё бросим, а он воротится да себе заберёт.

— Да, и мою шкуру…

— Мою шкуру! Мою!

Тут старуха, вырубающая когти, подняла голову.

— А почему нельзя трогать? Он чумной али червивый какой?

— Да ладно, забудьте. Разделывайте, забирайте, кушайте на здоровье. А мы поедем, от греха подальше.

Усевшись за руль, я подмигнул Дарисвету. Тот запустил Шарика в салон к младшим и шустро забрался в кабину.

Машина медленно тронулась.

— Эй, перевертень! — крикнули мне вслед. — Так что не так с ведмедём-то?

Притормозив, я высунулся в окно и хмыкнул:

— Да ничего хорошего. Не живой это зверь, а гнилой мертвяк, колдуном чёрным поднятый. Вы его разделаете, а к ночи он вновь соберётся в медведя и мстить пойдёт. Никакие стены и запоры не помогут. Так что кушайте, не обляпайтесь! Заодно могилки себе подготовьте. До утра вряд ли кто-то доживёт…

«Уазик» взревел движком и понёсся по лесной дороге.

В зеркало я увидел, как испуганно заметались женщины. Все, кроме той, что методично вырубала когти.

— А ты им правду сказал? — полюбопытствовал Дарик. — Ведмедь складётся и снова по селу пойдёт?

— Не пойдёт. Шутка это. Слишком уж жадные тётки в вашей Медовихе. Захотелось их немножко проучить.

— Правильно, — совершенно по-взрослому выдохнул мальчик и нахмурился. — Жадные. Недобрые. И Шарика нашего выгоняли. Пускай теперь чуток побоятся. Так им и надо.

Однако, как ни странно, боялся сейчас именно я.

Вот-вот из-за очередного поворота покажется разбитая телега с останками несчастной лошадки в оглоблях.

Что тогда говорить?

И как смотреть бедным малышам в глаза?

Глава 10

До места трагедии оставалось меньше трёхсот метров, когда навстречу нам выехал десяток конных воинов. В руках — длинные пики, на поясах — мечи, а к сёдлам приторочены компактные арбалеты.

Следом за ними, грохоча колёсами, выкатился большой грузовой фургон, влекомый могучим гнедым тяжеловозом с пышной светлой гривой.

На передке, рядом с суровым усатым возницей, сидел бледный кареглазый подросток с перевязанной головой и руками.

Едва завидев его, Дарик радостно встрепенулся и крикнул:

— Милка, Свет, глядите! Наш Лучик вернулся! И помощь привёл! Всё, как и обещал!

Дети радостно защебетали, Шарик возбуждённо заметался по салону, а у меня словно камень с души свалился.

Выжил-таки! Ну, хвала Свету…

Командир отряда — молодой серьёзный воин в кожаном доспехе — осадил коня, жестом приказал мне остановиться и выйти из машины. Пришлось подчиниться, в глубине души ожидая неприятностей. Впрочем, на сей раз обошлось без них: ко мне, широко улыбаясь подошёл возница, в котором я с удивлением узнал капитана городской стражи. Того самого, что встретил нас по прибытии в Китеж и вручил инструкции.

— А вы тута якими судьбами, Арсению Петровичу? — спросил он, пожимая мне руку и взглядом показывая бойцам, что причин для волнений нет. Все свои.

— Да вот, искал помощников, чтобы дотащить раненого подкрышного тролля до возка. А вместо этого пришлось избавлять Медовиху от медведя-людоеда.

Воины тут же спешились и засыпали меня вопросами.

Попросив их немного потерпеть, я отошёл к «уазику» и распахнул двери. Трое малышей и пёс, счастливо визжа, выскочили из машины и бросились в объятия онемевшего от удивления Лучезара. Бедный парнишка едва устоял на ногах.

Вдоволь насладившись зрелищем воссоединения маленькой семьи, я, наконец, поведал прибывшему отряду о своём нежданном приключении.

— Значить, с ведмедём-людожером покончено, — возница задумчиво закусил длинный ус. Затем наклонился ко мне и шепнул: — Вин писля смерти не перекинувся?

— Вы это о чём? — Растерялся я.

Вместо ответа стражник распахнул ворот кожаной куртки, продемонстрировав свой Знак Берендея.

Это многое объясняло. Например, почему к дядушке Владихору он обращался «пан старейшина», а не «господин советник». И то, почему постоянно попадался мне в Китеже.

— Нет, не перекинулся. Обычный дикий медведь, хоть и вёл себя довольно странно.

— Добре, — усач облегчённо вздохнул.

— А с чего вы решили, что он из наших?

Тот указал глазами на Шарика.

— Из-за него. Нормальный звир, хоч вовк, хоч ведмедь, не явится в село, где есть ярчук. Побоится. А цей прийшов. Потому клан меня и отрядил для проверки.

— Кстати, — я повернулся к отряду, — А вы чего раньше не приехали? Вроде бы местные женщины, что детей вывезли, ещё пару недель назад обещали помощь прислать. Или они до Китежа не добрались?

Командир помрачнел, смущённо теребя перевязь с мечом.

Как оказалось, добрались, и вполне благополучно. Да только в городе «бабьим сказкам» никто не поверил. Решили, что хитрые селянки задумали перебраться в столицу, вот и сочинили глупую пугалку про страшного Зверя.

Чтобы отвязаться, их всей толпой заселили в пустующую хатку на окраине Пригорода. А мольбы выслать в Медовиху отряд воинов попросту проигнорировали.

Вчерашний приход израненного медведем подростка стал для городских властей настоящим шоком. Мигом снарядили спасательную экспедицию, к которой в качестве добровольного помощника — и тайного наблюдателя от клана берендеев — присоединился и мой усатый знакомый.

— И что теперь делать будете? — поинтересовался я. — Медведь-то убит.

— Убит. Но осталось самое мерзкое — бумаги, — командир сморщился, как от зубной боли.

— Нужно предоставить властям списки всех погибших, раненых и пострадавших, прикинуть ущерб и сумму компенсации. Шкуру и череп Зверя непременно сдать в Университет для изучения. Ежели всему виною Чёрное Дыхание, то попасть под него могли и сами селяне.

— Что за Дыхание?

— Жуткая штука. Магическая волна, пущенная Змеем из Пекла, — пояснил глава отряда, подглядев в блокнотик. — Отравляет слабые умы, ломает волю и пробуждает в звере или человеке всё самое худшее.

— Кажется, в Медовихе это Дыхание уже ощутили, — нервно хмыкнул я. — Убедитесь, когда попробуете у местных дам медвежий череп и шкуру отобрать.

— Не, колдовство тут не причём, — к нам, хромая, подошёл Лучик. — Наши тётки всегда такими были. Потому-то к ним мужики и не вернулись.

— Мужики? А разве они не погибли на охоте?

— Погибли, да не все, — криво улыбнулся подросток. — Кое-кого я вчера в городе повстречал. Увидали меня, перепугались… Просили не выдавать их жёнам… Мол, как нагуляются, так сами и вернутся.

— Вот негодяи! — возмутился командир. — Что ж, пускай погуляют. Соскучатся крепче.

— Лучик, а ты сам-то как от Зверя улизнул? — спросил я.

Пастушок погрустнел и по-детски шмыгнул носом.

— Маруся спасла. Кобылка. Ведмедь как раз вон там сидел, — он показал на густой малинник у дороги. — Как подъехали мы, на возок запрыгнул. Меня жрать. Я с перепугу батогом ему по очам вдарил — и в кусты. А Маруська понесла, бедная. Так и ускакала со зверюгой на возу. Видали мы ныне, что от неё осталось… А тогда припустил я через лес, без оглядки. Откуда и силы взялись… Только на тракте смог дух перевести.

Дотопав до столицы и чудом успев до ночного закрытия Ворот, Лучик буквально свалился на руки тётушке Зоряне. Стресс, усталость и незажившие раны обернулись жестокой лихорадкой. Бедная женщина сутки не отходила от постели племянника, отпаивая целебными отварами и меняя компрессы. Только вчера к обеду подросток ощутил в себе силы встать и, с помощью Зоряны, добрался до городских властей. Те, сообразив, что Медовихские женщины говорили правду, испугались скандала и тут же развернули бурную деятельность по подготовке экспедиции. Правда, из-за праздника выезд перенесли на полдень следующего дня.

— И на том спасибо, — буркнул я. — А могли бы сказать: «зайдите на недельке, посмотрим, что сможем для вас сделать»…

— О, так вы знакомы с нашими чиновниками? — простодушно удивился командир. — Я это от одного свиномордого услыхал, что жилплощадью для военных заведует. Слово в слово прям! А ещё он пальцы так странно потёр…

— Все они одинаковы, что ваши, что наши, — махнул рукой я. — А «свиномордый» — это как? Толстый, розовый, с маленькими поросячьими глазками?

— Да нет. Натуральное кабанье рыло заместо лица, — пожал плечами воин. — Говорит, тёща любимая порчу навела. За то, что он ей в том году огород не вовремя перепахал.

Бедный Кащей! Наивный Костик! Думал, его заклинание против взяточников кого-то остановит? Да они даже не поняли, что это наказание! «Тёща порчу навела»…

Что ни говори, а горбатого лопата исправит.

Лучик нежно взлохматил волосы льнувших к нему Святика с Милой, затем вдруг бросил на меня подозрительный взгляд и запоздало поинтересовался:

— А куда это вы малых везли?

— В столицу. Дарик сказал, что там у вас мамина сестра проживает, — я кивнул на мальчишку, с интересом изучавшего мечи и арбалеты воинов.

— Правда? — Недоверие во взгляде начало потихоньку таять. — А зачем вам это?

— А затем, что не смог оставить троих голодных малышей в сыром каменном погребе. Они же с самого твоего отъезда одной только морковкой и гнилой капустой питались.

— В погребе? Морковкой? — удивился пастушок. — Но ведь… Мы же по селу вдоволь припасов набрали! Мёд, мука, сало…

Пришлось наскоро пересказывать ему то, что поведали мне Дарисвет и ярчук.

— Вот же подлые бабы… — Подросток тихо ругнулся, затем решительно тряхнул головой. — Ясно. Хоть того ведмедя больше нет, но и в Медовихе нам делать нечего. Поедем в Китеж, к тётушке Зоряне. Подвезёте, дядя Сеня?

— Нет, — вмешался усатый берендей. — У пана Арсения своих дел хватает. Он и так забагато часу потерял. Вами я сам займуся. Лично. Видвезу до столицы, здам Зоряне. Может, допомогу яку у властей выбью, — он повернулся ко мне. — Не хвылюйтеся за них, Арсению Петровичу. Всё будет хорошо. В добру путь!

На прощание я отсыпал Лучезару хорошую горсть серебряных монет, обнял малышей и от души потрепал Шарика по могучей холке. Пообещав как-нибудь наведаться к ним в гости, прыгнул за руль, и в компании четырёх крепких всадников отправился выручать хромого тролля.

До мраморной стелы мы добрались быстро, минут за двадцать. Оставив лошадей и «уазик» на тракте у перекрёстка, двинулись через лес к знакомой маленькой полянке.

Та встретила нас оглушительной тишиной. Челокуш с Дураком сидели на земле, сосредоточенно склонившись над большой клетчатой доской с замершими в боевом порядке медными и бронзовыми фигурками. Бася, свернувшись клубочком, мирно дремала у Ивана на коленях.

Мои воины обступили игроков и принялись негромко, но азартно обсуждать ситуацию на поле.

Надо же! Выходит, в этом мире игра довольно популярна.

Опустившись на корточки, я с интересом осмотрел доску и даже покрутил в руках несколько «битых» фигур. На первый взгляд — обычные шахматы, но со значительными отличиями. Здешнее поле чуть просторнее, десять на десять клеток. «Бронзовые» представляли собой эльфийскую рать во главе с Королём, «Медные» — банду орков с Вождём. Ферзей заменяли Волшебник и Шаман, коней — Боевые Единороги и Носороги, а ладьи — Энты-Дендроиды и Каменные Тролли. Слоны остались слонами, а дополнительными фигурами с обеих сторон выступали крылатые Драконы.

Любопытно! Надо бы научиться играть. С обычными шахматами у меня дружбы не сложилось, может, с этими повезёт больше?

— О, мальчики, Сеня вернулся, — сонно мурлыкнула Бася, приоткрыв один глаз. — Где ж ты пропадал?

— Тихо, — цыкнул на неё тролль. Он немного подумал, затем ухватил медного дракона толстыми пальцами, поставил напротив бронзового короля и торжественно произнёс: — Морт!

Мои бойцы разразились бурными аплодисментами. Ваня внимательно изучил доску и, широко улыбнувшись, протянул Челокушу руку.

— Молодец, Кушик! Отыгрался, гном тебя заломай! — довольно хмыкнул он, звучно хлопнув себя по свободному от кисы колену. — Значит, пока ничья. Два-два. Ну что, ещё партейку?

— В другой раз сыграете, — поспешно вмешался я. — Давайте-ка сперва из леса выберемся.

Легче сказать, чем сделать!

Даже вшестером доставить массивную троллью тушу до дороги оказалось делом нелёгким. Пришлось наскоро сооружать из подручных материалов носилки и на них тянуть Челокуша по свежепроложенной через густой подлесок тропе.

Расстояние в полверсты мы преодолевали больше часа. А потом ещё добрых десять минут безуспешно штурмовали двухметровый откос у тракта. Наконец, в очередной раз скатившись с носилок в канаву, тролль психанул, зарычал и, кряхтя, выполз наверх сам — на четвереньках, держа больную ступню на весу.

Положив его в салон «уазика» на сдвинутые топчаны, мы облегчённо перевели дух, а Ваня так даже перекрестился.

Убедившись, что миссия выполнена, усталые воины попросили разрешения удалиться. Я от души поблагодарил их за помощь, напоил холодным квасом и вручил каждому на прощание по три серебряных монетки.

Предвкушая весёлый отдых, бойцы запрыгнули в сёдла и, отсалютовав нам копьями, лихо унеслись в направлении Китежа. Только пыль заклубилась.

— А мы сейчас куда? — спросил Ваня, забираясь в кабину.

— За ними, — ответила Бася, занимая излюбленное место на капоте. — Отвезём Куша в столицу и тамошним лекарям сдадим. Пускай подремонтируют — может, даже с гарантией.

— Не хочу в столицу, — подал голос троллоид. — Возьмите меня с собой. Я хороший. Авось пригожусь.

— А нога как же? — насмешливо фыркнула киса. — Или тебя всё время на ручках таскать придётся?

— Завтра всё пройдёт, честно. А может, и сегодня. Мы, тролли, быстро поправляемся. Особенно при таком питании. Возьмите, а?

— Не надо, Сеня! — испуганно прошептал Дурак. — Знаешь, сколько он жрёт? За один присест слопал всё, что ты нам оставил. И хлеб, и сыр с колбасой, и овощи. Квас выдул весь до капли, а свиной окорок обглодал, как цыплячью ножку. Кость и ту — разгрыз и высосал. Уверен, не окажись в торбе игры, он бы и до моих запасов добрался.

— А разве ещё что-нибудь есть? — оживился Куш.

— Нет! — рявкнул Ваня, плотнее завязывая горловину котомки. — Во, видали? Проглот!

— Ладно, не жадничай, — рассмеялся я. — Уж одного тролля мы как-нибудь да прокормим.

— Легко прокормите, — подтвердила киса. — Представители их вида умеют наедаться впрок. Если бы не травма, вчерашнего угощения в «Алмазной Кирке» ему бы на пару седмиц хватило.

— Ага-ага, верю, — скептически скривился Ваня. — С чего же он, такой весь сытый, за зайцем побежал? Да так, что едва без ног не остался!

— Так это… Инстинкт сработал. Охотничий, — пробубнил Челокуш. — Стою себе у камня на распутье, никого не трогаю, надписи читаю. Гляжу — косой бежит. Здоровенный такой, жирный. Даже на вид сочный и вкусный. Ну как тут не погнаться?

Мы дружно рассмеялись.

— Ладно, пора ехать. И так уже кучу времени потеряли, — я высунулся из окна машины и бросил путеводный клубочек на дорогу. — Веди, друг. Сам знаешь, куда.

Артефакт мигнул, подпрыгнул и покатил на юг. Если верить карте — в сторону Карпат, Старых гор. Мы последовали за ним.

Южный Тракт радовал своей шириной, гладкостью и отсутствием ям. Под мягкое покачивание «уазика» Ваня, всю ночь прогулявший на Купайлицах, начал клевать носом. Челокуш же громко и беззастенчиво захрапел.

— Киса, а кто такие подкрышные тролли? — тихо спросил я у кошки. — Никогда раньше о них не слышал.

— Неудивительно, — дёрнула ушком Бася. — Вид относительно молодой. Дальние родичи подмостовиков, но, в отличие от них, не строители, а инженеры, архитекторы и проектировщики. Тоже разновидность огров, но с добавлением крови степных орков. Учёные до сих пор не могут понять, как слияние столь примитивных рас смогло привести к получению высокоинтеллектуального, склонного к творчеству вида. Впрочем, это не мешает использовать способности подкрышников на благо общества. Например, вся озёрная часть Китежа выстроена именно по их проекту.

— Интересно! А почему их зовут подкрышными?

— Во-первых, чтобы отличать от других троллей, — пояснила киса. — А во-вторых, свои мастерские-чертильни они любят располагать на чердаках. Поближе к солнышку. Вставляют в крышу большие окна, и с утра до ночи корпят над планами и чертежами.

— То есть, превращают пыльный старый чердак в элитный светлый пентхаус? — хмыкнул я, с невольным уважением оглянувшись на спящего Челокуша. — Да уж, креатива им не занимать! Хотя внешне и не скажешь.

— Это да, — согласилась Бася. — Не похожи они на творцов. Но ты же помнишь, что…

— Да-да, в этом мире далеко не всё — то, чем кажется.

— Именно!

Минут через двадцать лес расступился, и перед нами открылся живописный пасторальный пейзаж с пасущимися на лугу коровками, ослепительно блестящим на солнце прудом и весёлыми белыми хатками на склоне высокого зелёного холма.

Клубок ярко мигнул и, подпрыгнув, скатился с тракта на хорошо разъезженную просёлочную дорогу. Я повернул руль, и «уазик» весело заскакал следом.

В салоне гулко загрохотали лавки и недовольно заворчал Челокуш.

— Что за… Ай! — задумчиво сказал Ваня, подброшенный к потолку очередной колдобиной.

— Скоро… Всё… Узнаем, — ответил я, едва не прикусив язык.

Дорога, извиваясь змеем, спустилась к пруду. Пробежала вдоль поросшего вербами берега, миновала жёлтый песчаный пляж и заросли камыша, обогнула подножие холма и, вильнув, устремилась наверх — к селу.

На околице, у старого колодца-журавля, сейчас кипела жизнь.

Трое пастухов и полдюжины мальчишек-подпасков вёдрами таскали воду в деревянные поилки для скота.

Стайка детворы с купальскими венками на головах водила хоровод вокруг костра.

В широкой, вкопанной в землю бадье шумно плескались утки и жирные серые гуси.

Заслышав натужный рёв вползающего на холм «уазика», селяне отвлеклись от дел и недоумённо уставились на нас.

Клубок подкатился к колодезному срубу, дважды мигнул, подпрыгнул и замер.

Интересно, зачем он нас сюда привёл? Ну, празднуют люди, трудятся — обычная сельская жизнь.

Вот только что-то здесь казалось неправильным. Несуразным. Противоестественным. Но что?

— Добрый день добрым людям! — я выбрался из машины и дружелюбно улыбнулся. — С праздничком вас!

Из окна мне на плечо выпрыгнула Бася. Взгляды местных стали ещё недоумённее. Дети отошли подальше, а пастухи, отставив вёдра, потянулись к длинным ковбойским кнутам на поясах.

— Чего надобно? — холодно процедил могучий седоусый дядька у поилки.

— Позвольте узнать, как зовётся ваше гостеприимное село? — Из кабины выскочил неунывающий Дурак.

— Сыровары. Дальше что?

— Неужто те самые знаменитые Сыровары, родина лучших в Нави сыров? — восхищённо ахнула кошка.

— Те самые. Но товара на продажу нет и не будет. Проваливайте по добру, по здорову, — дядька извлёк откуда-то толстую сучковатую дубинку и картинно на неё опёрся.

— Что, и водички хлебнуть не дадите? — в весёлом голосе Ивана зазвенела сталь.

Отказ путнику в глотке воды во все времена считался величайшим преступлением. Селянин прекрасно это знал, потому, забросив дубинку на плечо, шагнул к колодцу.

— Дядя Будисвет, да чего ты с ними панькаешься? — крикнул кто-то из подпасков. — Хочут пить — хай из ставка хлебают!

Ближайший пастух размахнулся и влепил болтуну звонкий подзатыльник. Тот ойкнул и замолк.

И тут меня осенило: пруд!

Слыханное ли дело: под боком — большой, чистый водоём, но сельских коровок поят из колодца, а водная птица плавает в каком-то мелком корыте! Да и Купалу почему-то славят не у берега, а здесь, высоко на холме.

Посмотрев на сбившихся в кучу ребятишек, я весело спросил:

— А что это вы, малышня, на Купайлицы — и вдруг не купаетесь? Такой славный ставок рядом! Там что, вода холодная?

— Нет. Мы боимся! — пискнул тоненький девичий голосок.

Будисвет, зачёрпывающий ковшом воду из ведра, вздрогнул, сурово нахмурился, но тут же опустил глаза.

— Да, боимся, — признал он.

— Чего? — навострила ушки Бася.

— Не чего. Кого, — со вздохом поправил её селянин. — Того, Кто Сидит в Пруду.

Я чуть было не расхохотался, вспомнив старый мультик. Но, глядя в грустные глаза Будисвета, понял: тому явно не до шуток.

— И кто же там сидит? — полюбопытствовал Ваня, принимая ковш и с наслаждением к нему прикладываясь.

Вместо ответа селянин что-то коротко велел двум юным подпаскам. Те побледнели, но спорить не стали: отогнали от стада большую пятнистую корову с громадным, свисающим до земли выменем, отвели на берег и бегом вернулись на холм.

Долго ждать не пришлось. Из камышей выметнулась гигантская перепончатая лапа, сцапала бедное животное и с шумным плеском уволокла под воду.

Несчастная скотинка и мукнуть не успела…

Киса испуганно ахнула и отвернулась. Дурак замер с выражением ужаса на лице. У меня внутри тоже всё похолодело. Какая жуткая гибель!

Странно, но селяне, включая детей, продолжали сосредоточенно глядеть на пруд.

Снова громко плеснуло, гулко булькнуло, и через миг корова, перепуганная, но вполне живая и невредимая, уже стояла на берегу. Её вымя висело теперь пустым кожаным мешком.

Зелёная лапища нежно погладила животное по спине и тихо скрылась в камышовых зарослях.

— Что это было?.. — спросил я, наблюдая, как мокрая животинка, пошатываясь, спешит к стаду.

— Да черз его знает, — пожал плечами Будисвет. — Но молоко жуть как любит. А ещё сети рыбацкие рвёт и гусей-утей топит. Правда, только хозяйских. Диких не трогает.

— И давно у вас такая напасть? — глянула на него кошка.

— Лет пять уж, — ответил селянин. — В тот самый год, как Лихтар, наш старый голова, помер, всё и началось. Мы грешным делом подумали, что сам он злым мертвяком заделался да в пруду схоронился. Собрались с хлопцами, пошли на кладовище, разрыли могилу — нет, лежит себе на месте. На всяк случай полили его святой водой, засыпали мешком соли да кол осиновый в грудь вогнали. Да только не помогло сие…

— Разумеется, — насмешливо фыркнула киса. — Вы бы его ещё на костре сожгли да пепел по ветру развеяли…

— Ну, ежели надо… — начал Будисвет.

— Нет! — по-тигриному рыкнула кошка, вздыбив шерсть.

Селянин подскочил. Дети взвизгнули. Стадо разволновалось… Закричали гуси, во дворах залаяли собаки.

— Нет, — повторила Бася тише и спокойнее. — Думаю, Лихтар был добрым человеком. Не тревожьте его прах понапрасну. Лучше принесите нам пару кругов хорошего сыра. Попробуем разрешить вашу проблему. Сеня, буди Челокуша, идём на берег.

— Зачем? — удивился я.

— Познакомимся с Тем, Кто Сидит в Пруду.

— Идём! — подскочил Ваня. — Только… Для чего там Челокуш, гном ломай?

— Как для чего? Приманкой побудет, — ответила киса. — Весит он никак не меньше коровы, вот и создаст нужные вибрации. Водные существа их очень хорошо чувствуют.

Мы дружно повернулись к машине.

— Эй, погодите! — послышался удивлённый голос Будисвета. — Вы что, и впрямь хотите нам помочь?

— Ну да, — хмыкнул Дурак. — А что тут плохого, гном заломай? С людями по-людски надобно! Человек человеку друг, товарищ и брат. Слыхали о таком?

Селянин спрятал глаза и густо покраснел.

— Вы уж простите грубость да неприветливость нашу, — негромко проговорил он. — Мы-то вас за перекупов столичных приняли. Они, подлецы, повадились ездить да сыры наши за треть цены выманивать. А мы и так едва концы с концами сводим. Сами понимаете, несладко Сыроварам с таким соседством, — седой усач кивнул на пруд. — Птицы не разведёшь, рыбы не наловишь. А главное — тяжко коровок из колодца поить. У нас их добрая сотня, а рабочих рук мало. Хлопцы без передыху вёдра тягают, с утра до ночи. Но они не двужильные. Чую, придётся к осени половину здорового молочного стада под нож пускать.

— Надеюсь, всё-таки не придётся! — сказала Бася, запрыгивая в кабину «уазика».

Разбуженный Челокуш легко согласился на роль рыболовной наживки. Но, ссылаясь на больную ногу, попросил отвезти его поближе к воде.

— С носилок меня сегодня уже роняли, — угрюмо пояснил он. — Не хочу ещё и с холма скатиться.

Мы не стали спорить и дружно забрались в «уазик». Селяне тем временем притащили два круга сыра, каждый размером с колесо малолитражки, и с помощью тролля погрузили их в салон.

Движок мягко заурчал, и машина быстро спустилась к пруду.

«Рыбачить» мы решили на дальней от села стороне, у пологого берега с хорошим песчаным пляжем. Там и припарковались.

Распахнув задние двери, Челокуш осторожно выбрался наружу. Пошевелил ступнёй. Удивлённо прислушался к ощущениям. Прошёлся туда-сюда по дороге. Разок топнул ногой, и даже подпрыгнул, вызвав небольшое локальное землетрясение.

— Ха! Не болит, — радостно объявил он, повернувшись к нам. — Говорил же, что мы, тролли, быстро…

Тут его грубо прервали.

Из камышовых зарослей вынырнула зелёная перепончатая лапа и, метнувшись вперёд, схватила нашего громадного спутника. Заверещав раненым зайцем, тот грохнулся на землю и мёртвой хваткой вцепился в буксировочный крюк «уазика».

Водный монстр потянул. Машину качнуло и медленно развернуло поперёк дороги. Ну и силища!

— Гляди-ка, клюёт, — нервно хмыкнул я, изо всех сил давя на тормоз. — Что дальше? Подсекаем?

— Ой… Не знаю. Дальше я ещё не придумала, — испуганно призналась киса, прижав ушки. — Не ждала, что клюнет так быстро.

— Значит, подсекаем! — весело решил Ваня. — Газуй, Сеня!

Двигатель громко взревел, и «уазик» прыгнул вперёд. Правда, недалеко — всего на пару метров. Из-под колёс брызнули земля и щебень. Поднялась пыль. Тролль принялся отчаянно чихать и плеваться. Зелёная лапа не выпускала добычу, но машина медленно, сантиметр за сантиметром, отползала всё дальше от берега.

Челокуш, наконец, отошёл от первого шока и принялся помогать, упираясь в землю могучими ножищами.

Поверхность пруда словно вскипела. В глубине что-то забурлило, гулко хрустнуло, и сопротивление вдруг пропало. «Уазик» снова рванул вперёд, будто стремясь расцеловаться со старой толстой сосной. К счастью, я успел ударить по тормозам и резко выкрутить руль. Чиркнув правым бортом по коре, машина остановилась.

— Глядите, кого мы поймали! — возбуждённо крикнула кошка.

На песке шумно било чешуйчатым рыбьим хвостом склизкое, покрытое илом и тиной странное существо размером с Челокуша, но с парой непропорционально огромных и длинных рук. Правой оно всё ещё держало чихающего тролля, левой же крепко обхватило чёрную гнилую корягу, похожую на засушенного осьминога. Выходит, выдернули «рыбку» вместе с якорем.

— Это что за чудо-юдо?! — воскликнул Дурак, выскакивая наружу с верным молотом наизготовку.

Мы с кисой последовали за ним.

— Сам ты чудо-юдо, — сварливо булькнуло существо, привстав на хвосте. — А я — Водяной, хозяин и хранитель этого пруда. Водомутом кличут.

— Что же ты, хранитель Водомут, гном тебя заломай, в Кушика нашего вцепился? — усмехнулся Ваня. — Его что дои, что не дои, молока не дождёшься. Он же не корова.

— Как — не корова? — Водяной отбросил с лица длинные зелёные волосы и ошеломлённо уставился на «добычу» круглыми лягушачьими глазами. — Ой, фу! Что это? — он выпустил тролля, брезгливо вытер лапу о песок и обиженно надулся. — Злые вы. Мало того, что перестали угощать вкусным сыром, так ещё и вместо хорошей молочной коровки норовите подсунуть всякую несъедобную гадость…

— В смысле — перестали? — удивлённо переспросил я. — А раньше, значит, угощали?

— Ну да! — воодушевился хранитель, умащиваясь на коряге, словно на троне. — Лихтар Досветыч, сельский голова, лично на Ярилу и Коляду по большому кругу прикатывал. Так же, как и отец, и дед его. А порой и молочком парным баловал. Я же за то пруд от ила чистил, рыбалкам на крючки улов нагонял. Летом за ребятишками приглядывал, чтобы те, плескаясь в воде, ненароком не утопли. Коровок поил, птицу плавучую ряской да улитками жирными потчевал. Эх, добрые были деньки, — мечтательно вздохнул он, но тут же нахмурился. — А пять зим тому друг Лихтар вдруг обо мне позабыл. Не приходит больше, за труды не благодарит. Видать, обиделся на что-то. Потому как повадились вдруг селяне заместо удочек сетями баловаться да помои всякие в пруд сливать. Того уж я не стерпел. Осерчал сильно. Сети порвал, пяток утей потопил, скот к воде не подпускаю… А ежели какая коровёнка близко подходит, хватаю да всё молочко высасываю. Уж больно оно мне полюбилось. Прям не в силах с собою совладать. Так теперь и живём. А, главное, не ведаю даже, за что мне такая немилость…

Вот оно что! Бедный Водомут не знает о смерти своего приятеля. А тот, видать, скончался скоропостижно и преемника подготовить не успел.

— Поговорить с селянами не пытались? — осторожно поинтересовался я. — Высказать свои претензии, выслушать их пожелания? Иногда простой разговор способен творить чудеса.

— Хотел, — кивнул Водяной. — Давно хотел. Знаете, как тяжко с соседями во вражде жить? Да только какой уж тут разговор, коли все они пруд мой десятой дорогой обходят?

— Так давайте мы поможем, — предложил Иван. — Сбегаем в село, позовём кого-нибудь.

Хранитель пруда ненадолго задумался.

— Верно! Кликните мне старину Лихтаря. Узнаю хоть, чем его обидел. Не могла же добрая наша дружба без причин угаснуть?

Мы с Ваней растерянно переглянулись. Становиться «чёрным вестником» как-то не хотелось…

Выручила нас Бася.

— Умер Лихтар, — тихо мяукнула она. — Давно, пять лет назад. Потому и приходить перестал.

Водяной грустно склонил голову.

— Вот, значится, как… Тогда всё ясно. Жаль, славный был человечище. Мудрый и уважительный. Но… Неужто он никому на селе обо мне не сказывал?

— Никому, — из-за деревьев выступил Будисвет в сопровождении толпы односельчан. — Даже мне, сыну сестры своей, и то не сказал. Прости, Хранитель, не ведали мы о договоре вашем. Вот и нарушили. По незнанию.

— Прости! Не знали мы! Не ведали! — загомонили селяне.

Такое внимание смутило Водомута. Его широкое зелёное лицо слегка покраснело.

— Кажется, пришло время всё исправить, — громко и торжественно объявил я. — Ваня, тащи сыры!

Получив долгожданное угощение, Хранитель Пруда даже прослезился.

Будисвет от имени всех Сыроварских селян торжественно поклялся не загрязнять пруд и не пользоваться сетями, а также пообещал раз в сезон посылать соседу круг сыра и пару вёдер парного молока.

В свою очередь, Водяной гарантировал рыбакам щедрый улов на удочки, а скоту — удобный водопой.

— Птицу больше не трону. Смело разводите. И за детишками вашими присмотрю, как ранее, — сказал он. Помолчав, робко добавил: — А ежели вдруг захотите… Ну там, поделиться новостями, послушать сказки али просто поболтать по-соседски — захаживайте. Буду весьма рад.

— Сказки? — К нему тут же подбежала стайка малышни. — Хотим сказки! Расскажи!

— Добро, расскажу. Вечерком приходите, как солнышко за лесом спрячется, — хмыкнул Хранитель пруда. — А сейчас — восславим же Ярилу! Айда все купаться!

Селяне не заставили себя долго упрашивать и с радостными криками и бросились в воду. Даже раздеваться не стали.

Дети ринулись, было, за ними, но вернулись и окружили Челокуша, до сих пор с обиженным видом стоявшего в сторонке.

— Дядя, ты Бабай? — спросила девочка лет пяти, смело глядя в лицо троллю.

Тот озадаченно моргнул, затем расплылся в улыбке и гордо расправил и без того широченные плечи.

— Ещё какой! Самый лучший! Ужасно добрый!

— Добрый? Тогда пошли с нами купаться! — загалдела ребятня. — Купаться-купаться! Пошли!

— Зачем? — насторожился Челокуш.

— Ты большой. Мы с тебя попрыгаем, — пояснил мальчишка постарше.

— О! Тогда и я с вами, гном ломай! — обрадовался Ваня и мигом разделся до трусов. — Давай, Кушик, не томи народ!

Тролль опасливо глянул на Водомута. Тот усмехнулся, одобрительно кивнул и, отломив крошечный кусочек сыра, принялся с наслаждением жевать.

Облегчённо вздохнув, Челокуш быстро сбросил сапоги и стащил с себя одежду. Оставшись в одних только алых семейных трусах размерами с небольшой парус, он разбежался и шумно нырнул в воду, подняв на пруду чуть ли не океанскую волну. Дети с визгом и криками поспешили следом.

На берегу остались только мы с Басей и Хранитель.

— Как хорошо всё разрешилось, — мяукнула киса, наблюдая за разыгравшейся кутерьмой.

— Угу, — довольно согласился Водяной, — Теперь на пруду куда веселее станет. Ребятишки, гуси с утями, коровки… Как же мне всего этого не хватало! А главное, больше ни от кого хорониться не надобно. Селяне обо мне узнали.

— И всё благодаря ему, — я вынул из кармана и подбросил на ладони путеводный клубочек. — Не приведи он нас в Сыровары, неизвестно, сколько поколений тянулась бы эта нелепая вражда.

— Вот именно: вас! Вас! — назидательно проговорил Хранитель. — Не важно, кто привёл. Важно — кого. За эти пять зим на селе много всякого народу перебывало. И толку-то? Ничто не поменялось. А вы приехали и всё разрешили. Позвольте же за то поднести вам на память маленький подарок!

Он сунул лапищу под корягу, на которой сидел, и торжественно вручил мне прозрачный стеклянный шар размером с крупное яблоко в оплётке из куска рыболовной сети. Внутри плескалась чистая вода.

— Красивая штучка! А что это? — спросил я, с интересом рассматривая презент.

— Кухты́ль, — пояснила мудрая Бася. — Старинный поплавок для сетей, только почему-то не цельный, а с пробкой. Уверена, вещица далеко не простая.

— Верно мыслишь, — кивнул хранитель, забрасывая в рот очередной кусочек сыра. — В кухтыле этом вся вода моего пруда. Хочешь — мойся, хочешь — скотину пои али огород поливай. А пожелаешь — свой ставок выкопай да наполни.

— Для этого у нас, вроде, фляга-водолейка есть, — чуть растерянно пробормотал я.

— Ой, не смеши меня, — гулко булькнул Водяной. — Фляга! Сколько в ней? Двести, триста вёдер?

— Примерно так.

— Вот! Я же тебе цельный пруд дарю! Увидишь, он тебе ох как пригодится! И не раз. А во фляги свои лучше кваску холодненького залей. Или чистой ключевой водицы. Для питья. Всяко больше пользы будет.

— А сами вы как? — обеспокоенно мяукнула киса. — Вдруг слишком много воды заберём?

— Не боитесь, не засохнем, — подмигнул ей Хранитель. — Сюда две речушки и десяток ручьёв впадает. Да и родники на дне бьют. Так что смело пользуйтесь.

Поблагодарив Водяного, я убрал кухтыль в карман и, немного подумав, тоже решил окунуться.

Не прогадал! Тёплая, чуть пахнущая илом вода быстро выгнала из головы все дурные мысли, попутно сняв усталость и напряжение.

Ко мне верхом на Челокуше подплыли Бася с Дураком.

— Как настроение? — пропыхтел Ваня.

— Отличное, — честно ответил я, переворачиваясь на спину и любуясь предзакатным небом. — Сейчас переоденусь, и можем ехать дальше, пока солнце не село.

— Что? Зачем куда-то ехать? — удивилась киса. — Заночуем прямо здесь, в лесу у пруда. Место чудесное, да и Хозяин не против.

— Заночевать-то можно. А где наш Челк спать будет? Третьим в машину он не влезет. Значит, нужно трактир или двор постоялый искать. В Сыроварах они вряд ли имеются.

— Нету. Я спрашивал, — подтвердил Иван. — Одна лишь корчма-наливайка.

— Не беспокойтесь, есть у меня спаленка, — фыркнул тролль, поворачивая к берегу. — Поплыли, покажу.

Выйдя из воды, он порылся в карманах штанов и извлёк нечто, похожее на грязный носовой платок размером с полотенце. Тщательно расправив, бросил на траву.

Пахнуло озоном, и неприглядная тряпка обернулась вдруг роскошной деревянной кроватью под плотным бархатным балдахином цвета хаки. От чистой пуховой перины и белоснежных подушек сладко пахло лавандой и пряными травами. Над высоким резным изголовьем мягко засиял синим светом крошечный магический ночничок, а на прикроватном коврике появились пушистые домашние тапочки и фарфоровый ночной горшок, трогательно расписанный весёленькими полевыми цветочками.

— Ух ты! — Дурак восхищённо зааплодировал. — И впрямь спаленка, гном меня заломай!

— Не спаленка, а плат-ложе для дальних путешествий, — важно поправила всезнающая Бася. — Редкий артефакт, между прочим. Антиквариат, довоенная модель. Нынче таких уже не делают.

— А почему? Хорошая же вещь, гном заломай!

— Да потому, Ванюша, что сейчас вдоль тракта всегда можно постоялый двор сыскать. В крайнем случае — полянку с шалашом и очагом, вроде той, где нас волкодлаки настигли. А раньше единственной заботой о путниках были волшебные печи. Идея, конечно, хорошая, вот только от непогоды свежие ржаные пирожки не спасали. Вот маги и создали это чудо. Схоронись внутри — и тебе не страшны ни снег с дождём, ни трескучие морозы. Встроенный амулет отпугивает дикое зверьё и мелкую нечисть, а полог из эльфийской ткани отводит чужие взгляды, делая кровать почти невидимой.

— Ого! И откуда такой раритет, Челк? — спросил я, с интересом разглядывая фигурные столбики из красного дерева.

— Наследство. От прадеда-огра досталось, — тролль, слегка покраснев, постарался как можно незаметнее задвинуть горшок под кровать. — А тому — от проезжего завалгалльского купца. Вместе с остальной добычей.

— Какой ещё добычей? — удивился Ваня. — Твой прадед что, разбойником был?

— Нет, всего лишь людоедом, — «успокоил» его Челокуш. — Моя первая мисочка как раз из черепа того купца была. Башковитый дядька оказался, много каши влезало. А из иных его костей прадедушка дудкосвирель смастерил. Мне папаня вечерами на ней весёлые огрские колыбельные играл… Красиво!

— Бр-р-р! — Дурака даже передёрнуло.

— Согласен, — поёжился я. — Кстати, Куш, ты же обещал рассказать, как к тебе попал берендеевский перстень.

— Угу. Но давайте сперва к ночи подготовимся. А потом засядем у костерка и поболтаем всласть. Вон, глядите, темнеет уже.

Действительно, на лес и пруд спустились серые летние сумерки. В хатках на холме зажёгся свет.

Взрослые селяне давно разошлись по домам. Дети же и подростки, вдоволь накупавшись, переместились на другой берег, поближе к Сыроварам. Там расселись на брёвнах у воды и, тесно прижавшись друг к дружке, заворожено слушали чудесные сказки Хранителя.

Припарковав машину напротив волшебной кровати, мы с Ваней привели в порядок свои постели. Раздвинули лежаки в салоне, вытрусили одеяла, попышнее взбили подушки с матрасами. Тролль тем временем насобирал в лесу хвороста и развёл маленький уютный костёр.

Предусмотрительный Дурак вытащил из торбы пару скамеечек и складной походный столик, на котором я тут же расстелил самобранку. Как ни странно, Челокуш от ужина отказался. Подумав, мы с Ваней тоже решили на ночь не наедаться и просто выпили по кружечке травяного чаю с пирожком. Киса же скромничать не стала, с аппетитом умяв пару крупных жирных карасей. Свежей рыбкой её угостил сам Водяной.

Пока мы ужинали, тролль стянул сапоги, развалился на кровати и принялся рассказывать.

Давно, с три четверти века назад, работал его дед Мясолов на стройке в Киев-граде. Командовал ватагой, что ладила новый наплавной мост через Славуту. Старый к тому времени успел благополучно сгнить и затонуть, что позволило находчивым троллям замутить свой маленький бизнес. За скромное вознаграждение они ночами переправляли через реку всех желающих, превратив в паром старую грузовую баржу. Плату брали хоть монеткой, хоть товаром или продуктами.

Как-то в одну из летних ночей попросился на борт чубатый здоровяк в грубой кольчуге. Ни денег, ни харчей у него не было, но добрый Мясолов отказывать не стал. Погрузив в тот раз на баржу богатый купеческий обоз из Завалгаллья, он без труда смог позволить себе взять безбилетника.

Паром отчалил и тихо, без приключений доплыл до середины реки. Пассажиры мирно дремали, убаюканные мягким покачиванием судна.

А потом… Потом тучи разошлись, открыв полную Луну.

Один из спящих на возу купцов вдруг проснулся, обратился жуткой зубастой тварью и кинулся на ближайшего упряжного вола. Тот отчаянно заревел и сорвался с привязи. На борту поднялась дикая паника. Быки с лошадьми шумно заметались по палубе, раскачивая баржу и сталкивая в воду людей и товары.

Тролли-паромщики поспешили было на подмогу, но, увидав пирующего в лунном свете оборотня, храбро заперлись в своей будке. Зверь же, оставив израненного вола, метнулся к кучке испуганных людей.

Дед Челокуша, отойдя от первого шока, схватил длинную оглоблю и спрыгнул с капитанского мостика. Вмешаться не успел: на пути твари встал тот самый здоровяк с чубом. Тролль ещё подумал тогда, что зря парень сунулся. От укуса волкодлака ни мышцы, ни кольчуга не спасают.

Каково же было его изумление, когда пассажир — несомненно, мой дедушка Сидор — превратился вдруг в огромного бурого медведя.

Всего один удар могучей лапой — и изломанный труп оборотня покатился по палубе. Берендей же, вернув человеческий облик, прыгнул за борт и принялся помогать выпавшим.

Сообразив, что к чему, Мясолов свистнул команде и нырнул следом. Вдвоём с Сидором они проплыли вокруг баржи, передавая спасённых в крепкие руки паромщиков. Даже умудрились выловить часть груза.

Внезапно силы оставили берендея, а тяжёлая стальная кольчуга потянула ко дну. К счастью, тролль оказался рядом. Подхватил и помог выбраться на палубу.

Кое-как успокоив животных и пассажиров, команда вернулась к своим канатам. Остаток плаванья прошёл без происшествий.

На берегу Сидор, в благодарность за перевоз и спасение, подарил Мясолову латунный перстень в виде медвежьей головы. Сказал, что вещица не простая. Если отнести в столицу и предложить кому-то из тамошних берендеев, можно выручить добрую гривну серебра. А если хорошо поторговаться, то и больше.

— Да? А чего же ты мне его просто так отдал? — с удивлением перебил я рассказчика. — Даже не поторговался.

— Ничего не просто так, — мотнул головой тролль. — Вы же с берегиней хорошо меня угостили. Целый праздник устроили, да ещё и выговориться дали. Поверь, это дорогого стоит. Тем более, мне-то он без надобности, а тебе, уверен, не раз пригодится.

«Представь себе, уже пригодился. Да ещё и оказался нашей утерянной семейной реликвией» — подумал я.

А вслух сказал просто:

— Спасибо!

Челокуш довольно улыбнулся и кивнул.

— Славная сказочка, Куш! — Дурак показал троллю большой палец. — С драками, с кровищей… Люблю такие.

— А я уже слыхала её раньше, — оторвавшись от карася, мяукнула Бася. — Точнее, читала в исторических хрониках минувшего века. Именно после жуткого случая с оборотнем на пароме все грузовые переправы и убрали из Киева. В городе оставили только лёгкие пешеходные мосты.

Я хотел что-то у неё уточнить, да так и замер с открытым ртом, разглядев во тьме довольно странный силуэт.

В каком-то десятке шагов от нас скорчилась под кустом корявая чёрная фигура. В её хищных очах отражались красные блики костра, а на голове высилась нелепая конструкция, словно поверх восточного тюрбана водрузили зимнюю меховую шапку-треух.

— Что ты там увидел? — Бася проследила за моим взглядом. — Малинки захотел? Так не сезон ещё. Она всего седмицу, как отцвела.

— Да нет, не малинки. Скажи-ка: мне кажется, или там, под кустом, кто-то сидит?

— Не выдумывай, — хмыкнула киса, присмотревшись. — Никого там нет. Пусто. Тебе померещилось.

— Возможно, — я протёр глаза, мотнул головой, однако подозрительный силуэт никуда не делся. Он лишь удивлённо моргнул и втянул голову в плечи. — Или не померещилось?

— Сейчас проверим, гном заломай, — Ваня извлёк из торбы чудесную дубинку.

Испуганно выругавшись, загадочная фигура вскочила и бросилась прочь. Только кусты затрещали.

— Так там и вправду кто-то сидел? — вздрогнув, мяукнула киса.

— Выходит, что так, — хмыкнул Челокуш. — И этот кто-то явно наслышан о вашем колдовском дубце. Странно только, что мы никого не увидели.

— Очень странно, — согласился я. — Ведь злодей почти не прятался. Сидел совсем рядом.

— А как он выглядел? — поинтересовалась кошка, тревожно вглядываясь в ночь.

— Как скрюченный в три погибели человек. Интересно, зачем ему понадобилось посреди лета ушанку напяливать? Да ещё и поверх какого-то тюрбана.

— Что-что? Ушанку? Поверх?.. Ха! Тогда всё ясно, — довольно мяукнула Бася. — Он же был в шапке-невидимке! А на тебя, Сеня, выходит, и её магия не действует. Представляю растерянность того типа, когда ты поглядел ему прямо в глаза.

Мы рассмеялись.

— Но… Как же нам теперь спать, гном ломай? — Дурак резко прекратил веселье. — А если он решит вернуться? Ограбит ещё. Или прирежет во сне…

— Могу подежурить до утра, — ненавязчиво предложил я. — Вы-то его всё равно не увидите.

— Давай-давай. Подежурь. А завтра полдня отсыпаться будешь, — невесело хмыкнула киса. — Мы с этими вашими подвигами и так слишком медленно движемся. За день от Китежа и на полсотни вёрст не удалились.

— Что же делать? — погрустнел Ваня. — После Купайлиц спать охота — мочи нет!

— Слушайте, хлопцы, а как работают эти ваши дубцы? — спросил вдруг Челокуш.

— Да как… Если верить производителю, нужно сказать «Наших бьют!», и они примутся лупить врагов хозяина, — пояснил я.

— Долго?

— Пока не остановят.

— Правда? Интересно, — задумчиво пробормотал тролль. — Что ж, выходит, магия в них довольно примитивная. Прямая, что троллейбус. И это хорошо. Кладите дубинку посреди поляны, активируйте заклинанием и спокойно идите спать. Ежели враг решит вернуться, его достойно встретят.

— Думаешь? — серьёзно спросила Бася.

— Уверен, — кивнул Челокуш. — Сработает. Чем проще колдовство, тем меньше сбоев.

— Ладно, дружище, поверим тебе на слово, — Иван весело подмигнул троллю и выложил на стол блестящую воском деревяшку. — Эй, дубец, наших бьют!

Артефакт на какой-то миг завис в воздухе и, упав на землю, напряжённо замер.

— Ну вот, как я и думал. Он в режиме ожидания, — удовлетворённо проговорил Куш.

Эх, знал бы раньше, что наши дубинки так умеют, фига с два подлый кентавр застал бы меня врасплох!.. Но… Теперь-то чего расстраиваться? Коварный мерин и так получил по заслугам.

Иван тем временем присел на корточки и потрогал неподвижную дубинку пальцем.

— Надо же… Лежит себе, — задумчиво пробормотал он. — Тут комарня грызёт, шо собаки злые, а ей хоть бы хны!

Бася хихикнула.

— А ты думал, волшебная дубинка и комаров с мухами отгонять станет?

— Почему нет? — удивился Дурак. — Вспомни: тогда, в Китеже, она с меня жука стряхнула. Того, полосатого. А он ведь даже не кусался… Так, сидел себе спокойно на картузе.

— Помню-помню, — фыркнула киса. — Ты тогда здорово перетрусил.

— Было дело, перетрусил, — не стал спорить Ваня, — Думал, мне сейчас башку снесёт, как тому куротуру…

Тролль громко крякнул, привлекая наше внимание.

— Жука, говорите? Хм… — он озадаченно прижал большой палец к губам и нахмурился. — Теперь понятно, откуда незваному гостю о дубцах этих ведомо. Не простой то жучок был, а глаз колдовской. Через него за вами враг и подглядывал.

— Слушайте, а ведь, верно, — ахнула Бася. — Я ещё подумала тогда: с чего это дубинка так старается посильнее размазать бедное насекомое? Выходит, почуяла злую магию и поспешила избавиться от её источника.

— Вот-вот! Значит, спокойно ложимся и отдыхаем. Враг не пройдёт, — тролль сладко зевнул, сбросил пушистые тапочки и влез на кровать. — Доброй ночи! — пожелал он, задёргивая плотный зелёный полог.

— И тебе, — хором ответили мы с Ваней.

Растянувшись на лежанке в машине, я расслабленно закрыл глаза и с удовлетворением отметил, что долгий купальский день со всеми его приключениями наконец-то завершился.

Сон навалился мгновенно.

Знойно запахло цветущим летним лугом и водяной мятой.

Высоко в небе вдохновенно звенел жаворонок. На реке распевали лягушки и свистели ласточки, а издали доносился звонкий соловьиный щебет.

Лукоречье!

На душе сразу потеплело.

Интересно, кто из девочек вытянул меня сюда на этот раз? Оля? Или Свята?

Поднявшись из высокой травы, я огляделся и радостно просиял: над обрывом, свесив вниз ножки, сидела девушка в лёгком летнем платье и пышном венке из полевых цветов. По загорелым плечам изящно змеилась пара длинных иссиня-чёрных кос.

Свята!

Подойдя, я опустился рядом. Красавица-берегиня тут же крепко обхватила мою руку, положила головку на плечо и довольно вздохнула. Так мы просидели несколько минут. А может, и часов. Молча, просто наслаждаясь летом, теплом, красивым пейзажем и компанией друг друга.

К сожалению, вечно такие моменты длиться не могут.

— Тебе пора, — грустно мурлыкнула Свята. — Вот, держи. И больше не теряй, — она вложила мне в руку скомканную чёрную тряпочку и нежно чмокнула в щёку.

В следующий миг всё исчезло.

С трудом открыв глаза, я с разочарованием обнаружил себя на старом месте — в салоне «уазика».

Судя по проникающим снаружи солнечным лучам и звонкому птичьему щебету, утро настало давно.

Ванина лежанка пустовала. Со стороны пруда слышались весёлые крики и громкий плеск. Может, и мне стоит освежиться?

Выбираясь из машины, я вдруг сообразил, что в руке у меня до сих пор что-то зажато.

Посмотрев, почувствовал, как глаза от удивления лезут на лоб.

Это оказалась забытая в Лукоречье бандана.

Глава 11

Понимаю: в этом мире возможно многое. Но извлечение из сна материальных объектов — это уже перебор! Никаких логических объяснений данному феномену нет и быть не может.

С другой стороны, он существует. Вот оно, доказательство, у меня в руках. А значит, просто смиряюсь и молча радуюсь, что мне вернули потерю.

Интересно, а с самими девочками это сработает? Было бы забавно вытянуть в реальность Святу. Или Олю…

Надев свежую футболку, я хорошенько потянулся, повязал бандану и отошёл от машины.

Мимо меня, испуганно выпучив глаза и тревожно звеня бубенчиком, пронеслась Бася. За нею, сгорбившись, словно крыса, гнался на цыпочках Ваня. Стоило кисе остановиться, как он коварно трогал её за ушко или хвостик, заставляя вновь срываться с места.

Затравленное выражение на кошачьей мордашке порядком меня озадачило. Впрочем, углядев на патлатой голове друга облезлую потрёпанную ушанку, я всё понял.

— Сеня, Сенечка, помоги! — заложив очередной круг по полянке, Бася в отчаянии бросилась ко мне. — Этот гадкий Дурак нашёл где-то невидимку и теперь не даёт мне покоя! Загонял всю! Ты же его видишь, да?

Конечно, я прекрасно видел крадущегося к ней Ваню. Потому честно кивнул.

— Где, где он? — киса испуганно заозиралась.

Иван застыл и, хитро глядя на меня, прижал палец к губам. Вот же коварный тип гражданской наружности!

— Здесь, прямо перед тобой, — хмыкнул я, кивнув чуть в сторону от хулиганящего Дурака. — Стоит и корчит самые гнусные рожи.

— Сейчас перестанет! — рыкнула вдруг Бася, мгновенно превращаясь в огромную тигроподобную зверюгу.

Удар мощной лапы едва не задел беззвучно ржущего Ваню. Испуганно икнув, тот метнулся к пруду и с громким бульком скрылся под водой. На поверхности осталась лишь старая ушанка.

— Удрал, подлец! — обиженно проревела большая киса. — Всё утро надо мной издевался, а теперь сбежал!

— Не переживай, скоро отомстишь, — пообещал я, вылавливая и отжимая невидимку. — Ну-ка, примерь!

Шапка легла на громадную кошачью голову, как влитая. Не пришлось даже завязки распускать.

Бася благодарно мурлыкнула и, бесшумно подойдя к воде, притаилась на берегу.

Из зарослей выглянул испуганный Иван.

— Где, где она, гном заломай? — хрипло спросил он, отбрасывая с лица мокрые, облепленные ряской волосы.

— Тут, — я широко обвёл поляну рукой. — Надела шапку-невидимку и ждёт. Хочет с тобой в кошки-Ваньки поиграть.

— Ой… Так она ещё и в невидимке? — лицо Дурака перекосилось. — Что ж, посижу пока в водичке. Сюда-то она не сунется.

— Ошибаешься, дружище, — вмешался Челокуш, до того молча наблюдавший за нами с кровати. — Ещё как сунется. Слишком уж ты её раздраконил.

— Да я же просто пошутил!

— Ну так и я… пошучу, — нежно рыкнула Бася. — Вылезай, Ванюша. Не заставляй меня лезть за тобой.

Над камышами поднялась голова Водяного. Протянув огромную лапищу, он одним пальцем сочувственно похлопал Ивана по плечу, едва не утопив.

— Лучше выходь, хлопче, — гулко булькнул он. — Здесь всё одно не отсидишься. Большие кошки умеют отлично плавать. Сам видал. Для них и реки навроде Славуты с Итилем — не преграда. Что уж о моём скромном прудике говорить…

Это оказалось последней каплей. Отчаянно взвыв, Дурак выскочил из воды и, как был, в мокрой одежде и ботинках, помчался в лес. Только ветки затрещали.

— Чего это он? Неужели и вправду так испугался? — удивился я.

— Дурачится! — рассмеялась невидимая киса и, грозно взревев, устремилась за удирающим Ваней.

— Ну как дети малые, честное слово, — добродушно пробурчал Челокуш, потягиваясь.

— И не говори. С добрым утром, кстати, — я помахал ему и кивнул Хранителю. — Вы случайно не знаете, откуда у Вани шапка-невидимка взялась?

— Случайно знаем, — тролль, кряхтя, поднялся со своего роскошного ложа. — Её вчерашний злодей потерял.

— О! Выходит, сработала ловушка?

— А то! — Куш самодовольно улыбнулся и почесал могучее круглое пузо. — Всё сработало так, как я и предвидел. Гость незваный вернулся, дубинка его достойно встретила. Надавала тумаков и погнала прочь. Без шапки.

— Ясно, — кивнул я. — А Ваня, значит, шапку эту подобрал, напялил и побежал издеваться над несчастной Басей.

— Точно. Правда, не сразу напялил. Сперва всех блох вытравил. Развёл костерок, набросал туда полыни и хорошенько прокоптил.

— Блох? Каких ещё блох?..

— Обычных, кусючих, — пропыхтел Челокуш, изображая некое подобие утренней гимнастики. — Вся ушанка кишела ими.

— Фу, — меня передёрнуло от гадливости.

— Согласен, фу. Ну, а что было дальше, ты и сам видел, — тролль взял полотенце и направился к пруду.

Я достал зубную щётку с пастой, перебросил через плечо подаренный Ольгой-старшей рушничок и тоже спустился к воде.

Умывание не отняло много времени. Минут через пять мы вернулись к машине.

Там нас уже ждала Бася в своём привычном мелко-пушистом виде. Невидимка валялась под столом.

— Ну как, поваляла Дурака? — спросил Куш, снова лениво растягиваясь на кровати.

— Куда там, — фыркнула киса. — Его поваляешь! Улепётывал, как заяц. А потом вообще в колючие кусты спрятался. Ну да ничего, к завтраку явится. Вот тогда и похохочем…

Однако к завтраку Иван не вернулся.

Зато нас почтил своим посещением Будисвет в сопровождении любопытной сельской детворы и крепкого рыжего бычка, нагруженного парой трёхпудовых «колёс» сыра.

— Примите, не побрезгуйте, — староста с натугой сгрузил товар на походный столик. Тот скрипнул, но, как ни странно, выдержал. — Наши ценнейшие сорта: Сыроварский летний особый, и Княжий праздничный, с гарбузяным семенем.

— Ого-го! — восхитилась Бася, с интересом обнюхивая жёлтые вощёные круги с вычурным клеймом производителя. — Отличные сыры! Довелось как-то разок попробовать. В столице такие дешевле, чем по дюжине шагов за фунт, и не найти. Да и то, не факт, что хоббичью подделку не подсунут.

— А что, подделывают? — спросил я.

— Ещё как, — горько скривился Будисвет и скрипнул зубами. — Хитрые полурослики сильно подпортили нам розничную торговлю. Ежели бы хоть традиционного рецепта придерживались… А то ведь закатают в воск свой солёный творог и домашнюю брынзу, и продают на ярмарке под видом наших сортов! Да ещё удумали в молоко масло конопляное подмешивать. Вроде как для жирности. Сыры их от этого страшными, болотно-зелёными делаются. Народ пугается, брать не хочет. А заодно и к нашему товару доверие утратил. Ноги бы за такое повыдергал! А, да что тут говорить, — он махнул рукой и отвернулся. — Если б не прямые заказы от крупных харчевен и кухонь знати, мы давно бы уже по миру пошли.

— В каждом добром деле свои подводные камни, — сочувственно мяукнула киса. — Сколько с нас?

Сыроварский староста окинул круги профессиональным взглядом и забормотал себе под нос:

— Так… Здесь шесть пудов, а это двести сорок фунтов. Закупочная цена — восемь медных шагов за фунт, итого… Выходит без малого тридцать восемь с половиной серебрушек. Или, ежели в золотых толарах, то… Стоп! — одёрнул он себя. — Что значит — «сколько с нас»? Это же подарок от общины! Скромная благодарочка за столь удачное решение водяного вопроса, — он слегка поклонился в сторону пруда и назидательно добавил: — Каждый труд должен быть оплачен!

— Вот именно! — с нажимом проговорила кошка. — Вы эти сыры тоже не на дороге нашли. Поэтому одну головку мы принимаем в дар, а вторую — честно покупаем. Арсений, будь добр, выдай товарищу пять золотых.

Уставившись на сверкающие монеты в своей ладони, староста озадаченно нахмурился.

— Но… как же? Тут многовато. Не на сыр, на корову молочную хватит! Породистую. Завалгалльскую. Да ещё и с телёнком.

— Вот и купите корову. Считайте, что это наш вклад в развитие хорошего дела, — успокоил я его. — В следующий раз сделаете нам дружескую скидку. Идёт?

— Идёт! — Будисвет широко улыбнулся и, тепло попрощавшись, поспешил на пастбище.

Бычок бодро потрусил за ним, а вот детишки остались. Дружно стянув Челокуша с кровати, они со счастливым визгом повлекли его купаться. Добрый тролль, польщённый таким вниманием, не сопротивлялся даже для вида.

— Э, Челк, а завтрак как же? — крикнул я вслед.

— Давай в другой раз, — он весело подмигнул нам и, разбежавшись, атомной бомбочкой прыгнул в воду.

— Не волнуйся за него, — мяукнула Бася. — Говорила же тебе: тролли наедаются впрок. Нескоро теперь Кушик наш кушать захочет. Кстати, это славно, что Будисвет свой товар прямо на самобранку сложил. Не придётся вам тяжести таскать. Эй, скатёрочка! Убрать и сохранить! — приказала она.

К нашему удивлению, «колёса» исчезли не полностью. На столе остался треугольный кусок сыра с тыквенными семечками. Килограмма на два, а то и больше. По лесу поплыл приятный аромат с сильной ореховой ноткой.

— М-м-м, просто божественный запах! — восхитился я, но тут же одёрнул себя и хлопнул ладонью по скатерти. — Убрать и сохранить. Сохранить, говорю! — Ничего не произошло. — Испортилась она, что ли?

— Сейчас поглядим, — киса вызвала список продуктов, изучила и понятливо хмыкнула. — Ха, она же забита под завязку! Ты, наверное, пополнил запасы харчей?

— Ну да. Как только Кащей сообщил, что предстоит новое путешествие, так и затарился на ярмарке. Брал всего и побольше, словно предвидел, что вы с Ваней составите мне компанию.

Киса вдруг заволновалась.

— Кстати, что-то Ивана долго нет! Не случилось бы чего, — озабоченно мяукнула она.

— Да что с ним может случиться? Это же Дурак!

— Вот, и я о том же! Кто, как не Ваня, способен находить приключения на свою буйну головушку? В лесу он вполне мог столкнуться со вчерашним злодеем. Или с каким-нибудь зверьём. С зубром, туром, медведем, а то и с диким «лемпартом», болотной рысью-людоедом. А оружие-то всё в лагере осталось! И молот, и дубинка…

Её слова не на шутку меня обеспокоили. Что-что, а влипать в истории наш Дурак умеет мастерски.

— Тогда нечего рассиживаться. Идём искать, — решил я, лихорадочно забрасывая в карман жилетки шапку-невидимку, свёрнутую Ванину торбу и кусок сыра. — Возьмёшь след?

— Я?! А ты сам разве не сможешь? — удивилась Бася. — У собак-то нюх получше будет.

— Блин! Точно! — я хлопнул себя по лбу и мигом перекинулся.

Зрение словно затуманилось, все цвета, кроме серого, пропали. Зато запахи стали ярче, насыщеннее, а мозг легко их распознавал и классифицировал.

Непривычно, но до жути интересно!

— Мне идти с тобой? — спросила киса, спрыгивая со стола.

— Лучше побудь здесь, — бросил я, спеша к лесу. — Вдруг мы с Иваном разминёмся. Самобранку оставляю, если что — встретишь, накормишь…

— Поняла. Удачи! Не задерживайся там.

Взять след оказалось делом несложным: резкий запах дёгтя и прудовой тины от Ваниных ботинок путеводной нитью висел над землёй. Мне оставалось лишь следовать за ним, не отвлекаясь на остальные ароматы. А вот это как раз было нелегко! Со всех сторон вкусно пахло то жирным зайчиком, то молодым оленем, то сочным кабанчиком… Невозможно работать!

А всё потому, что кто-то слишком спешил и забыл позавтракать!

Может, вернуться? Не так далеко и убежал.

Нет, не стану рисковать. Возможно, именно сейчас Ваня нуждается в моей помощи.

Могучим усилием воли отогнав низменные мысли о еде, я вернулся к следу.

Он лежал передо мной, как раскрытая книга, и читался без труда.

Сперва наш патлатый друг бежал прямо, никуда не сворачивая. Забравшись поглубже в лес, принялся петлять. Затем, как и сообщила Бася, нырнул в густой ежевичник. Скорее всего, рассчитывал, что незримая киса ломанётся за ним и выдаст себя треском. Но та поступила мудрее: попросту развернулась и ушла. Иван же какое-то время просидел, схоронившись в тесной пещерке под корнями упавшего дуба. Сейчас там до рези в глазах смердело крепким мужским потом, замешанном на адреналине. Жуткий коктейль, мне чуть было нюх не отрубило. Еле отдышался.

Выбравшись, наконец, из убежища, Дурак почему-то не стал возвращаться к пруду. Вместо этого он отправился бродить по лесу. Попетляв между деревьями, наткнулся на звериную тропу и бодро зашагал по ней. В самую чащу, с каждым шагом безнадёжно удаляясь от нашего лагеря.

И куда это его понесло?

Хотя, как раз здесь всё предельно ясно: Ваня заблудился! Нужно срочно догонять, пока он не зашёл слишком далеко и не напоролся на хозяев тропы.

Выяснилось, что в собачьем обличии я способен не только взять след, но и довольно быстро передвигаться по пересечённой местности. Полчаса бега экономной «волчьей рысью», и мой нос уловил впереди сильный яблочный аромат. К нему примешивался знакомый запах пота, тины и березового дёгтя.

Неужели нашёл?

Так и есть: поперёк тропы, закинув ногу на ногу, вальяжно развалился наш Иван. Устроив патлатую голову под сухим голым кустом, он задумчиво жевал румяное красное яблоко. Рядом валялась кучка свежих огрызков. Много, не меньше десятка.

— Привет! Вижу, ты и позавтракать успел? — весело хмыкнул я, принимая человеческий облик и подходя к нему.

Дурак даже головы не повернул. Лишь угрюмо покосился на меня, горько вздохнул и устремил тоскливый взгляд в небо.

Его всегда улыбчивое и жизнерадостное лицо выражало сейчас прямо-таки вселенскую печаль, а по щекам струились скупые мужские слёзы.

— Что с тобой, Вань? — забеспокоился я, опускаясь рядом. — Тебе плохо? Что-то болит?

— Болит… Душа болит, — бесцветно проговорил он. — И сердце, ломай его гном, на куски рвётся.

— Что случилось, дружище?

Дурак всхлипнул и дрогнувшим голосом ответил:

— Сень, кажется, Блестинка мне изменяет!..

— Чего?!

М-да, как-то не это ожидаешь услышать от человека, заплутавшего в диком лесу.

— Изменяет, говорю. Блестинка изменяет.

— Вань, ты, конечно, всегда можешь рассчитывать на мою помощь, поддержку, и всё такое. Но… С чего бы такие странные выводы? И почему именно сейчас?..

— Вот, сам погляди, — он с трудом приподнял голову. — Как тебе?

Действительно, поглядеть было на что!

То, что я принял за голый сухой куст, оказалось роскошнейшими оленьими рогами. Крепкими, острыми и ветвистыми. И — да, росли они прямиком из патлатой макушки моего друга.

— Ого-го! Нифига себе корона! — На меня вдруг напал безудержный смех.

Ванина хандра сменилась обидой и праведной злостью.

— Хорош ржать! Друг называется…Нет, чтобы помочь, — он яростно впился зубами в яблоко и свирепо зачавкал.

Рога стали больше и толще.

Разумеется, я сразу уловил связь между фруктами и новым украшением Дурака. Не зря же Кащей с Муромским посвятили столько времени моему сказочному образованию. Плоды, уродующие и изменяющие облик, есть во многих легендах и мифах. Да и назаровский мультик «Мартынко» всегда был одним из моих любимых.

— Прости, Вань. Очень уж забавно выглядишь. Прямо древнее божество любви и плодородия, — я сделал глубокий вдох и честно попытался успокоиться. Вроде получилось. — Кстати, мой тебе совет: не греши на Блестину. Она ни в чём не виновата. Волшебные Девы всегда верны своему избраннику.

— Верны? А кто же тогда, гном заломай, мне их наставил? — возмутился Иван, вскакивая на ноги и грозно потрясая рогами и бородой.

Это едва не вызвало у меня новый приступ смеховой истерики. Насилу сдержался.

— Скажи лучше, дружище, ты где эти яблоки нашёл?

— Да там, дальше по тропинке, — Ваня ткнул пальцем в чащу. — Шагов сто отсюда. Бреду себе лесом, гляжу — полянка круглая, а на ней, ломи гном, два дерева, яблочками усыпанных. На одном большие, красные да румяные. Сами в рот так и просятся. На другом — мелкие, зелёные, что трава. Верно, кислющие. Их я и пробовать не стал. А этих нагрёб побольше, и назад потопал. Иду, жую, а голова всё тяжелее становится. Хвать! А там рога… — тут его осенило. — Э, гном меня заломай, так это чего — от яблок, что ли? Они колдунские?

— Уверен.

— Тьфу ты, пакость какая, — Ваня отбросил недоеденный фрукт в кусты, брезгливо вытер руку о штаны и растерянно глянул на меня. — Что же теперь делать?

— Возвращаться на полянку. Если я всё правильно понял, зелёные яблочки — это противоядие. Лекарство от красных.

— Так чего мы тут стоим? Побежали скорее, гном ломай! — обрадовался мой друг.

Он лихо бросился вперёд, но тут же застрял, намертво запутавшись рогами в нависающих над тропой густых ветвях.

— Жди здесь! И лучше не дёргайся, а то ещё сам себе шею свернёшь, — предупредил я.

— Жду, — Ваня послушно замер и сложил руки на груди.

Лесная тропа услужливо вывела меня на укромную круглую полянку. Как и говорил Дурак, в её центре красовались два могучих раскидистых древа.

Левое густо покрывали крупные красные яблоки. Выглядели они настолько аппетитно и привлекательно, что даже я, аллергик со стажем, едва не соблазнился.

Вокруг ствола виднелись многочисленные оленьи и лосиные следы. Видно, умные звери давно привыкли пользоваться волшебными фруктами в своих интересах. Думаю, в пору брачных поединков тут водятся и рогатые зайцы с медведями…

По сравнению с яркой соседкой, правая яблонька казалась бледной и невзрачной. Да, её ветви также гнулись к земле под тяжестью плодов, но те были вдвое мельче, по цвету не отличались от листвы и взгляд совершенно не притягивали. Зато в густой траве у корней обнаружились целые залежи сброшенных рогов. А это значит, что теория моя вполне жизнеспособна! Осталось лишь подтвердить её на практике.

Набрав по десятку яблочек с каждого дерева, вернулся к Ивану.

— Быстро ты, — похвалил тот.

— А чего тянуть? На вот, держи, — я бросил ему крепкий зелёный фрукт.

Недоверчиво поморщившись, Ваня откусил кусочек.

— Надо же, сладко! А с виду и не скажешь, — прочавкал он.

В тот же миг рога с тихим щелчком отделились и со скрипом закачались на ветвях. При этом на макушке Дурака не осталось ни ран, ни отверстий. Чудеса!

— Идём, Бася с Кушем уже заждались. А нам ещё дорогу к лагерю искать, — я развернулся и двинулся по тропинке в обратном направлении.

Однако Ваня за мной не последовал. Вместо этого он зачем-то принялся дёргать застрявшие рога. Те никак не поддавались.

— Чем это ты занят?

— А что, не видно? Хочу рога с собой забрать, — пропыхтел мой друг. — Гляди, какой материал славный. Отменные черенки для ножей выйдут. Или рукояти для мечей-кинжалов.

— А тащить как? Ты же ещё раз сто с ними застрянешь, пока до машины доберёшься. Держи, — я вынул из кармана свёрнутую торбу и подал Ивану. — Сбегай лучше, яблочек набери, а рогов и дома наделаешь.

Тот просиял и поспешил на полянку.

Интересно, оставит здешним зверушкам хоть одно яблочко, или все захапает? Надо бы проконтролировать.

Ваню я застал задумчиво сидящим у корней «зелёного» дерева.

— О, Сеня! — обрадовался он, заметив меня. — Заскучал? А я тут вот об чём размышляю: могут ли эти волшебные фрукты работать в обе стороны?

— То есть?

— Ну, представь: летит на нас какая-нибудь рогато-клыкатая крокозябра, гном её заломай. А мы ей — раз! — и яблочко в пасть. Она его — хрум! И рога с клыками отпадают. Может такое быть?

— Вполне, — хмыкнул я, в который раз восхищаясь нестандартностью его мышления. — Путь-то впереди долгий, опасный. Кто знает, может, и крокозябру твою повстречаем. Так что нагребай яблок и пошли. Главное, не сильно жадничай. Оставь что-нибудь местной фауне.

— Дык я уже нагрёб, — он похлопал по тощему боку холщовой торбы. — По три дюжины взял. Мне-то много не надо, гном ломай. На годик-другой работы хватит. Семечки непременно соберу, на подворье высажу. Авось приживутся. А там, глядишь, и своих рогояблочков погрызём.

— Рогояблочки! — хохотнул я. — Классное название, кстати. Говорящее. А сорт как назовёшь? Брутовский рогоносец?

— Ага, точно, гном заломай! — обрадовался Ваня. — А из сока «Хуторского рого-сидра» заделаю.

— Круто! Запиши, а то забудешь.

— Я? Забуду?! — Иван вытащил из торбы золотой обруч и гордо напялил на голову. — Да ни в жизнь! Кстати, а где твоя эльфовская штучка? Сейчас самое время для неё. Мы в лесу.

А ведь и правда, мне ещё ни разу не довелось испытать подарок Мидавэля в действии. Давно пора узнать, на что он способен.

Золотой дубовый листик перекочевал из недр кармана на лацкан жилетки. Интересно, как его включить? Может, тут как у скатерти и путеводного клубка, магический интеллект с голосовым управлением? То есть, нужно просто попросить?

— Будь добр, покажи нам самую короткую дорогу к машине, — сказал я, на всякий случай, коснувшись фибулы пальцем.

Сработало!

Из центра листа вырвался жёлтый лучик света. Пошарив по окрестностям, он вдруг ослепительно сверкнул, утратил строгую прямоту, и гибкой сверкающей паутинкой мягко опустился на землю. Миг, и вот уже от моих ног убегает вдаль узкая золотистая тропка. Стоило на неё ступить, как перед глазами появились какие-то странные знаки. Возможно, расстояние в неизвестных мне эльфийских единицах.

— А в метрах можно? И, пожалуйста, арабскими цифрами, — ни на что не надеясь, буркнул я.

Знаки услужливо перестроились, составившись в понятную надпись: «4528 метров до пункта назначения».

— О, благодарю, так лучше!

— Ты с кем разговариваешь, гном ломай? — удивился Ваня, растерянно глядя по сторонам. — С эльфовым листиком, что ли?

— Ага, — кивнул я. — Пишет, что топать нам четыре с половиной километра. Странно, мне за тобой не меньше десяти вёрст бежать пришлось. Ладно, идём.

Как ни странно, короткая дорога оказалась вовсе не прямой.

Чудесная тропа, мягко извиваясь, огибала древние замшелые стволы и курганчики муравейников под ними, обходила ямы, густые кустарники и непролазные кучи валежника. На лесных полянках вела нас по самому краю, не давая понапрасну топтать цветы и землянику. Мало того, благодаря эльфийскому эко-волшебству мы ни разу не порвали паутину между деревьями!

Ваня, хоть золотой тропы и не видел, но, предупреждённый заранее, аккуратно ступал за мною след в след. Его мокрые ботинки уютно поскрипывали на ходу.

— Слушай, дружище, а ты чего вообще в лес ломанулся? Неужели действительно так кисы нашей испугался? — спросил я, повернувшись к нему.

— Угу, — Дурак густо покраснел и опустил голову. — Прав был Кушик, слишком уж я её раздраконил. Обрадовался шапке-невидимке, увлёкся, как дитя малое. Загонял, затравил бедную животинку… А едва та зверюгой сделалась, голову со страху потерял. Вот и удрал подальше.

— Мда… А Бася решила, что ты снова дурачишься, потому и преследовать толком не стала.

— Правда? Вот я лапоть… — Ваня звучно шлёпнул себя ладонью по лбу. — Выходит, киса оказалась куда добрее меня… Как воротимся, сразу перед нею извинюсь.

— Правильно, извинись. Кстати, давно хотел спросить: а где твои лапти с сапогами? С самых Купайлиц этим вопросом мучаюсь. Я ведь тебя без них не сразу узнал.

— Сапоги на хуторе Хомичу отдал, соседу нашему. Они ещё целые, хай донашивает. А лапти, гном их заломай, выбросил, — беспечно хохотнул Дурак. — Давно уж. Они своё дело сделали.

— Какое дело?

— Важное: помогли нам с Тинкой узнать друг друга получше.

— Лапти?!

— Ну да! Явился я, значит, на площадь. На самопервое свидание. В руке букет, под мышкой — самобранка. Тут из ворот берегиня моя выплывает, — он мечтательно вздохнул. — Воистину, богиня речная! А у меня, гном ломай, как на зло: язык отнялся, горло пересохло, в голове — ни единой мыслишки. Замер, глаза выпучив, словно идолище поганое. Блестинка меня оглядела всего, и вдруг спрашивает, весело так, по-доброму: а чего это ты, Ва-Ваня, сразу две обувки носишь? Зачем лапти на сапоги пялишь? Вот тут, гном ломай, меня и отпустило. Рассказал ей. Пояснил. Так, слово за слово, и разговорились. И в ту же ночь вместе в Лукоречье отправились.

— Да, помню, ты говорил.

— Кстати, — Иван серьёзно нахмурился и понизил голос. — Знаешь, Сень, когда я себя настоящим дураком осознал? Да тогда же, в первый вечер. Моя бедная дивчина по городу босая шла, по камням да доскам, а я, подлец, топал рядом в этих своих лаптях-сапогах… Убожище сельское… То-то на меня люди косились!

— Да уж, глуповатая ситуация.

— Вот-вот. Потому-то с утра и поспешил на ярмарку. Взял красе своей одёжек, лент, бусиков всяких, но, первым делом, купил ей три пары сапожек. Себе же урвал боты со шнурками. Навроде твоих. А от лаптей тех позорных ещё в Лукоречье избавился. Схватил да в реку зашвырнул.

— И как, утонули? — рассмеялся я.

— Да нет, — махнул он рукой.— Уплыли на другой берег, в камыши. Утром на них лягухи катались.

Так, за разговорами, мы не заметили, как вышли из леса и оказались на живописной сельской околице.

Лаяли собаки, мычали коровы, звонко орали петухи. В воздухе знакомо попахивало коровьим навозом и подкисшим молоком.

— Вот те раз, это же Сыровары! — удивился я, останавливаясь.

— Угу. Только с иной стороны, с обратной, — согласился Иван. — Видать, мы, гном ломай, покуда по лесам да чащобам бродили, обошли село вокруг.

Счётчик артефакта показал, что до машины осталось всего 500 метров. Золотистая тропинка пробежалась по главной сельской улице, помигала и исчезла.

Всё верно: из чащи нас вывели, дальше уже не заблудимся.

В самом центре Сыроваров, у крошечного питейного заведения с нарисованной на вывеске свиньёй в луже, нас окликнули отдыхающие там весёлые старички. Узнали вчерашних «победителей Водяного Хозяина». Хитро посмеиваясь, предложили отведать местного пива на молочной сыворотке. Я вежливо отказался, а вот Ваня рискнул попробовать. Лихо влив в себя полную кружку пенного напитка, он вдруг побледнел, выпучил глаза и, скомкано попрощавшись, быстро пошёл по дороге прочь от корчмы. Старики проводили его свистом и бурными аплодисментами.

— А крепкий хлопец, — одобрительно хмыкнул маленький сухонький дедок в дырявой соломенной шляпе. — Не припоминаю, чтобы кто-то с первого разу цельный кухоль солёного сыроварского пива высмолил! Мы и сами к нему долго привыкли…

— А почему солёного? — не удержавшись, спросил я.

— Ну так, рецепт такой. Наш, местный, — важно ответил дед. — В ячменно-житнее сусло доливаем ту сыворотку, в которой сыры засаливаются. Пиво от неё плотнее стаёт, крепче и сытнее. Да и закуси не требует. Но вот запашок у него… Спец-фиц-кий. На любителя. Может, всё же спробуешь?

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз. Мне сегодня ещё возком править, голова трезвая нужна.

— Ну, доброго пути! — хором пожелали старички, воздев к небу кружки. — Заезжайте в гости!

Ваня обнаружился у вчерашнего колодца на окраине. Склонившись над поилкой для скота, он яростно чистил зубы ивовой веточкой.

— Что, невкусно? — посочувствовал я.

— Не поверишь: вкусно! И освежает, — огорошил он меня. — Но на выдохе, гном заломай, такая вонища, словно коровью лепёшку слопал! Тьфу, гадость! И ведь не избавишься никак.

Я осторожно принюхался и поморщился.

Запах странный, но далеко не самый противный. Не навоз — это точно. Скорее, смесь ароматов играющей браги и дорогого французского сыра с голубой плесенью.

— Жаль, петрушки нет. Или мяты, — сокрушался Дурак. — Ладно, полынью заем. Её здесь полно, — он сорвал серебристую веточку, пожевал, и тут же принялся отчаянно плеваться. — Ну и горькая, черз её задери… Ничего, ещё разок рот сполосну — сразу полегчает.

Из крайнего двора, зевая и почёсываясь, вышел невзрачный мелкий мужичок в чистой вышитой рубахе. Воровато оглянувшись, он вынул из-за пазухи дудочку-сопилку, уселся на скамью у плетня и принялся вдохновенно наигрывать весёлый плясовой мотивчик. Выходило очень даже неплохо.

Конечно, игру сыроварского музыканта нельзя сравнивать с эльфийской музыкой Мидавэля. Но именно в простоте и незатейливости была вся её прелесть!

Лёгкая мелодия чудесным образом вплелась в звуки летнего села. Щебет птиц, коровье мычанье, шелест ветра, даже крики гусей и взлаивание собак казались теперь её частью. Окружающая природа словно подпевала, и делала это с удовольствием.

Позабыв о всех делах, мы с Ваней опустились на бревно перед колодцем и заслушались.

К сожалению, концерт продлился недолго.

На улицу выскочила здоровенная румяная бабища и принялась сварливо отчитывать музыканта. Тот испуганно прижал сопилку к груди и втянул голову в плечи. Крики женщины становились всё громче, злее и истеричнее. До нас доносились только обрывки фраз: «…помощи не дождёшься…», «… всё дудишь тут…», «…лучшие годы…», «…бездельник несчастный…», «…говорила мне мама!».

Дурак созерцал эту некрасивую семейную сцену с оторопью и плохо скрываемым ужасом.

— Не дай Свет дожить до такого, — тихо выдохнул он и перекрестился. — Надеюсь, моя Блестинка с годами не превратится в подобную ведьму…

— А это уже от вас обоих зависит, — буркнул я. — Семейная жизнь, Ваня, состоит не только из романтических обнимашек с поцелуйками. Это ещё и Быт, суровый и беспощадный. Победить его можно только вместе. Вдвоём, помогая друг другу. Без взаимной поддержки он вас быстро скосит. И превратишься ты из весёлого рубахи-парня в унылого фуфайку-мужа, а там и во вредного дедушку-половую тряпку. Думаешь, Блестинка будет в восторге от такого?

— Бр-р-р… Какие жуткие вещи ты говоришь, — Иван даже передёрнулся. — Жизнь семейная… Как по мне, она похожа на большой вареник с вишней. Знаешь, что вкусный. Что сладкий. И пахнет сказочно. Но всегда, гном заломай, нужно помнить о косточках. А не то враз без зубов останешься. — Он встрепенулся, взлохматил свою шевелюру и проворчал. — Да кто вообще придумал в вареники вишню с косточками класть? Злодеи… Ещё бы гвоздей туда насовали…

Мысленно я с ним согласился. Никогда не понимал смысла в этом блюде. Как и в холодце с костями. А ведь многие любят!

Тем временем семейная ссора продолжалась. Похоже, разъярённой даме словесных аргументов уже не хватало. Она принялась выворачивать из плетня толстый кол.

— Эх, гном ломай, жаль, невидимки нет, а то быстро бы их помирил, — проговорил Ваня.

— Есть невидимка. Вот, — слегка заинтригованный, я извлёк ушанку из кармана и подал ему. — Иди, мири.

Дурак довольно просиял и, скрывшись под чарами артефакта, бесшумно исчез в кустах.

В тот миг, когда тяжёлый кол взметнулся над головой несчастного мужичка, в искажённое злобой лицо его жены прилетел кусок свежего навоза.

Бабища ахнула и, отбросив палку, принялась брезгливо утираться передником. Сообразив же, чем именно её «приласкали», внезапно жалобно всхлипнула, упала на лавку рядом с мужем и горько разрыдалась. Разъярённая фурия превратилась вдруг в усталую обиженную женщину, ищущую защиты и сочувствия.

Музыкант тоже преобразился: подхватил кол и, горя праведным гневом, принялся с рычанием обшаривать ближайшие кусты. Никого не обнаружив, вернулся к жене, крепко обнял и, шепча на ушко что-то нежное, увёл её во двор.

— Вот и всё, — довольно проговорил Ваня, тщательно отмывая руки в поилке. — И семью помирил, и вредную бабу наказал, и дядьке напомнил, что он всё-таки мужик!

— Молодец, — искренне похвалил я. — Настоящий психолог! Только шапку пока не снимай. Не светись.

Мы спустились с холма по раскалённой на солнце пыльной дороге и, обойдя пруд, приблизились к лагерю.

Машина стояла на старом месте, Бася мирно дремала в теньке под столом, но роскошная кровать тролля исчезла. Самого его тоже видно не было.

Заслышав наши шаги, кошка распахнула глаза и радостно вскочила.

— О, Сеня, наконец-то ты вернулся! А Дурак? Нашёлся?

— Нашёлся, — подтвердил Ваня, снимая шапку и оглядываясь. — А Кушик где?

— Да вон, в воде, с сельской малышнёй возится, — киса махнула хвостом в сторону пруда.

Там, в самом центре, плавал на спине наш тролль, похожий на огромную надувную игрушку. Сейчас его красные трусы ещё больше напоминали упавший в воду корабельный парус. На круглом животе Челка, опустив ножки в воду, сидела хорошенькая черноволосая девочка лет восьми, и на лице её читалось неподдельное детское счастье.

— Вот и дождалась Ассоль своих Алых Парусов, — тихо пробормотал я. — Но Грэй оказался тем ещё троллем…

— Что-что? — переспросил Иван.

— Не обращай внимания, это Сеня о своём, — фыркнула кошка, подмигнув мне. — Давайте лучше позавтракаем. Изголодались, небось.

— Погоди, есть дела поважнее, — проговорил Дурак.

Упав перед Басей на колени, он скорбно опустил голову и, чуть запинаясь, извинился за своё утреннее поведение. Даже пообещал принять любое наказание.

Киса, не ожидавшая ничего подобного, слегка подвисла. Затем хихикнула, запрыгнула Ивану на руки и сладко размурлыкалась.

— Извинения приняты, — торжественно объявила она. — Садитесь уже кушать, мальчики.

Скатерть щедро угостила нас бутербродами с мясом и овощным салатом, прибавив к каждой порции по хорошему ломтю сыра. Дураку местная продукция настолько пришлась по вкусу, что он трижды просил добавки.

Кошка глядела на это и удивлялась.

— С чего это тебя так на сыр потянуло? — спросила она. — Фунта два умял, не меньше.

— Не знаю, гном заломай, — прочавкал Ваня, пожимая плечами. — Ем, и всё. Словно нутро само требует.

И тут меня осенило.

— Это всё из-за рогов! Они из тебя много кальция вытянули, вот организм и восполняет недостачу.

— Каких таких рогов? О чём вы? — К столу неслышно подошёл мокрый Челокуш.

Мы с Иваном быстро пересказали наши приключения, и даже продемонстрировали чудесные яблочки.

— Ну ничего себе! Быть того не может! — восхитилась Бася, жадно глядя на лежащие перед ней фрукты. — Вот это удача! Мальчики, да вы же нашли плоды Живой и Мёртвой воды!

— Ты не ошиблась? — засомневался я. — Они пока никого не оживляли. Зато наградили нашего Ваню роскошными оленьими рогами. Он, бедный, даже начал свою супругу-берегиню в неверности подозревать.

— Рога — это так, забавный побочный эффект, — отмахнулась киса. — Повторю: из очищенного сока этих яблок делают живую и мёртвую воду. Для того и вывели. Чтобы не мотаться каждый раз за тридевять земель в поисках природных источников. Но и это не всё. У кого есть нож?

Я выложил на стол подаренный Ягой кинжал в потёртых кожаных ножнах и вопросительно глянул на кошку.

Та скомандовала:

— Разрежь пополам одно красное и одно зелёное яблочко.

— Разрежу, но есть не буду. Не хочу от аллергии мучиться, — пробурчал я, рассекая плоды на равные части.

— И не надо. Глядите! — киса аккуратно прижала большую красную половинку к мелкой зелёной. Через миг перед ней лежал совершенно целый двуцветный фрукт средних размеров. — Ну, как вам?

— Забавный фокус, — хмыкнув, признал Дурак. — Можешь с ним в городе на ярмарке выступать.

Челокуш задумчиво приподнял одну бровь и спросил:

— И что вырастает, если попробовать его съесть? Уши, хвост?

— Ничего не вырастает, — довольно мяукнула Бася. — Знакомьтесь: перед вами самое обыкновенное Молодильное Яблоко!

Глава 12

Мы втроём недоверчиво уставились на кошку.

— Молодильное? — восхитился Иван. — Настоящее, как в бабкиных сказках?

— Ну… Почти, — уклончиво ответила Бася. — Сказки всё-таки склонны сильно приукрашать правду.

— Но оно же омолаживает? — уточнил я.

— Да, но… Не всех, — мотнула головой киса.

— Как это — не всех? — удивился Челокуш. — Одних омолаживает, других — нет?

— Именно так. Лучше будет сначала показать, потом объяснять, — кошка осмотрелась по сторонам и оживилась. — О! Видите на краю луга старую бурую корову с обломанным рогом? — мы дружно кивнули. — Угостите её кто-нибудь яблочком.

Дурак, недолго думая, схватил волшебный фрукт и поспешил на луг. Перекинувшись парой слов с юными пастушками, подошёл к уныло лежавшей бурёнке. Нежно погладил по облезлому костлявому боку, что-то шепнул в большое рваное ухо, после чего сунул ей под нос яблоко. Сразу видно — сельский парень. Умеет со скотинкой обращаться.

Грустная пожилая корова благодарно приняла и ласку, и сладкое угощение. Задумчиво пожевала, вздрогнула всем телом, и… начала меняться.

Исчезли раны и царапины, пропала седина с морды. Рога отросли, словно у дикого тура. Тощие бока округлились, тусклая шерсть заблестела, голова гордо поднялась. Тёмное дряблое вымя порозовело и налилось молоком. Обновлённая бурёнка резво вскочила на ноги, потёрлась носом о Ванину грудь и, задрав хвост, размашистым галопом поскакала в центр стада.

Помахав онемевшим пастушкам, наш друг вернулся в лагерь.

— Сработало, гном заломай! — радостно сообщил он.

— Да, сработало, — подтвердила Бася. — Потому что коровка уже старая. Обратите внимание: в молочного телёнка она не превратилась. Молодильное Яблоко не откатывает время назад. Оно всего лишь обновляет организм, возвращая его в наиболее продуктивное состояние.

— То бишь, ежели съем я или, скажем, Сеня, ничего не произойдёт, — сообразил Иван. — Мы ведь хлопцы хоть куда, в полном расцвете сил!

— Верно. Разве что затянутся свежие раны, пропадут всякие синяки и шишки. Вы будете смеяться, но причина создания волшебных яблонь самая что ни на есть прозаическая: лечение работников на больших стройках, — сказала Бася. — Для вырубки лесов, осушения болот, мощения дорог и возведения крепостей требуется множество рабочих рук. А чем больше людей, тем выше травматизм. Сами понимаете, чернорабочими нанимали всех подряд. И они постоянно калечились. Врачевать обычными методами — не вариант. Как и искать замену в разгар строительства. Слишком это долго и дорого. Вот маги и вывели плоды Живой и Мёртвой воды. Кстати, у вас есть ещё такие яблочки?

Ваня выложил на стол три зелёных и три красных фрукта.

— Если нужно больше — добавлю, — я хлопнул себя по карману.

— Да нет, этого вполне достаточно, — деловито прищурившись, фыркнула киса. — Сень, ты лучше слепи из оставшихся половинок ещё одно Молодильное Яблочко. И прибери его со скатерти, чтобы не мешало.

Стоило выполнить её просьбу, как кошка тронула самобранку лапкой и чётко произнесла:

— Приготовь нам Живую и Мёртвую воду!

Яблоки исчезли, а вместо них на столе появилась пара пузатых хрустальных пузырьков, наполненных бесцветной прозрачной жидкостью. Один украшала тонкая золотая литера «М», второй — серебряная «Ж».

Дурак осторожно взял обе бутылочки, посмотрел на просвет и благоговейно прошептал:

— Вот уж диво дивное, гном ломай! Мёртвая и Живая вода… Значит, она тоже существует?

— Существует. Но, увы, мертвецов, как в сказках, не воскрешает, — охладила его восторг Бася. — Это, Ванюша, всего лишь лечебный эликсир. Да, мощный, но далеко не всемогущий. Заживляет любые раны, ушибы, переломы. Притупляет душевную боль. даже оторванные конечности приращивает. Но утраченную жизнь он не вернёт. Такое никакой магии не под силу.

— Никакой? А некромантия как же, гном ломай? — не поверил Дурак. — Сами же сказывали про скелетов на погосте, что под волшебную дудку вытанцовывали!

Ответить Бася не успела, её опередил Челокуш.

Шумно высморкавшись, он заявил:

— Не, дружище, воскрешение умершего и поднятие трупа — суть разные вещи. Ты и сам можешь откопать на кладовище мертвяка, привязать к рукам-ногам верёвочки и, дёргая, заставить плясать, словно балаганную куклу. Но живым это его не сделает. Некромантия — те же верёвки, только незримые. Иллюзия. Ложная видимость жизни. Хотя, чем свежее мертвяк, тем больше его поднятие смахивает на воскрешение.

— Точно, — подтвердил я, вспомнив ночную беседу с Радосветом. — У такого «оживлённого» даже остатки личности сохраняются. Правда, ненадолго.

— Обычно до третьих петухов следующего дня, — кивнула киса.

— Ладно, гном заломай, с этим ясно. Сказки врут, — Ваня вернул пузырьки на стол и разочарованно потёр нос. — А какая тогда польза от Молодильных Яблок? Зачем их вообще вывели?

— Да всё для того же, для больших строек, — хмыкнула Бася. — Молодильные Яблочки позволили брать на работу даже древних стариков, временно возвращая им силу и молодость.

— Временно? — переспросил я.

— Да. Силы одного плода хватало ровно на год. Но только для людей, так что за бурёнку не беспокойтесь.

— Кажется, бабуля в детстве мне что-то такое рассказывала, — пробормотал Иван, поправляя эльфийский обруч. — Точно! Помню! В селе, откуда она родом, в старину бытовал интересный обычай: семейным парам, прожившим вместе полвека, на годовщину дарили пять молодильных яблок. Одно — мужу, четыре — жене. Они омолаживались и заводили ребятёнка, скрепляющего их союз. Дитя Любви. Мать кормила его до трёх лет, потому-то и волшебных яблочков ей больше доставалось.

— Да, когда-то этот обычай был весьма популярен по всему Навьему царству, — подмяукнула киса.

Челокуш задумчиво оглянулся на малышню, что шумно плескалась в пруду, хотел что-то сказать, но передумал.

— А почему всего до трёх лет? — удивился я. — Это же мало. А дальше как? Несчастный малыш в три годика оставался со старыми родителями? Жестоко!

— Дальше, по традиции, Дитя растили старшие братья-сёстры или другие молодые родственники, — пояснила Бася. — Если же таковых не было, воспитание брала на себя община. Но ты прав, по отношению к бедному ребёнку это очень жестоко и несправедливо. Он делался сиротой при живых родителях. Собственно, потому-то обычай и упразднили, причём на законодательном уровне. Запретили и свободную продажу Молодильных Яблок. А позже о них и вовсе позабыли. Уже в конце позапрошлого века врачебная магия шагнула далеко вперёд. Живую и Мёртвую воду научились синтезировать в лабораториях, как и омолаживающие эликсиры. Сады с волшебными деревьями оказались заброшены и почти все погибли в годы магических войн. То, что вы наткнулись на эту пару — удивительно. Она ведь одна из последних на Свете.

— Мы не наткнулись, — мотнул головой Дурак. — Меня словно позвали и вывели на нужную тропу. Чую, неспроста это. Хотят добрые яблоньки и дальше пользу приносить. Потому семена непременно сберегу. Ворочусь домой, посажу за двором.

— Уверен, ради этого клубочек и завёл нас сюда, в Сыровары, — кивнул я, поднимаясь. — Село с Водяным помирили, яблочки нашли, а значит — тут наша миссия выполнена! Пора двигаться дальше. А то за сутки пути, наверное, и на полсотни километров от Китежа не откатились.

— Вот-вот, — обрадовалась Бася. — Я вчера то же самое сказала! Поехали скорее!

Свернув скатерть-самобранку и упаковав походную мебель, мы забрались в машину.

Киса привычно растянулась на крышке моторного отсека, я прыгнул за руль, а Ваня устроился в пассажирском кресле. Челокуш, прежде чем завалиться на сдвинутые топчаны в салоне, тепло попрощался с малышнёй. Девочка, в шутку названная мной Ассолью, горько плакала, вцепившись в его толстую руку, и уговаривала не уезжать. Только когда наш спутник пообещал скоро вернуться за ней, она, наконец, улыбнулась и отошла.

Брошенный на дорогу путеводный клубок пару раз подпрыгнул, ярко мигнул и неспешно покатился в сторону тракта. Я завёл двигатель и погнал «уазик» за ним.

Сыроварские дети бежали и махали нам вслед, пока не исчезли в клубах поднятой машиной пыли.

— Она так звала меня остаться, — всхлипнул тролль, утирая слёзы. — Бедная Фасолька…

— Фасолька? Та славная чёрненькая малышка, что каталась у тебя на пузе? — уточнила Бася. — Ты ей явно понравился!

— Понимаете, она сиротка. То самое Дитя Любви, — угрюмо проговорил Челокуш. — Уверен, в Сыроварах все хорошо знают о волшебных деревах в лесу. И, невзирая на запрет, старый обычай жив тут до сих пор. Отец Фасольки помер сразу, как окончилось действие яблока. Мать протянула чуть дольше, и в пять лет девонька осталась круглой сиротой. Других детей у стариков нет, растить её некому. Община кое-как помогает справляться с родительским хозяйством, но… Короче, вернёмся — удочерю.

— А не староват ты для этого, гном заломай? — возмутился Ваня. — Седой уже, как лунь болотный. Вдруг тоже кони двинешь? Пожалей девчушку!

— Мне всего пятьдесят три, — с достоинством ответил тролль. — А полный расцвет сил у нас наступает в шестьдесят шесть. Так что не переживай, я ещё её внуков понянчу! — с этими словами он повернулся на бок и мгновенно захрапел.

Бедолага! Всё утро с детворой в пруду провозился, а это кого угодно вымотает. Уж я-то знаю!

— Как-то тесноват наш возок становится, — поморщился Дурак, задвигая окошки в салон. Храп сделался тише. — Пробовал я новый вырастить, больше и просторнее. Чтобы, гном ломай, не только кровати, но и стол, и печка поместились. Не вышло...

— Когда это ты пробовал? — удивилась Бася.

— Давно. До свадьбы ещё. Купил у магов на ярмарке последний жёлудь, а дома, в Брутовке, посадил. Всё, как положено, гном заломай: ямку выкопал, водичкой полил, а после подробно рассказал, чего мне надобно.

— И что? — с интересом спросил я.

— Говорю же — не вышло ничего, — буркнул Ваня. — За три месяца даже росточек не проклюнулся…

— А где ты его посадил? — задумчиво уточнила киса. — Прямо на хуторе, или же за околицей, в лесу?

— В лесу, конечно! Подальше от чужих очей.

— То есть, волшебный хронокупол Блестины туда не доставал?

Дурак так и замер с приоткрытым ртом.

— Вот! Значит, для жёлудя прошло не три месяца, а всего одни сутки, — подвёл итог я. — Маловато. Мой «уазик» два или три дня подрастал, а для твоей грандиозной задумки целая неделя понадобится. Если не больше.

Расстроенный Ваня уставился в окно и надолго умолк. Киса задремала. Путеводный клубок весело скакал впереди, уводя нас всё дальше на юг.

Часа через полтора, когда солнце почти коснулось верхушек деревьев, а вдали, на горизонте, замаячили Старые горы, наш волшебный проводник вдруг заволновался. Он начал двигаться рывками и неестественно петлять.

— Что это с ним? — удивился Иван. — Ветром сдувает?

— Не думаю, — Бася упёрлась передними лапками в приборную панель и, глянув на клубок, тихо зашипела. Шёрстка на загривке встала дыбом. — Будьте бдительны. Чую недобрую магию.

Я крепче вцепился в руль, а Ваня положил перед собой дубинку и потянул из торбы верную кувалду. Челокуш перевернулся на спину и что-то пробормотал во сне.

Впереди показалось очередное распутье. Мощёный камнем Южный тракт отклонялся вправо, в поля, а поросший травой кривой просёлок вёл прямо, в мрачный лесной туннель.

Признаюсь, мне он сразу не понравился. Слишком уж напоминал жадно разинутую голодную пасть. Но именно туда, в этот жуткий чёрный зев, и метнулся наш чудесный клубок.

— Сворачивай, Сеня! Это ловушка! — взвизгнула киса, прыгая ко мне на колени.

— Ни капли не сомневаюсь, — спокойно ответил я, поворачивая руль и быстро минуя опасное место.

Сзади накатила холодная волна злобного разочарования. Даже мурашки по спине пробежали, и волосы под банданой вздыбились, словно Басина шерсть.

Ваня опасливо оглянулся и напряжённо проговорил:

— Не знаю, кто там сидит, гном ломай, но, кажись, он очень недоволен! Знаете, меня даже безголовый Дуля-Хан так не пугал, как эта чёрная дырка…

— Неизвестное всегда страшнее, — мяукнула киса и тихонько всхлипнула. — Боюсь, клубочек наш мы больше не увидим. На всякий случай, давайте отъедем подальше от этого жуткого перепутья.

Никто не возражал.

Через полчаса пути, когда горы замаячили не только на юге, но и на западе, впереди показалось большое село. Оно стояло не в стороне, как встреченные ранее, а прямиком на Южном Тракте.

— Черногузы, — объявила зоркая киса, прочитав резную надпись на въезде.

— Меткое название, — признал я, глядя на торчащие над драночными крышами шесты с гнёздами аистов. — Знаете, если тут имеется достойный постоялый двор, можем остановиться на ночь.

— Можем-можем, — обрадовался Челокуш, заворочавшись на топчанах. — Посидим в трактире, отдохнём, с народом пообщаемся. Послушаем местных баек.

— Ага, и своих понарасскажем, — вдохновился Ваня.

— Лично я предпочла бы ехать дальше, — возразила Бася. — У нас ведь не прогулка, а важная миссия! К чему понапрасну терять время?

— Бросим монетку? — Дурак пошарил в торбе и вынул новенький медный шаг. — Корона — остаёмся здесь и идём в трактир, мордень — едем дальше. Идёт?

— Идёт, — дёрнула ушком киса.

Впрочем, монетка не понадобилась. Судьба решила всё за нас.

Центральную площадь села, а вместе с ней и тракт, заполонила внушительная толпа местных жителей. Пришлось остановиться.

— Они? Это они? Точно, они! — загомонил народ, стоило нам с Иваном выйти из машины.

Вперёд выступил коренастый старик с пышной белой бородой, похожий на Санта Клауса в отпуске.

— Здравы будьте, добры молодцы, — важно проговорил он, теребя в руках побитую молью барашковую шапку. — Я Засвет Остроглядыч, староста черногузовский. Беда у нас великая. И только вам одним под силу с нею справиться.

— Нам?.. — Мы с Дураком озадаченно переглянулись.

— Ежели с вами кошечка говорящая да великан, ликом страшный, то — да, — из-за спины старосты выглянула моложавая женщина в добротной сельской одежде.

— Ну, не такой уж он и страшный, — мне на плечо вспрыгнула Бася. — А как вы узнали, что мы приедем?

— Человек прохожий поведал, — ответил белобородый староста. — Нынче утром в харчевне сиживал. Как узнал, в чём беда наша, так и сказал: крепитесь, селяне, избавление близко. Едут, мол, трактом добры молодцы, подвиги великие вершат. В Медовихе ведмедя́ кровожадного победили, в Сыроварах Водяного укротили. Главное, говорит, не упустите их. Узнаете легко: один с чёрной холстиной на голове, второй — патлатый, словно девка. С ними кошка-болтушка да великан с рожей страшною. А едут на возке безлошадном. Ну, мы народ собрали, шлях перекрыли. И вот, дождались! — победно заключил он.

— Не нравится мне этот прохожий человек, — шепнул я друзьям. — Слишком много о нас знает. И вообще, как-то всё это на подставу смахивает.

— Похоже на то, — согласился Иван и повернулся к старосте. — Ну что, Загляд Остросветыч, говори, в чём беда ваша.

— Засвет Остроглядыч, — строго поправил тот, расправив плечи. — Слушайте. Седмицу тому пришло в леса наши чудище неведомое. Скольких уж людей сгубило! Сперва разбойничков лесных выело, а опосля и за селян взялось. Кто только в леса ни уходит — назад не вертается. Ни бортники с лесорубами, ни грибники с ягодниками. А намедни и коваль наш сгинул, на бой с чудищем отправившись. Феодор В-Рот-Мне-Молот.

— Как-как? — переспросил Ваня. — Это что за фамилие такое?

— Не фамилие то, а кличка, прозвище, — весело хихикнула женщина. — Поговорка у Федьки такая. Чуть что, сразу «в рот мне молот» али «наковальню тебе в пузо»!

— А ну цыц! Не зубоскаль мне тут! — сурово прикрикнул на неё Засвет. — Нет больше Федьки! А о покойничках только хорошее сказывать принято, — он всхлипнул и снова обратился к нам. — Спасите, добры молодцы! Избавьте от чудища неведомого! А уж община Черногузовская в долгу не останется!

Посовещавшись, мы согласились. Раз уж судьба нас сюда завела — поглядим, что за приключение она подготовила.

Толпа разразилась радостными криками, а троица неопрятных хитроглазых мужичков тут же принялись с жадным интересом изучать «уазик», тихо споря и переругиваясь.

— Сень, — Бася тронула меня лапкой. — Кажется, в вашу победу верят не все. Гляди, кое-кто уже начал делить наследство.

— Что ж, подпортим им настроение, — хмыкнул я, и, повернувшись к толпе, громко сказал: — Черногузцы! Селяне! Мы с другом идём на смертный бой с чудищем неведомым. Думаю, к ужину обратно поспеем. А за возок наш не беспокойтесь, за ним киса да великан присмотрят. Эй, Челк, выходи!

Машина закачалась на рессорах, задние двери со скрипом распахнулись, и из салона, недовольно рыча, выбрался заспанный взъерошенный тролль. Кошка тут же вскарабкалась к нему на плечо и сверкнула глазами.

Неудавшиеся мародёры с воплями отпрыгнули от «уазика» и поспешно затерялись на местности. Зеваки притихли и тоже испуганно отступили.

Дурак демонстративно передал Челокушу волшебную дубинку, и, взвалив на плечо кувалду, спросил у старосты:

— Куда идти-то?

— А туда вон, — Засвет Остроглядыч ткнул пальцем в сторону неширокой боковой улочки. — Там, за селом, тропка начинается. Прямиком к лесу вас и выведет.

— Может, провожатого дадите? Вдруг заплутаем? — ухмыльнулся Дурак, с вызовом поглядев на толпу.

Та начала быстро редеть, словно каждый вдруг вспомнил о необычайно важных делах.

Староста, заметив это, нахмурился и недовольно крякнул.

— Что ж, сам пойду! — решительно заявил он, ухватив прислонённый к плетню посох с бронзовым топориком на конце.

Втроём мы вышли на околицу. Тропа, миновав людские огороды и широкое кукурузное поле, ныряла прямиком в лес, за которым маячили уже совсем близкие зелёные горы.

Добравшись до опушки, Засвет Остроглядыч совсем выдохся. По лицу его ручьями струился пот, дыхание сделалось частым и хриплым. К счастью, за полем, на опушке, обнаружился родничок, а рядом — уютная деревянная беседка с лавочками и столиком. Там мы и оставили доброго старосту.

Тот отчаянно храбрился, порывался идти дальше, но большая кружка тёмного хмельного кваса и щедрый ломоть Княжего праздничного сыра заставили его передумать.

Лес встретил нас вечерней прохладой и звонким птичьим щебетом. Даже не верилось, что где-то здесь таится неведомое чудище, пожирающее людей. Но мне уже довелось убедиться: этот мир полон сюрпризов. И не только приятных.

Тропа, что начиналась сразу за селом, внезапно оказалась удобной, хорошо утоптанной и даже благоустроенной. Видно, не одно поколение черногузцев ходило сюда по грибы-ягоды, за хворостом и диким мёдом. Лесной сор аккуратно убран в сторонку, свисающие ветки подрезаны. В рухнувших поперёк дороги толстых древесных стволах выпилены широкие проходы. Каждую сотню шагов встречались простенькие лавочки, иногда со столиками. Цивилизация!

Ваня молча топал впереди, задумчиво сшибая кувалдой яркие шляпки с мухоморов.

— Слушай, Сень, — он вдруг остановился и посмотрел мне прямо в глаза. — Признайся честно, я со своими поговорками смотрюсь так же глупо, как здешний коваль Федька? «В рот мне молот»… Это ж надо было такое придумать! Хотя… «Заломай меня гном» чем лучше?.. А «поцелуй кабан»?

Да, иногда полезно бывает взглянуть на себя со стороны.

— Расслабься, дружище, — я хлопнул его по плечу. — Твои поговорки весёлые. И почти никого не убили. Только бедных кабана и куротура. Но, скажу откровенно, иногда их бывает… многовато.

— И что же мне делать? — нахмурился Иван.

— Придумай новую. Длинную. Чтобы не вставлять её через слово. Тогда и образ свой сохранишь, и речь чище станет. Зато всегда сможешь ярко и цветасто выразить эмоции.

— Длинную, говоришь? — Ваня задумчиво поскрёб патлатый затылок. — Длинную… Как-то ничего в голову не идёт. Может, ты что-нибудь присоветуешь?

— Ну… К примеру, один мой знакомый, весёлый дядька, любил говорить «в рот тебе кило печенья»! И смешно, и образно.

— Да? В рот тебе кило… А что такое кило?

— Килограмм, — пояснил я, но, поймав непонимающий взгляд друга, добавил: — Мера веса такая.

— Ага, понял. А ежели в наших фунтах, это сколько будет?

— Примерно два с половиной.

— Ого! Слушай, а мне нравится! Забираю, в рот тебе кило печенья! — Иван радостно расхохотался.

Его смех, подхваченный лесным эхом, пронёсся вдоль тропы и затих вдали.

Тут же поднялся ветер.

Нехороший такой ветер.

К принесённому им аромату хвои, свежей зелени и прелых листьев примешивался сладковатый запах падали.

— Уже близко, — Дурак прекратил веселье и крепче ухватился за молот. — Кажись, у чудища где-то тут харчевня. Или столовая.

— Похоже на то, — я взял в руки дубинку и засунул за пояс Стреломёт мастера Горина. — Идём.

Шагов через двести тропинка резко вильнула, буквально вытолкнув нас на широкую лесную поляну.

В кусты рыжими молниями метнулись испуганные толстые лисы, а в воздух взмыла чёрная стая ворон. Их недовольное хриплое карканье напоминало сытую отрыжку. Басовито гудели жирные мясные мухи и осы.

Ваня окинул полянку очумелым взглядом, выразительно позеленел и, зажав рот рукой, булькнул что-то неразборчивое.

Как же я его понимал! Сам едва с завтраком не расстался.

Наверное, здесь собрались все пропавшие селяне. Причём, «пропавшие» и в прямом, и в переносном смысле. Десятки дурно пахнущих мёртвых тел, разорванных на части, исклеванных птицами, погрызенных зверьём.

— О! А это, видать, Федька-коваль, — Дурак ткнул носком ботинка свежий, ещё не тронутый падальщиками труп крупного бородатого мужика с могучими волосатыми ручищами.

— Возможно, — пропыхтел я, стараясь дышать только ртом. — А где же чудище? Почему не выходит? Стесняется нас?

— Кто знает. Может, в засаде сидит, выжидает. Вот отвернёмся, а оно как выскочит, как выпрыгнет! Пойдут клочки по закоулочкам… — Ваня тревожно заозирался.

Его состояние передалось и мне. Спина предательски похолодела, словно ощутила чей-то недобрый взгляд.

— Давай-ка проверим, — я подбросил вверх чудесную дубинку и громко скомандовал: — Наших бьют!

Ничего не произошло. Артефакт вяло крутнулся в воздухе и лениво рухнул к нашим ногам. Значит, поблизости никакой опасности нет.

В этот миг «свежий труп» кузнеца вдруг громко всхрапнул, сел и распахнул глаза. Помотал головой, окинул нас мутным растерянным взглядом и звучно икнул, пробудив лесное эхо.

— Эгей, братец! Гляжу, для мертвяка ты слишком живой, — обрадовался Ваня, помогая ему встать на ноги. — Давай-ка отойдём, а то от тутошнего смрада всё нутро выворачивает.

Федька кивнул, приоткрыл рот, и вдруг, жалобно скривившись, горько разрыдался. Мы подхватили его под руки и поволокли прочь с ароматной полянки.

Кузнец плакал, обильные слёзы текли по его густой каштановой бороде и капали на обтянутое кожаным фартуком пузо. Никогда не видал, чтобы бородатые громилы рыдали, словно маленькие мальчики. Видно, случилось что-то по истине ужасное…

Усадив коллегу на пенёк, Иван утёр ему слёзы и приказал:

— Рассказывай, что там у вас стряслось?

Федька странно замычал и отчаянно замотал головой, продолжая всхлипывать.

— Ты что, немой совсем? Али язык проглотил? — Ваня слегка встряхнул его за плечи.

Вместо ответа черногузовский коваль раскрыл рот с редкими зубами, и показал нам... Нет, не язык. Молот! Маленькую стальную кувалду на гибкой деревянной рукоятке.

Мы с Дураком дружно ахнули и понимающе переглянулись.

Выходит, не только у Вани поговорки воплощаются в жизнь!

— Как же тебя угораздило-то, Феодор Батькович? — участливо поинтересовался я.

Мужик снова замычал, полез в широкий карман фартука и подал мне небольшой медный кувшинчик с крышкой, покрытый грязью, патиной и чеканными узорами.

— Красивая вещица. Явно старинная. Может, даже ценная, — оценил я, оглядев сосудик. — Смотри, Вань, тут камушки какие-то вправлены. Или стекляшки цветные, сразу не разберёшь. Подержи, попробую немного почистить…

Стоило пройтись по медному боку рукавом, как наблюдавший за нами Федька задрожал, свалился с пенька и попытался за ним укрыться. Весь не влез, большая часть осталась торчать снаружи.

Удивиться странному поведению кузнеца мы не успели.

Медная крышечка откинулась на петлях, и из недр кувшинчика, словно из паровозной трубы, повалил густой чёрный дым. Кальянно запахло табаком, дыней и корицей, и в воздухе перед нами материализовалось странное человекоподобное существо. Громадное, не ниже трёх метров, с гладкой синей кожей и настолько мощной рельефной мускулатурой, что Ваня даже крякнул от зависти. Лысую шишковатую голову с крупными острыми ушами и мясистым горбатым носом украшал длинный казачий чуб.

Надо же! Прямо «Тысяча и одна ночь»…

Кувшинный дух крестообразно сложил руки на широкой груди и склонился перед нами в глубоком восточном поклоне.

— Джинн! — удивлённо выдохнул я. — Настоящий!

— В рот тебе кило печенья! — в тон мне добавил Ваня.

Дух приподнял голову и бросил на нас озадаченный взгляд из-под мохнатых чёрных бровей.

— Кило? А если в фунтах, это сколько будэт? — басовито прошептал он.

— Примерно два с половиной, — подсказал Дурак.

— Тогда слушаю и павинуюс! — гаркнул джинн, звучно хлопая в огромные ладоши.

Тут же перед ним само собой возникло золотое блюдо с горкой ароматного миндального печенья и расписная фарфоровая пиала с горячим зелёным чаем.

Довольно улыбнувшись, дух снова нам поклонился, после чего принялся за еду, вздыхая и причмокивая от наслаждения. Даже запах с мёртвой полянки, подло доносимый сюда ветром, не испортил ему аппетит.

Мы с Ваней терпеливо наблюдали.

Наконец поднос и пиала опустели.

— Вай, какой вкусный желаний! — растроганно проговорил джинн, стряхивая с груди сладкие крошки и промокая губы краешком дымного хвоста. — Храни вас за него Свет и атланты, добрие гаспадины! Тридесять веков в кувшине томлюс, и ви первый, кто решил меня угостить!

— А что обычно желают? — спросил я, опускаясь на пенёк.

Дух пожал плечами и ответил безо всякого акцента:

— Раньше все богатства просили. Злата, серебра, жемчугов да каменьев самоцветных. Чуть реже — величия и власти. Потом же всё вдруг переменилось. Желания странными стали, жуткими даже. Люди злой смерти и увечий всяких себе требуют.

— Это как? — выпучил глаза Ваня.

— Да так! Едва только нос из кувшинчика высунешь, а тебе сразу: «Джинн! Чтоб я сдох!», «Да чтоб я лопнул!», или «Чтоб меня разорвало!». Дико это, странно, но воля хозяина — закон. Хочешь, не хочешь, а надо выполнять…

— Вот оно как… Значит, людей на полянке не чудище неведомое, а язык собственный сгубил! — оторопело пробормотал Дурак, нервно дёргая себя за бороду. — Говорят же: бойся своих желаний. Сбудутся — мало не покажется…

Мда… И это в Свете ещё матерные ругательства не в ходу. Страшно представить, как бы бедный джинн на них отреагировал.

Я покосился на синего великана.

— Не хочу тебя огорчать, дружище, но то были совсем не желания. Просто некоторые люди так выражают своё восхищение и удивление. Обычная форма речи.

Джинн всё равно огорчился.

— Выходит, я ошибся? Сам своих хозяев погубил, да?

— Выходит, что так. Исправить сможешь?

— Увы, нет, — он беспомощно развёл руками. — Воскрешать мёртвых мы не способны. Это никому не дано.

— Тогда похорони их с честью на сельском погосте да исцели бедного Федьку, — вмешался Иван, за руку выволакивая перепуганного кузнеца из-за пенька. — Верни ему нормальный язык.

— Легко! Слушаю и повинуюсь! — Дух снова хлопнул в ладоши.

А Ваня-то молодец! Хитрый, два желания в одно завернул.

Со стороны мёртвой полянки послышались недовольные крики воронья и возмущённое лисье тявканье. Падальщики наперебой обсуждали пропажу дармового угощения.

Феодор же недоверчиво пощупал ставший обычным язык, высунул его и, скосив глаза, даже попытался рассмотреть. Видимо, вполне успешно.

— Ура! В рот мне молот! — радостно заорал он и, сорвавшись с места, вприпрыжку помчался в сторону села.

— Да уж… Видно, горбатого только лопата исправит, — хмыкнул я, глядя ему вслед.

— Готов выслушать следующее желание, — пробасил джинн, снова склонившись в почтительном поклоне.

— А от кого? — озадачился Ваня. — Кто из нас твой господин? Мы ведь оба кувшинчик держали.

— Значит, оба и загадывайте. А пока раздумываете над желанием, дозвольте мне немножко побыть тут, — дух опустился на землю и с надеждой посмотрел на нас.

— Что, надоело в тесном горшке томиться? — понятливо усмехнулся Иван. — Скучно там, небось. Одиноко.

— Очень скучно, — признался великан и грустно вздохнул. — Никаких слов не хватит, чтобы выразить мою тоску.

— А как ты вообще в кувшин попал? — спросил я.

— Да уж не по своей воле. Мы, духи стихий — джинны, гении, ифриты и деймоны, есть порождение Шайтана. По-вашему — Чёрного Змея, Черза. Когда-то задумал он сотворить сущности, по мощи и умениям равные самим атлантам. Так и появились мы. Да только создатель наш сильно просчитался. Обладая разумом и свободной волей, не пожелали мы служить ему. Отказались причинять зло и сеять разрушения. Вместо этого построили свой уютный мирок и заперлись в нём. О, Шайтан был в ярости! Чтобы отомстить, заставил верных ему магов придумать способы вызова и пленения нас, вольных духов. Горько признавать, но те отлично справились. Меня, как и многих моих собратьев, вырвали из привычного мира и запечатали в жалкий сосуд. И теперь все мы вынуждены расходовать накопленную за века силу на выполнение странных, а порою и глупых человеческих желаний, — он скорбно опустил чубатую голову.

Его рассказ больно кольнул меня, напомнив об одном невыполненном обещании.

— Слушай, друг любезный. Там, на востоке Нави, в деревне Зелёная Балка, случай свёл меня с одним мудрым деймоном. Каждый год, в одно и то же время, портал на старинном перекрёстке выдёргивает его в этот мир. Возвращение домой — та ещё задача. Приходится постоянно искать кровь, чтобы зарядиться энергией для перехода. Я тогда пообещал помочь, найти в столице специалиста по порталам, да закрутился и позабыл. Теперь вот совесть мучает. Ты сможешь запечатать эту дыру?

Синий великан удивлённо взглянул на меня.

— Интересные вы люди, господин. Необычные. Сперва твой друг щедро угощает печеньем джинна, затем ты пытаешься выполнить обещание, данное едва знакомому деймону. Мало кто относится к нашему роду так, как вы двое. Это странно… И неожиданно приятно.

— Так как, запечатаешь? — немного смутившись, спросил я.

— Легко! Слушаю и повинуюсь! — Новый хлопок эхом отозвался по лесу. — Выполнено! Портал в Зелёной Балке, что в Нижнем Приславутье, полностью уничтожен. Древний перекрёсток очищен и навеки закрыт для обрядов межпространственной магии.

— Неужели так просто? — удивился я, — Но деймон говорил, что закрыть проход им никак не удаётся.

— С той стороны это невозможно. Очень сильный магический блок. А здесь мне почти не пришлось расходовать силы. Кило миндального печенья сотворить куда сложнее, — довольно хохотнул дух. — Давайте следующее желание.

Мы дружно повернулись к Ване.

— Не-не-не, — замахал руками тот. — У меня всё есть. Верные друзья, любимая красавица-жена… Даже деньги. Что ещё хлопцу для счастья нужно? О! Придумал! Хочу, чтобы у нас с Блестинкой первой родилась девочка. И чтобы красотой пошла в маму.

— А мудростью, значит, в папу? Так это и без меня получится. Даю гарантию, — весело хмыкнул джинн и перевёл взгляд на меня. — Господин, а чего пожелаете вы?

Я задумался.

А ведь у меня, как и у Вани, тоже есть всё. Машина, деньги, работа… А главное — любимая и любящая девушка!

Перед глазами, как живой, встал образ Святы, прекрасной синеглазой берегини. Той, что раскрасила мою чёрно-белую жизнь в яркие цвета.

Вспомнилось наше сказочное пробуждение в Лукоречье. Прощание у портала. Объятия и поцелуи на столичной площади…

Сердце защемило от приятной грусти.

Как же я, оказывается, соскучился!

Когда мы теперь свидимся?

Хм… А если рискнуть?.. Да, у Святы сейчас подготовка к экзамену. Но как же хочется её увидеть!

— Пусть здесь появится девушка, которая меня любит, — решившись, громко и чётко произнёс я.

Дурак показал мне большой палец и одобрительно присвистнул, а джинн игриво вздёрнул кустистые брови.

— Какое интересное желание! Слушаю и повинуюсь!

Не успело эхо от звучного хлопка стихнуть вдали, как в воздухе пахнуло озоном, и мне на руки упала… Пушистая чёрная кошка с бубенчиком на шее.

Бася. БАСЯ?!

— Ой, где это я? — киса испуганно заозиралась.

Странно, но вместо горького разочарования меня разобрал весёлый безудержный смех. Особенно, когда я увидел ошеломлённую синюю физиономию джинна с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

Бедный дух, особо не заморачиваясь, доставил сюда ближайшую влюблённую в меня девушку. Вот только не подозревал, что она — не совсем человек. Точнее, совсем не человек!

Тем временем Бася, узнав нас с Дураком, удивилась.

— Ваня? Сеня?! А чего это ты ржёшь, как конь? — тут её взгляд остановился на чубатом великане. — Ого! Да это же настоящий восточный джинн! Охре…

Мне удалось вовремя прикрыть ей пасть.

— Тише, киса. Тише, — всё ещё посмеиваясь, проговорил я. — Давай без эмоций. Нельзя при джиннах таких слов говорить. А не то закончишь, как местные селяне. Ты ляпнешь глупость, он её воплотит, а хладный трупик спишут на чудище неведомое.

Вот в чём нашей милой Басе не откажешь, так это в сообразительности и скорости ума.

— Значит, не было никакого чудовища? — ахнула она. — Селяне вызывали джинна и сами себя гробили?

— Умничка, — похвалил Иван. — Угадай, что пожелал себе кузнец Феодор?

— Неужели молот в рот? — хихикнула киса.

— Он самый. Хорошо ещё, что не наковальню в пузо. С нею ходить неудобно.

Теперь рассмеялись все. Даже джинн.

— Кстати, а как всё-таки я здесь оказалась? — снова озадачилась Бася, навострив ушки.

— Это всё Сеня, — беспечно хмыкнул Ваня. — Пожелал, чтобы здесь появилась девушка, которая его любит. Прилетела ты. Но это он перепутал. Неправильно выразился. Надо было вызывать ту, в которую влюблён он сам!

Кошка с шипением вывернулась из моих рук.

— Ох уж эти мужики! Вам бы всё развлекаться! — рыкнула она, окатив нас с Дураком ледяным взглядом. — Только о себе и думаете! Вместо того, чтобы мешать бедной девочке готовиться к экзаменам, уж лучше бы направили могущество духа стихий на успех нашей миссии. Запомните: дело — превыше всего! Встреча с любимой — ценный приз! Его нужно заслужить. Ясно вам?

Выдержав многозначительную паузу, она развернулась, и, задрав пушистый хвост, гордо удалилась в кусты.

— Знаете, хлопцы, она права. О деле забывать нельзя, — нехотя признал я и посмотрел на джинна: — Сможешь раздобыть нам Ключ Атлантов?

— Нет, — виновато ответил тот. — И рад бы помочь, но… Этот артефакт слишком хорошо защищён. Не пробиться.

— Жаль. А не знаешь, случайно, где находится Блуждающее Озеро леди Вивианны?

— Знаю. Оно там же, где Ключ Атлантов. Поэтому доставить вас туда, увы, не смогу.

— Понятно, — мне оставалось только разочарованно вздыхать.

— Не горюй, хозяин, всё не так плохо, — джинн дружески хлопнул меня по плечу. — Озеро ждёт тебя. Как только пройдёшь все испытания, уготованные Судьбой, так и узришь тайный путь в сокровенный Берендеев Лес. Докажешь, что достоин — получишь и Ключ.

— Хотелось бы верить.

— Верь, — Великан устремил мечтательный взгляд вдаль. — Вот я, к примеру, верю, что настанет час, падут оковы, и вернусь я в светлый мир духов, к своим собратьям. И не стану больше выполнять ничьих желаний…

— Уверен, когда-нибудь это произойдёт, — обнадёжил его я. — А сейчас у меня к тебе небольшая просьба.

— Слушаю.

— Как попадёшь в свой мир, найди моего знакомого деймона. Передай привет от Арсения и сообщи, что портал в Зелёной Балке разрушен. Запомнил?

— Запомнил. От Арсения. Передам, — кивнул джинн.

— Тогда — свободен, — отчеканил я. — Возвращайся домой и живи в своё удовольствие. И пусть больше никто и никогда не посадит тебя в кувшин.

— Слушаю и пови… Чего?! — синий великан осознал вдруг то, что услышал. — Ты даришь мне свободу?..

— А почему нет? Попадёшь снова не в те руки — беды не оберёшься. Повторяю: свободен!

— Что ж… — всё ещё не веря, проговорил дух. — Желание хозяина — закон. Слушаю и повинуюсь!

Он выпрямился во весь немалый рост, сравнявшись с самым высоким деревом. Длинный казачий чуб превратился в роскошную чёрную гриву, из которой выглянули витые бараньи рога. За спиной развернулись синие кожистые крылья, а по земле ударил длинный тонкий хвост с копьевидным наконечником.

Низко поклонившись нам с Ваней, дух стихий громко хлопнул в ладоши и растворился в воздухе.

Наступила оглушительная тишина. Впрочем, вскоре природа взяла своё: запели птицы, зашелестела листва, заскрипели деревья.

— Ну, вот и всё, — я вытер вспотевший лоб и поднял осиротевший медный кувшинчик.

— Нет, не всё, — прогудел изнутри голос джинна. — За дарованную мне свободу, я исполню ещё одно желание. Не важно, кто его произнесёт, ты сам или кто-то рядом с тобой. Главное — оно послужит добру. Вот теперь — всё. Конец связи.

Кувшин глухо звякнул и рассыпался мелкой пылью.

— Вот блин, поторопился! Надо было попросить новый Путеводный клубочек, — вздохнул я.

Глава 13

— Слушай, Сень, а ведь, как ни крути, с заданием мы справились, — довольно проговорил Ваня. — Избавили селян от чудища неведомого, в рот ему кило печенья!

— Ты прав, — подумав, признал я. — Больше от джинна никто не пострадает.

— Значит, можем спокойно возвращаться. Интересно, как нас отблагодарят за подвиг?

— Да как… Харчей каких-нибудь дадут, — предположил я. — Мешочек муки, кусочек старого сала, дохленькую домашнюю курочку. Ну, или сплавят что-нибудь ненужное. Но пафосу при этом нагонят, будто отдают самую ценную вещь в селе.

— Тю… И стоило ради такой ерунды жизнью рисковать, — обиженно фыркнул Иван, взваливая верный молот на плечо. — Идём, темнеет уже. Не хотелось бы и тут заблудиться…

Мы бодро зашагали по сумеречному лесу в сторону села.

Бася поджидала нас, сидя на тропинке за поворотом.

— Отпустили джинна? — спросила она, пристраиваясь рядом.

— Отпустили, — кивнул я. — Не держать же его в кувшине? Тем более, желания всё равно закончились. Пять он выполнил, а последнее, шестое, оставил на потом.

— Как это — закончились? — удивлённо мяукнула киса. — Это невозможно. Хозяин джинна в желаниях не ограничен, это и ребёнку известно. Пока у духа хватает энергии, он обязан служить владельцу сосуда. Когда же тот помрёт, кувшин или лампа переходит к следующему. В том-то и заключается месть Черза своим непокорным творениям: гордое могучее существо вынуждено исполнять прихоти слабого глупого человечка.

— Вот и верь после этого диснеевским мультикам, — оторопело проговорил я, чувствуя, как сзади коварно подкрадывается Жаба. — Знал бы это раньше, повременил бы с освобождением.

— Никогда не сожалей о добрых поступках, — успокоила меня киса. — Тем более, вы сами убедились: духи стихий очень мало знают о людях и не особо разбираются в их потребностях. Исполненное желание скорее причинит вред, чем принесёт хоть какую-то пользу. Вспомни коваля Федьку и погибших селян…

— Та да…

— Бась, а откуда ты про творения Черза знаешь? — вмешался Ваня. — Подслушивала, да? А как? Тебя же, вроде, позже принесло.

— Так об этом во всех справочниках написано, — фыркнула кошка. — Чёрный Змей не простил своим детищам непослушания. До самого низвержения в Пекло упорно вылавливал их и запаковывал в сосуды. Да и после своего пленения в покое не оставил. Его прихвостни обманом поместили заклинания вызова в главные колдовские книги Света. Теперь каждый, кто хоть немного владел магией, мог открыть портал и выдернуть в наш мир кого-то из духов. Одной из жертв такого призыва стал крылато-рогатый Сенин знакомый из «Свирепого Лося».

— Это тот, что в подполе харчевни домашнюю кровянку лопал? — хохотнул Иван. — Помню-помню, вы сказывали. Он ещё торбу колбасок с собою прихватил, в рот ему кило печенья.

— Ага, — хмыкнул я. — Но больше трактирным запасам ничего не угрожает. Джинн по моей просьбе прикрыл портал в Зелёной Балке. Уничтожил. И, кажется, сделал это с удовольствием.

— Разумеется, — подтвердила Бася. — Он ведь помогал собрату. Для духов стихий это очень важно. Именно благодаря поддержке и взаимопомощи они и создали идеальный для себя мир.

Лес тем временем закончился. Деревья расступились, и тропа вывела нас к знакомой беседке у родника. В ней, друг напротив друга, сидели Засвет Остроглядыч и спасённый кузнец.

Узрев нас, Феодор вскочил с лавки и радостно замахал толстыми ручищами.

— Во! Глядите, пан староста, это они! Они самые, в рот мне молот! Вон тот, патлатый, хвать синего за чуб, и говорит ему: а ну-ка, вражина, бегом отдавай Федьке-ковалю язык, не то как засуну в тебя два фунта печенек, подавишься и сдохнешь! Тот испужался, в ладошки захлопал, и у меня мигом язык вырос. Плюнул я злому супостату в противную рожу, отвесил пинка, чтоб не баловал боле, и в село, додомку пошёл.

— Да-да-да, всё так и было, — Дурак хитро подмигнул Засвету и, придав лицу самое честное выражение, продолжил: — У синего на дупе вот такенный синяк вырос, — он поставил молот на землю и раскинул руки во всю ширь. — Ежели б не это, не совладать нам с ним. Никак не совладать. А что Феодор так быстро убёг… Вернее, удалился, так это через то, что работы много. Осень скоро, урожай на носу.

— Точно, наковальню мне в пузо! — подхватил довольный Федька. — Страда уж близко! Косы клепать да серпы ковать надобно.

— И то верно, — важно кивнул старик, пряча в усах лукавую усмешку. — Много у тебя работы, друг Феодор. Ох, много! Так что ступай давай, трудись. А заодно передашь Полусвету, помощнику моему, чтобы готовил подарок избавителям. Мы скоро прибудем.

— Понял. Сей же час передам, — кузнец вздохнул и нехотя поплёлся в село.

— А вы, други, садитесь, — Засвет Остроглядыч похлопал по лавочке. — Рассказывайте, как на самом деле всё было.

Мы с Ваней уселись за столик и кратко, без особых подробностей, изложили приключение с духом. Бася пару раз вмешалась, дополнив нашу историю важными научными фактами.

— Вот оно как… Джинн, значит, дух басурманский, — задумчиво протянул староста. — Доброе же дело вы сделали, други. Боюсь, останься кувшинчик в лесу, через седмицу-другую Черногузы опустели бы. Больно уж любит народ наш крепким словцом приложить. Да что уж греха таить: сам бы не сдержался, узри перед собою такую чуду-юду. Ладно, идём. Народ ждёт.

Он не соврал: на площади ярко горели масляные фонари, пылали факелы и толпились селяне. Возглавлял их высокий прыщавый парнишка в белоснежной вышитой рубахе, синих свободных штанах и начищенных до блеска чёрных сапогах.

— Полусвет, внучок мой племянчатый, — с гордостью шепнул старик. — Я его подручным взял. Шустрый да быстрый. Всё подмечает, всюду успевает, да и котелок варит неплохо.

Из темноты бесшумно появился Челокуш.

— Это что тут за вече собралось? — удивлённо спросил он.

— Да вот, чествовать нас за избавление от монстра будут, — Ваня расправил плечи и героически тряхнул патлами. — Присоединяйся, дружище. Урви свой кусочек славы.

Полусвет меж тем развернул пергаментный свиток и принялся монотонно зачитывать благодарственную речь. Судя по содержанию, её наскоро слепили из хвалы богам за щедрый урожай, весёлого поздравления с юбилеем и скорбной надгробной молитвы. Впрочем, в слова никто не вслушивался. Народ откровенно зевал и лениво поглядывал по сторонам, терпеливо дожидаясь конца скучного официоза.

Наконец, помощник старосты перешёл к сути. Убрав пергамент, он хорошо поставленным голосом объявил:

— За спасение от беды великой, вы, добрые пришельцы, одариваетесь главным сокровищем Черногузов! Узрите же безмерную глубину нашей щедрости и признательности! Братья, внесите же Зовущую Деву!

На церкви гулко и торжественно ударил колокол.

Под его мелодичный звон кузнец Федька с двумя помощниками, кряхтя и потея, втащили на площадь двухметровую каменную глыбу, поросшую мхом и перевязанную широкой красной ленточкой. При ближайшем рассмотрении у глыбы обнаружилась грубо вырезанная голова с дырой распахнутого рта, пара рук, прижатых к лицу, широкие бёдра с узкой талией и удивительно красивой формы грудь.

Дева была прекрасна и ужасна одновременно. Если я, бывший историк, сумел разглядеть в ней великолепный образец примитивного искусства, то мои спутники попросту пришли в ужас. Особенно Засвет Остроглядыч.

— Что за черз? Неужто они Сортирную Бабу откопали? — протерев глаза, изумлённо прошептал он.

— Кого-кого? — навострила ушки Бася. — Сортирную Бабу?

— Ну да, — под нашими взглядами староста испуганно вжал голову в плечи. — Говаривают, лет сто тому охотники нашли её далеко в горах. Приволокли в село. Сперва хотели на булыжник пустить, площу замостить, да не вышло. Крепкая, зараза, лишь инструмент зря загубили. И что с ней делать накажете? В центре не поставить, страшна больно. Вот и вкопали её подальше от глаз людских, за двором постоялым. В аккурат напротив тамошнего сортира. Оттуда и прозвище такое, — он перевёл дух. — Цельный век стояла она мирно да спокойно. А нынешней весной стало гулякам трактирным мерещиться, будто ночами Баба оживает: шатается, башкой качает, словно из земли выбраться хочет. Перепужались селяне. Стали сортир тот стороной обходить. Все углы да кусты в округе изгадили…

— Эх, и чего только с пьяных глаз не покажется! — насмешливо фыркнула киса.

— Вот, я и сам так же думал, — согласился старик. — А намедни встретились с Полусветом в трактире, обговорить смету купальских гуляний. Засиделись дотемна. Вышли освежиться, а там — она. Глядит слепыми очами, а из пасти шипение несётся, будто внутрях гадюки кубло свили. Перепужалися мы, убёгли. Видать, тогда Светик и задумал Бабу эту черзову из села прибрать…

Позади что-то заклокотало, словно кипящий паровой котёл.

Обернувшись, мы наткнулись на горящий взгляд Челокуша. Тролль злобно оскалил длинные острые клыки, а серое лицо его в неверном свете факелов казалось кроваво-красным. Могучие руки судорожно сжимались и разжимались, а горло издавало хриплое, словно сдавленное рычание. Никогда ещё наш добрый спутник не выглядел столь внушительно и грозно.

Засвет Остроглядыч испуганно отпрянул. Видно, решил, что сейчас его будут бить. Возможно, даже ногами.

— Ка-кажется, в-ваш друг слегка н-н-недоволен наградой, — заикаясь, пробормотал он. — С-с-сейчас…

Опираясь на трость-топорик, старик поспешно нырнул в ближайший дом. Полусвет, всё ещё продолжавший что-то вещать, озадаченно умолк, недоумённо глядя то на нас, то вслед сбежавшему старосте. Толпа притихла и отступила на шаг. Торжественный момент скомкался и заглох.

Мы дружно уставились на разъярённого тролля.

— Кушик, что случилось? — опасливо мяукнула Бася, спрятавшись за меня.

— С-с-сортир-р-р-рная… Баба! — сквозь зубы процедил тот. — Нет, вы слыхали?

— Успокойся, Челк, — миролюбиво проговорил Ваня. — Подумаешь! Ну, Баба. Ну, Сортирная. Остынь, дружище. Нас ведь никто не заставляет её брать!

Тролль хотел что-то сказать, но только махнул рукой и угрюмо отвернулся.

— Вот! — послышался радостный голос старосты. — Нашёл!

Подбежав к нам, он с трудом отдышался и подал Челокушу полуведёрную тыквенную бутыль.

— Терновка. Самолучшая, — пафосно объявил Полусвет, бочком приближаясь к нам. — Местного производства. Из личных запасов пана старосты!

— Только она у меня того… Чуток початая, — виновато признался Засвет Остроглядыч. — Не думал, что отдавать придётся. Последняя осталась.

— Ну уж нет, последнее и ночная стража не отымает, — строго проговорил тролль, возвращая бутыль старику.

От неожиданности тот выдернул пробку и, жадно припав к горлышку, громко забулькал. Как ни странно, это его отрезвило.

— Как же нам отблагодарить вас, други?

— Да очень просто, — хмыкнул Ваня, незаметно подмигивая мне. — Дайте нам муки мешочек, кусок старого сала да дохленькую домашнюю курочку.

Я еле сдержал смех.

Челокуш покосился на нас, понятливо хмыкнул и тоже включился в игру.

— А ежели поднесёте колечко колбасы, избавим Черногузы и от страшной Сор… Зовущей Девы, — медленно и внушительно проговорил он. — Чую, проснётся она скоро. Станет бродить ночами по селу, влезать в хаты да людей поедать. Живьём, со всеми потрохами. Не пощадит ни старика, ни ребятёнка. А мы завезём её подале в горы, сбросим в пропасть да камнями привалим.

Уже через пять минут перед нами появился мешок лучшей белой муки, огромный кусок присмаленного соломкой сала и десяток жирных куриных тушек, а жена старосты лично вручила троллю несколько ароматных колец копчёной колбасы.

Крякнув от удовольствия, наш круглый друг легко взвалил массивную каменную бабу на плечо и понёс к машине. На полпути остановился, молча окинул «уазик» оценивающим взглядом и недовольно мотнул головой.

— Понял, что вдвоём им там никак не поместиться, — хихикнув, прокомментировала очевидное Бася.

Челокуш ненадолго задумался, прижав большой палец к верхней губе. Затем жестом ярмарочного фокусника извлёк из кармана плат-ложе и одним ловким движением развернул его в походную спаленку. Осторожно уложил статую на перину, прикрыл одеялом, и снова обратил чудесную кровать в обычную грязную тряпку. Картинно вытер ею вспотевший лоб, повернулся к восторженной толпе и изящно поклонился, сорвав бурные аплодисменты.

Надо же, не ожидал от нашего доброго тролля такой эффектной театральщины!

— Кажется, больше нам здесь делать нечего, — сказал Ваня, забрасывая в салон молот и продукты.

— А как же трактир, истории и посиделки? — лукаво спросила Бася, запрыгивая на капот.

— Обойдёмся, — буркнул Челокуш, раздавая нам по восхитительно пахнущему колечку колбасы. — Лично мне и вашей компании хватит. Поехали скорее.

Попрощавшись с милейшим Засветом Остроглядычем и его верным помощником, я помахал мелькнувшему в толпе Федьке В-Рот-Мне-Молот и прыгнул за руль. Мотор взревел, и скоро Черногузы остались далеко позади.

— А чего это мы так быстро уехали? — поинтересовался я, зорко вглядываясь в освещённую фарами дорогу. — Заночевали бы на постоялом дворе, как белые люди.

— Ага-ага, — закивал Дурак. — А утром бы до селян дошло, что мы, вместо того, чтобы отдать исполнителя желаний им, отпустили его на все четыре стороны. Поверь, Сеня, благодарили бы нас долго и очень больно.

Меня в очередной раз восхитила Ванина мудрость.

— Ясно. Как говорила одна умная ворона, «Самое главное — вовремя смыться!»

— Точно!

Откатившись от села на полтора десятка вёрст, мы решили становиться на ночь.

Нашли подходящую уютную полянку, развели костерок, подготовились ко сну.

— Кушик, а всё-таки, зачем тебе Сортирная Баба? — поинтересовалась киса. — Неужели и впрямь хочешь в горах выбросить? Ни за что не поверю!

В ответ тролль пробормотал что-то неразборчивое и отошёл в кусты, словно по делу.

Бася вспрыгнула на его кровать и осмотрела статую.

— Интересная вещь, — задумчиво проговорила она. — И довольно опасная. Не зря селяне так боялись этой Бабы. Как бы фантазии Куша не воплотились в жизнь.

— Не воплотятся. Я её верёвками свяжу, — буркнул тролль, возвращаясь. — Хлопцы, помогите руку забинтовать. В лесу на шип напоролся, — он продемонстрировал нам окровавленную ладонь.

— Зачем бинтовать? — фыркнула киса. — Сеня, доставай пузырьки. Сбрызни Мёртвой водой, рана затянется. Живой — пропадёт шрам и вернётся подвижность.

— Ну, с этим я и сам справлюсь, — Челокуш взял у меня хрустальные бутылочки и уселся на кровать. — Ух ты! Работает! — восхитился он через минуту. — Хватило одной капельки!

Прибравшись в лагере, мы разбрелись по своим «спальням».

— Сень, а ты в пергамент советника Владихора давно заглядывал? — спросила киса, укладываясь на водительском сидении.

Надо же, совсем о нём забыл!

— Ой… Спасибо, что напомнила, — скрывая стыд, проговорил я, вытаскивая из нагрудного кармана жилетки помятый листок. — Сейчас и заглянем.

— Что там ещё за пергамент? — зевая, полюбопытствовал Ваня.

— Магический. С предсказаниями, — пояснила киса. — Перед важным или опасным событием там появится предупреждение.

— Есть! Появилось, — обрадовался я, развернув листок. — Слушайте: «Не всё то золото, что блестит».

В машине повисла долгая пауза.

— Мудрая мысля, — Иван задумчиво почесал бороду. — И как её понимать прикажете? Сеня, твой родич любит пошутить?

— Такими вещами не шутят, — отрезала Бася, вскакивая на лапки. — Что бы это ни значило, нам лучше перестраховаться.

— Как? — хором спросили мы с Дураком.

— Да хотя бы ловушку оставьте, как вчера. Всё спокойнее будет.

В этот раз для охраны лагеря задействовали обе дубинки. Так, на всякий случай. Не стоило игнорировать дядушкины подсказки.

Вернувшись в машину, мы с наслаждением растянулись на ароматных, пахнущих травами матрасах.

Киса с Ваней сразу задрыхли, словно их отключили.

Мне же не спалось. В голове раз за разом прокручивался короткий текст с пергамента Владихора.

«Не всё то золото, что блестит»…

Банальная фраза, которую можно применить к чему угодно. Почему же она так меня тревожит?..

Бессонно проворочавшись добрых полчаса, я набросил жилетку и выбрался из машины. Подбросил в костёр сухих веток, уселся на складной стульчик и расслабленно прикрыл глаза.

Стояла чудесная летняя ночь. Дневная жара уступила место приятной вечерней свежести. Тоненько пищали комары, в траве романтично стрекотали сверчки. Деревья поскрипывали стволами, в высоких кронах тихо шептал ветерок. Где-то в чаще плакали сычи и глухо ухал филин.

— Спишь, Сенечка? — послышался знакомый девичий голосок.

Из темноты шагнула стройная фигурка в лёгком голубом платье и пышном купальском венке.

Свята?..

Не угадал: в свете костра длинные, рассыпанные по плечам волосы блеснули золотом.

Оля!

А значит…

— Сплю, — с горечью признал я.

— Что ж, спи. Не буду мешать, — девушка взяла второй стул и села рядом, положив пахнущую липовым мёдом головку мне на плечо.

Вдохнув до боли родной аромат, я приобнял красавицу за плечи и понял, что окончательно запутался.

Насильно загнанные внутрь чувства снова вырвались на поверхность, сжимая сердце и терзая душу.

Пусть Оля умерла, но я, не смотря ни на что, продолжаю её любить. Может, даже сильнее, чем раньше. Но при этом и Свята мне небезразлична! Да! Это та девочка, рядом с которой хочется быть всегда. Та, которая умеет и любить, и с благодарностью принимать любовь и заботу.

Одним словом, мой выбор уже сделан. Тогда зачем всё это?!

Если Ольга сама устроила и благословила наши с берегиней отношения, для чего тогда приходит, бередит душевную рану? Знает же, как мне тяжело.

— Сень, а ты не думал, что это обычный сон? — нежно промурлыкала девушка. — Заметь: мы ведь не в Лукоречье. Тут нет ни луга, ни реки, ни жаворонка в небе…

— Да, но есть ты!

— А я, Сеня, здесь только потому, что ты продолжаешь цепляться за прошлое. Сколько можно? Живи! — она с мягкой улыбкой протянула руку к костру.

Тут же на её ладошку бесшумно опустился огромный ночной мотылёк с жёлтым узором в виде черепа на широкой бархатистой спинке. Мёртвая голова.

Меня слегка передёрнуло. Нет, насекомых я не боюсь. Но чувствую по отношению к ним некую брезгливость и отвращение. Особенно к таким крупным. В руки брать точно не стал бы.

Немного потоптавшись и пошевелив тёмными крылышками, мотылёк взмыл в воздух. Сделав круг над нашими головами, завис над костром. Его большие выпуклые глаза налились огнём, хоботок раздвоился, превратившись в острые змеиные клыки. Мы с девушкой заворожено наблюдали за этими превращениями, пока неведома тварюшка с пронзительным писком не метнулась мне прямо в лицо.

Испуганно икнув, я отпрянул и проснулся. В машине.

Сел с бешено колотящимся сердцем, огляделся.

В салон «уазика» проникал слабый свет костра. Его вполне хватило, чтобы разглядеть мирно спящего на соседней лавке Дурака и Басю, что пушистой колбаской вытянулась у меня под боком. Переведя дух, я погладил сонную кису и расслабленно откинулся на подушку.

Свет мягко мигнул. По стенам и потолку заплясали уютные красно-желтоватые блики.

Стоп! Откуда?.. Мы же всегда тушим костёр перед сном! Даже дубинки с Иваном устанавливали уже в темноте. Да и в салон свет проникает не со стороны нашей полянки, а через обращённое к лесу лобовое стекло…

Осторожно, стараясь не потревожить кошку, я спустил ноги с лавки и глянул в окно.

Так и есть: неподалёку в чаще что-то пылало.

Если это не случайное возгорание, то одно из двух: либо у нас появились соседи, либо судьба подстроила очередную ловушку. Не о ней ли предупреждал дядушка Владихор?

Сходить, что ли, проверить?

Да ну… Спасибо, что-то не хочется. Не пойду.

Я снова лёг и прикрыл глаза. Но и сквозь сомкнутые веки видел мерцающий слабый свет.

Огонь будто стал ближе и ярче. Он тревожил, манил, беспокоил, навязчиво намекая, что поспать мне не дадут.

Сквозь зубы помянув Черза и всех его прихвостней, я оделся, сунул ноги в берцы и выбрался наружу.

Здесь, как и в недавнем сне, стояла чудесная летняя ночь с комарами, сверчками и глухим уханьем филина.

Со стороны спальни Челокуша доносилось тихое бормотание и жадное чавканье. Либо тролль прервал пост и запихивался обретённой в Черногузах колбасой, либо Сортирная Баба очнулась и сейчас с аппетитом пожирает его самого. В любом случае, не буду мешать. Трапеза, тем более поздняя — дело святое.

Немного поколебавшись, я снял свою дубинку с караула и нехотя направился в чащу, к таинственному огню.

Чем дальше отходил от лагерной поляны, тем сильнее становилось не по себе. Комары радостно бросились навстречу, так и норовя попасть в глаза или запутаться в бороде. Ночная тьма подавляла, а предательский хруст веток и сухой хвои под ногами заставлял нервно вздрагивать.

Даже в кладбищенском лесу с его стонущими мертвецами и пляшущими скелетами было не так жутко. Там со мною была Бася. И фонарик. Сейчас же киса осталась дрыхнуть в машине, а фонарь с разряженным аккумулятором давно упокоился на дне жилетного кармана. Может, стоило попросить джинна его зарядить? Жаль, раньше не додумался!..

Свет становился всё ближе. Уже слышалось характерное потрескивание угольков и гудение огня, а по лесу плясали кривые причудливые тени. Странно, но ни дымом, ни гарью при этом совершенно не пахло.

Обойдя толстое старое дерево, я увидел охваченный ярким пламенем куст шиповника. В его ветвях отчаянно извивалась мелкая чёрно-золотая змейка с крошечной короной на голове.

Заметив меня, она взмолилась нежным девичьим голоском:

— Спаси, добрый молодец! Не дай погибнуть смертью лютою! Не оставь малых детушек сиротами!

Интересно, они с праматерью-щукой по одним книгам учились? Прямо слово в слово повторяет!

Конечно, тяжело видеть, как страдает живое существо. Однако спешить на помощь сломя голову я не стал. Сперва шепнул дубинке кодовое слово, и только убедившись, что рядом нет засады, приблизился к кусту. Потянулся к огню и озадаченно замер: жара не было. Совсем.

Стало понятно отсутствие дыма и гари: передо мной всего лишь обманка, магическая иллюзия. Голограмма. Значит, всё-таки ловушка. Для доверчивых и сердобольных.

— Ну помоги же скорее! Горю-горю! Погибаю вся! — истерично взвизгнула змейка.

— Ага, — скептически хмыкнул я, отступая на шаг. — Расскажи это кому-нибудь другому.

— Правильно, Сеня! Не верь этой гадючке! — из-за спины у меня показалась Бася. — Любит она парней заманивать. Едва поведёшься, вытащишь из пламени, сразу на шею сядет и потребует везти её домой, к батюшке. Самой-то ползти лень, вот и ищет себе дармовой транспорт.

Змейка недовольно зашипела.

— Блохастым слова не давали, — холодно проговорила она. — Не тебе решать, на ком я нынче домой поеду.

— Не мне, — лениво согласилась киса. — Но эта шея уже занята. И без боя я её не отдам.

— Что ж… Заметь, не я это предложила.

Магическое пламя перекинулись на деревья, окружая нас огненным кольцом. Змея неспешно поползла из куста, прямо на ходу увеличиваясь до размеров крупной амазонской анаконды. В её пасти хищно сверкнули длинные ядовитые клыки.

— Подумаешь! — фыркнула киса. — Я тоже так умею.

Махнув пушистым хвостом, она мгновенно превратилась в чёрную тигроподобную зверюгу. Царапнула землю стальными когтями и широко зевнула, демонстрируя полный набор острых белоснежных зубов.

Ситуация накалялась.

Пришлось вмешаться.

— Девочки, а моё мнение вас не интересует?

— Нет! — хором огрызнулись «девочки».

— Лучшшшше отойди, а не то зашшшибём ненароком, — чешуйчатая гадина обхватила меня хвостом и убрала из огненного круга за дерево.

— Верно, Сеня, постой в сторонке, — поддержала её Бася, готовясь к прыжку. — Не волнуйся, мы быстро.

И грянул бой!

Разглядеть его подробности было практически нереально: слишком уж быстро двигались противники. Громовой рёв сотрясал землю, от блеска чешуи и мелькания теней рябило в глазах. В воздухе кружились клочья чёрной шерсти.

К счастью, закончилось всё и вправду быстро.

Пыль улеглась, открыв моему взору жутковатую картину: гигантская кошка неподвижно лежала на земле, обвитая толстыми чешуйчатыми кольцами. Могучая пасть её крепко сжимала змеиную шею чуть ниже головы.

Интересно, кто же победил?

Взяв в руки дубинку, я осторожно приблизился к полю битвы.

— Всё, сдаюсь, — задушено прохрипела змеюка, расслабляя объятия. — Поздравляю, блохастая. Сегодня победила ты.

— Благодарю, — довольно рыкнула киса, поднимаясь на ноги и хорошенько отряхиваясь. — Итого — два-два, ничья. Заметь, в прошлые разы я ещё не умела обращаться. У тебя было преимущество в размерах и силе.

— Вы что, знакомы? — слегка офонарел я.

— Ага, — снова хором ответили обе, принимая компактный, небоевой вид.

— Вот, Сеня, — Бася ухватила чёрно-золотую рептилию за спинку и подтащила к моим ногам. — Познакомься: это Гадина, дочь царя Огненного Змея и моя старинная подруга.

— Можно просто Гадя.

— Очень приятно! А почему Гадина? — не подумав, ляпнул я.

Кажется, змейка сконфузилась.

— Это батюшшшка у меня шшшшутник, — недовольно прошипела она. — Ему бы не царём, а скоморохом заделаться. Когда я родилась, он сказал, что хочет стать Гадским папой. Вот и назвал так… А мне теперь страдать до конца жизни.

— Ты как здесь-то оказалась, страдающая? Тоже от книг удрала? — спросила киса. В ответ на мой недоумённый взгляд пояснила: — Мы в университете подружились. В библиотеке. Змеи издавна считаются символом мудрости, вот Гадин отец и отправил дочку штудировать разные умные книги. Недаром они с прадедушкой Мявчиком давние приятели. У них и стремление испортить жизнь потомкам одно на двоих…

— Это точно, — грустно подтвердила змейка. — Но в этот раз дело совсем не в книгах.

Скрутившись пружинкой, она подпрыгнула и превратилась в худенькую темноволосую девушку в чёрном облегающем платье с нашитыми золотыми чешуйками. Длинные, заплетённые в тугую косу волосы, словно пояс, дважды обвивали тонкую талию, и изящным хвостиком свисали до земли.

— Не в книгах? А в чём же тогда? — киса подошла к ней и тронула лапкой носок блестящей туфельки.

— В женитьбе, подруженька, — Гадя подхватила кошку на руки и принялась рассеяно её поглаживать. — Решил батюшка, что я уже взрослая, вот и отправил жениха искать. Пригрозил, ежели до осени не управлюсь, отдать первому встречному. Или тому, кому сам пожелает.

— И ты, значит, Сеню себе присмотрела? — фыркнула Бася.

— Нет, — мотнула головой змеиная царевна. — Пролетала мимо, увидала троих симпатичных парней. Решила попытать счастья. Устроилась в лесу, подожгла куст и принялась ждать, кто первым на огонёк пожалует. Пришёл Сеня… — тут она изумлённо расширила янтарно-золотистые глаза и ахнула. — Стоп… Сеня? Неужто тот самый, Олин?..

— Угу, бывший Олин, а теперь Святин, — подтвердила киса. — У тролля есть его Сортирная Баба, а Ваня — муж Блестины. Так что, подруга, здесь тебе явно ничего не светит.

Как ни странно, Гадя не расстроилась.

— Да ладно, времени ещё уйма. Кого-нибудь да отыщу, — беспечно рассмеялась она. — Зато могу до самой осени в пыльной библиотеке не показываться.

— Тоже неплохо, — признала Бася. — Я вон у прадеда еле-еле в научную экспедицию отпросилась. Пришлось самого президента-батюшку подключать, да и Сеня вставил своё веское слово. Им дед не смог отказать.

— В экспедицию, да ещё и научную? — с интересом переспросила девушка. — Возьмите меня с собой! Я вам пригожусь. А по пути и жениха себе найду!

— Сень, возьмём? — покосилась на меня киса. — Гадя умная и способная девочка.

— Почему нет? Хорошая компания никогда не помешает, — подумав, ответил я. — Вот только места у нас маловато. Надо придумать, где тебя на ночь устроить.

— Сегодня пусть вас это не беспокоит, — змеиная царевна улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных красивых зубов. — Нынче я переночую дома, в Китеже. Заодно и батюшку предупрежу, чтобы зазря не волновался. А завтра вас догоню и что-нибудь придумаем. Вот, возьми, — она сняла с тонкого пальчика блестящее ажурное колечко и подала мне. — По нему я где угодно вас отыщу. Глубоко в лесу, высоко в горах, да хоть за самим морем-окияном.

— Договорились, — Бася заразительно зевнула. — Всё. Вы как хотите, а мне спать охота.

— Не стану вас больше задерживать, — засуетилась девушка. — Спокойной ночи! До завтра!

Помахав нам, она снова обратилась чёрно-золотой змейкой. Распахнула небольшие нетопыриные крылышки и, взлетев, ловко нырнула в крошечный яркий портал. Следом, словно пылесосом, затянуло и весь магический огонь.

Лес мгновенно погрузился в чёрную непроглядную тьму.

— Уй! — пожаловался я, врезавшись лбом в дерево.

— Осторожнее, медведь! Чуть хвостик мне не отдавил, — сварливо возмутилась невидимая киса.

— Извини. Темно, как у негра… В хижине… Слушай, а откуда Гадя про нашу Ольгу знает?

Бася тихо хихикнула.

— А ты думаешь, мы, юные девочки, в библиотеке только над пыльными фолиантами корпели? — довольно хихикнула она. — Ещё чего! В перерывах между чтением мы развлекались, как могли. Когда совсем уж тоскно становилось, спускали пар, устраивая зверские бои без правил. Ну, вроде того, что ты недавно наблюдал. В остальное же время рассказывали друг дружке разные истории. Чаще всего — романтические, про любовь. Разумеется, я поведала подруге об Олиной детской влюблённости. И о том, что её суженый вот-вот явится в Свет. Так что не удивляйся.

Да уж… Выходит, сам того не желая, я сделался героем местного любовного романчика. Весело!

— Вас там было только двое? Или же теперь все девчата Нави обсуждают наши с Олей отношения?

Киса немного помолчала, лишь усиливая мои подозрения. Затем примирительно мяукнула:

— Не переживай. В курсе только самые близкие. Тебе это никак не повредит. А вот помочь — может.

Так, за разговором, мы незаметно дошли до лагеря.

Здесь царили тишина и спокойствие. Даже чавканье из тролльей спальни больше не слышалось. Одно из двух: либо колбаса закончилась, либо Челокуш.

Вернув дубинку на пост, мы тихо забрались в машину. Киса, пожелав мне спокойной ночи, ушла под бок к Ване. Я же, растянувшись на своём топчане, снова задумался: что же значит дядушкино предупреждение?

Впрочем, как говорилось в одной мудрой книге: «подумаю об этом завтра»!

Утро вечера мудренее.

Глава 14

Поднялись мы рано, часов около семи.

Заметно посвежело. Небо затянули скучные серые облака, срывался мелкий дождик. Влажный ароматный ветерок приятно холодил. Всё это предвещало хороший нежаркий день, идеальный для дальнего автопутешествия.

Сегодня Бася заказала самобранке скромный, но вкусный завтрак: помидорно-огуречный салат, заправленный луком, зеленью и пахучим подсолнечным маслом, а к нему бутерброды с сыром и крепкий горячий чай.

— А мясца что, не будет? — жалобно шмыгнул носом Дурак. — Ну или колбаски? На худой конец — сальца, в рот ему кило печенья! Меня Блестинка на первых порах тоже фруктами да травками всякими потчевала, покуда мама с тётушкой не втолковали ей, что без мясного на столе нормальный муж зачахнет, затоскует. А то и вовсе к другой сбежит…

— Ох уж эти мужики! — возмутилась киса. — Полный таз салата, ломти сыра с ладонь, а им мясо подавай! Тоже мне, хищники нашлись… Ну да ладно, уговорили, — она что-то шепнула, и на скатерти появилась горка толстеньких розовых сарделек.

— О, вот это дело! — обрадовался Челокуш.

Он одним махом забросил их себе в пасть и принялся жевать, чавкая и причмокивая.

У Вани от неожиданности отпала челюсть.

— И кто тут сказывал, что тролли наедаются впрок? Как-то незаметно! — прошипел он недовольно.

— Ой, точно! — Куш звучно хлопнул себя по лбу, попутно слопав ещё и бутерброд. — Я же не голодный совсем!

Поднявшись из-за стола, он пожелал нам приятного аппетита и принялся сворачивать походную кровать.

Хихикнув, Бася заказала сарделек и для нас с Иваном. Сама же обошлась плошкой сметаны и жирным сырым карасём. И где только его раздобыла?

После завтрака мы тщательно прибрались на полянке, погрузились в машину и двинулись в путь.

Киса разлеглась на капоте и, прикрыв глаза, пересказала Ване с Челокушем наше ночное приключение. Я тоже слушал, изредка вставляя пару фраз для полноты картины.

Дурака сильно заинтересовала волшебная змейка Гадя.

— А папаша ейный что, и взаправду царь, в рот ему кило печенья? Настоящий?

— Настоящий, — подтвердила кошка. — Правда, царство у него небольшое. Крошечное совсем.

— Это как? — Ваня удивлённо вскинул свои невидимые брови.

— А так: он — директор серпентария в столичном зоопарке.

— Дриректор сер… чего? — не въехал Дурак.

— Гадюшника, — хмыкнув, «перевёл» я. — Места, где содержат змей. И что, подопечные его слушаются?

— Конечно, — ответила Бася. — Ведь он из древнего племени змеелюдов, человеко-рептилий. Атланты очень ценили их за мудрость и магические умения, потому и прихватили с собою на эту планету. С примитивными сородичами — змеями, ящерами и прочими гадами, пришельцы легко находят общий язык.

— Змеелюды? Что за диво? Никогда о таких не слыхивал, — тряхнул патлами Ваня.

— Не удивительно, — фыркнула Бася. — Мало их сейчас осталось. А когда-то атланты поручали им самые важные и ответственные задания. Например, отправляли для восстановления какой-нибудь области или региона после сильного стихийного бедствия. Урагана, паводка, лесного пожара. Нескольких даже во Тьме поселили, чтобы уменьшить тлетворное влияние Черза на умы тамошних правителей. Так что, Сеня, лишив Явь магии, атланты продолжали за вами присматривать. Тайно, через змеелюдов.

— То есть, нами всё-таки рулят рептилоиды? — хмыкнул я. — Слышал, читал. Но не особо верил.

— И правильно, — мяукнула киса. — Они не рулят, а всего лишь наблюдают. И вмешиваются только в самых крайних случаях. Когда человечеству грозит вырождение и гибель.

— Что ж эти ваши гадюкоиды к Чёрному Змею не переметнулись? — вмешался Ваня. — Родичи как-никак.

— Вовсе нет, — дёрнула хвостом кошка. — Черз не рептилия, он из атлантов. Змеем его прозвали за подлость и изворотливость. А вот кто змеелюдам прямые родственники, так это эльфы. При их сотворении атланты активно применяли генный материал своих чешуйчатых союзников. Потому-то остроухие и вышли мудрыми, утончёнными ценителями природы и её творений.

— Так это чего входит? Наш Мидя — двуногая волосатая ящерка? — рассмеялся Дурак.

— Ты гляди только, при остроухих такого не ляпни, — фыркнула Бася. — Живо стрелу в глаз схлопочешь. Эльфы — это эльфы, кем бы ни были их предки. Да и в самих нынешних рептилоидах куда больше людской крови, чем змеиной. Больно они на девушек падки. Особенно та ветвь, из которой Гадский папа.

— То есть, мать твоей подруги — простая женщина? — уточнил я, глядя на дорогу.

— Далеко не простая. Она из Волшебных Дев. То ли речная нимфа, то ли дриада лесная.

— Тогда понятно, в кого Гадя такая хорошенькая. Уж явно не в отца-рептилоида.

— Ошибаешься. Огненный Змей в человечьем обличье очень даже ничего. Высокий, стройный, плечистый. Волосы цвета воронова крыла, пышные, блестящие. Короче, многим нравится, — буркнула киса и отвернулась.

Ваня бросил на неё ироничный взгляд и, хохотнув, многозначительно подмигнул мне.

Тем временем тракт плавно свернул на запад, к горам.

Пробежав прямо чуть больше километра, дорога внезапно упёрлась в полосатый шлагбаум пограничной заставы.

За баррикадой из острых деревянных кольев угрюмо прохаживался могучий двухметровый воин с булавой у пояса и командирскими нашлёпками на дорогом кожаном доспехе. Торчащие из-под шлема мясистые заострённые уши и плоская зеленоватая физиономия с мощным квадратным подбородком выдавали в нём или тролля, или орка-полукровку.

Углядев наш «уазик», страж недовольно скривился и, подняв руку, требовательно указал на обочину. Там, под просторным навесом из жердей и веток, дюжина таких же зеленоликих солдат азартно резалась в кости.

Резкий окрик капитана заставил их нехотя оторваться от игры, разобрать сваленные тут же алебарды и выстроиться шеренгой вдоль шлагбаума.

Сбросив скорость, я послушно остановил машину. В животе неприятно похолодело.

— Без паники, мальчики, — шепнула кошка. — Это всего лишь пограничный пост. Обычные стражники.

— Успокоила, называется, — тихо пробурчал Челокуш, со скрипом вжимаясь в топчан. — Да от этой братии завсегда одни беды. Всё норовят лишнюю монету с тебя стрясти: то не так ходишь, то не так улыбаешься…

— А ты под тряпьём схоронись и не вылезай, — весело посоветовал Ваня. — Там твою улыбку никто не увидит. Ежели, конечно, в возок не заглянет.

Тролль накрылся одеялами и старательно затих.

Между тем капитан вразвалочку, по-хозяйски, приблизился к машине. Несмотря на пасмурную погоду и моросящий дождь, вокруг его крупной фигуры, словно над асфальтом в жару, заметно колебался воздух. Я озадаченно покосился на Басю с Ваней, но тех странный феномен никак не заинтересовал. Кажется, они его вообще не заметили.

Трубно высморкавшись в два пальца, угрюмый страж вытер нос, поправил блестящий остроконечный шлем и, отдав честь, склонился к водительскому окошку.

— Здравия желаю, господа проезжие! Как говорится, добро пожаловать! Рады приветствовать вас в славном Пристаргорском княжестве, — мягко пробасил он, — Заранее просим прощения за беспокойство, но, будьте так любезны, покиньте сей чудесный возок для таможенного досмотра.

Несмотря на мирный тон и вежливую речь, от странного воина повеяло чем-то недобрым.

Я насторожился, однако мои спутники снова не отреагировали. Киса расслабленно потянулась и зевнула, а Дурак, беспечно улыбнувшись, подхватил свою торбу и приготовился вылезать.

В глазах командира мелькнуло плохо скрываемое торжество, а толстая верхняя губа чуть приподнялась, обнажив острые клыки. Остальные воины также растеряли весь скучающий вид и выжидающе замерли, словно хищное зверьё перед атакой. Топорики алебард в их руках холодно блеснули.

И тут меня осенило.

«Не всё то золото, что блестит!»

Вот же оно! Вот!

Никакие это не стражники!

— Стоп! Ваня, сидеть! — рявкнул я, рывком включая заднюю передачу. — Это засада! Ловушка!

«Уазик» резко стартовал, выбрасывая из-под колёс мокрую грязь и щебень.

Бася, не удержавшись, скатилась мне под ноги, а Дурак едва не расцеловался с лобовым стеклом.

— Держите их! Хватайте! — перекрывая шум мотора, каркнул противный старческий голос.

Капитан дёрнулся, будто от пинка, злобно взрыкнул и прыгнул. Его жуткая шестипалая лапища с кривыми когтями вцепилась в водительскую дверцу и вырвала её с мясом.

Испуганно крутанув руль, я едва не выпал из машины. Спасибо Ивану, поймал за жилетку и втянул обратно. Злодей же, не выпуская добычу, со звоном и грохотом закувыркался по дороге.

— Да ловите же их! — снова истерично вякнул голос.

Замершая в растерянности стража очнулась и бросилась за нами, визжа и завывая, словно стая безумных шимпанзе.

— Ну и силища! — завистливо проговорил Ваня, глядя на зияющую вместо двери дыру. — Интересно, что это за твари такие?

— Кажется, те самые челорки, — выдохнул я. — У главаря на руке шесть пальцев. Два из них — большие.

Ваня испуганно икнул, киса ахнула, Челокуш тихо выругался.

«Скорая», натужно рыча двигателем, катилась по тракту кормой вперёд. К сожалению, недостаточно быстро. Толпа страшных воинов явно нас догоняла.

— Надо же, челорки, — задумчиво пробормотал Иван, теребя бороду. — А на вид такие милые и дружелюбные хлопцы…

— Кто? Они?.. — я озадаченно уставился в окно.

Даже сквозь залитое дождём стекло перекошенные рожи с оскаленными клыками никак нельзя было назвать дружелюбными.

— Лично мне видятся одни только мерзкие орочьи морды.

— Шутишь? — теперь уже Ваня недоумённо глянул на меня.

— Успокойтесь, мальчики, это морок, — мяукнула киса. — Должно быть, кто-то использует здесь мощный запретный амулет. Нас, местных, он обманул, а Сеню — нет.

— Ясно, понятно, — буркнул Дурак, но тут же встрепенулся: — Слушайте, а чего это мы драпаем, как зайцы? У нас же дубинки есть, в рот им кило печенья! Эй, деревяшка, наших бьют!

Боевой артефакт с низким грозным гудением выскочил из торбы и метнулся в сторону врага. Но, не долетев совсем чуть-чуть, беспомощно замер и свалился на землю, прямо под ноги настигающим нас челоркам.

— Неужто испортилась? — расстроился мой друг.

— Хуже, — прижав ушки, напряжённо мяукнула киса. — Чую, тот же амулет блокирует и всю нашу магию. Мне даже перекинуться не даёт.

— Значит, постараемся до рукопашной не доводить, — буркнул я, нервно сжав руль. — Против дюжины четырёхжильных тварей шансов у нас маловато.

— Ну, это ещё бабушка надвое гадала, — самоуверенно усмехнулся Ваня и потянул из сумы верную кувалду. — Нас тоже голыми руками не возьмёшь!

— Лучше уж обойтись без мордобоя. Целее будем, — озабоченно фыркнула Бася. — Сень, мы можем ускориться?

— В принципе, да. Но сперва нужно развернуться. Задним ходом от них точно не уйти, слишком уж…

Договорить не успел. В зеркалах мелькнуло нечто кроваво-красное, и через миг «уазик» с грохотом во что-то врезался. Сильно тряхнуло. Не знаю, что ощутили остальные, но лично меня до потемнения в глазах приложило затылком о потолок.

Через какую-то пару секунд подоспели и челорки.

Издав боевой клич голодного папуаса, Ваня с молотом в руках выскочил им навстречу.

Боковая дверь распахнулась, и из салона, словно гигантский Винни Пух, с рёвом ломанулся Челокуш.

Не желая отставать от друзей, я схватил дубинку и тоже выпрыгнул из кабины.

Впрочем, эпичный бой окончился, так и не начавшись.

Над лесом ярко сверкнула молния, запахло озоном.

В тот же миг Дурак застыл с воздетой над головою кувалдой. Тролль, усиливая сходство с мультяшным персонажем, намертво застрял в проходе. Даже Бася чёрным меховым шариком прокатилась по дороге и замерла, беспомощно задрав лапки.

Так, сам того не желая, я вдруг остался один против целой стаи врагов. Без помощников, лишённый волшебных способностей и артефактов. Нежданчик, однако…

— Малыш, взять его! — каркнул всё тот же противный голос. — Хватай берендея!

Огромная красная ручища размером с ковш экскаватора сцапала меня и, как жалкого котёнка, вздёрнула над дорогой.

Попался…

Нелепо телепаясь в пяти метрах над дорогой, я разглядел за спинами фальшивых стражников тощего седобородого старика в тёмном залатанном халате. На его среднем пальце, выставленном в характерном американском жесте, ярко сияло кольцо, украшенное крупным синим бриллиантом.

Ага! Вот и запретный амулет! Теперь понятно, чем обездвижили моих друзей. Получается, в Нави ни одна разбойничья шайка не выходит на промысел без магической поддержки. Что ж, это вполне разумно! Хоть и подло.

— Ну, дело сделано, — довольно продребезжал колдун, поворачиваясь к подошедшему слегка помятому капитану. — Берендея и кошку я забираю, остальные — ваши. Можете сожрать. Считай это оплатой за труды.

Меня даже передёрнуло. Как-то успел подзабыть, что злобные челорки ещё и людоеды.

— Э нет! Так не пойдёт, — главарь пощупал крепкий бицепс Дурака и скривился. — Сам погляди: этот слишком жилистый, не угрызёшь, а троллятина смердит старым козлом. Её седмицу в уксусе вымачивать надобно. Да и вообще, по твоей милости мы давно не жрамши, а мяса тут, как ни крути, маловато. Хорошо, если каждому на один укус будет.

Челорки поддержали его одобрительным гудением.

— Чего же вы хотите? — нахмурился старик.

— Накинуть бы не мешало. За вредность. Добавь твоего мясного тролля и тушку этого берендея, — командир ткнул пальцем в мою сторону. — А башку его и кошака, так и быть, забирай.

Мясной тролль? Самоходный запас пищи? Вот, значит, кто поймал машину и так легко схватил меня!

Захотелось получше разглядеть это чудо магической мысли, но из моего положения удалось увидеть лишь толстую руку и пару мощных колонноподобных ног с широкими плоскими ступнями. Но и это впечатляло.

— А вот фиг вам! Фиг! Малыша не отдам! — злобно каркнул колдун. — Без него вы с меня самого мигом шкуру спустите. Думаешь, не догадываюсь, куда клонишь?

Выходит, в стане врага всё не так уж и гладко. Нужно этим как-то воспользоваться. Челорки, конечно, страшная сила, но сейчас главная опасность — колдун и его артефакт.

К счастью, обезоружить меня ходячий кусок мяса не догадался. Да и держал, хоть и крепко — обхватив поперёк груди — но руки при этом оставил относительно свободными. Видно, мозги в этой комплектации не предусмотрены.

Как же поступить?

Гномий стреломёт легко решил бы проблему, но до него сейчас никак не дотянуться. Остаётся дубинка. То, что она лишилась магической силы, не означает, что не сможет покалечить.

Расстояние до вредного старика не превышало пятнадцати метров. Когда-то мне посчастливилось попасть топориком в череп на заборе у Яги, а ведь тот был ещё дальше. Что ж, рискну!

Увесистая полуметровая деревяшка просвистела в воздухе и с глухим стуком вписалась в блестящий выпуклый лоб колдуна.

Попал!.. Но в тот же миг и моя собственная голова словно взорвалась от боли. Перед глазами вспыхнул цветной праздничный фейерверк, сознание погасло.

Очнувшись, я обнаружил себя прикрученным лохматыми верёвками к дереву у дороги. Вроде живой, а местами и здоровый. Но лёгкое сотрясение мозга, кажись, словил. Переборов накатившую тошноту и головокружение, осторожно осмотрелся сквозь едва приоткрытые веки.

Судя по всему, времени прошло немало. Минимум час. Дождь закончился, тучи разошлись, открыв яркое голубое небо. Солнце жарко припекало и даже успело полностью высушить мокрые булыжники тракта.

Лжестражи выбросили из машины весь наш нехитрый скарб и теперь с жадным интересом рылись в нём. При этом моих застывших спутников даже не стали связывать. Видно, полностью доверяли силе колдовского амулета.

Бедный Челокуш всё так же торчал в боковых дверях «уазика», а неподвижного Ваню с поднятой кувалдой попросту переставили на обочину, чтобы под ногами не мешался.

К моей радости, Бася тоже была здесь: какой-то злой шутник подобрал её и издевательски нахлобучил в виде шапки Дураку на голову. Видимо, благодаря этому нашу зачарованную кису никто случайно не затоптал и не зафутболил в кусты.

Старый колдун с перевязанным тряпками лбом угрюмо сидел на придорожном валуне, злобно шипя и зыркая по сторонам. Над ним монументально возвышался мясной тролль, шестиметровый великан, похожий на перекачанного культуриста с начисто содранной кожей. От его вида меня снова замутило.

— Что, толстячок, очухался? — рядом бесшумно вырос капитан челорков. — Не боись, это ненадолго. Старикашка вредный и мстительный, не простит тебе позорного шишака. Кстати, хороший бросок. Красивый.

— Благодарю, — кивнул я и тут же скривился от нового приступа тошноты.

— Что, башка болит? — сочувственно хмыкнул злодей, беззастенчиво обшаривая мои карманы. — Это тебя Малыш приложил. Щелбана отвесил, чтобы зря не дёргался.

Да уж… Щелбана! И как только голову не снёс…

Челорк вытащил дядушкин пергамент, развернул, покрутил в руках и, пожав плечами, сунул назад. Золотую фибулу осмотрел и, одобрительно крякнув, спрятал за пазуху. Затем перешёл к основным карманам. Надежда, что чужаку заколдованная жилетка не подчинится, с треском рухнула, когда злодей извлёк подаренный Водяным чудесный кухтыль.

— О! Никак самогончик? — обрадовался он, вынимая пробку и с интересом принюхиваясь. — Фу! На тине болотной настаивал?

— А ну положь на место! — прогрохотал изнутри голос Хозяина Пруда. — Не тебе дадено, не тебе и владеть!

Испуганно вздрогнув, челорк осторожно закупорил кухтыль и забросил обратно в мой карман. Взамен же вынул оттуда самобранку, неразменный золотой и тыквенную флягу с «козлиной» водичкой, которую, от греха подальше, вернул, не открывая. Монету же тщательно осмотрел, даже на зуб попробовал.

— Ого! Неужто старый царский золотник? Откуда такой клад, толстячок? Да ещё в столь дивном сохране…

— Подарили, — буркнул я, не вдаваясь в подробности.

— Славный подарочек, — одобрил злодей, пряча золотой за широкий кожаный ремень. — Очень мне пригодится. А тут у нас что? — он развернул скатерть, встряхнул и издевательски присвистнул: — Да ты у нас и впрямь благородных кровей, ежели такую добрую простынку при себе имеешь. Ничего, сейчас найдём ей новое применение. Тебе-то она всё равно уже без надобности. Жарко́му саван не положен.

Прихрамывая, челорк подошёл к мясному троллю, велел наклониться и повязал самобранку ему на голову в виде банданы. Выглядело это презабавно, хотя мне было не до смеха. Последняя фраза коварного людоеда в лишний раз подтверждала, что в живых нас оставлять не собираются.

Я с тоской взглянул на небо.

Эх, сюда бы стаю каниптеров! В прошлый раз Небесные Псы играючи расправились с врагами, живописно развесив татей по верхушкам деревьев...

— Что, заступничков своих летучих выглядываешь? — спросил вдруг капитан, подходя. — Не жди. Никто тебе не поможет. Тут не Старый Тракт и не Зелёная Балка. Нет здесь ни Крылатой Смерти, ни твоего шибкострельного остроухого приятеля с луком и балалайкой.

Признаюсь честно, его слова вогнали меня в ступор. Откуда лжестражнику известно о моих приключениях?

Я внимательно присмотрелся к злодею… и узнал!

Да, трансформация в челорка сильно его изменила. Исчезла чёрная курчавая борода, позеленела рожа и отросли клыки, да и ржавые рыцарские доспехи сменились мундиром капитана княжеской стражи. При этом громадный рост, хромота и низкий голос сохранились. Но главное: никто другой в этом мире не называл меня «толстячком»!

— Какие люди! Сэр Леопольд, подлый трус!

— Леофольдус Падлитрус, — скрипнул зубами бывший атаман лесных разбойников, почесав когтистой шестипалой лапой гладко выбритый подбородок.

— Не вижу разницы, — насмешливо хмыкнул я, понимая, что терять уже нечего. — Какими судьбами здесь? Тебя, вроде, давно должны были вздёрнуть.

— А вот это не твоё собачье дело, — угрюмо буркнул злодей, отходя в сторону.

Странно, даже не ударил. Откуда такое благородство?

— Хорош языком чесать, Лео! — нетерпеливо взвизгнул колдун, поднимаясь с камня. — Давай, режь ему башку, да я поехал. В столице уже заждались.

— Тебе надо, ты и режь, — недовольно отозвался челорк, — Главное, тушку нам с ребятами оставь.

— Оставлю, оставлю, — проворчал старик. — Эй, Малыш, оторви-ка берендею голову. Да поаккуратнее там, рожу не раздави. Мне её ещё заказчику предъявлять.

Мясной великан зашевелился, кивнул круглой безухой головой и повернулся ко мне.

Я посмотрел на него с полнейшим равнодушием.

Страха не было. Обречённости тоже. Было ожидание. Чем быстрее чудовище управится, тем скорее мы с Олей будем вместе. Жаль, конечно, что миссия провалилась. И за милую Святу обидно… Но — такова жизнь! Уверен, красавица-берегиня ещё встретит своего принца, а вот бедному Кащею придётся потрудиться, воспитывая нового спасителя мира.

— Погодь, Малыш, — скомандовал вдруг Лео. — Толстячок оставил мне неплохое наследство, и ему, так уж и быть, полагается последнее желание.

— Что за балаган? Какое ещё желание?! — злобно скривился колдун. — Ты же нудил, что ребята твои жрать хотят, а теперь сам тянешь время!

— Ошибаешься. Не время тяну, а изящно откладываю трапезу, — расхохотался капитан и, повернувшись ко мне, громко спросил: — Эй, берендей! Тебя как лучше приготовить? Запечь в углях, стушить в подливке или зажарить на вертеле? Последнее желание вкусной еды — закон для каждого челорка!

Лжестражники поддержали его дружным смехом.

Сперва я решил не отвечать. Уж больно это смахивало на издевательство. Но Падлитрус многозначительно поглядел на тролля, провёл рукой по голове и украдкой мне подмигнул.

Ого! Выходит, ему прекрасно известно, что никакая это не простынка! Что ж, рискнём…

— Зажарить! С луком и картошкой.

— Зажарить! Зажарить! С луком и картошкой! — радостно подхватили челорки.

В тот же миг мясной тролль бесшумно растворился в воздухе.

Колдун, сверлящий меня озадаченно-подозрительным взглядом, ничего не заметил.

Самобранка упала на дорогу, расправилась, и на её белоснежной поверхности возникло огромное деревянное блюдо с жареным великаном. Покрытый хрустящей румяной корочкой, гарнированный луковыми колечками и целыми печёными картофелинами, Малыш источал умопомрачительный аромат хорошего шашлыка. Но выглядел при этом на редкость мерзко и тошнотворно.

Лео довольно крякнул, вынул из-за голенища широкий нож, отрезал хороший ломоть мяса и принялся жадно его уплетать. Рядовые челорки тут же бросили свои грабительские дела и с утробным рыком поспешили присоединиться к капитану. Меня же от вида подобного пиршества едва наизнанку не вывернуло.

Обернувшись на вкусный запах и громкое хоровое чавканье, старый колдун остолбенел. Придя же в себя, разъярённой коброй метнулся ко мне. Его бесцветные глаза пылали жгучей злобой и ненавистью.

— Ты!.. Ты!.. — прошипел он, оскалив редкие кривые зубы. — Поганое Велесово семя! Медвежье отродье! Ты лишил меня верного раба и заступника!

Сухая узловатая рука с бриллиантовым перстнем неожиданно сильно и больно врезала мне по лицу.

Голова дёрнулась, в глазах заплясали искры, а из разбитого носа ручьём хлынула кровь.

Апатию как рукой сняло. Её сменила холодная боевая ярость.

Старик ударил снова. Однако в этот раз я был готов, и с глухим рычание сомкнул на его кулаке мгновенно выросшие клыки.

Неприятно хрустнуло, рот заполнился горько-солёной жижей.

Колдун истошно заверещал и отпрянул, прижимая к груди искалеченную руку. Челорки же, увлечённо пожирающие великана, на него даже не взглянули.

Я брезгливо сплюнул, и в траву полетели откушенные пальцы. На одном ледяной искрой блеснул перстень.

В тот же миг зашевелились мои друзья.

Опустив молот, Дурак поправил на голове Басю и проревел:

— Наших бьют!

Как ни странно, его послушались обе дубинки. С молодецким посвистом налетели они на лжестражей и принялись безжалостно их молотить, с треском раскалывая уродливые низколобые черепа и ломая кости.

Не прошло и минуты, как всё было кончено.

Дохлые твари растеклись чёрной зловонной жижей и с шипением впитались в землю. На тракте возле порядком надъеденного Малыша остались лишь кучки пустых доспехов и слегка оглушённые колдун с Леофольдусом. Этих двоих дубинки почему-то не добили, оставили в живых.

Ваня с Челокушем быстро освободили меня от пут. Придержали, не дав рухнуть на землю, помогли хорошенько умыться. К счастью, рассказывать им ничего не пришлось. Колдовское оцепенение не мешало ни видеть, ни слышать, и друзья были в курсе всего происходящего.

Пока я разминался, хлопцы раздобыли верёвки и крепко привязали к деревьям беспамятных старика и челорка. Кто знает, что они учудят, когда очухаются? Лучше заранее перестраховаться.

Руку колдуна мы сбрызнули волшебной водой, остановив кровь и затянув раны. Пальцы приращивать не стали. Пусть радуется тому, что жив остался. Затем я тщательно обшарил Падлитруса, вернув себе эльфийскую фибулу и неразменный золотой. Правда, в моём кармане обнаружился ещё один, но не оставлять же добычу грабителю? Это не наш метод.

Сбор, починка и сортировка разорённого лжестражами багажа заняла у нас не менее полутора часов, да ещё и под палящим летним солнцем. Наконец все вещи были упакованы и погружены в салон «уазика». Последней я извлёк из-под жареного мясного тролля многострадальную скатерть-самобранку. Отряхнул от пыли и мусора, сложил и спрятал в жилетку.

Едва мы, закончив работу, присели отдохнуть, как очнулся старый колдун.

— Будьте вы прокляты, ироды! — гнусаво заныл он, дёргаясь в путах. — Испортили гениальный план, сгубили Малыша, да ещё и лишили меня чудесного артефакта! А я его честно заработал! Головою рисковал! Сотворил целую дюжину прекрасных челорков, причём новым, сверхбыстрым способом! Такое ещё никому и никогда не удавалось! Никому! Никогда! А я сумел! Сумел! — Он отыскал меня взглядом и злобно оскалился. — Знаешь ли, мерзкий берендей, кому перешёл дорогу? Да стоит лишь мне назвать его имя, как от ужаса ты сам поскачешь вешаться или топиться! Ведь это… Это же… Гхм… Кхрм… — старик вдруг поперхнулся, побледнел и обвис на верёвках.

Лицо его вытянулось, крючковатый нос заострился. Бесцветные глаза округлились и потемнели. С противным писком колдун стал стремительно уменьшаться, попутно обрастая короткой грязно-серой шерстью. Через секунду из халата выпала перепуганная тощая крыса с поломанным хвостом и шишкой на лбу.

— Всё, конец… Необратимая трансформация, — вздрогнув, констатировала Бася. — Какая жуткая смерть…

— Почему смерть? — озадачился Ваня. — Он же вон, гляди, вполне живой и даже шевелится!

— Это больше не он, — кошка зашипела и, разинув пасть, прыгнула на застывшего в ужасе зверька.

— Бася, фу! — крикнул я. — Не ешь его!

Киса притормозила и бросила на меня удивлённый взгляд.

Воспользовавшись её заминкой, серый крыс очнулся и кинулся наутёк. Миг — и он исчез в густой траве.

— Видите, у него уже и рефлексы звериные. Вряд ли маг при жизни боялся кошек. А ты чего крича-то, Сеня?

— Да так, — смутился я. — Боялся, что ты хочешь его съесть.

— Съесть?.. Его?.. Бр-р-р, даже не шути так, — скривилась киса. — Нашёл Кота в сапогах… Я и обычных-то мышей не ем, а тут — облезлый помойный крысюк, старый и жилистый… Да ещё и бывший колдун… Нет уж, спасибо, кушай сам.

— Ну, с волшебником разобрались. А с главарём что делать прикажете? — поинтересовался Челокуш, кивая на всё ещё беспамятного Лео Падлитруса.

— Не оставлять же здесь, в рот ему кило печенья! — ответил Иван. — Свяжем покрепче да заберём с собою. Авось встретим по пути настоящую стражу, сдадим ей.

Пока Дурак с троллем паковали бывшего разбойничьего атамана в машину, я осторожно обследовал одежду колдуна. К моему удивлению и радости, в кармане засаленного халата обнаружился утерянный путеводный клубок.

Вот оно как! Выходит, именно эта банда и пыталась заманить нас в лес перед Черногузами… И кто знает, как бы там всё обернулось. Может, сегодня мы столкнулись с неполным отрядом. Или же там задействовали какую-то жуткую убийственную магию… Да чего сейчас-то гадать? Вот очнётся Леопольд, всё и узнаем.

Спрятав клубочек, я вдруг вспомнил о перстне злого старика.

Это же страшное магическое оружие! Замораживает врага, подавляет действие чужой боевой магии. Возможно, дружелюбный морок на челорках — тоже его работа. Разве можно оставлять настолько опасную вещь в траве у дороги? А вдруг снова попадёт в недобрые руки? Лучше уж подберу, а в столице передам учёным. Для изучения и опытов.

Массивное золотое кольцо с крупным бриллиантом обнаружилось там же, под «моим» деревом. Лежало себе в траве, излучая слабое сияние. В отличие от Амулета Щедрости, оно не растаяло. Исчезли только откушенные пальцы.

— Сень, а ты что там делаешь? — из окна машины высунулась Бася.

— Да вот, колечко хочу забрать, — честно ответил я, наклоняясь.

— Колечко? Перстень колдуна?! — переспросила киса, и тут же взревела: — Стой! Не тро!..

Поздно. Артефакт сам собой скользнул мне на палец и больно, словно зубами, вцепился в него.

Что-то ярко вспыхнуло, лицо обожгло огнём, но уже через миг свет сменился тьмой, а жар — могильным холодом.

Меня тряхнуло, словно при знакомстве с Медвежьим Камнем. Остро запахло озоном и кисловатой еловой хвоей. В ушах гулко загудело.

Не устояв на ногах, я рухнул, как подкошенный и отрубился.

Сколько провалялся без чувств— понятия не имею.

Открыл глаза, приподнялся на локтях и осмотрелся. Не увидел ровным счётом ничего: вокруг стояла всё та же чёрная непроглядная тьма. Так же пахло хвоей, а скоро вернулся и странный шум. Он нарастал, делаясь всё громче и страшнее. Казалось, от жуткого звука дрожит и стонет сама земля.

Различив в этой какофонии стальной перестук колёс и услыхав протяжный басовитый гудок, я с изумлением узнал порядком подзабытый гул далёкого поезда. Скорее всего — товарняка.

Товарняк?!. Но… Откуда он здесь, в Нави?..

Вскочив на ноги, я больно стукнулся затылком о нависающую толстую ветку. Ко второй, колючей и липкой, чувствительно приложился лбом. Бедная моя голова! Снова ей досталось…

Под ногами хрустели мелкие сухие иглы, в бороде путалась старая паутина и тонкие веточки. Куда же это меня занесло?

Изучив на ощупь пространство вокруг, сообразил, что нахожусь в естественном шалаше у подножия древней разлапистой ёлки. В таких природных укрытиях, надёжно защищающих от дождя и снега, любят ночевать охотники и блогеры-выживальщики. Но мне-то здесь делать нечего, нужно выбираться.

Снаружи оказалось ничуть не светлее. Зато воздух был куда свежее и прохладнее.

Стряхнув с себя лесной мусор, я присмотрелся и понял, что нахожусь на краю незнакомой лесной полянки. Вокруг тёмной стеной высились дремучие карпатские ели, а над их острыми верхушками слабо сияли летние звёзды. Одна из них, подмигивая, медленно двигалась по чёрному ночному небу. Это ещё что? Неужели спутник?..

Шагнув вперёд, я споткнулся о продолговатый, густо поросший травой холмик. Чуть не навернулся, но вовремя ухватился за торчащий из земли холодный железный крест.

Кривой шов от электросварки на сочленении ржавых труб стал последней каплей, переполнившей горькую чашу осознания.

Опустившись на могилу, я с тоской обхватил голову руками.

Поздравляю, Сеня: ты дома.

В Яви. Во Тьме…

Из груди вырвался протяжный горестный стон.

Оказывается, всего за каких-то три недели я так привык к чудесному сказочному миру, что даже не помышлял о возможном возвращении. Старый мир, где родился и вырос, словно перестал существовать. За ненадобностью.

Ведь что у меня здесь было? Безработица, вечная нехватка денег, задушенные семейным бытом приятели и полное отсутствие каких-либо перспектив в жизни. Весело, хоть волком вой.

А там, в Свете, я почувствовал себя нужным и значимым. Обзавёлся верными друзьями, Басей и машиной. Стабилизировал финансовое положение. Да у меня даже девушка появилась! Впервые за много-много лет… То есть, унылая серая жизнь заиграла яркими красками.

Разумеется, тут, в Яви, остались родители, которых я безумно люблю. Но теплилась надежда, что после успешного выполнения миссии удастся уговорить Костика переправить их в Китеж на ПМЖ. Поближе ко мне.

А теперь — всё, сказочке конец.

Хотя… Не рано ли я загоняюсь в депрессию? Ведь миссия ещё не завершена. Да и друзья, уверен, постараются меня разыскать.

Как там гласит первое правило потерявшегося? «Стой на месте и жди. За тобою придут». Значит, буду ждать!

Собрав немного хвороста, я развёл крошечный костерок. Уж больно темнота давила на психику.

Сразу сделалось уютнее. Колеблющееся пламя озарило тёплым желтоватым светом полянку, мрачные ёлки вокруг и торчащие то тут, то там покосившиеся могильные кресты. Железные, чугунные и даже каменные.

Кладбище. Скорее всего, очень старое. Именно в таких местах грань между мирами легче всего пробить. Вот подлое кольцо меня сюда и забросило.

Мельком глянув на свою руку, я хмыкнул: берендеевский Перстень Вождя и ажурное колечко змеиной царевны были на месте, а вот коварный амулет колдуна исчез. Испарился, оставив после себя лишь неприятно зудящую рану на пальце. Должно быть, переправа во Тьму стала его последним магическим деянием, своеобразной «лебединой песнью».

Ну и фиг с ним. Зато больше никому не навредит.

Интересно, что там с остальными волшебными предметами? И не сделалась ли моя жилетка обычной безрукавкой с пусть и глубокими, но далеко не бездонными карманами?

К счастью, нет. Видно, маг-барахольщик потрудился на славу и встроил в неё мощный автономный генератор. Самобранка с водолейками тоже работали безотказно. Значит, от голода и жажды не помру. А вот клубочек, дубинка и подаренный Водяным кухтыль лишились всех магических свойств.

Ну и ладно. Как-нибудь пока обойдусь без них.

Кстати, а как дела с эльфийской фибулой? Поможет при случае выбраться из леса?

«Связь отсутствует, отследить ваше местоположение невозможно», — «обрадовала» меня мелькнувшая перед глазами витиеватая надпись.

Ясно. Не поможет.

Возвращая подарок Мидавэля в нагрудный карман, нащупал внутри дядушкин пергамент. Извлёк его, развернул, и в слабом свете костра прочитал новую запись: «Коли выбросили в окно — войди через дверь».

Опа… Новая загадка! Но, возможно, её разрешение ускорит моё возвращение в Навь.

Подбросив в огонь сухих еловых шишек и смолистых веточек, я прислонился спиной к ржавому кресту и принялся размышлять.

Судя по всему, «окно» — это тот самый портал, стихийный проход, через который меня «выбросил» злокозненный перстень. Мяндекс Васильевич упоминал такие ещё во время нашей первой беседы. А значит, «дверь» — это проход официальный. То есть, мне нужно не сидеть здесь в ожидании чуда, а срочно искать Избушку на курьих ножках. Знать бы ещё, где она прячется…

По-моему, самый простой и надёжный способ — проехать тысячу километров до моего города и снова пойти на ту самую лесную полянку, с которой началось путешествие. Если, конечно, найдутся деньги на билет.

Пошарив в недрах жилетки, я извлёк свой старый кошелёк с остатками «зарплаты». Пересчитал. Неплохо! Тут с лихвой хватит на СВ и мороженку в вагоне-ресторане. Ну, или на целое купе для себя одного, чтобы спокойно храпеть, никому не мешая. Да даже на такси отсюда до дома! Главное, добраться до цивилизации.

Предвкушая долгую приятную поездку, я внезапно вспомнил, что ни избы, ни Бабы Яги, меня переправившей, больше не существует. Оля погибла сама и уничтожила охраняемый ею портал…

Понятно. Значит, этот вариант отпадает, а других у меня попросту нет. Не бродить же туда-сюда карпатскими лесами в слепой надежде случайно наткнуться на нужное место? По-моему, выиграть миллион в лотерею и то реальнее.

Эх, как бы сейчас пригодилась помощь клубка или эльфийской фибулы! Но увы, в этом мире они совершенно бесполезны.

Мой костёр вдруг зашипел и часто затрещал, разбрасывая искры. Аппетитно запахло жареным мясом и жиром.

Очнувшись от раздумий, я удивлённо осмотрелся, но никого и ничего не увидел. Вокруг всё та же тихая летняя ночь и пустое заброшенное кладбище. Однако вкусный запах только усилился.

Что это? Глупая летучая мышь или птичка заглянула на огонёк, случайно покончив жизнь самосожжением? Да нет, в таком случае сейчас здесь воняло бы палёной шерстью или перьями.

За костром громко хрустнуло, словно чьи-то крепкие челюсти разгрызли кость, затем довольно зачавкало.

Похлопав себя по щекам, я тряхнул головой и уставился в пустоту по ту сторону огня.

На миг мне померещилось, что там, в ночной мгле, затаилось массивное гуманоидное существо, покрытое густой бурой шерстью. В свете костра блеснула пара выпуклых голубых очей. И снова всё исчезло.

Мираж? Галлюцинация? Или же…

Кот Баюн как-то рассказывал, что здесь, в Яви, живут потомки их леших и русалок, только научились мастерски избегать людей. А вдруг меня посетил кто-то из них?

— Доброй ночи! — как можно благожелательнее произнёс я, очень надеясь, что беседую не сам с собой. — Не прячьтесь, пожалуйста. Давайте лучше поговорим.

Пустота за костром задумалась, тихо фыркнула и обернулась натуральным снежным человеком, сидящим на корточках. Мохнатым телом он напоминал гориллу-переростка, но вот голова была вполне обычная, людская, с прямыми каштановыми волосами до плеч и длинной нечёсаной бородой.

— Доброй ночи, добрый путник, — хрипло пробасил ночной гость, с любопытством изучая меня. — Извини, что без приглашения. Думал, всё одно меня не увидишь… Люди нас, лесных жителей, редко замечают.

— Так ты Леший?

— Не совсем, — лохматый великан выпрямился во весь трёхметровый рост и расправил широченные плечи. — Лешим был мой прадед, а я — Чугайстер. — Словно подтверждая его слова, поднялся ветер. Высокие горные ели с треском закачались, роняя шишки и хвою. — Потанцуем?

Глава 15

Дух карпатского леса жестом фокусника извлёк откуда-то тонкую тростниковую сопилку и принялся наигрывать весёлый плясовой мотивчик. Прямо как тот селянин в Сыроварах, которого Ваня так оригинально помирил с женой…

Поскольку вытанцовывать среди могил мне совсем не улыбалось, я выдвинул встречное предложение:

— А может, перекусим?

Дудочка фальшиво взвизгнула и стихла. Чугайстер задумчиво поскрёб лохматый затылок, пошевелил кустистыми бровями и, наконец, шумно выдохнул:

— Неплохо бы. Да только у меня харчи все вышли, — он покатал ногой по земле дочиста обглоданную косточку.

— Ничего, я угощаю. Что предпочитаешь?

— А что есть? Так-то мы дикими нявками питаемся, — жадно облизнулся дух. — Кикиморами, иначе говоря. Ловим, раздираем и едим. Иногда поджариваем, ежели вдруг на огонёк набредаем. Тогда вкус не такой болотно-рыбный. Но нынче нявки в здешних местах редкость. Это ранее они из северных топей к нам, в горы, стадами валили, да людя́м всяко пакостили. А сейчас перестали. Вот и доводится вон, косулями да оленями обходиться, — он снова пнул кость. — На автотрассах подбираю. Там их много гибнет. Особливо летом, в брачную пору. Короче, харчами перебирать не стану. Съем, что дадут.

К счастью, я вовремя вспомнил «Тени забытых предков» и жутковатые кулинарные пристрастия Чугайстров, поэтому не позеленел. Почти. И очень рад был узнать, что здешние дикие нявки не имеют ничего общего с прекрасными мавками мира Света.

— Косуль и нявок не обещаю, зато могу угостить свининой, курвядиной, сыром или колбасой.

— Ух! Свининка! А овощи есть? Бурячок, капуста с картошкой?

— Найдём.

— Так, может, борща наварим? — загорелся добрый дух. — Умеешь? Чтоб со сметанкой, чесночком, с сальцом, соломкой присмаленным. Пробовал когда-то. Горцы-лесогоны на весенних сплавах угощали. Очень мне тогда понравилось…

— Борща? Да без проблем. Сейчас всё будет, — я расстелил самобранку прямо на плоском могильном холмике и сделал большой заказ.

Тут же на импровизированном столе возник двухведёрный чугунок с горячим «берендеевским» борщом, а к нему — миска густой домашней сметаны, сало, несколько буханок свежего ржаного хлеба и головка чеснока.

— О, человече, да ты, никак, колдун, — уважительно проговорил Чугайстер, берясь за выданную скатертью огромную деревянную ложку. — Теперь ясно, как сумел меня разглядеть.

— Не колдун. Берендей, — поправил я, на краткий миг превращая лицо в собачью морду. — Правда, слегка нестандартный. Зато с волшебной скатёркой. А разглядел тебя, потому как только-только из Нави.

— Навь? Это в Свете, да? — уточнил дух, черпая борщ прямо из чугунка. — Слыхал, слыхал. Поговаривают, там родина наших далёких предков. Леших, русалок. Даже нявок. Так ты, выходит, не местный? Гость?

— Местный. Ну, относительно. За Днепром, на Слобожанщине мой дом. А в Свет по работе отправился. И один злой колдовской артефакт подло забросил меня назад. Сюда. А ведь там, в Нави, остались мои друзья, любимая девушка и незавершённые дела…

— Да, обидно, — Чугайстер ловко сотворил из целого каравая внушительный бутерброд с салом, забросил в пасть и, закусив борщом, покачал головой — то ли сочувственно, то ли в гастрономическом экстазе. — И как думаешь возвращаться?

Только пожав плечами, я вдруг сообразил, что ночного гостя послала мне сама судьба. Кто же лучше карпатского лесного духа знает все местные закутки?

— Есть одна мысль. Обычно в Навь избушки переправляют. На курьих ножках. Встречал здесь такие?

— На курьих? Это на птичьих ногах, значит? — лохматый великан оторвался от чугунка и, задумчиво нахмурившись, поглядел по сторонам. — Да нет, что-то не припоминаю.

Ну вот… Очередной лучик надежды погас, едва блеснув. Меня вновь охватило жестокое разочарование.

Не без труда подавив горестный вздох, я с фальшивой беспечностью махнул рукой.

— Ну и ладно. Значит, поеду домой. Буду нужен — найдут и там. Главное, до трассы добраться.

— Не спеши горевать, берендей, — весело хмыкнул Чугайстер, ничуть не обманутый моим напускным равнодушием. — Домой воротиться завсегда успеешь. Гляди: мне-то хатка на ногах птичьих не попадалась. Но это вовсе не значит, что её тут нет. Мы сейчас у леса спросим. Он мудрый. Поможет.

Отойдя в центр полянки, добрый дух уселся по-турецки, положил руки на колени и, набрав в грудь побольше воздуха, что-то басовито затянул. Песнь его, словно далёкий пароходный гудок, звучала всё ниже и ниже, пока не перешла в неслышимый для человека регистр.

Земля завибрировала, задрожала, как при лёгком землетрясении. Могильные кресты зашатались, будто покойники спешили поглядеть на нарушителя их сна. Деревья зашумели. Птицы тревожно расчирикались.

И вдруг всё стихло.

— Готово. Вопрос задан, — довольно изрёк Чугайстер, возвращаясь к трапезе. — Будем ждать ответа.

Быстро подобрав всё до последней крошки, он окинул опустевшую скатерть голодным взглядом и, скромно помявшись, несмело попросил добавки.

Удивительно, но самобранка послушалась. По ночному кладбищу поплыли сказочно вкусные ароматы.

Чего здесь только не было! В этот раз скатерть превзошла саму себя: кроме борща, расщедрилась на вареники трёх видов, печёную кабанью рульку, холодец с хреном, буженину, жареную картошку, овощные салаты, сырную нарезку, свежий хрустящий хлеб и ведёрко холодного кваса. Ахнув от восхищения, весёлый дух схватился за ложку и набросился на еду, словно месяц голодал.

Мне же сейчас кусок в горло не лез. Наверное, сказались недавние удары головой и по голове. Да ещё вдруг дико захотелось спать. Причем так резко и внезапно, словно в зад всадили дротик с сильным транквилизатором. Не в силах противиться, я скатился в ложбинку между могилами и отрубился раньше, чем закрыл глаза.

…Где-то вблизи шумно плеснула рыба. Радостно звенел жаворонок, деловито гудели пчёлы, весело распевали лягушки и соловьи. До чего же родные звуки!

Открыв глаза, я сел и поглядел вокруг.

Так и есть: Лукоречье!

Вот только какое-то странное. Его словно показывали по старому ламповому телевизору с подсевшим кинескопом.

Привычные сочные цвета летнего луга утратили всю яркость, поблекли, а подчас и вовсе пропадали, на долгие мгновения погружая всё вокруг в унылую серость чёрно-белого кино. Свежий ветерок, гоняющий травяные волны, совершенно ничем не пах. Ни цветами, ни мятой. Видно, тяжело магическому сигналу пробиваться из мира в мир.

— Арсе-е-ен! Ты где-е-е? — долетел издали знакомый тихий зов. — Арсе-е-ен! Отзови-и-ись!

Сердце бешено заколотилось. Меня не бросили!..

Подскочив к обрыву, я увидел на противоположном берегу стройную золотоволосую девушку в лёгком летнем платье и пышном купальском венке.

Оля!

— Сеня! Сенечка! Нашёлся! — заметив меня, красавица радостно просияла и бросилась вперёд.

Удивительно, но с каждым шагом её образ менялся. Появлялся и исчезал венок. Длинные светлые волосы превращались в пару тугих иссиня-чёрных кос, чтобы через миг снова золотистым водопадом рассыпаться по загорелым плечам.

Что за чудеса? Это Оля? Или… Свята?

А может, очередной «сбой сигнала»?

— Оленька?.. Это ты?

— Мы! Нам со Святкой пришлось объединить силы. В одиночку к тебе никак не пробиться, — скороговоркой выпалила девушка, подбегая к реке. — Нет времени объяснять. Скажи: ты где?

— В Яви. Во Тьме. В горах.

— Ищи избу! Найдёшь, увидишь — позови! Слышишь? Позови! Не получится — езжай домой. Тебя отыщут.

— Понял, — ответил я, просыпаясь.

Настало утро. Рассвет уже позолотил вершины гор и маковки елей, но здесь, на старом заброшенном кладбище, всё ещё царил полумрак. Ночные птицы давно замолкли, а дневные только разминали голоса, готовясь к концерту во славу Солнышку.

Скатерть снова опустела. Счастливый Чугайстер сыто возлежал у костерка и наигрывал на сопилке что-то нежно-лирическое. Благодаря атмосфере и горному эху, его музыка звучала сейчас по-настоящему волшебно и сказочно. Почти по-эльфийски.

Забавно! Подлый колдовской артефакт сумел выбросить меня из Нави, но не из сказки.

Заметив, что я проснулся, лохматый великан легко вскочил на ноги и низко поклонился.

— Благодарствую, щедрый путник. Насытил, и надолго. До самой зимы теперь охотиться не стану.

— Арсений я. На здоровье, добрый дух. А что там наш лес? Прислал весточку?

— А то! — пышные усы встопорщились в довольной улыбке. — Поведал, что есть в горах полянка одна. И порой случается там диво: сама собою возникает хатка деревянная на ноге куриной. Приходит ниоткуда, уходит в никуда. Нынче её там нет, и когда явится — неведомо. Но, ежели желаешь, поляну ту покажу.

— Покажи, конечно! — обрадовался я, быстро складывая самобранку и затаптывая костёр.

Пусть полянка — ещё не изба, но хоть какая-то да надежда.

— А это далеко отсюда?

— Далеченько. Пара сотен вёрст к северу, да всё горами. Но не боись, Арсений, мигом доставлю, — добродушно рассмеялся Чугайстер. — Мне не тяжко. Держись!

С этими словами он подхватил меня, как ребёнка, усадил себе на шею и бросился в чащу.

Рассветный лес весело шумел, расступаясь перед хозяином. Овраги тот легко перепрыгивал, шумные горные речушки попросту перешагивал. Ни дать, ни взять — волшебный скакун! Дух не столько бежал, сколько летел, подобно ветру.

Крепко держась за его мясистые волосатые уши, я жалел лишь об отсутствии мотоциклетного шлема или хотя бы очков. Устал стряхивать с лица трупики встречной мошкары.

Первую остановку Чугайстер сделал через десять минут пути.

— Гиблое место. Автодорога, — пояснил он, ссаживая меня на землю на краю густой лесополосы. — Нужно как-то попасть на другой её берег.

Действительно, совсем рядом, за деревьями, гудело и шумело шоссе. Невзирая на ранний час, по нему активно сновали дальнобойные фуры, автобусы и редкие легковушки. Выглянув из кустов, я даже замер, заворожённый позабытым зрелищем. Но, вдохнув удушливого дизельного выхлопа, быстро пришёл в себя и принялся осматриваться.

Неподалёку обнаружилась крытая автобусная остановка, а рядом — пешеходный переход.

— Идём, переправа там.

Дотопав по обочине до кирпичного павильона, я вдруг сообразил, что мой огромный спутник куда-то исчез. Впрочем, присмотревшись, узрел его массивную волосатую тушу в лесной чаще за дорогой. Шустрый какой! Перебрался уже.

Мощная фура на польских номерах притормозила и дважды мигнула мне фарами, пропуская. Благодарно кивнув, я быстро пересёк половину шоссе и остановился на узкой разделительной полосе. Там довелось задержаться: идущий с противоположной стороны сплошной транспортный поток никак не иссякал. Водители отводили глаза, усиленно не замечая замершего на «зебре» одинокого пешехода. Лишь через несколько минут мне, порядком очумевшему от дыма и рёва, удалось, наконец, проскочить, поймав свободное «окошко» под самым носом у большого туристического автобуса. Тот пронёсся мимо, едва не зацепив боковым зеркалом, но, проехав сотню метров, со скрипом затормозил и сдал назад, мигая аварийкой.

Странно… Зачем?

Впрочем, долго гадать не пришлось: дверь с лёгким шипением отъехала, и наружу, потрясая монтировкой, выскочил здоровенный взъерошенный водила. Трёхэтажно выражая своё недовольство, он бросился ко мне.

Разумеется, я попытался избежать конфликта и решить дело миром. Мягко объяснил, что здесь, вообще-то, пешеходный переход. И камеры видеонаблюдения, которые, если нужно, подтвердят мою правоту.

Автобусник резко сбавил пыл и даже опустил монтировку, но тут, как на грех, из салона ему «на помощь» вывалилось два нетрезвых агрессивных тела неопределённого возраста. Видимо, пассажиры-туристы. Одинаково тощие, плешивые и лопоухие, с редкими жёлтыми зубами и лицами, не обременёнными интеллектом. Оба в коротких шортах и шлёпках поверх носков. Отличались лишь майками: один — в черной рваной с принтом «Нирваны», второй — в кумачово-алой, со скелетом двухголового попугая и надписью «Хочю в СыСыСыР».

Всё ясно: типичная гопота, «хозяева жизни». Почуяли заварушку, вот и вылезли.

Не вникая в ситуацию, «туристы» сходу превратили зажатые в руках пивные бутылки в хулиганские «розочки» и, визгливо матерясь, принялись угрожающе ими размахивать. При этом вперёд не совались, подло натравливая на меня громилу-водителя. Тот, приободрённый численным превосходством, снова взъярился, мгновенно утратив проглянувший было человеческий облик.

Стало мерзко до тошноты. Давненько не приходилось сталкиваться со столь отвратительными персонажами. А ведь передо мною не оборотни, не зомби и даже не челорки. Обычные люди. И от этого особенно противно.

Отступив на шаг, я принялся лихорадочно соображать.

Нужно что-то предпринять, покуда меня под прикрытием автобусной туши не превратили в кровавую лепёшку.

Но что? Сбежать не смогу, габариты не те. Перекинуться на виду у глазеющих в окна пассажиров — тоже не вариант. Значит, нужно как-то защищаться. Крошечный туристический топорик тут не поможет, как и лишённая магии короткая дубинка. Против метрового ломика они не сгодятся. Конечно, есть ещё стреломёт мастера Горина, но его лучше не доставать — лишать кого-то жизни в мои планы никак не входило. Да и не уверен, что здесь он сработает: вещь-то колдовская…

Задумчиво сунув руки в карманы, я, мало на что надеясь, мысленно попросил жилетку выдать мне что-нибудь подходящее.

Умная одёжка не подвела: в правую ладонь услужливо ткнулась мягкая кожаная петля. Тихо звякнула цепь. Рука ощутила приятную тяжесть.

О! Да это же Ванин подарок! Тот самый стальной шарик с шипами, выкованный Дураком в мастерской у гномов взамен утерянного Копыта. Очень и очень кстати!

Что ж, мальчики, теперь побеседуем на равных!

Без лишних предисловий я перешёл от пассивной защиты к активному нападению.

Раз — и цепь обвилась вокруг монтировки.

Два — и ломик со свистом улетел далеко в кусты.

Три — шипастая болванка вдребезги расколотила «розочку» в руках Красного Попугая.

Рваный «Нирван» свою отбросил сам и шустро нырнул за спину приятеля. От греха подальше.

— Пошли вон отсюда, — злобно прорычал я, демонстративно отращивая крючковатые медвежьи когти и со скрежетом проводя ими по лакированному боку автобуса. — А то укушу.

Водила, было, матерно завозмущался, но тут его взгляд скользнул по глубоким рваным бороздам в металле и остановился на моих приветливо оскаленных клыках. Испуганно булькнув, он ринулся в салон, едва не затоптав удирающих и застрявших в проходе лопоухих «хозяев жизни».

Дверь захлопнулась, и автобус, извергая клубы удушливого дыма, с рёвом исчез вдали. На обочине остались лишь тёмные бутылочные осколки и одинокий ядовито-фиолетовый шлёпок.

Фу… Оказывается, я успел позабыть, насколько неприятным может быть мой мир и его обитатели. Да уж, не зря нас Тьмой прозвали. Всё-таки Свет со всеми его чудовищами, монстрами и злодеями выглядит как-то проще, чище и честнее. Сказочнее. Злобные обезьяны с монтировкой и «розочками» показались мне противнее и подлее любых творений Чёрного змея. Даже столь короткая встреча с ними оставила на душе горький тошнотворный осадок. А ведь таких уникумов здесь миллионы…

Всё, решено: при первой же возможности ухожу в Навь. Этот мир стал мне чужим. А может, и всегда им был.

Добрый Чугайстер сидел на пеньке и наигрывал что-то щемяще-грустное. Судя по заляпанной жидкой грязью шерсти и гнилостному болотному запаху, он воспользовался для переправы узкой дренажной трубой под дорогой.

— Надо было с тобой пойти, — невесело вздохнул я. — Перепачкался бы, зато на душе спокойно. Внешнюю грязь хоть смыть можно. От внутренней так легко не избавиться.

Лесной дух спрятал дудочку и, сочувственно покачав головой, хлопнул меня по плечу.

— Скушай чего-нибудь сладенького. Медку или ягодок, — посоветовал он. — Помогает от дурных мыслей.

— Предпочитаю шоколад. Или мармеладку. На крайний случай — зефир, — кисло улыбнулся я. — Да только где же их взять?

— Может, купить? — предположил Чугайстер. — Вдоль автодороги есть торговые лавки. Они и днём, и ночью открыты.

Тьфу ты! Никак не привыкну, что вернулся в родной мир. Негатив его я уже ощутил, пора бы воспользоваться и благами.

Лохматый великан хорошенько встряхнулся, и длинная бурая шерсть засияла чистотой. Даже запах болота пропал.

— Поехали. Есть тут поблизости одно приличное местечко. Там и отоваришься.

Он снова подхватил меня, посадил на шею, и уже через пару минут сгрузил в лесу на задворках большой автозаправочной станции. Как и ожидалось, при ней имелся целый супермаркет с довольно-таки богатым ассортиментом.

Войдя внутрь, я замер в восхищении, ощутив себя дикарём на мусорной свалке современного мегаполиса. Какое разнообразие!.. Какие краски! Продукты, одежда, товары для туризма, даже мелкая электроника. И всё такое интересное и нужное…

Молоденькие, похожие на юных дриад продавщицы и седой троллеподобный охранник встретили меня с любопытством и лёгкой настороженностью. Впрочем, это не удивительно. Они прекрасно видели, что ранний посетитель в чёрной бандане и стальной кольчуге под потёртым джинсовым жилетом прибыл не по дороге, как все нормальные люди, а вышел прямиком из густой непролазной чащи. Как бы случайно не стать родоначальником новой легенды!

Пожелав всем доброго утра, я вооружился парой корзин для покупок и с головою нырнул в сказочный мир шопинга.

Шоколадки, мармелад, чипсы, зефир и солёные орешки брал целыми блоками и коробками. Основательно запасся кофе, молотым и растворимым. А ещё — зубной пастой, свежими носками и десятком просторных хлопковых футболок. Лишними точно не будут. Также прихватил несколько тюбиков обувного крема. Для себя и в подарок Ване Дураку. Может, перестанет мазать ботинки той жуткой зловонной гадостью…

Признаю, вёл я себя, словно маленький ребёнок в магазине игрушек, но поделать с собою ничего не мог. Да и не упускать же такой шанс? Мир Света прекрасен, но некоторых элементарных вещей там очень не хватает. Например, обычного карманного фонарика. Или портативной музыкальной колонки. А главное — мощного повербанка и складной солнечной панели для его подзарядки. К счастью, в этом магазине они имелись. Да ещё и по доступной цене.

Выложив покупки у кассы, я немного подумал, вернулся и выгреб и всё мороженое из холодильной камеры.

Взгляды персонала сделались ещё настороженнее.

Впрочем, стоило мне расплатиться, да ещё бросить денежку в «Ящичек доброты» — на корм и лекарства для бездомных животных, всю напряжённость и подозрительность как ветром сдуло. Продавщицы радостно защебетали, предложили стаканчик чаю за счёт заведения и любезно помогли переписать музыку с намертво севшего плейера на свежекупленную флэш-карту.

Испорченное автобусной братвой настроение сразу пошло на лад. Даже шоколадка не понадобилась.

Всё-таки не стоит из-за кучки мерзких индивидов плохо думать о человечестве и мире в целом. Люди, в большинстве своём, далеко не плохи. Пусть и не всегда это показывают. Да и мир мой, Явь, красив и интересен. Просто нужно научиться видеть его светлые стороны, не зацикливаясь на тьме и мраке.

Глупо разулыбавшись, я подхватил тяжёлые пакеты, вежливо попрощался и направился к выходу.

— Приходите к нам ещё, — хором крикнули девушки и, удивлённо глянув друг на дружку, весело рассмеялись.

— Приходите. Мы всегда открыты, — прогудел седой охранник, придержав передо мной стеклянные двери.

— Спасибо! Может, когда-нибудь и зайду.

Извините, соврал. Конечно, было бы неплохо периодически заглядывать сюда и пополнять запасы. Но… Нужно реально смотреть на вещи. Если попытка возвращения в Навь окончится неудачей, то ни эта заправка, ни супермаркет мне попросту не понадобятся. Дома полно разных магазинов, да и рынок рядом. Если же вдруг удастся попасть в Свет, приход сюда и вовсе станет невозможным. Для него нужно иметь специальные артефакты или же магические способности самого Велеса. Ни тем, ни другим я не обладаю. Так что прощайте, милые карпатские дриады и добрый тролль! Сожалею, но вряд ли мы увидимся снова.

— А знаете, девчата, кто это был? — донёсся издали гулкий шёпот охранника. — Сам Чугайстер, лесной дед!

Ха! Расскажу доброму духу — со смеху лопнет! Это же надо: меня приняли за него!

Правда, вышло иначе. Увидав тяжёлые пухлые торбы, лохматый великан чуть с пенька не рухнул. В выпуклых голубых глазах мелькнул ужас. Наверное, ярко представил, как будет нести меня по глухим чащобам со всем этим добром.

Посмеявшись, я успокоил его парой зефирок, фруктовой мороженкой и большой плиткой молочного шоколада, после чего быстро разобрал все покупки. Продукты упрятал в недра скатерти, остальное распределил по бездонным карманам жилетки. От содержимого четырёх громоздких пакетов не осталось и следа.

— Гляди-ка, столько всего на себе спрятал, и даже на фунт не потяжелел! — добродушно пробурчал Чугайстер, вновь сажая меня на шею. — А говорил, что не колдун!

— Ну, может совсем чуть-чуть, — хмыкнул я, надевая защитные горнолыжные очки, так удачно найденные на одной из дальних полок магазина. — Поехали?

В этот раз путешествие длилось не менее получаса.

Дважды нам попадались шумные оживлённые автотрассы и разок — железная дорога. Их мы благоразумно обошли, пробираясь под мостами и виадуками.

Наконец, Чугайстер остановился, ссадил меня на торчащий из земли большой замшелый валун и довольно объявил:

— Вот она, твоя полянка, Арсений-не-колдун.

Я стряхнул с очков налипшую мошкару и осмотрелся.

Честно говоря, назвать «полянкой» этот поросший травой и молодыми елями пустырь можно было лишь с очень большой натяжкой. Судя по нетронутой растительности и отсутствию троп, сюда давно не захаживал ни зверь, ни человек. Хотя когда-то люди здесь точно побывали: под старой кривой ёлкой серел грубый каменный крест.

— Ещё одно заброшенное кладбище?

— Нет, — качнул мохнатой головой дух. — Всего одна могилка. Видать, самогубец погребён. По здешним традициям тех, кто сам себе веку укоротил, на том же месте и прикапывают. Так оно проще, да и чистую землю кладовища не оскверняют.

Сразу припомнилась та поляна за городом, с которой началось моё путешествие в Свет. Бывшее подворье лесника с руинами дома и обломками хозяйственных построек. В саду под старой яблоней там тоже торчал одинокий могильный крест.

Совпадение? Или закономерность? Скорее — второе. Должно быть, энергетика у таких мест особая, истончающая грань между мирами и упрощающая переход.

Однако ничего похожего на избушку Яги здесь сейчас не наблюдалось. Абсолютно.

— А ты уверен, что это то самое место? — спросил я, протирая и пряча в карман громоздкие очки.

— То, то. Не сомневайся даже. Лес обманывать не станет, — Чугайстер прикрыл глаза и шумно понюхал воздух. — Чую, бывала тут изба. Недавно совсем, годков с десять тому.

— Правда? Вот и хорошо. Значит, вполне может появиться снова. Когда позовём.

— Ну, так зови. Вон, залезь на камень и покричи.

— Покричать мало. Сперва её увидеть нужно, иначе не сработает, — проговорил я, взгромоздившись на самую верхушку валуна, словно раскормленный сторожевой сурикат. — Ладно, сейчас поглядим. Как-то же эмиссары Света тут проходят? Значит, и у нас должно получиться.

Взгляд жадно скользил по зелёной стене леса, пытаясь зацепиться за что-нибудь необычное. Что-нибудь, хоть отдалённо похожее на избушку.

Сделав полный оборот вокруг своей оси, я остановился и огорчённо вздохнул: ни-че-го!

Ещё один круг. И ещё...

Красиво тут, конечно. Сочные цвета радуют глаз, а летнее тепло, свежий горный воздух и звонкий птичий щебет — остальные органы чувств. Словно в дорогой санаторий попал. Жаль только, никаких признаков волшебной избы.

Что ж, ищу дальше…

Чугайстру наблюдение за этой бессмысленной каруселью быстро наскучило. Вытоптав себе в траве на опушке уютное лежбище, он растянулся во весь немалый рост и снова принялся наигрывать на сопилке.

Я же продолжал упрямо шарить глазами по острым верхушкам и мохнатым тёмно-зелёным лапам карпатских ёлок-смерек.

Где же эта проклятая избушка?!

Хочу в Свет, в Навь! Я там нужен!

Вспомнились друзья: милая пушистая Бася, страшный добрый Челокуш и весёлый мудрый Иван Дурак.

Как они там? Чем заняты? Волнуются, наверное. Ищут. Не сама же Оля решила ко мне пробиться! Явно её киса попросила, по своим, волшебно-кошачьим каналам.

Хм… А ведь я, сам того не желая, оставил своих спутников посреди большака без еды и транспорта. Уволок фляги и самобранку с припасами, да и Деревянный Конь никуда без меня не поедет. Эх, надо было научить Ваню им управлять! Не сообразил вовремя. Но кто же знал, что меня выбросит назад, во Тьму?.. Кстати, тощей котомкой Дурака челорки вроде бы не соблазнились. Есть надежда, что в ней осталось что-то съестное. На самый крайний случай, у хлопцев там целый жареный Малыш валяется. С картошкой и луком. Так что с голоду точно не пропадут.

— Ну, что, друг не-колдун? Как успехи? — пробасил Чугайстер, вырывая меня из раздумий.

— Да никак, — расстроено признался я. — Ничего не вижу. Ёлка на ёлке да ёлкой погоняет.

— Ну, слезай, отдохни чуток, — предложил он. — Перекуси, поваляйся в тенёчке. Позже ещё спробуешь. А ежели и тогда не выйдет, отнесу тебя на станцию железки. До домку поедешь.

Нерадостная перспектива…

Спрыгнув с камня, я присел на его край, спиною к солнцу, лицом к могиле самоубийцы. Лениво скользнул взглядом по едва заметному земляному холмику, по кресту…

И тут же взволнованно вскочил. Всё потому, что на фоне леса мне вдруг померещился неясный контур маленького приземистого домика с высокой двускатной крышей.

Сердце бешено заколотилось. Неужели?!

Моргнул, присмотрелся. Протёр глаза.

Да нет, показалось.

Разочарованно вздохнув, снова сел. И опять увидел домик!

Оказывается, разглядеть его можно только с определённого ракурса. Чуть правее, чуть левее, ниже или выше — и сказочная избушка исчезает. Нужную иллюзию создавало причудливое переплетение нависающих еловых ветвей, дикого плюща, паутины и густых теней. Даже каменный крест становился частью общей картины, превращаясь в одинокую куриную ногу.

— Вижу! Вижу избу!..

— Зови! — Чугайстер вскочил на ноги, выронив сопилку.

— Избушка-избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом! — радостно проревел я.

Голос, подхваченный горным эхом, волной прокатился по лесу и затих вдали. Мы с духом замерли в напряжённом ожидании. Мгновения и секунды тянулись, словно резиновые.

Но вот что-то деревянно скрипнуло, сухо затрещало, железно заскрежетало, и на поляне медленно проявилась небольшая хатка, сложенная из смолистого лиственничного бруса. Держалась она на единственной птичьей ноге: мощной, чешуйчатой, с громадными кривыми когтями и острой петушиной шпорой.

— Надо же! У тебя получилось! — добрый дух бурно зааплодировал.

Хрустально тренькнул колокольчик, криво сбитая дверь сама собой распахнулась. На узкое дощатое крыльцо вышла хромая горбатая старуха в живописных лохмотьях.

— Кто такие? Чего вам здесь надобно? — прокаркала она, переводя строгий взгляд с меня на лохматого лесного деда.

Ответить мы не успели.

Из избы с громким счастливым мявом пулей вылетела пушистая чёрная кошка и, звеня бубенчиком на ошейнике, с разбегу запрыгнула мне на руки.

— Сеня! Сенечка!.. — выдохнула она и принялась исступлённо тереться головой о кольчугу.

— Ага, так это и есть тот самый Арсений-берендей, ради которого вы уговаривали меня нарушить правила? — сварливо спросила местная Баба Яга. — Вот и славно, что сам явился.

Из дверей осторожно выглянул взъерошенный Дурак.

— Гляди-ка! А у вас, во Тьме, и не темно вовсе, — удивлённо проговорил он и, учтиво раскланявшись с Чугайстром, добавил: — И люди от наших совсем не отличаются.

— Может, потанцуем? — подмигнул великан, жестом фокусника извлекая из воздуха сопилку. — В честь знакомства?

— Я те потанцую! — рявкнула Баба Яга, замахиваясь невесть откуда взявшейся метлой. — Нет у нас времени на разновсякие глупости! Нужно вертаться, покуда в столице о неучтённом повороте не прознали. — Она покосилась на нас с Басей и, поманив Чугайстра, шепнула ему: — Ты, лохматый, через седмицу приходи. У меня как раз свободный вечерок выдастся. Выходной. Вот тогда-то разведём здесь костерок, и под ясными зорями попоём да попляшем всласть.

— Понял! Через седмицу загляну! — обрадовался тот и, повернувшись ко мне, поклонился. — Прощай, Арсений-не-колдун! Благодарствую за угощение сытное! Надеюсь, сойдутся ещё тропки наши! И да хранит тебя добрый Свет!

— Прощай, весёлый дух! Спасибо за помощь!

Мохнатый великан помахал нам, и, сопровождаемый затихающим шумом леса, исчез в чаще.

— Надо же, настоящий живой Чугайстер, повелитель ветра, — шёпотом восхитилась киса, глядя ему вслед. — А я-то думала, что они — миф, выдумка!

— Ну-ка живо все на борт! — громко скомандовала Яга, ударяя древком метлы о крыльцо. — Ещё чуток задержимся, и ждать мне служебных неприятностей.

Я с кошкой на руках взбежал по скрипучим ступеням, нырнул в тесную мрачноватую комнатку и упал на лавку рядом с уже сидящим там Ваней. Тот приобнял меня за плечи и крепко стиснул.

— Рад, что ты жив, дружище. Не чаял уже свидеться.

— Почему?

— Тише там! — рыкнула старуха. — Работать мешаете! Вот переправимся, тогда и погуторите всласть.

Мы послушно замолкли.

Покуда Яга, бормоча себе под нос какие-то формулы, налаживала переход, я смог, наконец, осмотреться.

От Олиной избы жилище здешней привратницы отличалось разве что местным, карпатским колоритом. Вместо простых сосновых лавок — фигурные еловые. Под небеленым потолком сушились ароматные горные травы, оконные рамы покрывала затейливая резьба. Дымарь украшен кафельной плиткой, искусно расписанной сказочными и бытовыми сюжетами, отчего печь напоминала страницу журнала комиксов. Низкая лежанка застелена толстым узорчатым пледом из овечьей шерсти и завалена пышными подушками в вышитых наволочках.

Всё очень красиво и антуражно, но при этом не по-музейному живо и уютно.

Котёл на огне свистнул, словно маленький паровоз.

— Эй, держитесь там! Поехали! — Суровая старушка метнулась в угол и дёрнула свисающую с потолка тонкую ржавую цепь с потёртой деревянной рукояткой.

Зашипело, заскрипело, и домик пришёл в движение.

За окном поплыли деревья, и яркое утро сменилось вдруг серыми вечерними сумерками. Снова звякнул колокольчик, дверь распахнулась.

Как и в прошлый раз, после перехода в Свет комната заметно увеличилась и посветлела. В каждой стене добавилось по окошку. На крюках под потолком материализовались ярко горящие масляные лампы. Обеденный стол сделался шире и покрылся белоснежной льняной скатертью. Конечно, не обошлось и без начищенного до зеркального блеска медного самовара с расписным фарфоровым чайничком на ажурной короне. Он соткался, словно из воздуха, смешно отразив полированными боками наши с Ваней искажённые физиономии.

Под дальним окном возник старинный, тёмный от времени сундук с дрыхнущим на нём роскошным чёрным котярой.

— Барс Мяндексович Баюн, — шёпотом пояснила Бася. — Помощник здешней Бабы Яги и мой дядушка. Деда брат родной.

Старуха, прихрамывая, вышла на середину комнаты.

— Добро пожаловать в Свет, гость из Тьмы! — торжественно проговорила она, глядя на меня.

— Нет, тётя Стефа, не так, — мягко возразила киса и, нежно прижавшись ко мне, мяукнула: — Добро пожаловать домой, Сеня!

Домой…

На сердце потеплело.

Кошатинка права: за это короткое время Свет стал мне вторым домом. Я здесь больше не чужак. Краткое пребывание в Яви это лишь подтвердило. Да, старый мир был и остаётся моим. Родным. Даже через много лет знакомства он умудрился поразить и удивить, показав себя с новой, неожиданно сказочной стороны. Там ещё так много непознанного! И отрекаться от него я не стану.

Но ведь и Навь теперь моя!

Ведь что такое дом? Далеко не всегда это норка в шумном многолюдном «человейнике» или место, где ты родился и вырос. Дом там, где тебе хорошо. Где тебя любят и ждут. А значит — здесь я тоже дома! Зачем терзаться, выбирать что-то одно, губя частичку себя? Буду как пра-прадедушка Велес, жить на два мира.

— Приехали, в рот нам всем кило печенья! — Дурак радостно вскочил с лавки и бросился к выходу. — Идём, Сеня! Бедный Кушик, наверное, уже изождался весь!

— Что ж вы его с собой не взяли? — удивился я.

— Нельзя. Для вашего мира он выглядит слишком непривычно, — ответила Бася, спрыгивая на пол. — Мы же не знали, сколько продлятся поиски, вот и оставили его машину стеречь.

— Машину?! Так он что, где-то на тракте скучает?

— Зачем на тракте? — почему-то обиделся Ваня, вытаскивая меня на крыльцо и тыкая пальцем в сторону ворот. — Вон они, за двором. И Куш, и тележка твоя. Сам погляди.

Действительно, над забором из буйно цветущего зубастого череповника виднелась крыша санитарного «уазика» с мигалкой, а рядом торчал балдахин походной «спаленки» тролля.

— Порадовали, честно. И как же тут Деревянный Конь оказался? Вы что, Челка запрягли?

— Ха-ха! — Дурак насмешливо фыркнул и многозначительно подмигнул Басе.

— Нет, Сенечка, не Челка, — мотнула головой та. — Машину Ванюша пригнал.

— Как?!

— Да так же, как и ты. Сел за руль, завёл и пригнал, — снисходительно пояснила киса. — Ваня же умный и внимательный. Наблюдал, запоминал, вот потихоньку и научился.

— Серьёзно?

— Ага, — слегка покраснев, подтвердил Иван. — Всё глядел, когда и чего ты крутишь, куда нажимаешь. Как рычагом ворочаешь. А нынче попробовал сам. Оказалось, всё просто. Только привычка нужна.

— Ну и отлично. Молодец! Значит, завтра весь день рулишь ты. Нарабатывай опыт. Пригодится в жизни.

Дурак довольно просиял.

— А сегодня? Сегодня можно? — спросил он. — Так хочется с фонарями проехаться! Чтобы вокруг чёрная тьма, а нам всё видать, как днём!

На крыльцо выглянула Яга.

— Куда это вы намылились, да ещё на ночь глядя? — возмутилась она, уперев руки в боки. — Ишь, чего удумали: во мраке по горам кататься! Не пущу. Здесь, у меня останетесь. Места хватит. А уж как солнышко встанет, так и катитесь, куда душе угодно.

— Спасибо, тётя Стефа. Мы с радостью переночуем у вас, — ответила за всех Бася. Едва старуха скрылась в доме, она сморщила носик и недовольно фыркнула. — Вот как теперь заговорила! Ночевать зовёт. А когда мы пришли да начали в избу проситься, упёрлась, и ни в какую! Спасибо, дядушка Барсик помог. Напомнил Стефании, кто я есть.

— Да? И кто же ты есть? — заинтересованно спросил я. — Ну, кроме того, что правнучка знаменитого кота Баюна, будущий оператор службы «Златая Цепь», а ещё — моя дорогая подруга и верная спутница?

— Я — кошка Бабы Яги. И не какой-нибудь, а нашей Оли, — с достоинством ответила киса,— А та — дочь Василисы, любимой двоюродной сестры тёти Стефании.

— Даже так? Они родственницы?

— Угу. Как все Бабки Ёжки. Но Стефа с Васей с детства были неразлучны и очень дружны. Вместе и в школе учились, и в университете. На ФБР, Факультете Безопасности Родины. Дипломы и первые свои избушки тоже вместе получали. Даже котят из одного помёта выбрали. Мой родной дед, Пардус Мяндексович, достался Олиной маме, а Барс, его брат, служит здесь, в Старых горах. И, если бы не его помощь, нас бы вообще дальше порога не пустили. Слишком уж Стефания «правильная». Слепо чтит разные законы и предписания, а ещё — до черзиков боится взбучки от начальства. Думаю, мы бы никак не убедили её переправить нас в Явь без специальных документов. Пришлось бы терять уйму времени, запрашивать бумаги из столицы. А ведь переход во Тьму — это даже не половина дела! Тебя там ещё разыскать нужно. А где?.. Мы понятия не имели, куда именно зловредный артефакт тебя забросил. Знали только — живой и в горах. К счастью, ты нашёлся сам. К тому же, вызвал избу с той стороны, и тётке Стефе не пришлось идти на нарушения. То-то она подобрела сразу.

— Понятно… А как вы узнали, что я жив и в горах?

Ваня посерьёзнел и медленно проговорил:

— Вообще-то, когда ты исчез в огне, мы с Кушем решили, что всё, черзец. Сгорел наш Сеня. Бабахнуло-то неслабо, у нас едва ухи не отвалились. А жар какой! На две сажени вокруг всё в золу и пепел. Трава, кусты, деревья… Даже каменюка растеклась, словно восковая. Куда уж тут человеку уцелеть? Но Бася нас успокоила. Поведала, что жив ты, но не в Нави.

Я перевёл вопросительный взгляд на кошку.

— На тебе ещё с нашей первой встречи метка моя висела. Поисковый хвостик, — пояснила та. — Она и сейчас цела. Так вот... Есть у меток этих важное свойство: при гибели объекта они тают не сразу, а какое-то время держатся рядом с останками, чтобы те можно было найти. В нашем же случае сигнал отрубило напрочь. Вот я и решила, что ты цел, но из Света тебя выбросило.

— И послала покойную Ольгу на поиски?

— Да. Пришлось её подключать. Во-первых, убедиться, что мой вывод верен, и за Калинов Мост ты не ушёл. А во-вторых, попросить поискать тебя во Тьме. Это оказалось довольно сложным делом. Мы не особо рассчитывали на удачу. Но всё-таки она нам улыбнулась: ты нашёлся. В Яви, в ваших Старых горах. Вот мы с мальчиками и поспешили к единственной в этом княжестве избушке. Благо, от места стычки с челорками до неё оказалось всего полсотни вёрст. — Тут киса опустила глаза и смущённо призналась: — Если честно, я совершенно не представляла, что делать дальше. Где и как искать тебя в Яви. Ощутила своё полное бессилие и бесполезность… Как же здорово, что ты нашёлся, Сенечка! — она прижалась к моему ботинку и громко всхлипнула.

— Ну-ну, успокойся, малышка, всё хорошо, — я подхватил пушистую красавицу на руки, прижал к груди и повторил: — Всё хорошо. Мы снова вместе. Спасибо доброму Чугайстру и девочкам, Оле со Святой. Да и дядушке Владихору. Это его подсказка надоумила меня искать избушку.

Из дверей снова высунулась Яга.

— Самовар вскипел. Сейчас пироги из печи выну, и пожалуйте чаёвничать, — проскрипела она. — И тех двоих тоже зовите. Они же, что дети малые, цельный вечер от доски своей не отходят, фигурки туда-сюда совают. Пущай чайку хлебнут, и хоть до утра той ерундою маются.

— Позовём, тётушка, — поклонился ей Иван и потащил меня к костяным воротам.

— А почему двоих? — удивился я. — Наш Челк что, свою Сортирную Бабу оживил?

— Сейчас сам всё увидишь, — загадочно мурлыкнула киса. — Там тебя ждёт сюрприз.

Впрочем, как оказалось, сюрприз ждал не меня одного.

За столом, над стоклеточной «шахматной» доской, дружно склонились добрый подкрышный тролль Вульдебур-Челокуш и злой разбойник Леофольдус Падлитрус.

Подлый челорк сидел совершенно свободно, не связанный верёвками и не закованный в цепи. Как ни странно, этот факт совершенно не обеспокоил моих спутников. Их внимание привлёк третий участник действа. Тот скромно примостился на пеньке и, беззвучно поглаживая золочёные струны изящной сердцевидной лютни, увлечённо следил за игровой баталией. Позади него, опустив голову, тихо дремала рослая пышногривая лошадь необычного серебристо-голубого окраса.

— Мидавэль! — задыхаясь от радости, хором крикнули мы.

Эльф легко вскочил на ноги и, широко улыбнувшись, отвесил нам изящный дружеский поклон.

Глава 16

Вопросы посыпались, как сухой горох из дырявого пакета.

— Какими судьбами, дружище?

— Как ты нас нашёл?

— Поцеловал от меня свою невесту?

Последний, разумеется, задал наш неугомонный Дурак.

Мидя приложил палец к губам и указал взглядом на тролля с разбойником. Впрочем, те, с головой погружённые в игру, на нас даже не взглянули.

— Давайте отойдём в сторонку, не будем мешать. Там сейчас к развязке дело идёт.

— Погоди, — возразил я. — К неуважаемому сэру Леофольдусу у меня тоже пара вопросов имеется!

— Потом-потом, — нетерпеливо фыркнула киса. — Сбегать он никуда не собирается, так что успеешь ещё побеседовать. Дай бедному чело… орку немного развлечься. Между прочим, только благодаря ему мы так быстро добрались до избы тёти Стефы!

Меня охватило жгучее любопытство. Безумно захотелось узнать, на что сейчас так интригующе намекает Бася. Но и внезапное появление Мидавэля тоже неслабо подогревало интерес. Поколебавшись, я подчинился желанию большинства и на время отложил срочный допрос злодея.

Мы с друзьями прошли во двор и уселись на длинную костяную лавку у избы. Киса нагло запрыгнула ко мне на колени и удобно там устроилась.

— Ну? Давай, Мидя, рассказывай! — жадно потребовал Ваня.

— Сначала отвечу на вопросы, — эльф мягко тронул струны лютни и принялся что-то тихонько наигрывать. — Какими судьбами? Да вот, соскучился. Вернулся в Китеж, узнал, что вы уехали. Все вместе. Решил поискать и присоединиться. Нашёл легко, благодаря подаркам. Невесту пока не целовал. На пир в честь моего возвращения она прибыть не успела, а дожидаться я не стал.

— Удрал?! — хором выдохнули Бася с Иваном.

— В этот раз — да, — слегка покраснев, ответил Мидавэль.

Как оказалось, быть младшим сыном в знатном эльфийском семействе — не самая завидная участь. Основную ставку родня делает на первенца, ему же достаётся и всё самое лучшее. Образование тот получает дома, включая высшее, невесту волен выбрать сам (правда, из специального, ежегодно обновляемого каталога с портретами), трудоустройством обеспечен — со временем отец передаёт ему все семейные дела.

Младшему же отпрыску жить куда тяжелее. Обеспечивается он по остаточному принципу. Права слова и выбора не имеет. Молча берёт то, что дают. Учится в школе-пансионате для «нестарших» детей, позже посылается в один из заграничных университетов. В жёны тоже рискует заполучить не эльфийскую деву, а кого-то «со стороны», и только по выбору главы семьи. Выглядит это довольно сурово и несправедливо, но именно младшие дети не дают эльфам вариться в собственном соку, привнося в их закостенелое сообщество свежую кровь и новейшие достижения современной магической науки.

Наш свободолюбивый друг не желал мириться с таким положением дел. Получив диплом, он не вернулся домой, в Хмельную Рощу, а самовольно отправился в путешествие. На восток, подальше от родных лесов с их скучными традициями и нудными правилами. По пути встретил меня, и, от души хлебнув приключений, внезапно вошёл во вкус. Даже увезённый суровым отцом из столицы, Мидавэль сдаваться не собирался. Убедившись, что таинственная невеста всё ещё не прибыла, он мысленно пожелал ей огромного счастья в личной жизни, и нынешним утром, прямо в разгар многодневного праздничного пира, со спокойной совестью смылся обратно в Китеж. Благо, открытый для сиятельного господина Витториэля служебный портал-переход между Биреннаном и столицей всё ещё исправно работал.

Забрав с конюшни Эльфийского квартала верную Тавию, Мидя первым делом заглянул в «Пуп Минотавра». Там узнал от старины Блабла, что двое суток назад мы с кошкой покинули город, а перед этим разыскивали Ваню Дурака. Быстро сопоставив факты, наш друг всё понял и, определив направление по скрытым в подарках маячкам, бросился в погоню. Мысль о новом путешествии, да ещё и в нашей компании, необыкновенно его вдохновила, заставляя крепче пришпоривать чудесную лошадку. А та и рада стараться: успела заскучать в тесном стойле.

Где-то полдня назад связь с маяками вдруг пропала. Но добрые жители Черногузов сообщили эльфу, что мы проезжали там вчера вечером, по пути избавив село от неведомого кровожадного чудовища и страшной Сортирной Бабы. Немного передохнув и пообедав в трактире, наш друг поехал дальше. И скоро снова поймал сигнал.

— Маячки погасли, когда мы попали в засаду челорков, — пояснила Бася. — С ними был злой колдун. Его перстень заглушил наши артефакты и заморозил нас самих. Но Сеня молодец, сумел его обезвредить.

— «Его» — это перстень или колдуна? — с интересом уточнил Мидавэль, прекратив играть.

— Да обоих, в рот им кило печенья, — весело хохотнул Ваня. — Даже связанный, навроде колбасы, Сеня оттяпал вредному старикашке пальцы разом с колечком. Тут-то нас и отпустило. Дубинки тоже отмерли и живо перебили всех злобных челорков. И мокрого места от них не оставили.

— А потом колдун решил запугать нас именем заказчика, — продолжила киса, — Попал под наложенное тем необратимое заклятье и превратился в помойную крысу.

— Слыхал я о таком. Страшная штука. Ни жизнь, ни смерть, — поёжился эльф. — Что ж, поделом ему, раз с челорками связался. Кстати, а куда наш Арсений потом подевался? Сигнал его золотой фибулы надолго пропал. Вернулся вот, недавно, перед самым вашим приходом.

— Так Сеню то подлое колечко во Тьму выбросило, — пояснил Дурак. — Ярко так, с огоньком.

— Угу, — подтвердил я. — Не стоило нарушать технику безопасности и хватать голыми руками опасный предмет. Вроде хотел как лучше: отвезти перстень в универ, для исследований, а в результате оказался в своём мире, на старом кладбище в самом сердце гор.

Мидавэль задумчиво почесал нос.

— Видал я место, где оборвалась связь с тобой, — медленно проговорил он. — Там словно дракон огнём дохнул. Даже камни оплавились. А посреди дороги жареный мясной тролль валяется. Немного объеденный, но свежий. Пахучий, горячий ещё. С лучком и картошечкой. Я слегка перекусил и на седмицу вперёд харчами запасся.

— Фу, гадость, — вырвалось у меня.

— И ничего не «фу», — бурно запротестовал Ваня. — Очень даже вкусно вышло. Мы с собой тоже чуток мясца прихватили. Пуда три-четыре. Лео сказал, Малыша этого колдун у знаменитого Кривого Хряка увёл. Спёр, проще говоря. Тот его специально для какой-то осенней выставки растил. Тело всё из свинятины с жирком, руки из молодой баранины, ноги из сочной телятины, а голова — куриная.

Ха! Куриная голова! Вот, значит, почему он меня не обезоружил. И впрямь мозгов не хватило.

Стоп… Кто-кто это ему сказал? Я не ослышался?

— Лео? Падлитрус?..

— Ну да, — хмыкнул Иван. — Славный парень, хоть и челорк. Как ловко он помог тебе с Малышом совладать! Вон, какую хитрую штуку с самобранкой провернул.

— Помочь-то помог, — не сдавался я. — Но мясной тролль мешал им самим. Он просто воспользовался мною в своих целях. Ты не в курсе, но это именно от банды Падлитруса нас с Мидей спасли Небесные Псы.

Эльф звучно хлопнул себя по лбу.

— Точно! А я-то думаю, где его видал! Там, на Старом Навьем Тракте. Он ещё с бородой был. Но как… Мы же с Сеней тех разбойников купцам оставили. Чтобы отвезли в город и княжеской страже за награду сдали.

— Да знаем мы всё, — отмахнулся Дурак. — Лео сказывал о том случае. Очень хвалил вас двоих.

— Хвалил?!

— Ага. Мидю за меткость и ловкость, тебя — за дружбу с Крылатой Смертью.

— Ничего не понимаю, — признался я. — Может, поясните?

— Легко, — с готовностью мяукнула Бася. — Дело в том, что…

— Уж лучше я сам, — прервал её знакомый бас.

Во двор, прихрамывая, вошёл Падлитрус с парой походных стульев в руках. На один уселся сам, второй предложил унылому Челокушу. Тот выглядел расстроенным. Наверное, проиграл очередную партию, и теперь переживал.

Челорк оглядел нас и задумчиво потёр квадратный, гладко выбритый подбородок.

— С чего бы начать? Наверное, сперва представлюсь: мастер Леопольд Горисвет, хозяин и основатель крупнейшей в республике фабрики по созданию бытовых и специальных магических изделий, — он встал, поклонился и снова сел. — Правда, широким массам моё имя не слишком известно. Только постоянным клиентам и магам-специалистам.

— Да-да, — подтвердила киса. — К примеру, наши студенты-вещевики все до одного мечтают работать на этой фабрике. Красный диплом в их среде именуют «путёвкой к Горисвету».

— Это всё хорошо и интересно, — недоверчиво фыркнул я. — Допустим, ты и есть тот самый мастер. Но доказательства где? Мы что, должны поверить на слово разбойничьему атаману?

Капитан челорков вздохнул и развёл руками, но внезапно посветлел лицом и спросил:

— Путеводный клубок у тебя? Или у колдуна остался?

— У меня, — серебристый моток шерсти перекочевал из кармана в когтистую

шестипалую лапу.

— Наше изделие, — клыкасто усмехнулся Леопольд. — Глядите!

Что-то шепнув сказочному предмету, он подбросил его вверх.

Вопреки закону всемирного тяготения, клубок не упал, а завис, вращаясь, в паре метров над землёй. Серебристая нить, словно живая, принялась сама собой разматываться и извиваться, пока не изобразила в ночном воздухе блестящую монограмму «ЛГ».

Мои друзья и спутники дружно ахнули. Ваня даже вскочил и потрогал буквы пальцем.

Бася же восхищённо мяукнула:

— Ого! Подпись мастера! Настоящая! Много о ней слышала, но вижу впервые.

— Ну, мне это ни о чём не говорит, — пожал плечами я. — Что ещё за подпись?

— Личный знак Творца. Её может вызвать только создатель артефакта, никто больше, — пояснила кошка.

— Как-то маловато для доказательств.

— Согласен, маловато, — кивнул челорк. — Но у тебя ещё самобранка имеется. Тоже моей мануфактуры. Доставай.

Расстелив скатерть прямо на земле, он в определённой последовательности нажал на вышитые белым по белому рисунки. Тут же поверхность ярко засветилась во тьме. На ней, словно на экране монитора, проступили чёрные буквы: «ССП-100. Изделие мастера Леопольда Горисвета. Приветствую, Создатель. Выдать служебную информацию?» В ответ на ещё одно нажатие, самобранку усеяли мелкие надписи, цифры и затейливые символы, похожие на компьютерный код.

— Забавно, — просмотрев их, хмыкнул Лео. — Гляжу, скатёркой вы активно пользовались. Даже знаменитую межморскую покрошку готовили. Вкусная штука, довелось разок попробовать. Что тут ещё? Ого! Вам как-то удалось переполнить основное хранилище. Впрочем, с целым кабаном и куротуром внутри это неудивительно. Если хотите, могу увеличить вместимость. А то вдруг решите за Малышом вернуться?

— Увеличить? А разве такое возможно? — удивилась Бася.

— Конечно. Если знать как, — подмигнул ей челорк. — Дело в том, что базовая модель, выпускаемая моей мануфактурой — «ССТ-500». То есть, скатерть-самобранка трактирная с хранилищем на полтысячи пудов чистых продуктов. Изначально их заказывали крупные постоялые дворы, харчевни и княжеские кухни. Но таких покупателей немного, их спрос мы быстро удовлетворили. На складах же остались сотни нераспроданных скатертей. Вот кто-то из молодых магов и предложил упростить и удешевить основную модель, превратив её в походный вариант, доступный купцам, пограничной страже и другим путешественникам. Для этого объём внутреннего хранилища уменьшили в пять раз, ограничив его ста пудами. Меньше стал и набор продуктов, с которым самобранка поступала в продажу. Это чувствительно снизило цену, и скатерти быстро раскупили. Но в каждой из них сохранился маленький секрет. Если сделать вот так… — он ловко пробежался пальцами по вышивке и выдернул из бахромы длинную мохнатую нитку, — То «ССП-100» тут же возвращается к изначальному объёму в пять сотен пудов. Пользуйтесь на здоровье!

Слушая его вдохновенный рассказ о самобранках, видя неподдельную увлечённость этой темой, я понял: передо мною настоящий профессионал, глубоко влюблённый в своё дело. Такое невозможно сыграть.

Ледок недоверия дал первую трещину.

— Ишь ты! — восхитился Ваня, с интересом разглядывая ярлычок в углу скатерти. — «ССТ-500». Даже буквочки с циферями поменялись. Сюда теперь и впрямь Малыша целиком запихнуть можно, а то и двух, — он посмотрел на зависшую в воздухе горящую монограмму и спросил: — А в клубочке нашем больше никаких секретов не упрятано? Только подпись эта?

— Да вы, наверное, и тем, что есть, толком не воспользовались, — криво усмехнулся Лео.

— Почему? Воспользовались, — возразил я. — Бросали на дорогу и ехали следом. Так он меня в Медовиху привёл, где медведь-людоед злодействовал. Помог детишек из погреба спасти. Потом в Сыровары заманил, где у местных с Водяным неприятности были… Одним словом, целый квест нам устроил, покуда ваш колдун что-то в нём не сломал…

— Ясно — вздохнул челорк. — Гляжу, пора к этим клубкам инструкцию прикладывать, а то владельцы даже не подозревают об их возможностях. Вот, например… Эй, дружок, доброй ночи!

Чудесный артефакт тут же смотал нитку, «стерев» монограмму, и упал на землю. Подпрыгнул, словно мячик, мигнул, и вдруг превратился в серебристый восточный шатёр с острой, словно заточенный карандаш, вершиной.

Любопытная киса тут же подбежала к нему и сунула носик под лёгкий шёлковый полог.

— Ого! Вот это да! Мальчики, идите сюда, посмотрите!

Мы не заставили себя долго упрашивать.

— В рот тебе кило печенья! — выдохнул Ваня.

Остальные были полностью с ним солидарны.

Снаружи казалось, что в узком маленьком шатре поместится только один человек. Да и тот — стоя, словно в душевой кабинке. На деле же внутри пряталась целая квартира с мебелью, зеркалами, пушистыми коврами и пятью отдельными спаленками. В каждой лежали пышные пуховые перины с подушками и тёплыми одеялами. Имелась тут уютная общая столовая в восточном стиле, с медным угольным мангалом, низким прямоугольным столиком-дастарханом и мягкими стёгаными тюфяками для сидения. Кроме того, в глубинах шатра обнаружилась уединённая комнатка с умывальником, полотенцами и каменной чашей МэЖо.

— Не верь глазам своим, — ошеломлённо пробормотал я, глядя по сторонам. — А зачем тут столько спален?

— Сколько нас, столько их, — ответил Леопольд снаружи. — Клубок всех посчитал.

— Всех?! — возмущённо мяукнула Бася, но, найдя в одной из комнат плетёную кошачью лежаночку с матрасиком, сменила гнев на милость. — Что ж, не вижу смысла сегодня ночевать в машине, — объявила она, устраиваясь поудобнее. — Да и к тётке Стефе на печь меня тоже не тянет. Лео, а что ещё этот клубочек умеет?

Челорк заглянул в шатёр.

— Всего сейчас не вспомню. Кажется, для дневного привала он оборачивается навесом со столиком и лавками. Может накормить-напоить: тут, как и в самобранке, имеется небольшое хранилище продуктов. При случае способен перекинуться мостом через реку или овраг. А ещё светится в темноте и запоминает весь пройденный путь. С ним хоть в лесную чащу, хоть в подземелья к минотавру. Завсегда обратно выведет.

А что, это идея! Мне как раз ярмарочный Лабиринт призовую игру задолжал. Вот справлюсь с миссией, возьму Святу, клубок, и наведаюсь к нему в гости.

Но это будет ещё нескоро. А сейчас не мешало бы выяснить кое-какие моменты.

Пригласив челорка присесть на тюфяк в столовой, я опустился напротив и, глядя ему в глаза, сказал:

— Итак, ты — мастер Леопольд Горисвет. Будем считать, убедил. Но поясни, как изготовитель добрых волшебных вещиц оказался вдруг во главе разбойничьей банды, а позже сделался капитаном челорков?

— Ну, мы с Кушем и Басей эту историю уже слышали, — поскучнел Ваня и широко зевнул. — С вашего позволения, пойду-ка я спать. Спокойной всем ночи.

Выбрав самую дальнюю от нас спаленку, он ушёл в неё и задёрнул за собой шторку.

Челокуш тоже попрощался, однако в шатре оставаться не захотел. Ушёл к себе. Видно, по Сортирной Бабе соскучился.

Вокруг пустого дастархана остались только мы с эльфом и задумчивый челорк.

Не успел Леопольд начать свою исповедь, как полог резко откинулся, и внутрь заглянула Баба Яга.

— Сколько можно вас ждать? — обиженно проскрипела она. — Пироги давно готовы, самовар стынет. Обещали же на чаёк заглянуть. — Тут взгляд её упал на Мидавэля. — О, да у нас ещё один гость! Что ж, милости прошу, добрый сын лесов. Отведай моей домашней выпечки!

Эльф встал и учтиво поклонился.

— Почту за честь, мудрая Привратница!

Из комнаты, зевая, выбрела сонная Бася.

— С радостью пойдём и всё отведаем, тётя Стефа. Вот только Ваня с Кушем уже спать легли. Утомились за день.

— Пускай себе отдыхают, будить не стану. Но вы трое — за мной! — Яга развернулась и вышла из шатра.

Мы не стали спорить и проследовали в избу.

Здесь ничего не изменилось, если не считать щедро накрытого к чаепитию стола. Под медным боком самовара красовался белоснежный фарфоровый сервиз на шесть персон и два больших деревянных блюда — одно с румяными пирогами, другое с ватрушками. К густому аромату сухих трав и горячего масла из ламп прибавился волшебный запах свежей сдобы, дымка и крепкого чёрного чая.

Мы уселись на широкие лавки. Хозяйка, радостно суетясь, порхала вокруг нас, то подливая заварку с кипятком, то наполняя пиалы мёдом и вареньями. Всю её былую сварливость и суровость как рукой сняло. На сухом морщинистом лице воссияла милая дружелюбная улыбка.

Причину столь резкого преображения нам любезно пояснил Барс Мяндексович.

— Со Стефанией по блюдозвону сам господин Президент связался, — шепнул он, запрыгнув на скамейку рядом со мной. — Благодарил, что вернула в Свет его старого друга и внучатого племянника советника Владихора. Обещал грамоту выписать. Почётную. Тётка моя чуть с ума не сошла, сперва от страха, потом от облегчения. Думала, что за самовольный поворот избы премии квартальной лишится. А оно вон как вышло… Грамота! С прибавкой к окладу. То-то теперь сияет, как начищенная медянка.

— Ну, вы тут кушайте, отдыхайте, беседуйте. Не стану мешать. Решите уходить, дверь прикройте, чтобы комашня не налетела. Доброй ночи, — Яга схватила с полки блюдце с яблочком и закрылась в соседней комнате.

— Василисе, сестре, звонить побежала, — пробурчал кот и, зажмурившись, добавил с плохо скрываемой нежностью: — До рассвета теперь трещать станут, как две кумушки у колодца.

— Ясное дело, не терпится наградой похвастаться, — хмыкнула Бася. — У них же с тётей Васей с самого детства что-то вроде дружеского соперничества.

— Ну, пусть похвастается. Заслужила. А мы вернёмся к нашим челоркам, — сказал я, многозначительно посмотрев на Леопольда. — Рассказывай.

Тот дожевал ватрушку, допил свой чай и горько вздохнул.

— Да что тут рассказывать… Дурака я свалял, хлопцы. Сглупил. Хотел сказку сделать былью, но вляпался в суровую реальность.

Ясности эта фраза не внесла, поэтому мы с Мидей дружно потребовали пояснений.

Мастер Горисвет прокашлялся и заговорил.

Всему виной оказался бизнес. Произвести качественный товар мало, нужно его выгодно реализовать. С заграничными продажами проблем не было, ведь эту нишу плотно оккупировали боевые амазонки. Благодаря их каталогам и скоростным коврам-самолётам изделия фабрики Горисвета полетели к заказчикам в Застаргорье, в Ближнее и Дальнее Завалгаллье, даже на Зелёные острова и в заморские Земли Маниту. Вот только на экспорт шла ничтожно малая доля его продукции. Большая часть реализоввалась здесь, внутри страны, в магических лавках и на ярмарках. Привлечение амазонок для доставки по Нави в полтора, а то и в два раза увеличило бы цену и без того дорогих волшебных вещей. Овчинка выделки не стоила. Вот и пришлось мастеру Леопольду действовать по старинке: заключать договора с тихоходными купеческими караванами. Для большей надёжности он выделил дополнительные средства на охрану обозов. Да только хитрые купцы наловчились экономить. В лучшем случае за горсть медяков, а то и вовсе за харчи, нанимали пяток деревенских парней с дубинками, но чаще просто прикарманивали денежки и надеялись, что пронесёт. «Проносило» не всех. То один, то другой караван становился жертвой разбойников и лесной нечисти. Как ни странно, главы обозов никаких выводов из этого не делали, и усиливать охрану не спешили.

— Вот тогда-то я и придумал Леофольдуса Падлитруса, злобного рыцаря из Предвалгаллья, — невесело усмехнулся Горисвет. — Хотел как следует напугать караванщиков.

Сперва он нанял дюжину главных городских сплетников. Те, сиживая за кружкой пива в столичных трактирах, активно распускали леденящие душу слухи о безжалостном кровожадном разбойнике и его бесчинствах. Это принесло свои плоды: уже через месяц часть купцов усилила охрану. Но остальные продолжали сопротивляться. Тогда Лео ангажировал труппу профессиональных лицедеев, которые, под видом чудом выживших обозников, разнесли славу о беззаконном сэре Падлитрусе по главным трактам страны.

Со временем страшная сказка зажила своей жизнью, обрастая всё новыми и новыми жуткими подробностями. О неуловимом злодее шептались на всех постоялых дворах. Князья и главы купеческих гильдий назначили за его голову щедрую награду золотом. Отряды стражников днями и ночами прочёсывали леса и овраги вдоль Большаков. И, разумеется, никого не находили.

Честно говоря, я ощутил невольное уважение к Горисвету. Выходит, чтобы заставить купцов ответственнее относиться не только к обязанностям, но и к собственным жизням, он умудрился организовать полноценную информационно-психологическую спецоперацию. И почти преуспел.

Через полгода практически все обозы ходили по тракту под надёжной охраной. Исключение составлял лишь один, главой которого был знакомый нам с Мидей Светислав Тихомирович. Тот самый, из-под Зелёной Балки.

— Упёртый он. Упрямый, как осёл, — невесело покачал головой Леопольд. — Но работник ценный. Верховодит крупным обозом, знает короткие пути и обходные тропы. Товар доставляет чуть ли не вдвое быстрее других. Да и продаёт всегда по наилучшей цене. А вот охрану усиливать не хотел. Экономил. Обходился парой крепких воинов, бывших солдат. А этого ох как мало. Вот и решил я лично его пугнуть… Устроить настоящую разбойничью засаду.

Купив на ярмарке старые рыцарские доспехи, меч и накладную бороду, мастер Горисвет прыгнул в сапоги-скороходы и помчался воплощать план в жизнь. Благо, маршрут Светислава был ему прекрасно известен — лично путевой лист печатью скреплял. Сперва хотел на роль грабителей набрать бродячих скоморохов, но внезапно в нём взыграл дух авантюризма. Или простое ребячество. По сложившейся легенде, кровожадный Падлитрус, готовя засаду в каком-нибудь княжестве, непременно возглавлял ватагу местных разбойников. Те хорошо знали все окрестные тропки и схроны, могли и сами скрыться, и временного атамана спрятать. Вот и Лео решил поступить так же. Вооружившись прикупленным на Чёрной ярмарке Амулетом щедрости, он отправился на поиски подельников. Заглядывал в придорожные харчевни, расспрашивал на постоялых дворах. Поначалу ему не везло: Светислав Тихомирыч проложил путь грамотно, мудро избегая оживлённых дорог, и о разбойниках там давным-давно никто не слыхивал. Подходящая банда обнаружилась на востоке, у Зелёной Балки, где Старый Навий Тракт пересекался с одним из Столичных Большаков.

Недобрая слава Падлитруса и мощный волеломный артефакт позволили Горисвету легко стать во главе ватаги. Простодушные душегубы отнеслись к гастролирующей «звезде ножа и топора» с глубоким уважением. Даже украли для него в деревне крупного чёрного жеребца-тяжеловоза. Вот только Леопольд, потомственный городской житель, верховой езде не обучался и на лошади сроду не сидел. Забираясь в седло в полном рыцарском доспехе, он умудрился свалиться и подвернуть ногу. И это перед самым прибытием Светислава с обозом! Правда, нападению травма ничуть не помешала. Напротив, картинная хромота сделала образ атамана более мрачным и зловещим. Мероприятие прошло гладко, как по маслу: благополучно лишив купцов воли Амулетом Щедрости, Горисвет приказал разбойникам привязать их к деревьям, после чего дал добро на полное разграбление каравана.

— Перед уходом я собирался тайком подрезать путы кому-нибудь из купцов, чтобы он и сам развязался, и других освободил, — пробурчал Лео. — Но тут пожаловали вы двое, и весь мой воспитательный план полетел черзу под хвост. Наше численное превосходство вас не отпугнуло, Амулет на тебя не подействовал…

— Ага. И поэтому ты подло ударил меня кинжалом, — фыркнул я, почесав давно заживший синяк.

— Ударил, да, — осклабился челорк. — Видел же, что ты в доброй кольчуге. А ребятам нужно было показать, что их атаман — вероломный и коварный злодей. Знал бы, что в ответ засветишь мне гасилом по шлему, обошёлся бы без этой глупой показухи.

— Предугадать всё невозможно, — подал голос Мидавэль. — Глупая мелочь способна погубить самый продуманный план. Но, как ни странно, ты своего добился: милейший Светислав Тихомирович усвоил урок. Сказал, что впредь экономить на охране не станет, даже если поведёт обоз по Старому Навьему Тракту.

— Правда? — обрадовался Леопольд. — Значит, не зря страдал. Кстати, Арсений, а как тебе удалось приручить Крылатую Смерть?

— Случайно вышло, — махнул рукой я. — В лесу каниптеров спас жизнь их королеве, вот они и прилетели мне на помощь. Отплатили услугой за услугу. А ты как челорком заделался?

Горисвет помрачнел.

Примеренный образ мифического разбойника сыграл с ним злую шутку. Светислав довёз грабителей до ближайшего города и сдал княжеской страже. Рядовых татей приговорили к ссылке в угольные копи Малого Танаиса, а знаменитого главаря служебным порталом отправили в столицу.

— Никто мне не верил, что Падлитрус — всего лишь выдумка. Заткнули рот, крепко дали по шее и пообещали справедливый суд, новенькую виселицу и цельную площадь восторженных зрителей, — скривился Леопольд. — Бросили в каменный мешок с отхожей дыркой в полу и охапкой гнилой соломы вместо постели. Ни еды, ни воды не дали. Сказали, смертнику они ни к чему. Впрочем, куковал я там не долго. До темноты.

Ночью его выкрали из камеры воняющие псиной твари с горящими глазами. Вырубили и уволокли неизвестно куда. Очнулся Горисвет в большом мрачном зал без окон. Там мнимого разбойника встретил таинственный Хозяин, безликая фигура в чёрном плаще и капюшоне.

— Спросил: хочешь ещё пожить? Кто ж не хочет! Но, если бы знал, что речь идёт о превращении в челорка, точно отказался бы. Уж больно это… больно!

Обряд совершил знакомый нам старый колдун. Леопольду влили орочью кровь, от которой по жилам словно разлился расплавленный металл. Когда несчастный перестал извиваться и корчиться, ему выдали тупой меч и заставили биться с каким-то деревянным чучелом, обитым змеиной кожей и кроличьими шкурками. После боя накормили сырой печёнкой и сердцем, затем погрузили в глубокий транс.

— Проснулся уже клыкастым шестипалым чудовищем, — вздохнул Лео и, протянув страшную руку, нежно почесал острым когтем кису за ушком. — К счастью, пострадала только внешность. Внутри я остался самим собой, всё тем же мастером добрых волшебных безделушек.

— Всё понятно, — мяукнула Бася, перебираясь к нему на колени. — Истинного обряда почему-то не смогли провести. Возможно, из-за сложности или нехватки времени, не знаю. Потому-то в качестве исходного материала и выкрали из тюрем готовых убийц и грабителей. А тебя, благодаря славе кровожадного душегуба и умелого организатора, сделали их капитаном.

— Ты права, деточка, — кот Барсик приоткрыл один глаз и поднял голову. — Настоящий обряд длится не меньше седмицы. При этом человек и орк добровольно обмениваются кровью, затем бьются насмерть. Победитель сырьём съедает потроха побеждённого, и только после этого чёрный маг превращает его в челорка, коварное и безжалостное существо без морали и принципов.

— Фу, гадость, — скривился Леопольд. — Выходит, мне ещё повезло. Правда, не совсем. Вредный старикашка-маг сохранил над всеми нами кое-какую власть. Не над разумом, а над телами, словно кукловод. Поэтому я, сам того не желая, прыгнул за вами там, у шлагбаума. И сломал дверцу самоходной тележки…

— Не переживай, новая вырастет, — мяукнула Бася. — Видел бы ты, что с машиной куротур сотворил! Окна расколотил, колесо оторвал, стены рогами исколол… И ничего, через время всё исправилось.

— Слушай, а что в лесу у Черногузов было? — припомнил я. — Ну, там, где мы клубок потеряли.

— Колдун ловушку подготовил, — скрежетнул зубами Горисвет. — Ночью к нам посланец Хозяина явился, велел скорее с вами покончить. Амулет Ярости принёс.

— Посланец? Это ещё кто?

— Понятия не имею, — пожал плечами Лео. — Нам, челоркам, он не показывался. Общался только с колдуном. Возможно, в шапке-невидимке был, вот мы его и не разглядели. Зато голос слышали и запах чуяли. Едкий такой, звериный.

— В невидимке? Знаем такого, — хихикнула киса. — К нам он тоже захаживал. Всё вынюхивал да подслушивал, пока с дубинкой не познакомился. Теперь его шапочка у Вани в торбе хранится. Как трофей. А что такое Амулет Ярости?

И снова вмешался Барсик.

— Запретный артефакт это. Страшная гадость. Его ещё Дыханием Берсерка зовут. В своих вселяет силу и безумную злобу, а врагов парализует ужасом. Благо, что одноразовый и действует недолго. Полчаса всего.

— Мы этот ужас издали почувствовали, — кивнула Бася, нервно дёрнув пушистым хвостом. — Все, даже Арсений с его иммунитетом. Потому и не стали сворачивать в лес.

— Ваше счастье, — буркнул челорк. — Последуй вы за клубком, никто бы не выжил. Никто. Усатый прав, Амулет Ярости — страшная гадость. Над лесом витал такой дух злобы, что мы, сидя в засаде, чуть было друг другу в глотки не вцепились. А когда вы проехали мимо, совсем худо стало. Хотели мои воины для разрядки колдуна отдубасить, а тот взял и за Малыша спрятался. До того считалось, что мясной тролль — запас харчей для нас, а на деле оказалось — тело-охранитель для старика. Сильно тот за свою облезлую шкурку дрожал. И не напрасно. Больно уж характер мерзкий, без артефакта любого до ярости доводил. Короче, сунулись мы к магу, а Малыш взял, да и раскидал нас, словно слепых котят. Пока думали, как завалить тролля, действие Амулета выветрилось. Тем наша засада и завершилась.

— Что ж, понятно, — кивнул я и, налив себе чаю, потянулся за остывшей ватрушкой.

В комнате повисла тишина.

Мидавэль взял в руки лютню, задумчиво погладил струны и, что-то вспомнив, повернулся к нашей кошке.

— Слушай, Бася, ты тут говорила, что Лео помог вам добраться до избушки Яги. Каким образом?

— Ой, сейчас расскажу! — обрадовалась киса. — Оказывается, таинственный посланец Хозяина продолжает нам вредить. Бежит впереди в сапогах-скороходах и подстраивает разные ловушки.

— Так это по его совету в Черногузах нас отправили сражаться с чудовищем? — догадался я.

— Уверена, — шевельнула ухом кошка. — А ещё он как-то пронюхал, что челорки разгромлены, а мы движемся в горы к избушке тёти Стефы. Забежал вперёд и давай дорогу ломать и портить…

— Как это? — хором спросили мы с Мидавэлем.

— А вот так, — Горисвет со стуком выложил на стол крупный деревянный гребень. — Бросил через плечо, и тракт на десять вёрст лесом порос. Да таким густым и дремучим, что ни птице пролететь, ни зверю прорыскать. Хорошо, что изделие моей фабрики. Сумел отменить магическую активацию и вернул предмету изначальный облик. Иначе целую седмицу ждать пришлось бы, покуда лес сам собой исчезнет… Ну, или брать топоры и прорубаться вручную.

— Читал я о таких предметах, — припомнил я. — В сказках. Гребень превращается в лес, точильный камень — в гору, зеркало становится озером, а полотенце — широкой рекой.

— Верно говоришь, — подтвердил челорк. — А ещё есть печной уголёк и горшочек с топлёной живицей. Огненный поток и смоляное болото. К счастью, такие преграды нам пока не попадались. Их ни преодолеть, ни отменить нельзя.

— Надеюсь, у нашего врага нет ни угольков с горшочками, ни полотенец с зеркалами, — пробормотала Бася и широко, заразительно зевнула. — Вот что, мальчики: вы как хотите, а я пошла спать! Время уже позднее.

Признав её правоту, мы поднялись из-за стола, попрощались с Барсом и дружно покинули избушку на курьей ножке.

Снаружи стояла глухая ночь. Тихая и безветренная. Где-то в чаще ухал филин, стрекотали сверчки. Над черепушками кружили ночные мотыльки, привлечённые бледным мертвенным свечением глазниц.

Добравшись до чудесного шатра, мы с Мидавэлем и Горисветом разбрелись по спальням. Разумеется, меня Бася зазвала в тот, где обнаружила корзинку с матрасиком.

Растянувшись на мягкой, пахнущей горной лавандой перине, я вдруг подумал о Святе. Подумал и понял, как же сильно соскучился по своей прекрасной синеглазке.

Вспомнил, как трогательно она обрадовалась скромному букету ромашек на нашем первом свидании. Как зарылась в него лицом, смешно запачкав жёлтой пыльцой смуглый носик. Как, излучая счастье, весело прыгала по лужам. И как испуганно прижималась ко мне, развалив пополам напавший на нас в зоопарке гигантский скелет…

Меня снова захлестнула горячая волна нежности.

Желая поделиться ею, я протянул руку, вытащил спящую Басю из корзинки и, положив себе на грудь, осторожно приобнял.

— Жениться вам надо, барин, — сквозь сон пробормотала киса, пристраивая голову у меня на шее.

Память же услужливо подбросила новые воспоминания. Те, от которых у каждого нормального мужчины вскипает кровь…

Вот берегиня кружится под дождём, и мокрое платье красиво очерчивает её божественную фигурку.

Вот моя красавица без стеснения набрасывает на обнажённые плечи песцовую шубку.

Вот наш первый поцелуй на крыльце «Алмазной Кирки».

А вот утро в Лукоречье после забытой мною волшебной ночи...

И наши крепкие объятия перед воротами лагеря под укоризненными взглядами гипсовых пионеров…

Так я и уснул.

Глава 17

Снилось мне что-то яркое и захватывающее. Жаль, после пробуждения всё благополучно забылось. Осталось только приятное ощущение, словно после просмотра хорошего фильма.

Интересно, Ванин эльфийский обруч позволяет запоминать сны? Надо будет спросить.

Открыв глаза, я от души потянулся и обвёл мутноватым взглядом свою спальню. Судя по духоте и ярким солнечным зайчикам, густо обсевшим серебристые стены шатра, погода снаружи ясная и тёплая. Даже жаркая.

Кошачья лежаночка пустовала. Видно, шустрая киса давно выспалась и улизнула гулять. Остальных тоже не слышно.

Что ж, пора вставать.

Умывшись прохладной водой, я вытерся подаренным Ольгой-старшей полотенцем и вышел во двор. Вдохнул свежий, остро пахнущий еловой хвоей воздух и зажмурился от удовольствия. Красота! Солнышко светит, птички щебечут, впереди — дальняя дорога в приятной компании. Что может быть лучше?

Дурак и забор Яги из цветущего череповника встретили меня широкими дружелюбными улыбками.

— С добрым утром, Сеня, — Ваня вскочил с костяной лавки и взялся за торбу. — Это ты удачно поднялся. К самому завтраку!

Он выложил на походный столик пучок свежей зелени, пару буханок ржаного хлеба, горку спелых помидорок и дюжину молодых огурчиков. Последним торжественно извлёк ароматный кусок сочного жареного мяса.

— Вот! Поможешь бутербродов состряпать? С малышатинкой.

Я выдал ему самобранку.

— Держи, она быстрее справится. И попроси, пускай сыра добавит, горчицы и к чаю чего-нибудь.

На крылечко избы вышла киса. Потянувшись, она уселась на верхней ступеньке и возмущённо мяукнула:

— Да вы, мальчишки, гляжу, совсем обленились: уже и бутерброд сами слепить не можете!

Дурак хмыкнул.

— Всё мы можем. Но жизнь слишком коротка, чтобы переводить её на скучную бытовую ерундень, — философски изрёк он, расстилая волшебную скатерть. — Пойди лучше, хлопцев наших позови. Лео и Челка с Мидей.

— Вместе сходим, — решил я, и, оглядев пустой двор, запоздало поинтересовался: — Где они, кстати?

— Да с самого утра в возке твоём закрылись, в рот им всем кило печенья, — чуть обиженно пробурчал Ваня. — Меня не взяли. Колдуют там чего-то, кричат. Вы уж поторопите их, а то очень кушать хочется.

Мы с кошкой вышли за калитку и направились к машине.

Ваня не обманул: внутри и впрямь о чём-то горячо спорили. Точнее, горячился один лишь тролль, а эльф с челорком отвечали ему спокойно и коротко.

— Что за шум? — громко поинтересовался я, хлопнув ладонью по нагретому солнцем борту.

Окошко приоткрылось, и наружу высунулась клыкастая физиономия Леопольда.

— О, Арсений! Привет, ты очень кстати! Залезай-ка, рассудишь нас. И ты, киса, тоже.

Мы с Басей не заставили себя долго упрашивать.

— Ого-го! — восхитилась кошка, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами.

Действительно, внутреннее пространство «уазика» изменилось до неузнаваемости. Мне даже захотелось выглянуть и убедиться, что это — всё та же компактная «буханка», а не какой-нибудь «Лаз-Турист» или междугородний «Икарус», приспособленный для путешествий.

Салон стал намного просторнее, выше и шире. Даже двухметровые Лео с Челком теперь могли здесь спокойно выпрямиться в полный рост, не цепляя потолок головами. На боковых окошках появились уютные занавески из мешковины, а на полу — плотные соломенные циновки. Наши с Ваней спальные топчаны остались на старых местах, но проход между ними увеличился втрое. Хоть на Тавии катайся. Мало того, в задней части салона оказалось достаточно места для роскошного ложа Челокуша с его Сор… Зовущей Девой. Чудеса, да и только!

Передняя часть салона также преобразилась. Появился проход в кабину прямиком из спальной зоны. Теперь, чтобы попасть за руль и обратно, не нужно выходить на улицу. Ещё тут разместился ряд из трёх удобных пассажирских кресел с широкими подлокотниками, мягкими сиденьями и высокими спинками. На всю нашу компанию. Крышка моторного отсека осталась прежней, разве что обзавелась мягкими бортиками и покрылась войлочным ковриком. Молодцы, хлопцы, о Басе тоже позаботились!

Кстати, киса не ошиблась: за ночь отросла новая водительская дверь. Сейчас она гордо блестела свежей краской и чистым, словно только что вымытым стеклом.

— Ну как тебе, Сень? — осторожно спросил восседающий на кровати тролль. — Одобряешь?

— Одобряю — не то слово! — искренне признал я. — Круто! Отличная работа. Как вам это удалось?

Леопольд скромно потупился.

— Бася вчера сказала, что возок умеет себя восстанавливать. Вот мне и подумалось: раз так, может, он и магические улучшения примет? Посоветовался с ребятами, попробовал, и вот результат, — он обвёл рукой просторный салон. — Инженерные расчеты старины Вульдебура, воплощение же наше с Мидавэлем. Эльфийское волшебство позволило применить мои навыки вещевика к живой материи.

— Живой?..

— Да, ведь изначально Деревянный Конь — растение, — пояснил сидящий на Ивановой лежанке Мидя. — Потому лучше всего поддаётся именно природной магии эльфов.

— Супер! — Я прошёл в кабину и убедился, что сидеть за рулём стало гораздо удобнее. — Отлично вышло. Даже «баранка» в пузо не упирается. А вы чего спорили-то? Да ещё так громко!

Мидавэль хмыкнул.

— Мелкие творческие разногласия. Куда без них? Куш настаивает на том, что душ и отхожее место должны быть снаружи. Отдельно. Мы же с Лео уверены, что все удобства обязаны находиться здесь, внутри.

— Верно, — подтвердил челорк. — Мало ли куда вас занесёт. А ежели рядом и кустов подходящих не окажется? Кушу-то хорошо говорить, у него личный горшок есть. А остальным как быть?

— Ладно-ладно, убедили, — смущённо пробурчал тролль, пряча упомянутую посудину глубже под кровать. — Если Сеня согласится, пусть всё будет внутри.

Разумеется, я согласился.

— Только про вентиляцию не забудьте. Сырость и дурные запахи не должны попадать в жилую зону.

Через каких-то пять минут всё было готово. В стене за кабиной появилась дверца в удобный подпространственный санузел — с душем, керамической ванной и каменной чашей МэЖо.

Когда голодный, уставший нас ждать, Ваня вломился в машину, то так удивился, что чуть не позабыл о еде.

— Ах ты ж, в рот мне пять кило печенья… — проговорил он, с искренним детским восторгом изучая обновлённый салон. — Гляжу, вы тут даром времени не теряли! Но, может, пойдём, покушаем уже, а? Давно всё готово.

Отказывать никто не стал. Даже тролль, немного подумав, составил нам компанию.

Завтрак на свежем воздухе прошёл весело и оживлённо. Мы пригласили и тётку Стефанию с Барсом Мяндексовичем.

Баба Яга сперва отказывалась, мол, это нарушает давние устои, и кормить-поить нас должна она. Но, углядев на скатерти элитную продукцию Сыроварских сыроделов и купленные мною зефирки с мармеладками, мигом сдалась. Разве что выставила «от нашего стола — вашему» блюдо свежих румяных пирожков с грибами и большой сладкий пирог с ягодами и сливочным кремом.

После еды мы собрали вещи, свернули волшебный шатёр и, попрощавшись с доброй хозяйкой и её мудрым котом, покинули гостеприимную лесную усадьбу.

Вёл машину Дурак. Бася привычно разлеглась на капоте, а Мидавэль, перегрузив багаж с Тавии в салон «уазика», скакал налегке, то опережая нас, то чуть отставая. Мы же с Лео и Кушем, словно куры на жёрдочке, рядком устроились в уютных креслах.

Как любой владелец машины, пустивший за родной руль чужака, вначале я ревностно и напряжённо наблюдал за действиями Вани. Даже заготовил несколько колких, но полезных для каждого новичка замечаний. Вот только высказать их так и не пришлось: наш патлатый друг правил очень аккуратно, без рывков и дёрганий, внимательно следя за дорогой и плавно переключаясь со скорости на скорость.

Пожав плечами, я постарался расслабиться и получить удовольствие от езды. Выходило плохо: стоило водителю потянуться к рычагу КПП, как взгляд мой нет-нет, да и устремлялся туда, жадно выискивая несуществующие косяки и ошибки.

Лесной просёлок долго петлял между деревьями, пока, наконец, как ручей в реку, не влился в широкий мощёный тракт.

— А вот и Большак. Вчера мы приехали оттуда, — Дурак ткнул пальцем влево, на север. — Выходит, сейчас нам туда? — спросил он, качнув головой вправо.

— Туда-туда, даже не сомневайся, — ответила киса. — Уверена, клубочек тоже так считает.

Она угадала: брошенный на дорогу магический проводник тут же устремился к югу. «Уазик», мерно тарахтя зубастыми шинами по камням, понёсся за ним.

Я уже хотел попросить Ивана ехать помедленнее, но меня опередил Леопольд.

— Будь осторожен, Вань сильно не гони. У поворотов притормаживай, — проговорил он, зорко глядя вперёд. — Чую, ждут нас ещё сюрпризы от хозяйского посланника. Зуб даю, у него при себе был не один барьерный артефакт.

— Какой-какой артефакт? — заинтересовался я.

— Барьерный, или заградительный, — повторил челорк, вытащив из поясной сумочки вчерашний гребень. — Вроде этого. Только опаснее и страшнее.

— Позволь мне пояснить, — вмешалась киса, с удовольствием переходя в режим энциклопедии. — К твоему сведению, Сеня, имеется несколько видов подобных магических изделий: останавливающие, условно смертельные и смертельные. Гребешок Лео, или, скажем, точильный камень, — самые безобидные. Останавливающие. Просто перекрывают дорогу и на время задерживают преследователя.

— А что значит «условно смертельные»? — спросил Дурак, не отрываясь от дороги. — Они недоприубивают? Делают немножко мёртвым? Или как?

Бася хихикнула.

— Нет, Ванюша. Условно смертельные «барьеры» создают преграду, которую невозможно преодолеть без риска для жизни. Бурная река, например. Или огненный поток со смоляным болотом.

— То есть, если не соваться, они тебе не повредят? — понятливо хмыкнул я.

— Именно, — кивнула кошка. — Что же касается смертельных…

Договорить она не успела: скачущий впереди Мидавэль резко осадил Тавию и, повернувшись к нам, тревожно замахал руками.

Иван, недолго думая, ударил по тормозам.

В салоне загрохотали лавки. Нас основательно тряхнуло, но, благодаря ремням безопасности, через лобовуху не выбросило. Бася тоже сумела удержаться на месте, судорожно вцепившись в плотный войлочный коврик на капоте.

Резко клюнув носом, машина замерла в десятке шагов от прорезавшей дорогу оглушительно ревущей горной реки. Широким бурным потоком сбегала та со склона, пересекала тракт и терялась где-то внизу, в непролазных лесах долины. Сильное течение с глухим рокотом катило булыжники и острые обломки гранита, несло, кружа, вывороченные пни, кусты и даже целые деревья.

Мы вылезли из кабины и столпились на краю свежего обрыва.

— Как думаете, что это такое? — прокричал эльф, недоумённо глядя с высоты седла на мутную, словно кипящую поверхность. — Наводнение? Где-то в горах прорвало мельничную плотину?

— Нет. Это кое-кто подло бросил здесь очередной заградительный артефакт, — так же громко ответил Лео. — Полотенце.

— Ничерза себе ручеёк, — нахмурился Дурак. — И как перебираться прикажете? Вплавь? Или же плот сколотим?

— Это вряд ли, — покачал головой Челокуш. — До того берега не меньше двадцати пяти саженей. С таким течением нас трижды потопит или размажет по камням. Да и возка жалко. Его ведь придётся бросить…

— Не придётся, — довольно усмехнулся Леопольд и подмигнул мне. — Мы тоже не без запаса. Правда, Арсений?

— Ты о путеводном клубке? — догадался я, припомнив вчерашнюю презентацию.

— О нём, родимом, — челорк подобрал серебристый шарик и, что-то тихо шепнув, подбросил вверх.

Клубочек исчез в яркой вспышке, и тут же через шумную водную преграду перекинулся изящный горбатый мостик с низенькими ажурными перилами.

— Ух, красота! Но… Он нас того… Выдержит? — засомневался Ваня. — Да ещё вместе с возком. Хлипковат больно. Не дай Свет, проломится, ухнем в воду. Поминай потом, как звали.

Действительно, волшебная конструкция совсем не выглядела надёжной. Её словно сплели из паутины или связали из тонких шерстяных ниток. Впрочем, когда Лео, а за ним и Тавия с эльфом на спине, ступили на мост, тот даже не шелохнулся. Только хрустально зазвенел под тяжёлыми сапогами челорка и копытами большой лошадки.

«Не верь глазам своим», — в который раз вспомнилось мне. — «Здесь далеко не всё то, чем кажется».

— Смелее, друзья! — помахал нам Мидя, благополучно перебравшись на другой берег.

— Вперёд, не трусьте, — добавил Лео.

— Да мы и не трусим, — негромко буркнул Дурак, почёсывая бороду. — Просто потонуть боимся. Сень, кто поведёт? Мне попробовать, или лучше ты сам?

— Сам, — немного помолчав, ответил я. — Но вы с Челком лучше так перебегите, пешочком. Не стоит рисковать и перегружать машину. И Басю заберите.

Однако кошка не захотела оставлять меня одного. Запрыгнула в кабину, спряталась под сидение и категорически отказалась выходить. Когда же нетерпеливый Ваня попробовал вытащить её за шкирку, киса так грозно рявкнула, что тот, бедный, от испуга едва из штанов не выскочил. Поспешно захлопнул дверь и отошёл в сторонку, приглаживая вставшие дыбом пышные волосы.

— Ладно-ладно, оставайся уже, в рот тебе кило печенья! Это правильно: Сене веселее будет. Ну, удачи вам! Мы потопали. До встречи на той стороне!

Иван с Челокушем осторожно взошли на волшебный мостик. Лёгкая ажурная поверхность мелодично зазвенела, но не прогнулась и не проломилась.

Будем надеяться, нас она тоже выдержит…

Дождавшись, когда друзья ступят на твёрдую землю, я уселся за руль и завёл двигатель. Погазовал, но с места не тронулся.

— Боишься? — сочувственно спросила киса, прыгая на капот.

— Очень. Особенно за тебя. Лучше бы ушла с хлопцами…

Вместо ответа Бася вздохнула и нежно потёрлась головой о мой локоть. Как ни странно, это придало сил и решимости. Взревев мотором, «уазик» тронулся с места и медленно пополз по чудесному мосту. Тот снова запел, и хрустальная песнь его слилась в единую звенящую ноту, разогнавшую все страхи.

Внизу зловеще грохотал горный поток и кружили бездонные водовороты, холодные брызги жадно лизали борта машины, а мелкая водяная пыль оседала на окна, закрывая обзор. Вопреки этому, тревожность угасла, а на душе воцарился покой.

Доедем. Должны. Не можем не доехать.

Словно отзываясь на эти мысли, сами собой заработали «дворники», смахивая слепящую влагу с лобового стекла. Надо же, совсем забыл о них! Ну, спасибо, Конёк!

Вот и середина. Осталось двадцать пять метров.

Пятнадцать. Десять. Пять…

И вот уже колёса привычно тарахтят по гладким камням Южного тракта.

Фух! Какое облегчение!

Выпрыгнув из кабины, я ощутил лёгкую дрожь в руках и коленях. Сказалось пережитое напряжение.

— Молодец, Сеня! — Мимо меня пулей промчался Дурак с короткой удочкой в руках.

— Куда это он? — удивлённо мяукнула киса.

— На рыбалку, — прогудел Лео. — Вспомнил, что в горных реках форель водится, вот и решил наловить на обед. Да только ничего у него не выйдет…

— Почему?

— Сейчас сами увидите.

Наш патлатый друг взбежал на мост и, насадив на крючок большую пёструю козявку, сделал красивый заброс.

В тот же миг вода исчезла, оставив после себя лишь сухой каменистый овраг. Шум и грохот резко прекратились. Наступила оглушительная тишина. Настолько полная, что слышно было, как трепещет цветными крылышками несчастная наживка.

Слегка оторопевший Ваня смотал удочку и, молча, спустился с мостика. Так же, молча, вытащил из торбы пузырьки с целебной водой. Снял козявку с крючка, сбрызнул снадобьем и отпустил. Проводил взглядом, вздохнул и, наконец, повернулся к нам.

— А… Где речка?

— Нет больше речки, Иваныч, — без тени улыбки ответил Леопольд. — Если останавливающий барьер преодолевают, он саморазрушается. Исчезает.

— Жаль только, не бесследно, — Мидавэль скорбно поглядел на безнадёжно испорченный участок тракта и уродующую лес глубокую промоину.

— Ага. Понял, — кивнул Дурак и, стряхнув оторопь, улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой. — Значит, сегодня обойдёмся без рыбки. По коням! Чур, я поведу! — крикнул он и шустро влез за руль.

— Если тебя это успокоит, в магических потоках рыбы не бывает, — сказала Бася. — Вот встретится по пути настоящая река, там и половишь.

— Идёт, — просиял Ваня. — Натаскаем дюжину жирных форелек, поджарим на костре. Или ушицы наварим, с дымком. А ещё лучше — тараньки насушим. Под пивко.

— Ты её поймай сперва, а потом уж вари да жарь, — пробурчал Куш, с кряхтеньем забираясь в машину. — Любите вы, рыбачки, из неубитого медведя тараньку сушить.

— Таранька из медведя? Вот бы попробовать! — Дурак даже облизнулся. — Как думаешь, Сеня, нашей самобранке под силу такое состряпать?

— Под силу, конечно, — ответил за меня Лео. — Она многое умеет, нужно только чётко и ясно проговаривать задачу. Например, вместо «тараньки из медвежатины» заказать сушёно-вяленое мясо. Тогда и получишь то, что хочешь.

— Договорились, — просиял Ваня.

Челорк тоже улыбнулся, затем тронул меня за плечо.

— Арсений, дружище, идём-ка, заберёшь свой клубочек.

Мы подошли к мостику. Леопольд с гордостью во взгляде коснулся его ажурных перил, нежно погладил и тихо вздохнул.

В этот момент я вдруг сообразил, что всё моё изначальное недоверие к новому спутнику полностью улетучилось. Лёд треснул и растаял без следа. И это не благодаря его рассказу, нет. Мой мир с его засильем фейков и лжи давно научил не принимать на веру даже самую интересную и приятную информацию. Все подозрения Лео развеял своими поступками.

Ещё там, на тракте, он не ударил меня, связанного и беспомощного. Пропустил мимо ушей явную провокацию. Казалось бы, мелочь, но о многом говорящая. Затем, как верно подметил Ваня, мастерски провернул трюк с самобранкой и избавил нас от опасного Малыша. Очистил тракт от леса. Подсказал, как преодолеть поток. Усовершенствовал «уазик».

Конечно, можно предположить, что таким образом коварный тип втирался в доверие, чтобы влиться в нашу компанию и в будущем нанести неожиданный удар в спину. Но поведение волшебных дубинок рушит эту версию на корню. Чующие зло боевые артефакты, не пощадившие остальных челорков, Леопольда всего лишь оглушили.

Кстати, а почему? Этот момент следует уточнить.

— Слушай, Горисвет, ответь-ка мне на один вопрос: если ты весь такой хороший, зачем дубинкам понадобилось тебя вырубать?

— Всё ещё не доверяешь? — горько хмыкнул он.

— Доверяю, — твёрдо сказал я. — Просто не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки. Так почему?

— Они и не вырубали. Колдуну — да, съездили по макушке, чтобы под ногами не путался. Убивать не стали: без своих амулетов тот превратился в обычного злобного старикашку. Я же только притворился оглушённым.

— Зачем?

— Чтобы выжить, Сеня, — честно ответил Лео. — В боевом запале Иван легко снёс бы мне башку кувалдой. Ну, или ты продырявил бы из стреломёта мастера Горина. Да-да, не удивляйся, я его сразу заприметил и узнал. Мы старательно отслеживаем все новинки конкурентов. На фабриках артефактов для этого целые отделы существуют.

— Чего же не отнял, если узнал? Обезопасил бы себя.

— Это вряд ли. Гномье оружие последнего шанса нельзя отнять. Можно только подарить или добровольно передать. Каждого, кто посягнёт на него без дозволения владельца, убьёт на месте. Такой вот сюрприз от хитрых подгорников для разных грабителей и мародёров. Короче, я спокойно дал себя связать, а едва ты исчез, сделал вид, что очухался. И применил весь свой дар красноречия, чтобы Ваня с Басей и Челокуш меня выслушали и поверили. Хорошо, что у нас с твоей кисой имеется целая дюжина общих знакомых. В основном, те самые вещевики-краснодипломники, что служат сейчас на моём предприятии. Ну и пара личностей посолиднее.

— Понятно. Что ж, теперь всё ясно. Как думаешь жить дальше?

— Сложно сказать, — Лео невесело пожал плечами. — Если не прогоните, сейчас хотел бы немного попутешествовать с вами. Постараюсь быть полезным. А дальше… Время покажет.

— Мы-то не прогоним, путешествуй, сколько пожелаешь. Но тебе самому это зачем? Разве не хочешь вернуться домой, к любимой работе? Или боишься снова в темницу загреметь?

— Темница мне не грозит. Официально разбойника Падлитруса больше не существует: по бумагам его тихо вздёрнули во дворе тюрьмы, а тело утопили в озере. Мне показывали заключение. Хозяин подсуетился. Поверь, Арсений, я бы с радостью вернулся к прежней жизни, но… Не в таком же виде, — он продемонстрировал длинные клыки и жуткую шестипалую лапу. — Ты же в курсе, что по закону все челорки должны немедленно уничтожаться. Боюсь, мастер Леопольд Горисвет тоже умер…

— Кто умер? Зачем умер? — мяукнул под ногами кошачий голосок. — Не хорони себя раньше времени. Мы же ещё вчера выяснили, что обряд прошёл по упрощённой схеме. Может, есть возможность обернуть всё вспять?

— Хотелось бы верить, — буркнул челорк, глядя вдаль.

— Кстати, а чего это вы здесь застряли? — поинтересовалась Бася. — Вроде бы за клубком ушли.

— Ушли. А тут увлеклись, разговорились, совсем о времени позабыли, — виновато развёл руками я.

— Бывает, — фыркнула киса. — Но, если можно, не слишком задерживайтесь. А то хлопцы совсем заскучали. Мидя, вон, вообще, дрыхнет в седле.

— Да-да, мы уже идём, — встрепенулся Лео и повернулся ко мне. — Протяни руку и шепни «клубок».

Я сделал так, как было велено. Ажурный мостик растаял в воздухе, а через миг мне в ладонь прыгнул тёплый моточек шерсти.

— И всё? Так просто?..

— А зачем усложнять? — пожал мощными плечами Горисвет. — Хочешь спать, говоришь: «Доброй ночи». Нужна переправа, шепчешь «Мост». Навес с лавками — «Привал». А проголодаешься, проси «Хлеб да соль».

— Действительно, ничего лишнего. Интуитивно понятный интерфейс, — восхитился я, бросая клубок на дорогу. — Что же, веди нас, проводник!

Серебристый шарик мигнул, подпрыгнул и неспешно покатился по тракту. Дремлющий Мидя тут же очнулся, тронул поводья и направил лошадку следом за ним. Ваня завёл мотор и пару раз требовательно бибикнул, торопя нас занять места согласно купленным билетам.

— Мне вот что интересно, — проговорил я, когда «уазик» набрал скорость. — Для чего создавались барьерные артефакты? Неужели сразу как защита от преследователей? Ни за что не поверю.

— И правильно сделаешь, — одобрительно мяукнула Бася. — Все они созданы под определённые хозяйственные задачи. Гребешок, например, использовали для восстановления вырубленных или погубленных пожаром лесов, полотенце — для орошения пахотных земель, а зеркало превращалось в пруд для плавучей птицы или же деревенский пожарный водоём. Когда некто хитромудрый надумал применить такие артефакты против погони, идея многим пришлась по вкусу. Мастера-вещевики упростили и удешевили конструкцию, ограничив время действия тремя, пятью или семью днями.

— Вот оно как, — проговорил я. — Умно! А точильный камень? Зачем кому-то в хозяйстве каменная гора?

— О, — оживилась киса. — Это самый интересный артефакт! Ты же слышал о Вале Галла?

— Да, Яга рассказывала. Вкратце. Кажется, это гряда искусственных холмов, что тянется от Старых гор до северных морей. Носит имя князя Галла, по приказу которого и была насыпана. Сейчас служит границей между Навью и Западными странами.

— Верно. Как ты понимаешь, насыпа́ть холмы вручную было бы слишком долго и дорого. Вот маги и создали артефакты, растившие горы быстро и легко. Это позволило князю возвести защитную гряду за один лишь день, и тем самым остановить набеги орд степных орков на богатые торговые города Северного Приморья.

— Стоп… А разве Вал Галла не земляной?

— Земляной, конечно, — кивнула киса. — Каменные горы у нас научились выращивать относительно недавно. Когда познакомились с магией гномов.

— А для чего нужна горящая канава? — напряжённым голосом спросил вдруг Дурак. — Ну, или речка огненная.

— Точно не помню, — опустив ушки, призналась Бася. — Знаю только, что получается она из волшебного уголька. Кажется, строители дорог делали магическим огнём просеки в лесах, а селяне расчищали место под поля и пастбища. А с чего ты, Вань, вдруг про огненную речку спросил?

— Потому что вижу её впереди, — наш друг ткнул пальцем в лобовое стекло. — А вон и Мидя руками машет.

Действительно, путь нам в очередной раз преградил поток. Только не водный, а словно из жидкого огня. Больше всего это напоминало вулканическую лаву с пляшущими над нею жаркими языками пламени.

— Приехали, — хором выдохнули тролль с челорком.

— Почему приехали? — удивился Ваня, выпрыгивая наружу. — У Сени ведь клубок есть! Пусть снова мостик построит.

— Не смеши, — фыркнул Лео. — Там горячее, чем у Черза в пекле. Даже если мост и выдержит, сам ты к нему и приблизиться не сможешь. Вмиг изжаришься, как порося на вертеле. А возок ваш вообще деревянный. Сгорит дотла, чихнуть не успеешь.

Мы выбрались из машины. Сильно пахло гарью и кипящей смолой. Раскалённый воздух обжигал лица.

— И что делать будем? — прикрыв рот мокрым платком, спросил Мидавэль.

— Разворачивать оглобли и искать другой путь, — проговорил челорк. — Ну, или становиться лагерем на седмицу и ждать, пока прогорит. Сейчас тут никак не проехать.

— Совсем никак? А ежели водички плеснуть? — спросил Дурак. — Это же огонь, должен потухнуть.

Леопольд глянул на него, как на несмышлёного малыша, что влез в беседу взрослых.

— Нет, Иваныч. Чтобы погасить такое пламя, нужно слишком много воды. Парой жалких вёдер тут не обойтись.

— А кто говорит о вёдрах? — вздёрнул невидимые брови Ваня. — Вон, у Сени целый пруд в кармане. Вулкан залить хватит. Ну, чего ждёшь? — он повернулся ко мне. — Где там твой шарик?

Его идея не особо меня вдохновила, но кухтыль я достал и пробку вытащил.

— Чего надобно, дружище? — булькнул изнутри сонный голос сыроварского Водяного.

— Да вот, милейший Водомут, огонёк залить хотел. Он дорогу перекрыл, проехать мешает.

— Покажи-ка! — в стеклянных недрах шара возник выпуклый жабий глаз, покрутился и, не мигая, уставился на раскалённый лавовый поток. — Ого-го! Хорош «огонёк». Аж сюда жаром пышет. Ну да ладно, сейчас поглядим, кто кого! Держись!

Из отверстия, словно из мощного пожарного брандспойта, вырвалась тугая струя воды. Отдачей меня едва не сбило с ног. К счастью, вовремя подоспевшие тролль с челорком помогли устоять, подперев с боков, а Ваня тоже ухватился за кухтыль. Вместе мы сумели совладать с напором и направили воду в самый центр огненного пекла.

Зашипело, затрещало, в воздух поднялось облако горячего пара. Кольчуга моя вмиг накалилась. Пришлось, чертыхаясь, от неё избавляться.

— Эх, хороша банька! — весело заорал Дурак, стягивая и отбрасывая пропотевшую рубаху. — Поддадим-ка парку, друг Сеня!

И мы поддали. Лес и дорогу затянуло непроглядным белым туманом с лёгким ароматом прудовой тины. Вода лилась всё с той же силой, в ответ лава плевалась горячими искрами и злобно шипела, словно тысяча змей. Медленно, шаг за шагом, наша пожарная бригада приближалась к краю огненной реки. Уже все мы сбросили промокшие насквозь рубахи, футболки и даже штаны.

Расшалившийся Ваня попросил Мидю его подменить, а сам сбегал в лес, нарезал веток и наскоро соорудил банные веники. Пару штук забросил в огонь — «для пахучести», остальными принялся лихо охаживать нас. Это было до того нелепо и забавно, что подглядывающий через кухтыль Водомут едва не утонул со смеху.

Наконец, шипение стихло, сменившись плеском и весёлым журчанием. Туман чуть поредел.

— Что, потушили уже? Так быстро? А я только во вкус вошёл, — расстроился Дурак, но тут же задорно улыбнулся. — Ну да ладно! Сейчас освежимся после баньки, и по коням!

Он направил струю вверх, и на нас хлынул настоящий тропический ливень. Прохладная вода приятно взбодрила и придала сил. Избавившись от остатков одежды, мы быстро смыли грязь и пот, после чего, заткнув кухтыль, дружно направились к машине — вытираться и переодеваться.

Надо было видеть глаза Баси, когда из тумана показалась наша развесёлая компания! Умей киса краснеть, сейчас точно сравнялась бы по цвету со спелой помидоркой.

— Вот бесстыжее мужичьё, фу, — смущённо мяукнула она, прячась под сидение.

— Тю! Откуда в бане стыду взяться? — удивился Ваня, поигрывая мускулами. — Да и вообще, было бы чего тут стесняться! Всё, что природно, то не мерзко, а значит — прекрасно. А красоту прятать нельзя. Её де-мон-стри-ро-вать надобно!

— Срам прикрой, демонстратор патлатый, — холодно прошипела кошка. — А не то расскажу Блестинке, как ты семейное добро разбазариваешь!

Ваня хмыкнул, но в полотенце, на всякий случай, завернулся.

Честно сказать, из нашей пятёрки только он да Мидавэль могли похвастать более-менее красивой фигурой. Мы же с троллем и челорком походили на банду бесформенных телепузиков. Наверное, потому и оделись быстро, почти лихорадочно, стараясь не глядеть друг другу в глаза.

Туман скоро рассеялся, открыв нашему взгляду бывшую огненную реку. Сейчас её угольно-чёрная, покрытая горячими лужами поверхность напоминала склон недавно потухшего вулкана.

Дурак осторожно ступил на спёкшуюся каменную корку. Потопал, попрыгал, и объявил:

— Крепкая. Можем ехать. Чур, я поведу!

«Уазик» без особого труда преодолел препятствие. Прокатился, как по ровной дороге. Чувствительно качнуло только при съезде в канаву и на выезде из неё. Тавия же упёрлась и ни за что не хотела ступать на странную тёмную тропу, от которой местами всё ещё валил пар. Эльф не настаивал, и без лишних слов отправился в объезд, через чащу.

— Ох и славная же банька вышла, в рот мне два кило печенья! — довольно проговорил Ваня, выводя машину на тракт.

— Твоя правда, Иваныч, — согласился Лео, с хрустом потягиваясь в кресле. — В последний раз довелось так славно попариться ещё весной, в купальнях «Дыры наслаждений Мамаши Гуль»! Сказочное местечко, надо признать.

Куш встрепенулся.

— О, так ты тоже там бывал? — радостно спросил он.

— А что я, не мужик? — челорк по-гусарски покрутил несуществующий ус. — Раньше частенько захаживал. Даже «Платиновый жетон Частого Гостя» получил. Девочки встречали, как родного. Знали, что старина Лео с пустыми руками не приходит. Завсегда с хорошими подарками.

Бася недовольно фыркнула и воинственно задрала хвост.

— Ты чего, киса? — удивился я. — И что за «Дыра наслаждений»? Кривой Хряк тоже упоминал какую-то Мамашу Гуль и её клиентов, но я тогда ничего не понял.

Дурак громко хохотнул.

— «Дыра» — тот самый бордель, о котором я вам рассказывал, — пояснил он. — Тот, что был закрыт на переучёт, когда мы приехали в Китеж. Только назывался он чуток иначе: «Пещера Услады Матушки Гуль». В то утро там как раз кровати переставляли…

— Ну, бордель — не совсем верное слово, — поправила его кошка. — Это настоящий Дом Наслаждений. Элитное развлекательное заведение с широким выбором услуг. Кроме купален с парилкой и бассейном там есть музыкальный зал, библиотека, небольшой ресторанчик и отдельные комнаты для общения. Девочки Матушки Гуль принадлежат к разным расам и способны выполнить практически любое пожелание клиента.

— Верно, — мечтательно прогудел Лео. — Они могут приготовить тебе вкусный завтрак или ужин, размять плечи после тяжкого рабочего дня, выслушать, поддержать, приободрить. Там всегда есть с кем поговорить о литературе и музыке, об оружии и политике… Да даже обсудить новый творческий проект! Часть своих изобретений я сделал именно в «Дыре Наслаждений», и не раз возвращался туда за новой порцией вдохновения.

— А я несколько раз ночевал там, когда закончились деньги, — признался Челокуш. — Мамаша Гуль любезно пускала меня на чердак. Бесплатно. Она полутролль, вот и помогала по-родственному.

— Полутролль? — переспросил я. — А почему её зовут Мамашей Гуль? Ведь гули — это восточные трупоеды, похожие на дохлую засохшую обезьяну. Бася, да ты же сама видела — тогда, на кладбище у Радосвета.

— Видела, — подтвердила кошка. — Но Матушка Гуль не имеет к ним никакого отношения. Особенно нынешняя. Она наполовину эльф.

— В смысле — нынешняя?..

Киса уже открыла рот, но её опередил Лео:

— «Пещера Услады» — заведение довольно древнее. Его пару веков назад придумал и создал профессор Кагурат.

— Дракон? Скальный приморский?..

— Он самый, — кивнул челорк. — Решил, что в столице непременно должно быть такое место, где и с милыми дамочками гульнуть можно, и смачно покушать, словно дома у родной мамы.

— Именно! — подхватила Бася. — Потому-то тамошнюю хозяйку Матушкой Гуль и прозвали. Само же заведение стало «Пещерой Услады». Со временем перечень услуг расширился: появились купальни, баня, коморки для массажа и столы для игр. Туда даже прадедушка Мяндекс временами захаживает. Разумеется, в облике человека. Хотя, откровенно говоря, там и котам рады, если они при деньгах.

Я в очередной раз поразился сказочному Миру Света и его забавным традициям.

— Понял. Значит, «Матушка Гуль» — это не о принадлежности к конкретной расе, а местное название управляющей бор… Домом Наслаждений. А должность это наследственная?

— Не всегда, — дёрнула ушком киса. — Хозяйкой заведения может стать только девушка, рождённая и выросшая в «Пещере Услады», знающая всю тамошнюю «кухню» изнутри. И не всегда это — дочь предыдущей Матушки. Та может до конца жизни бездетной оставаться. Её задача — грамотное управление.

— А туда можно со своей дивчиной приходить, или обязательно тамошнюю заказывать? — спросил Ваня. — Хочу с Тинкою в баньке пропариться, чтобы опосля в холодную купальню бультыхнуться.

— Можно и со своей, — мяукнула Бася. — Тем более, у Блестины, как у парадной стражницы Президента, есть постоянный бесплатный абонемент. Так что ещё неизвестно, кто из вас кого приведёт.

Иван удовлетворённо кивнул, но ответить ничего не успел: нас нагнал Мидавэль.

Поравнявшись с машиной, он наклонился к окошку.

— Ну и? Лесом, водой и огнём нас уже пытались задержать. Что там осталось? Гора?

— Возможно, — кивнул Лео. — Пока что злодей идёт по стандартному плану. Но расслабляться не стоит: у него при себе могут оказаться и смертельные артефакты.

— Это какие? — настороженно поинтересовался я.

— Вот встретим, тогда и узнаешь, — чуть резковато ответил челорк. Но тут же добавил: — Извини, Сеня. Дело в том, что их очень много разновидностей. Я понятия не имею, каким именно воспользуется посланник Хозяина.

Его слова прозвучали довольно зловеще. Расслабленность, подаренную банными процедурами, как ветром сдуло. Мы до рези в глазах уставились вперёд.

Минут через двадцать у Вани вдруг голодно завыло в желудке.

— Не рановато ли для обеда? — усмехнулся Лео, но тут же сам схватился за громко забурчавший живот.

Скоро похожим звуком отозвалось круглое пузо Челокуша и пушистое кошачье брюшко.

— Кушать хочется, — мяукнула Бася. — Странно, мы же недавно плотно позавтракали!

— Действительно, странно, — удивлённо проговорил тролль, прислушиваясь к своим ощущениям. — Даже мне захотелось. А не должно бы.

Все уставились на меня.

— Сень, а ты как? — спросил Лео.

— Никак, — честно ответил я. — После сегодняшнего завтрака не уверен, что и ужинать захочу. До сих пор бабусиным пирогом и нашими бутерами икается.

К окошку подъехал Мидя.

— Может, привал? Перекусим немножко.

— Да, давайте, а то уже мочи нет терпеть, — Ваня облизнулся, посмотрел вперёд и просиял: — Вон, глядите, полянка виднеется. Там и остановимся.

Выбранное им местечко выглядело очень заманчиво и отлично подходило для привала.

Высокие ели дарили тень и прохладу, а на ровном травянистом пятачке отлично встал бы походный столик. Но больше всего притягивала взгляд старая дуплистая яблоня. Её могучие ветви клонились к земле под тяжестью крупных жёлто-красных плодов.

— Ух, какие яблочки! — восхитился Ваня, хватая торбу и распахивая дверцу. — Наберу побольше, погрызём всласть. А вечерком доброго компоту наварим.

— Остынь, не спеши, — я придержал его за локоть. — Тебе что, недавних рогов мало?

Дурак испуганно ойкнул и остался в машине, продолжая при этом с вожделением смотреть на дерево.

Странно, но точно таким же взглядом яблоню пожирали и тролль с Горисветом, и даже Бася с Мидавэлем. То есть, все, кроме меня. А значит…

— Вам не кажется, что это дерево — очередная ловушка? — спросил я. — Помню, в одной сказке чудо-юдовы жёны, чтобы погубить героев, нагоняли голод, сон и жажду, а сами превращались в яблоню, мягкий ковёр с подушками и колодец. Стоило соблазниться — и всё, кирдык. Очень похоже на наш случай. Слишком уж внезапно вам есть захотелось.

— Ты прав, Арсений, — Лео дёрнул головой, первым стряхивая наваждение. — Это и есть барьер, созданный смертельным артефактом. Так что, друзья, если жизнь дорога, к дереву не подходить, яблоки не рвать! — сурово приказал он.

— Ну почему? — капризно мяукнула киса. — Они же такие красивые! Сладкие, наверное.

— Потому. Во-первых, кошки яблок не едят, — челорк осторожно щёлкнул её пальцем по носу и выбрался из машины. — А во-вторых… Глядите! — он подобрал на обочине круглый булыжник и, размахнувшись, запустил в крону.

Камень просвистел в воздухе и метко сорвал с черенка большое румяное яблоко. Едва то коснулось земли, раздался оглушительный взрыв.

Машину качнуло ударной волной. Лес зашумел. Тревожно раскричались птицы. Тавия испуганно взвизгнула и встала на дыбы, чуть не выбросив Мидю из седла.

Ваня с Челокушем хором помянули Черза, а Бася в ужасе нырнула мне под жилетку.

— Ну, кому ещё яблочек хочется? — спросил Леопольд, обведя всех насмешливым взглядом. Разумеется, никто не изъявил желания. — Поехали отсюда. Заводи, Иваныч.

— Нет, так нельзя, — упрямо тряхнул патлами Дурак. — Злое дерево нужно убрать, в дупло ему кило печенья. О-без-вредить, ежели по-науке. А то мы уедем, а какой-нибудь невинный путник поддастся его подлым чарам и погибнет.

— А разве она не саморазрушится после нашего отъезда? — спросил я. — Водный поток же пропал.

— К сожалению, смертельные барьеры исчезают, только забрав чью-то жизнь, и то не всегда, — пояснил челорк. — А уничтожить их под силу разве что мечу-кладенцу или драконьему пламени.

— Обойдёмся и без меча, — хмыкнул Ваня. — Есть тут одна мыслишка… Вы, главное, отойдите подальше, чтобы не зашибло ненароком. И лошадку с возком приберите.

Отогнав «уазик» за ближайший поворот дороги, я вернулся. Мидавэль, оставив там же Тавию, присоединился ко мне. За нами увязались и остальные.

Ваня зря времени не терял: он успел раздобыть где-то прочную верёвочку и сейчас осторожно привязывал её к гибкой тонкой ветке. Как и всё дерево, та была густо увешана плодами.

— И что это за народное творчество? — мяукнула киса.

— Ежели получится — сами всё увидите, — коротко ответил наш друг, не отрываясь от работы.

Подобрав крупный продолговатый булыжник, он оплёл его вторым концом верёвки. Затем, изогнув ветку, сунул её прямиком в дупло, а в развилке над ним поместил камень.

— Кажется, я понял его замысел, — проговорил Куш. — А что, может и сработать!

— Скоро узнаем, — сдержанно сказал Ваня. — Мидя, сможешь сбить этот камушек? Только издали, чтобы бабахом не зацепило.

— Попробую, — эльф скромно кивнул.

Мы вернулись к машине.

Мидавэль порылся в багаже, извлёк и надел кожаные наручи, натянул тетиву на лук. Вынул из колчана стрелу без стального наконечника и вышел на середину дороги.

— Если я правильно понял, грохнуть может неслабо, — сказал он. — На всякий случай, спрячьтесь в канаве. И Тави заберите.

Мы послушались.

Убедившись, что все, включая лошадку, в относительной безопасности, эльф поднял лук и выстрелил.

Тетива тоненько тренькнула. Через миг земля дрогнула, подбросив вверх сухую хвою, мелкие камушки и нашу компанию. Тяжело ухнуло. Воздух задрожал от оглушительной канонады и треска падающих деревьев. Видно, сдетонировал фруктовый боезапас. Когда же всё стихло, от коварной яблони остались одни лишь щепки. Как и от леса в радиусе пятидесяти метров.

— Сработало! — радостно запрыгал Ваня.

— Ещё как сработало, — подтвердил взъерошенный Мидя, заглядывая к нам в канаву. — Эх, надо было здесь, с вами спрятаться, — поморщившись, проговорил он, стряхивая с себя грязь и мусор. — Думал, мы достаточно далеко, а меня сдуло, как пушинку, и хорошо так по тракту прокатило. Обидно. Вся недавняя баня коту под хвост… Ой, прости, Бася.

— Ничего, я же не кот, — хихикнула киса. — Главное, от яблони мы избавились.

— Ага, — Дурак расплылся в улыбке. — Мне вдруг подумалось: а нельзя ли силу подлого дерева обернуть против него самого? Вот и устроил так, чтобы оно дуплом своих же яблочков и откушало. Мидя сбил каменюку, та дёрнула ветку, и — привет! Злая коряга лопнула от собственной злости.

— Мудро, — уважительно признал Лео, — Гляжу, Иваныч, ты мастер нестандартных решений. Не желаешь пойти ко мне в партнёры? Вернёмся в Китеж, будем вместе придумывать и создавать полезные магические арте… — тут он осёкся, замолчал и отвернулся, скорбно вжав голову в плечи.

Вспомнил, что в таком виде ни о каком возвращении и речи быть не может.

Ваня всё понял. На его лице промелькнуло сочувствие, но тон остался преувеличенно весёлым.

— А знаешь, я подумаю. Чем-то ведь нужно заниматься! Так что либо к тебе в портунёры, либо в пожарные. Какой-никакой, а опыт уже имеется. А сейчас — все по коням! Эх, прокачу!

Фальшиво насвистывая, он прыгнул за руль и запустил мотор.

Мы двинулись дальше.

Глядя на волшебный клубочек, весело скачущий по пустынному тракту, я осознал вдруг некую странность: за пару дней пути кроме змейки Гади и банды челорков нам так никто и не повстречался. Ни конный, ни пеший.

— Слушайте, друзья, а где все люди? Где путники, где купеческие обозы? Никого нет…

— Да кому тут ездить? — пожал плечами Лео. — В горах крупных поселений нет, а жители мелких могут до конца жизни и носа за околицу не высунуть. А Южное Пристаргорье, куда ведёт наш тракт, это уже заграница. Сейчас туда только амазонки летают.

— Да? А почему? — поинтересовался Ваня.

— Потому, Иваныч, что даже самый храбрый или глупый глава обоза не осмелится вести караван с ценным грузом здешними глухими лесами. Не разбойники, так нечисть горная нападёт, а то и дикие драконы пожалуют.

— Ясно, — кивнул Дурак, и, поглядев вперёд, нехорошо нахмурился. — Сень, что ты про сказки ваши говорил? Во что там чудо-юдовы жёны обращались? В яблоню, ковёр и колодец?

— Да. Нагоняли голод, сон и жажду.

— Ага, — Ваня побарабанил пальцами по рулю. — Не скажу, что мне вдруг захотелось пить, но колодец — вот он!

Мы дружно уставились в переднее окно.

Действительно, прямо посреди тракта уродливым прыщом торчал ветхий бревенчатый сруб с подгнившими столбами и дырявым навесом. Рядом валялось кривое деревянное ведро. Рыжая цепь тянулась к потемневшему от времени вороту с тележным колесом вместо рукоятки.

От сооружения за версту веяло заброшенностью и тоской. Если это и была ловушка, то кто-то умудрился её разрядить. Возможно, собственной жизнью.

Глава 18

Волшебный клубок притормозил и замер, словно задумавшись. Даже мигать перестал.

Остановились и мы. Вышли из машины.

Мидавэль тоже спешился.

— Как думаете, друзья, что это? — озадаченно спросил он, разглядывая древнее сооружение. — На обычный колодец не слишком-то похоже.

— Это точно, — хохотнул Ваня. — Какой дурак станет копать его прямо посреди дороги?

Челокуш, тяжело переваливаясь, обошёл сруб. Пнул ногой ведро, крутнул скрипучий ворот.

— Выглядит старым, да, — проговорил он. — Но появился недавно. Вылез из земли, словно гриб после дождя. Дорогу проломил. Видите, камни разбросаны? — он указал на россыпь булыжников. — И трава, что между ними росла, ещё совсем свежая. Только-только вянуть начала.

— Значит, всё-таки ловушка, — подвела итог Бася. — Странно, но пить совсем не хочется! Да и магии я не чувствую.

— Её здесь больше нет, — подал голос Лео. — Кто-то попался, и теперь это просто трухлявый колодец.

— С мёртвым телом жертвы на дне? — страшным голосом спросил Дурак, подходя к бревенчатому краю.

— Скорее всего, — сдержанно кивнул челорк. — Странно, что он не исчез. Может, жертва всё ещё жива?

— Сейчас разведаем, — Ваня с опасливым интересом заглянул в чёрную шахту. — Ух! Глубоко! И темно, как у огра в… хижине, — пожаловался он, и вдруг громко заорал: — Эй, кто-нибудь дома? Есть кто живой, спрашиваю?

Колодец гулко загудел, отражая его голос. Наш друг отпрянул и поморщился. Дождался, когда шум утихнет, подобрал кусочек щебня и бросил в глубину.

Всплеска мы не услышали. Только сдавленное кваканье и тихое шипение.

— Интересно! — киса пристроилась рядом с Иваном и тоже крикнула. — Ау! Есть там кто? — Новая порция гула в ответ. — Вань, а брось-ка камушек побольше. Пускай булькнет хорошенько!

— Зачем камушек? — хмыкнул Дурак и вытащил из торбы большой жёлто-красный плод. — Во, глядите, у меня разрыв-яблочко есть! Уж булькнет, так булькнет!

Мы с хлопцами, не сговариваясь, нырнули в придорожную канаву, а Бася — под машину.

— Ты бы с ним поосторожнее, Иваныч, — выглянув, пробурчал Лео. — Вдруг рванёт? Костей же не соберём.

— Не боись, не рванёт. Я разобрался: оно бахает либо от удара, либо ежели хвостик вырвать, — хмыкнул Иван, за черенок поднося яблоко к краю колодца. — Эй, в последний раз спрашиваю: есть там кто?

— Да нэт тут никаво! — испуганно рявкнули из глубины.

Ваня вздрогнул, и фруктовая граната со свистом ухнула вниз, в холодную тьму. Коротко ругнувшись, Дурак одним прыжком присоединился к нам в канаве.

Где-то внизу глухо булькнуло, затем прогремел взрыв.

Земля дрогнула. Ветхий навес сдуло, словно соломенный домик Ниф-Нифа. Из колодезной глубины, как из жерла цирковой пушки, с воплем вылетело тощее нескладное тело в серых лохмотьях. Прокувыркавшись в воздухе, оно звучно шлёпнулось на твёрдые камни тракта.

Переждав опасный «дождь» из обломков и мусора, мы бросились к незнакомцу.

Как ни странно, тот был жив и относительно здоров.

Сердобольный Дурак помог ему сесть и спросил:

— Ты как, дружище, не расшибся?

Колодезный узник болезненно поморщился, поправил насквозь мокрый грязно-белый тюрбан и обвёл нас мутноватым взглядом раскосых глаз.

Увидав меня, вздрогнул и поспешно отвернулся.

Поздно: мы с Басей его узнали.

— Опаньки! Да это же сам незабвенный Кадум! — удивился я.

Действительно, перед нами во всей красе возлежал «единственный пятый сын несчастного хана Сарата» — тот самый, что в Китеже выклянчил у нас пару монет на «мисочку плова из мяса наихудейшего барашка».

Тогда, в вечернем полумраке, не удалось его как следует разглядеть. Сейчас же эти тёмные узкие глаза с хищным огоньком и худая вытянутая физиономия показались мне смутно знакомыми. Кажется, доводилось видеть их раньше. Но где и когда?..

— Как тебя в колодец-то занесло? — осторожно спросила кошка, предусмотрительно не подходя близко.

— Так я это… Чуть-чуть сильно пить захотел, — гнусаво проблеял столичный попрошайка. — Голова до воды не достал, я наклонился, ещё наклонился, а потом вода стал много-много… Пил-пил, напился совсем, а он нэ кончается никак… Посмотрел, а небо далеко-далеко, високо-високо… Лез, лез, не вылез. Целый ночь так просидел.

— Бедненький! Так пить хотелось, что за две сотни вёрст от Китежа оказался? — скептически мяукнула Бася.

— Я в трактир у один хороший человек сапоги одолжил, — Кадум приподнял ногу, продемонстрировав промокшую, но добротную обувку. — Тихо одолжил, он даже не проснулся. А сапоги как топ-топ-топ… Ветер — свись! И вот я здесь.

— Ясно. Скороходы спёр, а совладать с ними не сумел, — прогудел Лео и окинул жалкого типа тяжёлым взглядом. — Вы что, знакомы с этим чудом природы?

— Доводилось встречаться, — фыркнула кошка. — Так, мелкий жулик. Он у нас в столице денежку на ужин выпрашивал.

— От мелких жуликов самые крупные неприятности и бывают, — нахмурился челорк. — Чую, неспроста он нам на пути попался. Да ещё на безлюдной дороге. Не верю я в такие совпадения. Вот что, други, давайте-ка его сейчас свяжем, от греха подальше. Позже решим, что делать.

Скрутив Кадума верёвками, мы стащили с него волшебные сапоги, заткнули рот и забросили в салон «уазика». После чего отправились взглянуть на колодец.

Собственно, смотреть уже было не на что. Сруб раскатало по брёвнышку, ворот сорвало, а тележное колесо взрывом забросило на ближайшую ёлку. Рядом праздничной гирляндой висела цепь. На тракте же осталась лишь зияющая бездонная яма.

Дорога тут, конечно, не самая оживлённая, но оставлять посреди неё открытую шахту мы не стали. Забросали ветками, обложили по периметру брёвнами от сруба, а сверху водрузили видимый издалека шалашик из трёх длинных жердей.

Покончив с этим общественно полезным делом, продолжили наш путь.

Не забывая о ловушках, ехали неспешно, внимательно глядя вперёд и по сторонам. Но, видимо, у посланника Хозяина закончились вредительские артефакты: до самого вечера ничто не помешало нам спокойно путешествовать.

Уже в густых сумерках нашлось неплохое местечко для ночной стоянки. Здесь имелся родничок с чистой ледяной водой, очаг из больших речных камней и крытый дёрном дровник с поленьями. Мы набрали сухих веток, развели костёр, разложили походный столик и, расстелив самобранку, скромно поужинали под голодное жужжание комаров.

Не забыли и о Кадуме. Вынесли из машины и, не развязывая, усадили под дерево на соломенную циновку. Дурак осторожно его покормил, поднося кусочки мяса на тонкой деревянной палочке.

Слопав целый килограмм «малышатины» с хлебом и высосав большую кружку сладкого мятного чаю с пирожком, «ханский сын» сыто обмяк и мгновенно захрапел. Добрый Ваня даже принёс ему подушку и укрыл сверху тёплым шерстяным одеялом.

— Пора бы и нам на боковую, — зевая, объявил я и, как учил Лео, пожелал клубочку доброй ночи.

Тот послушно превратился в знакомый серебристый шатёр со спальнями, перинами и санузлом. Мы все, кроме тролля и Кадума, разбрелись по комнаткам. Челокуш же, как обычно, остался верен плат-ложу и Сортирной Бабе, поэтому полез в машину.

— Такой большой, а в куколки играет, — пошутил Иван, задёргивая полог шатра.

Уже завалившись на мягкую пуховую перину, я вспомнил вдруг о пергаменте дядушки Владихора. Как оказалось, не зря: там появилось новое предупреждение.

«Потерял? Не жалей. Будет нужно — вернётся», — гласило оно.

Загадки… Снова загадки! Ну и ладно. Придёт время, разгадаю. А сейчас — спать, спать, спать!

Что снилось — не помню, но разбудил меня шум. Точнее, эмоциональная беседа на повышенных тонах. Слышался сердито-возмущённый голос Ивана, тревожный — Челокуша и спокойные — Мидавэля и Лео.

Интересно, что там у них за спор?

Натянув штаны, я сунул ноги в берцы и отправился выяснять.

Стояло раннее утро. Солнечное, но по-горному свежее, даже прохладное.

Взъерошенный Ваня с торбой в руках беспокойно метался по полянке, угрюмый тролль сгорбился у машины, а эльф с челорком изучали что-то под деревом.

— Чего расшумелись? — спросил я, потирая глаза и мечтая о чашечке крепкого горячего кофе. — Доброе утро, кстати.

— Не такое оно и доброе, — мяукнула Бася, вынырнув из-за шатра. — Кадум сбежал.

— Сбежал?.. Но как?

— Легко: перегрыз путы и смылся, — Лео показал мне излохмаченные обрывки верёвки.

— Хитрюга подлый, в рот ему кило печенья, — прорычал Дурак. — То-то он сразу после ужина храпака задал! Нарочно, чтобы ему пасть не заткнули. А едва все задрыхли, освободился и удрал. Стащил свои скороходы, а с ними и кучу наших вещичек прихватил.

— Каких ещё вещичек? — насторожился я.

— Ценных. Дубинку мою спёр, гномий золотой хронометр и шапку-невидимку, — Ваня сердито топнул ногой, но тут же расстроено шмыгнул носом. — Жалко-то как! Хорошо ещё, на торбу не позарился. Я её на ночь завсегда к кувалде привязываю, вот он и взял только то, что сверху лежало. Иначе без последних порток меня оставил бы.

— Дубинка, часы и шапка. Это всё?

— К сожалению, нет, — нервно дёрнула хвостом киса. — У Мидавэля тоже дубинка пропала. И серебряный кинжал.

— Да, — вздохнул эльф. — Ночью положил их у постели, чтобы под рукой были, а утром не обнаружил.

— Понятно. А у Челка что? — Я взглянул на угрюмо молчащего тролля. — Неужели Зовущая Дева?

— Дева на месте, — криво улыбнулся Куш. — Мы с нею на ночь в возке закрылись, вот вор к нам и не пробрался. Меня больше волнует то, что враг завладел вашими дубинками. А вдруг сумеет настроить их против нас? Будет очень больно… Кстати, проверь, на месте ли твоя.

Он как в воду глядел: подарок доброго Златояра исчез. А вместе с ним мои часы и Кольцо Вождя. К счастью, все фляги, кухтыль и самобранка остались в кармане жилетки. Не заинтересовал вора и ажурный перстенёк змейки Гади на моём мизинце. Но всё равно стало горько и обидно… Особенно за дедушкины «командирские». За двадцать лет успел с ними сродниться.

— Да, хлопцы, меня он тоже обчистил, — скорбно признал я и невесело хмыкнул: — Сказочно везучий воришка! Глядите: завалился в колодец на пустынном тракте, а его нашли, вытащили, накормили-напоили, ещё и богатой добычей обеспечили. Хотя… — в голове промелькнула умная мысль. — Кажется, везение тут не причём. Ведь для того, чтобы извлечь что-то из зачарованных карманов или Ваниной торбы, нужно это позвать. Верно?

— Верно, — хором подтвердили Бася и Лео.

— Иначе можно до посинения шарить рукой в пустоте, так ничего и не обнаружив, — добавила киса.

— Вот-вот! Но ведь для того, чтобы звать, нужно знать, что там хранится. Допустим, мою дубинку Кадум впервые увидел ещё в Китеже, когда выскочил на нас из переулка. Но как он об остальных двух проведал? И откуда ему о шапке-невидимке известно?

— Быть может, подглядывал? — хмуро предположил Дурак. — Следил за нами?

— Точно! — подтвердил я. — Следил и подглядывал. Благодаря невидимке. Как той ночью, у сыроварского пруда. Разглядеть лицо злодея мне тогда не удалось, зато его белый тюрбан хорошо запомнился. Уверен, пасти нас Кадум начал ещё в Китеже, а продолжил на привалах.

— Ага… Хочешь сказать, Кадум и есть тот самый посланник Хозяина? — сообразила Бася.

— Именно.

— Значит, это он разбрасывал перед нами барьерные артефакты? — подхватил Лео. — Тогда понятно, почему дорога сделалась вдруг безопасной. Виновник неприятностей ехал с нами в возке и не имел возможности вредить. Жаль, не обыскали его как следует. Разоблачили бы ещё вчера.

— Задним умом все крепки, — вздохнул Куш.

Ваня же нахмурился ещё сильнее, почесал затылок и спросил:

— Если это Кадум подбрасывал нам всякие пакости, как он сам-то в колодце оказался?

— Легко, — ответил челорк. — Барьерные артефакты, особенно смертельные, очень коварны и обладают сильной манящей аурой. Потому-то их и нужно бросать через плечо, не оглядываясь. Вспомни, какой дикий голод разрыв-яблоня насылала. А колодец вызывал неодолимую жажду. Вот Кадум в собственную западню и угодил. Хотел водички хлебнуть, а загремел на дно. Пускай не погиб, но застрял надолго.

— Сдаётся мне, этот тип куда крепче и опаснее, чем хочет казаться, — проговорил Куш, задумчиво прижав большой палец к верхней губе. — Глядите: целую ночь в ледяной воде просидел, и хоть бы разок чихнул. Пережил разрыв яблока, упал с высоты на камни. Для кого другого, да хоть любого из нас, это прямой путь в Костяные Леса. А он целёхонек. Ушибся только.

— Ну, так недаром же Хозяин сделал Кадума своим соглядатаем, — мяукнула киса. — Тот далеко не прост. В Китеже, например, выскочил на нас из подворотни, как бабайчик из табакерки. Я ничего не ощутила, а вот Сеня его как-то почуял. Даже дубинку достал. Видно, потому-то злодей попрошайкой и прикинулся.

— Почуял? — оживился Ваня. — А ведь точно! Сеня сможет обратиться и найди супостата по следу! Так, как нашёл в лесу меня с рогояблочками.

— Не получится, — грустно признался я. — Ворюга спёр берендеевское кольцо, подарок Челокуша. Оно помогало мгновенно менять облик, а ещё — сохранять разум и говорить в звериной ипостаси. Без него для обращения мне нужно вляпаться в опасную ситуацию, вроде нашей встречи с оборотнями. Но при этом я сделаюсь тупой бессловесной тварью.

Дурак громко фыркнул. Киса сдавленно хихикнула, а Челокуш с эльфом широко улыбнулись.

Интересно, что тут смешного?

— Умница, Арсений. Ты всё верно говоришь, — Лео погладил меня по голове и почесал за ухом.

Подобное панибратское отношение возмутило до глубины души, но хвост при этом предательски завилял.

Стоп… Хвост?! Откуда? Я превратился?! Сам, без кольца?..

Действительно, мир вокруг словно посерел, тело наполнилось мощью, а запахи стали сильнее и понятнее. Захотелось бегать, скакать, резвиться.

Но… Как такое возможно? Неужели магия перстня осталась при мне, хоть сам он исчез?

Загадки. Сплошные загадки. И ни одного ответа.

— Хоть бы подсказали, что к чему, — отойдя в сторонку, тихо пробормотал я. — Надоели все эти непонятки.

Как ни странно, меня услышали.

Тело знакомо прожгло электрическим разрядом, а перед внутренним взором нарисовался Медвежий Камень. Весь его вид излучал добродушную иронию, граничащую с насмешкой. Даже показалось, что древний артефакт берендеев дружелюбно мне подмигнул, толсто намекая, что всё это — его рук дело. И, хоть у гранитного валуна нет ни рук для дел, ни глаз для подмигивания, я его прекрасно понял.

Тело расслабилось, боль прошла.

— Что с тобой, Сенечка? — ко мне подбежала взволнованная Бася. — Ты вдруг упал, заскулил и задёргался.

— Да вот, получил пламенный привет от Медвежьего Камня, — проворчал я, с трудом поднимаясь на дрожащие лапы. — Оказывается, это его дар. Компенсировал мне потерю Кольца Вождя.

— Что ещё за Медвежий Камень? — заинтересовался Мидавэль. — Впервые о таком слышу.

Пришлось вкратце ознакомить спутников с историей святыни берендеев, что тысячелетия назад предсказала мой приход в Свет и даровала Советнику Владихору его способность видеть будущее.

— Ну, раз так, ты легко сможешь найти и подлого Кадума, и наши вещи, — обрадовался Ваня.

— Это вряд ли, — возразил Леопольд. — След-то Сеня, может, и возьмёт, но поймать злодея, бегущего в сапогах-скороходах, не сможет. Того и эльфийская лошадка не догонит. Так что, друг Иваныч, о вещах можешь позабыть.

Дурак огорчённо вздохнул. Я же, интереса ради, подошёл к постели вора и тщательно её обнюхал.

В нос ударил горький и противный звериный смрад. Знакомый и легко узнаваемый.

И тут меня словно озарило. Пазл, наконец, сложился.

Стало кристально ясно, откуда у злодея феноменальная живучесть. А ещё — почему его лицо показалось мне смутно знакомым.

— Поздравляю, друзья: наш Кадум — оборотень, — чихнув, объявил я. — Он преследует меня уже давно. С самого прихода в ваш мир, и даже немного раньше.

Тролль с челорком недоумённо переглянулись, зато Ваня довольно просиял.

— А-а-а, понял! Выходит, тот злой «волчий нож», что мы сломали, был евойный?

— Уверен.

— То есть, это Кадум — единственный, кто выжил после устроенной тобой на привале бойни? — подхватила Бася.

— Угу. Он — истинный оборотень, тварь хитрая и коварная, — подтвердил я, и тут же принялся отчаянно чесаться.

— Хитрая, коварная, а ещё блохастая! — хмыкнул Мидавэль, с лёгким омерзением глядя на кишащую паразитами циновку. — Погоди, Сеня, сейчас помогу. Где-то тут было нужное снадобье…

Он отыскал в седельной сумке небольшой кожаный мешочек и щедро распылил надо мной серебристый порошок с лёгким ароматом полыни и эвкалипта.

Блохи принялись с весёлым треском лопаться, словно крошечные воздушные шарики. Зуд от укусов тоже прекратился.

— Ух, спасибо, Мидя! — я с наслаждением отряхнулся и поспешно принял человеческий облик.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся мой друг. — Жаль, сейчас светло. В темноте обезблошивание напоминает маленький фейерверк. Очень красиво смотрится. Празднично. Потому профессор Кагурат в зоопарк, на практику, водил нас по ночам. Кстати, это единственный препод, занятия которого никто ни разу не пропустил!

Лео осторожно свернул циновку и бросил на ещё тёплые угли вчерашнего костра. Когда же та разгорелась, отправил в огонь обрывки верёвки и подушку с одеялом. Поднялся зловонный удушливый дым, но возмущаться никто не стал. Все прекрасно понимали, что постель безнадёжно испорчена.

Дурак добавил сверху пучок сухих еловых веток, затем отошёл к машине, сел на ступеньку и задумчиво нахмурился.

— Чем озадачился, Вань? — спросил я.

— Да вот, не могу понять одну штуку. Глядите, друзья: Кадум, в рот ему кило печенья, всю дорогу пытался нас извести. Прям из кожи вон лез: натравил стаю оборотней и банду челорков, подстроил ловушку в Черногузах, разбросал колдунские гребешки с полотенцами. А этой ночью, заместо того, чтобы спокойно перебить всех во сне, всего лишь тихонько обокрал и смылся. Странно, не находите?

Мы согласились. Поведение злодея действительно выглядело на редкость нелогичным.

— Что-то явно помешало ему с нами расправиться, — убеждённо прогудел Леопольд. — Но что? И почему?

Мидавэль поднял взгляд к небу и сказал:

— Я бы предположил, что у Кадума внезапно сработал внутренний кодекс чести.

— Да ну… Честь у оборотня? — недоверчиво хмыкнул Дурак. — Не смеши! Откуда ей там взяться?

Киса ласково потёрлась о его ботинки.

— Поверь, Ваня, абсолютного зла в этом мире очень мало, — мяукнула она. — Сам Черз когда-то был одним из атлантов. Творил добро, как умел. Да что тут говорить, даже у диких зверей и злодеев есть почитаемые ими правила и законы. Перевёртыши и прочие чудища не исключение.

Вспомнилась Зелёная Балка и ночной перекус колбасой в компании кровожадного Деймона. Ещё тогда меня поразило, что жуткое существо самого дьявольского вида чтит священный закон гостеприимства. А если так, то почему бы и оборотню не обладать собственным, специфическим кодексом чести? Легко! Тем более, что…

— …Мы, сами того не желая, спасли Кадуму жизнь, — закончил я вслух. — Да ещё и сытно накормили. Уверен, именно потому и дожили до утра. Видимо, так он высказал свою благодарность. Но от козней в будущем нас это вряд ли избавит. Преданность Хозяину сильнее любых кодексов.

— Хороша благодарность, — пробурчал Иван. — Обворовал нас, стянул кучу ценностей…

— Как раз здесь всё логично, — дёрнула ушком Бася. — Злодей вернул свои сапоги-скороходы и шапку-невидимку, а заодно лишил нас опасных для себя предметов. Вспомни ночную стычку с волкодлаками: до Сениного преображения смертельные раны тварям наносил только Мидин фамильный кинжал. Вот Кадум его и утащил. Вместе с дубинками. Не удивлюсь, если эти «ценности» уже покоятся на дне какого-нибудь ущелья.

— Ну, с оружием понятно. А как же наши хронометры и Сенино кольцо? — не желал сдаваться Дурак. — Их-то он зачем спёр?

— Часы просто красивые. И дорогие, — ответил я. — Не удивлюсь, если Кадум повёлся на рекламу амазонок и решил обзавестись новомодным аксессуаром. А кольцо… Челк, Лео, вы в этом лучше разбираетесь. Как думаете, оно только для берендеев ценно, или же может пригодиться и оборотню? Скажем, заменить утерянный нож?

— Или да, или нет. Возможен любой вариант, — пожал плечами тролль. — Вы ведь из одного теста слеплены. Только волкодлаки — из перекисшего, с гнильцой и плесенью.

— Соглашусь, — кивнул Лео. — Между вами много общего. Но сработает ли на черзовой подделке артефакт, созданный для оригинала, предсказать тяжело. Выяснить это можно только опытным путём. Но, боюсь, о результатах нам не доложат.

Костёр догорел. Воздух очистился. Настроение, подпорченное кражей и побегом Кадума, улучшилось. Наскоро перекусив, мы собрали вещи и, приведя поляну в порядок, продолжили путь. За руль в этот раз уселся я, а Ваня примостился рядом.

Горный ветерок, напоённый ароматом еловой хвои, врывался в салон через треугольники форточек и приятно освежал. Мы с Иваном следили за дорогой, а Куш с Лео увлечённо обсуждали достоинства и недостатки какой-то магической штуковины, о которой ранее мне даже слышать не доводилось. Бася мирно дремала на капоте и, вопреки любимой привычке, в умный разговор не влезала. Мидавэль скакал рядом с машиной, не упуская из виду путеводный клубочек.

Минут через двадцать мы достигли перекрёстка, в центре которого торчала двухметровая глыба из красноватого гранита.

— Что на этот раз? — недовольно пробурчал я, притормаживая. — Новый подарок от Кадума?

— Нет. Обычный Камень-на-распутье, — объявил зоркий эльф, наклонившись к окошку. — Вроде того, что мы встречали раньше. Да и надписи те же. Прямо поедешь — женат да богат будешь, направо — коня потеряешь…

— Да-да, помню. А налево — сам копыта отбросишь. Предлагаю больше не искушать судьбу и ехать прямо.

Мидавэль заметно поскучнел.

— Прямо? Рискую так вернуться домой, в Биреннан. Это там меня ждут женитьба, богатство, зелёная тоска и смертная скука.

— А я уже женат, и свою милую Блестинку ни на кого не променяю, — веско проговорил Дурак. — Мы же не басурмане какие, гаремы себе заводить.

— Так что, снова налево свернёте? — насмешливо фыркнула Бася. — Туда, где «жизнь потеряешь»? Один раз уже ошиблись с направлением, лишних две седмицы в лесах проблуждали.

— Было дело, — признал я. — Но ведь именно благодаря этой «ошибке» мы подружились с Небесными Псами, познакомились с говорящей щукой, столкнулись с Леопольдом и, наконец, встретили тебя и Ваню! Плюсов тут намного больше, согласись. Потеряли время, зато приобрели друзей и помощников. Кстати, Куш, а вы бы что выбрали?

— Да нам с Лео всё равно, — ответил тролль, обменявшись взглядами с челорком. — Куда вы, туда и мы.

К счастью, выбирать не пришлось: наш волшебный проводник сделал это за нас. Ненадолго застыв перед Камнем, он вдруг подпрыгнул, мигнул и покатился в горы. Направо.

— И как прикажете это понимать? — удивлённо мяукнула киса. — Скорее, за ним! А то снова потеряется.

— Ну нет, туда я точно не поеду, — мотнул головой эльф. — Тавия для меня больше, чем лошадь. Она — верный друг и надёжный товарищ. Ни за что на свете я не подвергну её жизнь опасности.

Челокуш с кряхтением перебрался в салон и одним ловким движением свернул своё громадное плат-ложе, освободив место, достаточное для размещения средних размеров слона. Спрятав грязную тряпку в карман, он распахнул задние дверцы «уазика» и скомандовал Миде:

— Давай, заводи своё сокровище. Низковато, конечно, зато безопасно. Никакой злодей не достанет.

Эльф благодарно просиял и бросился снимать с Тавии сумки, седло и удила.

Лошадка с интересом заглянула в машину. Осмотрелась, принюхалась. Не обнаружив ничего пугающего, запрыгнула внутрь, свободно разлеглась на полу и принялась мирно жевать соломенную циновку. Мидавэль забрался следом, устроился на моей кушетке и взялся за лютню.

— О, с музычкой поедем! — Обрадовался Ваня. — Сыграй-ка нам про серенького козлика, дружище! Или про волшебную деву в зелёном платье. Пусть хлопцы послушают.

Наш эльфийский друг не стал ломаться и капризничать, подкрутил колки и заиграл «Зелёные рукава». Я же нажал на газ и погнал «скорую» следом за нетерпеливо мигающим клубочком.

Выбранный магическим проводником путь не был похож на большак. За первым же поворотом гладкий, мощёный камнем тракт сменился банальным кривым просёлком. Машину нещадно затрясло и закачало. Ехать пришлось осторожно, чтобы не соскользнуть в глубокую, полную жидкой грязи колею. Впрочем, стоило дороге пойти в горку, как она сделалась и суше, и ровнее. Зато под колёсами захрустели выбеленные солнцем лошадиные черепа и кости. Из глубоких канав торчали трухлявые оглобли брошенных возов и телег. Встретилась даже древняя, насквозь прогнившая карета. Она лежала на боку, блестя на солнце остатками позолоты, а в окошках трепетали обрывки красных шёлковых занавесок. Рядом валялись начисто обглоданные останки четырёх коней в когда-то дорогой парадной сбруе.

Мне сделалось не по себе. Даже холодок по спине пробежал. Сразу вспомнилась дорога к Медовихе и учинённые злобным «ведмедём» разрушения.

Мои спутники тоже удручённо притихли. Особенно Ваня. Вцепившись в поручень, он с ужасом глядел на это царство смерти, беззвучно открывая и закрывая рот.

— Кто же это тут набезобразничал? — шёпотом спросил я.

— Думаю, скоро узнаем, — тихо ответила Бася.

И, как всегда, оказалась права.

По сказочной классике, из кустов на дорогу выпрыгнул здоровенный серый волк. С добрую корову ростом, тощий до костлявости и по-летнему облезлый. Могучей когтистой лапой, по ширине не уступавшей тигриной, он остановил путеводный клубочек и одарил нас пронзительным взглядом хищных янтарных глаз.

Приехали…

Друзья мои нестройным хором помянули Черза и его чешуйчатую задницу, Тавия испуганно взвизгнула, а «уазик» сам собой сбросил газ и остановился, не дожидаясь нажатия на педаль. Хорошо, что скорость небольшая и нас не впечатало лбами в переднее стекло.

— Вот это гигант! — переведя дух, искренне восхитился я. — Такой точно коня съест, бараном закусит. Для него вся наша компания на один укус.

— Ну-ну, не скромничай, — хмыкнул чуть побледневший Ваня, с жадным любопытством разглядывая невиданного хищника. — Да, великоват волчок. Но ты-то всё равно больше!

— А ещё пушистее. — добавила Бася. — И, уж извини, потолще.

— О чём это вы?

— Да о том, дружище, что не тебе его опасаться, — Дурак хлопнул меня по плечу. — Ты, Сеня, когда оборачиваешься, и крупнее, и зубки твои подлиннее будут.

— Что за ерунда? — не поверил я.

Сенбернар, конечно, собака немаленькая. Но не настолько же!

— Ваня правду говорит, — мяукнула киса. — Почему-то с каждым превращением ты делаешься и больше, и сильнее. Причём началось это всё только после приезда в Китеж и твоего знакомства с советником Владихором.

Вот те раз! Если это правда, то без Медвежьего Камня тут не обошлось. Пускай будущее, как дядушка, я прозревать и не начал, зато с размерами и боевыми навыками он мне явно помог.

Слабый, едва ощутимый разряд в области солнечного сплетения и висящего там же Знака Берендея подтвердил мою догадку. Святыня рода прислала очередной дружеский привет с воздушным поцелуем.

— Мы с Ваней это ещё в Лукоречье заметили, — между тем продолжала Бася. — Когда на тебе верхом девчата катались. И маленькие, и взрослые. По две-три разом. Уже тогда ты был размером с этого волка. А на площади, спасая меня от гнева дедушки Мявчика, стал ещё крупнее. Потому-то прадед даже в боевом обличье трусливо удрал на стену. Не знаю, как выглядел разоривший село медведь-людоед, но, готова поспорить, ты недолго с ним возился. А мог всего лишь наступить на лапу, и тот сразу запросил бы пощады.

Вспомнив жуткий облик и чёрные пустые глаза медовихинского Зверя, я вздрогнул и покачал головой.

— Не запросил бы. Слишком уж ему Чёрное Дыхание мозги разъело. Из всех чувств осталась только ненависть ко всему живому и лютый голод. Но ты права, управился я на удивление быстро.

— Вот, — подвела итог киса. — Иди, поговори с серым. Он выглядит разумным. Уверена, вы легко найдёте общий язык.

— Сходи-сходи, друг Сеня, — подбодрил Дурак. — Знай: если что, мы за тебя жестоко отомстим! Правда ведь, хлопцы?

Куш, Лео и Мидавэль активно подтвердили, что месть их будет страшна, и волчара запомнит день, когда решился меня съесть, как самый ужасный в своей жизни.

Их шутка (или не совсем шутка?) придала мне уверенности. Тем более, несмотря на грозный вид, агрессии хищник не проявлял. Просто стоял, опустив голову, катал лапой клубочек и настороженно сверлил нас взглядом. Стоило мне выбраться из машины, как он поднял уши и спросил глубоким хриплым басом:

— А конь где?

— Да вот же он, — похлопал я по борту «уазика». — Правда, немножко волшебный.

Волк дважды обошёл «скорую помощь» кругом, тщательно обнюхал и даже пожевал заднюю подножку.

— Тьфу… Какой-то на редкость невкусный конь. А другого нет? Ежели чего, я сейчас не о той кобылке, что внутрях схоронилась. По бумагам, скакуны эльфов числятся как «магические существа» и съедению не подлежат.

— Ух, как у вас тут строго… Но других коней нет, извини, — развёл руками я. — Потому-то мы и выбрали эту дорогу.

— Очень жаль, — пригорюнился зверь. — Давненько сюда никто не сворачивал. Погляди на меня: отощал совсем, да и семью кормить нечем…

— А поохотиться не пробовал? — Высунулся из окошка Ваня. — Мы, пока ехали, с десяток зайцев и косуль видали. И кабанчиков мелких. Жирненьких таких, аппетитных.

— Староват я для охоты, — облизнувшись, признался волк. — Одно дело — коня под седоком или в оглоблях заесть, иное — по чащобам за живностью носиться. Потому на эту работу и согласился. Раньше-то у Яги одной служил, а как её на новый объект перевели, не у дел остался. Чтобы волчатам на шею не садиться, устроился сюда. Думал, хорошее местечко для пенсионера. Ага… Хорошее, — он обиженно сморщился, словно куснул спелую Красную Шапочку, а у той попка горькая. — Сколько лет уж караулю, а мимо лишь купцы с чумаками ходят. Да и те изредка. А их возы не на конной, а на бычьей тяге.

— Вот и закусил бы говядинкой, — хмыкнул Дурак. — Неплохое мясо. Жестковатое, правда, но вкусное.

— Не по правилам это, не по закону, — мотнул лобастой головой волк. — На волов с быками разнарядки нет, их пропускать надобно. Ежели честно, на моей памяти вы первые с конями приехали. Да и те несъедобные…

— Правда? — удивился я. — А откуда тогда все эти скелеты и обломки телег?

— Они тут уже давно. Задолго до меня появились, — пояснил зверь. — Но сдаётся мне, липа это всё. Фальшивка, пугалка для путников. Костяки ничем не пахнут, да и возы разложены больно живописно.

— Ясно. И как же ты тут с голоду не помер?

— Пристаргорская гильдия покровителей живности выручает. Подкармливает иногда. Привозит к Камню на распутье котёл ячневой или овсяной каши с хрящиками и мясными обрезками. Нам с женой, почитай, на седмицу хватает. Так вот и живём.

— Хватает, говоришь? — я скептически оглядел его тощую фигуру. — Верю-верю. Когда в прошлый раз ел?

— Полторы или две седмицы тому, — спрятав глаза, невесело хмыкнул волк. — Но мы не глупые, всё понимаем. Лето, Купайлицы. Видать, из-за праздника о нас и позабыли… Ладно, — тон его сделался сухим и официальным. — Не смею больше задерживать. Для вас эта дорога безопасна. Доброго пути.

Отойдя в сторону, он уселся на обочине, грустно опустил уши, и вмиг сделался похожим на одинокого, всеми забытого пса.

У меня даже сердце дрогнуло от жалости. Да-да, той самой жалости, что делает человека человеком.

Выхватив из кармана самобранку, я расстелил её прямо на земле и попросил:

— Скатёрка, выдай-ка нам всё, что от кабана осталось. Готовить не нужно, только щетину убери.

Скатерть слабо завибрировала, и на ней материализовалась передняя часть громадной кабаньей туши с головой, ногами и мясистым горбом.

— Это всё мне? Нам? — Не поверил глазам зверь. — Честно?

— Ага. Кушайте на здоровье.

— Вот спасибо, добрый берендей! — он вскочил на ноги и низко мне поклонился. — Если тебе вдруг понадобится помощь старого Серого Волка, только позови. Мигом примчусь хоть на край света.

— Обязательно позову, — серьёзно пообещал я.

Там, куда мы едем, может понадобиться любая помощь.

Голодный хищник схватил угощение за толстое копыто и, урча от удовольствия, с трудом поволок в кусты. Оттуда уже слышалось нетерпеливое поскуливание и короткое подбадривающее тявканье. Верная волчица рвалась помочь любимому супругу и добытчику, но выйти из укрытия постеснялась. Видно, не причёсана и не накрашена.

Чтобы не смущать зубастую даму, я вежливо отвернулся. Тут же ко мне, рыча двигателем, подкатил «уазик».

— Запрыгивай, — скомандовал Ваня, распахивая дверь и освобождая водительское сидение.

Бибикнув на прощание, мы поехали дальше, послушно следуя за скачущим впереди путеводным клубком.

В паре сотне метров от «волчьей засады» лесной просёлок вновь превратился в ровную, мощёную булыжником дорогу. Мидавэль хотел уже оседлать и выпустить Тавию, но Бася попросила его не спешить.

— Давай-ка сперва выберемся на тракт, — сказала она. — Возможно, коням здесь угрожает не только Серый Волк. А вдруг следующий зверь окажется неграмотным и документов не читал? Доказывай ему потом, что Тави — «магическое существо» и съедению не подлежит.

Эльф легко уступил. Растянувшись на топчане, он принялся наигрывать что-то весёлое и ритмичное, очень подходящее для путешествия. Так, под приятную музыку и мягкое покачивание «уазика», мы и достигли Южного Тракта. Наша дорога вливалась в него под прямым углом, образуя классический т-образный перекрёсток. К моему удивлению, клубочек без раздумий свернул влево и быстро покатился на север. Обратно.

Пожав плечами, я погнал машину следом за ним.

Прошло несколько минут. Киса выглянула в окошко, по солнышку определила направление и озадаченно спросила:

— Мальчики, мне кажется, или же мы возвращаемся на распутье, к Камню?

— Ага, — подтвердил Ваня и ткнул пальцем вперёд. — Гляди, вон он торчит.

Действительно, вдали замаячила знакомая гранитная глыба.

— Странно это всё, — угрюмо пробурчал тролль. — Будем надеяться, ваш клубок не тащит нас в новую западню.

Волшебный проводник и впрямь вёл себя необычно и подозрительно. Докатившись до перекрёстка, он остановился, замигал и вдруг сам собою превратился в уютную беседку с широким столом и удобными лавками на всю компанию.

— Нам предлагают устроить привал, — пояснил очевидное я, выбираясь из машины. — Воспользуемся?

Мои спутники не стали возражать и расселись вокруг стола.

Ваня достал из торбы местные «шахматы» и, развернув лакированную клетчатую доску, принялся расставлять тяжёлые металлические фигуры.

— Кто со мной в "Сечу"? — спросил он. — Чур, я за Лес.

— Ну, а я за орков сражусь, — Леопольд с хрустом размял пальцы. — На что играем? На деньги, щелбаны или на желание?

Ответить Иван не успел.

Небо на миг потемнело, и на тракт бесшумно опустился компактный коврик-самолёт. С него величественно сошла загорелая мускулистая девушка в кожаной тунике и изящных римских сандалиях. На дорогом жемчужном поясе висел короткий меч и расшитая бисером замшевая сумочка.

Отбросив за спину тугую русую косу, красавица изрекла глубоким контральто:

— Служба доставки «Амазонка». Старший курьер Ипполита. Кто здесь будет Дурак И. И. с Брутова Хутора?

Холодный взгляд льдисто-серых глаз скользнул по нам и безошибочно остановился на Ване.

Тот дёрнулся, словно ошпаренный, судорожно кивнул и вскочил на ноги, едва не опрокинув доску с фигурами. Открыл рот, закрыл, снова открыл... И не издал ни звука.

— Ну, Поля, совсем парня засмущала своим официозом! — хихикнула киса, запрыгивая на стол. — Будь попроще, и люди к тебе потянутся.

— Баська! — Юная амазонка расплылась в милой и доброй улыбке, мигом растеряв всю свою холодность и неприступность. — А ты тут какими судьбами?

— Да вот, в рабочей командировке. Совместила научную экспедицию и путешествие с друзьями. Слушай, а зачем тебе наш Иван Иваныч понадобился?

— Посылку ему привезла, — девушка кивнула на большой деревянный ящик, стоящий на ковре, вытащила из сумочки пергаментный блокнотик и зачитала: — Самовар жаровой, трактирный, двухведёрный, форма — классическая банка. Изготовлен из красной меди, колосник чугунный, хватки яблоневые. В комплекте дымовая труба, кованый совок для углей и кукла-грелка в народном костюме Восточного Приславутья.

— Точно! — Дурак звонко хлопнул себя по лбу. — Это же я подарок тётушке Луносвете заказал. Специально для её гостевой избы. Там ещё должна быть дарственная надпись выгарав… нирова… Короче, выбита, в рот ей кило печенья.

— Есть надпись, — Ипполита снова сверилась с блокнотом. — «Родной двоюродной тётушке Луносвете на память от любящего племяша Ванюши». Всё верно?

— Ага! — довольно подтвердил Иван.

— А почему самовар привезли сюда, а не прямо в Брутовку? — удивился я. — Здесь-то он тебе зачем?

Ваня даже растерялся.

— Знаешь, как-то не подумал. Ну да ладно, сейчас глянем на него, полюбуемся, и сразу отправлю домой.

Он открыл ящик, обнажив заполненное древесными стружками нутро, и извлёк на свет массивный медный самовар цилиндрической формы. Поднатужившись, поставил на стол, приладил фигурный краник-верток и конфорку-корону. Осмотрел блестящие, девственно чистые бока.

— А надпись где?

— Сверху, на крышке, — подсказала амазонка. — За паровичком, рядом с клеймом изготовителя.

Наш патлатый друг взобрался на лавку, склонился над самоваром, и тут же с испуганным криком отпрянул, едва не сверзившись на землю.

Из внутренней топки водогрея неторопливо выползла красивая чёрно-золотая змейка. Обвившись вокруг короны, она подняла треугольную головку и тихо зашипела.

Мы все, включая Ипполиту, замерли. Впрочем, в глазах амазонки не было страха. Наоборот, девушка явно пыталась скрыть улыбку. Выходит, прекрасно знала о «пассажирке» и теперь с интересом ждала продолжения.

— Как бы прибрать эту гадину? — дрожащим голосом проблеял Дурак, вытирая мигом вспотевший лоб. — Только осторожно, чтобы не поранить. Тётушке Луносвете такой подарок не понравиться. Она… боится змей. У нас это семейное.

Я посмотрел на Басю. Та украдкой подмигнула мне и едва заметно кивнула. Советует погеройствовать?

Впрочем, меня опередили.

Мидавэль смело шагнул к столу и снял змейку с самовара. Внимательно осмотрел и, вместо того, чтобы отнести в ближайшие кусты и выпустить, обмотал себе вокруг шеи.

— Э, ты чего? — вздрогнув от омерзения, спросил Ваня. — Убери её, прошу!

— Извини, не могу, — эльф нежно погладил пальцем треугольную змеиную головку. — Гадя попросила отнести её домой, к отцу.

— Гадя?.. — переспросил Дурак, коротко глянул на нас с Басей, и в глазах его зажглось понимание. — Ну, раз попросила, отвези.

— Отвезу. Потом, попозже, — кивнул Мидя. — Не брошу же я вас одних на полпути.

— А с самоваром что делать? — напомнила о себе амазонка. — Оставлять здесь, или везти на Брутов Хутор?

— Давай на хутор, — решил Ваня. — Будем считать, что я проверил посылку перед отправкой тётке. Где расписаться и сколько монет доплатить?

Ипполита извлекла из сумочки бланк заказа, карту, линеечку и крошечные счёты. Разложила на столе и принялась колдовать.

— Итак, отсюда до конечной точки около семи с половиной сотен вёрст. По шагу за версту, выходит пятнадцать гривен серебра. Как друзьям наших партнёров, — она слегка поклонилась Басе, — одну серебрушку могу скинуть.

— Мы не нищие, — гордо хмыкнул Дурак и выложил перед амазонкой новенький блестящий золотник. Обычный, не волшебный. — Вот! Сдачи не надо.

Расписавшись во всех нужных бумагах, он помог оглушённой его щедростью Ипполите упаковать самовар обратно в ящик и даже пригласил с нами отобедать.

— Не могу, извините, — с сожалением ответила девушка, усаживаясь на летучий коврик. — Время дорого. Нужно успеть доставить вашу посылку до темноты, а потом ещё найти, где остановиться на ночь.

— Вот у тётушки и переночуете, — обрадовался Ваня. — Поверьте, получив такой подарок, она встретит вас, как родную. Счастливого пути, и привет Луносвете!

Ковёр плавно поднялся в воздух, набрал высоту и, взяв направление на восток, скрылся за лесом. Дружно проводив его взглядами, мы повернулись и с удивлением обнаружили, что беседка исчезла. Доска с фигурами стояла прямо на земле, а рядом сиротливо лежал путеводный клубочек.

— Выходит, нас привели сюда только для того, чтобы Ваня получил посылку? — удивлённо мяукнула киса.

— Всё возможно, — согласился Дурак, собирая игру в торбу. — Хотя никто не мешал амазонке нагнать нас на тракте. Она ведь летучая… Как думаешь, Сень?

Я же ничего не думал.

Почему-то вид клубка, Камня и перекрёстка вызвал у меня внезапный приступ тоски и апатии. Резко расхотелось что-то делать, куда-то спешить, чего-то искать… Удушающей волной нахлынуло ощущение полной бессмысленности всего происходящего.

Бася сразу почуяла неладное.

— Сеня, а чего ты вдруг скис? — мягко спросила она, потираясь о ботинок. — Что-то стряслось?

— Да ну… Надоело всё, киса, — горько выдохнул я, тяжело опускаясь на ступеньку «уазика». — Надоело ехать туда, не знаю куда. Надоела неизвестность. Хочется какой-то определённости. Блуждающее озеро, Берендеев Лес… Они же не стоят на месте. Постоянно перемещаются. Мне теперь что, до конца жизни за ними гоняться?

Кошка ничего не ответила.

Зато зашевелился клубок. Подкатился к Камню и, подпрыгивая, словно мячик, принялся ритмично в него стучать.

— Эй, Арсений, кажется, тебе пытаются что-то сказать, — прогудел Лео, настороженно наблюдая за артефактом.

— Ага, — язвительно хмыкнул я, нехотя вставая и подходя к гранитной глыбе. — Советуют хорошенько побиться головой, чтобы дурные мысли через уши вывалились. Могу попробовать, вдруг и вправду попустит.

Впрочем, биться не пришлось. Стоило только коснуться твёрдой шершавой поверхности, как в центре перекрёстка, чуть южнее Камня, вспыхнул, открываясь, портал. Небольшой, всего пару метров в высоту и чуть меньше — в ширину.

Мир за ним мало чем отличался от нашего: та же уходящая вдаль дорога, те же приземистые, поросшие дремучими елями горы. Даже погода и время суток совпадали.

Присутствовал там и свой Камень-на-распутье. Вот только вместо знакомых угроз и пустых обещаний на нём красовалась золотая надпись: «Добро пожаловать в Берендеев Лес!»

Часть III. Берендеев Лес. Глава 19

Незримые фанфары не взревели, хор небесных голосов не затянул праздничные гимны, но настроение заметно улучшилось.

— Поздравляю, друзья, — торжественно объявил я. — Кажется, у нашего слепого блуждания Туда-не-знаю-куда наконец-то появилось чёткое направление.

— «Бе-рен-де-ев Лес» — прочитал Дурак и радостно подпрыгнул. — Ух ты! Значит, это то, что мы искали?

— Да, но не совсем, — сдержанно ответила киса. — Здесь, Ванюша, всего лишь вход. Образно выражаясь, тропка к тому стогу сена, в котором нам предстоит найти иглу. Так что праздновать победу пока рановато.

Мы с хлопцами переглянулись и дружно вздохнули.

Бася права: не время впадать в эйфорию. Кто знает, насколько велик Лес, где прячется Блуждающее Озеро и как встретят нас древние берендеи. Да и магический меч, Ключ Атлантов, тоже ещё нужно добыть.

— Поди найди тот ножичек, — пробурчал я фразу из любимого когда-то мультика. — Поди найди тот ножичек… Ну, хоть свет в конце туннеля показался — и то хорошо.

Лео изучил мерцающий полукруг и сообщил:

— Ненадолго. Портал нестабильный. Того и гляди, захлопнется. Нам стоит поторопиться.

— Так чего стоим, кого ждём? Поехали скорее! — Иван метнулся к машине. — Чур, я поведу!

— Погоди, — придержал его Челокуш. — Куда поехали? На чём? Сам же видишь: малы воротца. Возок не пролезет.

Действительно, для «уазика» портал был явно тесноват. Я в очередной раз пожалел о глупой гибели орехового прутика: сейчас он бы очень нам пригодился.

— Не пролезет? — растерялся Ваня. — А ведь правда… Как же мы без него?

— Как-как… Ножками, — ехидно фыркнула Бася. — Прогуляемся немного, жирок растрясём. Иначе скоро не ходить — колобками кататься начнём!

Дурак раскрыл, было, рот, но ответить не успел: из зарослей ежевичника со свистом вылетел маленький пыльный смерч и, разметав нас, словно кегли, нырнул в портал.

— Ух… И что это было? — спросил тролль, с кряхтеньем поднимаясь на ноги.

— Кто-то в сапогах-скороходах, — невесело усмехнулся Леопольд, потирая ушибленное колено. — И в шапке-невидимке. Скорее всего, наш блохастый воришка.

Он не ошибся: я прекрасно видел тощего хозяйского прихвостня в сапогах и ушанке, плавно и неспешно, словно при замедленном показе, бегущего вдаль по дороге.

— Ты прав, Лео: это действительно Кадум. Только там, за порогом, вся его скорость куда-то подевалась. Ползёт, как муха в сиропе.

— Ползёт?.. Тогда выходит, что время там течёт по-иному. Куда медленнее, чем здесь, — сообразил челорк. — Нужно об этом помнить, иначе рискуем загоститься у берендеев до следующей весны, а то и дольше.

— Э, нет! Мне до весны нельзя! — испугался Ваня. — У нас же зимой детёнок народиться должон. Блестинка просила до Коляды воротиться. Идём, идём скорее!

Забросив за плечо верную торбу, он ринулся к проходу… И тут же отскочил, словно мячик от стены. Попробовал ещё пару раз — с тем же неутешительным результатом.

— Надо же! Не пускает! — Дурак озадаченно потыкал пальцем в незримый барьер. Затем радостно ахнул, подобрал что-то с земли и крикнул: — О! Глядите, что я нашёл!

Мы удивлённо уставились на блестящие продолговатые деревяшки и узорчатые ножны в его руках.

— Мальчики, да это же наши дубинки! — узнала Бася.

— И мой кинжал! — сдержанно изумился Мидавэль. — Откуда? Их же тут не было!

— Ясно откуда: у Кадума выпали, — проворчал тролль. — Значит, не стал он от них избавляться. Должно быть, задумал на чёрную ярмарку снести. Ну, или же перед Хозяином добычей похвалиться.

— А вход, должно быть, устроен так, чтобы не пропускать боевые артефакты, — подхватил Лео. — И, кажись, не только их, — расстроенно добавил он, сделав безуспешную попытку пройти под аркой. — Тут словно мягкая стена. А ну-ка, попробуйте вы. Может, у кого-то получится.

Получилось. Но только у меня и у Баси. Мы никакой стены даже не почувствовали, в то время как остальным упрямый портал не поддался.

— Ну почему так?! — огорчился Дурак, в сердцах топнув ногой. — Почему какой-то подлый ворюга свободно проскочил, а мы, твои друзья, нет?

— Может, это испытание такое? — вздохнув, предположил я. — Прямой намёк на то, что остаток пути нужно пройти одному, не перекладывая свою миссию на плечи товарищей.

Кошка фыркнула и покачала головой.

— Ах, сколько патетики! Скажи ещё, что и врага пропустили специально, чтобы усложнить тебе жизнь, — насмешливо проговорила она. — Нет, Сеня, тут всё намного проще: портал ставили берендеи, вот он и настроен только на оборотней. Перевёртышей. Таких, как Кадум или мы с тобою.

— А ты сама разве пере… — начал, было, Ваня, но, вспомнив грозный боевой облик кисы, осёкся и кивнул. — Тогда идите. А мы с хлопцами вас туточки подождём. Вон, покамест в возыке поживём, в рот ему кило печенья. Там же внутрях теперь цельная хатка со всеми удобствами. Разве что Мидю за «малышатинкой» сгоняем, чтобы с голодухи не озвереть.

— А стоит ли вообще ждать? — спросил я с сомнением. — Время там течёт медленнее, рискуете застрять здесь надолго. Жаль, часы наши так и остались у Кадума. Могли бы просчитать разницу, а потом уже решать.

— Так мой хронометр при мне, — Мидавэль поднял руку, демонстрируя циферблат на внутренней стороне запястья. — Вор его даже не заметил.

— Это, конечно, хорошо, но для эксперимента одних часов маловато, — невесело мяукнула киса. — Нужна пара. Одни — здесь, другие — там.

— Так в чём заминка? — хмыкнул Дурак. — У Сени есть ещё!

— У меня? Разве? — удивился я и, внезапно вспомнив, радостно хлопнул себя по лбу. — Точно, есть!

Неделю назад в благодарность за идею подгорные мастера передали мне целых три экземпляра собранных ими «Командирских». По одному я подарил Миде с Ваней, о последнем же, третьем, напрочь позабыл, забросив в недра жилетки. И вот, пришло его время!

Карман послушно выдал каменный ящичек с цеховым знаком гномов на крышке. Внутри лежали новенькие золотые часы с полированным алмазом вместо стекла и с ремешком из живой драконьей кожи.

Блестящие стрелки не двигались. Неудивительно: завод пружины давным-давно закончился. Впрочем, стоило мне покрутить рифлёную заводную головку, как сложный механизм ожил и оптимистично затикал.

— Отлично! Всё работает, можем начинать эксперимент.

— Возвращайся ровно через минуту, — строго напутствовал меня Леопольд. — Сравним результаты и высчитаем разницу.

— И прихвати с собой дубинку, — посоветовала Бася. — Спрячь в карман, а на той стороне проверишь, на месте ли. Кстати, и стреломёт туда же сунь. Не оставляй за поясом, а не то рискуешь остаться без штанов.

Я послушно убрал в жилетное хранилище дубинку и стреломёт, а Ваня забросил мне туда же пару разрыв-яблочек.

— Это ещё зачем? — удивилась киса.

— Хай будут, — уверенно ответил Дурак.

Кошка скептично фыркнула, но спорить не стала.

Закончив приготовления и сверив с Мидей часы, я засёк время и, мысленно пожелав себе удачи, нырнул в портал.

Переход прошёл легко и незаметно, без привычной дезориентации и головокружения. Словно не в сокрытый мир шагнул, а в обычную калитку.

Вокруг высился густой еловый лес. Приятно пахло влажной еловой хвоей и грибами. В полуденной тишине задорно посвистывали лесные птахи, звенела мошкара да уютно поскрипывали древесные стволы.

И это — легендарное Место Силы? Правда?..

Как-то не верится…

Где же, в таком случае, Блуждающее озеро леди Вивианны? Где потоки магии, разлитые в воздухе? Где, в конце концов, суровые воины, охраняющие проход в земли древних берендеев?

Меня охватило разочарование.

Ладно… Как бы там ни было, нужно продолжать эксперимент. Судя по часам, прошло секунд пятнадцать. Времени мало, нужно поспешить.

Сунув руку в карман, я мысленно позвал дубинку. Гладкая рукоять тут же услужливо ткнулась в ладонь.

Сработало! Она здесь, как и гномий стреломёт. Значит, в моей жилетке, как и Ваниной торбе, можно легко проносить в Берендеев Лес любую запрещёнку.

Жаль, друзей так не переправишь. Кстати, как они там?

Выяснилось, что заглянуть в Навь отсюда невозможно: проход закрывала непрозрачная энергетическая завеса. Она искрилась и потрескивала, подвижным кривым зеркалом отражая мою необъятную фигуру и широкую бородатую физиономию.

Я хотел обойти портал и посмотреть, как он выглядит с другой стороны, однако упёрся в невидимую стену. Гладкую, чуть пружинящую.

Вот оно как! Получается, Место Силы — не часть Мира Света, а отдельное закрытое подпространство, вроде волшебного Лукоречья или заднего двора дядушки Владихора. Это многое объясняет. Например, почему столичные берендеи так и не смогли найти путь назад, в родные места: естественного прохода сюда не существовало. Только магический. А колдун, способный его открыть, погиб в битве на Челорочьем Шляхе.

Увлёкшись размышлениями, я едва не упустил момент, когда секундная стрелка завершила полный круг по циферблату.

— Ровно десять минут, — объявил Мидавэль, стоило мне вынырнуть из портала.

— Десять к одному, — пробормотал Куш, нахмурившись и прижав большой палец к губам. — Значит, за здешние сутки там проходит чуть меньше двух с половиной часов. А если Сеня с Басей задержатся хотя бы на седмицу, ждать их нам доведётся больше двух месяцев. Как раз до осени.

— Ого, — Ваня расстроено почесал затылок. — Мы же тут со скуки передохнем, в рот нам всем кило печенья… Даже «Сеча» надоест хуже горькой редьки.

— Думаю, ждать не стоит. Забирайте машину и возвращайтесь в Китеж, — вздохнув, решил я. — Ведь даже если с нами что-то случится, помочь вы всё равно не сможете. Так какой смысл тут торчать, время тратить?

Мои спутники переглянулись и смущённо опустили глаза.

— Знаешь, Сеня, наверное, ты прав, — поразмыслив, медленно проговорил Лео. — Тем более, нет никакой гарантии, что в следующий раз портал откроется именно здесь. Мы уйдём. Правда, лично мне и в столице делать нечего. Челорков там не жалуют. Лучше уж подамся в Дальнее Завалгаллье. Осяду в каком-нибудь глухом селении, где о разбойнике Падлитрусе и слыхом не слыхивали, попробую начать жизнь с чистого листа.

— А я тогда домой, в Солнечные Горы ворочусь, — подхватил тролль. — Там тепло. Там моя мама. Но сперва в Сыровары загляну, Фасольку заберу. Обещал же малышке.

— Ну, а мы с Иваном в Китеж двинем, — эльф хлопнул загрустившего Дурака по плечу. — Его там любимая ждёт, а я обещал Гадю к отцу доставить, — он погладил обвитую вокруг шеи змейку. — Поживу пока в столице, у родни. А как из Берендеева Леса выберетесь, я сразу узнаю и разыщу вас. Главное, подарки мои не потеряйте. В них маячки спрятаны.

Ваня вздохнул, в очередной раз потрогал незримый барьер и, стараясь не глядеть на меня, смущённо спросил:

— Может, возок тут оставить? Авось вам с кисой он ещё пригодится. А меня до столицы Мидя подкинет. Тавия сильная, двоих вынесет.

— Нет, дружище. Деревянного Коня забирайте, — возразил я. — Ты же слышал Лео: неизвестно, где в следующий раз откроется портал. А вдруг где-нибудь за тысячу вёрст отсюда? Как тогда быть? А так мы будем точно знать: машина не гниёт где-то на пустой дороге, а честно служит нашему Ване.

— Верно. Заодно и Куша к его Фасольке забросишь, — вмешалась кошка. — А то на своих двоих он до Сыроваров седмицу топать будет.

— Ладно-ладно. Уговорили, — Дурак попытался улыбнуться, по-детски шмыгнул носом и тут же скорбно сморщился. — Жаль, что пути наши снова расходятся. Да ещё и так скоро… Главное, как в Китеж из этой своей командирки воротитесь, непременно разыщите меня. В «ПУПе Минотавра». До зимы поживу там. А ежели съеду куда, адресок Тесею скажу. Или старине Блаблу…

Коротко стиснув меня в богатырских объятиях, расстроенный Ваня ушёл за машину.

Я же быстро пожал руки эльфу и троллю с челорком, забросил Басю на плечо и, не оглядываясь, поспешно шагнул в портал.

Чем дольше прощания, тем глубже шрамы на сердце и чернее пустота в душе. А мне для выполнения миссии понадобятся все силы и энергия.

Но до чего же грустно… Ведь только-только снова встретился с друзьями, собрал хорошую компанию для путешествия… Как-то это всё обидно и несправедливо.

Тяжело вздохнув, я медленно двинулся по широкой, мощёной серым камнем дороге.

Один. Снова один, если не считать Баси…

— Ой! Стой, Сеня! Погоди минутку, — киса мягко спрыгнула на землю, звякнув бубенчиком. — Мы кое-что забыли.

Махнув пушистым хвостом, она скользнула в портал и исчезла, оставив меня в недоумении.

Что такого ценного можно забыть, ради чего стоило бы возвращаться?

Впрочем, ответ пришёл уже через пару минут: Бася появилась, волоча в зубах чёрно-золотую змейку Гадю с путеводным клубочком в пасти.

В тот же миг портал свернулся и с громким хлопком исчез, разбудив гулкое лесное эхо и оставив после себя слабый запах озона.

— Фух, еле успели! — облегчённо выдохнула кошка, сгружая свою ношу на землю. — Ещё бы чуть-чуть…

Меня передёрнуло. Действительно, задержись киса ещё хоть на десять секунд, искать Ключ Атлантов пришлось бы в трусливом одиночестве.

— И стоило так рисковать? — с плохо скрытым облегчением пробурчал я, подхватывая обеих «девушек» на руки.

— Ещё как стоило! — Бася потёрлась головой о мою бороду. — Втроём куда веселее. Да и клубочек пригодится. Обеспечит ночлегом, если мы сегодня не отыщем поселения берендеев.

— Ну, клубок — это понятно. А Гадю ты зачем уволокла? Девочка только-только нашла себе подходящую шею.

— Так я ей то же самое сказала, — возмущённо фыркнула киса. — Что наш Мидя умный, обходительный, без вредных привычек, да ещё и на лютне играет.

— А она что?

— Да что она… Вцепилась в клубочек путеводный крепче пиявки. Вот и пришлось брать с собой.

Змеиная царевна подняла головку.

— Не для того я в компанию к вам просилась, чтобы так сразу домой возвращаться. Даже если верхом на умной и обходительной шее. Моя свобода в любом случае осенью закончится, вот и хочу успеть нагуляться вволю. — Она вздохнула и вдруг добавила: — Хотя, признаю: ваш эльфийский друг — настоящий красавчик! Да ещё и благородных кровей. От такого жениха я бы не отказалась.

Нечеловеческие подружки принялись весело, с юмором обсуждать все достоинства Мидавэля. Я не стал вслушиваться в их беседу и просто зашагал вперёд по мощёному камнем тракту, с интересом глядя по сторонам.

Когда идёшь пешком, замечаешь намного больше, чем из окна машины. И звуки с запахами лучше воспринимаешь.

В чистом небе ярко сияло полуденное солнце, однако жара не донимала. Наверное, потому, что здесь, в Берендеевом Лесу, уже ясно чувствовалось дыхание осени. Кусты дикой малины и ежевичника, что тянулись вдоль обочин дороги, влекли к себе россыпью спелых ягод, а из хвойного ковра призывно торчали выпуклые шляпки боровичков и мухоморов. Признаюсь честно: если бы не миссия, застрял бы здесь надолго. Но… Ответственность победила. Вместо того чтобы жадно набивать карманы щедрыми лесными дарами, пришлось стиснуть зубы и топать навстречу неизвестности.

— Слушай, Гадя, а как ты в самовар-то попала? — задал я давно терзавший меня вопрос, когда «девочки» ненадолго замолкли. — Довольно странный способ присоединиться к компании.

— Кстати, да! — подхватила Бася. — Мне тоже интересно.

Змейка соскользнула на землю, обратилась девушкой и зашагала рядом со мной.

— Как вы помните, после нашей встречи в лесу я отправилась в Китеж и обещала догнать вас на следующий день, — начала она. — Дома переночевала, уговорилась с батюшкой о новых поисках жениха, и уже собиралась открывать портал к вам, как сигнал колечка вдруг исчез. Полностью. Это было довольно неожиданно.

— Ну да, — хмыкнула Бася. — Сперва злой колдун блокировал всю нашу магию, а после Сеню и вовсе выбросило во Тьму… Да я тебе потом всё расскажу. Продолжай, не отвлекайся.

— Ага, — кивнула змеиная царевна и рассеянно погладила её по пушистой спинке. — Пока я гадала, как поступить, нам принесли деловые бумаги от амазонок. Боевые девы не слишком дружат с точными цифрами, потому мы с батюшкой частенько им помогаем: сверяем счета, подбираем выгодные маршруты, сохраняем отчёты. Отец тогда на весь день ушёл в зоопарк, и срочные документы довелось разбирать мне. В одной из ведомостей вдруг мелькнуло знакомое имя: Дурак И. И. Да это же тот самый муж Блестины из вашей компании, о котором говорила Бася! А значит, где он, там и все вы! Я побежала в контору Амазонок и по-дружески напросилась к Ипполите в попутчицы. Она согласилась — вдвоём лететь куда веселее. Перед приземлением я заползла в ящик и спряталась в топке самовара. Что было дальше — вы знаете.

— Что ж, понятно, — зевнула киса. — Интересная история.

— Теперь ваша очередь рассказывать, — Гадя заглянула в её зелёные глазищи. — Признавайтесь, во что успели вляпаться, пока меня не было?

Бася с явным удовольствием пересказала подруге наши приключения, начиная со стычки с подлыми челорками и обездвиживания всей компании, продолжая гибелью колдуна, моим выпадением в Явь и заканчивая ловушками Кадума и встречей с добрым Серым Волком.

— Ого, вот это приключения! — по-детски восхитилась змеиная царевна. — Выходит, тем смерчем, что рассыпал вас по дороге, словно спелые яблоки из корзинки разносчика, был тот самый Кадум? Истинный оборотень и слуга Хозяина?

— Именно, — подтвердила кошка. — Но, если честно, ума не приложу, зачем он вообще полез в портал?

— Думаю, действовал строго по инструкциям Хозяина, — поразмыслив, ответил я. — Раз ни погубить, ни остановить нас не удалось, он попытается первым добраться до Ключа. Кащей сказал, что им можно не только запечатать Пекло, но и впустить Чёрного Змея в наши миры.

— Какая несусветная глупость… Неужели прислужники Черза не понимают, что его пришествие — гибель для всего живого? — удивлённо проговорила Гадя. — Чего они добиваются? Ведь погибнут одними из первых!

— Может, надеются, что в награду за верную службу Змей одарит их вечной жизнью и космическим могуществом?

— Но это же полнейший бред! — вскинулась Бася, скрипнув когтями по кольчуге. — Черзу не нужны ни друзья, ни слуги. Ему нужна только пища. Вырвавшись, он тут же высосет всю их энергию, а планету превратит в мёртвую пустыню. Когда же есть станет некого и нечего, попросту пожрёт сам себя…

— Бред, согласен. Но фанатиков не переубедить. Горбатого лопата исправит, — вздохнул я и остановился. — Глядите, девчата: кажется, мы куда-то пришли!

Лес расступился, открывая вид на уютную долину между поросшими тёмным еловым бором горами. Здесь, в низине, по берегам шумной мелководной речушки, раскинулось небольшое селение. Когда-то живописное и ухоженное, сейчас оно угнетало своим картинным запустением. Сады задушил дикий малинник, резные деревянные заборы покосились, драночные крыши сгнили и провалились. От подвесного моста через реку остались одни верёвки. Кое-где дома рухнули полностью, и на развалинах густо росли молодые ёлочки в человеческий рост. Они же заполонили дворы и даже центральную улицу, превращая бывшее людское поселение в мечту предновогоднего барыги.

— Судя по этим деревцам, здесь уже лет десять никто не живёт, — задумчиво мяукнула Бася и с ужасом глянула на меня. — Неужели берендеев больше нет?

— Знаете, девочки, мелькала у меня такая мысль, — нехотя признался я. — Ещё на входе, когда ни нас, ни Кадума не приняла местная стража. Будь Хранители Ключа живы, они бы обязательно стерегли все подходы если не к Месту силы, то хотя бы к своему поселению.

Повисла тишина. Киса угрюмо нахохлилась на плече, а змеиная царевна обхватила мою руку и испуганно разглядывала брошенное село.

Наконец, Бася зашевелилась.

— Но… Почему же тётя Ви ничего не сказала? — шмыгнула носиком она. — Половину купальской ночи с тобой прогуляла. На спине каталась, через костёр прыгала. Могла бы и предупредить.

— Так, может, она и предупредила. Но, сама знаешь, к утру мне начисто стёрли память. Запомнил только «позвони в колокол, и получишь то, что ищешь». А ещё — что воду Блуждающего озера тревожить нельзя. А где оно, то озеро? Тут и спросить-то не у кого… Ау! — громко крикнул я, сложив ладони рупором. — Есть кто живой, или нет?

«Нет!» — грустно ответило лесное эхо.

— Понятно. Вопросов больше не имею…

Меня охватила полная растерянность. Заряд оптимизма, полученный после открытия портала, быстро пошёл на убыль.

И куда же нам теперь податься?

— Давайте осмотрим посёлок, — предложила Гадя. — Может, тут вовсе и не берендеи жили.

Первый же двор, в который мы заглянули, опроверг её версию.

Воротные столбы венчали деревянные медвежьи головы — такие же, как перед особняком дядушки Владихора. Само по себе это ещё ни о чём не говорило, ведь в горах подобные украшения не редкость. Однако медведи были вырезаны и на гниющих в траве створках, и на выпавших оконных ставнях. Причём изображённые на воротах звери стояли рядком, словно в очереди за бесплатным мёдом. Взглянув на них, я вдруг понял: неизвестный резчик копировал один из элементов Медвежьего Камня!

Святыня рода тут же похвалила меня за догадливость, послав волну приятного тепла и лёгкое покалывание в районе солнечного сплетения.

— Увы, девочки, мы действительно в бывшем селении берендеев, — скорбно признал я, присаживаясь на чудом уцелевшую лавочку у кривого забора. — Значит, их и вправду больше нет.

Бася громко фыркнула, но ехидничать не стала. Вместо этого спрыгнула с моего плеча на землю, осмотрелась и сказала:

— То, что берендеев нет здесь, ещё не значит, что они исчезли бесследно. Не вешай нос, Сеня! Лучше доставай путеводный клубочек. Не зря же я за ним возвращалась.

Гадя молча кивнула, выражая согласие со словами подруги.

Извлечённый из кармана, серебристый моток шерсти упал на камни тракта и замер в ожидании приказа.

— Веди, друг. Туда, где мы нужны, — произнёс я ставшую традиционной фразу.

Артефакт мигнул, подпрыгнул и весело заскакал вперёд по дороге. Мы последовали за ним.

Брошенный посёлок оказался довольно большим, не меньше двух сотен дворов. В самом его центре раскинулась круглая площадь, сейчас тоже густо поросшая молодыми ёлочками.

Здесь клубок задумчиво притормозил, помигал, и вдруг пулей метнулся в сторону относительно целого каменного строения с провалившейся черепичной крышей и пустыми глазницами окон. Должно быть, когда-то там был общинный дом или жила семья старейшины клана — слишком уж отличался он от простых еловых хаток.

Наш волшебный проводник подкатился к зданию и активно запрыгал, словно мячик, перед молодым еловым леском, живой стеной торчащим у самого крыльца.

— Куда он нас зовёт? — Бася удивлённо переглянулась с Гадей.

— Сейчас выясним, — пожал плечами я.

Приблизившись, мы разглядели за переплетением колючих ветвей непонятное каменное изваяние. Пришлось доставать топорик и прорубаться сквозь ароматную смолистую преграду. Скоро нашему взору открылась целая скульптурная группа, высеченная из единой глыбы серого гранита. Изображала она трёх медведей. Но не сказочных папу-маму-Мишутку, а тройку взрослых крупных самцов, вставших на дыбы и принявших угрожающие позы. Стиль работы неизвестного мастера напомнил мне так полюбившуюся Челокушу Сортирную Бабу. Та же условность в мелочах, но отлично переданное движение и эмоции. Казалось, миг — и звери с рёвом оживут и бросятся на врага.

— Краси-и-иво! — протянула киса. — Оказывается, древние берендеи были неплохими скульпторами. Не знала!

Змеиная царевна, однако, не разделила восторга подруги. Чуть коснувшись гранитных зверей рукой, она вздрогнула, побледнела и, отступив на шаг, принялась встревоженно осматриваться.

— Что случилось, Гадя? — спросил я, выхватывая из кармана волшебную дубинку. — Ты что-то почувствовала?

— Н-н-не знаю, — ответила девушка, продолжая шарить взглядом по заросшей площади, темнеющему вокруг лесу и зелёным горам. — От этих каменных медведей вовне словно нити тянутся. Недобрые такие нити, злые.

Киса осторожно обнюхала подножие статуи и чихнула. Шёрстка на её спине поднялась дыбом.

— Кажется, понимаю о чём ты говоришь. Подобную злую силу я чуяла и в Сор… Зовущей Деве. Только здесь связь крепче, словно «паук», хозяин нитей, прячется за ближайшим кустом.

— Вот-вот, — царевна снова тревожно заозиралась. — Давайте уйдём отсюда.

Возражать никто не стал. Покинув площадь, мы снова зашагали вслед за весело скачущим впереди клубком.

Скоро мёртвое селение берендеев осталось позади. Дорога заметно пошла в гору. Прямая, как стрела, она держалась правого берега всё той же речушки, поэтому к привычным лесным звукам добавился бодрый плеск и журчание.

Эх, Ваню бы сюда, с удочкой! Он так мечтал половить форельку…

Мы шли уже полчаса, когда в воздухе ощутимо запахло жильём. Ветер, дующий нам в лица, принёс ароматы печного дымка, сена и навоза. Послышалось далёкое петушиное пение и деловитый собачий лай.

Бася остановилась и попросилась ко мне на плечо.

— Кажется, впереди село, — радостно проговорила она, устраиваясь поудобнее на полюбившемся месте.

— Да, — согласился я. — И знаете, девочки, лучше бы вам на первое время прикинуться бессловесными животинками. Пусть это будет наш небольшой секрет.

— Думаю, Гаде лучше вообще не показываться, — забеспокоилась киса. — Кто знает, как местные относятся к змеям. А вдруг обидят?

Однако змеиная царевна только беспечно улыбнулась.

— За меня не бойтесь, — подмигнула она. — Глядите!

Обернувшись змейкой, она обвилась вокруг Басиной шейки рядом с эльфийским ошейником и почти исчезла в мягкой густой шерсти.

Кошка поёрзала, покрутила головой и, прислушавшись к ощущениям, вынесла вердикт:

— Нормально. Двигаться не мешаешь, да и под моим присмотром будешь.

— А ты — под моим, — со смехом ответила Гадя.

— Отлично, красавицы, — Я осторожно погладил обеих. — Теперь запомните: при посторонних — ни слова! Зато сами старайтесь всё слышать и видеть. Есть у меня сильное предчувствие, что встретят нас тут не хлебом-солью.

— Почему? — искренне удивилась киса. — Разве ты не их родственник?

Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы здешние берендеи отнеслись ко мне так же тепло и радушно, как дядушка Владихор. Однако логика и интуиция говорили иное.

— Для Берендеева Леса я, в первую очередь, обычный чужак. В закрытых обществах очень настороженно относятся к пришлым. А тут где-то ещё и Кадум шныряет. Возможно, уже успел подпортить нам репутацию. Потому — надеемся на лучшее, но готовимся к худшему.

— Ясно, — серьёзно мяукнула Бася. — Значит, молчим и слушаем. А если вляпаешься в неприятности, принимаем меры и стараемся помочь.

— Угу, — подтвердила Гадя.

Мы пошли дальше. Точнее, пошёл я. Девочки поехали.

Метров через триста дорога вильнула вправо. Пересекла гремящую речку по крепкому подвесному мосту, подбежала к высокому надёжному частоколу из цельных еловых брёвен и исчезла, упёршись в широкие, окованные железом ворота с парой деревянных защитных башенок.

А вот и новый посёлок берендеев!

Об этом ясно свидетельствовали декоративные щиты с изображением медведей на створках, а также серебряные Знаки на шеях двух молодых воинов, бдительно дремавших за парой мощных стационарных арбалетов.

Наш приход не остался незамеченным.

Арбалеты сами собой повернулись и нацелились мне в грудь. Тут же на широкий парапет, соединяющий башни, шумно взлетел пёстрый облезлый петух с крупным алым гребешком. Внимательно изучив нашу маленькую компанию, он вытянул шею и громко, гнусаво заорал.

У них тут сторожевые птички вместо собак? Оригинально…

Стражники очнулись, вскочили и, забыв про оружие, с любопытством уставились на меня. Я же, в свою очередь, смотрел на них.

Стройные, но крепкие молодые парни в кожаных доспехах, лет по двадцать с хвостиком, похожие, словно близнецы. Правда, у одного из-под блестящего круглого шлема торчали короткие бурые патлы, а пышную светло-медовую шевелюру второго свободно трепал горный ветерок.

— Гляди-ка, ещё один, — басовито пробурчал шлемоносец. — И тоже с холстиной на голове. Это что, мода нынче такая: мужам под баб рядиться?

— Вот сам у него и спроси, — высоким голосом ответил блондинчик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся сильной, мускулистой, но при этом очень миловидной девушкой. — Эй, ты кто такой? Живо отвечай, покуда дырку в пузе не заработал! — она нахмурилась и стала к арбалету.

Да уж… Против такого монстра и кольчуга не поможет. Прошьёт навылет, как гнилую тряпку.

Бася лениво потянулась, зевнула, неспешно сползла с плеча мне на руки и с интересом глянула в голубые глаза стражницы. Та моргнула и сняла меня с прицела.

— Так кто ты такой? — уже не так сурово спросила она.

— Свой, — миролюбиво ответил я, коснувшись Знака. — Вот, в гости пришёл.

Стражи переглянулись.

— В гости? — Недоверчиво нахмурился парень. — А не врёшь? Этой дорогой годами никто не хаживал, а сегодня вдруг сразу два гостя пожаловали.

— Да и не можешь ты быть своим, — подхватила девушка. — Мы с братцем всех здешних берендеев знаем.

— Так я и не здешний. Кстати, как и тот, первый «гость». Снаружи мы, из Нави. Ну, из того места, куда Медвежий Камень унесли.

Близнецы снова уставились на меня. В их взглядах взрослое недоверие смешалось с детским любопытством. Было там и что-то ещё, что я никак не смог охарактеризовать.

Внезапно глаза девушки расширились, щёки раскраснелись, и она что-то горячо зашептала брату на ухо.

— Да ну! — буркнул тот и снова изучил моё лицо и фигуру. — А знаешь, что-то есть. Эй, — крикнул он мне, — Тебя как звать-то, гость незваный?

— Арсений, — честно ответил я. — Арсений Берендеев.

Лица стражей словно окаменели. Они подошли к арбалетам и снова взяли меня на прицел.

— Не двигайся, — сквозь зубы процедил шлемоносец, громко свистнул, а когда за стеной послышался тяжёлый топот десятка ног, приказал: — Берите его, хлопцы.

Загремели засовы и цепи. Ворота со скрипом распахнулись, и меня окружили пятеро угрюмых усатых стражников с булавами. У каждого на широкой груди поблёскивал Знак Берендея, так что и мысли о сопротивлении не возникло. Подобрав и спрятав в карман путеводный клубок, я безропотно сдался.

Молодая стражница спустилась с башни, осторожно посадила недовольно мяукнувшую Басю себе на плечо и небрежно связала мне руки. Тонкой, даже на вид хлипкой верёвочкой. Заметив мой скептический взгляд, девушка сурово предупредила:

— Даже не пробуй перекинуться. Путы непростые, мигом придушат. Вон, твой дружок не послушался, так они его едва насмерть не удавили.

— Дружок?.. Это тот, что тоже с тряп… То есть, с холстиной на голове? — уточнил я.

— Он самый, — хохотнул шлемоносец со стены.

Значит, Кадум действительно побывал здесь. И успел попасть в плен. Интересно, как берендеи сумели его поймать? Он же в скороходах и невидимке был…

Молодого стражника даже спрашивать не пришлось. Напротив, ему словно не терпелось похвастаться.

— Тот тощий злодей под незримой шапкой укрывался, — довольно проговорил он. — Не ведал, что наши зачарованные самострелы сквозь любой морок зрят. Живо указали нам, где враг прячется. Окликнул я его, велел выходить с поднятыми руками. Не вышел, тать, напротив — наутёк кинулся… Получил от сестрёнки моей болта пониже спины и погостить остался. В холодном порубе.

Ай да Кадум! Первый номинант на премию Дарвина. Мало ему было стрелы в зад, так он ещё и с магическими путами поиграться решил.

— А можно вашего старейшину увидеть? — осторожно проговорил я. — У меня к нему дело.

— Увидишь, — зловеще пообещала девушка. — Ежели он сам на тебя поглядеть захочет. Дед чужаков не жалует.

— Значит, жду высочайшего решения, — покорно проговорил я. — Ты, главное, с кошечкой моей поосторожнее. Она очень нежная.

Рассеянно кивнув, стражница почесала Басю за ушком, ухватилась за другой конец зачарованной верёвки и повлекла меня через воротную арку в берендеевский посёлок. Тяжёлые створки за нашими спинами гулко захлопнулись. Снова загремели засовы.

— От кого запираетесь?

— А то сам не знаешь, — огрызнулась девушка, но тут же одёрнула сама себя: — Ах, да, ты же нездешний. Тогда и знать тебе незачем. Да и село наше видеть не нужно.

Она вытащила из поясной сумки полоску тёмной материи и завязала мне глаза.

Меня куда-то повели.

Стражница тянула вперёд за верёвку, два воина-берендея пристроились по бокам, а один шагал сзади, подталкивая в спину, если решал, что иду слишком медленно. Впрочем, стоило споткнуться о торчащий камень или древесный корень, как они дружно подхватывали меня, не давая упасть.

Судя по звукам, вокруг кипела жизнь. Квохтали куры, орали петухи, лаяли собаки. Гудели пчёлы и мухи, весело щебетала детвора, трубно гоготали гуси. Где-то гулко стучал топор и визжала пила, басовито мычала корова и гнусаво блеяли овцы. Звенела колодезная цепь и с плеском лилась вода. В отдалении слышались людские голоса, резко замолкавшие при моём приближении. Звериный слух, однако, уловил обрывки: «Ещё один…», «…сегодня лезут, как мёдом намазано…», «…что-то грядёт…», «…ой, как похож!».

Последнее меня особенно заинтриговало. Молодые стражи ворот как-то уж очень странно на меня смотрели. Ещё страннее отреагировали на имя. Неужели живы ещё те, кто помнит моего далёкого предка, Арсения Борисветовича?

Да ну, бред! Полтора века прошло! Сменилось несколько поколений.

Шли мы долго, минут двадцать. С завязанными глазами — почти вечность. Наконец в грудь мне упёрлась ладошка стражницы.

— Стой. Жди здесь.

Я послушно замер.

— Следите за ним, — приказала девушка окружившим меня воинам.

Лёгкий топот её сапог растворился в окружающих нас живых звуках посёлка.

Просто стоять было неимоверно скучно. Причём, не мне одному. Охранникам тоже, потому они быстро нашли себе развлечение. Один принялся что-то тихонько напевать себе под нос, отбивая такт ногой, двое других, кажется, затеяли игру в кости прямо посреди дороги. Судя по смеху, звонким щелчкам и болезненным охам – на щелбаны.

Наконец, стражница вернулась и дёрнула меня за верёвку.

— Идём, — коротко сказала она, полностью проигнорировав вопиющее нарушение служебной дисциплины. Пройдя же несколько шагов, добавила: — Осторожно, гость незваный. Впереди ступени. Семь штук.

— Ступени? Лестница? И куда же она ведёт? — с иронией буркнул я. — Вниз, в казематы, или куда-нибудь наверх?

Глупый вопрос. Явно в погреб привели. Чтобы подлому Кадуму было не так одиноко.

— Наверх, — к моему удивлению, ответила девушка. — Старейшина изъявил желание лично на тебя взглянуть. Только гляди, не брякнись здесь. Поднимай ноги выше, ступеньки высокие.

Благодаря этому предупреждению я не навернулся и относительно благополучно поднялся на каменное крыльцо.

Протяжно заныли дверные петли, и меня завели в короткий гулкий коридор с деревянным полом. Из него мы попали в просторное помещение — должно быть, главный зал общинного дома. Тут звучали громкие голоса, весёлый смех и шарканье ног доброго десятка людей. Впрочем, как и на улицах посёлка, мой приход быстро оборвал все разговоры. Теперь со всех сторон слышалось лишь настороженное сопенье и тихое позвякивание железа — видно, кто-то на автомате положил руку на оружие.

Пауза не затянулась.

— Снимите повязку, — властно приказал зычный, чуть хрипловатый голос, живо напомнивший мне Владихора. — Путы пока оставьте.

— Слушаюсь, дедуш… Пан старейшина, — ответила стражница.

Вместо того, чтобы грубо сорвать ткань, она терпеливо распустила узел и освободила мне глаза. Повязку аккуратно свернула и убрала обратно в поясную сумочку.

Зрение быстро восстановилось. Проморгавшись и привыкнув к свету, я коротко осмотрелся.

Мы находились в узком деревянном холле с резными дубовыми колоннами и большими окнами по обеим сторонам. Потолок высокий, метра три, а то и больше. Вдоль стен, сверля меня недоверчивыми взглядами, стояли берендеи. Одни – в кожаном доспехе, другие – в железных кольчугах и при оружии, третьи, в плотных бурых плащах, опирались на резные посохи. Все – мужчины, в возрасте от шестидесяти и старше. У каждого на груди вызывающе поблёскивал Знак – массивный кулон с оскаленной медвежьей мордой на серебряной цепи.

Молодёжи, кроме моей сопровождающей, не видно вовсе. Значит, сейчас здесь собрались только старейшины клана. И главный из них восседал сейчас в дальнем конце зала на громадном деревянном троне с мастерски вырезанными медвежьими головами на спинке и с ножками, стилизованными под мощные когтистые лапы.

Это был могучий коренастый старик за восемьдесят с пышными усами и короткой седой бородой. Длинные, чуть вьющиеся пепельно-серые волосы венчал широкий серебряный обруч. Добротная одежда и обувь, дорогой плащ с опушкой и роскошный посох свидетельствовали о его высоком статусе.

На фоне этой монументальной фигуры едва не затерялась крошечная старушка с добрым круглым лицом и такими же, как у Верховного Старейшины, пышными пепельными волосами. Обруч на её голове был тоньше и изящнее. Она примостилась на низкой скамеечке у трона, и её тёмная накидка словно сливалась с тенями и стенами холла.

Старушка окинула меня светлым, неожиданно молодым взглядом и, повернувшись к трону, громко прошептала:

— Слушай, Борис, а ведь девочка права! Парнишка и вправду похож на твоего внука Светобора.

Старейшина нахмурил кустистые брови и громко пророкотал:

— Сколько можно твердить: не внук он мне, а всего лишь отпрыск подкидыша!

В зале стало очень тихо. Раньше я думал, что «слышно, как муха пролетит» — всего лишь красивое литературное выражение. Ошибся! Берендеи, казалось, даже дышать перестали, из-за чего одинокая муха, сдуру залетевшая в холл, гудела сейчас, словно пикирующий бомбардировщик времён второй мировой.

Крошечная бабулька, однако, не испугалась.

Напротив, она вскочила на ноги и отвесила Верховному Старейшине лёгкий подзатыльник.

— Умерь свой пыл, братец! — доброжелательно проговорила она. — И не вываливай на бедного пришельца свои семейные истории. Узнай сперва, кто он таков и зачем явился.

На миг грозный глава клана превратился в нашкодившего мальчишку. Но лишь на миг. Почти сразу он вернулся к образу Верховного Старейшины и вперил в меня тяжёлый взгляд из-под бровей.

— Отвечай, чужак: кто ты таков и зачем явился? — послушно повторил он совет старушки. И добавил уже от себя: — Для чего назвался именем моего приёмыша Арсения, а выглядишь как его сын Светобор?