Знахарка, маг, воин

Глава 1-2

Глава 1 Жуткие перемены

Полнолуние — сезон сбора корней и листьев чертополоха. Часть нужно отнести на делянку и положить сушиться, а другую половину притащить домой. Рюкзак полный, и лямки больно врезаются в плечи. Ну ничего, осталось пара километров до деревни, и можно будет передохнуть.

Меня зовут Марьяна, мне двадцать лет. По местным стандартам я не очень красивая: высокая, худая, с небольшими выпуклостями спереди. Бабушка говорит, что я как коняшка жилистая, но, с одной стороны, это и хорошо, значит, выносливая. У меня длинные рыжие кудрявые волосы, с которыми сложно справиться. У нас не принято носить распущенные космы, поэтому приходится заплетать тугую косу, а локоны смазывать конопляным маслом, чтобы они не пушились. Ни одна лента или шнурок, и даже верёвка не может удержаться в косе, поэтому сосед-кузнец смастерил мне тяжёлую заколку.

Кожа у меня белая, ни один загар к ней не липнет, зато солнце разукрасило мои щёки и нос веснушками. Дополняет всю эту «красоту» вздёрнутый нос и огромные тёмно-карие, почти чёрные глаза. Естественно, парня у меня нет, кто же позарится на такую, как я. В нашей деревне популярны пышногрудые девицы с большой попой, с каштановыми волосами и загаром цвета молочного шоколада.

Но самый большой минус — это моя бабушка. Не подумайте неправильно, я её люблю, но вот в деревне её сторонятся, боятся и уважают. Она у меня знахарка и повитуха, готовит разные отвары, мази, настойки, знает, кто и когда родится, а кого ждёт скорая смерть. Последнее никому не рассказывает, народ в деревне об этом её даре не знает.

Мамки у меня нет, вернее, она есть, но где-то. Она меня бросила после моего рождения и сбежала в большой город за красивой жизнью. Непутеха, одним словом, как говорит моя бабушка.

Ну вот, за рассказами о себе я уже практически подошла к кромке леса. С пригорка можно было спуститься до деревни бегом за пять минут. Из поселения потянуло жареным мясом, чувствовался запах гари и дыма, слышны были крики и вопли. «Ну вот, — подумала я, — опять что-то празднуют. Вечно с этими травами я всё пропускаю». С этими мыслями я вышла из леса.

Перед глазами предстала ужасная картина: большая часть домов горели, везде валялись части человеческих тел, оставшиеся в живых кричали, звали на помощь и молили о пощаде. Небольшой отряд вооружённых людей не обращал внимания на царящий хаос. Они заходили в целые дома, вытаскивали их жителей и поджигали жилище. Детей до пяти лет и стариков убивали, остальных приковывали к длинной цепи. Ценное добро сваливалось в телеги, животных привязывали к ним же. Домашняя птица сгружалась в птичники на колёсах. Всё делалось быстро и без лишних слов.

С ужасом смотрела на наш с бабушкой дом — он горел. «Бабушка», — ахнула я и, не раздумывая, ринулась вниз. Но какая-то неведомая волна отбросила меня назад в лес, опрокинув навзничь. Я встала, отряхнулась и снова ринулась из леса, но наткнулась на невидимую стену, которая преграждала мне путь. Сделала ещё несколько попыток, чтобы пробиться, но все они не увенчались успехом. Я наблюдала сквозь деревья, как догорает моя деревня, как воины добивают жителей и осматривают пленных. Рыдала от горя и бессилия и понимала, что даже если стена пропадёт, то помочь им ничем не смогу.

Отряд доделал своё чёрное дело и двинулся на юг, ведя за собой караван из рабов и награбленного. Я попила воды, есть не хотелось совершенно, и встала с поваленного дерева. Подошла к невидимой стене и потрогала её, она была уже не такой плотной, но ещё не давала мне выйти из леса. День шёл на убыль, а солнце катилось к горизонту. Нужно либо найти убежище, либо покинуть это место, ночью в лесу небезопасно.

В какой-то момент воздух задрожал, снова потянуло гарью и обугленной плотью. Я двинулась вниз к деревне, к своему дому. Слёзы душили меня, предательски застилая глаза пеленой и смыкая свои пальцы на моём горле. Может, всё обошлось, может, бабушка успела спрятаться в подпол или убежать, может, она ранена и ей нужна моя помощь. С такими мыслями я добежала до нашей хатки.

Глава 2. Похороны

Однако мои молитвы не были услышаны, и около тлеющего дома я увидала разрубленное напополам тело своей бабушки. Пока не село солнце, надо срочно её похоронить, иначе после заката начнётся ужас и жуть тёмная. Тело нужно во что-то завернуть. Я нырнула в остатки некогда родного дома, но там практически всё имущество сгорело. Только вот стол не повредило огнём.

На столе лежали все бабушкины амулеты и украшения, мешочек с рунами и таро. Разбойники почему-то не тронули это добро, видно, побоялись, что эти вещи прокляты. Вот только бабушку убить они не побоялись, гады. Сгребла всё это к себе в мешок. Из рюкзака вытащила часть чертополоха, разложила вокруг дома.

Возвращаться я сюда не буду, какой смысл жить одной на пепелище. Дверь в подпол находилась под столом, так что огнём её не повредило, может быть, там найду подходящую тряпицу для бабушки. Нырнула в прохладу погреба, хорошо, что я вижу в темноте и мне не требуется свет. Взяла головку сыра, мешок с сухарями, отодвинула банки и вытащила кошель с монетами. В рюкзак также сложила мазь от всего на свете, пару бутылочек с настойками на травах.

В углу заметила белую тряпицу, может быть, это то, что мне надо. Потянула на себя, и к моим ногам упала массивная старинная книга в кожаном переплёте. Бабушка её прятала, значит, она очень важна, тоже положила её в рюкзак. Там же оказались её тетради с рецептами и заговорами. Некогда рассусоливать, нужно срочно выбираться из подпола и заняться похоронами.

Тряпица оказалась небольшой, но её вполне хватит на то, чтобы прикрыть тело. Я погрузила бабушкины останки в тележку и потащила на местное кладбище. Солнце медленно уходило за горизонт. Откуда у меня взялись силы, непонятно, но я припустилась бегом к кладбищенской ограде. И кто это придумал хоронить людей на пригорке? Хорошо, что бабулька моя была худенькой и хрупкой, а то бы я её не дотащила.

Остановилась только на кладбище. Нашла место с её могильным камнем. У нас так принято, как только человек рождается, так для него сразу на кладбище готовят место и ставят там камень с именем и датой рождения. После 20 лет каждый для себя заказывает гроб. Хранятся они тут же в сарайке на кладбище. Такая традиция связана с тем, что хоронить нужно в тот же день, как человек умер. Иначе в тело может вселиться чёрная сущность и навредить всей деревне.

На кладбище было вырыто несколько ям. Видно, когда ироды убивали жителей, наш могильщик рыл могилы, ну что же, каждый понимает работу по-своему. Спасибо ему за это, всё было уже приготовлено к захоронению. Я уложила тело в гроб, накрыла его тряпицей. Поправила прядь волос у бабушки и решила её умыть.

Солнце пять минут как скрылось за горизонтом. Я посмотрела в сторону деревни, над ней клубились чёрные тени, разные сущности уже пировали. Кто-то черпал энергию горя и боли, которой здесь было с избытком, кто-то искал себе подходящее тело, а кто-то поджирал своих же низших сотоварищей. Из леса в деревню спускались хищные звери, для них тоже было много еды. Благо, все они вместе взятые были заняты, и до меня им не было дела. Надо быстрей всё доделать и убраться отсюда, горевать я могу и в другом месте.

Налила себе немного воды в ладошку и наклонилась к бабульке, чтобы смыть с её лица грязь и кровь. Она открыла глаза и схватила меня рукой за горло. Хватка была такой силы, что я тут же начала задыхаться. «Не успела», — пронеслось у меня в голове. Инстинктивно попыталась оттолкнуть нечто, что когда-то было моей бабушкой, но сил не хватало, а перед глазами картинки стали размываться. Моя рука скользнула в кладбищенскую грязь. Вспышка в голове, пальцы рисуют грязью на лбу трупа знак, запечатывающий сущ.

В то же мгновение оно меня отпустило. Я всё забыла, я забыла, как надо правильно хоронить, что нужно говорить и какие обряды проводить. И чуть за это не поплатилась собственной жизнью. Корень чертополоха в рот покойнику, на глаза — монеты, на тряпицу вышитые или написанные рунные вязи. Всё сделано, кроме вязей. Где-то в рюкзаке был уголь, на всякий случай. Нашла, нанесла руны.

По воздуху пошли вибрации, в деревне изменился порядок возни. Неужели меня засекли? Я обвела взглядом местность, на пригорке стоял чёрный маг и качал энергию из тёмных сущностей. Кажется, он меня тоже заметил, не хватало мне ещё этого. Крышку на место, несколько гвоздей вбить (как хорошо, что могильщик забыл с перепугу свои инструменты). Столкнула в яму гроб ногами, зашёл как надо, не развалился и не перевернулся. Быстро забросала землёй яму. Рядом с могилой вывалила остатки чертополоха. Несколько веток воткнула в холмик.

В голове стучало: «Бежать, бежать, прятаться». Только вот куда? Могильщик в сторожку не пустит, в сарайке с гробами не вариант. Около входа стоит часовенка, рванула туда, главное — успеть. Вбежала, захлопнула дверь, задвинула засов. В дверь сразу ухнули, забарабанили, застучали, заскреблись. Стены часовни заходили ходуном. На улице завыли, запричитали, заголосили, заплакали сотни голосов. Просили, умоляли, требовали, угрожали, смеялись и рыдали. Требовали, чтобы я им открыла.

Надо нанести защитные знаки на дверь, иначе она до утра не выдержит натиска. Нашла мел рядом с книгами. Рисую на двери вязи, с каждым знаком удары всё сильней и сильней. Закончила, активировала своим дыханием. Скребутся, значит, мало, надо огнём. Свечи в часовне все погасли. Беру одну, зажигаю от огнива. Провожу пламенем по рунам, снова читаю заговор. Притихли. Снова заговорили, заухали, засмеялись, заплакали, просят, умоляют впустить, но дверь не трогают. И то ладно.

Воздух снова натянулся, как струна, завибрировал. В ушах зазвенело, в глазах стало темнеть. Тёмный маг, ахнула я, неужели по мою душу. «Не сейчас», — прошелестело в голове. Через пару минут всё успокоилось, стало тихо. Нужно попробовать поспать, до утра меня уже никто не побеспокоит. Вынула тонкий вязанный шерстяной спальник из рюкзака, нырнула в него и прилегла на одну из лавочек, стоящих около стены. Жёстко, неудобно, но мне не привыкать, когда собираешь травы, то и не в таких условиях спать приходится, главное — сухо и не дует, да и никакой зверь не достанет.

Глава 3-4

Глава 3 Ну, вот попала

Утро разбудило ласковыми лучами солнца. Они щекотали нос, рисовали новые веснушки, раскачивались на ресницах. «Бабушка сейчас пирожки печет с земляникой», — подумала я. Ох и дел у меня сегодня, вчера же целый рюкзак чертополоха притащила. Перебрать его нужно, что на сушку, что на настойки, на порошки и мази, на обряды и обереги, для покойников немного оставить надо. И всё тело острой иглой пронзает мысль: «Бабушки больше нет».

От пятки до макушки проходят то горячие, то ледяные волны ужаса, страха и боли. Может быть, мне всё это приснилось. Открыла глаза, нет, не приснилось, стена часовни, жесткая лавка, дверь в рунах. И снова спазмы в горле, и глаза застила пелена из слез. В голове возникли страшные картинки вчерашнего дня и ночи. Я сама ее похоронила, своими руками в гроб уложила, всё сама, как смогла, как сумела. И слезы градом полились из глаз.

Сколько я так прорыдала, неизвестно. За дверью часовни послышалась возня. Ну да, я же заперлась на ночь от всякой нечисти. Надо приводить себя в порядок и выбираться, думать, куда двигаться дальше. Умылась, попила воды, благо наш могильщик ставит ведро с водицей для страждущих в часовне. Перекусила сухарем, не ела почти сутки. С двери стерла защитные знаки, предварительно поблагодарив их за проделанную работу. Отперла дверь и вышла наружу.

Солнечный свет на несколько мгновений ослепил меня. Наш могильщик усиленно трудился, горланя песни. Груда из частей тел была свалена прямо на дорожке между могил. Что-то было уже обглодано ночью животными, где-то были обгорелые куски. Не было ни одного целого трупа. Наёмники постарались на славу. От этого зрелища к горлу подступила тошнота.

— Доброе утро, — прокричал мне могильщик.

— Да уж, доброе, — хмыкнула я в ответ.

Он поблагодарил меня за чертополох и выразил сожаления по поводу моей бабушки. Радостно показал мне кошель с мелкими монетками, которые ему дали разбойники. Они нужны для того, чтобы класть на глаза трупам. Да уж, благодетели, уважили.

Надо уходить, вот только куда? С такими мыслями я вышла за ворота кладбища. В лесу у нас с бабушкой была небольшая делянка с избушкой. Там выращивались некоторые лекарственные и ядовитые травы и растения, сушилось и обрабатывалось сырье. Там я иногда ночевала, когда собирался урожай. Однако жить в этом месте постоянно было небезопасно. Периодически по лесу бродили лесные люди, беглый народ и другие неприкаянные души. Думаю, пару дней там можно пожить, определиться, куда дальше двигаться.

До места назначения всего полтора часа бегом. Бабушка меня учила по лесу передвигаться только перебежками. «Ты здесь не гуляешь, а работаешь. Двигайся быстро и бесшумно, не тревожь зверя и лихой люд». До делянки я добежала быстро. В домике ничего не изменилось с последнего моего прихода. Пошла к ручью, умылась, привела себя в порядок, набрала воды для чая. В избушке развела очаг, вскипятила чайник. Кружка травяного чая привела меня в чувства, добавила энергии.

Надо проверить свои запасы. В рюкзаке лежала смена одежды, спальник, целая головка сыра, мешок сухарей, мешочек с ароматными травами для чая, старинная книга и бабушкины записи. Еще имелась небольшая аптечка с мазями и настойками, мешочек с разными орехами и семенами, кружка, фляжка с водой. В самом домике висели сушеные грибы, в небольшой нише запрятаны горшочек с топленым салом и горшочек с медом. Различных сухофруктов и ягод тоже было предостаточно. В ближайшем ручье водилась мелкая рыбешка. Вполне можно выжить.

Надо пару часиков подремать. За последние пару суток я спала часов пять в общей сложности. Одну ночь собирала чертополох, а во вторую хоронила бабушку и спасалась от нечисти. В домике обычно сплю на чердаке, так безопасней. Залезла в спальник, зарылась в солому и ароматные травы, которые там сушились. Положила под голову рюкзак и вырубилась.

Проснулась от голосов, которые неслись снизу. Прислушалась, трое, пытаются найти еду, спорят. Один предлагает остаться тут на ночь. Кто-то из них говорит, что это домик ведьмы, и когда она вернется, то превратит их всех в жаб. Да, валите отсюда скорей. Они решили проверить чердак на предмет съестного, твою же за ногу. В чердачном проеме показалась русая голова. Чел щурился и пытался разглядеть помещение, но после улицы это сложно было сделать. Потом чихнул пару раз, чертыхнулся, еще раз чихнул и скрылся из виду. Своим товарищам сказал, что кроме трав там ничего нет.

Вроде пронесло. Товарищи решили, что ночевать здесь не стоит, и ушли восвояси. Ну что же, нужно подождать полчасика, и можно будет спускаться. Повалявшись еще немного, я выбралась наружу. Никого не было видно, да и голосов тоже уже не слышно. Надо чайку хлебнуть и чего-нибудь перекусить. Развела снова очаг (перед сном я его благоразумно потушила). Набрала воды в чайник из ведра и поставила его греться.

В кружку насыпала немного можжевеловых ягод, смородинового листа и мяты. Жду, когда чайник закипит.

- О, девка, - на плечо мне легла огромная ручища.

И... Сработал страх и моментальная реакция. Это как в танце, ты ведешь противника, и он летит туда, куда его направили. В моем случае товарищ полетел в стену избушки. Удар его немного оглушил. Сдернула со стены веревку. Рука, рука, нога, нога, и всё вместе собрать в узелок. Пока вязала узлы, по привычке под нос шептала оговор на удачную охоту и чтобы кролик из силков не убежал. Связала и оторопь взяла, товарищ-то в два раза больше меня, как мне удалось с ним справиться, непонятно, видно, страх помог. Не зря меня обороняться кузнец, дядя Кузьма, учил.

Смотрю на бугая и вижу, что это тот самый, который на чердак заглядывал. Бежать? А вдруг там его товарищи стоят под дверью. Остаться, они за ним точно придут. Чайник закипел, плеснула себе кипятка в кружку. Товарищ очнулся, губы надул, смотрит на меня обиженно.

– Ты чего дерешься? — спрашивает он.

О как, я еще и злобный гоблин, оказывается.

– Пошто ты меня связала, а ну пусти, — он стал дергаться в путах.

Ага, сейчас, разбежалась.

– Чего надо? — спрашиваю.

– Я тут мешок забыл.

Смотрю, в углу рядом с ним действительно мешок валяется.

– Товарищи где твои? — интересуюсь у здоровяка.

Кряхтит, молчит, пытается путы разорвать. Только вот узлы там такие, что чем интенсивней трепыхаешься, тем сильней они затягиваются. А веревка тонкая и прочная, что не разорвешь ее, а только обрежешься.

– Пусти, — требует, а у самого губы дрожат от обиды.

– Скажешь, где твои товарищи, отпущу, — я отхлебнула горячего чая из кружки.

– На опушке ждут меня. А теперь развяжи.

До опушки минут пять бегом, значит, если я пойду в другую сторону, то догнать они меня не смогут. Своего товарища долго будут распутывать, так что будет у меня время уйти подальше от домика. Ставлю кружку на стол, рюкзак за плечи и рванула за дверь. Опа, не угадала. В десяти шагах от меня стояли два молодца, мелкий азиат и брутальный красавчик. Мелкий целился из лука прямо мне в грудь. Ну вот, попала...

Глава 4 Пришлось спасать

Ну вот, всё продумала, а не угадала. Видно, не дождались они своего товарища и вернулись за ним к избушке. Мелкий азиат целился из лука в грудь, а красавчик подошел ко мне вплотную.

– Где он? Что ты с ним сделала, ведьма? – прошипел он мне в лицо.

– Там, – махнула я на дверь рукой.

Красавчик скрылся за дверью избушки. Ну вот, есть немного времени подумать, что делать и куда бежать. Я взглядом шарила по окрестности, периодически возвращаясь к худосочной фигуре. Что-то в нем было не так. Вгляделась в его лицо, оно дергалось, как картинки в балаганном театре. Появлялись и исчезали клыки, менялась форма глаз и цвет, а нос то становился звериным, то снова превращался в человеческий. Передо мной стоял настоящий оборотень, который всеми силами сдерживался, чтобы не перекинуться в звериное обличие.

– А ты щеночек или волчонок? – поинтересовалась я.

Лицо у азиата снова дернулось. Он стиснул зубы и навел на мое лицо лук.

– Знаешь, у нас в деревне был один оборотень. Он когда напивался, то превращался в свинью, а потом бегал по улицам голый и засыпал где-нибудь в грязи, – я захохотала.

У оборотня вылезли клыки, а глаза сделались желтыми. Ситуация начинала меня забавлять, и я дальше продолжила глумиться.

– А ты мальчик или девочка?

На мгновение я увидела кошачью мордочку.

– Опа, а ты, оказывается, у нас кошечка. И кто же ты? Лесная кошка или снежный барс, или, может, леопард? Буду звать тебя снежным Барсиком, хоть ты и девочка, – я продолжала веселиться.

– Заткнись, ведьма, – крикнул он. У него задрожали руки, вернее, уже лапы, и он уронил лук.

Чем бы все это закончилось, неизвестно, но в дверях появился красавчик. Он был измучен и потерян.

– Я не могу развязать, и разрезать не получается, – выдохнул он.

Азиат подобрал лук и сунул его в колчан. Бросил на меня презрительный взгляд и зашел в избушку.

– Наш бедный Барсик сейчас спасет товарища, – решила продолжить веселье.

– Замолчи сейчас же, а то я… – красавчик красноречиво дотронулся до рукоятки ножа, который был прикреплен к его поясу.

– А то что? – я прищурилась. – Убьешь меня, зарежешь или я умру от восхищения к твоей красоте?

– Я не боюсь тебя, ведьма. Ты мне ничего не сделаешь. Или порчу на меня наведешь?

– Зачем же порчу, приворот лучше. Будешь за мной бегать, как собачка, и ботинки мне вылизывать, – я демонстративно отставила ногу в высоком ботинке и снова засмеялась.

Парень побледнел и внимательно на меня посмотрел, видно, мои слова произвели на него глубокое впечатление. Мне бояться надо и придумывать план побега, а я хохочу, как ненормальная.

– Ах ты, тварь, – на меня с кулаками из избушки выскочил азиат. – Что ты сдела.....

Я присела и пригнулась, и оборотень перелетел через меня. Он угодил прямиком в крапивные заросли, которые сажала сама. Крапива была ядреной и кусучей, выше человеческого роста. Я вообще не могу понять, как они пробрались к домику. Место было окружено различными колючими растениями: крапивой, чертополохом, ядовитым плющом и малинником. Сама проходила через крапиву, закрыв лицо платком по самые глаза.

– Ладно, пойду освобожу вашего друга, – не стала дожидаться, когда на меня из зарослей выскочит разъяренный зверь, и нырнула в дом.

Глаза быстро привыкли к сумраку. Бугай лежал также в скрюченном положении, только вот лицом к стене, а спиной к выходу. Веревки порезали ему тонкую кожу на запястьях. Кровь тоненькими струйками стекала из ранок на пол. Он тихонько стонал и что-то шептал себе под нос.

– Вот гадство, – выругалась я.

– Вы дебилы, – сказала я вошедшему в дом красавчику. – У него есть кружка? Насыпь в нее щепотку травы вон из того мешочка и плесни туда воды из чайника. Он вроде еще не остыл.

Красавчик замер с кружкой и вопросительно на меня взглянул.

– Делай, что сказала, травить я его не собираюсь. Надо его привести в чувства и заставить кровь быстрей сворачиваться.

Я смочила веревку настойкой прополиса, часть жидкости попало на рану. Белобрысый застонал еще громче.

– Молодцы, что скажешь. Не умеешь, не берись. С такими помощниками можно и без ручек, и без ножек остаться, – бурчала я себе под нос.

– Дай ему попить то, что в кружке навел, – скомандовала я.

Тем временем я распутывала узелок за узелком и приговаривала: «Зайку нашу не губи, зайку нашу отпусти». Слова-то простые, но не всякий знает, видно, судя по этим олухам. «Веревочка кровушки напилась, отдай мне зверушку целой и невредимой». Товарищ затих, видно, зелье подействовало, да и прополис обладает обезболивающим действием.

– Что она делает? – услышала возмущенный голос азиата за спиной. – Она же его погубит. Вон он уже и не шевелится.

– Как тебе моя крапива? – поинтересовалась я. – Выбрался уже из нее? Хватит бухтеть, лучше в чайник воды налейте да на огонь поставьте. И не мешайте, последние узлы остались.

Товарищи сделали всё, что я сказала, и присели на лавку ждать. Наконец-то последний узел был развязан, а веревка вернулась назад на свое место, на гвоздик в стене. Белобрысого перевернули, он то ли спал, то ли был без сознания. Я мазанула ему под нос вытяжкой из конской мочи, вещь ядреная, покойника из могилы поднимет. Он мотнул головой, потом снова замотал в разные стороны, глаза распахнулись.

– Ааааа, что за вонь, уберите от меня это сейчас же, – завопил бугай.

Замахал руками и принялся тщательно тереть под носом, размазывая вонючую мазь по всему лицу.

– Не ори, руки свои дай. Обработать раны надо и проверить чувствительность, – скомандовала я.

– Уууу, ведьма.

Он попытался встать, но завалился набок. Ноги не слушались его. Белобрысый сел и облокотился об стену, протянул мне руки. Я смочила тряпицы в прополисной настойке и замотала ему порезы. Взяла соломинку и стала проверять чувствительность пальцев. С ними было всё в порядке. Надо бы посмотреть еще и ноги. Благодаря сапогам порезов на них не имелось, а вот неудобная поза могла сыграть с ним злую шутку. Я посоветовала ему снять обувь и размять ступни и голени. Он последовал моему совету.

Я повернулась к парочке, сидящей за моей спиной.

– Что делать будем? Вы уберетесь из моего дома или я пойду своей дорогой? Разойдемся, так сказать, по добру, по здорову.

Они переглянулись.

– Через пару часов начнет темнеть. Нет смысла уходить сегодня. Мы переночуем здесь, а завтра на рассвете уйдем. Обещаем, трогать мы тебя не будем. Надеюсь, ночью и ты нас не придушишь, – сказал красавчик.

– Пожрать бы чего, а то весь день не жрамши, – протянул из угла бугай.

– Ну так иди и поймай себе ужин, – парировала я.

– Нет никого, тихо в лесу, ни зверюшки, ни птички, – ответил азиат.

– Ну да, пару дней еще, наверно, и не будет, – хмыкнула я.

Три пары глаз уставились на меня с вопросом.

– Неподалеку деревня сгорела, – пояснила я, не вдаваясь в подробности.

– Можно грибную похлебку сварить, – кивнула я на гирлянды грибов.

– А она с мясом будет? – поинтересовался бугай.

– Ага, если в них черви завелись, – хихикнула я. – От дома в десяти шагах есть ручей, там водится мелкая рыбешка, для ухи сгодится. Поймаете - суп сварите.

У оборотня загорелись глаза, он вскочил и убежал за дверь.

Глава 5-6

Глава 5 Не такие уж и плохие ребята

Я подошла к столу и плеснула кипятка в кружку. Насыпала туда разных травок. Взяла ее в руку и направилась к выходу. Есть хотелось невероятно, я только утром успела перекусить парой сухарей. У меня была кое-какая еда, но делиться ей с непрошеными гостями мне не хотелось.

— Ты куда? — спросил белобрысый. — Не уходи, сейчас Монэ придет с рыбкой, ужинать будем, — и он мечтательно причмокнул.

— Я пойду воздухом подышу. Честно говоря, мне ваше общество не особо нравится, — ответила я.

— Это почему это? — возмущенно поднял бровь красавчик.

— Ну, вы в мой дом залезли, пытались меня обворовать, напали на меня, угрожали, обзывались, еще и ночевать тут остались, — сказала я возмущенно.

— Да, нехорошо получилось, — почесал затылок бугай. — Ты нас это прости, а? Не держи на нас зла. Мы же не разбойники какие и убийцы. Голодные мы были, два дня ничего не ели, вот и понесло нас в чужой дом. Хотя ты та еще штучка, в обиду себя не дашь. Не знал, что ведьмы умеют драться и людей связывать так крепко.

— Не ведьма я, не умею я колдовать.

— А кто же?

— Не знаю, травница, наверное. У меня бабушка знахарка и повитуха. Я с ней с младенчества за травами да кореньями ходила. Учила она меня, какая травка от какой болезни, как настойки и мази делать. Постарше стала, сама ходить без нее начала. А драться я не умею, кузнец наш дядя Кузьма учил, как уворачиваться, как ронять противника. Говорил, ты его из равновесия выведи, пусть упадет, а сама беги, на рожон не лезь. А силки на зверя я сызмальства ставить умею. Без таких знаний лучше в лес не соваться. У нас мелкую зверюшку даже малышня поймать может.

— Не умею я силки ставить, — насупился бугай. — Земледельцы мы, пахотой всю жизнь занимались, да скот выращивали. Меня, кстати, Гошей зовут. А тебя как?

— Меня Марьяна.

— Меня Сэт, — представился красавчик. Он внимательно слушал наш разговор, а про себя ничего не рассказывал.

Гоша рассказывал про свою семью и про свой край. Сообщил о том, что почти всю его деревню вырезали какие-то вооруженные люди, а молодежь куда-то увели. Он спасся чудом — уснул в малиннике, после того как налопался ягоды. Теперь он идет искать своих братьев и сестер.

Дверь распахнулась, и зашел довольный Монэ, в одной руке у него был садок полный рыбы, а в другой довольно-таки крупный сом. Рыба была уже почищена и выпотрошена. Гоша скакал вокруг него и радостно прихлопывал в ладоши, описывая, какие блюда сейчас он приготовит. Я пригляделась к садку, рыба была намного крупней, чем водилась у нас в ручье.

— Ты где рыбачил? Надеюсь, когда шел сюда дорогу не метил? — с подозрением спросила я.

— Я тебе что, кот шелудивый метки оставлять? — с вызовом спросил азиат. — Я пошел вниз по ручью и наткнулся на небольшое озеро. Рыбы там полно. Чего про него не сказала?

— Не видел там никого, подозрительно там не пахло? — продолжила я спрашивать.

— Ну, пахло там тиной, лягушки квакали, камыши дрожали, а так ничего подозрительного. А что, там кто-то живет?

— Твою ж налево, — застонала я. — Живет, как бы это помягче сказать, озерный народ. Очень они не любят, когда к ним приходят и на их озере хозяйничают. Надеюсь, все обойдется.

Гоша уже вовсю занимался готовкой. Притащил листья ревеня и дикой капусты с моего мини-огородика, завернул в них более крупную рыбу и сунул в угли. Отрезал у сома голову и хвост и положил в котелок с водой и с мелкой рыбешкой. Тушку сома он решил подкоптить. Я не вмешивалась в его радостную толкотню, выдала только всю необходимую посудину и соль, и вышла на улицу.

— Ты им не рассказывай только. Ты же не рассказала? — подошел ко мне Монэ.

— О чем? — повела я бровью.

— Сама знаешь. О том, что я не совсем человек. Они не знают, и знать им не нужно. Я им вредить не собираюсь, — попросил оборотень.

— А кто ты? — поинтересовалась я.

— Я ирбис.

— Все же снежный Барсик. Как это тебя к нам занесло?

— Моя мама влюбилась в приезжего молодца. Когда она забеременела, он сбежал. Несмотря на позор, родители ее не выгнали. В два года я первый раз обернулся. Они сильно напугались и попросили ее от меня избавиться. Мама забрала меня, и мы ушли в город. Она работала прачкой, я учился и как мог помогал ей. Когда мне исполнилось 12 лет, мама заболела чахоткой и умерла. С тех пор я скитался один, пока пару месяцев назад не встретил этих товарищей, — коротко пересказал он мне свою биографию.

— Ты же меня не заколдуешь? — спросил он меня.

— Нет, я не маг и не ведьма, чего не умею, того не умею. Да если бы умела, то не стала бы делать. Нехорошо это свободных людей воли лишать, — ответила я.

Оборотни сильно не любили магов, ведьм и колдунов. Они их боялись, опасались, ненавидели и при подходящем случае старались убить. Такая неприязнь родилась не на пустом месте. Если маг встречал на своем пути оборотня, то он всеми силами и подручными средствами старался подавить его волю и превратить его в своего раба. Такая ручная зверюшка была весьма полезна — оборотни отличные защитники и воины, они прекрасные охотники, выносливые и смелые.

— Ты даже не представляешь, какой силой ты обладаешь, — сказал мне Монэ.

Я пожала плечами и вернулась в домик. Запах там стоял умопомрачительный. В котле бурлила уха, а на краю очага горкой лежала рыба, завернутая в обугленные листья. В животе у меня предательски заурчало. Гоша предложил нам достать свои миски и ложки и пригласил всех к столу. На первое у нас была ароматная уха, а на второе вкуснющая рыба. Я выдала каждому по сухарю и достала баночку с медом, как-то неудобно было садиться за общий стол без вложений.

Мы быстро умяли ужин, а потом долго пили чай и травили байки. На улице уже село солнце, и по дорожке заструился туман. Недалеко заквакали лягушки. Нехорошо это, отродясь тут лягушек не было, хоть и ручей рядом, да и туман здесь большая редкость. Монэ собрал грязную посуду и собрался идти к ручью, чтобы помыть ее.

— Не ходи, темно уже. Котелок водой из чайника ополосни, а миски пусть они сами моют, не королевских кровей, — сказала ему я.

— Ты чего, я же в темноте вижу лучше, чем днем. И вообще мне никто не страшен. Но вот с посудой ты права, пусть сами моют, я и так нам ужин добыл, — и оттащил все назад в домик.

Ну вот и славно, в такую темень лучше за периметр не выходить. Предупредила всех, чтобы за колючую изгородь не выходили, пожелала всем спокойной ночи и ушла спать на свой чердак. Всю ночь по окрестности пели лягушки, что-то чавкало, булькало и хлюпало. С улицы веяло сыростью. Потревожили мы озерный люд. В эту ночь они, надеюсь, не пройдут, бабушка на окрестных деревьях ставила защитные знаки. Но никто не знает, что будет в следующую, много всяких небылиц я про них слышала. Кто знает, может, есть в этих сказках правда.

Глава 6 Что-то тут не так

Спала плохо, всю ночь по окрестностям что-то ухало, кто-то чавкал и хлюпал грязью. На все лады орали лягушки и жабы, казалось, они заполонили собой всю близлежащую местность. Воняло тиной и болотом, стоял плотный, тугой, как кисель туман. Только под утро удалось забыться крепким сном.

Проснулась от диких воплей.

— Аааа, что это за гадость, снимите эту мерзость с меня, — орал Гоша.

Я спрыгнула с чердака и кинулась на вопли. Бугай стоял в малиннике, с кустов которого свисала густая зеленая жижа. Видно, что-то попало ему на лицо, и он усиленно пытался ее стереть.

— Не три глаза, дебил, — крикнул ему Монэ, который возвращался с водой с ручья.

Оборотень кинулся к нему и стал тщательно смывать с его лица жижу, заставил помыть руки. Он вытащил белобрысого из кустов. Остатки воды вылил на ветки и листья. Она стекла и с шипением впиталась в землю.

У белобрысого жижа разъела кожу на кончиках пальцев. Его лицо тоже не пощадила, на щеке, где был самый жирный кусок, образовалась небольшая дырка.

— Надо срочно валить, — прошептала я. — Дальше будет хуже.

— Перекусим и уйдем, — сказал Сэт.

Я достала мазь и стала обрабатывать раны на руках Гоши. Он непонимающе крутил головой и обижался на Монэ, что тот не дал ему поесть малины. Я осмотрела дырку на его щеке, края словно чем-то прижгли, крови не было. Это плохо, так и останется, не зарастет. Я высказала свои опасения.

— Нужно аккуратно срезать край у раны и затем зашить, — предложил Сэт.

— Зачем это? Не надо ничего. А куда Монэ ушел? А когда есть будем? Не трогай меня, мне не больно. Я хочу малины, — тарахтел без остановки Гоша.

— Сможешь срезать, срезай, — ответила я Сэту. — Я за такое не возьмусь, я не умею.

Гоша вертел головой и продолжал болтать всякую чушь. Красавчик достал из рюкзака небольшой сверток, в нем лежали хирургические инструменты. Да уж, у каждого свои тайны. Он про себя ничего не рассказывал, значит, и знать нам об этом не следовало. Белобрысый становился все возбужденней, порывался куда-то идти, мотал головой. Сэт молча обрабатывал тонкий скальпель какой-то жидкостью.

— Что с ним? — кивнул на Гошу вернувшийся с ручья Монэ.

— Наверно, в той жиже был какой-то яд, на его умишко подействовал, — ответила я. — Надо его как-то зафиксировать, чтобы он башкой не мотал.

Монэ кивнул и ушел в избушку. Через минуту он вернулся обратно, неся в руках кусочек копченого сома.

— Гоша, давай поиграем, кто кого переглядит. Кто выиграет, тот получит кусочек вкусного сома. Ты хочешь сома?

— Да, да, — затряс головой бугай.

Монэ сел напротив него и уставился в его глаза. Гоша замер. Сэт принялся кромсать его лицо. Как хорошо, что токсин в жиже обезболил это место. Все молчали, даже мухи перестали жужжать. Сэт достал загнутую иглу вместе с ниткой и принялся зашивать дырку. Как только лег последний стежок, Гоша моргнул обоими глазами и принялся громко возмущаться, что из-за Сэта он проиграл.

— Надо его заткнуть, иначе швы разойдутся, — сказал Сэт.

Монэ сунул в рот белобрысому кусочек сома.

— Он таким останется или будет хуже? Есть какое-то средство, чтобы снять отравление? — спросил у меня азиат.

— Не знаю. Отравлений таких не видела, есть у меня средство от поноса, да уголь вон в печке. Дам ему, мне не жалко, — ответила я.

— И еще, смердит он сильно, — сообщил Монэ.

— А я-то причем, он же не ребенок маленький, чтобы его можно было заставить помыться, — возмутилась я.

— Я не в этом смысле. Пахнет от него магией, как будто на него кто порчу навел. Может, ты знаешь что, средство какое-нибудь, защиту? — пояснил оборотень.

Вот оно что, а я-то думала, у него от болотной жижи рассудок помутился. Хотя этот вариант тоже не исключается. В бабушкиных тетрадях нужно поискать ответы.

— Ты ему лицо помажь своей чудо-мазью. Хорошая она у тебя, если бы в свое время у меня такая была, сколько бы я тогда народу… — осекся Сэт.

Я внимательно на него посмотрела и ничего не стала говорить. Зашла в домик, достала баночку с мазью и пошла мазать Гошу.

Белобрысый самозабвенно жевал листья ревеня. Я повернула его к себе и принялась мазать свежую рану. Он с восхищением меня разглядывал.

— Какая ты красивая, — протянул он.

Монэ и Сэт засмеялись.

— Если ты весь день будешь молчать, то я завтра тебя поцелую, — сказала я Гоше.

Тот радостно закивал головой, и мы пошли завтракать. За трапезой мы обсудили, в какую сторону лучше двигаться. Решили добраться до моей деревни, а от нее выйти на большую дорогу. По ней можно было дойти до ближайшего крупного поселка.

Собирались быстро. Монэ сложил в рюкзак все съестные припасы, которые я хотела до этого оставить в домике. Теперь нет смысла что-либо тут оставлять, возвращаться сюда будет опасно. Сэту отдала баночку с мазью, которая была в избушке. В рюкзаке у меня лежала еще одна.

Гоша сидел перед домиком и пытался поймать муху. Я же совсем про него забыла. Достала бабушкину тетрадь с заговорами. Листаю: отливки, отчитки, чистки, защиты, печати и т. д. Голова пошла кругом.

— Ищешь? — подсел ко мне Монэ.

— Ага.

— Давай быстрей. Надо уходить, я их чую, — он кивнул на приближающийся туман.

Твою ж налево. Я вскочила, и тетради рассыпались по земле. Кинулась собирать, глянула в открытую страницу, то, что нужно. Три рунных знака. Схватила уголь и на лбу ошарашенного Гоши нарисовала став.

— Силой земли и данного рунного става заклинаю очистить Гошу от всякой напасти, магического влияния и чужого глаза. Действует формула до тех пор, пока всё не снимет. Активирую силой ветра, — и помахала на него листом ревеня.

— А теперь бежим, — я схватила его за руку.

И мы рванули все вместе через заросли крапивы. Туман огибал деревья, стелился по земле и шел плотной стеной за нами. Мы с Монэ бежали на одном уровне, следом несся Сэт, а чуть дальше еле поспевал за нами Гоша. То ли он от яда был таким заторможенным, то ли он сам по себе такой увалень. Вдруг азиат меня затормозил.

— Гоши нет.

Я застонала, как этот увалень меня достал, как он вообще до сих пор живой при таких-то параметрах. Гоша стоял у края оврага и внимательно вглядывался в лужу.

— Там кто-то есть, — ткнул он пальцем в середину оврага.

Конечно, есть, и за стеной из тумана кто-то идет, и вообще надо бежать отсюда, пока еще силы есть. Сэт потянул его за руку, но тот даже не сдвинулся.

— Я буду смотреть, — мотнул головой здоровяк.

— Не надо ничего смотреть, идем. Там нас ждет гора пирожных, и мясо жареное, и колбаски, и пироги, и варенье малиновое. Идем, — теперь за руку потянула его я.

Он повторил за мной все слово в слово, мотнул головой и остался на месте. Весь лес замер, туман дошел до ближайших деревьев и остановился. Вода в луже забурлила, и из нее показалась костлявая зеленая рука, вся в тине и грязи. Одновременно из тумана вылезла сотня таких рук.

— Бежим, — крикнула я.

— Мы своих не бросаем, — ответил Сэт и остался стоять рядом с Гошей.

— Там таракан, — шепнул на ухо Гоше Монэ.

И случилось чудо, бугай оживился и рванул со всех ног от оврага. Мы еле за ним поспевали. За нашей спиной нечто вылезло из лужи и поползло следом за нами. Я обернулась. У чудовища было две пары рук, длинные грязные волосы в тине и водорослях. На теле подобие полусгнившей одежды. Ног не было, был длинный гладкий хвост, как у сома. Оно довольно ловко и быстро передвигалось по земле, огибая корни и пеньки, переползая через поваленные деревья.

Глава 7-8

Глава 7 Чужая вещь

До кромки леса оставалось совсем немного. Вдруг Сэт остановился и выхватил из ножен свою саблю.

– Бегите, я их задержу, – крикнул он.

– Не стоит геройствовать, до кромки леса около двухсот метров. На деревьях стоят защитные знаки, которые не пропустят нечисть, – прокричала я ему в ответ.

Существо тоже остановилось и поднялось на хвосте. Оно раскачивалось и сверлило нас рыбьими глазами. Нам удалось разглядеть его во всем великолепии. Выпирающие ребра были покрыты тонкой серо-зеленой кожей. Слышно было, как воздух проходит по легким твари. Однако на шее у него были еще и жабры, которые двигались с потоками проходящего воздуха. С него капала на землю темно-зеленая слизь, которая разъедала всё, на что попадала. Рот, растянутый от уха до уха, мелкие острые зубки в несколько рядов. Ожерелье на шее из костей и зубов животных, рыб и человека. И аромат от него шел убойный: тины, стоялой воды, грязи, тухлой рыбы и гнилой плоти. Красавец, одним словом!

Оно протянуло одну из своих рук.

– Отдай, – пробулькало оно.

Я посмотрела на Монэ, он готов был перекинуться. Этот оборотень сделал что-то такое на озере, что эти озерные существа не побоялись покинуть свою обитель и кинулись за нами в погоню.

– Отдай, – требовательно тряхнула тварь рукой.

– Монэ, что ты у них взял? Отдай, пожалуйста, – попросила я.

– У меня ничего нет, я у них ничего не брал. Рыбы только наловил. Им что, рыбы стало жалко? – с вызовом ответил оборотень.

Существо продолжало сверлить нас своими белесыми глазами.

– Я прошу по-хорошему, и это не рыба. Ты взял то, что не принадлежит тебе.

– Монэ, это что-то было в соме. Ты нашел эту вещь, когда его чистил, – вдруг меня осенило.

– Вы не понимаете, – крикнул оборотень. – Это можно продать и жить безбедно несколько лет. Выучиться, найти работу, купить жилье, завести семью. Быть нормальным человеком, а не скитаться по лесам в поисках пропитания.

И вдруг случилось такое, чего я вообще не ожидала. Гоша сдёрнул рюкзак с азиата, отчего он упал навзничь. Монэ попытался вскочить и, видно, собирался обернуться, но в его горло уперлась сабля Сэта.

– Даже и не думай. Только попробуй, – сказал он ему с угрозой в голосе.

Гоша быстро нашёл вещицу в рюкзаке, было ощущение, что он знал, где её искать. Это был магический артефакт – большой круглый амулет с красным камнем посередине и массивной золотой цепью. Такой стоил целое состояние, понятно, почему Монэ до последнего не хотел с ним расставаться.

Гоша протянул вещицу чудовищу. Тот выхватил её и прижал к своей впалой груди, опустил руки. Диск амулета прилип к его коже, а потом начал медленно погружать вовнутрь твари, словно его что-то туда втягивало. Мы смотрели на это действо заворожено. Когда украшение исчезло полностью, тварь заговорила.

– Вы благоразумно поступили, и нам нет смысла вас больше преследовать. Мы и так далеко зашли от своих владений и практически добрались до границы леса. Возьмите вот это, – и он кинул мне в руки какую-то штуку.

Я поймала и стала разглядывать, что же мне дал водяной. Это оказалась половинка рыбьей челюсти с мелкими колючими зубками. Я подняла на него глаза.

– Помогает найти рыбу в любой луже. Голодными не останетесь, – пояснило мне чудище.

– Прощайте, – помахала нам тварь двумя руками. В унисон с ней взмахнула сотнями рук стена из тумана.

Существо развернулось и пошуршало назад к своим пенатам. А потом нырнуло в ближайшую лужу и исчезло из нашего поля зрения, как и туман. Только мерзкий резкий запах напоминал о том, что тут только что происходило.

Мы какое-то время пребывали в молчании и оцепенении. Потом Сэт помог Монэ встать, а Гоша отдал ему рюкзак. Я сунула артефакт водяного в один из карманов. Никто не смотрел друг на друга.

– У меня есть дом, состояние, профессия, была семья и любимая работа. И, как видишь, я вместе с вами бегаю по лесам, – с грустью сказал Сэт.

– Давайте выбираться уже из этого чёртового леса, – подал голос Гоша.

И все дружно пошагали к проблескам между деревьев. Вышли за кромку, и перед нашим взором предстали руины моей деревни. В груди защемило, на глаза навернулись слёзы.

– Что же тут произошло? – подал голос Сэт, разглядывая открывшийся пейзаж.

– В деревню пришли вооружённые люди, старых и совсем малых перерезали, а молодёжь увели. Забрали живность и ценности, остальное сожгли, – с дрожью в голосе ответила я.

– Это же твоя деревня? Твоих близких увели или убили? – подал голос Гоша.

– Бабушку… на тот свет отправили, – и я отвернулась. Из глаз предательски потекли слёзы.

Мы молча спустились к деревне.

– Может, перекусим, – робко спросил Гоша. – А то вся эта беготня по лесу вызвала у меня зверский аппетит. Кстати, вы не знаете, почему у меня так чешется щека и лоб?

Мы переглянулись.

– Ты ничего не помнишь?

Он мотнул головой. Пока мы перекусывали копчёным сомом, Сэт вкратце рассказал Гоше события сегодняшнего утра. Кажется, белобрысый начал приходить в норму и уже не вёл себя, как маленький ребёнок.

Мы не стали задерживаться и двинулись по деревенской дороге, чтобы затем выйти на большой тракт. В какой-то момент Монэ стал заговариваться, потом остановился и сказал, что ему больно в груди и нечем дышать. А потом осел и завалился в дорожную пыль.

Глава 8 Ловушка для оборотней

Сэт и Гоша суетились над Монэ, пытались привести его в чувства, брызгали водой, били по щекам, растирали виски, лили в рот воду. Но азиат не приходил в сознание. Здоровяк начал требовать, чтобы я что-нибудь придумала, намазала нос той вонючей мазью или напоила целебным снадобьем. Но в голове крутилась одна мысль, здесь что-то не так.

Я прикрыла веки, и перед глазами всплыла картинка – наша деревня с пригорка, в тот момент, когда мы вышли из леса. Трупов на улице уже не было, всех похоронил могильщик. Однако валялись две огромные собаки без признаков жизни, таких волкодавов у нас в деревне никто не держал. Я решила проверить бредовую идею, которая у меня возникла, и подошла к одному из животных. Оно было мертво. Немного повернула к себе, да, так оно и есть, это был оборотень. Половина лица была человеческой, а вторая волчьей. Это было ужасно.

Мои товарищи стали интересоваться, чем же я таким важным занимаюсь, когда одному из нас худо. Но я не обращала внимания на их возмущения и подошла ко второму волку. Тот еще был жив, дышал тяжело. Когда я к нему наклонилась, он открыл глаза и протянул ко мне руку. Да, да, тело у него было волчье, а вот рука осталась человеческой. Присела рядом, мне стало жаль его, погладила по голове. Из глаз у него потекли слезы, он схватил меня за руку, и по его телу пошли волны предсмертных судорог. Я почувствовала, как в меня вливается его оставшаяся жизненная сила и энергия. Он вытянулся и обмяк. Я освободила руку, в ладони лежал небольшой амулет в виде волчьей головы.

– Надо срочно уходить отсюда. Это ловушка, – крикнула я ребятам.

– И как прикажешь это сделать, если он в отключке? – поинтересовался Гоша.

– Вон тачка стоит, берем его и грузим. Быстро! – сказала я.

И тут Гошу прорвало.

– Я не повезу его. Давайте бросим его здесь. Он променял нас на безделушку. Из-за него у меня теперь шрам на щеке и пальцы болят. И вообще, я не нанимался всяких азиатов таскать на себе.

О как, молодец какой.

– Ты пострадал не из-за него, а из-за своей глупости. Залезть в малинник, когда он весь увешан зелеными соплями, это надо быть либо слепым, либо тупым, либо жадным. Он спас тебя тогда, вытащил оттуда и смыл всю эту гадость. Ты не умеешь охотиться, и собиратель из тебя так себе. Монэ кормил нас все два месяца, ловил рыбу, дичь и мелких зверей. Один раз даже подстрелил кабана. Ты не умер благодаря ему. Он не знал, что эта ценная вещь принадлежит озерному народу. Так что замолчи, бери тележку и давай уже его погрузим и вывезем отсюда, – отчитал его Сэт.

Гоша насупился, недовольно закряхтел и пошел за перевернутой тележкой. Под ней оказался приятный бонус – небольшой мешок с кукурузной мукой. Он кинул провиант в тележку, туда же положили Монэ с рюкзаком, и мы пошли в сторону большой дороги.

– Почему ловушка на него подействовала, а на нас нет? – спросил Гоша.

– Я не знаю, – соврала я.

Здоровяк катил тачку, а мы с Сэтом шли сзади него.

– Ты скажешь ему, что Монэ не совсем человек? – спросил меня красавчик.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась я.

– Я видел таких, когда служил. К тому же эти волколаки не просто так там валялись. Ловушка ведь не для нас, а для оборотней, – ответил Сэт.

– И много ты таких видел? – спросила я, внимательно прищурив глаза.

– Достаточно, чтобы понять, кто передо мной находится.

– Ты был военным? – поинтересовалась я.

– И да, и нет, сейчас я просто бродяга, – ответил мне Сэт.

Я внимательно к нему пригляделась. Он был действительно красив, подтянутый, ухоженный, чувствовалась благородная кровь. И он был взрослым по сравнению с нами. Монэ, я и Гоша, мы были примерно одного возраста, 16-21 год, а Сэту было около тридцати, плюс-минус пару лет. И взгляд у него был такой глубокий, словно он прожил сотню лет на этой земле. Хотя кто его знает…

Мы еле плелись по пыльной дороге, конечно, с таким грузом не разбежишься. Каждые полчаса парни сменяли друг друга. Солнце палило нещадно, обжигало руки и лицо. С двух сторон дороги простирались желтые поля с пшеницей и кукурузой. Жаль, их некому будет собрать. Монэ так и не пришел в сознание. Хотя я так надеялась, что на достаточном расстоянии от деревни действие ловушки ослабнет. Но подтвердились мои самые худшие опасения.

– Расскажи мне про свое оружие? – нарушил мой поток мыслей Гоша.

– Ты о чем? Нет ничего у меня такого, – удивилась я.

– Как нет? А это что и это? – ткнул здоровяк облезлым пальцем мне за спину и в ремень.

– Это не то, что ты подумал, – надулась я. – За спиной у меня коса, я же сборщица трав, на поясе у меня серп, ножи: обычный и ритуальный. Еще есть лопатка острая. Ей я корни выкапываю и обрубаю при надобности.

– Неплохой такой арсенал, отлично подойдет для защиты от всяких асоциальных граждан, – подал голос Сэт.

– От кого? – выпучил глаза Гоша.

– От бандитов и разбойников, и тех, кого может заинтересовать девичья краса и имущество, – пояснил Сэт.

– Сэт тебя может научить, как правильно вести бой. Меня вот научил, и мне дубинку сделали, вон какую, – кивнул здоровяк на огромную дубину за его поясом.

У самого красавчика была сабля, нож и кинжал, может быть, где-то был припрятан еще какой-нибудь арсенал.

– А почему у тебя коса такая странная? Ручка короткая, и само лезвие небольшое? – поинтересовался здоровяк.

– Потому что мне так удобно, я маленькая, и древко сделано под мой рост.

За разговорами мы не заметили, как солнце стало клониться к земле. Надо искать место для ночлега и думать, что делать с Монэ, в таком состоянии он долго не проживет.

– Там дом, – махнул рукой Гоша. – Может, попросимся, и нас пустят переночевать?

Мы дружно повернули головы в ту сторону, куда показывал здоровяк. Действительно, на противоположном краю поля стоял большой двухэтажный дом. Вид у него был мрачноватый, но выбора особо не было, либо ночевать в поле, либо проситься на ночлег к незнакомым людям. Ну, за спрос не дают в нос, и вся наша компания повернула на примыкающую дорогу.

Чем ближе мы подходили, тем понятнее становилось, что дом необитаем и заброшен. Одна половина здания была увита плющом и покрыта мхом, а вторая резко контрастировала своей угольной чернотой. От дома пахло гарью и сыростью. Снова мы попали на пепелище.

Парни пошли в дом, а я осталась с Монэ. Присела на каменную лестницу и достала бабушкины тетради, не стоит даром терять время. Перебрала все, но ничего подходящего не нашла, конечно, есть различные чистки, но подойдут ли они оборотню, вот вопрос. И нужно ли использовать чистки, а может, надо искать что-то другое? Как жаль, что бабушка меня научила только травы собирать, да зелья и снадобья варить, а вот этому всему не учила, говорила, что еще не наступило мое время.

Убрала назад тетради и достала старинную книгу. Ох и тяжеленная она, уголки обложки подбиты завитушками из металла, сама обложка выделана из темно-коричневой кожи. Название книги «Что-то там на неизвестном мне языке». Стала листать, и здесь засада, я ничего не понимаю, язык мне не знаком. Понятно только одно – книга по магии с красивыми картинками.

Я отложила фолиант в сторону и стала размышлять, что же делать. Кто-то установил ловушку в деревне. Они знали, что на такое пиршество стечется много всякой нечисти. Это могли быть либо охотники, либо маги. В голове сразу всплыл образ черного мага, который тянет энергию с копошащихся сущностей. Наверно, это и есть его работа. В его ловушку, скорее всего, попалось несколько оборотней, некондицию он оставил умирать, а других увел на продажу или себе на забаву, не важно.

Если Монэ не приходит в себя, значит, на нем стоит метка мага, и он вполне может прийти за своей добычей. Полученное умозаключение меня совершенно не радовало. Маг – это опасность не только для азиата, но и для всех нас. В голове мелькнула шальная мысль – избавиться от оборотня. Но как-то это было неправильно, пусть я знаю этих товарищей всего пару дней, и знакомство наше никак нельзя назвать приятным. Но вот нехорошо ломать волю человека и делать его рабом, даже если он не такой, как обычные люди.

Парни вышли из дома. Оказалось, что в нем уцелела только кухня, остальные комнаты были в плачевном состоянии. Особняк, скорее всего, поджог сам хозяин, его труп нашли на первом этаже в кресле, рядом валялась бутылка из-под дорогого алкоголя. Видно, он выпивал и курил, а потом заснул.

– Что это? Откуда это у тебя? – споткнулся об книгу Сэт, на мгновение мне показалось, что он побледнел.

– Никчемная старинная реликвия, которую бабушка хранила в погребе, – ответила я.

– Убери и больше не разбрасывайся такими вещами. Всему свое время, – строго сказал Сэт.

Пожала плечами и засунула тяжелый фолиант в рюкзак. Гоша отнес Монэ на кухню и принялся там хозяйничать. Сэт сказал, что владельца поместья следует похоронить, и ушел искать для него место. Я отправилась бродить по дому и думать, как стоит поступить с Монэ. Каждый был занят своим делом.

Глава 9-10

Глава 9 Волшебная библиотека и гримуары

Когда-то этот дом был прекрасен, он мог вместить около пятидесяти гостей. Большие, дорого обставленные комнаты, гостиная и столовая с каминами, курительная комната, кабинет, хозяйская спальня, гостевые комнаты, детская и туалетные комнаты, ничего не пощадил огонь. Где-то упали потолочные балки, где-то полопались стекла в окнах, чернели остовы некогда роскошной мебели. Но одна комната привела меня в замешательство, половина помещения сгорела, а вторая осталась нетронутой, как будто кто-то провел невидимую черту. Этой комнатой оказалась библиотека.

Я стала изучать книги, которые уцелели в шкафах. Названия какие интересные, романтические: «Под сенью лун», «Остров в васильках», «Моя любовь», «Злые чары», наверно, лирика или любовные романы.

– Владельцы дома – охотники. Ты разглядываешь гримуары убитых ими ведьм. Будь осторожна, на книгах может стоять защита, – услышала за спиной голос Сэта.

У меня затряслись руки от испуга, и я попыталась поставить книжки на место. В итоге на меня вывалился целый ворох гримуаров, что еще больше меня напугало.

– А ты им нравишься, – засмеялся Сэт, – бери смело ту, которая открылась, а остальные поставь на полку.

Я оглянулась, открытых было три тетради. Подобрала их и отложила в сторону. Остальные стала собирать с пола и ставить на место. Сэт за мной внимательно наблюдал.

– Может, поможешь или займешься чем-нибудь? Стоишь тут над душой, – с возмущением спросила я.

– Я похоронил хозяина имения. За домом небольшое семейное кладбище, там фамильный склеп. Нашел пустую ячейку, вынул гроб, сложил труп и убрал на место. Никакой возни, всё чинно и благородно, – отчитался Сэт, не ответив на мою просьбу.

– А это тебе, – он протянул небольшой кулон в виде розового бутона, – вывалился из кармана покойника.

Сначала протянула руку, а потом ее одернула. Подняла глаза и встретилась с насмешливым взглядом Сэта. Удушливая волна предательски залила мне лицо.

– Бери, занятная вещица, артефакт, как тот амулет волколака, – и вложил его в мою ладонь. – Как приберешься тут, спускайся в кухню, Гоша ушел нам ужин добывать, Монэ там один лежит, – он развернулся и пошагал в сторону лестницы.

Я осталась наедине с этими страшными гримуарами. Старалась складывать аккуратно, чтобы ненароком не помять и не порвать ведьмины тетради. В какой-то момент задумалась, и мне стало казаться, что слышу какой-то шорох. Шепот стал громче, уже можно было различить отдельные слова и фразы: «А она хорошенькая», «Много ты понимаешь», «У нее совершенно нет талантов», «Несомненно, тут скрыт большой потенциал», «Мне не нравится стоять рядом с деревенской ведьмой», «Не толкайся». Постепенно шепот перерос в галдеж, это болтали гримуары, а может, в них заключены были души ведьм, которые я случайно разбудила.

От нескончаемого гула у меня разболелась голова. Надо быстрей все поставить на полки и покинуть это странное место.

– Деточка, ты что-то ищешь? – кто-то прошамкал над самым ухом.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Мне нужно пособие по оборотням, как снять с них заклятие, как поставить защиту и прочие премудрости, – ответила я.

– Девоньки, скиньте ей второй том ведьмака волколака Георгия третьего. Он тебе должен помочь, – прошелестел тот же старческий голос.

С полки упала массивная книга в кожаном переплете в бронзовом обрамлении и с небольшим замочком. Я подобрала ее с пола, покрутила в руках.

– А как ее открыть? – поинтересовалась я.

– А это уже твои проблемы. Голова тебе зачем дана, чтобы в нее есть? – кто-то злобно ответил с третьей полки, и все книжки хором захихикали.

- Не-а, она на ней шапку носит, - кто-то язвительно заметил.

По полкам прокатилась новая волна смеха.

- Вот жеж ведьмы, – буркнула я себе под нос и поставила последний фолиант на место.

– Спасибо вам, уважаемые дамы и господа, всего вам доброго, – поблагодарила я гримуары. Забрала выпавшие дневники, второй том волколака Георгия третьего и направилась в кухню. Оттуда уже доносились аппетитные запахи.

Гоша поймал сусликов, где-то нашел три птичьих яйца, пару луковиц и четыре картофелины. Из этих продуктов он соорудил чудесную похлебку. Туда же отправил ароматные травы с моего лесного огорода. В котелке все это кипело и бурлило, источая умопомрачительные ароматы. На кухонном столе стоял противень, по которому была ровным слоем размазана кукурузная каша. Подсохнет мамалыга, и ее можно будет нарезать на небольшие кусочки и есть вместо хлеба. Жаль, что Монэ в отключке и не сможет насладиться пиршеством.

– Ты нашла что-нибудь? – спросил Гоша.

– Я нашла вот это, – и кивнула на стопку книг.

– Думаешь, там что-нибудь есть полезное? – поинтересовался Сэт.

– Надеюсь, – вздохнула я.

После ужина я засела за книги. В гримуарах было много всего полезного, но вот по оборотням было очень мало информации. Оставалась надежда на второй том, но он был закрыт на замок. Я крутила и вертела книгу, пыталась вскрыть его ножом, за что получила в лоб фолиантом и свалилась на пол. Да, книжица с характером. Время утекает, а я не приблизилась к своей цели ни на шаг.

– Надо отнести Монэ в склеп, – подал голос Сэт.

– Зачем? – в один голос спросили мы с Гошей.

– Затем, что в склепе стоят печати и защиты от разной магии, и если он будет там, то его никто не почует и никто не достанет. Мы же не будем всю ночь его караулить. Да и защитить мы его не сможем от того, кто поставил ловушку в деревне, – пояснил Сэт.

– И откуда же ты всё это знаешь? – прищурила я глаза и посмотрела на него с подозрением.

– Я долго жил и много видел, – усмехнулся Сэт.

– Там холодно, и он замерзнет, – посетовал Гоша.

Ребята завернули Монэ в спальник и потащили его в склеп. Я поплелась за ними. На улице было уже темно, а небо освещала половинка луны. Кладбище в это время суток выглядело весьма мрачно, хотя, как мне кажется, и днем оно особо глаз не радует. Они зашли в склеп, а вот я уперлась в невидимую стену. Вот так сюрприз, а бабуля мне говорила, что я простушка и сил магических во мне нет, и подхожу только, чтобы травки собирать да роды у скотины принимать.

– Не смогла зайти? – спросил Сэт, выходя из склепа.

– Неа, – мотнула я головой.

– Идемте в дом, здесь холодно, – подтолкнул нас в спины Гоша.

В кухне при свете свечей каждый занялся своим делом. Я снова села за старинные ведьмины тетради. Гоша зашивал прохудившиеся штаны, а Сэт сосредоточенно точил свою кривую саблю. Никто не хотел разговаривать, все устали от сегодняшнего насыщенного дня. Казалось, с того момента, как я ушла из деревни, прошла целая вечность, столько событий приключилось за эти два дня.

Меня стало клонить в сон, залезла в спальник и улеглась на лавку. Может, во сне ко мне придут ответы. Спала плохо, снились ведьмы, сидящие в книжном шкафу. Маленькие фигурки смеялись и дразнились. Приснился ведьмак-волколак Георгий третий, который прижимал к груди второй том и показывал мне язык. Его вытеснил волкодав из деревни, который перед моим носом раскачивал амулет с волчьей головой.

А потом в мой сон пришел он – черный маг в сизой дымке. Он требовал, чтобы мы отдали ему оборотня, угрожал мне и моим друзьям, говорил, что все равно нас найдет, потому что знает, где мы. Потом начал уговаривать и упрашивать меня, сулил богатства, обещал вечную молодость, власть, красивого жениха. Сказал, что научит всему, что сам умеет, и поделится своим даром. Сообщил, что если я не повинуюсь ему, то Монэ в течение суток умрет. Меня выдернул из тревожного сна Сэт, он тряс меня за плечо.

– Ты кричала во сне. Что тебе снилось? – спросил он меня.

Я рассказала про черного мага.

– Он рядом, близко, очень близко, – покачал головой Сэт.

Я зажгла свечу и принялась снова штудировать книги. Потом вспомнила свой сон про волкодава, не зря же он мне приснился. Вынула из кармана амулет в виде волчьей головы и стала его разглядывать и крутить в руках. Разгадка была где-то рядом, и я пыталась поймать ее за хвост. Точно, это же ключ от книги. Приложила его к замку, и он вошел в паз как влитой. Замок щелкнул, и книга открылась.

Глава 10 Ритуал

Книга открылась, и я замерла в предвкушении. Не дыша, стала переворачивать страницы и… ничего не увидела, листы были чисты, не было ни записей, ни рисунков, абсолютно ничего. Из моих глаз хлынули слезы. Я так надеялась на этот гримуар, а в итоге пшик, пустота, чистые страницы. Как можно было верить ведьминым книгам на полках, наивная глупышка. Что же теперь делать, как быть и куда бежать?

Ребята спали, а я сидела над открытой книгой и давилась слезами. Они стекали по щекам и капали на открытые страницы второго тома. В какой-то момент я обратила внимание, что от слез на листах не остается следов, как будто гримуар их в себя жадно втягивает. Любопытно. Капнула обычной водой, она просто стекла с листа. Плюнула и в ответ получила плевок в лицо. У второго тома явно имеется характер. Уколола палец и капнула кровью. Капля сначала расплылась по листу некрасивой кляксой, а затем собралась в кучку и исчезла. При этом явно слышно было причмокивание.

– Ещё, – прошелестело у меня в голове.

Я капнула ещё кровью.

– Мало, хочу ещё, – тот же шелест.

– А ты мне что за это? – прошептала я.

– А что ты хочешь? – поинтересовалась книга.

– Я хочу спасти своего друга, – ответила я.

– Кровь оборотня за знания, – потребовал гримуар.

Вот, оказывается, как можно увидеть, что написано во втором томе волколака. Это тебе не простые ведьмины тетради. Хотя, если капнуть на них кровью, может и они выдадут сокровенные знания, потом проверю.

– Сэт, просыпайся. Мне нужна кровь Монэ, – принялась будить красавчика.

– Что тебе не спится? Зачем тебе кровь? – спросил меня Сэт, не открывая глаз.

Я выложила ему всё, что только что произошло, про книгу, про наш с ней разговор.

– Ты уверена? Не появится ли здесь какое-нибудь злобное существо, которое ты вызовешь кровью оборотня? – поинтересовался Сэт, не меняя своего положения. Видно, он о чём-то задумался.

– Он нам не доверяет, – прошелестело в голове.

– Я тебе тоже не доверяю, – мысленно ответила я книге.

– Хорошо, – ответил Сэт, вставая со скамьи, – Я надеюсь, ты осознаешь всё, что ты делаешь.

Он взял подсвечник и ушел в склеп. Я осталась наедине с хитрым гримуаром, который ликовал на все лады. Такое поведение книги меня насторожило. Я отодвинула его и открыла первую попавшуюся ведьмину тетрадь и принялась изучать скудные сведения об оборотнях. В основном там были заговоры о защите, да разные способы обезопасить себя от его нападения, а также первая помощь при укусах.

Сэт вернулся из склепа. Он протянул мне платок с несколькими каплями крови. Вид у него был озадаченный.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Монэ меняется. Времени у нас почти не осталось. Он перекинется, очнется и уйдет к новому хозяину, или же умрет в обличии снежного барса.

Да уж, не веселая перспектива. В голове лихорадочно зашелестел голос гримуара: «Давай, быстрей, клади платок между страниц. Чего ты тянешь? Там твой друг умирает, а тебе пару капель крови жалко стало». Я захлопнула книгу. На ткань поверх крови Монэ выдавила несколько капель из пальца. В замок гримуара вложила ключ-амулет, а сверху приложила окровавленный платок.

– Теперь, отныне и вовеки веков ты принадлежишь мне, знания, хранящиеся в тебе, ты передаешь мне целиком и полностью, теперь я твоя хозяйка и госпожа. Ключ, замок, язык, да будет так, – прошептала я.

В моей голове взорвались фейерверком сотни голосов, эмоций и чувств. Я всем нутром прочувствовала гнев и злобу гримуара, на мгновение очутилась на полке с ведьмиными книгами, которые ликовали и приветствовали меня. Затем ощутила холод всем телом, боль в онемевших конечностях, чувство жажды и всеобъемлющий ужас от непонимания происходящего. Это были чувства Монэ.

Очухалась на полу. Сэт брызгал на меня водой, пытаясь привести в чувства. Кажется, от нахлынувших эмоций меня вырубило.

– Это была плохая затея. Магия на крови – это удел темного братства. По тонкому лезвию идешь, дорогая. Оправдывает тебя только желание помочь другу, – осуждающе покачал головой Сэт.

На мгновение мне показалось, что у него за спиной появились крылья. Я тряхнула головой, и наваждение рассеялось. Книга злобно бубнила: «Я думала, что освобожусь, а тут опять подстава». На ее страницах появились записи и рисунки. Она услужливо открыла нужную страницу.

– Ты понимаешь, что, совершив такой ритуал, ты всегда будешь чувствовать оборотня, его настроение, его чувства, его боль и радость? – спросил Сэт.

Я кивнула головой.

– Я подготовлю всё на кладбище, принеси мне потом Монэ, – попросила я Сэта.

Тот тяжело вздохнул и махнул рукой, ну что же с тобой делать. Гоша храпел на всю кухню и даже не догадывался о происходящем.

Выбрала место между могил. Членов семьи хоронили в фамильном склепе, а прислугу и любимых питомцев на территории кладбища. Собрала чертополох, полынь, сурепку, благо добра этого было здесь предостаточно. Выложила круг из травы, поставила чашу с водой. Сэт принес оборотня и уложил в середину. Монэ представлял жалкое зрелище, одна лапа, одна рука, хвост, кошачьи уши и усы на человеческом лице. Да уж…

Села рядом и подожгла траву. Чертополох был сухой и сразу загорелся, а вот полынь с сурепкой стали дымить и чадить, еле тлея. «Так надо», – прошелестел голос в голове. Надрезала кожу на ладонях у себя и у Монэ. Потекла кровь. Взяла его за руки, так что наши раны соединились.

– Духи земли и воды, огня и воздуха, прошу вас, помогите мне и верните душу вашего создания в его тело, – произнесла я заговор на распев.

Где-то завыл волк. Поднялся и зашумел ветер, зашелестела трава, затрещал огненный круг. Заплясали и задвигались тени. Я прикрыла глаза и стала раскачиваться, призывая духов четырех стихий. Постепенно вошла в транс, видела, как собрались прошлые и будущие дети земли, как кружили они в танце, как пели и били в бубен. За ними ходила какая-то черная тень, смотрела, наблюдала, но близко не подходила.

Пришла я в себя под утро. Моросил мелкий дождик, по полю стелился густой туман. Трава еще дымила, но уже не горела. Рядом, свернувшись клубочком, тихо сопел Монэ в человеческом обличье. Я улыбнулась, у меня получилось. Сил не было даже встать. От холода меня пробил озноб.

– Плохо, когда нет опыта и знаний, – кто-то тихо сказал и навис надо мной.

Я подняла голову, и внутри все похолодело, передо мной стоял темный маг и внимательно смотрел мне в глаза. Ну вот и всё, пронеслось у меня в голове.

Глава 11-12

Глава 11 Слабость

Надо мной нависал тот самый темный маг. Это был крепкий, хорошо сложенный мужчина высокого роста. На нем был черный плащ с капюшоном из тонкой кожи хорошей выделки, такой стоил не меньше 10 золотых монет, шерстяные черные брюки, высокие сапоги на шнуровке с отделкой из металла (вероятно, серебра). За плечами рюкзак с множеством карманов, на поясе пара ножей, короткий меч и серп.

– Что тебе нужно? – с тоской в голосе спросила я.

– Уже ничего, – усмехнулся он, бросив короткий взгляд на Монэ.

Он присел на корточки и скинул капюшон. Легкая небритость, черные глубокие глаза, абсолютно лысая голова с витиеватой татуировкой с правой стороны черепа. Возникло непреодолимое желание дотронуться до его татухи. Я протянула руку и провела пальцами по линиям рисунка.

– Но-но, что за фамильярность, такого себе даже падшие женщины не позволяют, – тряхнул он головой и поймал мою руку.

Он развернул мою кисть ладонью вверх, прошелся пальцем по свежему шраму.

– Хорошо заживает, вот что значит кровь оборотня. Кто надоумил тебя на этот ритуал? Ни один маг, колдун, ведьма в здравом уме не согласится на такое. Вы теперь с оборотнем как сиамские близнецы. Конечно, после такого на него никто не позарится. Но ты теперь связана с ним на всю свою или его жизнь, – покачал он головой.

– Никто не надоумил, я сама, – ответила я и опустила глаза.

– Так нельзя делать, нужно учиться. Тебе нужен хороший учитель. Ты за эту ночь совершила кучу ошибок, хорошо, что жива осталась, – продолжил меня отчитывать колдун.

– Я не хочу у тебя учиться. Ты злой, ты делаешь рабами других существ. Я слышала про тебя, ты берешь в ученики амбициозных юношей, а потом вытягиваешь из них всю жизненную силу, и они сходят с ума, – я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я никого не учу, я их ем. С тобой я хотел сделать то же самое, но твой потенциал вырос за пару дней в несколько раз. Я хочу посмотреть, что из тебя получится. Настоящих магов и колдунов очень мало, кругом одни недоучки, – со злой усмешкой ответил маг.

Около дома я заметила фигуру Сэта, он наблюдал за нашим разговором, но близко не подходил.

– Какая у вас разношерстная компания. Каждый не тот, кем кажется. Хотя один секретик уже раскрыт, – колдун кивнул на Монэ, – рекомендую присмотреться к своим друзьям, особенно к здоровяку.

Хотелось, чтобы он поскорее ушел, поэтому спорить с ним не стала. Тем более он отчасти был прав.

– Дорогая, ты сделала ряд ошибок: не провела диагностику, не поставила защиту на себя и на это место, взяла ритуал, за который даже опытный маг возьмется с опаской, все сделала на личной силе. И вообще, где ты нашла такой ритуал, кто тебе его дал? В этих дурацких книгах охотников? – снова принялся поучать меня маг.

– Нет, в гримуаре, – надула я губы.

– В чьем? – прищурился колдун.

– Второй том Георгия третьего, – выдохнула я. Когда же ты от меня отвяжешься, пользуешься тем, что я без сил и не могу от тебя удрать или ударить.

– Ясно, понятно, молодец!!! Еще и договор с ним заключила. Ну что же, освоишь магию оборотней. Дерзай, – криво усмехнулся он.

Все это время он держал мою руку в своей руке и выписывал какие-то знаки на моей ладони. Он что-то еще говорил, а меня стало клонить в сон. В полудремотном состоянии слышала, как Сэт бранится с магом и прогоняет его. Но сил, чтобы разлепить глаза, уже не осталось, я провалилась в сон.

Проснулась на кухне в том же доме. Ребята соорудили небольшой топчан в углу, на который уложили меня спать. Монэ сидел за столом и что-то жевал. Гоша возился около печки. Сэт что-то читал. Я попыталась встать и тут же упала назад, не было сил подняться.

– Не вставай пока, – сказал Сэт и налил в мою кружку какой-то напиток из небольшого чайничка.

– На, пей. Это твои травки для чая, – протянул он мне стакан.

Я понюхала содержимое кружки, действительно, это были мои травы. Сделала несколько глотков. Гоша и Сэт смотрели на меня внимательно. Монэ даже голову не повернул в мою сторону. Почувствовала обиду, гнев, злость и душевную боль оборотня. Да уж, тяжко мне будет, мало своих эмоций и чувств, еще и его не хватало. Каким местом я думала, когда решилась на такой обряд?

– Сколько я спала?

– Вы с Монэ проспали сутки, он проснулся чуть раньше тебя, – ответил Гоша.

Допила оставшийся чай и попробовала подняться, дико кружилась голова, руки и ноги тряслись. Встать мне помог Сэт, довел до стола и усадил на лавку. Передо мной тут же появилась тарелка с горячей грибной похлебкой.

– Дождь идет второй день. Все норы сусликов посмывало, ничего не найдешь. Так что пока без мяса, – пожаловался Гоша, придвинув ко мне ложку.

Я сделала пару глотков варева, вполне себе ничего, съедобно.

– Ненавижу ведьм, – прошипел Монэ, крепко сжав ложку в кулаке, – Ты зачем это сделала? Кто тебя просил? Я думал, ты хорошая, а ты такая же, как все эти твари. А вы тоже мне друзья называетесь еще, позволили ей сотворить такое со мной, – закричал Монэ, и лицо его снова задергалось.

У меня навернулись слезы на глаза.

– Мы хотели тебя спасти, – сухо ответил Сэт.

– Лучше бы вы мне дали умереть. Сколько я буду ходить в твоих рабах, вечность? – кричал Монэ.

– В рабах? С чего ты взял, что этот обряд отнял твою свободу? – поинтересовалась я. Постепенно я начинала закипать, этот неблагодарный оборотень начинал меня выводить из себя.

– Принеси мне воды, сейчас же, – приказала я ему.

– Да пошла ты, – огрызнулся Монэ.

– И теперь ты хочешь сказать, что тебя поработили, и ты беспрекословно подчиняешься? – с усмешкой поинтересовался Сэт.

– Я не понимаю, что со мной происходит, во мне кипит сила, но одновременно я чувствую слабость во всем теле. Мне хочется реветь от обиды, и меня распирает злость. Я хочу есть, но я уже наелся. Как будто в меня вселился еще какой-то человек, – пояснил с испугом Монэ.

Сэт стал рассказывать про результат обряда, про то, что в этом нет ничего страшного. Да, есть побочный эффект, но придется мириться с этим. Если бы не провели ритуал, то его бы сейчас уже где-нибудь продавали на невольничьем рынке и не известно в каких целях использовали потом. Хорошо, когда оборотень попадал в охрану к какому-нибудь вельможе. Однако мы слышали про бои без правил, когда на арену на потеху публики выпускали одного оборотня, а в противники ему выбирались несколько лучших воинов или другие живые существа.

Все внимательно слушали вдохновенную речь Сэта. Монэ вроде все понял, но от него все равно веяло недоверием и легкой обидой.

– Значит, Монэ оборотень? – спросил Гоша, – Вот мне повезло с компанией: ведьма, оборотень. А ты, Сэт, кто? – горько усмехнулся здоровяк.

Я вспомнила слова черного мага.

– А ты, Гоша, кто? – поинтересовалась я.

– Я сын землепашца, вот кто я, – зло ответил он, – Давайте уже закроем эту тему, – махнул он рукой. – Кажется, мы тут надолго застряли из-за этого дождя.

Все замолчали и продолжили трапезу в полной тишине. После завтрака у всех нашлись свои дела. Гоша обнаружил в кухне кладовую и изучал ее содержимое, что-то перебирал, считал, выбрасывал. Сэт ушел обследовать дом.

Монэ решил размять мышцы и поохотиться в своем зверином обличье. Он не стал перекидываться при нас, оставил все свое снаряжение и ушел из дома. Его не страшил дождь, и грязь его не могла остановить, ему хотелось бежать наравне с ветром, ощутить свободу, почувствовать, как сердце бьется в груди.

Снова клонило в сон, слабость не оставляла меня, и я свернулась калачиком на топчане. Снилась бабушка, она сидела за столом и что-то записывала в свои тетради. Потом приснилась золотоволосая женщина, она грустно на меня смотрела и молчала. На шее у нее был тот самый кулон в форме розового бутона. И вдруг очутилась в лесу, я прыгала с ветки на ветку, взбиралась по деревьям, поймала маленькую птичку и слопала ее вместе с перьями. Я смотрела на мир глазами Монэ, я была снежным барсом. Попробовала развернуться назад к дому, но ничего не получилось, я не управляла им, а только была зрителем. Затем провалилась в сон без сновидений.

Проснулась только к вечеру. Ребята обсуждали трофеи Монэ: пара зайцев и селезень. Я сползла с топчана, надо что-то делать с этой слабостью, не может же это продолжаться вечно. Снова чай, сухарь, горсть орехов. Стало чуть-чуть легче. Достала книги и тетради, нужно поискать, как справиться с этим состоянием. Увидела три пары недовольных глаз, парни не были готовы к тому, что я продолжу изучать магические книги.

– Я нашел комнату прислуги, ее огонь почти не тронул. Ты можешь там спокойно заниматься, никто тебе там не помешает, – сказал мне Сэт, и все облегченно вздохнули.

Собрала всё в свой рюкзак и поплелась за красавчиком. Дверь в комнату находилась в небольшой нише сразу за кухней, поэтому при первом осмотре дома мы ее не обнаружили. Помещение было маленьким и без окна. Как прям в чулане, подумала я. Здесь стояли две кровати, одностворчатый шкаф, стул, небольшой стол, комод и зеркало. Ничего лишнего. Тут же можно было переночевать на нормальной кровати в сухости и спокойствии, и не слушать храп здоровяка и поскуливания Монэ.

Поставила свечу на стол и стала вытаскивать книги и бабушкины тетради. Придвинула стул и села. В какой-то момент мне стало казаться, что кто-то за мной наблюдает. Покрутила головой, везде посмотрела, никого нет. Только пламя свечи отражается в зеркале. Снова углубилась в чтение. Тут кто-то подул мне в ухо. Я вздрогнула и с перепуга уронила том второй на пол.

Глава 12 Нечто за стеклом

Снова покрутила головой, но ничего необычного не заметила. Наверно, это сквозняк, решила я. Подняла книгу и углубилась в чтение. Но не смогла прочесть и двух строчек, как краем глаза уловила какое-то движение. Повернулась в сторону зеркала и похолодела, по моему телу побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились. В нем отражалась та самая золотоволосая женщина из моего сна. Она грустно на меня смотрела зелеными глазами и вздыхала. Она была прекрасна: шелковое пышное платье изумрудного цвета подчеркивало изящную фигуру, а волосы подвязаны лентой в тон платью. Бледное лицо обрамляли серьги с изумрудами. На пышной груди красовался кулон в виде розового бутона.

Незнакомка подошла к зеркалу и положила ладонь на стекло. Я смотрела на нее как завороженная, что-то имелось в ней притягательное и манящее. Взяла свечу и подошла поближе, чтобы разглядеть ее получше. Захотелось приложить свою ладонь к ее руке. Голова закружилась, а комната поплыла.

– У тебя все в порядке? – вдруг кто-то поинтересовался над ухом.

Я стряхнула наваждение и обернулась, рядом стоял Монэ.

– Любуешься на себя? – кивнул он на зеркало.

Взглянула в стекло, там отражались только наша комната и мы с азиатом.

– Еле нашел тебя. Почувствовал, что что-то не так, сначала был страх, затем как будто в болото затягивает, а ты безучастно на все это смотришь, – стал говорить Монэ.

Рассказала ему про зеркало и золотоволосую женщину. Он взглянул на волшебное стекло, но там ничего особенного не было.

– Хочешь, я сниму его? – спросил оборотень.

Я кивнула. Но снять зеркало не удалось, оно было вмуровано в стену. Мы попытались прикрыть его одним из одеял с кроватей, но оно соскальзывало и не держалось. Монэ еще немного посидел, подождал, когда появится женщина в зеркале, но изображение осталось прежним.

– Ты бы это, помылась что ли, – помялся азиат, выходя из комнаты. – Я сейчас воду для тебя согрею и принесу. Ужин еще не скоро, успеешь ополоснуться.

Вот блин, как стыдно-то, я же почти два дня продрыхла, и с этим ритуалом времени не было привести себя в порядок. Одежду тоже не помешало бы постирать, по лесу лазили, на кладбище валялась, поросенок, одним словом, осталось только хрюкнуть. Залезла в рюкзак, достала чистое сменное белье: брюки, рубашка, жилетка, исподнее. Все, кроме нижнего белья, было испачкано в вытяжке из конской мочи, видно, крышка открылась, и содержимое вытекло на одежду. Надо срочно все отстирать, пока мерзкий запах не въелся в ткань. Но что же тогда надеть? Грязное же не будешь напяливать на чистое тело.

Может, что-то осталось от прежних хозяек комнаты. Открыла комод: пара комплектов нижнего белья, две тонкие батистовые рубашки, одна даже отделана вышивкой, я такую красоту сроду не носила, для нас это было дорого. Здесь же лежали две полушерстяные ночные сорочки, толстые чулки, пара гольф, два чепца и шелковый шарфик. Ни брюк, ни юбки тут не было.

Заглянула в шкаф. На трех вешалках висели: две длинные шерстяные юбки широкого кроя, одно нарядное платье для воскресного похода на службу, безрукавка и что-то типа короткого тулупчика. Надеюсь, это все будет не слишком велико мне. Брюк, видно, прежняя хозяйка не носила. Придется надеть юбку. Платья да юбки я надевала только по праздникам, в остальное время предпочитала брюки. В них удобней лазать по лесу, собирать растения, да и вообще в них просто комфортно.

Пока я перебирала чужой гардероб, вода согрелась. Монэ мне принес целое ведро, мойся в свое удовольствие. Таз с кувшином имелись в комнате. За это время незнакомка в зеркале не появлялась.

Я налила воды в тазик, скинула всю грязную одежду с себя. Тут услышала короткий смешок. Подняла глаза, вот она нарисовалась. Незнакомка смотрела на меня уже без грусти, а с какой-то насмешкой. Она внимательно шарила взглядом по моему голому телу. Да уж, помоешься тут спокойно, как в витрине в магазине. Дабы не смущаться и не злиться, я повернулась к ней спиной, пусть любуется на мою пятую точку. Но мадам продолжала нервировать меня своими смешками и хихиканием. Вот так прекрасный грустный цветок.

Она продолжила смеяться, когда я стала одеваться. Барахло свое стирала так же под этот издевательский смех. Интересно, ночью она тоже будет хохотать?

Я натянула на себя тонкую батистовую рубашку, жилетку и юбку. Все это было мне не по размеру, все большое. Но юбка затягивалась на шнурок, а широкую рубашку я заправила. На жилетке тоже имелась пара завязок. Так что все это сидело на мне неплохо, наверное. Но вот беда, зеркало занято золотоволосой красоткой, и посмотреть на себя не было возможным.

В дверь постучали, пришел Монэ. Он позвал ужинать и поинтересовался, в какой стадии находится процесс помывки. Я сообщила, что уже всё, и вышла к нему из комнаты, в одной руке держала ведро с грязной водой, в другой таз с постиранным бельем. Мое барахло разместили на веревке за печкой, там уже висели чьи-то штаны и рубашка. Надо сказать, все были в шоке от моего внешнего вида, стали смущаться и краснеть, а я всего лишь надела юбку.

На ужин Гоша приготовил похлебку из селезня и тушеного кролика в каких-то кореньях. Сэт поинтересовался, понравилась ли мне комната. Я рассказала про незнакомку в зеркале и про ее хамское поведение. Красавчик на меня задумчиво посмотрел и обещал после ужина заглянуть ко мне. Гоша не поверил, сказал, что все это сказочки, а я просто уснула, и мне приснился страшный сон.

– Здесь вполне могут водиться призраки. Сколько в этом доме было загублено душ разных магических существ, – начал спорить с ним Сэт. – Я нашел вход в подвал, там целые лабиринты из клеток и темниц, там пыточная и комната для казни. Там холодно и сыро, там страх, боль, ужас и гнев копились веками.

Мурашки снова побежали толпой по моему телу. Наверно, я останусь ночевать вместе с парнями в кухне. Мне было страшно оставаться ночью наедине с этой дамой, хоть и сидела она по ту сторону зеркала. Но в комнату все же придется вернуться, чтобы забрать все свои вещи.

Я зашла в помещение, мадам сидела на стуле и внимательно всматривалась в стекло. Как только меня заметила, сорвалась и рванула к зеркалу, она буквально подлетела к нему. Девица прижала ладони к стеклу, и меня потянуло к чужому отражению. Я отвернулась и стала всматриваться в огонь свечи. По ту сторону что-то зашипело и зацокало, но я продолжила рассматривать пламя. Собирала книги со стола на ощупь.

– Она призрак? – спросила я у гримуара волколака.

– В этом доме много призраков. Но вот это к ним не относится. Кто это, я не смогу тебе точно ответить, может быть демон, может злобный дух, а может зазеркальная сущность. Это тебе нужно посмотреть в гримуарах той старой ведьмы, что меня с полки к тебе сбросила. Она магией зеркал занималась, – прошелестел второй том.

Вдруг поднялся такой визг, что у меня заложило уши. Я повернулась на шум. В середине комнаты стоял Сэт и пристально смотрел на то, что пять минут назад было прекрасной незнакомкой.

– Мы сегодня с тобой ночуем здесь, – сказал он.