Змеиный князь

Глава I. Уасет

— Есть ли у тебя возлюбленная? — спрашивает женщина с черными волосами.

Она лежит настолько близко к нему, что их тела соприкасаются.

— Да, — отвечает Мал и тянется к ее губам.

Женщина приоткрывает рот и принимает его поцелуй. Мал закрывает глаза. Кожа на спине натягивается и начинает светиться от исходящего изнутри жара. Мал жаждет выдохнуть из себя огонь, и стереть с лица земли зло и невежество.

— Почему сердца людей погружены во тьму? Почему? — повторяет он вопрос дважды, не ожидая ответа.

Мал открыл глаза и увидел лицо склонившейся над ним Маргариты. Он улыбнулся. В ответ она провела рукой по его волосам, коснулась его прочерченного по прямой линии носа и щетины на обожженных солнцем щеках. Мал откинул укрывающий его шерстяной плащ и обнаружил на груди и животе чешуйки, отливающие серебряным блеском. Кожа была такая же мягкая и гладкая, как самая тонкая льняная ткань. Маргарита прильнула к нему, прикоснулась к чешуйкам губами, и Мал почувствовал прилив нежности.

Его пробуждения дожидались еще четверо: телохранители Верн и Дан, оба с невозмутимыми выражениями лица, моряк Ву, не скрывающий удивления тому, что Мал цел и невредим, и раздосадованный капитан Оцеано. Прежде он уверял в том, что Змеиные острова получили название не за то, что на них обитали змеи, а потому что сами извивались как змеи. Он останавливал здесь корабль с одной целью — отдохнуть. Ни на кого не нападая, он и сам не ждал нападения. Все, что произошло этой ночью, стало для него неожиданностью.

Перед отплытием мехи с водой и мешок с фруктами погрузили на дно лодки. Дан подстрелил пару павлинов, чтобы уже в лодке разделать их и завялить. Позавтракали тем, что предусмотрительно взял с собой капитан: сушеным мясом и сухарями, которые заели бананами и запили вином. Верн и Дан расположились вдоль бортов за веслами и принялись ощипывать птичьи тушки. Капитан занял место за рулевым веслом на корме. Мал с Маргаритой переместились к носу, а Ву остался возле мачты. Парус наполнил ветер, и лодка стремительно понеслась по воде.

Мал повел голландцев в итальянский поход, после того как его отец — король Гербранд объединил приморские земли и покорил близлежащие германские княжества. Бесстрашие голландцев заставило проникнуться к нему почтением итальянских государей, чьи города были поделены между Францией и Испанией. Дав клятвы верности Гербранду, они заполучили его сплоченное и храброе войско. Мал изгнал французов из Фриуля, Вероны, Ломбардии и Тосканы.

Мощь натиска заставила испанцев сдавать один город за другим. После захвата Феррары, Болоньи, Равенны, Сан-Марино, Анконы и Сполето голландцы пошла на Рим. Итальянцы вступили в сговор с испанцами, и заманили голландцев в ловушку. Ворвавшись в Рим, те погибли на улицах города от неизвестного яда. Малу удалось выжить. Вернувшись в Голландию, он надолго укрылся в замке.

Гербранд заключил союз с верными клятвам государями Тосканы. Измена остальных дала ему право расширить границы за счет их владений. Король Франции Пипин потребовал поделиться захваченными землями. Гербранд уступил половину взятых им городов. Пипин предложил закрепить союз браком между Малом и его старшей дочерью Эудженией. Принц, не задумываясь, дал согласие.

Красота прибывшей в Амстердам принцессы оставила Мала равнодушным. Куда больше его расположила к себе ее младшая сестра — Маргарита. Во время танцев в честь прибытия французов, он прикоснулся к ней и встретился взглядом, а ночью пробрался в комнату рядом со спальней Маргариты, откуда мог видеть ее через тайное окно, и остался там до самого рассвета.

Утром принц признался отцу, что желает жениться на Маргарите. Король выслушал его и объявил, что ничего нельзя изменить. Мал решил исчезнуть из страны. С поисками корабля ему помог младший брат Александр. Он щедро заплатил капитану двухмачтового нефа «Святой Фома», чтобы тот взял Мала и его людей, не спрашивая ни о чем. Корабль стоял в гавани, готовый к отплытию.

Мал покинул дворец ночью. В порту его ждали шесть закаленных в боях гвардейцев во главе с товарищем по оружию Верном. Только в этот раз на них не было привычных красных туник. Когда-то отец выговаривал ему, за то, что он заменил на них накидки с зеленым змеем на красном фоне, и Мал объяснял, что в бою алые туники скрывали кровавые раны, не позволяя вселиться страху в сердца сражающихся.

Они поднялись на корабль. В каюте Мал обнаружил переодевшуюся в пажа принцессу Маргариту.

— Как ты здесь оказалась?

— Твой брат рассказал мне обо всем. Позволь быть рядом с тобою. Позволь любить тебя.

Мал обнял Маргариту. Произошло то, что он желал больше всего на свете.

Капитан нефа отдал приказ к отплытию. Корабль поднял якоря. Его путь лежал в Египет. И если еще вчера у Мала не было даже мысли отправиться в путешествие, то сейчас он был уверен в том, что именно в Египте они будут в безопасности, а пребывающий там с христианской миссией дядя Хендрик сумеет им помочь.

Неф покинул гавань, но пристать к берегам восточной земли ему было не суждено. Спустя четыре месяца на «Святого Фому» напал пиратский когг под голландским флагом. Мал принял бой. Его люди дрались умело и слаженно. Им удалось одержать верх. Капитан и большая часть экипажа погибли. Принц был ранен стрелой в ногу.

На горизонте появился еще один парус.

— Ву, — спросил Мал гибкого как кошка моряка со смуглым лицом, — как быстро он догонит нас?

— Он идет при попутном ветре. Через добрую четверть часа, господин.

— Можем ли мы от него уйти?

— Мы не успеем сменить паруса.

— Что же делать?

Мал с тоской посмотрел на рваные полотнища, полоскавшиеся на ветру.

— Мы можем только молиться, чтобы там не было наших врагов.

— Верн, — Мал обернулся к командиру гвардейцев, — прикажи приготовить луки и горящие стрелы.

Мал насчитал восемь матросов, способных держать оружие. Из шестерых гвардейцев выжили четверо: командир и три стрелка. Стычки не избежать. Им всем грозит смерть.

Дан появился из трюма со всем необходимым. Не успел он закрыть люк, как из него выскочила Маргарита. Принцесса не выглядела растерянной. Она подбежала к Малу по залитой кровью палубе.

— Прошу, оставайся там, где была раньше. К нам приближается корабль. Мы не знаем его намерений.

Маргарита вгляделась в парусник.

— В бочке из-под вина кислый запах. Я спрячусь в бочке из-под пресной воды.

Она спустилась в трюм, и Дан закрыл за ней люк. Прихрамывая, Мал поднялся на кормовую башню и рассмотрел развевающийся на ветру испанский флаг. До него донесся вой труб и барабанов. Одна из стрел, выпущенная вражеской баллистой, ударила в борт и отскочила. Еще две стрелы завязли в дубовой башенной надстройке.

— Зажечь стрелы, — приказал Верн.

Лучники приготовились дать залп. Внезапно музыка смолкла.

— Эй, французы, бросайте оружие, и наш капитан вас пощадит!

— Мы не французы, а голландцы! — крикнул Мал.

— Голландцы? Почему вы идете под французским флагом?

С Малом разговаривал человек в широкополой шляпе и в белой сорочке, подпоясанной кушаком.

— Да, мы голландцы, но я не хочу, чтобы нас принимали за голландцев.

— Я капитан Оцеано. С кем имею честь говорить?

— Не называйте себя, — встрепенулся Верн.

Взгляды матросов устремились на Мала. Никто не знал его настоящего имени.

— Я — Мал, сын короля Гербранда. И я командую этим кораблем.

— Я нападаю только на французов, — крикнул испанец. — Вы можете мне доверять. Позвольте ступить на борт вашего корабля.

— Не верьте ему, — сказал Верн. — Этот человек нас обманет.

— Я уже открылся ему.

— Опустить оружие! — приказал испанец.

Что-то неуловимое в чертах его лица привлекло Мала. Он велел перекинуть мост. Капитан Оцеано без сопровождения перешел на борт нефа.

— Наслышан о ваших подвигах на материке, Ваше Высочество, — испанец попытался с ходу расположить к себе принца. — Куда вы держите путь?

— В Африку, до ближайшего порта Египта.

— Египта? — переспросил капитан и помрачнел. — Ближайший порт находится в Александрии. Но лучше всего вам высадиться в Уасете.

— Нам всё равно, лишь бы это был Египет.

— Мне тоже всё равно, потому что я служу вовсе не Испании, а самому себе.

Капитан обернулся к пиратам. Они только этого и ждали. Больше полусотни человек перескочили через борт нефа и окружили людей Мала. Верн и его гвардейцы обнажили мечи.

— Вы солгали, — произнес Мал.

— Я не солгал. Я убиваю только французов, всюду сующих свой нос. Вы мой пленник. Прикажите своим людям бросить оружие, и я сохраню вам жизнь.

— Что вы хотите?

— Всего лишь деньги.

— Я заплачу вам выкуп за всех оставшихся со мной людей.

— Вот это мне по душе! — заметил капитан. — Кто желает перейти в мою команду, добро пожаловать!

Все матросы, кроме Ву, согласились стать пиратами. Один из них подошел к капитану и что-то сказал, указав на трюм. Капитан кивнул и, ухмыляясь, бросил в ответ несколько слов. Речь явно шла о Маргарите. Мал с волнением взглянул на капитана, но произошло то, чего он никак не ожидал.

— Проводите принца и его людей в трюм. Нет, Эмилио, ты меня не понял. Разве ты не знаешь, что в нашем трюме пахнет гниющей рыбой и слишком тесно для принца и его свиты. Отведи его в трюм родного корабля. Там он будет чувствовать себя намного уютнее.

Мал удивился. Зачем капитан скрыл от команды присутствие Маргариты на корабле?

Ночью люк открылся, и в проеме показался Оцеано, укутанный в шерстяной плащ.

— Принц, мы покидаем корабль. Я выкупил вашу свободу. Мы направляемся к берегам Египта. Поторопитесь.

Они выбрались наружу. Испанец отвел пленников к лодке, прикрепленной к корме корабля. Они спустили ее на воду. Капитан устроился за рулевым веслом.

— Кто-нибудь из вас управляет косым парусом?

— Да, господин, — отозвался Ву.

— Вот и славно. А теперь, принц, прикажите грести как можно скорее. Мы следуем на юго-восток.

Матросы налегли на весла.

— Где мы находимся? — спросил Мал.

— К рассвету мы будем у Змеиных островов, передохнем, наберем воды и отправимся дальше. Нам понадобится три дня, не более, и мы будем в Африке. А с попутным ветром и того меньше.

Мал почувствовал смертельную усталость. Раненая нога нестерпимо ныла. Маргарита сказала, что вряд ли сможет заснуть. Принц положил голову ей на колени.

Он проснулся, когда они уже причалили к острову. Мал выбрался из лодки. Верна и Дана поблизости не было, а капитан и Ву неподвижно стояли на берегу и как заворожённые вглядывались в темноту. Из нее выступала гигантская змеиная голова. Змей встретился с Малом взглядом и протяжно зашипел. Забыв о боли в ноге, принц поднялся во весь рост и вынул меч из ножен. Змей открыл пасть, склонил голову, захватил челюстями тело Мала и втянул его внутрь. Принц ощутил горячее зловоние. Змеиная плоть пульсировала, душила и обжигала. Мал что есть силы вонзил в нее клинок.

Этот сон ему снился уже вторую ночь подряд. Он просыпался раньше всех в лихорадочном состоянии и не мог заснуть. И только близость спящей Маргариты успокаивала его.

Капитан Оцеано сдержал слово. Они достигли Египта спустя три дня. Теперь им предстояло раздобыть еду и одежду. Капитан подозвал Ву и, вытащив кошель, вручил несколько золотых монет.

— В Уасете живут египтяне и арабы. Первые не любят торговать за деньги, а вторые — чужестранцев, особенно христиан. Обращайся в те дома, которые выглядят побогаче. Проси продать меда, пива, мяса, рыбы, фруктов, орехов, хлеб. Помни, что твоему господину нужна одежда, да и нам не мешало бы одеться так, чтобы не выделяться в толпе. Придумай что-нибудь. Скажи, что твой господин едва спасся в кораблекрушении, или сбежал из христианского плена, а сейчас желает в подобающем виде вернуться на родину.

— Не стоит ничего придумывать. Я пойду вместе с Ву, — вмешался Мал.

— Мы идем с вами, — заявил Верн, переглядываясь с Даном.

— Не зная ни местных обычаев, ни языка, вы можете испортить всё дело, — запротестовал Оцеано.

— Я всё уже решил. Верн и Дан останутся охранять принцессу.

Оцеано не сдавался:

— Ваше Высочество, я не стал бы вам перечить, но ваше тело… — Капитан поморщился и словно бы стряхнул с себя слой невидимой грязи. — Если вас увидят арабы, вас ждет плен и кандалы, если египтяне, я даже боюсь предполагать, что из этого выйдет.

— Я стану для них воплощением одного из богов, спустившихся с небес или, вернее, вышедших из моря, — усмехнулся Мал.

Ву взял мешок, в котором до того хранилась еда, прихваченная капитаном еще с корабля. Мал позаимствовал у Дана льняную тунику вместо собственной рубашки, после всех злоключений превратившейся в лохмотья. Капитан, беспокоящийся о том, что змеиная кожа Мала может вызывать недоумение, настоял, чтобы тот взял с собой плащ. Из оружия принц предпочел меч, спасший его во чреве змея. Ву вооружился кинжалом.

Поднявшись по песчаному склону, Мал и Ву увидели невзрачные хижины со стенами отдающими желтизной и соломенными крышами. На удивление никого из местных жителей они не встретили. Пришлось идти вглубь города, и чем дальше они шли, тем чаще им попадались дома, выделяющиеся как величиной, так и роскошью отделки. Вокруг росли фиговые деревья, пальмы и виноград.

Мал остановился возле дома, врата которого были украшены бронзовым узором. Принц пристально всмотрелся в него и разглядел две чаши весов. Он прикоснулся к вратам. С улицы тотчас раздался захлебывающийся лай. К ним неслись две черные собаки. Мал и Ву выхватили оружие. Псы прыгнули на них почти одновременно: один на Мала, другой на Ву. Мал вонзил клинок в шею животного, и оно с куском платья, которое ему всё-таки удалось ухватить, рухнуло к ногам. Мал вырвал меч, и еще одним движением отделил собачью голову от тела. Вторая собака повалила Ву на землю, вцепившись в левую руку. Стеганая куртка смягчила укус. Другой рукой он нанес несколько ударов кинжалом. Но пес не ослабил хватки, пока принц не отрубил голову и ему тоже.

— Господин, обернитесь!

Ву поднялся с земли, прижимая к груди раненую руку. К ним стекались местные жители, одежда которых состояла из кусков белого полотна, обернутого вокруг бедер.

— За кровь этих собак вы заплатите своею кровью, — сказал пожилой египтянин.

Язык, на котором он говорил, звучал странно, но Мал без труда понимал значение каждого из сказанного им слов.

— Я всего лишь защищал себя.

Мал убрал меч в ножны. Рваное платье распахнулось. На солнце блеснула зеленая змеиная кожа.

— Ты не должен был их убивать, — тон старика неожиданно смягчился. — Мы чтим собак как священных животных. Это город Анубиса и ты, чужеземец, совершил святотатство.

Теперь старик говорил так, как будто приветствовал долгожданного гостя и радушно предлагал пройти в дом.

— Я сожалею о том, что произошло и готов искупить вину. Я воздам все необходимые почести убитым собакам.

— Возьми отрубленные головы и положи их на алтарь в доме за твоей спиной. Этого достаточно.

Мал указал Ву на собачьи головы, приказал сложить их в мешок, а сам открыл врата и вошел во внутренний дворик с беседками. Стены дома от подножия до вершины были иссечены иероглифами. Возле одной из них стояла статуэтка Анубиса с весами в руках с чашей для подношений. Мал вытащил собачьи головы и положил их в чашу. После чего произнес неизвестно откуда пришедшие к нему слова:

— Анубис-саб, анх, уджа, сенеб.

Каменные стены расступились. Принца окружила кровоточащая собачья плоть и пахнула на него сладковатым ароматом. Перед ним выросла темная фигура бога с собачьей головой. Ву, охваченный ужасом, упал на колени. Смутно проглядывающийся облик не испугал принца, а наоборот, разжег в нём любопытство. Мал приблизился, чтобы получше разглядеть таинственное существо, но уперся в невидимую преграду.

— Ты оживил меня.

Мал не слышал звука, однако это не мешало ему понимать слова Анубиса.

— Ты принес мне жертву, и я пришел в движение. Я дам тебе всё, что ты пожелаешь: богатство, могущество, любовь.

— Всё, что ты предлагаешь, мне этого мало.

— Мало?

Бог засмеялся так, что мертвые собаки истово заскулили.

— Ты желаешь мало, так будет много. Все будут преклоняться перед тобой, змеиный князь.

— С чего ради Анубис считается с ним, — задумался принц. — Неужели змеиная плоть и вправду сделала его подобным египетским богам.

— Да, этого мало. Что может дать богатство? Только еще большее богатство. Что может дать могущество? Уважение, славу, но и это бессмысленно. А что касается любви, то у меня есть любовь.

— Что же ты хочешь? Каждый человек имеет желания, — настаивал Анубис.

— И в самом деле, ради чего всё это? — подумал принц.

— Я не знаю, чего я хочу.

— Ты хитришь, змей. Ты знаешь чего хочешь.

Анубис словно бы насмехался над принцем.

— И ты мне дашь это?

Мал решил вынудить Анубиса самому что-нибудь предложить.

— Мы заключим с тобой договор, — поставил условие Анубис.

Мал насторожился. Бог с собачьей головой искушал его.

— Я отказываюсь вступать с тобой в сделку.

— Но ведь ты вызвал меня. Или ты боишься? — Анубис провоцировал Мала.

— Может быть, я боюсь тебя. Может быть, я не настолько умен, но я знаю, ты обманешь меня. Даже если ты сдержишь слово, я не хочу быть тебе ничем обязанным.

— Ты пришел сюда, потому что тебе от меня что-то нужно. Никто не заставлял тебя войти сюда, ты сам вошел, а раз вошел, значит, хочешь что-то получить.

— Ты прав. Моим спутникам нужна еда и одежда. Я надеялся найти здесь и то и другое.

— Ты опять хитришь, змей? Я спрашиваю тебя вновь, что ты хочешь? Можешь подумать, я тебя не тороплю.

Анубис неожиданно проявил великодушие.

— Я пресыщен богатством и не хочу власти над кем-либо, — размышлял Мал. — Я мечтал о Маргарите, и она со мной. Одна мысль, что всё рано или поздно закончится, угнетает все мои желания. Смерть не даст ничего захватить с собой в потусторонний мир.

— Так ты хочешь бессмертия?

— Нет, — Мал попытался уйти от ответа.

— Признайся, ты сам думал об этом.

— Ты влез в мои мысли преждевременно. Человеческая жизнь коротка, но мне мало одного бессмертия. Вечно жить ради богатства, славы и власти?

— Так чего же ты хочешь?

Голос Анубиса звучал угрожающе.

— Я хочу счастья, но не знаю в чём мое счастье. И если б я знал, то давно сказал бы тебе об этом.

Послышался какой-то шум. Мал и Ву оглянулись, а когда повернулись обратно, Анубис исчез.

— Мы уходим, — сказал Мал.

Но там, где прежде был выход, стояла каменная стена. Мал попытался обнаружить в ней брешь, но тщетно. Он посмотрел на мусульманина. Тот молился.

— Кто-то всего лишь разыграл нас, — попытался успокоить его Мал.

Принц пошел прочь от стены, не чувствуя ни страха, ни усталости. За ним покорно следовал Ву. Залы и соединяющие их узкие коридоры казались пустыми. Мал и Ву заходили в тупики, возвращались и начинали искать выход заново. Они пробовали разделиться, но через некоторое время снова сходились. Наконец, Мал остановился, вгляделся в коридор и громко произнес:

— Анубис, снабди нас одеждой, едой и выпусти отсюда. Таково мое желание.

Ву обхватил голову, закрыв глаза и уши.

— Господин, зачем вы снова призываете Эблиса?

— Тише. Наберись терпения. Жди.

Факела догорали, отбрасывая тусклые блики. Ничего не происходило, но чутье подсказывало Малу, что надо оставаться на месте. Послышался шум. Преграждавшая им путь стена раздвинулась. Проход был открыт. Они миновали коридор и вернулись во внутренний дворик.

В ближайшей беседке на каменном полу они обнаружили еду и одежду: полотняные платья, головные уборы и сандалии. Рядом на привязи стоял осел с корзинами, свисающими по бокам.

— Вот видишь, это явно не Анубис позаботился о нас, а доброжелательные хозяева. Отблагодари их монетами капитана!

Пока Ву навьючивал осла, принц выбрал новое облачение и переоделся. Теперь на нём была зеленая туника и жилет под тон змеиной кожи.

— Я же говорил, что беспокоится не о чем. Пара царапин на руке оруженосца, только и всего.

Капитан отвел взгляд от окрашенного кровью рукава куртки Ву и принялся осматривать корзины с провизией.

— На нас напали собаки, — объяснил Мал, — но хозяева подоспели вовремя.

— Я забыл вас предупредить: египтяне очень любят собак и чтят как священных животных.

— В который раз вы сообщаете об опасности, когда она уже миновала.

— Вам еще повезло, что сегодня у арабов праздник, и они собрались в местной мечети.

— Откуда вам это известно?

— Я ведь тоже не сидел сложа руки. Мне посчастливилось найти рыбацкий домик. Видите вдалеке, если идти вдоль берега, серую точку. Отец с сыном и дочерью отправляется в город торговать рыбой. На одну ночь они готовы предоставить нам свой кров. В доме есть спальня, кухня, кладовая и даже погреб. Сегодня мы сможем там отдохнуть. Сын рыбака рассказал мне, как добраться до города Сира. Нам нужно будет обойти Уасет, несколько деревень и город Элефантина. До ближайшего селения полдня пути. Там мы приобретем лошадей и дальше поедем верхом.

— Вы отправляетесь с нами, капитан? — спросил Верн.

— Именно это я и собираюсь сделать.

В глазах Верна мелькнуло неодобрение.

— Грозит ли нам что-то более серьезное, чем встреча с арабами? — спросил Мал.

— Египет полон опасностей для всякого европейца. — отвечал Оцеано. — Но избежать их со мной у вас больше шансов, чем без меня.

В рыбацком домике было сухо и чисто. Верн и Дан отправились осматривать местность, а Оцеано и Ву вернулись за доспехами, оставшимися в лодке. Принцесса нашла платье, расшитое квадратами и ромбами, но оно оказалось великоватым. Пришлось одеть тесно прилегающую к телу рубашку, доходившую до лодыжек и короткий плащ.

Мал обнял Маргариту. Четыре месяца, проведенные на корабле, сблизили их. Они могли часами глядеть друг на друга и говорить обо всём, что придет в голову. События развивались стремительно, не оставляя времени на поиски ответов на вопросы: зачем он отсек головы собакам, откуда он знает египетский язык, и по какой причине ему явился Анубис? Почему он, в отличие от Ву, не испугался его? Почему Анубис назвал его змеиным князем? Неужели убитый им змей наделил его бесстрашием? И только страх потерять Маргариту не покидал его.

— Почему так бьется твое сердце?

Маргарита что-то почувствовала.

— Это страх перед будущим.

— Мне неизвестно, что будет завтра, но я не боюсь будущего.

— Это страх иного рода. К нему нужно всего лишь привыкнуть.

— А есть ли у тебя такой страх, к которому ты привыкнуть не сможешь никогда?

— Я боюсь потерять тебя, — признался Мал.

— Я верю, что с нами ничего не случится.

— Всё так и будет.

— Ты не веришь мне?

— Больше всего на свете мне хотелось бы поверить твоим словам.

— Что же тебе мешает это сделать?

Мал промолчал. Маргарита прижалась к принцу.

— Обними меня, и всё пройдет.

Мал провел рукой по ее светлым волосам и обнял. Страх отступил.

Глава II. Моз

На рассвете отправились в путь. Капитан шел молча с несвойственной ему серьезностью. Временами он останавливался, оглядывался по сторонам, разворачивал сложенный в несколько раз пергамент, и говорил сам с собой. Во время привала он бросил в сосуд с водой магнитную стрелку, укрепленную на пробке, а потом вытянул правую руку вверх.

— Непривычно идти по суше после десяти лет жизни на корабле, — признался Оцеано.

— Достаточно, чтобы отвыкнуть от земли, — согласился Мал.

— Я думал, что вы обошли весь Египет, — насторожился Верн.

— Да, обошел, но под парусом, по Нилу. Скоро вы сами увидите эту реку. Сейчас мы идем вдоль нее.

— Зачем идти вдоль реки, когда можно спуститься по ней на лодке? — спросил Верн.

Капитан снисходительно улыбнулся:

— Сразу видно, что ты не знаешь этих мест. Нил течет с юга на север, а не с севера на юг. К тому же река сейчас идет на убыль, а это значит, что мы можем стать легкой добычей для мусульман и пиратов. Поэтому я высадил вас на побережье, а не в порту, — капитан подставил лицо ветру, дующему с моря.

— Посмотрите на этот островок зелени! — обратился Оцеано к Маргарите. — Разве он не восхитителен?

— Не обижайтесь на Верна, сеньор капитан, — сказала принцесса. — Он всего лишь заботится о нас.

Оцеано повеселел:

— Поверьте, и я не желаю зла никому из вас. А если бы и желал, то совершил бы его.

Настроение переменилось. Капитан излагал Верну подробности дальнейшего пути. Ву пританцовывал. Дан что-то насвистывал.

Зеленые холмы сменились торчащими из земли каменными глыбами. Ветер набрал силу. Путникам то и дело приходилось искать укрытие.

— Не сбились ли мы с пути? — спросил Мал.

— Мы идем в верном направлении, — ответил капитан. — И вот-вот достигнем города Моз. Сюда стекаются бедняки, готовые на всё ради куска хлеба. Местные жители давно утратили веру и превратили древние храмы в каменоломни. Теперь арабы и христиане покупают у них камни для своих домов. За пещерами и располагается нужная нам деревня. Там мы снова увидим зеленые холмы и земли, которые достигает Нил.

Ветер стих. Капитан предложил облачиться в доспехи. Никто не возражал. Маргарита надела две туники, одну поверх другой, штаны и короткий плащ. Волосы принцесса спрятала под капюшон.

Они достигли деревни. В ее центре стояла каменная плита с высеченным на ней рисунком. Глаза Оцеано заблестели:

— Вот мы и на месте!

Рисунок изображал человека, удерживающего на вытянутых руках поднос с яйцеобразными фигурами. Мал пересчитал их и почувствовал, как его охватывает страх и азарт одновременно. Нечто подобное он испытал во время разговора с Анубисом. Фигур было двадцать восемь — столько же, сколько лет капитану.

— Я должен на время оставить вас, — Оцеано быстрым шагом направился к пещерному городу.

Мал не мог оторвать взгляд от рисунка. Скорлупа на яйцах треснула, и из них показались змеиные головы. Видение заставило отпрянуть. В висках застучала кровь: «Испанец не знает, во что ввязался».

Оцеано успел исчезнуть. Возвращаясь по той же дороге, Мал и его спутники увидели добытчиков камня, теснившихся возле одной из пещер: «Это здесь!»

Они прошли под полуразрушенным арочным сводом и спустились по широким ступеням. При свете масляной лампы капитан пробивал молотом отверстие в стене.

— Остановись! — окликнул его Мал.

Капитан обернулся, тяжело дыша:

— Я пришел не для того, чтобы уйти ни с чем!

Под тяжестью ударов стена из плотно прилегающих камней треснула. Еще удар, и молот пробил ее. Капитан приник к образовавшейся бреши и отпрянул. Из отверстия вылетела черная пчела. Она зависла в воздухе и остановила взгляд на стоящем в проходе египтянине. Пчела села ему на голову и вонзила в шею огромное жало. Египтянин вздрогнул. Мал, Верн и Дан выхватили мечи. Выпустив яд, пчела поднялась в воздух. Капитан помчался за ней. Ужаленный медленно зашагал к пролому в стене, опустил обе руки в отверстие, как будто хотел оттуда что-то достать, но не смог. Его тело обмякло, и он упал.

Мал вытащил из стены шкатулку округлой формы. Надпись на крышке гласила: «В жале черной пчелы спрятана смерть. Противоядие заключено в двадцати восьми сосудах. Опустошив их, ужаленный спасется от смерти. В напитках скрыта сила богов. Она станет достоянием того, кто имел великое счастье быть ужаленным божественной пчелой».

В шкатулке лежали яйцевидные сосуды. Мал опустился на колени, откупорил один из них и влил содержащуюся в нем жидкость без цвета и запаха в рот мертвеца.

— Ву, помоги, — велел Мал, — мы можем спасти его.

Ву приподнял труп, Дан принялся открывать сосуды, Маргарита передавала их Малу, а принц заливал напиток в глотку жертве пчелы.

Когда последний сосуд был опорожнен, Мал увидел, что от его тела исходит сияние. Он посмотрел на Маргариту. Над ней вспыхивали и гасли искорки. Мал направил ей луч света. Вокруг Маргариты возникло светящееся облако. На лицах Ву, Верна и Дана засияли блаженные улыбки. Мал хотел было и с ними поделиться светящимся потоком, но тот внезапно но иссяк. Мертвец исчез.

Они нашли капитана на одной из деревенских улиц. Оцеано стоял с опечаленным видом, ни на кого не глядя, и шевелил губами:

— Моя дорогая пчелка улетела.

Капитан ткнул пальцем в небо. Вид его был столь нелеп, что Мал рассмеялся. Засмеялась и Маргарита. Вслед за ней расхохотались Ву, Верн и Дан.

Когда дом для ночлега был найден, испанец предложил Малу прогуляться. Принц попросил Оцеано рассказать о пещере черной пчелы.

— Был у меня друг. Звали его Эрнан, — капитан начал издалека. — Мы вместе учились в Саламанке в местном университете. Эрнан был умен и ловок. Он лучше всех разбирался в философии и отлично владел мечом и копьем. Этими ключами в Испании открывается половина дверей, ведущих на вершину успеха. И только один недостаток мешал ему — бедность. Ему приходилось голодать и носить дрянную одежду. Я не раз занимал ему деньги. Вы никогда не узнаете Мал, каково это, день за днем сидеть в вытертом платье, в рваных башмаках, с пустым желудком в обществе лоботрясов, кичащихся богатством. Тогда твоя кожа становится тоньше яблочной кожуры, и даже намек на насмешку во взгляде как кинжал проникает внутрь и заставляет ощущать невыносимую муку. Кожа Эрнана была куда тоньше моей. Он казался высокомерным, но причиной тому служило чувство собственной уязвимости. Я хорошо понимал это и прощал ему надменность и неприветливость.

Однажды он попросил сопроводить его на поединок. В Саламанке драки среди студентов — обычное дело. Его соперник — лощеный аристократ пришел не один. Эрнан велел мне оставаться на месте, а сам пошел вперед. Его окружили. Кто-то метнул нож ему в затылок.

Мой друг умер мгновенно. Я еще долго смотрел на окрашенный кровью ворот сорочки и думал, что Эрнан, останься он жив, ни за что бы не отстирал это пятно.

Меня обвинили в убийстве, и мне пришлось бежать. Случай свел меня с пиратами, которые поведали мне истину: слишком многие в этом мире прикрывают подлый нрав высоким происхождением как платьем. Но разве они не вправе распоряжаться жизнью, как им вздумается. И я не могу судить их, ведь я пират, я вор и лжец.

— Можно лгать всем и самому себе какое-то время, но не всю жизнь, — возразил Мал.

— Я всего лишь не захотел быть пешкой в войнах королей и выбрал другую войну — пиратство. Несколько недель назад я захватил корабль, идущий к берегам Египта. Если жертва хочет откупиться, я всегда готов принять деньги. Но тот, кто нанял корабль, хоть и называл себя торговцем, нисколько не был на него похож. У этого человека не было ни денег, ни товара на продажу. Когда я сказал, что вынужден пленить его ради выкупа, тот предложил в обмен на свободу нечто большее, чем золотые дублоны. Он утверждал, что располагает сведениями о пещере, где скрыт источник сверхъестественной силы. Я потребовал доказательств. Торговец показал мне пергамент с изображением странного существа. Разглядывая его в первый раз, я лишился самообладания. Мой пленник свернул пергамент и сообщил мне, что в одном из поселений Египта возведена стела. Она указывает на пещеру, в стене которой таится черная пчела и хранится двадцать восемь сосудов. Яд пчелы и содержимое сосудов как раз и есть тот самый источник. Разумеется, он не стал мне выкладывать всего, что знал. Мои сомнения так и не рассеялись, и я оставил обладателя ценных сведений на корабле. Это было сделано ради его же безопасности. Он мог погибнуть от рук пиратов.

— Почему вы ему поверили?

— Я не поверил ему, но случилось то, чего я не ожидал. Ни один из пленников не молил о пощаде. Они вели себя так, будто у них в запасе была еще одна жизнь. Торговец сказал, что заплатит с лихвой, но за это я должен буду всех отпустить. По его словам выходило, что завтра я увижу корабль, следующий из Европы, чтобы обменять серебро на специи. На другой день мы и в самом деле заполучили обещанное серебро. Я предположил, что торговец так избавился от конкурента. Его это не смутило. Он сказал, что через неделю к югу от Египта я встречу в море французский когг, нагруженный черным деревом, и указал место на карте. Я пригрозил ему смертью, если он вздумал меня обманывать, но торговец и в этот раз говорил правду. Мы взяли корабль на абордаж и продали захваченный груз в порту Александрии. Я отпустил всех пленников, кроме торговца, в надежде, что он еще раз поможет мне захватить добычу. Французский когг у меня выкупил один ловкач. Его судно село на коралловые рифы, когда он удирал от голландских кораблей. Он позавидовал моему везению и увязался за мной. Торговец предупредил меня, что в следующем бою голландцы отправят этот корабль и всю его команду на корм рыбам. И добавил, как сейчас помню его сверлящий взгляд, что на корабле будет человек из древнего рода, который изменит мою судьбу. Он направляется в Египет. Только безумец мог ему поверить. Чтобы рассказать о корабле, достаточно разузнать о нем. Но то, о чём он мне говорил, не укладывалась в голове. И что вы думаете? Всё произошло, как предсказывал торговец. Этими голландцами оказались вы, принц, и ваши люди. Пока вы сидели в трюме, торговец поведал мне о моей жизни, как будто знал ее вдоль и поперек. Я спросил, кто рассказал ему обо мне? Он ответил, что древние боги говорят с ним по ночам как с наследником знаний египетских жрецов. Если я отпущу вас и доставлю в Уасет, меня ждет награда, — капитан замолчал, нервно покусывая губы. — Давно мне не указывали, что я должен делать!

— А дальше? Что случится дальше, он не рассказывал?

Мал подумал о встрече с Анубисом: «Быть может, она тоже была предсказана».

— Верн как будто знал. Я и в самом деле не хотел об этом говорить, — произнес Оцеано. — Торговец вручил мне пергамент. Возьмите его. Теперь он мне не нужен. Моя пчёлка улетела, и я остался ни с чем.

— Я уверен, что торговец сказал правду. Где он сейчас?

— Думаю, там же, где и раньше — на моем корабле.

Капитан усмехнулся:

— Хотя, кто его знает. Быть может, он получил свободу, я ведь велел его отпустить.

К ним подошел Дан:

— Хорошие вести, господин! Завтра утром мы можем выбрать лошадей. У одного из местных жителей есть неплохая конюшня.

Ужаленный пчелой, вытянув руки, шагает вглубь пещеры, приближаясь к Малу и Маргарите. Верн ударом меча отрубает ему голову. Она скатывается на пол. Мал останавливает ее ногой. Тело продолжает идти. Мал вспоминает о шкатулке и достает ее из пролома в стене. Вместе с Маргаритой они заливают жидкость из сосудов в место разреза. С последним опустошенным сосудом у человека вырастает новая голова, только уже пчелиная. Это бог, дарующий бессмертие.

— Ты спас меня, и я хочу отблагодарить тебя, змеиный князь.

— Мне ничего от тебя не нужно, — отшатывается Мал, увлекая за собой Маргариту.

Он проснулся посреди ночи и выглянул в окно. Жители селения спешно покидали дома. Принц призвал спутников как можно быстрее оставить место ночлега. Они собрались и двинулись в сторону гор. Капитан шел впереди всех, следом Ву, держа на привязи нагруженного осла, потом Мал с Маргаритой и Дан. Замыкал шествие Верн. Они вышли к подножию горы и направились вверх по пологому склону. С вершины открылся вид страшного побоища. На оставшейся позади песчаной низине сошлись две армии — крестоносцев и мусульман. Французы и нидерландцы сражались под синими флагами с изображением белого двуглавого орла. Баллисты метали мощные стрелы. Мусульмане гибли, но не отступали. Сбившиеся в кучу, они были стеснены до такой степени, что не могли пустить в ход копья. Пехота крестоносцев расступилась, и на поле боя вырвалась конница. Сражение превратилось в бойню. Мусульмане не пытались защищаться. Они валились под копыта лошадей, и те топтали поверженные тела.

— Это сельджуки, — объявил капитан. — Они, в отличие от арабов, всегда нарушают перемирие.

— Почему они не сдаются? — спросил принц.

— Сельджуки никогда не бросают оружие, и сами никого не щадят.

Спустившись с горы, путники остановились на привал под раскидистыми смоковницами. Ву отправился на поиски воды. Маргарита опустила Малу голову на грудь. Закрыв глаза, он подумал, что странно то почти безмолвное терпение, с которым принцесса переносит столь опасное путешествие. Его внутреннему взору предстал цветущий сад, он почувствовал себя маленькой девочкой. Женщина ведет его за руку. Мал что-то говорит ей голосом Маргариты, чему удивляется, и снова оказывается самим собой, теперь уже погружаясь во тьму, в которой сотни человеческих тел рассыпаются подобно истлевшей трухе.

Видения исчезли. Вдалеке поднялось облако пыли. К оазису приближался конный отряд. Верн и Дан вытащили клинки из ножен. Принц опустил ладонь на рукоять меча, и не отпускал ее, пока не разглядел красные кресты на доспехах всадников. Их было не меньше сотни. Это были французы. Их возглавлял рыцарь с темными волосами. Обгоревшая под солнечными лучами кожа выдавала в нем человека, много лет скитающегося по пустыням. Рыцарь подошел к Малу:

— Барон Филипп де Монфор.

Мал в ответ назвал свое имя и отрекомендовал капитана испанским аристократом. Лицо Оцеано выражало плохо скрываемое презрение.

Всадники спешились и принялись устанавливать шатры. Барон распорядился устроить обед. От него Мал узнал, что крестоносцам так и не удалось добиться перевеса в войне с мусульманами.

— Рыцарей, пришедших в Палестину двадцать один год назад, либо нет в живых, либо они уже так немощны, что не в силах поднять меч. Христиане гибнут, умирают от болезней или превращают Крестовый поход в погоню за добычей. Мусульмане ненавидят нас все сильнее, — посетовал Филипп.

— Что нужно христианам в стране фараонов?

— Мы ищем обитель Христа. Отец Илларион рассказывал, что мессия четырежды бывал в египетских пирамидах: на седьмом, четырнадцатом, двадцать первом и двадцать восьмом годах жизни. Святые отцы разделились на тех, кто считает эту легенду вымыслом и тех, кто в нее верит. Человек, нашедший обитель и проникший внутрь, обретет силу прекратить все войны. Тогда наступит новая эра.

— Так надо найти ее! — воскликнули Мал и Маргарита.

— Мы побывали во всех известных нам пирамидах. Пока наши усилия тщетны. Но мы с самого начала знали, что шансы невелики. Войти в обитель должен змей в образе человека. Так гласит легенда.

В разговор вмешался капитан:

— Почему змей?

— Неизвестно. Рукопись отца Иллариона не дошла до нас полностью. Других сведений о жизни Христа в Египте нет. Никто не решается трактовать послание, опасаясь извратить истину.

— Я найду обитель, — сказал Мал.

Филипп недоверчиво улыбнулся.

— Ву, — Мал кивнул мусульманину, — рубашка!

С помощью слуги он обнажил торс, покрытый змеиной кожей.

— Это должно случиться, — сказал Мал и посмотрел в глаза Маргарите.

— Не так ли? — она прильнула к принцу и поцеловала ему руку.

Ночью Мал и Маргарита мечтали о том, как найдут обитель, как их сердца наполнятся любовью, и они поделятся ею со всеми. Люди станут добрее, и войны прекратятся сами собой.

Утром Филипп вызвал принца на разговор.

— Вы и в самом деле хотите найти обитель?

— Мы этого хотим.

— В легенде нет ни слова о женщине.

— Зато всё остальное совпадает.

— Мне сорок девять лет. Половину из них я ищу обитель.

— Вы старше моего отца, — удивился Мал.

Рыцарь продолжал:

— Сыновьям не терпится получить наследство. Они делят мою землю и ссорятся между собой. Жена умерла из-за этих ссор. Обитель — единственная надежда помирить их.

— Я готов ехать вместе с вами.

— Лошади для вас найдутся. Чтобы попасть в пирамиды, нужен проводник. Я как раз направляюсь к такому человеку. Он — отшельник.

Последовала еще одна ночь в пустыне. В этот раз Мал проснулся задолго до восхода солнца. Его разбудил возглас караульного:

— Какое чудо творится с луной!

Принц вышел наружу. Светило приняло облик женщины. Мал не мог оторвать от нее взгляда, но чувствовал, что Маргарита находится где-то рядом. Раздался истошный крик:

— Это конец света! Молитесь, смертные!

Стоящие рядом послушно пали на колени. Мал попытался их успокоить:

— Не бойтесь! Луна благословляет нас.

Луна посмотрела Малу в глаза и улыбнулась. На небе показалась стая птиц с длинными, изогнутыми клювами. Женщина поманила их к себе рукой и кивнула Малу, предлагая ему присоединиться. Принц закрыл глаза. Так птиц можно было разглядеть гораздо лучше. Он приблизился к ним настолько, что рассмотрел поджатые к телу перепончатые лапки и серо-коричневую окраску оперения.

Сияние усиливается и становится нестерпимым. Мал открывает глаза и видит, что находится в зале с огромными окнами. В них цветущие деревья и залитые солнечными лучами луга. Вдалеке — город с белыми башнями и высокими каменными стенами.

Женщина заговаривает с Малом:

— Мы рады, что вы стали гостем Селены. Здесь люди живут в мире, и даже природа не терпит недобрых намерений. Меч вам ни к чему.

— Я привык не расставаться с ним, — возражает Мал.

— Идите за мной, — женщина улыбается и ведет к выходу из замка.

Принц переступает порог. Начинает грохотать гром, сверкать молния, а небо закрывают тучи.

— Видите, что вы наделали, — женщина протягивает ему руку.

Мал отстегивает клинок. На небе снова сияет солнце. Не удивляясь перемене погоды, Мал идет по траве. Каждый шаг наполняет счастьем. Тело становится невесомым. Его охватывает желание взлететь. Он поднимается по стене замка к окнам верхних этажей. Мал влетает внутрь, устремляется к потолку и там засыпает, вернувшись в сон, прерванный криком изумленного солдата.

— Молитесь, смертные! — закричал неизвестный.

Мал проснулся, вышел из палатки и увидел черную луну, окаймленную солнечными лучами. Люди боязливо крестились.

— Не надо бояться — призвал их Мал. — Скоро на Земле наступит такой же рай, как и на Луне.

В этот день они встретились с отрядом голландцев. Один из них рассказал принцу, что его заметили возле города Моз и донесли о нем королю:

— Будьте осторожны! Гербранд и Пепин — в Сире.

Следом к Малу подъехал капитан:

— Сдается мне, вы еще нескоро попадёте в обитель. Филипп ищет ее уже двадцать лет и никак не может найти.

Мал не ответил. Он впервые задумался, что второй день едет с подданными Пипина: «Как поступит Филипп, если узнает, что Маргарита — королевская дочь?»

Мал заговорил с принцессой:

— Порой, мне кажется, это всего лишь сон. Я проснусь, и ты исчезнешь? Ты настоящая?

Маргарита удивилась:

— Я настоящая.

— Все еще не могу поверить, что ты со мной.

— Я с тобой и счастлива. Жаль только, что Египет непохож на Францию.

Они пересекли горы и оказались в лесу. Филипп объявил, что пещера отшельника рядом. Французы спешились. В окружении арабов вооруженных луками к ним вышел человек в плаще. Его лицо скрывал капюшон. Рыцарь сказал, что ищет отшельника, знающего путь к пирамидам. Предводитель арабов откинул капюшон. По его плечам рассыпались длинные рыжие волосы. Это была женщина. Не сводя с Мала глаз, она объявила:

— Меня зовут Ари. Я буду сражаться с тобой.

Женщина сняла плащ и оказалась в обтягивающей стройное тело черной одежде. Мал дал знак Верну и Дану стоять на месте. Отшельница извлекла из ножен две тонкие сабли. Мал вынул клинок:

— Даже не хочешь узнать моего имени?

— Я знаю кто ты, — ответила Ари и ринулась в бой.

Они сцепились в схватке. Женщина двигалась стремительно, но Мал легко отбивал ее удары. Вдруг Ари остановилась, и тогда Мал атаковал. Его удар был отбит одной саблей, а второй меч был вырван из рук. Показав жестом, что поединок продолжается, рыжеволосая подкинула клинок ногой. Мал подхватил меч, пригнулся, прыгнул вперед и сделал резкий выпад. Ари зацепила острие клинка крестовиной сабли, и резко повернула запястье. Клинок снова упал на землю.

— Если меч и в третий раз окажется на земле, вы все умрете, — объявила отшельница.

— Ты должна сразиться со мной! — вмешался Филипп.

— Поединок касается нас двоих, — ответила Ари.

Мал едва успел уклониться от удара. Лезвие сабли резануло по змеиному торсу, но чешуйки оказались прочнее любого доспеха. Мал, воспользовавшись замешательством Ари, выбил у нее одну из сабель.

— Демон! — презрительно произнесла Ари.

Мал остановился, но женщина не думала сдаваться. Взяв оставшуюся саблю обеими руками, она продолжила схватку. Еще трижды лезвие ее сабли касалось торса, не оставляя ни малейшей царапины. Отбив очередной выпад, сабля описала полукруг и наткнулась на лезвие меча. Отведя клинок Мала в сторону, Ари развернула саблю и ударила соперника по плечу плашмя. Рука онемела от боли, и принц выронил оружие.

Арабы выстрелили. Несколько человек упали, пронзенные стрелами. Рыцарь приказал пробиваться к лесу. Крестоносцы прорвали окружение и стали отступать, отстреливаясь и прикрываясь щитами. Маргарита и Ву бежали впереди, не отпуская поводья лошадей. Мал и Верн бросились им вдогонку. В лесу их нагнал Филипп с оруженосцами. Капитана и Дана поблизости не было. «Почему Ари хотела меня убить?» — Мал не находил ответа на этот вопрос.

Наутро Филипп собрал остатки разрозненного отряда. Дан и капитан так и не вернулись. Не нашли их и среди убитых. Рыцарь предложил вступить с Ари в переговоры.

— Мы и так едва остались в живых! — удивился Мал.

— С ней нужно поговорить, — сказал Филипп. — Только и всего.

— Почему бы нам не обойти пещеру с другой стороны? — спросил Верн.

Рыцарь настаивал:

— Без проводника мы обречены. Я знаю, как пройти к пирамидам, но в какой из них находится обитель, мне неизвестно.

— Что, если она еще раз вызовет меня на поединок? — продолжал сомневаться Мал.

— Вам нечего бояться. Вы неуязвимы.

Филипп повел остатки отряда в обход пещеры. Чем дальше они продвигались, тем выше становились деревья. Внезапно земля задрожала, и рыцарь приказал завязать лошадям глаза. Дрожание усилилось. Филипп развернул отряд, но вскоре остановился. Их окружали низкие поросшие мхом деревья. Толчки прекратились, и они повернули в сторону пещеры.

Лошадям развязали глаза. Вдали показался черный шевелящийся холм. Он был похож на гигантский муравейник. Всадники приблизились. Холм опустился и начал расползаться, издавая шипящий звук. Это были змеи. Мал поторопил коня, на ходу обнажая торс:

— Стойте! Мы не хотели тревожить вас.

Змеи повиновались. Одна из них обратилась в худую женщину в черном платье с длинными волосами и кожей сине-зеленого цвета:

— Ты уже нас потревожил.

Мал вспомнил титул, данный ему Анубисом:

— Я змеиный князь, и не хочу, чтобы вы нападали на моих людей.

— Я Меритсигер. Ты не можешь мне приказать, — ответила змея, и на ее голове блеснула зеленая корона, — но ты можешь попросить меня.

— Я прошу тебя пропустить нас.

— Хорошо, мы не тронем вас, — согласилась змея. — Скоро будет битва. Кто в ней погибнет, станет пищей для моих подданных.

Меритсигер исчезла. Ее появление вселило в принца спокойствие. Змеи неотступно следовали за людьми, но этому никто не удивлялся. Отряд приближался к горному кряжу. Навстречу им выехали всадники в черных одеждах с кривыми саблями.

Завязался бой. Французы разделились и атаковали противника с флангов. Арабы не успели перестроиться, и французы оказались у них за спиной. Мал отсек одному из арабов руку. Араб развернулся и ответил ударом сабли, которую продолжал удерживать уцелевшей рукой. Мал уклонился от удара и отрубил ему голову. Но и без головы араб продолжал размахивать саблей. Мал отрубил ему оставшуюся руку. Мертвец не прекращал преследовать Мала. Верну ничего не оставалось делать, как разрубить его пополам.

Арабы были малоподвижны, но многочисленны и сражались до тех пор, пока французы не изрубали их на куски. Не обошлось без жертв. Их тела достались змеям.

Французам остался последний переход. Мысль о предстоящей встрече угнетала Мала. Маргарита молча плакала. Мал обнял ее и не отпускал, пока она не успокоилась.

Ближе к ночи Филипп с половиной из выживших воинов отправился осматривать путь через горы, предупредив, что вернется утром следующего дня.

Перед сном Маргарита вспоминала неунывающего капитана, сетуя, что его нет рядом с ними. Она положила голову на плечо Малу, и, утомленная пережитым днем, уснула.

— Я не отпущу тебя, — говорит Маргарита.

— Я воин и рыцарь, — начинает Мал.

— Не смей твердить о долге! — перебивает принцесса.

Мал высвобождается из ее объятий. Слуги подводят ему коня. Он садится на него и с тоской смотрит на каменную мостовую.

— Прошу об одном — посылай гонцов почаще! — Маргарита преображается в рыжеволосую Ари.

Принц сходит с коня, обнимает ее и впивается в губы. Женщина пытается вырваться, но понимает, что не в силах этого сделать, и затихает.

Филипп не вернулся, и отряд, не дожидаясь его, отправился к пещере. Французы запели песню о пляшущих волке, лисе и зайце. Ву спрыгнул с лошади, принялся выделывать акробатические трюки, и Маргарита позабыла о недавних страхах.

В пещеру принц вошел один. Возле ритуального круга, в котором пылал огонь, стояли капитан и рыцарь. Мал встал между ними. Ни Оцеано, ни Филипп не обратили на него внимания.

— Где отшельник? — спросил Мал.

— Отшельница, — уточнил Филипп.

— Я здесь!

Мал обернулся и увидел Ари с клинками в обеих руках.

— В этот раз ты умрешь! — сказала она.

— И мы все будем сожалеть об этом, — добавил капитан.

— Я не буду с тобой сражаться, — возразил Мал.

— Вынимай меч и приготовься к последнему бою, — потребовала Ари.

— Я не собираюсь умирать и не хочу убивать тебя.

— Мудрые слова, — заметил Филипп.

— Сразись со мной! — настаивала Ари. — Или ты думаешь, что бессмертен?

Она ткнула принца клинком в грудь, но Мал не почувствовал боли. Он шагнул к ней навстречу и взял за запястья. Принц вспомнил, как во сне поцеловал Ари, и та повиновалась ему.

— Ты будешь делать то, что скажу тебе я! Бросай клинки!

Ари даже не попыталась вырваться из его рук.

— Я пришел узнать, где находится обитель, — продолжал принц. — Ты поедешь с нами. Ты нужна нам.

Отшельница отступила. Она молча подошла к Филиппу и поклонилась. Рыцарь поклонился ей в ответ. Мал посмотрел на потолок. Вычерченные на его поверхности линии, поначалу казавшиеся отражением ритуального круга, были картой, указывающей путь в Мемфис.

К вечеру они подъехали к Элефантине — городу, окруженному крепостными стенами и искусственными каналами. Филипп приказал разбить лагерь и готовиться к ночлегу. Ву и Верн поехали прямиком в город, чтобы известить о прибытии королевских особ и вскоре вернулись с приглашением во дворец. Капитан и Ари предпочли остаться в лагере. Филипп, Мал и Маргарита в сопровождении Ву, Верна и Дана миновали мост и въехали в городские ворота.

В городе повсюду росли цветы. Перед дворцом их встретил человек в простой одежде. Его руки были испачканы в земле. Это и был Кир — правитель города. Никто из придворных не вышел им навстречу. Кир провел их в хорошо освещенный зал и пригласил к столу, заставленному едой. От него Мал узнал, что в Египте высадились французы и голландцы с целью пленить Мала и Маргариту. Отряды возглавляли Гербранд и Пипин.

Мал воображает, как Ари, скрыв лицо маской, встает на пути голландского отряда. Гербранд принимает ее за Мала. Ари снимает маску. Голландцев окружают арабы с натянутыми луками. Ари предлагает королю сразиться. Он отвечает на вызов. Ари выбивает у него меч и приставляет клинок к горлу. Переодетый лучником Мал останавливает ее:

— Ты можешь ехать домой, отец! Больше не пытайся преследовать меня.

Глава III. Сир

Мал едет в одиночестве. Маргарита, Верн и Дан держатся в десяти шагах от него. Мал догоняет их, но принцесса успевает ускакать вперед и оказывается между Филиппом и Ари. Она машет ему рукой и улыбается. Мал догоняет рыцаря и отшельницу, но принцессы уже нет рядом с ними. Поднимается сильный ветер, гремит гром. Мал разворачивает коня и среди скачущих позади всадников вновь видит Маргариту. Ураган не дает приблизиться к ней. Стихия подхватывает принца вместе с конем и опускает на поверхность возле развалин неизвестного города. Навстречу выходит человек в маске и карнавальном костюме. Конь под Малом спотыкается. Человек в маске проходит мимо. Конь спотыкается еще раз. Мал оглядывается и видит вокруг себя пустыню.

Принц проснулся и вышел из шатра. Солнце едва поднялось над горизонтом. Маргариты нигде не было. Мал спросил у караульного, не знает ли он, где принцесса, и тот рассказал ему, что она ушла в сопровождении Ву. Мал отправился в указанном им направлении. Его успел догнать Верн. Им не пришлось идти слишком далеко. Они почти сразу обнаружили истекающего кровью мусульманина. Тот был еще жив и смог выдавить из себя, что Маргарита похищена. Это были его последние слова. Мал и Верн возвратились в лагерь, где их уже ждали капитан и Дан. Не тратя время на объяснения, Мал облачился в доспехи. Филипп подвел ему коня:

— Его зовут Перегор. Он домчит тебя в любую сторону света.

Следы исчезли возле озера. Противоположный берег терялся за горизонтом. Преследователи повернули в ближайшую деревню. На полпути они встретили трех женщин. Те рассказали им, что совсем недавно видели лодку с неизвестными. Капитан спросил, где можно найти еще одну лодку. Женщины посоветовали отправиться в объезд озера. Мал подстегнул Перегора. Оцеано, Верн и Дан едва поспевали за ним.

Хлынул проливной дождь. Крупные капли, подхваченные ветром, наносили болезненные удары в лицо. Но как только всадники оказались на другом берегу, ливень прекратился. Мал и его спутники нашли лодку, но следов вокруг нее не было. Принцу попался на глаза лоскут ткани. Мал сошел с коня, поднял его, и в него вселилась уверенность, что они на правильном пути.

За озером им встретилось строение с куполом и белыми колоннами. Мал спрыгнул с коня и вошел внутрь. Капитан, Верн и Дан последовали за ним. Они оказались в светлом просторном зале. Вдоль его стен стояли скульптуры богини в воинских доспехах с луком и стрелами в руках. Оцеано, проходя мимо одной из них, отшатнулся и принял испуганное выражение лица.

Их поджидали пять женщин, вооруженных луками. Одна из них, с золотой диадемой на голове, объяснила Малу, что Маргарите ничего не грозит. Ее увез отец, чтобы та прошла обряд. Какой именно она не может сказать, но готова накормить и предоставить ночлег.

— Ничего не нужно, — ответил Мал. — Только покажите дорогу, по которой скрылись похитители.

— Они поехали в сторону Сира. Сестры помогут вам.

Служительницы храма верхом на лошадях привели всадников к дороге и повернули обратно.

— Кажется, это ловушка, — сказал капитан, глядя вслед удаляющимся наездницам.

— Вернем их и заставим говорить, — предложил Дан.

Мал тоже думал, что хотя бы одну из женщин следовало взять с собой.

За них вступился Верн:

— Они сделали то, что обещали.

Мал поскакал легкой рысью вперед, то и дело поглядывая по сторонам. Поначалу вдоль лесной дороги стояли деревья, пышущие зеленью и истекающие смолой, но вскоре их сменили стволы, иссохшие до корней. Дорога принялась петлять. Навстречу вышел хромающий волк. Зверь плелся прочь из леса, но споткнулся, упал и не попытался встать. Его тело судорожно изогнулось, глаза налились кровью, щербатая пасть распахнулась, из нее вылетела огромная муха. Мал осмотрелся. Лес был усеян умирающими антилопами.

Принц почувствовал зарождающийся внутри холод, оглянулся и увидел существо с прозрачным телом. Оно попыталось коснуться крупа Перегора растекающимися конечностями, но уперлось в невидимую преграду. Тогда призрак потянулся к голове Мала, и снова что-то ему помешало. Принц остановил коня и вынул меч из ножен. Клинок просвистел в воздухе, не встретив сопротивления. Призрак поднял голову и с недоумением поглядел на Мала. Капитан Оцеано, Верн и Дан тоже смотрели на принца, не понимая, что происходит.

Призрак исчез и вернулся в облике старика в холщовом платье с секирой в руках. Спутники Мала схватились за оружие. Но принц уже проникся жалостью:

— Кто ты? Можем ли мы тебе помочь?

Секира в руке старика растворилась в воздухе, а вслед за ней исчез и он сам.

— Надо выбираться отсюда, — сказал капитан.

Дерево, протянувшее ветви над его головой, обратилось в пепел и рассыпалось.

Всадники устремились к краю леса. Призрак продолжал преследовать Мала. Перед тем как в очередной раз исчезнуть, он внезапно преградил ему дорогу в виде ствола дерева. Принц не отвернул коня. Призрак больше не появлялся.

Капитан предложил разделиться. Он поедет с Даном налево, а Мал с Верном направо. Верн возразил, сказав, что дороги опасны и для четверых. Для двоих они опасны вдвойне. Мал согласился:

— Поедем вместе.

Они повернули направо. На пути всадников показался одиноко стоящий дом. Капитан предположил, что это местный постоялый двор, и здесь они смогут узнать о тех, кто останавливался на постой или проезжал мимо.

К ним вышла хозяйка и пригласила войти. В доме женщина заговорила с Малом. Она сказала, что ей известно, почему он находится здесь.

— Что ты знаешь о Маргарите?

— Я готова вам всё рассказать, но прежде объясните, кем она вам приходится?

— Это моя невеста.

— Здесь останавливался отряд амазонок. Она была среди них.

— Ей не место среди амазонок.

— Я не могу ошибаться, — женщина настаивала на своем. — Я слышала это имя.

— Когда амазонки покинули твой дом? — вмешался в разговор Верн.

— Сегодня на рассвете.

«Все-таки всего лишь совпадение», — подумал принц.

— В этих краях амазонок можно встретить повсюду, — мечтательно проговорил капитан.

— Откуда ты знаешь, почему наш господин находится здесь? — вновь спросил Верн.

— В Сире — праздник, и все, кто едет мимо нас, едут туда.

Хозяйка позвала служанку, велела ей приготовить ужин для гостей и налить вина.

Мала не покидали сомнения:

— Что может связывать Маргариту с амазонками? Смелости ей не занимать. Она терпелива и вынослива, и когда-нибудь в совершенстве овладеет искусством меча. Но почему сейчас?

— Пробудитесь, Ваше Высочество!

Мал протер глаза и увидел, что лежит в комнате для гостей. Капитан, как всегда, ухмылялся:

— Вам не стоит столько пить. Я предупреждал вас. Местное вино никуда не годится.

— Но я не пил, — возразил Мал и не узнал свой голос.

Тот звучал грубо и развязно. Каждое движение головой отдавалось незнакомым, неприятным ощущением.

Капитан захохотал так, что проснулись Верн и Дан. Они молча встали и отправились умываться. Мал вышел из дома вслед за ними. Верн полил ему воды из кувшина. Мал плеснул ее на лицо, желая смыть навязчивый сон. Омывая змеиный торс, он невольно засмотрелся на чешуйки, поблескивающие на солнце. Их цвет напомнил ему малахитовый зал в королевском дворце. В детстве он всматривался в зеркала, развешанные на его стенах, и видел в них горы, поросшие лесом. Он говорил об этом отцу, а тот, смеясь, рассказывал, что их предки рыли в лесу подземные жилища, и там скрывались от холодов.

День обещал быть теплым и ясным. Дорога пролегала вдоль горной гряды. Лошади шли по извилистой, то и дело раздваивающейся тропе. Капитан уверенно вел их вперед. Мал как будто смирился с утратой Маргариты и стал напевать неизвестно откуда взявшийся мотив.

— Взгляните, принц! — капитан указал на макушку горы, в которой проступало женское лицо.

— С другой стороны еще одно такое же лицо, — удивился Дан.

— Два прекрасных лика! — восхитился Мал.

— Похожих как две капли воды, — добавил Верн.

— Египет — страна вечных красот и красоток, — подхватил Оцеано.

Другие вершины выглядели как головы диких и домашних животных: льва, быка, пантеры, барана, осла, шакала. Мала поразила вершина в виде склонившейся конской головы. Он опустил взгляд на коней, которыми снабдил их Филипп. Перегор был каурой масти, под капитаном скакал вороной конь, Верн и Дан ехали на гнедых лошадях.

Мал снова посмотрел наверх, и на этот раз его взгляд остановился на высеченной в камне свернувшейся кольцами змее и стоящей рядом хищной птице. В глазах помутилось. Вовремя подоспевший Верн не позволил ему упасть.

До них донеслись протяжные стоны. Верн предположил, что эти звуки издает большая птица. Всадники перешли на шаг, а потом остановились. Птица не замедлила показаться. У нее была две головы, могучие клювы и широкие крылья. Дан достал лук и прицелился.

С гор подул ветер, и птица, сложив крылья, полетела вниз. Дан выпустил две стрелы. Те отскочили от оперения как от железного щита. Кони не выдержали напряжения и ринулись в разные стороны. Расправив крылья, птица бросилась в погоню за Малом. Пролетая над ним, она попыталась схватить его когтями. Принц уклонился. Птице достался только плащ. Мал успел нанести удар клинком по крылу и развернул коня, чтобы встретить следующую атаку. Птица взмыла вверх. Опередив Перегора, она устремилась навстречу, выставив вперед когтистые лапы. Ей удалось зацепить Мала за рубашку. Принц не удержался и выпал из седла. Дан выпустил еще две стрелы. На этот раз они пробили птичье оперение. Птица опустилась на землю. «Раздумывает, нападать или нет», — решил принц.

Птица медлила. Из ее черных клювов вывалились языки. Тяжело дыша, она внимательно смотрела на Мала. Ее взгляд приковывал змеиный торс.

— Что тебе нужно?

Птица присела, расправила крылья и прижала их к земле. Она приглашала взобраться к себе на спину. Принц оглянулся. Капитан отрицательно мотнул головой. Верн, наоборот, одобрительно кивнул. Дан выжидал. Мал и в этот раз послушался Верна и сел на птицу верхом. Он вытащил из нее стрелы Дана. На наконечниках не было ни капли крови. «Какая толстокожая», — поразился Мал.

Птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и полетела. С высоты Мал разглядел на вершине песчаной горы неподвижно лежащего змея. Птица опустилась, и принц подошел к нему. Змеиные глаза были закрыты. Он умирал от ран. Мала охватила жалость. К горлу подкатил комок. Принц не выдержал, упал на песок и зарыдал так, словно оплакивал собственную смерть.

Мал открыл глаза. Над ним склонились капитан, Верн и Дан. «Так это был всего лишь сон», — подумал принц.

— Вино все еще дает о себе знать? — осведомился капитан.

— Мы должны ехать!

Мал сделал несколько глотков воды, взобрался на коня и поскакал вперед. Принц не понимал, что за видения его преследуют. Он ощущал себя и птицей, и змеем одновременно.

К ночи горная цепь прервалась, и путники въехали в деревню. Спать не хотелось.

Посреди дороги сидела собака. «Это знак Анубиса, — догадался Мал. — Он ведет меня». Принц узнал собаку, долго жившую во дворце и умершую несколько лет назад. Мал взял ее на руки и погладил.

— Так вот куда ты отправилась после смерти.

Животное на удивление вяло отозвалось на ласку.

— Но если ты умерла…

Мал задумался. Собака вырвалась из рук и исчезла в темноте.

— В этой деревне живут мертвецы, — объявил принц.

Разоблаченные призраки не замедлили показаться. На Мала навалилась страшная усталость. Он хотел взобраться на Перегора, но капитан остановил его:

— Где заснешь, там и проснешься.

Созерцание череды жутких и одновременно жалких существ отнимало последние силы. Их не хватало даже на то, чтобы перекинуться несколькими словами. Сколько бы они ни шли вперед, деревне не было конца. Стоило им остановиться, как вокруг собиралась толпа призраков. Мал всё меньше чувствовал отвращение к мертвецам. Он хотел одного: выйти отсюда. Мертвецы следовали за ними длинной вереницей. Их привлекал ужас, который испытывали лошади, а когда к нему добавлялся страх людей, бесплотные духи начинали суетиться. Глядя на них, Мал думал: «Почему бы и нам не притвориться призраками». Вместе с этой мыслью пришла и странная легкость. Мал оглянулся и увидел, что его друзья приобрели размытые очертания: «Еще немного, и мы сольемся с толпой призраков. Или мы уже ими стали?» Легкость исчезла, и Мал вырвался из круга бесплотных существ.

— Если мы будем притворяться призраками, то сами превратимся в них! — произнес Мал.

Взошло солнце. Вместе с первыми лучами исчезли призраки. Никогда Мал не был так рад встрече с небесным светилом. Оно поднималось всё выше, возвращая телам растраченные силы. Выход из деревни мертвых был найден.

Путники скакали в надежде найти ночлег, пока не стемнеет. Их подгоняло солнце, торопливо катящееся по небосводу. Его последние лучи успели высветить трехэтажный каменный дом на берегу реки. Как только наступила темнота, дом ожил. Окна вспыхнули огнями, из них донеслась музыка. Путники напоили коней и оставили их пастись рядом с домом.

На глазах у Мала и Оцеано кошка настигла мышь и забавлялась с нею, пока та не испустила дух. Как только кошка утратила к мыши интерес и отошла, мышь вскочила на лапы и убежала.

В доме никого не было. В едва освещенной свечами прихожей капитан оживился:

— Похоже, мы в летнем дворце стаи призраков.

За столом Оцеано рассказал Малу, как однажды на пороге дома, где жила его любовница, он обнаружил дохлую мышь. Потом эта женщина бросила его. Еще раз дохлая мышь попалась ему на глаза на городской площади, когда он в очередной раз спешил на встречу с любовницей. Вскоре та изменила капитану:

— Француженки, которых я любил, были развратны или скучны, или развратны и скучны одновременно.

Побродив в полутемных коридорах, путники очутились в огромном хорошо освещенном зале с накрытыми столами. Мал сел за ближайших из них. К нему присоединились Верн и Дан. Капитан предпочел прежде рассмотреть развешенные на стенах картины. Все до одной изображали тонущие корабли.

Блюда были приготовлены из рыбы и водорослей. Но вкус каждого из них не был похож на другие. Особенно принца поразило мясо рыбы нежное как мякоть персика. Казалось, она попала на кухню под разделочный нож повара, как только была выловлена из реки. «Разве она водится в этой мелководной речушке? — удивился Мал. — Может быть, гигантская птица доставляет ее сюда?»

Насытившись, Оцеано принялся вспоминать истории о кораблях, ушедших на дно вместе с их владельцами. Он водил Мала, Верна и Дана вдоль стен от одной картины к другой и посмеивался над тем, с какой трагичностью художники выписывали хорошо известный ему сюжет. Капитан убеждал, что гибель в волнах это всего лишь развлечение для отважных моряков. Иногда он узнавал чье-то лицо и рассказывал связанный с когда-то утонувшим знакомцем нелепый случай.

Возле картины, висящей отдельно от остальных, капитан замолчал. Мал принялся ее рассматривать. На первый взгляд, она ничем не отличалась от других: ночное небо прорезано молнией, разбушевавшееся морское пространство освещено выглядывающей из-за туч тусклой луной. Перевернувшийся корабль с разодранными парусами подбрасывают огромные волны. Матросы, выброшенные за борт, тщетно пытаются удержаться на поверхности воды. «Возможно, ее создатель был точен в наложении красок и передаче предсмертного ужаса, но не более того», — решил Мал.

Капитан, как зачарованный, вглядывался в толщу морской воды. И тут Мал увидел то, чего не замечал раньше: из мерцающей зеленым светом глубины к тонущему кораблю плыли луноликие женщины с длинными огненными волосами. Живот и бедра белоснежных тел наполовину покрывала чешуя, а вместо ног у них был рыбий хвост, увенчанный мощным плавником. Мал увидел сияние подводного города с замками из хрусталя — местом обитания морских ангелов.

— Я готов затопить дюжину кораблей, чтобы меня спас кто-нибудь из них! — воскликнул капитан. — Когда-то они были воительницами армии египетского фараона. Однажды он направил их на другой берег моря, с помощью магических сил сделав так, чтобы воды расступились. На середине пути воды неожиданно сомкнулись. Но никто не погиб. Женщины стали русалками. С тех пор они неизменные спутники кораблей. Русалки заставляют их сбиваться с курса и, заманивая на морские рифы, обрекают на гибель. Как-то раз и мне пришлось встретить одну из них. Я устоял против ее чар, хотя точно знал, что не найду никого прекрасней.

В голосе Оцеано звучала неподдельная тоска. Принц понимал его как никто другой. Русалка пробудила в капитане жажду любви. Возможно, испанец пытался забыть свою мечту, но Мал и Маргарита напомнили ему о ней. Сейчас это желание вновь переполнило капитана, и его глаза засияли.

В зале появились ослепительно красивые женщины. Одна из них подошла к капитану, взяла за руку и поцеловала в губы. Оцеано подался ей навстречу, а когда красавица повела за собой, то безропотно позволил себя увести. Мал переглянулся с Верном и Даном: «Это дом продажных женщин! Но как тонко здесь всё устроено. Они не навязываются, а ждут, когда мы сами сделаем первый шаг».

Мал вызвал в памяти образ танцующей принцессы, всегда настраивающий на радость и умиротворение, но сейчас он чувствовал лишь страсть. Вместе с Верном и Даном принц поднялся этажом выше и закрылся в свободной комнате. Гвардейцы вели себя так, как будто ничего не произошло. Мал не мог успокоиться. Образ Маргариты то и дело всплывал у него в памяти. И во сне чувства захлестывали его. Мал плакал, его утешала какая-то девушка. Он называл ее Маргаритой, но та утверждала, что ее зовут иначе.

Мал проснулся, когда Верн и Дан еще спали. Разбудив их, он велел седлать коней. Выполнять распоряжение отправился Дан, а Верн спустился с принцем в обеденный зал. Встретившая их женщина выставила блюда, приготовленные из все той же рыбы. Мал и Верн приступили к завтраку. К ним присоединился Дан. Он сообщил, что капитан исчез. Мал понял, что Оцеано не вернется. Это придало ему уверенности в себе.

— Пора ехать! — твердо сказал Мал.

Верн и Дан поспешно направились к дверям.

— Господин, похоже, вырос в собственных глазах, — негромко произнес Дан.

Верн кинул к порогу пару монет, и всадники поскакали по дороге, ведущей в долину. Они нагнали вооруженных людей, сопровождающих повозки с бочками. Это были голландцы.

— Куда ведет эта дорога? — спросил принц у одного из них.

— В цитадель города Сира.

— Кто командует цитаделью?

— Король Гербранд.

— Прекрасно. Он-то мне и нужен. Поторопимся.

Всадники достигли небольшой, окруженной рвом деревянной крепости. Часовые узнали принца и опустили откидной мост.

— Проведите меня к королю! — на ходу бросил Мал.

Один из стражников повел его к высокой деревянной башне. В крепости полным ходом шло строительство. Голландцы укрепляли стены. Соотечественники с неприязнью смотрели на Мала. Двое рыцарей в сопровождении оруженосцев последовали за принцем, оттеснив Верна и Дана в сторону. Мала захлестнул гнев. Он ворвался в башню. Гербранд сидел на троне. Рядом стоял светловолосый военачальник в арабской одежде. Король встретился с Малом взглядом. Принцу показалось, что тот недоволен его появлением и пришел в еще большую ярость:

— Как ты смеешь препятствовать мне? Я покинул королевство, стал изгоем, теперь я сам распоряжаюсь своей жизнью! Больше я тебе ничем не обязан! Зачем преследуешь меня? Верни Маргариту! Я пришел за ней!

— Ты не увидишь ее.

Рыцари, стоявшие позади Мала, сделали шаг вперед и встали у него по бокам.

— Я убью всех твоих людей! — рассвирепел Мал, выхватывая меч.

У него выбили оружие из рук. Мал набросился на стоящего рядом рыцаря и свалил его с ног. Ярость удвоила силы. Мала схватили и повалили на пол, но он вскочил и продолжил неравную схватку.

— Безумец! Безумец! Безумец! — кричал Гербранд.

Мал пропустил удар в голову и потерял сознание.

Очнулся принц в шатре. Доспехи и меч были аккуратно сложены поблизости. Мал встал с постели, прицепил к поясу клинок и вышел наружу. Голландцы достраивали крышу, распиливали свежесрубленные стволы деревьев, разгружали повозки с провиантом.

У входа в башню стояли оруженосцы. Заметив Мала, они с усмешкой переглянулись. Принц узнал участников вчерашней потасовки. Он решил возобновить разговор с отцом и беспрепятственно вошел внутрь. Там его встретили четверо стражников.

— Где отец? — обратился к ним Мал.

— Он в отъезде, — с презрением ответил один из воинов.

«Еще один такой ответ, и я опять не смогу сдержаться», — подумал принц. Он хотел как можно скорее покинуть крепость и продолжить погоню. И чем больше он думал об этом, тем отчетливее представлял облик Маргариты: «Отец скрывает ее от меня, но я не отступлюсь».

Голландцы побросали инструменты и побежали к воротам. Мал взобрался на крепостную стену и увидел всадников в пестрых кафтанах. Они скакали под синими знаменами с двуглавыми орлами. Их было чуть больше сотни. Мал поднял руку и указал на флаг.

— Я Мал — сын короля Гербранда. Сельджуки нарушили перемирие. Если они войдут в крепость, то не пощадят никого. Но королевский флаг развевается над башней, и никто не посмеет спустить его. Никто не посмеет запятнать честь короля Голландии. Кто не подчинится приказу, будет убит на месте.

Мал поднял над головой клинок. Отчуждение развеялось как сон. Принц приказал лучникам приготовиться к отражению атаки, а остальным заняться укреплением ворот.

Сельджуки бросились на штурм. Для преодоления рва они использовали переносные мосты. Голландцы расстреливали сельджуков сквозь узкие проемы бойниц. Нападавшие пытались поджечь ворота горящими стрелами. Они протянули через мосты лестницы и приставили их к стенам. Сельджуки взбирались по ним с необычайной ловкостью и быстротой. Их встречали голландцы и сбрасывали обратно.

Сельджуки проявляли чудеса храбрости. Они сражались, даже если едва держались на ногах от ран. Голландцы отбивались с трудом. Принц командовал лучниками и следил за тем, чтобы солдаты непрерывно поливали ворота водой.

Потеряв не меньше двадцати человек убитыми, сельджуки отступили. Они изменили тактику. В сторону крепости полетели горящие стрелы. Стены вспыхнули. Голландцы не успевали заливать огонь. Мал приказал сбивать пламя. Он не сомневался, что им удастся продержаться до возвращения короля.

Отряд Гербранда появился на горизонте. Голландцы вывели из укрытия задыхающихся в дыму лошадей. Мал выждал, когда сельджуки ослабят поток стрел, и, взяв в правую руку королевское знамя, спустился, вскочил на Перегора и приказал опустить ворота. Их внешняя сторона занялась пламенем, подъемные канаты истлели, и ворота рухнули на землю. По ним, сквозь языки пламени, в облаке дыма с искаженными от ярости лицами голландцы вырвались из крепости. Все, кто смотрел на Мала, видели, как над ним развевалось алое полотнище со змеиной головой. Сельджуки обратились в бегство. Мчащиеся наперерез голландские всадники в главе с королем Гербрандом не дали им уйти безнаказанными.

Среди приближенных короля Мал заметил Верна и Дана. По их взглядам он понял, что они всё еще на его стороне. Король дал знак принцу следовать за ним. Он вошел в башню и приказал приближенным оставить их наедине.

— Я сделал то, что должен был сделать: вернул Маргариту, чтобы избежать войны с Францией. Но предательство настигло меня в собственном королевстве. Александр объявил о моей гибели и захватил власть. Я нуждаюсь в твоей помощи.

Этих слов Мал ожидал меньше всего:

— Прости, отец. Я поклялся отыскать обитель Христа.

Гербранд не смог скрыть разочарования:

— Я не отдам тебе никого из моих людей.

— Верни гвардейцев.

— Они в твоем распоряжении.

Мал сожалел, что накануне так бесцеремонно обошелся с отцом.

— Маргарита во Франции?

— Нет. Я дал слово, что больше ничего тебе о ней не скажу.

— Король Пепин в Сире?

— Нет.

Мал покинул башню. Этой ночью ему снилась женщина с раздувшимся до нечеловеческих размеров телом. Она то пыталась его соблазнить, то исчезала. Принц не испытывал к ней ничего, кроме отвращения.

Наутро его разбудил Верн и сообщил, что лошади готовы. Мал собрался выходить, но ему показалось, что он забыл очень важную вещь.

— Что за вещь?

Мал вышел и опять вернулся, но, когда оказался в комнате, то не мог вспомнить, зачем он здесь. Он еще и еще раз спрашивал Верна:

— Готовы ли лошади?

Тот отвечал, что готовы. Мал продолжил расхаживать по двору, силясь вспомнить то, о чем он даже и не знал.

Мучительные размышления Мала прервал Дан. Он поднес принцу треугольный щит с зеленым змеем с золотой короной на голове. Это был дар короля и напоминание о том, кем он является: «Я всегда был змеиным князем. Так тому и быть».

— И еще деньги, — Дан протянул Малу горсть монет.

Из трех дорог, разветвляющихся возле крепости, всадники выбрали ту, по которой вчера возвращался голландский король. Она пролегала через лес и вела на запад.

Целью путников был Сир — город государей. Верн рассказал Малу, что Гербранд ждал нападения, но не знал, куда направятся сельджуки, и предпочел усилить охрану герцога Хендрика:

— Здесь мы повернули обратно.

Верн указал на поляну, усеянную пнями.

— Отправимся к дяде Хендрику, — сказал принц. — Видит Бог, я с самого начала хотел спросить у него совета.

Они скакали во весь опор, пока на небе не показалась луна. Сквозь деревья Верн первым разглядел свет. Он исходил от бревенчатого строения, покрытого зелеными листьями. Внутри всадники обнаружили стол, на котором лежали орехи, ягоды, грибы и коренья. Они были как будто сорваны перед их приходом.

Стены, стол, стулья и кровати на глазах меняли форму и цвет. Мал почувствовал как на него изливается любовь к жизни вместе с необъяснимой тоской. Он оглядел спутников: «Чувствуют ли они то же, что и я?»

Дан спал, а Верн сидел за столом, закрыв лицо руками.

— Приходилось ли тебе встречать что-нибудь похожее? — спросил Мал.

Верн опустил руки. Его глаза были полны слез:

— Лес чувствует приближение смерти и поет прощальную песню. Этот дом — его сердце. Он пригласил нас, чтобы отдать нам последний вздох. Я был смотрителем леса и хорошо знаю, как это происходит.

Мал не поверил ему и подумал, что однажды обязательно приведет сюда Маргариту, ведь она не видела ничего подобного.

Проснувшись, он обнаружил себя под открытым небом. Кони паслись поблизости. Умывшись и пополнив запасы воды, путники поехали дальше. К полудню они достигли границы с пустыней. Здесь путь расходился на две дороги. Мал, не задумываясь, выбрал одну из них.

— По той ли дороге мы едем? — спросил Верн.

— Куда-нибудь она нас приведет, — ответил Мал.

— Я поеду впереди, — сказал Дан.

Мал кивнул, а Верн продолжал сомневаться:

— Как бы нам ни пришлось возвращаться.

Мал позволил Дану обогнать себя и почувствовал, что за ними кто-то наблюдает. Принц оглянулся и увидел смазавшую пустынный пейзаж водянистую фигуру. Это было то самое существо из умирающего леса. В этот раз Мал не удержался от любопытства.

— Кто ты? — беззвучно спросил принц.

Ответ последовал незамедлительно. Мал посмотрел на простирающуюся перед ним пустыню и догадался, что ее сотворил призрак. Теперь он понимал, почему лес так резко обрывается и переходит в пески. Призрак лишает пространство и всех, кто в нём находится, жизненной силы. Оттого и пел прощальную песнь лес.

Пустыня казалась бесконечной. Верн выразительно посмотрел на Мала, и тот прочитал его мысли: «Мы сбились с пути».

Принц не знал, что ему ответить, но тут до него донесся незнакомый голос:

— Вперед!

Это слово услышал только он и никто больше. Оно всплыло из мутной глубины и застыло рядом с прочитанной по глазам мыслью Верна.

— Мы едем вперед! — прохрипел Мал.

Он хотел что-то добавить, но страшная усталость ввергла его во тьму. Мал погружался в нее всё глубже, пока кто-то сильный не схватил его за руку и не выдернул на свет. Принц открыл глаза. Верн не давал ему свалиться на землю. Из последних сил Мал подтянулся в седле и выдохнул:

— Вперед!

Всю оставшуюся дорогу призрак следовал за всадниками. Мал чувствовал, что существо желает что-то сказать ему. Он ехал, поддерживаемый Верном, и не мог заснуть. Он словно бы упирался в невидимую стену, отделявшую от сна и покоя.

Призрак беспрерывно шептал:

— Вперед, вперед!

Разум, подхваченный призрачными нитями, качнулся, и принц увидел самого себя со спины. Он оглядел пустыню и ощутил ни с чем не соизмеримую жажду. Чтобы утолить ее, нужно было выпить сок, выжатый из всего неба над головой, но и этого было недостаточно. Эта жажда властвовала над ним безраздельно. Существование Мала стало обречено на вечную бессмысленную подпитку неведомой силы, влекущей в бездну. Принц оттолкнулся от черной пустоты, и к нему вернулось желание забыться. Чтобы обрести покой, он был готов умереть.

Они въехали в Сир еще до захода солнца. В городе всадники остановились у ворот с голубым щитом, на котором был изображен красный тюльпан с тремя удлиненными лепестками. Дан сообщил стражнику, что его господин желает видеть хозяина этого дома. Тот попросил назвать имя гостя. Мал кивнул, и Дан проговорил его титул и имя. Стражник открыл ворота. Всадники спешились и прошли в дом.

Дядя Хендрик — младший брат короля Гербранда встретил Мала в зале, увешанном голландскими стягами:

— Рад видеть вас, Ваше Высочество, на этом островке Голландии, созданном в Египте по воле христиан.

— Я поцелую эту землю с тем же трепетом, с каким прикасаются к губам возлюбленной.

Мал дал знак оставить их наедине.

— Готов ли принц выслушать рассказ о событиях, случившихся в Голландии за время его странствий?

— С нетерпением жду, когда многознающий Хендрик опустошит мешок с новостями.

— Жители Сира поклоняются древним богам Египта и при этом уживаются как с христианами, так и с мусульманами. В этот город мы приезжаем, чтобы провести переговоры с арабами и египтянами. Твой отец и другие христианские монархи поручили мне миссию заключить с мусульманами мир. В нём нуждаются все, и как никто другой твой отец. Думаю, он успел тебе сказать, что власть в Голландии захватил Александр. Пока Гербранд охотился за тобой и Маргаритой, в королевстве созрел заговор. Король жестоко ошибся, отдав брату Харольду остатки войск. Теперь Гербранду нужны силы, чтобы вернуть всё на свои места. Ему не на кого больше рассчитывать, кроме как на голландских крестоносцев.

— Ты знаешь, где Маргарита?

— Так ты все-таки любишь ее?

— Я поклялся быть с ней вместе и буду верен клятве до конца жизни, — сказал Мал и понял, что солгал, потому что не помнил, чтобы когда-либо произносил подобную клятву.

— Я ожидал от тебя этих слов, — Хендрик смотрел на Мала с восхищением. — Позовите Моркварда!

Мал однажды слышал это имя, но не мог вспомнить где. Морквард оказался высоким рыжеволосым азиатом лет тридцати пяти.

— Он поможет тебе, — сказал Хендрик, сияя улыбкой.

Морквард поклонился.

— Дорогой дядя, надеюсь, ты позволишь покинуть тебя без лишних церемоний? — Мал встал со скамьи, — У меня слишком мало времени.

— Постой, Мал, я еще не все тебе сказал. — Хендрик был сильно взволнован. — Вы сможете уехать не раньше чем завтра. Никто не должен знать, что Морквард едет с тобой. Обещай мне, что это останется тайной для твоего отца.

— Ты все-таки предаешь его? Зачем? — в голосе Мала появились жесткие интонации. — «Предатель всегда достоин презрения, — думал принц. — Король не сказал, где находится Маргарита, сославшись на данное Пипину обещание. Быть может, дядя — участник заговора? Или нет? Отец наверняка знал, о чём я буду его спрашивать. Против кого этот заговор, и что движет тобой, дорогой дядюшка?»

— Я делаю это ради тебя… — Хендрик замолчал, собираясь с духом, и продолжил, — и ради той, что любил, но оставил по воле отца, взяв в жены другую. В отличие от тебя, мне не хватило смелости бросить вызов сразу двум королевствам. Вот почему я сейчас хочу, чтобы ты нашел свою избранницу, и готов пойти на обман. Возможно, я совершил ошибку. Но не меньшей ошибкой было бы думать, что я поступил разумно. Нет, я пошел на поводу у собственных чувств. Я был охвачен страхом — страхом оказаться в немилости, страхом быть изгнанным. Он продиктовал мне решение, и я покорился ему.

Хендрик замолчал. Мал сожалел о сгоряча высказанном обвинении.

— Достаточно на сегодня откровений, — Хендрик вернул облик благодушного аристократа. — Тебе следует хорошо отдохнуть. Завтра во время праздника, когда все жители Сира оденутся в голубые плащи, вам предстоит покинуть город.

Мал направился к выходу, где стоял Морквард. Тот смотрел глазами преданной собаки. Мал ощутил к нему сильную неприязнь.

В эту ночь принц был ближе к дому, чем когда-либо за последние дни. Он нашел у себя в комнате письменный прибор и несколько листов бумаги. Перед тем как заснуть, Мал написал Хендрику обо всем, о чем был не в силах сказать вслух.

Утром принц отправился на прогулку по городу. Он услышал звуки музыки, пошел им навстречу и столкнулся с женщиной, несущей надрезанный арбуз. Тот чуть не вывалился из ее рук, и принц помог ей его поймать. Женщина в благодарность отломила ему кусок плода с ярко-красной мякотью.

Музыку извлекали из инструментов бородачи в чалмах, сидевшие на коврах под занавесью из цветных тканей. У первого в распоряжении были струны, жестко закрепленные с одной стороны деревянного ящика и уходящие вглубь, с другой — свободно натягивающиеся стальной ручкой, которую музыкант удерживал в правой руке. Он едва заметно и без особых усилий перемещал ее в воздухе. Пальцами левой руки он едва прикасался к струнам, что приводило к появлению чистых и ярких звуков. В распоряжении второго бородача были нанизанные на нити темные полукруглые пластины из дерева. Они были усеяны сверкающими на солнце драгоценными камнями и лежали в платяном мешке. Музыкант водил над ними руками, и иногда осторожно дотрагивался, добиваясь переливчатого звучания. Во время игры музыканты улыбались и добродушно разглядывали собравшихся вокруг жителей города Сира. Кто-то едва покачивался в такт музыке, кто-то самозабвенно танцевал.

Бородачей сменил юный музыкант с лютней. Он играл настолько неуверенно, что в толпе раздались насмешки. Одна из девушек выкрикнула:

— Эй, худышка, ты что здесь делаешь?! Играть-то не умеешь! Да и куда ты полез с костлявыми ручонками? Подожди, пока они мясом обрастут! Заодно и молоко на губах пообсохнет!

Юнец продолжал играть. Но звук инструмента стал терять гармонию. Несколько раз он откровенно фальшивил. Девица вошла в раж. Она подыскивала всё более изощренные ругательства, но мальчик не прекращал игру.

— Пошла вон! — выкрикнул Мал.

Раздосадованный руганью девицы, он бросил арбузную корку и попал ей в затылок. В толпе раздался смех. Девушка обернулась. Ее воинственный настрой улетучился, а глаза широко раскрылись. Она не знала, что делать. Это еще больше рассмешило публику. Девушка, видя, что толпа потешается над ней, отступила. Смех не умолкал, перерастая в безудержный хохот. Смеялся даже музыкант, продолжая играть, но уже куда более вдохновенно. Девушка бросилась наутек. Толпа ликовала. Стоявший рядом с принцем мальчишка лет двенадцати едва слышно произнес:

— Уноси ноги, жестокая курица! Ты такая же слабоумная птица, как и все девицы! Поделом тебе!

Мал возразил:

— Не стоит так говорить обо всех девушках на свете.

Мальчишка удивился:

— Вы же видели, как она себя вела!

— Она поступила дурно, — согласился Мал, — но это не повод считать курицами всех девиц до одной.

Не дожидаясь ответа, принц пошел прочь. Мал был не в духе. К нему вернулась тоска по Маргарите. Верн и Дан не стали его ни о чем спрашивать. За обедом Хендрик несколько раз призывал Мала к осторожности и возвращению в Сир при первых признаках слежки. Он распорядился выдать им голубые плащи:

— В них вы легко растворитесь в толпе, и никто не сможет проследить за вами.

Четыре всадника ринулись сквозь многолюдный поток, устремленный в центр города. Проезжая последнюю улицу, принц увидел мальчика, собиравшего мусор. Присмотревшись, Мал узнал в нем юного женоненавистника. Рядом стояла женщина и кричала:

— Ты у меня узнаешь, что бывает, когда маленькие бездельники уходят из дома без спроса! Не надейся, что это тебе так просто сойдет с рук!

Женщина схватила мальчишку за ухо. «Неудивительно, что он называет их курицами. Еще несколько лет такого обращения, и малыш возненавидит женщин на всю жизнь», — подумал принц.

Он остановился рядом с мальчиком. Его мучительницы поблизости не было.

— Поедешь со мной?

— Да! — мальчик узнал его.

— Садись на коня, — принц протянул руку.

Ловко подтянувшись, мальчик сел за спиной у Мала.

Они ехали всю ночь. Утром принц почувствовал, что мальчик устал. Но тот не жаловался. Мал приказал остановиться, но только до полудня. Дан развел огонь, а Верн достал припасенные в Сире хлеб, сыр и вино.

Согревшись у костра и выпив вина, принц спросил мальчика:

— Как тебя зовут?

— Я не помню своего настоящего имени. Моя родина далеко отсюда. Но в Сире меня называли в честь сына Осириса Гором.

— А ты помнишь, сколько тебе лет?

— Сейчас мне двенадцать.

— Как случилось, что сын бога убирает мусор за простыми смертными?

Мальчик ответил не сразу. Мал понял, что ему неприятно напоминание о недавнем прошлом.

— Прежде чем победить злого бога Сета, Гор долго трудился, не чураясь никакой работы.

— Значит, ты готов взяться за любую работу?

— Всё, что скажете, господин.

— Я хотел бы, чтобы ты был моими ногами. Так хорошо ты держишься в седле! — Мал решил приободрить Гора похвалой. — И этот конь, — принц указал на Перегора, — отныне твой! Я дарю его тебе. Теперь ты за него в ответе.

Мал посмотрел на Верна. Тот кивнул в знак того, что одобряет решение принца.

— Что я должен делать? — спросил Гор.

— Ты торопишься приступить к работе? — заметил Мал. — Это похвально.

— Прежде всего, я должен точно знать свои обязанности.

В эту минуту Гор напомнил Малу себя самого:

— Ты будешь ехать впереди нас, узнавать дорогу, а также ездить в разные концы Египта с моими поручениями.

— Это всё?

— Нет. Я хочу, чтобы ты научился ухаживать за лошадьми и стрелять из лука. И поможет тебе в этом Дан. Ведь правда, Дан?

— Не кажется ли вам, господин, что у него не хватит сил натянуть тетиву? — усомнился лучник.

— Я справлюсь! — поспешил развеять сомнения мальчик.

— Таковы мои условия. Поговорим о награде за службу?

— Самая большая награда то, что вы меня взяли с собой! Мне хочется служить вам.

— У всякой службы есть цена! Верн и Дан — мои слуги, потому как их предки присягнули на верность моему прадеду. За это он дал им землю. Они жили под его покровительством и служили ему верой и правдой. Морквард присягнул моему дяде, и сейчас он исполняет его поручение. Исполняет, потому что обязан ему, и потому что дядя щедро платит золотом.

— Это так, — сухо вставил Морквард.

— Но вернемся к тебе, Гор. Что ты хочешь за службу?

Гор задумался и через какое-то время взглянул на Мала.

— Я тебя слушаю, — сказал принц.

— Я хочу вашего покровительства.

— Я взял тебя с собой. Ты уже под моим покровительством.

Гор пожал плечами.

— Неужели у тебя нет мечты? — подсказал Верн.

— Есть. Я хочу иметь корабль, путешествовать по разным странам и открывать новые земли, — признался Гор

— Ну, наконец-то! — обрадовался Мал, — И это всё, что хочет Гор?

— Да! — воскликнул мальчик.

— И ради этого Гор готов выполнять любые поручения?

— Не любые, — отозвался Гор, — только те, о каких вы сказали!

— А ты не глупец, — Мал улыбнулся. — Будь спокоен, я тебя не заставлю делать то, о чем мы не договаривались. Но позволь спросить тебя, существуют ли поручения, унижающие достоинство Гора?

— Не то, чтобы они унижали, — замялся Гор, — они — неприятны.

— Что-то вроде чистки улиц?

— Я готов чистить улицы… Я не знаю, поймет ли меня господин?

— Говори.

— Мне неприятно исполнять поручения женщин. Я не люблю женщин, потому что… Не знаю почему, но я их не люблю.

— Здесь я тебе ничем помочь не могу! Я обещаю тебе, что все поручения будут исходить лично от меня, а иногда от Верна или Дана. Но если они будут связаны с женщинами, тебе придется их исполнить. Согласен?

— Согласен, — с явным неудовольствием отвечал Гор.

— Не хочу от тебя скрывать: сейчас мы ищем одну девушку.

Гор отвел взгляд в сторону. Мал улыбнулся:

— Видно у тебя накопилось немало обид на эти милые создания.

— Это для вас они милые создания, господин, а для меня никчемные, злые курицы.

Все засмеялись. Даже на лице Моркварда появилась улыбка.

— Успокойся, когда мы найдем мою невесту, можешь с ней не общаться.

— А если она сама заговорит со мной? — поинтересовался Гор.

— Оставляю за тобой право не отвечать ей.

— Но это будет невежливо.

— А это уж тебе решать, как поступить.

Гор тяжело вздохнул.

— Давай обсудим срок окончания службы, после чего ты получишь корабль! Думаю, что девяти лет будет достаточно. Считай, что отсчет уже начался.

— Я буду ждать этого дня! — оживился Гор.

— Признаюсь, мне было бы приятнее услышать другой ответ. Ты мог бы сказать, что готов и так служить мне, не ожидая награды. Впрочем, я нисколько не сомневаюсь в твоей честности. Значит, мы договорились?

— Договорились, — повеселел Гор. — Какое будет первое поручение?

— Дан, возьми лошадей и искупай их в реке. Гор тебе поможет.

Дан и Гор сели на коней, двух других взяли под уздцы и поскакали к отдающей желтоватым блеском реке.

В этот день всадники больше не делали остановок. Поросшие травой поля сменили песчаные земли, и Мал был рад, что призрак покинул их. Морквард объявил, что им придется ехать по пустыне несколько дней, после чего спросил у Гора:

— Ты хочешь плавать по морям и открывать новые земли. А приходилось ли тебе бывать в настоящем плавании?

— Я родом из Финикии — там нет человека, кто всю жизнь прожил бы на суше.

— Как ты попал в Египет?

— Был продан в рабство одной знатной даме.

— А где твои родители?

— Я сирота.

И вдруг разговорился Морквард. Он рассказал, что тоже не помнит родителей. Его род был истреблен. Отец Моркварда, монгол по происхождению, был повинен в убийстве семьи чужеземного князя. Сын убитого сбежал из плена и спустя много лет вернулся, чтобы отомстить. Он убил отца и мать Моркварда, а его самого вместе с братьями и сестрами сделал рабами. Морквард прошел через унижения, нескончаемые побои и голод. Когда один из братьев умер от истощения, он решил бежать. Он сорвался с места среди бела дня на виду у всех. Все смеялись над ним, считая глупцом, и призывали вернуться и покаяться. Надсмотрщики смеялись вместе со всеми, ожидая приказа отправиться в погоню. Но приказа не было, а Морквард бежал со всех ног, понимая, что если его догонят, то пощады не будет. Он не надеялся спастись. Он бежал в надежде умереть с мыслью, что сделал всё возможное. Когда силы покинули его, Морквард упал на землю и вздохнул с облегчением: мучения закончились.

Утром он очнулся в пещере, где скрывались разбойники. Они перехватили беглеца перед самым носом у слуг князя и не выдали добычу. Спасители так сытно накормили Моркварда, что тот чуть не умер от обилия еды.

Разбойники дали ему кров, пищу и научили обращаться с оружием. Пришло время, и Морквард отправился отомстить убийце родителей. Он опоздал. На месте дома кровного врага дымилось пепелище. Сестры и брат были живы, но по-прежнему оставались в плену. Со временем Морквард выкупил их свободу.

Окончив рассказ, монгол молчал до тех пор, пока на песчаной равнине не появились сопки. Морквард предупредил, что здесь необходимо быть особенно бдительными. Но удача благоволила им, и они никого не встретили. Малу иногда казалось, что кто-то следит за ними, видя насквозь их мысли и чувства. Он оглядывался, но никого не замечал.

Всадники решили переночевать на одной из сопок. Расседлав и напоив коней, они легли спать. Мал остался бодрствовать. Он всматривался в окрестности, освещенные лунным светом. Еще совсем недавно темнота служила ему и принцессе единственным покрывалом от посторонних глаз. Тогда Мал обнимал Маргариту и ждал, когда она заснет. И только тогда засыпал сам в ожидании нового дня и желанного поцелуя: «Почему в то утро она не разбудила меня?»

Герцог обнаружил письмо Мала этим же вечером. Он зажег свечу и прочел: «Дядя Хендрик, я не знаю, что будет дальше. Моя жизнь похожа на круговорот повторений. Мой разум склонен видеть в них метаморфозу, не имеющую разумного объяснения.

Два года назад в замке герцога Ван ден Берга случай свел меня с его дочерью. Ее звали Ода. Я влюбился и признался ей, но ответного признания не дождался. Ода была холодна со мной, но и не отвергала мою любовь. Мне этого было мало, и я решил покинуть замок. Накануне отъезда я получил письмо, в котором она просила о свидании. Мы встретились. Ода улыбалась мне. Я поцеловал ее. Ода оттолкнула меня, засмеялась, а потом уже сама обняла и ответила пылким поцелуем. Мгновение спустя она смотрела на меня с восхищением. Я бросился к Ван ден Бергу с намерением просить руки его дочери. Когда я готов был во всем признаться, в комнату вошла моя возлюбленная. «Это Рос, и не удивляйтесь, принц, мои дочери — близнецы», — эти слова Ван ден Берга оглушили меня. Когда в комнату вошла Ода, как всегда холодная и печальная, я осознал ошибку. Вместо нее я целовал Рос. Как я был слеп! Как я мог не узнать свою любовь? Как легко я променял ее на другую! Я взглянул на улыбающуюся Рос и понял, что она дорога мне ничуть не меньше ее сестры. Ей хватило краткого свидания, чтобы наравне с Одой завладеть моим сердцем. И тогда я понял, что не могу отказаться ни от одной из дочерей Ван ден Берга. Мне оставалось только мечтать о невозможном, — чтобы девушки слились воедино.

Через год я отправился в военный поход в северную Италию. У стен осажденного Рима ко мне пришли две амазонки. Их звали Бланка и Камилла. Они сопровождали меня во время штурма. Рим стал для голландской армии ловушкой. На его улицах наши тела покрылись неизвестно откуда взявшимся ядом. Я умер вместе со всеми, а после восстал из мертвых благодаря противоядию, которое влили в меня амазонки. Помню, как очнулся в теплой воде от их прикосновений. Я влюбился в обеих. Бланка опаляла огнем страсти. Камилла дарила умиротворение и покой. Сердце мое разрывалось на части. Но стоило мне забыться сном, как они исчезли. От них осталось лишь видение.

Спустя год я был обречен на свадьбу со старшей дочерью короля Пипина Эудженией. Но ее сестра затмила собой весь божий мир. Впервые я смог полюбить одну женщину, не жалея об утрате другой. Она была послана мне самим провидением. Я должен ее найти. Потерять Маргариту — всё равно что потерять себя».

Глава IV. Мемфис

Мал проснулся позже всех. Дан кормил лошадей перед очередным переходом. Когда очередь дошла до Перегора, лучник передал мешок с овсом Гору. Жеребец склонил голову ниже обычного, чтобы мальчику не пришлось прилагать лишних усилий. Мал почувствовал ревность: «Как быстро они нашли общий язык».

В ближайшей деревне принц потребовал, чтобы Морквард отвел его на лошадиный рынок.

— Никакого рынка здесь нет. В деревне живет коневод. У него вы и подыщите подходящего коня, — сказал Морквард.

— Откуда ты знаешь?

— Слуга, не знающий предпочтений господина, ни на что не годится.

— Ты служишь не мне, а герцогу.

— Сейчас я служу вам.

Малу было нечего добавить. Он по-прежнему не доверял Моркварду, о чём не собирался говорить вслух:

— Я запомню твои слова.

В конюшне принц невольно остановил взгляд на самом стройном жеребце. Коневод потребовал за него двойную плату. Верн не стал торговаться. Нового жеребца Мала звали Орион.

По дороге на запад их нагнала колесница. Мал развернул Ориона. Колесница остановилась. Лошадьми правил длинноволосый араб лет сорока пяти. Его смуглое лицо обрамляла черная борода. В коляске сидела красивая женщина с печальными глазами. Принц поймал ее взгляд и увидел в нем страх и удивление. Она смотрела так, как будто уже встречалась с ним.

— Позвольте сопровождать вас, — обратился к ней Мал.

Женщина кивнула. Вмешался возница, сказав, что не желает, чтобы его госпожу сопровождал незнакомец. Мал ждал, что женщина возразит. Но та продолжала молчать, словно не понимала, о чем идет речь.

— Я буду следовать за вами, — сказал Мал.

— Никуда ты не поедешь, белозубый!

Возница выхватил лук, но выстрелить из него не успел. Стрела Дана вонзилась ему в грудь. Араб свалился с колесницы на песок и, корчась от боли, хрипло засмеялся. Мал спустился с коня, подошел поближе и склонился над умирающим. Араб улыбнулся, обнажив зубы красного цвета, и прохрипел:

— Положи ее на алтарь!

Женщина взяла поводья. Лошади резво покатили колесницу. Мал поскакал на Орионе следом. Он понял, почему случайно встреченная на дороге женщина притягивает к себе. Ее взгляд был таким же, как у Маргариты.

Колесница остановилась возле двухэтажного дома. Перед ним над землей поднималась распахнувшая боевой капюшон каменная кобра. Из широко раскрытой пасти вытягивалось ядовитое жало.

— Это дом Молчаливой вдовы, господин. Нам не следует здесь задерживаться, — прошептал Морквард.

Женщина зашла в дом и спустилась в подвал. Мал и его спутники последовали за ней. Посреди подвальной комнаты стоял алтарь.

Мал поднялся наверх и подошел к окну. К дому приближались не меньше десяти рыцарей в разноцветных плащах. Мал вернулся в подвал, уложил женщину на алтарь и сделал вид, что держит ей руки. Рыцари спустились в подвал и окружили жертвенник. Мал столкнул женщину с алтаря. Это был сигнал к нападению.

Основной удар принял на себя Морквард. Он убил шестерых. Дан сразил троих. Остальных удалось ранить. Один из рыцарей вырвался. Верн схватил беглеца. Тот не сопротивлялся. Из его рук выпали три связки ножей. Пленника уложили на жертвенник. Мал вонзил ему в грудь одну из связок. Смертельно раненый выдавил из себя:

— Убьешь ее всеми кинжалами!

На мгновение Малу показалось, что на алтаре лежит Молчаливая вдова, и ее тело пронзают двенадцать кинжалов. Он отмахнулся от видения.

Мал приказал всем собраться в одной комнате. Верн, Дан и Морквард должны были в течение ночи по очереди стоять за дверью. Гор вызвался пойти в ночную стражу, но Мал объяснил, что не желает нарушать условия договора — этот вид службы в нём не упоминался.

Утром Мал отправился вместе с Гором на прогулку. Ему захотелось показать мальчику излюбленные приемы верховой езды. Стоило им отъехать от дома, как показались вооруженные всадники в разноцветных плащах. Путь к возвращению был отрезан. Малу и Гору пришлось уходить от погони, всё больше удаляясь от дома: «Это секта убийц, и теперь их цель — Гор».

Движения коня замедлились. Принц перестал владеть собственным телом. В его голову проникла чужая мысль: «Ты должен ее убить». Гор смотрел на Мала с мольбой. Его лицо сделалось похожим на лицо Молчаливой вдовы. Он занес над собой кинжал.

— Что ты делаешь, глупец? — закричал Мал.

Наваждение исчезло. Они развернули коней навстречу всадникам. Воины в разноцветных плащах как призраки проскочили сквозь них.

Перед отъездом Мал хотел увидеться с Молчаливой вдовой, но так и не решился войти к ней. Чем дальше они отъезжали от дома, тем сильнее ему хотелось вернуться.

— Долго ли нам еще ехать? — спросил Мал.

— Три, может быть, четыре дня, — ответил монгол.

— Почему мне кажется, что мы уже приехали? И почему так хочется увидеть Молчаливую вдову? Быть может, она желает поехать вместе с нами?

— Любая дорога для нее слишком опасна. Без охраны она никуда не поедет.

Всадники помчались сквозь лес. Вдруг Орион резко остановился, встал на дыбы и заржал. Им преградила дорогу девочка в грязном разодранном платье. Мал не поверил своим глазам. Это была Маргарита. Принц понял, что и она узнала его, но вместо того, чтобы подождать, пока он спустится и обнимет ее, Маргарита с нечеловеческой скоростью бросилась бежать к дому Молчаливой вдовы. Мал окликнул ее, но она не оглянулась. Принц подхлестнул коня. Орион стоял как вкопанный.

— Ты упрямишься, когда мне некогда с тобой возиться! Гор, дай мне коня!

Мал пересел на Перегора. Мальчик остался дожидаться в лесу, а Морквард и Верн последовали за Малом. Подъезжая к дому, принц успел разглядеть, как Маргарита проскочила в ворота.

— Ждите меня здесь!

В доме ему стало не по себе. Сердце бешено колотилось. Мал обежал все комнаты, но никого не нашел. Он звал Маргариту, но та не откликалась. Мал не выдержал, упал на колени и заплакал.

Дверь распахнулась. В комнату вошла принцесса.

— Прости! Мне нужно было умыться и переодеться.

Ни о чем не спрашивая, Мал обнял ее и поцеловал:

— Как долго мне пришлось тебя искать.

Их поцелуи становились всё более страстными. В дверь требовательно постучали.

— Не открывай, — ласково сказала ему Маргарита.

Мал даже не думал ей возразить. Стук в дверь повторился. На этот раз он был еще более настойчив.

— Не открывай! — Маргарита никогда не была такой, как сейчас.

Мал попытался скрыть удивление, и бросил взгляд в сторону двери.

— Не открывай! — Маргарита поцеловала его в очередной раз.

Сомнения вылетели у Мала из головы. Он посмотрел на Маргариту влюбленным взглядом. Сквозь ее лицо проступил лик Молчаливой вдовы.

— Что ты со мной делаешь? Прекрати! — закричала Маргарита, словно бы это он менял черты ее лица.

Раздался еще один удар, и дверь открылась.

— Закрой дверь! — взвыла Маргарита.

Но комнату уже заполнили люди в разноцветных плащах. Маргарита бросилась к окну и, разбив телом стекло, выпрыгнула наружу.

— Ты должен убить ее по обряду двенадцати кинжалов, — сказал один из воинов. — Возьми их и не позволяй чувствам овладеть тобою. Она может явиться тебе в любом женском обличии. Ты узнаешь ее, ведь она это и есть ты сам.

— Кто она на самом деле? — простонал едва держащийся на ногах принц.

— Она оборотень!

— Кто вы такие, чтобы отдавать мне приказы?

— Я магистр Ордена времени. В нем состоят двенадцать рыцарей. Мы охраняем время — источник жизни, и преследуем тех, кто его уничтожает.

— Но ведь мы убили вас!

— Мы бессмертны. Вчера вы были свидетелями иллюзии. Но и мы никому не причиняем вреда. Убить оборотня должен ты сам.

У магистра были зубы золотого цвета.

— Оборотень принял облик моей Маргариты.

— Помни, это всего лишь твоя обратная сторона, твоя неразумная чувственность, — сказал ему рыцарь с красными зубами.

Мал узнал в нем воскресшего возницу.

— Не убьешь ее, он убьет тебя, и жизнь исчезнет.

Магистр протянул Малу мешок из серой ткани. Принц заглянул внутрь. Там лежали три связки по четыре кинжала.

— Эти кинжалы — единственное средство против оборотня, — сказал магистр.

Из комнаты Мал вышел последним. Морквард и Верн дожидались его возле дома.

— Нашли ли вы Маргариту, господин? — спросил Верн.

— Ее здесь не было и не могло быть.

Мал еще раз осмотрел кинжалы:

— Едем!

— Что-то произошло? — продолжать спрашивать Верн.

— Да.

Мал ответил утвердительно, но все еще не понимая, что именно с ним произошло. Он пересел на Ориона и похлопал его по спине:

— Умный конь! Ты, Морквард, знаешь толк в лошадях.

— И это не последний ваш конь, — сказал Верн, как будто желая приободрить Мала.

Морквард привел их во дворец шейха Асхаба, когда-то променявшего поединки на торговые сделки, а военные походы на караваны с товарами, идущими сквозь пустыню. Причиной перемены в его судьбе стала женщина, встреченная среди захваченных в плен крестоносцев. Очарованный ею, шейх взял пленницу в жены, дав слово навсегда оставить христиан в покое.

Репутация, приобретенная им на полях сражений, позволила Асхабу преуспеть и в торговле. Ни один разбойник не смел поднять руку на товар, принадлежащий великому воину. Дошло до того, что купцы, чтобы избежать нападений, стали выдавать себя за людей Асхаба, что способствовало процветанию торговли в арабском мире.

Монгол знал шейха еще с тех времен, когда тот засыпал с оружием в руках, и признавал в нем грозного соперника. Узнав об обете, принятом Асхабом, Морквард приехал посмотреть на человека, причинившего так много бед крестоносцам. Шейх встретил его со всеми почестями, и монгол забыл о вражде, что когда-то разделяла их.

На следующий день под вой труб и бой барабанов во дворец Асхаба прибыл Фарид Ол. Мал узнал его. Это был человек, встреченный им в крепости Гербранда. Именно он сопровождал Хендрика в поездке в город Сир. Ол сообщил Асхабу, что ведет отряд к Вавилону, куда мусульмане стягивают войска на случай окончания перемирия с христианами.

— Истинный воин не знает ненависти, — произнес Ол во всеуслышание. — Поэтому великий султан Египта относится с почтением к христианской вере, а могущественный Асхаб принимает у себя в доме ее приверженцев.

На прощание Асхаб сказал Малу:

— Фарид Ол говорит, что ты не человек. И чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на твое тело.

Не позволяя Малу прервать себя, он продолжил:

— Мне безразлично, кто мой гость. Будь ты хоть шайтан, я не выдал бы тебя даже ангелам, сотворенным самим Аллахом.

В этот день Мал гнал Ориона так, что его спутники едва поспевали за ним. Он позволил коням отдых только ближе к вечеру, когда они подъехали к реке.

Дан занялся разведением костра, Верн — приготовлением ужина. Его стараниями из лотосовой муки выходили отменные лепешки: вкусные и сытные. Морквард предупредил, что их ждет безлюдная местность, и они еще долго не встретят постоялых дворов. Дан выспрашивал у Гора подробности пребывания в Сире, а Верн с любопытством прислушивался к их разговору.

Мал лег на траву возле воды и закрыл глаза. Но тут же открыл их и увидел Маргариту. Она зачерпывает ладонью воду и подносит к его губам. Мал делает глоток, смотрит на капли, медленно стекающие между пальцами Маргариты и целует ее руки. Маргарита склоняется к нему и впивается в губы.

Мал вспомнил о кинжалах Ордена времени и проснулся. Встреча с Маргаритой произойдёт через два дня, а он не знал, какой она будет, что они будут говорить, как посмотрят друг другу в глаза. Оборотень затмевала облик возлюбленной. Принц подумал о Филиппе и Ари. Еще два дня, и он к ним вернется.

Мал подошел к тлеющим углям костра, раздул огонь и протянул руки к пламени. Верн и Дан спали поблизости. Гора не было. Из предрассветной полутьмы вышел Морквард.

— Где Гор? — спросил его Мал.

— Не знаю.

— Где был ты? — Мал повысил голос.

— Проверял дорогу. Неспокойно здесь.

— Вчера ты говорил, что мы долго никого не встретим.

— Это окраина Египта — дикие места. Видите этот лес? За ним начинаются выжженные земли. Египтяне считают эти места владениями бога Сетха.

Принц окликнул Гора, но тот не отозвался. Перегор был на месте. Без него мальчик не смог бы далеко уйти. Мал разбудил Верна и Дана и заставил их обойти округу. Следы Гора были найдены возле воды.

— Мальчик решил прогуляться в сторону Нила, — предположил Верн.

— Он пошел на верную смерть, — обронил Морквард.

Мал внимательно посмотрел на него:

— Объясни.

— В этих местах в Ниле обитает множество хищных тварей. Они выходят на берег, нападают на людей, умерщвляют их с помощью ядовитой слюны и затаскивают на дно. От жертвы не остается никаких следов.

— Ты сам их видел? — спросил Мал.

— Один путешественник рассказывал мне о них, — ответил Морквард.

— Может быть, он спутал их с крокодилами?

Любые слова Моркварда вызывали у Мала недоверие.

— Ваше Высочество, вы ошибаетесь, речь идет о зыбучих песках, — сказал Верн.

Он опускался в песок, не теряя самообладания. Дан протянул ему древко лука и помог выбраться. Дальше шли осторожнее, чем прежде. Следы Гора уходили от реки в сторону леса. Мал отослал Верна и Дана за лошадьми, снял рубашку, отцепил ножны, положил их на землю, разулся и вошел в реку. Зачерпнув рукой воды, Мал ополоснул лицо. Следом за ним зашел в воду Морквард и встал рядом.

— У меня плохое предчувствие, — сказал монгол.

— У меня тоже, — отозвался Мал.

Из воды вынырнул крупный ящер с гладкой и блестящей кожей. Мал оттолкнул Моркварда. Хищник раскрыл пасть, зашипел и выплюнул бесцветную жидкость. Слюна попала Малу на грудь. Принц метнулся к тому месту, где лежал меч, схватил его и нанес удар ящеру в шею. Из раны хлынула желтая кровь с отвратительным запахом.

— Как быстро подействует яд слюны? — спросил Мал.

Впервые он видел Моркварда изумленным.

— Вы должны быть уже мертвы или обездвижены.

— Змеиная кожа спасла мне жизнь, — предположил принц.

Они подождали, пока их нагонят Верн и Дан и поехали дальше. На полпути к лесу азиат остановился.

— Что случилось? — спросил Мал.

— Ничего, — ответил Морквард.

— Тебе трудно признаться, но все-таки придется это сделать, — сказал Верн.

— Принц, в лесу вас ждет смерть.

— Откуда ты знаешь?

— Я служу как вашему дяде, так и французскому королю Пипину. Он был тем самым человеком, что уничтожил убийцу моих родителей и дал свободу братьям и сестрам. Но сейчас вы мне можете верить. Я обязан вам жизнью, и возвращаю долг. Я следую кодексу чести предков. В моих жилах течет наполовину монгольская кровь.

Из растущих поблизости кустов высунулся Гор:

— Я видел, как он ночью говорил с неизвестными.

Мал не удивился появлению мальчика.

— Где Маргарита? — спросил он Моркварда.

— Пока еще в Египте.

— Египет велик. Где именно?

— В абидосской пещере, там, где скрыто подземное озеро. Оно находится к югу от выжженных земель. Гербранд и Хендрик вынуждены были отыскать принцессу, пленить ее и вернуть Пипину. Тот вместе с дочерью должен был вернуться во Францию, но по неизвестным для меня причинам отправился в Абидос.

— Как далеко отсюда находится пещера?

— Далеко. Но сейчас не стоит терять времени на разговоры. Мы должны покинуть это место. Здесь повсюду французы. Пипин не успокоится, пока не пленит вас. Скачите за мной, если вам дорога жизнь.

Морквард свернул на дорогу, ведущую на юг. Мал не испытывал к нему ненависти. Предательство монгола и последующее раскаяние оставили принца равнодушным. Он понимал, что тот всего лишь исполняет чужую волю: «Вот только кто я в этой игре?»

Ночью Мал почувствовал, что рядом с ним лежит девушка. Он не смел ее ни о чем спрашивать. Она могла быть ему знакома, но принц не решался зажечь огонь, чтобы увидеть ее лицо.

Утром Мал заглянул в сумку с кинжалами и убедился, что те на месте. Морквард сообщил, что песчаные болота куда более опасны, чем зыбучие пески, и без проводника не обойтись. Его зовут Хуфтор, и он исходил весь Египет.

Вместе с Даном Морквард отправился навестить Хуфтора. Их отлучка длилась недолго. Морквард и Дан вернулись ни с чем.

— Хуфтор находится в услужении у жены местного вельможи Лей-Лы. Та не позволяет ему покидать ее дом, пока он не опишет все свои странствия, — объяснил Морквард.

— Есть ли другая дорога к Абидосу? — спросил Мал.

— Ближе, чем через песчаные болота — нет.

— Кто еще может провести нас?

— Я доверяю только Хуфтору. Он дважды водил меня через эти места.

— Тогда идем за ним, мы не можем ждать.

— Лей-Ла не станет разговаривать с вами. Судьбу Хуфтора я узнал от знакомого уборщика. Вместе с сыном он моет полы в доме вельможи.

Дан кивком подтвердил слова Моркварда. Тот продолжал:

— Уборщик может провести в дом кого-нибудь из нас под видом помощника. Он и вызволит Хуфтора.

Все посмотрели на Гора.

— Гор уже успел позабыть это ремесло, — сказал Мал. — Я всё сделаю сам.

— Это невозможно. Вы потомок знатного рода. Вам не пристало быть уборщиком, — сказал Верн.

— Ради Маргариты я готов временно забыть об этом, — сказал Мал тоном, не терпящим возражений.

Одежда уборщика пришлась Малу впору. Монгол объяснил принцу, что в поселении живут два рода. Один — знатные египтяне, к нему принадлежит муж Лей-Лы, другой — богатые греческие купцы. Много лет назад греки построили здесь город и выгодно торговали с Мемфисом. Город быстро рос и укреплял могущество. Это вызвало гнев фараона. Его армия сравняла город с землей, и здесь поселились египтяне. Спустя десятилетия греки вернулись, чтобы по-прежнему торговать, теперь уже с арабами. С тех пор между ними и египтянами часто вспыхивает ненависть, легко переходящая во вражду.

— Хозяйка дома может принять вас за грека. Не попадайтесь ей на глаза, — предупредил Морквард.

В дом Лей-Лы Мал попал через потайной ход. В зале с высоким потолком и разноцветными деревянными колоннами пол был застлан коврами. Отсюда можно было пройти во множество комнат. Мал искал Хуфтора и попутно собирал пыль с ковров.

В зал вошла женщина. Мал угадал в ней хозяйку дома и решил привлечь ее внимание усердием. Желая усилить впечатление, Мал принялся пританцовывать. Чтобы перейти к следующему месту уборки и оставить в неприкосновенности уже обработанный кусочек ковра, он подскакивал и пробегал по стене.

Лей-Ла пришла в изумление:

— Ты необычный слуга, и я хочу, чтобы ты рассказал о себе. Следуй за мной.

Они прошли по коридору и оказались перед входом в одну из комнат. Лей-Ла дала знак остановиться и вошла внутрь. Через приоткрытую занавесь Мал мог видеть детскую кровать, разделенную на две части, и ложе, покрытое шкурой пантеры. Мал ждал, что Лей-Ла тотчас вернется, он признается ей во всем и попросит отпустить Хуфтора. Хозяйка дома не выходила. Ожидание затягивалось.

Из спальни в соседнюю комнату вела еще одна дверь. Судя по голосам, помимо Лей-Лы, там находились еще двое. Звук исходил снизу. Мал залез под кровать. Слух не обманул его. Возле самого пола находилось небольшое отверстие. Прильнув к нему, Мал увидел Лей-Лу. Она стояла перед двумя вооруженными мужчинами. Один из них держал в руках ларец и, улыбаясь, перебирал драгоценные камни. Второй с неподвижным лицом стоял возле стола, на котором лежали два младенца.

— Этого недостаточно, — сказал мужчина с ларцом в руках.

Другой, вынув кинжал, сделал надрез на руке у одного из младенцев. Тот закричал от боли и страха. Лей-Ла вздрогнула, но промолчала. Мужчина сделал надрез второму младенцу.

— Ты должна заплатить больше, иначе мы убьем твоих сыновей, — сказал улыбающийся, продолжая играть камнями.

Лей-Ла берет детей на руки. В глазах у Мала мутнеет. Гнев вспыхивает в теле и отравляет кровь. Мышцы наливаются силой. Она настолько велика, что Мал не может управлять ей. Он желает выбраться из-под ложа. Но Мал остается неподвижен и смотрит, как Лей-Ла успокаивает детей. Он вслушивается в ее голос в надежде, что тот поможет ему укротить гнев. Тогда Мал сможет защитить Лей-Лу. Но женский голос не действует. Мышцы рук и ног готовы разорваться от напряжения, а его кровь находится на грани кипения. Мал не выдерживает и выпускает из себя пламя, вобравшее свет всех ночных звезд, стирающее с лица земли зло и невежество.

— Вы спасли меня и моих детей. Я благодарна вам, — глаза Лей-Лы были полны слез.

Принц не помнил, как оказался рядом.

— Ваша служанка, черноволосая, она только что была здесь. Как ее найти?

— Сейчас она в городе.

Мал объяснил, кто он и зачем пришел в ее дом. Лей-Ла сказал, что готова отпустить Хуфтора, но не может заставить его отправиться с ним.

— Он пойдет со мной, если захочет этого, — согласился Мал.

Женщина привела его в комнату, где перед прибором для письма сидел мужчина со смуглой кожей, с аккуратно уложенными черными волосами и тщательно расчесанной бородой. Он был одет в халат из седерского шелка, украшенный узором из геометрических фигур. Перед ним лежал лист бумаги, в руке он держал острозаточенную тростниковую палочку, словно готовясь нанести удар. Шум заставил его обернуться.

— Хуфтор, этот человек нуждается в помощи. Я разрешаю прервать исполнение данных мне обетов.

— Чем может быть полезен Хуфтор человеку, заслужившему расположение хозяйки дома?

— На пути, ведущем в Абидос, лежат песчаные болота. — сказал Мал. — Мой слуга утверждает, что ты можешь провести через них.

— Если ради благоволения Лей-Лы принц взялся подмести пол в ее доме, значит, я действительно ему нужен. Я помогу тебе.

Хуфтор появился на рассвете верхом на коне в простирающейся до колен козлиной шкуре с короткими рукавами. Высокая красная шапка была обмотана тканым полотном. Один из витков закрывал нижнюю часть лица Хуфтора, что делало его неузнаваемым. Проводник был вооружен саблей, изогнутой в виде полумесяца, и двумя дротиками. Морквард обнял Хуфтора и объявил, что это один из самых добропорядочных людей на Востоке.

Всадники выехали на дорогу, ведущую на Абидос. За ними шагал загруженный тюками с провизией и походным шатром верблюд. Напоследок Хуфтор обернулся и еще раз окинул взглядом поселение:

— Прощай, Грек!

— Странное название для деревни, — заметил Мал.

— Это название осталось от города, разрушенного египтянами. Они были бы рады стереть его из памяти, но никакое другое не приживается. Греческие дома много лет назад сожгли и сровняли с землей. Тела греков изрубили на части и смешали с золой. Но когда египтяне решили дать этому месту новое имя, они опять назвали его Греком. Ничего другого они не смогли придумать.

Египет — удивительная страна. Я был везде, где нет холодной зимы, но загадочнее Египта не встречал. Много лет я провел в странствиях, но почти ничего о нем не знаю. Местная природа живет по законам, созданным ею самой. Густые леса сменяются безжизненными пустынями, проливной дождь — засухой, плодородная, рассыпающаяся в руках почва — каменистой землей. Могущественный Нил стремительно разливается дважды в год, покрывая водой всю страну, смывая всё, что временно и ненадежно. И только города, огражденные широкими и прочными стенами, остаются нетронутыми. Но и они могут исчезать в одном месте и появляться в другом. Никто и никогда не сможет завоевать Египет. Да и кому нужны земли, где нет ничего постоянного, кроме непрерывно длящегося теплого времени года. Из всех чужаков к ним смогли приспособиться только бедуины.

Хуфтор не замолкал. Мал, привыкший предаваться размышлениям во время пути, был тому не рад, но вскоре и сам оказался захвачен потоком историй истомленного в одиночестве проводника.

Пустыня сменилась наполненным мягким теплом лесом.

— Где песчаные болота? — спросил Мал.

— Через них мы будем пробираться после того, как закончится Теплый лес, — ответил Хуфтор. — А сейчас самое время сделать привал.

Деревья расступились. Всадники спешились и устроились на ночлег. Принц лег на траву и провалился в сон.

Мал идет по ночному лесу. Навстречу ему выходят две женщины. Он обнимает их и ведет за собой. Они идут за ним, а потом исчезают. Путь Малу преграждает башня. Он поднимается наверх. Там за столом сидит седой старец. Он просит принца назвать имя и начинает что-то чертить на листе бумаги. Мал тем временем разглядывает звездное небо.

— Твой удел быть воином, — говорит старик.

Мал видит себя верхом на коне. Он отдает приказы, и ему беспрекословно подчиняются. Удача то следует за ним по пятам, то исчезает. Ради того, чтобы победить Мал то и дело ввязывается в сражения. Его люди гибнут, но он не знает жалости.

— Я не хочу быть воином!

— Кем ты хочешь быть? — спрашивает старец.

— Я хочу жить в мире без обмана, интриг и суеты.

— Всякий миротворец, прежде всего, воин.

— Я не верю тебе.

Перед Малом словно бы возникает непреодолимая преграда.

— Ты знаешь, что все так будет, — твердит старец.

Мал бежит прочь, пока хватает сил. Затем опускается на траву и засыпает.

— Поменьше смотрите по сторонам и не сходите с тропы, — предупредил Хуфтор, когда они вышли из леса.

Он достал яблоко, объел его и бросил огрызок в пески, перекатывающиеся волнами. Остатки фрукта исчезли, едва коснувшись поверхности. «Предательские волны», — удивился Мал.

Они миновали пески, из которых торчали лишь иссохшие кусты и колючки, и вышли к оазису с финиковыми пальмами, каменным колодцем и стеной высотой в человеческий рост. По словам Хуфтора, торговцы возвели ее, чтобы прятаться от ветров пустыни. После перехода через песчаные болота они утоляли жажду и набирались сил для продолжения пути.

— Как пески могут быть подобными воде? — спросил Мал.

— Под пустыней протекает подземная река. В это время года поток воды проходит очень близко к поверхности земли, благодаря чему мы и можем видеть перекатывающиеся пески. А когда вода отступает, то эти места становятся еще опаснее. Пески прекращают движение и ничем не отличаются от всех остальных. Здесь исчезали целые караваны. Кочевники из племени туарегов, только они решаются ходить через песчаные болота по ночам, рассказывают, что после захода солнца из-под земли доносятся звуки человеческих голосов. Они уверены, что это стонут души людей, поглощенных чревом пустыни.

— Как торговцы выстроили стену и колодец?

— Они сложены из камней древнего города, где фараон устроил невольничий рынок. Когда Египет превратился в военную державу, египетские воины начали приводить из походов пленных чужеземцев на продажу. Если когда-то египтяне могли гордиться, обладая всего лишь парой рабов, то в новые времена им требовалось больше десятка человек. Привратники, и те шли на местный невольничий рынок, чтобы обзавестись рабом. А жители города, чьи имена стерты из памяти, получали хорошую мзду за живой товар. Но терпение небес однажды кончилось, и пришел страшный день. Пески разверзлись и стали засасывать людей и дома. Кто-то исчез сразу, а кто-то попытался удержаться на поверхности и провалился только по пояс или по грудь. Пески застыли и не отпускали своих жертв. Жители проклятого города оказались пойманными в каменную ловушку. Они не смогли выбраться из тисков земной тверди и погибли. Одичавшие городские собаки еще долго глодали торчащие из песка человеческие кости.

Разразилась гроза. Под шум дождевых капель Мал заснул, и в его сне тоже шел дождь. Под струями воды посреди незнакомого леса стоит Маргарита и плачет. Капли падают на ее лицо и смешиваются со слезами. Когда до Маргариты остается не больше двух шагов, Мал останавливается. Он протягивает руки, но не может коснуться ее даже кончиками пальцев. Маргарита тоже тянется изо всех сил и упирается в прозрачную стену.

— Когда начинается дождь, безудержный в своей тоске, а каплям, падающим с небес, нет числа, в груди моей бушует гром, а мысли в голове мелькают яркими молниями в поисках тебя.

Дождь прекратился, и Верн взялся за приготовление пищи. Дан учил Гора искусству стрельбы из лука. Морквард начищал секиру. Хуфтор достал бумагу и начал писать. Мал удивился:

— Ты ведь не любишь писать.

— Почему ты так решил?

— Потому что Лей-Ле приходилось принуждать тебя.

— Сейчас мне хочется писать, и я пишу. Я всегда делаю записи и почти всегда теряю их.

— Значит, в доме Лей-Лы ты восстанавливал то, что потерял.

— Я вспоминал путешествие в Китай. Я писал о нем от лица бедуина, потому что нелепо рассуждать о традициях чужой страны. Но главное мое сочинение — описание неудачного похода китайцев в Египет. Лей-Ла наняла двух переписчиков, чтобы сделать с него копии и отправить их в назидание главе христианских монархов Конраду и правителю Египта Аль-Азизу.

Историю этого похода Мал впервые услышал на корабле из уст моряка Ву. Его отец был китайским воином, а мать — арабкой. Отец Ву вывел ее семью из города, охваченного пожаром, и погиб еще до рождения сына.

На следующий день им встретился человек невысокого роста с утонченными чертами лица. Он ехал на неспешно вышагивающем верблюде. Хуфтор узнал его:

— Приветствую великого певца Асгура!

— Приветствую великого путешественника Хуфхора!

— У меня много имен в Египте, — пояснил Хуфтор, — Хуфтор, Хуфхор, Хирхуф…

— Я привык звать его Хуфхор, — сказал Асгур.

Певец последовал за проводником. Они разговорились. Хуфтор, не желая расставаться со старым знакомым, предложил сопроводить Асгура в близлежащий город, где певцу предстояло выступить перед публикой. Мал согласился.

Певец рассказал о том, как открыл в себе талант петь и обучать искусству пения.

— Я могу прямо на ваших глазах научить петь этого юношу.

Гор поинтересовался, о чем поет Асгур:

— Быть может, о море и кораблях, о великих мореплавателях и далеких странах?

— Я пою о великой любви.

Асгур достал из кожаного чехла эль-ауд и запел. Песня была от имени девушки, влюбленной в молодого рыцаря и томившейся в разлуке с ним. Асгур пел куплет на арабском языке, а затем повторял его на французском:

— Прохладное небо не в силах умерить желаний пыл. Жемчужины слез роняя, каждую ночь хочу обратиться в пыль на твоих ногах. Стать пеплом, сжатым в ладонях, радугой лечь меж волос, медом стекать по губам.

— Приходилось ли тебе самому любить так, как поешь об этом? — спросил Мал

— Да, но мои чувства остались безответными. Возлюбленная сказала мне, что любит меня как поэта и певца и сохранит мой образ в мире грез, но в мире земном я ей безразличен.

— Ты любил не ее, Асгур, — вмешался Хуфтор. — А порождение своей фантазии.

— Знаешь ли ты, как я мечтал сорвать с нее одежды и подарить ей тысячи поцелуев, — возмутился Асгур. — Я не мог ни о чем думать, кроме, как приникнуть к ее тайным губам и пить с них миртовый сок.

Асгур прикоснулся к струнам элъ-ауда и снова запел:

— Когда же, наконец, и ты поддашься ночному безрассудству, позабыв про осторожность, клятву дашь повиноваться мне беспрекословно одну лишь ночь? Но и ее довольно, чтоб красоте божественной предаться. Быть может, так мы вырвемся из плена губительной тоски. Блаженство неземное нас захватит. И аромат неслыханный, нежданный, пусть в одночасье опьянит. С тех пор я больше никогда не буду прежним. Неистово усладе предаваясь, мы в океане ночи поплывем, и плоть сольется с плотью без остатка. Преподнесу тебе с избытком поцелуев. Всю наготу твою по капле выпью, и в кровь вольется тьма и яд желаний. Ты знаешь вкус запретных наслаждений и ненасытна до изнеможенья. Нас демоны печали не настигнут. Они минуют колыбель любви — ту, что в руках своих согрели боги, твоею красотой ослеплены.

Пение Асгура оборвал хохот Моркварда. Монгол подстегнул коня и поскакал вперед.

— Ты черпаешь вдохновение в очаровании самим собой, — сказал Хуфтор, едва сдерживая смех.

— Я не могу иначе, — сказал Асгур. — Серебряная ива плачет. Слеза упала на мою ладонь. О ком ее тоска, лишь ветер знает.

— Пускай искра любви ведет тебя, — Хуфтор посерьезнел. — Но не раздувай ее до пламени. Она сожжет тебя дотла. Иногда лучше оставаться разочарованным. Чувства должны возвышать душу. Это возможно лишь тогда, когда не получаешь, чего хочешь.

В Дамиетту приехали уже вечером. До начала представления еще оставалось время, и путники потратили его на пополнение запасов провизии. И только затем двинулись вслед за людским потоком.

В центре города была возведена каменная арена. В ее глубине на деревянном помосте собрались несколько человек. Бородатый итальянец сложил руки на выступающем вперед животе. Два испанца держались рядом. Один — болезненного вида коротышка с заостренными чертами лицами, с любопытством разглядывающий публику, другой — погруженный в себя пожилой красавец. Асгур сидел в стороне и перебирал струны эль-ауда. Между ними вышагивал взад-вперед высокий молодой египтянин. Он периодически встряхивал шевелюрой и вскидывал взгляд на зрителей. Его полноватое тело было затянуто в облегающее одеяние. За плечами развевалась короткая накидка. Каждый раз, заслышав шум со стороны зрителей, он поднимал руку в знак приветствия, после чего опять принимался расхаживать по помосту.

На арене появились львы. Испанцы встревожились. Мал насчитал не меньше десятка хищников. Они принюхивались к запахам, летящим навстречу.

Первым не выдержал египтянин и бросился к единственному выходу под северной трибуной. Ему удалось проскочить сквозь сдвигающееся кольцо хищников. Он почти добежал до ограждения, за которым сидели зрители. Но преграда оказалась слишком высока. Совершив несколько неудачных попыток взобраться, он молитвенно воздел руки к небу и пропел:

— Помогите кто-нибудь!

Голос взлетел над трибунами, заполнил пространство и сорвался. Последние слова египтянин прокричал режущим слух голосом. Львы побежали туда, откуда донесся странный звук. Никто не попытался помочь выбраться певцу, так неудачливо начавшему выступление. Наоборот, они подбадривали львов, почуявших жертву. Египтянин вскочил и побежал вдоль стены. Он широко разбрасывал длинные ноги и размахивал руками, загребая воздух. Звери бежали, не торопясь догонять египтянина. Когда певец достиг выхода и начал, истошно вопя, колотить в ворота, львы приблизились к нему и повалили на землю.

Просвистела стрела и вонзилась в тело вожака львиной стаи. Мал сбежал вниз. За ним последовали Верн, Дан и Морквард. Вступить в поединок решились еще несколько зрителей. Лучник продолжал стрелять с трибун. Раны добавляли львам ярости. Принц наносил удары мечом, ловко уворачиваясь от лап с острыми как лезвия когтями.

Когда львы были перебиты, к ним спустились стражники, потребовали бросить оружие и вместе с певцами отвели в подземелье, где прежде держали хищников. Дан отделался незначительными царапинами. У Моркварда были глубокие порезы на плече и бедре. Верн оказался потрепан сильнее всех. Одежда Мала превратилась в лохмотья. Сквозь них виднелся змеиный торс.

Дверь в подземелье приоткрылась, и стражник пригласил Мала последовать за ним. Закрытая повозка, запряженная двумя лошадьми, доставила принца во дворец. Ему выдали сорочку и штаны темно-зеленого цвета, расшитые золотистыми треугольниками.

Во дворце его ждала женщина в желтом одеянии. На ее голове сияла золотая диадема в виде змеи. Принц увидел знакомый блеск в глазах. Это был взгляд Молчаливой вдовы, это был взгляд Маргариты. Оборотень проникла в тело царицы Дамиетты.

— Отпусти моих друзей

— Я не могу причинить им насилие. Они свободны.

— Почему ты преследуешь меня?

— Ты мой возлюбленный.

— Я люблю Маргариту, ты знаешь это.

— Ты ведь уже чувствовал себя в силе? Помнишь, у Лей-Лы?

— Помню.

Сильный и яростный дракон, испепеляющий зло, сочетающий силу и мудрость. Тогда это был он и никто иной.

Женщина подошла к Малу и прильнула к его губам. Принц увидел в окне горы и пожелал оказаться там, над вершинами, чтобы вдохнуть воздух, поднимающийся из каменистых ущелий. Город превратился в маленькую точку на гигантской плоскости. По его улицам в темноте шли спутники Мала. Их выпустили из подземелья.

На следующее утро Хуфтор рассказал, что Дамиетта построена на пепелище сожжённого мусульманами одного из первых Мемфисов — столицы фараонов:

— Тогда города были намного больше, чем сейчас. Последний Мемфис, отстроенный сотню лет назад в Галаре, пылинка по сравнению с тем, что было раньше. Мусульмане и христиане ненавидят египетских богов. Они думают, что, если сотрут в пыль каменных идолов, сожгут древние города и перебьют певцов, исполняющих древние гимны, боги падут сами собой.

— Город сожгли египтяне, сами, без принуждения, — возразил Мал.

— Мусульмане заставили людей поменять кожу, но им не удалось переделать их естество. Если бы всё было так просто, то Египет покорился бы мусульманами, подобно другим странам. Чтобы искоренить дух Египта, надо всех уничтожить. Но и это ничего не изменит. Кто бы ни пришел на эти земли, всем придется считаться с древней культурой. Иначе она подомнет их под себя. Чтобы остаться самим собой в Египте, надо уподобиться отшельникам. Но тем не нужно уничтожать старинные города и храмы.

Вдали показался заброшенный город. Хуфтор сказал, что это остатки великого Мемфиса:

— Здесь правили цари-шуты, но эти счастливые плохо кончили.

— Ты хотел сказать несчастные? — уточнил Мал.

— Если бы я хотел сказать несчастные, то я бы так и сказал — несчастные, — возразил Хуфтор. — Но это были именно счастливые цари.

— В чем заключалось их счастье?

— Великие выдумщики, они были наивны и простодушны. Веселье никогда не покидало их.

Во время стоянки принц направился к развалинам. Торчащий из земли посох, увенчанный маской, пробудил в нем воспоминания о снившемся много ночей подряд городе, где жители скрывали лица под масками, ежедневно меняя одну на другую. На песке лежал шестигранный камень. Видение ночного маскарада ожило. К нему устремился нубиец, достающий на ходу меч из ножен. Мал приготовился к поединку. Нубиец атаковал первым, но принц легко отбил выпад и нанес ответный удар, вонзив клинок в грудь противника. Нубиец исчез. Мал стоял в пустом дворцовом зале. На полу валялась карнавальная одежда. Малом овладела непонятная тревога. Внезапно он увидел Гербранда: «Откуда он взялся?»

Отец подпрыгнул и, пританцовывая, обернулся вокруг себя. Он гордо поднял голову, уперев руки в бока, как будто его превосходство заключалось в умении выплясывать этот танец.

Из потока видений Мала вырвал голос Хуфтора.

— Принц, здесь нельзя задерживаться надолго.

— Почему?

— Шуты никогда не умирают. Они продолжают смеяться даже с небес.

Во дворце раздался беззаботный смех. И Мал засмеялся тоже.

— Только не это, — выдавил из себя Хуфтор. — К выходу!

Он схватил хохочущего Мала и потащил наружу. Добежав до ворот, они свалились наземь и стали хохотать во всю глотку.

— В этот раз нам сильно повезло, — сказал Хуфтор.

— Почему?

— Еще немного, и мы были бы уже мертвы.

— Неужели мы могли умереть?

— Пытку смехом придумали цари-шуты. Обычный человек не может ее вынести.

Мал все еще едва сдерживал смех. Даже мысли о Маргарите не могли избавить от желания рассмеяться:

— Далеко ли отсюда до Абидоса?

— Еще не близко. Нам предстоит проехать всю Сабию.

Они вернулись в лагерь. Пришло время продолжить путь.

— Не люблю пустыню, — проговорил Морквард, — песчаные холмы возникают то тут, то там, и никогда не остаются на одном месте. Как ты находишь дорогу, Хуфтор?

Проводник не торопился с ответом. Пока он раздумывал, Асгур пропел:

— Рожденные в пустыне бедуины в пески приходят, словно в отчий дом. Здесь нет для них неведомых дорог. Куда бы ни пошли, рука отца им в помощь. Он не оставит их в своей заботе холодной ночью посреди дороги, он даст им сил пройти дневное солнце, и путь к воде укажет, пусть тогда, когда любой другой уже умрет от жажды.

Дорогу преградили цветочные заросли.

— Эти розы Иерихона, — пояснил Хуфтор. — Они выросли на следах матери Иисуса, оставленных ею, когда она бежала из Иудеи. За эти цветы бедуины выменивают хлеб у паломников. Сарацинские женщины готовы платить за них золотом: их настой полезно пить во время беременности.

Один из цветков привлек внимание Мала. Он спешился и подошел к кусту. Дан последовал его примеру. Принц сорвал оранжевый плод. Во рту он превратился в пьянящий сок. Куст распустил новые цветы, и они тут же обратились в плоды. Мал расчувствовался и заплакал.

У самой деревни их застигла песчаная буря. Песок бил в лицо, обжигая щеки и ослепляя глаза. В первом попавшемся доме в ответ на стук хозяин открыл дверь. Они зашли внутрь, а слуга повел лошадей в конюшню. По возвращении тот еле стоял на ногах. Хозяин отправил его отдыхать, и сам взялся за приготовление ужина, причитая, что такого ветра не было со времен фараона Хоремхеба.

— Этот хамсин, — вздохнул Хуфтор, — ветер, превращающий пустыню в преисподнюю.

Когда пришло время ехать дальше, хозяин снабдил их виноградным напитком. Хуфтор признался, что без труда спасается, когда все тонут в воде, что может выбраться из пламени целым и невредимым, тогда как все сгорят заживо, при разбойничьем нападении он единственный останется в живых, но, когда идет пир, он пьянеет первым, и ничего с этим не может поделать.

Морквард рассказал, что перед тем, как пойти на службу к королю Пипину, ему приходилось добывать себе пропитание грабежом.

— Как ты оказался на службе у французского короля? — спросил Верн.

— Пипин никогда не гнушался использовать разбойников вроде меня и хорошо платил им.

Заметив непонимающий взгляд Мала, он добавил:

— Ваш дядя Хендрик тоже неплохо платит. Я никогда не делал ничего, что могло бы причинить ущерб одному из моих господ. Я честно служу им обоим. Если бы ни я, Голландия давно бы воевала с Францией.

Хмельной напиток развязал языки. Заговорили все, кроме Мала. Разговор зашел о человеке, что был известен Моркварду, Хуфтору и Асгуру. Они называли его Лесным воином. Морквард неожиданно признался:

— Секира в его руках это коса в руках смерти, но он не разбойник.

— Лесной воин неуловим как разбойник, — пояснил Хуфтор. — Он внезапно появляется и бесследно исчезает. Когда я пересекал западную пустыню, он трижды грабил меня. От страха я терял разум и испражнялся, не снимая штанов.

— Что он такого вытворял? — спросил Гор.

— Нечто несусветное. Он убивал меня!

— Так почему ты до сих пор жив?

— Сам не знаю, — сказал проводник.

— Лесной воин любит убивать, — усмехнулся Морквард.

— А почему его называют Лесным воином? — продолжал любопытствовать Гор.

— Потому что он раньше жил в лесу, — терпеливо отвечал Хуфтор.

— А сейчас?

— Сейчас он не живет в лесу! — уклончиво ответил проводник.

— Прекрати дурачить мальчишку! — раздраженно вскричал Асгур. — Всё человеческое в нем — капли воды, высохшие на дне сосуда. Я видел его. Это призрак, несущий смерть. Он ступает по выжженной земле, одетый в ледяное облако. Пустынный дух, бесплотный и могущественный одновременно.

— Как он грабит людей? — не унимался Гор.

Асгур еще больше помрачнел:

— Он выпивает из них сок жизни.

Глава V. Саис

По пустыне шли две женщины в белых платьях с длинными распущенными волосами. Сквозь прозрачные платья виднелись соблазнительные очертания стройных тел. Принц впился в них взглядом и подстегнул коня. Асгур захохотал:

— Тело не дает нам забыть, кто мы есть.

Все, кроме Гора, потеряли покой. Всадники подстегивали лошадей. Первым в себя пришел Хуфтор:

— Не приближайтесь к ним! Назад!

Окрик подействовал. Мал развернул коня:

— Прочь отсюда! Иначе мы обречены.

Орион помчался что есть силы. Женщины снова показались перед ними. Волна страсти накрыла Мала. Орион остановился на всем скаку, и принц не удержался в седле. Он упал на землю и сразу поднялся. За ним наперегонки ползли Морквард и Дан. Следом извивались менее проворные Хуфтор, Асгур и Верн. Принц бросился к женщинам. Монгол схватил его за ноги.

Красавицы равнодушно наблюдали за происходящим. Гор подошел к ним и поочередно проткнул кинжалом. Лезвие беспрепятственно прошло сквозь женские тела.

— Так ведь они мертвые! — удивился мальчик.

Женщины исчезли. Драка прекратилась, но Мал продолжал ненавидеть Дана, Моркварда, Верна, держащего в руках клок черных волос, и самого растрепанного из всех Асгура. Лицо певца покраснело, он дрожал всем телом, и причиной тому была всё та же ненависть. Хуфтор выпил воды и пришел в себя.

— Много лет назад две наложницы египетского фараона соблазнили дворцовых слуг, и те помогли им бежать. В пустыне их освободители перебили друг друга, и фараон направил отряд мальчиков с приказом казнить беглянок. Наложницы, не сумев справиться с юнцами, пронзили себя кинжалами. С тех пор пустыня считается опасной. Здесь мужчины начинают испытывать неодолимую страсть. Прежде я не встречал призраков и сомневался в их существовании.

Пески сменились обширным оазисом. Мал ехал и считал дни, отделявшие от встречи с возлюбленной. Но числа ускользали от него, бесконечно множась, а воображаемая Маргарита сопровождала принца как в прежние времена. Почему-то на ней была мужская одежда.

На дороге лежал мертвый зверь с широко открытой пастью. Хуфтор спрыгнул с коня и подошел к трупу. Мал последовал за ним.

— Этот шакал сдох совсем недавно, — проговорил Хуфтор. — Посмотрите на его зубы, — они были перевязаны тонкой блестящей нитью и прикреплены к деснам. — Кому понадобилось вырвать у шакала зубы, чтобы потом вставить их обратно?

Уже сидя на лошади, он продолжал рассуждать:

— Я мог бы легко разгадать эту тайну двумя тысячелетиями раньше, когда поблизости находился город Саис. В него стекались ученые из всего Египта, и кто-нибудь из них мог проделать такой опыт. Здесь бывали Платон, Геродот, Салон. Теперь это место удивительных миражей: горы с вершинами, скрывающимися в облаках, озера с кристально чистой водой и город, скрытый за крепостными стенами. Это невероятное зрелище.

— Миражи возникают в пустыне, а здесь растут трава, деревья, протекают ручьи, — сказал Мал.

— Посреди оазиса есть несколько песчаных островов. Там и появляются миражи. Мы как раз приближаемся к одному из них. Тигры и львы обходят это место стороной. Лишь изредка сюда забегают волки или дикие собаки. Днем тут спокойно, а ночью становится не по себе. Словно кто-то пристально всматривается в тебя, изучает и пытается докопаться до сути. Караваны стараются здесь не задерживаться.

Показались очертания города.

— Это всего лишь мираж, — сказал Хуфтор.

— Мои глаза говорят мне, что это обыкновенный город, — удивился Мал. — Не правда ли, Верн?

— Я вижу то же, что и вы, — ответил телохранитель.

— Миражи — дело обычное, — вступил в разговор Морквард. — У меня они появляются, когда желудок пустует несколько дней кряду.

— Мы устроим привал, а вы можете пойти и полюбоваться миражом, — усмехнулся Хуфтор. — Только не уезжайте слишком далеко.

Мал погнался за городом. Тот удалялся по мере его приближения, пока принц не осознал бессмысленность погони. Перед тем как поскакать назад, он еще раз окинул взглядом мираж и не удержался от возгласа удивления. Город остановился. Из его ворот вышли восемь стражников. Еще один показался на стене:

— Добро пожаловать в Саис, чужеземец.

Мал проверил стену наощупь. Пройти сквозь нее для обычного человека было невозможно.

— Ты думаешь, что это мираж, а мы — плод твоего воображения?

— Да, это так. Но даже если ты призрак, у тебя должен быть господин. Назови его имя.

— Твое желание справедливо, — сказал девятый стражник. — Моего господина величают Тотом.

Мал прошел сначала через ворота, потом через стоящую за ними пирамиду и оказался возле двух озер. Он разделся. В первом водоеме принц избавился от пыли и пота, во втором вернул растраченные силы.

Мал вспомнил историю, услышанную в детстве. В ней рыцарь, чтобы обрести силу, сначала залез в котел с ядом, а потом в котел с травяным настоем.

После омовения принц облачился в белые одежды. Дорога привела его к столу. За ним по одну сторону сидели юноши, по другую — девушки. Мал сел перед тарелкой с кашей. На ложке он разглядел очертания тюльпана.

— Господин города-призрака знает обо мне.

Перед ним вновь появился девятый стражник и проводил его к зданию университета.

— Мастера ответят на любой заданный тобою вопрос.

— Где находится твой господин?

— Господин сам найдет тебя, — отвечал стражник.

Мал переступил порог университета. Первая комната освещалась шарами, сияющими с высокими каменных столбов. Несколько человек сливали из кувшинов красную жидкость в огромный сосуд. Малу не пришлось ни о чем спрашивать. К нему подошел один из тех, кто опустошал кувшины, и сказал, что они настаивают гранатовый сок на рубинах, чтобы усилить его целебные свойства.

В другой комнате люди сидели на полу с закрытыми глазами. Тот, кто оказался ближе всех к Малу, объяснил, что здесь мастера лечат зубы. Способ лечения основан на умении управлять течением крови в человеческом теле. Как только естественная циркуляция крови восстанавливается, на месте удаленного зуба вырастает новый.

Мал спросил про мертвого шакала с перевязанными зубами.

— Так лечили тысячу лет назад, — был дан ему ответ.

В соседней комнате стояли двое. Один прикасался к голове, рукам и ногам второго. Тот сначала отзывался расслабленными движениями, а потом лег на пол и заснул.

— Сердце — вместилище души и разума, — сказал мастер. — Из него проистекает человеческая жизнь. Кровь разносит ее по всему телу. Куда бы ни прикоснулся, всюду достигаешь сердца. Чем больше оно набирается сил, тем податливее отвечает тело на воздействия рук.

В следующей комнате изготовляли фигуры богов из камня, дерева, серебра и золота. По словам мастера выходило, что с помощью статуэток высшие существа разговаривают с людьми. Но ждать обращения бога можно только после семи дней без пищи.

— Могу ли я сам обратиться к нему? — спросил Мал.

— Это дерзость.

— А если бог промолчит?

— Боги отзывчивы и всегда исполняют наши просьбы. Мы не слышим их оттого, что слишком погружены в суету жизни.

Следующая комната имела форму полусферы. В ней по кругу сидели двенадцать юношей и обменивались репликами. Речь шла о правителе множества народов. Говорили на разных языках. Один спрашивал, второй отвечал, а затем он же задавал вопрос третьему. Мастер внимательно слушал. Это была самая обычная беседа, за исключением того, что велась она на двенадцати языках.

Мастер пояснил:

— Языки нужны, чтобы разумно управлять людьми. Всякий народ выражает в языке свои представления о мире. Чем больше языков мы знаем, тем легче понять суть как самих себя, так и других. Язык позволяет проникнуть в ход мыслей тех, кто на нем говорит. Они текут подобно извилистой реке. Изучив ее исток, устье, притоки, глубокие и мелкие места, мы начинаем свободно двигаться по ней. Познавая язык, мы познаем человека. Мы начинаем видеть его как на ладони. Он становится предсказуемым. Но когда мы не знаем языка, мы не сможем воспринимать того, кто на нем говорит, как человека. Нам будет казаться, что перед нами тявкающий пес. Мы припишем ему свои мысли и образы, но они будут бесконечно далеки от истины. Эти юноши избраны богами как властители. Они смогут сплотить народы, потому как власть над людьми строится на знании языка.

Мал вспомнил, что ему так и не удалось рассказать Маргарите о том, как он ее любит.

— Всегда ли мы можем выразить наши чувства?

Мастер улыбнулся:

— Если нам что-то не удается выразить, то нужно создавать новые слова. Человек может мыслить только то, что может выразить язык. В языке скрыты все тайны его ума и сердца. Если ты встречаешься с неизведанным и даешь ему имя, ты получаешь над ним власть.

Остаток дня Мал провел в хранилище книг и свитков. Среди них прогуливался библиотекарь.

— Это мудрость наших богов, — сообщил он Малу.

Принц вытащил наугад один из свитков, развернул его и прочел:

— Я — всё, что было, есть и будет.

— Это слова богини Изиды. Она напоминает нам о том, что мир рождается и умирает. И смерть лишь предшествует новому рождению. Этот один из трактатов, хранящих знания страны, погрузившейся под воду.

Здесь же сидели писцы. Принц вчитался в переписываемый ими текст. В нем речь шла о походах египетских фараонов в страну золотых приисков — Нубию. На этом его любопытство было исчерпано.

На следующий день Мал встретил спящую на траве рыжеволосую женщину. Ее тело только наполовину было человеческим, а наполовину — львиным. Поблизости в воде плавала темноволосая женщина с рыбьим хвостом вместо ног.

— Любой способен произвольно изменять тело. Каждый создает себя таким, каким хочет быть.

Мал оглянулся и увидел человека-коня.

— Как это возможно? — удивился принц.

— Так же, как это стало возможным для тебя.

— Я не знаю, что со мной произошло.

— Мы изучаем тебя. Пока у нас нет ответов на все вопросы, но мы знаем, что твоя кровь смешалась со змеиной. Ты должен был умереть, но ты решил выжить.

Мал хотел возразить, но не знал как и предпочел промолчать. Его внимание привлек стелющийся по тропинке дым.

— Что это?

— Там — комната благовоний. Туда ты пойдешь один.

Мал окунулся в клубы белого непрозрачного дыма и медленно пошел вперед.

Дым рассеялся. В двух шагах Мал разглядел женскую фигуру. Это была Маргарита. Мал взял ее за руку и потерял сознание.

Он очнулся в пустой комнате:

— Леопард, помоги мне!

Большая пятнистая кошка откликнулась на зов. Принц хотел обнять ее, но руки не слушались: «Город-призрак открыл мне ворота как человеку-змею. Они меня изучают. Но как? С помощью дыма? Вот почему меня отправили в комнату благовоний».

Леопард исчез. Силы вернулись к Малу. Он отправился на поиски выхода, но не смог его найти, попав в сеть нескончаемых коридоров. Изредка встречавшиеся жители Саиса либо не замечали его, либо сторонились, не желая с ним разговаривать. Когда женщина в такой же, как и у всех белой одежде, подошла к нему, он удивился и обрадовался. Она посмотрела на него взглядом Маргариты. Радость и удивление сошли на нет. Это была оборотень. Она взяла Мала за руку:

— Я люблю тебя.

— Зачем ты преследуешь меня? Ведь ты знаешь, что я люблю Маргариту.

— Твоя Маргарита не та, что прежде. Если вы снова встретитесь, ты ее не узнаешь.

Оборотень отступила. Она еще раз оглядела Мала и исчезла в глубине коридора.

Мал продолжил поиски выхода. Он всё более убеждался в том, что университет построен по принципу лабиринта. Мал пытался следовать за всеми идущими мимо в надежде, что они выведут его, но каждый раз отвлекался и терял проводников из виду. Так продолжалось до тех пор, пока по коридору не пробежала белая собака. Мал погнался за ней, и как когда-то в Уасете оказался в комнате, где нашел свою одежду. Здесь же лежал его меч. Собака поменяла цвет шерсти с белого на красный, сорвалась с места и убежала.

Но на этом блуждания не закончились. Мал решил применить силу. Он преградил дорогу первому встречному и приставил к его груди клинок:

— Веди меня к выходу!

На лице человека не промелькнуло и тени страха.

— Нет, — произнес он безучастным тоном и отстранил меч.

Снова показался белый дым. Принц вернулся в комнату благовоний. «Наконец-то!» — вздохнул он с облегчением.

Путь ему преградила рыжеволосая женщина. Она прижала Мала к стене и стала увеличиваться в размерах. Чтобы не задохнуться, принц вынул меч и вспорол сжимающую его плоть. Хлынула зеленовато-желтая жижа. Раздувшееся лицо оборотня опадало по мере того, как по комнате растекались вонючие внутренности.

— Ты никогда отсюда не выйдешь, — огрызнулась оборотень, с трудом шевеля губами и языком.

— Мерзкая тварь!

Мал вложил в расправу с оборотнем всю накопившуюся в нем ненависть. Затем снова прошел сквозь белый дым и оказался в еще одном коридоре. Следов схватки на одежде не было. Навстречу ему шла девушка. Принц остановился ее.

— Зачем ты убиваешь меня, Мал, ведь я люблю тебя, — равнодушным тоном произнесла она.

Мал проснулся в полутьме, встал и пошел навстречу едва брезжащему издалека свету. Там его ждал высокий бородач с золотистыми волосами. Поверх белого одеяния его плечи укрывало полотно, расшитое золотым и серебряным бисером. Он держал в руке посох, вокруг которого обвивались две змеи: красная и серебристо-белая.

— Я Тот, — вкрадчиво произнес незнакомец.

— Прекрасно! Ты хотел меня видеть? Наконец-то это произошло! Зачем ты отправил меня скитаться по лабиринту? Таковы обычаи гостеприимства в Саисе?

— Я пришел указать тебе выход.

— Разумеется, я тебе благодарен.

— Дальше дорога раздваивается. Если повернешь налево, вступишь на путь змея, если повернешь направо, вступишь на путь человека.

— Ты говоришь загадками.

Мал начал понимать, что перед ним существо, подобное Анубису, и он находится в подвластном ему мире. Мал проник в него по собственной глупости и теперь должен быть осторожен не только в словах, но и в мыслях. Ведь они могут быть прочитаны без особого труда.

Тот улыбнулся:

— Если пойдешь налево, то станешь змеем, обретешь мудрость и утратишь человеческую природу. Пойдешь направо, избавишься от змеиной чешуи на теле и станешь человеком, каким и был прежде.

— Я человек со змеиной кожей и не желаю менять облик.

Мал понял, что это ловушка. Две змеи на посохе Тота оживились, но он строго взглянул на них, и те опять мирно уснули.

— Подумай. У тебя есть время.

Мал смягчился:

— А если я не пойду ни в ту, ни в другую сторону?

— Тогда ты не сможешь выйти отсюда.

Мал почти запутался в расставленных Тотом сетях. Но, несмотря на усталость и желание покинуть лабиринт, ему не хотелось ничего менять.

— Ты сам виноват. Тебе не следовало сюда приходить. Пришел, теперь думай! — сказал себе Мал.

Его осенило. У богов есть законы. Они не могут их нарушить. Тот не властен над Малом. Он не может принудить его к чему-либо силой. Тот может попросить или обхитрить, но окончательный выбор останется за Малом. Таковы правила игр богов с людьми.

Тот спокойно ждал.

— Я буду самим собой.

— Ты принимаешь решение, — сказал Тот и исчез.

Мал вышел к двум расходящимся дорогам. Он развернулся и увидел лестницу. До сих пор ее не было. Она возникла там, откуда он только что пришел. Это и есть его путь.

Мал полез по раскачивающимся ступеням. Ему показалось, что он вот-вот провалится и лучше спрыгнуть вниз. Принц еще раз осмотрел лестницу и понял, что это очередная ловушка. Если он повернёт назад, то будет вынужден исполнить волю бога с головой Ибиса.

Еще несколько ступеней вверх, и лестница затряслась. Ее основание исчезло во мраке, но Мал уже взобрался под потолок. Тот окликнул его:

— Кому ты служишь, человек-змей?

Мал дотянулся до потолка, желая схватиться за него, и чуть не упал. Его рука провалилась в пустоту. Принц взобрался на последние ступени, выпрямился, и его лицо обвеял поток воздуха:

— Прости, Маргарита! Мне жаль, что я вошел в этот город и ради глупого любопытства продлил разлуку с тобой еще на несколько дней. Я провел их в бессмысленном заточении, но сейчас я свободен. Я найду тебя.

В лагере принца встретили радостными возгласами. Мала усадили за стол и накормили. Верн рассказал, как каждое утро к ним приходили юноши из числа саисских учеников и пополняли запасы еды.

— День начинался с пиршества, и им же и заканчивался, — подтвердил Морквард. — Любые желания наших утроб исполнялись. Это было как в раю.

— Если моя утроба и получала всё, что ей требовалось, то разум долго оставался голодным, — сказал Хуфтор. — Он жаждал знаний, но был лишен их. Саисские ученики на все мои вопросы ехидно улыбались. Я решил, что мир несправедлив ко мне. Почему ты попал в Саис, а я нет? Ведь я знаю много больше тебя, и кому как не мне быть там. Мною овладела гордыня, принц. Я много раз скакал в погоню за городом-призраком, но он оставался недосягаем. Когда к нам приходили саисские посланники, я пытался объяснить им, кто я такой, и умолял взять с собою. Они отвечали улыбками, и я просил передать тем, кто их послал, что я много повидал, и мне есть что рассказать. На следующий день все повторялось, и я впадал то в уныние, то в гнев. Раз мои знания не нужны там, в Саисе, значит, они не нужны никому. Все бесполезно. Не хотелось ни думать, ни писать о чем-либо.

— Мы уже и не знали, как утешить Хуфтора, — снова заговорил Верн. — А два дня назад он заболел. У него начался жар, и я думал, что Хуфтор умрет. Вчера я вышел навстречу к саисским посланникам вместо Хуфтора и рассказал им о том, что он заболел и нуждается в лекарстве. Посланники в ответ вручили ларец, сказав, что это подарок мастеру Хуфтору от госпожи Сешат, и он будет для него лучшим лекарством.

— Смотри, Мал, благодаря чему ты застал меня в добром здравии.

Хуфтор протянул Малу ларец, испещренный иероглифами. Принц открыл крышку и увидел рукописную книгу. Он прочитал название: «История Египта в изложении мастера Хуфтора». Ниже была начертана семиконечная звезда.

— Знаешь ли ты, принц Мал, кто такая госпожа Сешат? — спросил Хуфтор.

— Нет.

— Как можно не знать покровительницу летописания? Она подарила мне то, что я считал безвозвратно утерянным: все мои записи о Египте.

Мал открыл книгу и пролистал ее. Ему встретился знакомый отрывок про Нубию, прочитанный в саисской библиотеке.

Путники свернули шатер и сели на лошадей. Мал обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на призрачный город. Хуфтор угадал его желание и напомнил, что мираж появится после полудня. Проводник еще долго расспрашивал Мала. Принц рассказал ему почти обо всем. У него было хорошее настроение. Асгур, словно бы прочитав мысли Мала, пропел:

— Пусть пройден путь до сердца твоего. В конце пути в награду чаша слез досталась мне. Я пью ее до дна. Пускай вольется горечь без остатка, пусть в памяти она запечатлеет все то, что было в тот счастливый миг, когда лишь твое имя повторяла, и слов других я не желала знать. Я ничего не требую взамен, я просто жду великий свет любви. Еще немного… Он снизойдет во все пустыни мира.

— Прекрати!

От былой радости не осталось и следа. Чтобы скрыть негодование, принц поскакал вперед.