Злой

Пролог

Я - Злой.

В этом слове, как в сгустке, все – мое имя, характер, отношение к миру и уж тем более – отношение этого проклятого мира ко мне самому. Я был таким же, как вы - с фамилией, водительским удостоверением и карточкой социального страхования.

Но теперь я просто Злой - и этим все сказано. У соседей по клеткам нет и такой клички - один лишь инвентарный номер, выжженный клеймом на затылке - проклятое число зверя.

Все, что я вижу – кровь, все что слышу – стон разрываемой плоти. Именно потому я такой, какой есть.

Боль… Чертова боль не дает сосредоточиться, разъедает изнутри кислотой. Я бессильно рычу, а тощий очкарик в белом халате с любопытством разглядывает меня через прутья решетки. Ему плевать на страдания. Ему интересен результат – что со мной сделает эта боль, в какую фигуру согнет мое тело, на сколько децибел потянет мой крик…

Злость. Бью кулаком по решетке – чтобы чертов очкарик не пялился на меня. Тот подается назад, а я с тупым изумлением разглядываю разбитый кулак: это уже мало похоже на человеческую руку. Вот, дьявол… Кажется, умение удивляться давно должно покинуть меня, но видно, что-то человеческое еще теплится в этом теле.

Я не даром жру комбикорм в смрадном вольере. Чего у корпорации не отымешь – так это расчетливости. Расходы всегда соотносятся с приходами, а затраты оправданы ожидаемым профитом. Так что будьте спокойны - у меня достойное место в корпоративной иерархии.

Я подопытная крыса.

И пусть я не принадлежу к грызунам формально, фактически так оно и есть. И прав у меня не больше, чем у крысы.

Иногда кажется, что само осознание этого факта должно меня убить. Но нет: в моей крови достаточно транквилизаторов и еще черт знает, какой дряни, делающей меня равнодушным к ежедневным пыткам.

Единственное, в чем просчитались мои мучители - у меня, все-таки, еще есть разум. И как они ни пытались заглушить мое маленькое испуганное «Я», убивая его наркотиками, радиацией, и электрическими импульсами – я продолжаю осознавать себя в качестве разумного существа.

Или почти разумного.

Мне есть, кого благодарить за подаренную надежду. За то, что я могу тихо злорадствовать, поглядывая на ничего не подозревающих лаборантов. Безжалостные, методичные, как циркулярная пила, наноботы напрасно ковыряются у меня в мозгах, взрывая нейронные связи, подкручивая мне мозги, вживляя в тело чужеродную ДНК. Кому придет в голову, что в крови этого грязного получеловека, запертого в клетке, есть мощный антидот? И никто не замечает, какие изменения происходят со мной вне аппаратного контроля.

Это только считается, что человек лихо оседлал природу и может творить с ней, все что угодно, словно какой-то феодал в своем «праве первой ночи». Будто бы естество всего живого и самого разума уже распято под микроскопом, придавлено стеклышком чашки Петри.

Да и вообще - хотите знать правду? Бессмертное человеческое «Я» бесполезно искать в желеобразных извилинах моего «серого вещества».

Да и вашего тоже.

Это же понимать надо. Точнее, надо было понимать - до того, как все началось.

Поймите меня правильно: у вас может возникнуть иллюзия, будто пока еще ничего не случилось. Но будьте спокойны: теперь обязательно случится. Ведь они не просто вскрыли мне черепушку.

Они, все-таки, открыли этот проклятый ящик Пандоры.

Если вы понимаете, о чем я.

Часть первая. Путь в логово

-1-

С самого начала не покидало дурное предчувствие. Не стоило соглашаться на это дело. Не стоило. Целью миссии была «Андромеда», центр перспективных исследований Корпорации, как обезличенно именуют конкурента в службе промышленной разведки. Впрочем, и сама Корпорация предпочитала преподносить себя именно так, словно намекая на то, что она – единственная в мире Корпорация с большой буквы. Это не просто исследовательский центр. Это цитадель самых передовых технологий конкурентов. С точки зрения совета директоров «Старлайт Биотек» - подлинное средоточие зла. По данным промышленной разведки в глубине этого бетонного монстра творилась какая-то чертовщина. И еще: там бесследно исчезали люди. Положа руку на сердце, можно смело заявить: обе корпорации давно уже перешли «на темную сторону силы». Высокие технологии, подхлестываемые конкурентной борьбой, стали почти неуправляемой мощью. Обычный человек даже не представляет – насколько ужасающей. Ведь он, рядовой обыватель – давно уже не человек в привычном смысле слова. Он не венец творения, не царь природы, не носитель разума. С точки зрения корпораций – он всего лишь потребитель. С ног до головы – потребитель игрушек, одежды, еды, лекарств и туалетной бумаги. И если раньше для того, чтобы всучить товар приходилось тратиться на рекламу, уговаривать потребителя, стелиться перед ним, то теперь эти времена прошли. Транснациональные корпорации вступили в полосу расцвета. И, потеснив всех прочих, вперед вышли титаны биотехнологий. Почему? Наивный вопрос. Потому, что биотехнологии научились повелевать потребителями. Как лаборанты – своими мышками с розовыми ушками. Нажал кнопку – мышка бежит налево, нажал – направо. Нажал – она с аппетитом грызет зернышко, нажал – она с тем же удовольствием жрет опилки. Конечно, биотехнологии действуют более тонко. Ведь потребитель не должен догадываться, как ловко манипулируют его желаниями. А ведь мог догадаться – еще тогда, в начале века, когда ученые получали свои Нобелевские премии за расшифровку генома. Но ведь люди не любят читать научные журналы, а во Всемирной паутине умным статьям предпочитают порнографию. Даже тех, кто смотрит канал «Дискавери», обычно считают занудами и тупицами. Конечно, куда приятнее смотреть тупые боевики и пить пиво - одной и той же привычной марки, не чувствуя уже ни вкуса, ни особой радости, не понимая, что тебя заставляет изо дня в день покупать упаковку именно этого треклятого пива! А все очень просто: наберите в пипетку немного специально разработанного фермента – и капните в чан с этим пойлом. Все: этот потребитель с вами навеки. Пока конкуренты не придумают новый, более активный реагент – тот, что переманит потребителя на свою сторону.

- Внимание! – глухо произнес бесстрастный голос автомата. – Мы приближаемся к внешней полосе контроля. Всем приготовить документы для проверки. Повторяю, всем приготовить документы… Автобус заложил вираж, уходя со скоростного участка трассы. Слева, по эстакаде, словно выпущенные очередью пули, улетали к горизонту машины, тасуемые, как карты в плотной колоде, электронным распределителем трафика. Над проходом возникла голографическая схема маршрута, в которой мерцающей оранжевой линией был отмечен маршрут автобуса, обозначения ближайших населенных пунктов и основное направление трассы – на Даллас. Схема покрутилась вокруг собственной оси, давая пассажиру возможность сориентироваться – и уступила место рекламе: хохочущие конопатые малыши ложками уплетали разноцветные пузырящиеся йогурты – один из ходовых товаров многочисленных дочерних фирм Корпорации. Хотите знать, каков в них процент натуральных компонентов? Ноль. Автомат четко пристроил автобус вслед за длинным фургоном с символикой Корпорации. Снизился тон двигателя: приближался пункт назначения. Ник невольно припал к стеклу: справа медленно наползал титанический купол. Сердце невольно сжалось. Это было ощущение надвигающейся беды. Ник гнал от себя страх – но предчувствие чего-то неумолимого, темного, не оставляло его. Это не был страх провала. Это был приступ иррационального ужаса перед неведомым, что ждало его в этом логове – как ядовитый паук в паутине… Снаружи комплекс «Андромеда» походил на половинку огромного мяча для игры в гольф. Но даже при всей громадности этого здания надо себе четко представлять: это всего лишь верхушка айсберга, растущего вниз, как чудовищный корнеплод. Ребятам из промышленной разведки удалось добыть несколько сейсмических снимков подземной части этого монстра. Но железобетонная «морковка» прекрасно экранирована, так что у «Старлайт Биотек» по-прежнему оставалось лишь общее представление об устройстве комплекса. Ник ощутил неприятное томление: именно ему предстоит приподнять пыльный занавес, заглянуть в темноту, за кулисы этого жуткого балагана. Купол все рос, расползаясь, заполняя собой пространство. Привычный для этой местности пейзаж – поля и сады, обслуживаемые роботами - резко уступили место уходящему к горизонту, совершенно идеальному газону. Полоса безопасности. Всего лишь первый из множества барьеров, надежно укрывающих темные секреты корпорации. Автобус снизил скорость. Пассажиры, лениво задвигались, зевая, потягиваясь, извлекая на свет стандартные карточки пропусков. Газон за окном уперся в проволочное ограждение. Показалась белая будка пропускного пункта. Автобус замер. Здесь было на удивление людно. На травке расположился большой палаточный городок, разглядеть который, впрочем, было непросто: к автобусу немедленно ринулась целая толпа разношерстно одетых людей. Над головами замелькали кустарно сделанные плакаты в стиле «Руки прочь от генокода!», «Убийцы природы!», «Слуги Сатаны!» - и тому подобная чушь. Не успел Ник опомниться, как какая-то бойкая девица краской из баллончика вывела на стекле прямо у него перед носом:

Д.Н.К.

Буквы читались задом наперед, и Ник не сразу въехал - к чему здесь всем известная дезоксирибонуклеиновая кислота. Но несколькими секундами позже заметил ту же аббревиатуру на бетоне купола, и ниже – слова, намалеванные яркими кособокими буквами:

ДЕНЬГИ. НЕНАВИСТЬ. КРОВЬ.

Буквы были нанесены голографической нано-краской, оттого казалось, будто они плывут над бетоном, вспухая, как готовые лопнуть нарывы. Подивившись, как это кому-то удалось преодолеть заграждения и добраться до купола, Ник вспомнил, что это – слоган некой одноименной экстремистской организации, возникшей в начале 2030-х годов и пытающейся бороться с наступлением новейших биотехнологий. Разумеется, для них мировые корпорации, ни много, ни мало – слуги самого дьявола, стремящиеся взломать тайны Божьего замысла и исказить божественную природу человека. Только почему-то никто из демонстрантов не думает о том, что сам их протест стал возможен лишь благодаря столь ненавистным технологиям: эти люди избавлены от изнуряющего труда за кусок хлеба. Биотехнологии сделали то, что и призваны были сделать – создали дешевую еду для масс. Да, кому-то могут не нравиться безвкусные, будто пластмассовые, яблоки и помидоры с генами скорпиона. Можно сколько угодно вопить о вреде генно-модифицированной продукции – и при том с аппетитом жрать фаст-фуд, полностью основанный на ГМО. Давайте, честно признаемся самим себе: все мы с вами - немного мутанты. Припав щекой к прохладному стеклу, Ник рассеянно думал: все это уже проходили. Помнится, еще в прошлом веке имел место подобный всплеск гражданской активности. Бунт хиппи: ходить босиком, курить натуральные травы, жрать подножный корм и заниматься любовью на солнечных лужайках. Ну, и что стало с этими бунтарями? Большинство из них давно в могиле, а прогресс продолжает свое неумолимое движение. Шуструю девушку с баллончиком грубо оттолкнули от автобуса: толпу стали теснить бойцы в форме Национальной гвардии. Беззастенчиво орудуя прикладами, гвардейцы легко обеспечили необходимое свободное пространство. Нет ничего странного в том, что покой корпорации снаружи охраняет именно эта структура. Еще бы - большая часть продовольственных и фармацевтических поставок гвардии осуществляют ее дочерние компании. Ник нисколько бы не удивился, если б узнал, что бойцам давно уже привит особый «ген преданности Корпорации». Ник вздрогнул: в просвете, за широкими спинами гвардейцев он увидел хмуро застывшего седовласого мужчину с тяжелым, давящим взглядом. Очень неприятный взгляд. И казалось - человек смотрел прямо на него. Знакомое лицо, и, похоже – медийное. Возможно, связанное как раз с такими вот, протестами и шумными скандалами. Правда, вспомнить, кто бы это мог быть, не удалось. Передняя дверь бесшумно отделилась от обтекаемого корпуса, съехала в сторону, и в салоне возник рослый крепыш в форме сотрудника ВБ - внутренней безопасности Корпорации. Это рядовой проверяющий, чье дело – отсеивать сомнительных посетителей на внешнем уровне контроля. Ник хорошо освоил структуру ВБ конкурента: ведь именно она теперь - его главный противник. Сотрудник прошел вдоль салона, быстро сканируя информацию с документов. - Ваш пропуск! – подойдя ближе, бесцветно потребовал он. - Прошу! – чуть улыбнувшись, сказал Ник и протянул карточку. Проверяющий быстро провел над ней сканером, похожим на толстую авторучку. Тонко пискнуло, сканер моргнул зеленым: формальность закончена в пользу Ника. Теперь «Андромеда» в курсе, кто собирается посетить ее нутро. - Благодарю… Ваш пропуск! - теперь проверяющий обращался к соседу. Тот только продрал со сна глаза и, казалось, не очень понимал, где находится, и чего от него хотят. Впрочем, похлопав себя по карманам, извлек на свет карточку и сунул ее проверяющему. Сканер моргнул красным. - Извините, ваш пропуск просрочен, - бесцветно сказал сотрудник. – Прошу немедленно покинуть салон. - Но я… - хриплым голосом начал, было, сосед, но проверяющий был неумолим: - Немедленно покиньте салон! Все претензии можете изложить оператору в помещении поста! Вот так оно здесь. Все очень серьезно. Автобус медленно прошел под шлагбаумом и теперь катил непосредственно в направлении купола. Тот надвигался, заслоняя собой небо, жуткий, давящий, как болезненно вздувшаяся египетская пирамида. Собственно, непосредственное приближение к зданию уже ничего не значило. Автобус сам по себе был частью «Андромеды»: посадка в него на территории центрального офиса в Хьюстоне означала только одно – непосредственный пропуск внутрь. Автомат продолжал назойливо бубнить: - …На территории Центра действует специальный режим безопасности. Просим вас ознакомиться с правилами поведения и перемещения по территории комплекса. Все необходимые инструкции вы получите в пункте внутреннего контроля. В случае возникновения непредвиденных ситуаций, обращайтесь к сотрудникам внутренней безопасности, узнать которых можно по черной форме и эмблемам с аббревиатурой ВБ…. За окном прополз многометровый срез фундамента. Небо исчезло, на некоторое время стало темно. Автобус остановился. Вот он и в логове, невольно подумалось Нику. Волнения не было: сказывались долгие тренировки. Однако с этого момента он - чужеродно тело, проникшее в организм конкурента, опасный вирус, в поисках которого рыщут эти люди в черной форме. И в случае провала можно быть спокойным: пощады не будет.

-2-

А начиналось все хорошо. Даже слишком хорошо. Некоторые предпочитают остерегаться такой череды удач. И пожалуй, они правы. - Поздравляю, доктор Кейси! У вас прекрасное резюме, отличные рекомендации, результаты проверки службой безопасности тоже принесли результаты. Так что двери Корпорации для вас открыты! Что ж, добро пожаловать в нашу дружную корпоративную семью! Менеджер по персоналу привстал из-за широкого стола и, сдержанно улыбаясь, протянул руку. Его тяжелый, в полоску, галстук выпал из-за распахнувшихся пол пиджака и теперь раскачивался над столом, как маятник из рассказа Эдгара По. Ник, смущенно улыбаясь, пожал сухую узкую ладонь. Он все еще не верил в происходящее. Он не знал, куда деть руки и рефлекторно поправлял очки. Двадцать кандидатов на место! Все, как на подбор – нашпигованы дипломами, рекомендациями, научным опытом. Все, все стремятся на это теплое место! Чистая наука теперь не в моде - всем заправляют прикладники. И корпорация, словно опытный ювелир, просеивает кандидатов, разглядывая их на свет, придирчиво оценивая вес, чистоту, огранку. Она может себе это позволить. Ведь известно, что акции Корпорациии на взлете, и она не жалеет средств на свою научную элиту. Потому, как именно она приносит ей львиную долю прибыли. Это, действительно, удача - и, похоже, удача всей жизни! Теперь можно всерьез подумать об ипотеке, хорошей машине, семье, наконец… - Не забывайте, что с этого момента и вплоть до окончания испытательного срока ваши контакты с внешним миром будут ограничены. Надеюсь, это не причинит вам особых неудобств: корпорация заботится о комфорте своих перспективных сотрудников… Теперь порошу вас спуститься на двадцать седьмой этаж, - лицо менеджера вновь приобрело брезгливо-равнодушное выражение. – Зайдите в офис, там оформят назначение и подготовят необходимые бумаги. И не забудьте получить пропуск. У нас этим строго. Счастливая улыбка медленно сползла с лица Ника. Рано он размечтался. Это там, во внешнем мире он – редкий счастливец, ухвативший своего журавля. А здесь он – один из тысяч рядовых сотрудников, в самом низу крутой корпоративной лестницы… Что ж, главное - сделан первый, самый важный шаг! Он шел по мягкому покрытию коридора, смотрел, как в огромных стеклах, заменявших стены, проплывают вершины небоскребов и проносятся юркие вертолеты, и чувствовал, как улыбка, против его воли, стремится овладеть лицом. Нет, все же, что ни говори – он молодец! Он король мира, черт подери! Сегодня же он закатит для своих крутую вечеринку – в конце-концов, теперь он может это себе позволить!... В ухе раздалась тонкая трель: кто-то звонил. Что ж, теперь-то уж есть повод для приятной беседы! Ник коснулся пальцем сенсора на виске – и перед глазами, чуть поплыв, возникла темная картинка дисплея. Странно: номер не определялся. - Слушаю, - продолжая улыбаться, сказал Ник. - Мои поздравления, - раздался в ухе незнакомый сухой голос. – Стрела, роза, огонь… В голове болезненно щелкнуло, перехватил дыхание. Его шатнуло. И в тот же миг сознание прояснилось, словно выйдя из глубокого сна. Вроде все так же – вокруг ослепительный хай-тек, головокружительные виды за окном, приветливый персонал… И он продолжал улыбаться – как ни в чем не бывало. Но теперь руки его окрепли, ушла предательская неуверенность перед экзаменатором, и мозг заработал по-новому – мощно, сухо и рационально Он все еще улыбался - но улыбка приобрела оттенок снисходительной уверенности. Потому, как теперь улыбался не просто наивный счастливчик Николас Кейси. Теперь он не просто молодой, подающий надежды биохимик. Активация прошла успешно, кодовые слова взломали нейронные предохранители, и глупые мысли об ипотеке, машине, семье растворились в туманной дымке. Об этом мог думать Ник Кейси. Но не агент внедрения с позывным «Злой».

Все-таки, он здорово рисковал. Защитные системы Корпорации казались непробиваемыми. Несколько агентов пытались внедриться в ее службы безопасности, но были выявлены почти мгновенно. Никому не удалось продержаться, хотя бы сутки, и уж тем более - вернуться, чтобы рассказать, об устройстве этой опасной головоломки. Хорошо хоть, системы собственной безопасности успевали вовремя замести следы: вживленные агентам микрочипы выжигали соответствующие области памяти, превращая оперативников в идиотов, но при том не оставляя конкурентам поводов для претензий. Впрочем, цена вопроса слишком велика, чтобы размениваться на эмоции и оставлять попытки взлома. Также не было сомнений, что конкуренты действуют аналогичным образом, вынюхивая собственные секреты «Старлайт Биотек». Это столь же естественный процесс, как взаимная диффузия газов сквозь тонкую мембрану. Каждый стремится захапать больше остальных - Мироздание же стремится к равновесию. И «Старлайт» все-таки решилась на «ход конем». Конечно, вербовать яркого молодого ученого, заучку-«ботаника», на оперативную работу было рискованно. Но руководство корпорации, очевидно, не видело другого выхода: конкуренты грозили выбросить на рынок новый продукт - настоящую бомбу под задницей у «Старлайт Биотек». Это похоже на действия опытного удильщика: сначала он выискивает рыбное место, а потом забрасывает крючок с наживкой. «Рыбным местом» был элитный колледж при технологическом университете в Массачусетсе. Давно было замечено, как кружат вокруг, облизываясь, вербовщики из Корпорации. Они всегда предпочитали «свеженькие», нетронутые конкурентами и неизбалованные заработками кадры. Там-то и стоило оставлять наживку, в надежде, что жадная пасть однажды заглотнет ее. «Старлайт Биотек» вышла на него довольно ловко. Это было на студенческой вечеринке в гостях у какой-то однокурсницы, которую в колледже учеба интересовал меньше всего. Орала музыка, стены мерцали движущимися, как мультфильмы, голографическими граффити. Под потолком весело крутилась полупрозрачная объемная надпись:

С НОВЫМ 2030 ГОДОМ!

Разумеется, сопровождаемая фривольными комментариями и картинками. Все уже изрядно набрались, начались грязные танцы, хозяйка, взобравшись на стол и пьяно хохоча, под одобрительные возгласы покачивала оголенным бюстом. Бюст был хорош, но Ника это не радовало: его только что бросила подружка. И повод для этого нашла не слишком оригинальный: он, видите ли, зануда и строит из себя умника, хотя на деле – тупой, унылый нищеброд. Словно назло ему она взобралась на стол рядом с хозяйкой и теперь радостно размахивала над головой сорванной с себя футболкой с эмблемой колледжа. Ник стоял в сторонке, потягивая пиво и не понимая, что он здесь делает. Не радовало даже то, какими влюбленными глазами смотрела на него Вики – первокурсница с факультета генной инженерии. Девчонка была вполне ничего себе, только слишком умненькая, пожалуй. А было это в то счастливое время, когда ум для девушки – скорее недостаток, портящий фигуру. В общем, вечер шел псу под хвост, было тошно, хотелось убраться обратно в кампус и чем-нибудь отвлечься. Курсовую дописать, что ли… На плечо упала тяжелая, как кувалда, ладонь: это был Боб, первый придурок курса, неизвестно, что искавший на биофаке. Впрочем, популярности у него было не в пример Нику: на Бобе держалась университетская футбольная команда. - Ну, что, отбрила она тебя, парень? – идиотски ухмыляясь, поинтересовался Боб. Ник скривился и дернул плечом. - Это даже хорошо, - доверительно сказал Боб, и в его голосе неожиданно проскочили нотки интеллекта. – Она реальная дура, и тебе совершенно не подходит. - Может, ты знаешь, кто мне подходит? – огрызнулся Ник. - Когда у такого головастого парня, как ты, заводятся деньжата – вокруг появляются очень даже интересные девочки, - поведал Боб, забирая из рук Ника бутылку и высаживая одним глотком ее содержимое. - Ты меня с кем-то перепутал, - мрачно сказал Ник. – Откуда у меня деньги? - Хочешь, познакомлю с ребятами, которым понравился твой доклад на прошлой неделе? – лениво поинтересовался Боб. – Биохимия, самоорганизующиеся соединения и все такое… Ник изумленно уставился на собеседника. Тот протяжно, с удовольствием рыгнул. Нику казалось, что в глазах у него двоится: это был, вроде, знакомый дегенерат Боб, но изо рта у него вылетали совершенно невозможные речи. - Ты шутишь? – недоверчиво произнес Ник. - Это твой шанс, парень, - зевнул Боб. – Прямо сейчас, в арабской забегаловке, «Эль-Кувейт», тут неподалеку. Решайся. Ник взглянул на танцующую на столе бывшую подругу. Теперь она была в одних «стрингах». Публика с удовольствием шлепала ее по загорелым ляжкам. И он решился. Что и говорить, корпорация умеет выбрать момент. И, все же, его купили не только деньгами. Главное, что двигало им – это возможность оказаться на острее передовых технологий, таких, о которых не имеет понятия даже университетская профессура. Самые актуальные научные секреты – вот что предлагалось ему промышленной разведкой «Старлайт Биотек» в качестве аппетитной наживки. Он с детства тянулся к разного рода секретам. Тайны манили его, как конфеты, скрытые за хрустящей оберткой. Вкупе с редким упорством в учебе это давало неплохие результаты. И уже в школе его захватила тайна генома человека – как необычайно сложная и увлекательная головоломка. Ничего удивительного: просто тема стала вдруг модной, как некогда космонавтика или компьютеры. Особенно много разговоров по ТВ и в Сети было о скорой победе над всеми болезнями и о главном желании человечества – бессмертии. Нику казалось, что именно он должен распутать клубок всех этих научных тайн, и учителя с удовольствием подыгрывали ему. Тогда он выбрал себе это направление – биохимию. Но, конечно же, мечты так и остались мечтами. Никакой победы над болезнями и смертью так и не наступило. Зато на службу корпорациям пришли биотехнологии нового поколения. Да и жизнь брала свое: учеба в колледже ставила более приземленные, практические задачи, в жизнь ворвались любовь и унизительное безденежье – и в клочья разметали наивные детские мечты. И он стал профессионалом – отличным, хорошо спроектированным винтиком в гигантской машине – а вовсе не героем, способным изменить мир. Год ушел на подготовку. Конечно, никто не подозревал, что Ника натаскивают в центре подготовки промышленной разведки. Он просто ходил на занятия фитнессом – отличная маскировка для центра и неплохая отговорка для друзей и знакомых. Впрочем, центр постарался, чтобы знакомых у него стало как можно меньше. И, разумеется, оставшиеся были «под колпаком» у службы внутренней безопасности «Старлайт Биотек». Все складывалось, как нельзя лучше. И он сгорал от нетерпения, в стремлении поскорее прикоснуться к научным секретам могущественной Корпорации.

-3-

Из автобуса он вышел последним. Все приезжие были новичками: корпорация обновляла и без того невероятно разбухший штат. Невольно замер, увидев шеренгу людей в черной униформе, но тут же вспомнил инструкции, полученные в головном офисе. Это всего-навсего сопровождающие. Няньки, которые сейчас разберут заранее распределенных подопечных. Действительно, все здесь более чем серьезно. В сопровождающие ему достался высокий, светловолосый, улыбчивый парень с удивительно ясным взглядом. Эдакий Капитан Америка. Как показывает опыт, такие вот, как ни странно, - наиболее опасны, ибо работают не столько за деньги, сколько за идею. Странную, болезненную идею о том, что все должно быть аккуратно, правильно и под контролем. - Николас Кейси? Здравствуйте! Добро пожаловать в «Андромеду», - парень улыбнулся и протянул руку. – Меня зовут Макс, я буду вашим гидом по территории комплекса. Как вы могли убедиться, пространства у нас протяженные, правила довольно строги, и требуется некоторое время, чтобы освоиться. Ник пожал горячую крепкую ладонь. «Такие вот добродушные ребята раскололи Алекса и Сэма», - подумал он. В слух же сказал: - Очень приятно, Макс. Здорово тут у вас. Он не врал. Уже здесь, в огромном «тамбуре» комплекса ощущались масштабы. Внешняя стена, чуть изгибаясь, терялась в вышине: лучи прожекторов отсекали то, что было сверху. Помещение напоминало большой авиационный ангар, и неспроста: помимо автобусов, легковушек, тяжелых тягачей с контейнерами, здесь были вертолеты и даже пара небольших самолетов бизнес класса. - Это внешний шлюз номер три, - пояснил Макс. – Ворота общего назначения. У нас имеется несколько таких шлюзов, сами понимаете – на всякий случай… Ника очень тянуло поинтересоваться – какие же случаи имеются в виду? Но он благоразумно промолчал. - Следуйте за мной! – приказал «гид». Ник подчинился. Они прошли мимо приземистого бронетранспортера с эмблемой ВБ и очутились в обширной нише, облицованной пластиковыми панелями. В глубине виднелась металлическая дверь, окаймленная мерцающим желтым пунктиром, вдоль стены тянулась длинная стойка, за которой располагались сотрудники в знакомо уже черной униформе. Стена за их спинами представляла собой большой экран, на котором мелькали какие-то лица и текли потоки мелкого текста. По эту сторону стойки уже застыли некоторые из тех, что прибыли вместе с Ником. - Внутренний контроль, - пояснил Макс, делая приглашающий жест. – Прошу! - Доставать пропуск? – неуверенно спросил Ник. - Уже не требуется, - отозвалась полная черная женщина по ту сторону стойки. – Вашу руку, пожалуйста… Ник послушно протянул правую руку и вздрогнул от неожиданности: сотрудница ловко ухватила его за запястье и защелкнула на нем легкий пластиковый браслет. - Это ваш внутренний пропуск, - пояснил Макс. – Вы сдадите его, когда отправитесь обратно, во внешний мир. Запястье ощутимо кольнуло. В тот же миг за спиной сотрудницы возникло лицо самого Ника, побежали строчки с его персональными данными. Будто глядясь в огромное зеркало, Ник поправил очки. - Согласно подписанному вами контракту у вас взят образец ДНК, - пояснила сотрудница. – Ваша генная информация является единственным средством идентификации личности на территории комплекса. - Понятно… - проговорил Ник, потирая запястье. - Поставьте сумку в контур сканирования! – потребовала сотрудница. Ник снял с плеча объемистую сумку с личными вещами, поставил на черный квадрат, очерченный на полу мерцающим пунктиром. Квадрат налился сиреневым светом, мигнул, и снова стал беспросветно-черным. - Спасибо, можете забирать… Сдайте имеющиеся у вас мобильные устройства связи и прочую электронику. В противном случае, она будет безвозвратно испорчена при прохождении защитного контура… Ник отцепил от уха присоску мобильника, бросил в на небольшой черный поднос. Достал из внутреннего кармана пиджака планшетку – и отправил туда же. - Часы можно оставить? Женщина покачала головой и постучала пальцем по поверхности подноса. Ник - Все будет возвращено вам при выходе из комплекса, - пояснила она. – Идентификационный браслет имеет встроенные функции часов и органайзера, а также внутренней связи в пределах сектора. Ник глянул на грубый браслет, заметив на нем тусклый сенсорный экран и прорезь динамика. - Добро пожаловать в «Андромеду», - сухо улыбнулась женщина. - Спасибо, - отозвался Ник. - За мной! – сказал Макс. Они приблизились к двери. Большим пальцем руки Макс провел по черной панели, утопленной в стену, кивком предложив тоже самое сделать Нику. Ник повиновался. Над панелью вспыхнули маленькие портреты Ника и его сопровождающего, чуть ниже – синяя надпись:

Количество посетителей: 2 Генокод: соответствует ДОСТУП РАЗРЕШЕН

Массивная с виду дверь совершенно бесшумно разъехалась по диагонали. Взгляд Ника мгновенно отметил: двери герметичные, класса «максимум». Такие стояли на противоядерных убежищах – еще до полного запрета атомного оружия. - Видите, теперь вы - «свой», - довольно сказал Макс. – Прошу! Они прошли в длинный, ярко освещенный коридор. Створки с той же бесшумностью сомкнулись за спиной. - На территории комплекса вам не нужно проходить идентификацию у каждой двери, - сказал Макс. – Система помнит вас, браслет сообщает необходимую информацию. Специальный запрос генокода требуется только в том случае, если вы решите выйти за пределы своего доступа. - А какой у меня доступ? – спросил Ник - Пока что первый, самый низший уровнь, - пояснил Макс, шагая по коридору. - Уровень доступа зависит от разных факторов: должности, степени информированности, стажа работы в «Андромеде». Через месяц степень доступа автоматически повысится на одну единицу: считается, что продержавшись у нас такой срок, вы заслужили определенную степень доверия… Макс тихо рассмеялся. Добродушно так, беззлобно. Но Нику невольно показалось, что это намек: мол, не продержаться тебе этого месяца, мы видим тебя насквозь, крыса! Это, конечно же, нервы. Все-таки, несмотря на спецподготовку, он в первую очередь биохимик, а не профессиональный шпион. Коридор вывел на широкую площадку, будто висящую в пустоте. Ник огляделся и понял, что это – перрон. Перрон монорельсовой дороги, уходящей куда-то в темноту. - Пешком у нас не сильно разгуляешься, - пояснил Макс. – Прокатимся немного – до вашего сектора… С тихим свистом подплыл небольшой каплевидный вагон. Разъехались створки двери, одновременно салон озарился мягким светом. Они вошли, двери сомкнулись, вагон плавно тронулся с места. - Можно сесть! – предложил Макс, усаживаясь на длинный узкий диван вдоль борта. Ник сел напротив. - Магистраль охватывает все сектора, - пояснил Макс, набирая на боковой сенсорной панели какой-то код. – Смотрите и запоминайте. Все просто: ваш сектор… - «С-35», - сказал Ник. - Верно, - кивнул Макс. – Набираем «С-35» или выбираем из предложенных вариантов. Если вы случайно набрали сектор, в который не имеете доступа - система предложит повторить набор. Но я бы советовал не ошибаться: каждая такая ошибка грозит вызовом в наш отдел и составлением письменного объяснения. Конечно, это простая формальность, но все равно неприятно. К тому же, отнимает рабочее время, а за это, как вам известно, у нас довольно высокие штрафы… - Постараюсь не ошибаться, - улыбнулся Ник. Вагон набрал довольно приличную скорость. Похоже, он двигался вдоль внешнего контура купола. Затем, резко повернув на «стрелке», ушел по прямой в сторону центра. Навстречу шумно пронесся точно такой же вагон монорельса. Как ни старался, Ник не мог понять, что происходит здесь, под куполом. Похоже, в основном, это было свободное пространство, перечерченное подвесными переходами, монорельсовыми путями, фрагментарно освещенное мощными прожекторами – при том так, что рябило в глазах, не давая составить себе полную картину. Похоже, здесь у них что-то, вроде сборочного цеха – для крупных объектов, а также логистический центр и склады. Как и предполагали аналитики «Старлайт Биотек». Главная начинка – под землей… Вагон замедлил ход, приблизившись к чему-то, напоминающему гигантскую вертикальную трубу. «Центр купола», - подумал Ник. Резанув ярким светом, «трубу» прорезала вертикальная щель. Вагон нырнул в распахнувшийся зев – и у Ника перехватило дыхание. Вагон падал. - Центральная лифтовая шахта, - пояснил Макс. – Здесь у нас подъемники для монорельса и прочей техники. Есть и обычные лифтовые кабины. Как вы уже поняли, мы спускаемся под землю. Ваш сектор начинается с минус пятьдесят второго этажа… Ощущение свободного падения сменилось резкой перегрузкой. К горлу подкатил неприятный ком. Вагон покинул шахту и нырнул в тускло освещенный туннель. Через минуту по левую сторону возник перрон – точная копия того, первого. Только над широкой, закрытой дверью, прямо на бетоне оранжевой краской была выведена надпись:

С 35

Чуть ниже, более мелкими буквами: «Этаж: -52». Сопровождающий вышел первым. Указал на единственную дверь в грубой бетонной стене. Едва Ник ступил на платформу, дверь тихо раскрыла свою пасть, так и застыв, словно пациент в кресле стоматолога. За дверью показалась кабина грузового лифта - Вот вы и дома, Ник, - сказал Макс. - Приятно слышать, - отозвался Ник. - Насчет дома я не шучу. Вы уже знаете, что у нас работа строится на вахтовом, так сказать, методе. Я не знаю, под какой проект призвали сюда вас, но вплоть до его окончания или специального разрешения руководства, наверх вы не выйдите. - Да, да, я знаю, - проговорил Ник. - Спуститесь на лифте на один уровень – там всего одна кнопка. Выйдете в коридор. Первая дверь – кабинет администратора сектора. Он также может находиться у себя за стойкой – ну, вы разберетесь… Он введет вас в курс дел, проводит в ваш личный бокс… - А вы не пойдете со мной? - Путь в научные сектора для меня закрыт, - Макс покачал головой. – Видите? На табло у двери – только ваши данные. Впрочем, для вас также не будет выхода – вплоть до окончания испытательного срока. - Здорово… - медленно произнес Ник, глядя в глубину коридора. - На этом мы с вами попрощаемся. Желаю удачной научной деятельности и успешной корпоративной карьеры! - Взаимно! - Всего доброго. Ник с некоторым усилием заставил себя пройти двери – словно преодолевал портал в иной мир. Оглянулся. По ту сторону порога осталась ладная фигура сопровождающего. Предупреждающе пискнула дверь – и бронированный зев сомкнулся.

-4-

Выйдя из лифта, Ник невольно обернулся. Двери за спиной сомкнулись. Словно по какому-то наитию коснулся пальцем маленькой сенсорной панели на стене. Над ней вспыхнуло, подернувшись, изображение его собственного лица и мерцающая красная надпись:

НЕДОСТУПНО! Ждите окончания испытательного срока

Двери выглядели немного странно: они были покрыты застарелой копотью и, вроде как, даже ободраны. Словно кто-то пытался вырваться отсюда наружу. Вокруг валялись какие-то мелкие, грязноватые обломки и обрывки. Ник неуверенно хмыкнул, поправил на плече сумку и отправился по длинному светлому коридору. Звук шагов эхом разносился меж больнично-белых стен. По обе стены были одинаковые пронумерованные двери из матового стекла. Подергал за ручку дверь с табличкой «Администратор». Дверь оказалась запертой. Отправился дальше, вслушиваясь в странную, ватную тишину. Ему приходилось бывать в корпоративных лабораториях, и чего там не приходилось встречать – так это подобной тишины. Что-то заставило его опустить взгляд. Он вздрогнул: На полу явственно отпечатались следы. Следы босых человеческих ног. Бурые. Ник опустился на колено, потрогал пятно следа. - Черт побери…. Это была запекшаяся кровь Сердце забилось чаще. Теперь Ник пробовал двери наугад – большинство по-прежнему было закрыто. Наконец, одна из дверей сама отпрянула в сторону под его рукой. В помещении плавно разгорелся свет. Ник переступил порог. Это была стандартно оборудованная лаборатория. Чистенькая, аккуратная. Стеллажи с лабораторной посудой, холодильные шкафы с реактивами и препаратами, пара мощных микроскопов, автоклавы, центрифуги, несколько компьютерных мониторов вдоль стены. …Это было одним из сильнейших детских впечатлений: вместе с классом он отправился в сафари-парк. Тогда впервые появились эти парки, где свирепые хищники спокойно разгуливали среди посетителей, где не было защитных сеток и специально оборудованных автомобилей. Конечно, организаторы не сошли с ума: просто парк был организован передовой генно-инженерной лабораторией. У леопардов, львов и тигров были удалены гены природной агрессии. По мути, это были мутанты, не способные выжить в дикой природы, и охотно берущие пищу из рук посетителей. Помнится, мальчишки просто пищали от восторга, трепля за уши огромных амурских тигров, тягая за хвост леопарда, а девчонки фотографировались с живыми «воротниками» из мурчащих снежных барсов. И, конечно же, все они зевали, когда экскурсия заглянула в лабораторию, сделавшую возможным все это чудо. Все тоскливо глядели на ряды длинных колб с эмбрионами, автоклавы и инкубаторы и ждали, когда отпустят обратно – побегать наперегонки с волками? И только он один, остался стоять, разинув рот, перед огромными мониторами, в которых струились непонятные символы и цифры – то, что в действительности и было теми зверями, блуждающими среди людей. Ему держано улыбались сотрудники в легкой белой униформе, а он просто не мог поверить, что несколько отточенных движений по виртуальной клавиатуре делают свирепого и беспощадного – добрым и ласковым. И в голову полезли глупые мысли: а можно ли так же, нажатием нескольких клавиш, сделаться умнее, сильнее всех? Можно ли ввести секретный код – и больше не ходить в школу – ведь он сразу будет все знать! А можно набрать такую комбинацию, чтобы стать совсем необычным – вроде супергероя из комиксов? Все это осталось в прошлом и должно было забыться, как забываются детские ощущения. Но он не забыл. И обстановка лабораторий по-прежнему вызывает в нем подсознательный трепет, иллюзию того, что здесь своими руками можно сотворить чудо. Может, оттого он так любит свою работу? Ник вышел в центр лаборатории. Здесь громоздилось нечто большое, прикрытое запылившимся пластиковым чехлом. Пыль в лаборатории? Очень странно. Стянул чехол, и тот опал вздувшимся парусом. - Какого… - невольно отпрянув, ахнул Ник. Под чехлом оказалась объемная прозрачная емкость с консервантом. И там, в глубине, плавало нечто жуткое. Огромное, шевелящееся, бьющееся в стекло жесткими муравьиными жвалами. - Чем они тут занимаются?! – недоуменно пробормотал Ник. В голове лихорадочно шуршала картотека вариантов. Никаких вводных не было. В лабораториях биохимии, да и в любых местах, куда его мог определить отдел кадров, такого попросту быть не могло! Тварь, очевидно, заметила его большими фасеточными глазами – и яростно бросилась на стекло, словно стремясь пробить его изнутри - и вцепиться человеку в глотку. Он готов был поклясться: ни в одном каталоге существующих на Земле видов, таких монстров быть не может. Ник попятился – и покинул лабораторию. Свет за спиной погас, и он отправился дальше по коридору, лихорадочно пытаясь сообразить, куда же в действительности он попал, и что, черт возьми, это значит?! Под ногами знакомо захрустело: Ник нагнулся и поднял опустошенный пакет из-под чипсов. Нахмурился, сложил, засунул в карман. Странное здесь, все-таки, отношение к стерильности: пыль, мусор… Или он просто не добрался до активно действующийх лабораторий? Коридор вывел в большой зал, от которого лучами расходились в стороны пять аналогичных коридоров-близнецов. В центре зала располагалась кольцевая административная стойка. За такой полагается находиться дежурному координатору, охраннику, администратору… Ник подошел к стойке. Два удобных больших стула пустовали. Прозрачные мониторы окружающие рабочие места были мертвы. Все покрывал тонкий слой пыли. И обильные подтеки засохшей крови. - Что за черт… – нервно кашлянув, пробормотал Ник. Ему стало не по себе. Он обернулся, окинул взглядом зал. Мягкие диваны, столики с журналами, засохшие растения в кадках… Под одним из столиков валялась раздавленная пивная банка. Лицо непроизвольно дрогнуло. Он перевел взгляд чуть в сторону: здесь, у стены была целая россыпь мусора, среди которого преобладали пивные банки и бутылки из-под алкоголя. Ник машинально достал из кармана сложенный пакет из-под чипсов, аккуратно положил на стойку. - Эй! – негромко позвал он. – Есть здесь кто-нибудь? Ответом было молчание. - Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?! – крикнул Ник. Тишина. Вспомнив инструкции на пункте контроля, он поднес к глазам запястье с браслетом. Коснулся сенсорной панели. Экранчик бледно загорелся, создавая иллюзию куда большей поверхности. Быстро выбрав, функцию «Внутренняя связь», позвал: - Кто-нибудь! Отзовитесь! Экран высветил:

СКАНИРОВАНИЕ….

И через пару секунд:

АБОНЕНТЫ В ЭФИРЕ: 0

Ник перегнулся через стойку администратора. И, вскрикнув, отпрянул. Оступился, неловко сел на пол, попятился. Там, в удобном анатомическом кресле расположился обезглавленный труп. Не просто обезглавленный – будто объеденный сверху… и выжранный изнутри. - Твою мать… Дрожащей рукой стер со лба проступившую испарину, заставил себя подняться. Стиснув зубы, стараясь не смотреть на изуродованное тело, вернулся к стойке. Лихорадочно осмотрел рабочее место. Спинка кресла администратора была распорота тремя параллельными разрывами – то ли ножом, то ли какими-то острыми когтями. После консервированного чудовища в лаборатории фантазия выдавала самые отвратительные картинки. Одеревеневшим пальцем ткнул в кнопку активации интерактивной панели. Поверхность стола озарилась скупой подсветкой, моргнул ближний монитор. Ник тихо выругался: на экране появилось «окно» ввода пароля. Администраторским компьютером воспользоваться, видно, не придется. Ник активировал соседнее рабочее место, потребовал: - Интерком! - У вас нет доступа, - мягким женским голосом сообщила система. – Обратитесь к координатору проекта… - Вот черт! - выдохнул Ник. Он был готов к самым разным неожиданностям, вплоть до внезапного ареста – только не к такой мертвой пустоте и следам какой-то давней бойни. Он бросил сумку на пол и решительно направился в коридор – противоположный тому, из которого пришел сюда. Двери здесь были открыты, он шел и распахивал их одну за другой, но видел лишь пустые кабинеты и мертвые лаборатории. В какой-то момент его бросило в жар: он с ужасом вспомнил красную надпись на панели лифта, словно кричащую: «Выхода нет!» Что, если он здесь один?! Что если это НЕЧТО убило их всех, и теперь рыщет, мучаясь от голода, ожидая встречи со свежей добычей? Что тогда?! Ник заставил себя успокоиться. Никаких монстров не существует. А то, что в лаборатории – подумаешь, какое-нибудь очередное баловство генных инженеров. В последнее время в моде такие хулиганские научные выходки. Тут что-то другое. Хотя… Как такое вообще возможно? Словно кто-то невероятно хитрый и могущественный ловко обвел вокруг пальцев агента ненавистных конкурентов – и теперь от души издевался над ним. Он остановился, закрыл глаза и перевел дух. Вспомнил приемы психологической разгрузки, которым учили в тренировочном центре. Быстро собрался с мыслями. Все это, конечно, странно – но только не то, что пытается нарисовать в мозгу испуганное воображение. Именно поэтому научных работников, вроде него, обычно не берут на оперативную работу. Потому как воображение, помогающее в научных прорывах, способно сыграть злую шутку, когда требуется хладнокровие и спокойствие. Наверное, он просто поторопился с выводами. Сотрудники, безусловно, находятся в секторе – только, возможно, в каких-то других отделах. В конце-концов, он не обследовал и десятой части помещений. Наличие свежего мусора свидетельствует, как минимум, о том, что кто-то здесь мусорит. А кровь? Что – кровь? Мало ли – порезался кто-нибудь. Правда, это не объясняло обезглавленного трупа у стойки. Надо просто методично обследовать все – помещение за помещением. Подобные здравые рассуждения и механическое следование плану успокаивают. Ник принялся спокойно обходить коридоры – один за другим. И вскоре поздравил себя с открытием: один из них вел гораздо дальше, чем прочие. Через сотню шагов он расширился, бетонные стены сменились прозрачными – из крепкого армированного стекла. Отслеживая его путь, система зажигала в помещениях свет, и становилось видно знакомое биохимическое оборудование. Это придало Нику бодрости, он зашагал быстрее. Впереди показался свет – а это могло свидетельствовать о человеческом присутствии. Ник скосился влево и вздрогнул: на стеклянной плоскости явственно виднелись белесые отметины с расходящимися мелкими трещинами. Не было ни малейшего сомнения: это следы пуль. Ник снова глянул вперед – туда, где темнота коридора сменялась островком света. Его отношение к предстоящей встрече с обитателями сектора несколько изменилось. - Что же здесь творится, черт возьми… - прошептал Ник. Теперь он ощущал полнейшую беззащитность, но заставлял себя продвигаться вперед, прижавшись к стене. Главное правило в экстремальной ситуации – не цепенеть от ужаса, а заставлять работать тело и мозг. Иногда решение вытекает из совершенно спонтанных действий. Ник двигался вперед, к тому самому островку света, и над ним по коридору также ползло предательское световое пятно. Оставалось надеяться, что те, кто находятся там, не заметят его присутствия, как не услышали до этого его шагов и криков. Или, что у них, наконец, пропали поводы для стрельбы. Цепенея от ужаса, Ник услышал вдруг за спиной какое-то движение. Что-то двигалось по его следам – и это был явно не человек. Задыхаясь, от страха, он бросился вперед. И тут же налетел на неожиданное препятствие. Впереди был холл, точно такой же, как и на входе - с кольцевой стойкой по центру. Только, вот, стойка была разворочена, словно взорвана изнутри, а проход к холлу - перекрыт грудой хлама: опрокинутыми на бок столами, сваленными в кучу стульями и полками. «Похоже на баррикаду, - мелькнуло в голове. – Интересно – против кого?» Он мельком обернулся и, не давая себе увязнуть в бессмысленных предположениях, перебрался через завал. Вроде бы, получилось тихо. Он медленно подкрался к срезу коридора и осторожно заглянул за угол. Ему сразу же почудилось какое-то движение. Он отпрянул. И в ту же секунду получил мощный удар по плечу. Очки слетели с лица, мелькнул полированный металл. Целились, безусловно, в голову, спасло только это невольное движение назад. Но теперь уже не было времени рассуждать. Разум словно отключился, отдавшись хорошо отработанным инстинктам. Уклонение, кувырок – и вот он лицом к лицу с нападавшим. Какое-то зверское, заросшее густой щетиной лицо. Даже не зверское – отчаянное. Одет нападавший был как-то неряшливо, от него тянуло немытым телом. Ник быстро оценил характер моторики нападавшего, металлическую ножку от лабораторного стола в его руке – и бросился вперед. Спасибо высоким технологиям: рефлексы рукопашного боя введены непосредственно в мозговые центры. Без этого ученому-биохимику пришлось бы немало попыхтеть с инструктором в спортзале, в ущерб основной деятельности – а это недопустимо в интересах дела. Так что реального «спеца» ему, конечно, не одолеть. А вот такое чучело – вполне по силам. Увернувшись от очередного удара железкой, Ник провел серию ударов и свалил незнакомца на пол. Тяжелое оружие, звякнув, отлетело в сторону. Теперь Ник был хозяином положения: заломив врагу руки за спину, он коленом вдавливал в пол его шею. - Что здесь происходит, мать вашу?! – задыхаясь, выговорил Ник. – Кто ты такой?! - Не убивайте! – неожиданно разрыдался нападавший, задергавшись под коленом победителя. – Я сделаю все, как вы скажете – только не убивайте! Ник отпрянул от этого человека, досадливо поморщился. Что ни говори, сейчас он был близок к разоблачению: службы ВБ Корпорации тщательно протрусили его биографию, и не нашли в ней ни одного упоминания об умении драться. Ник просто обязан был оставаться тихим, незаметным ученым - чтобы вокруг не происходило. А он сходу раскрывает все карты. С другой стороны, получить по затылку ножкой от стола в его планы тоже не входило. Остается надеяться, что этот инцидент останется незамеченным и вскоре забудется. - С чего вы взяли, что я собираюсь вас убивать? – как можно мягче, сказал Ник, подбирая с пола слетевшие очки. Очки – не столько насущная необходимость, сколько часть образа безобидного научного сотрудника. - Ведь вы… – оттуда? – пробормотал незнакомец, ткнув пальцем в потолок. - А откуда еще? – хмуро проговорил Ник. – Я уже битый час ищу здесь хоть какой-то персонал! А встречает меня безголовый труп на рисепшне и маньяк, огревающий железкой по башке! Что здесь происходит? Человек молча смотрел на гостя, и взгляд этот Нику не нравился: так смотрят на сумасшедших. - А зачем вы здесь? – поинтересовался незнакомец, осторожно подымаясь с пола. Следом поднялся и Ник. - Теперь уже и не знаю, - зло сказал Ник. – Раньше считал - затем, зачем и все остальные – работать. Я ваш новый сотрудник. - Вы – наш новый сотрудник? – повторил незнакомец, тщательно проговаривая слова. Словно не понимал, что они означают. – Вы это серьезно? - А что, я как-то неправильно выразился? - Нет, но… - незнакомец сделал неопределенный жест. - Как-то это странно… - Что - странно? – раздражаясь, спросил Ник. – Что я приехал в научный центр компании, чтобы заниматься новыми разработками, а не драками на водопроводных трубах? - Нет, нет… - болезненно морщась, отозвался человек. – Странно не то, что вы к нам приехали. А то, что приехали именно сейчас. - Вот что, - решительно сказал Ник. – Я вижу, вы не в себе. Я бы хотел поговорить с руководителем проекта. Или с администратором. На худой конец – с координатором… - С руководителем - не получится, - вяло отозвался незнакомец. - Почему? - Он мертв… - Это его труп там, в холле? - Что? А, нет… - человек небрежно отмахнулся. – Это один из координаторов. Нечего было спать на посту… Что-то сжалось внутри. Ник почувствовал, как покрывается холодным потом. Это не был страх чего-то конкретного – неведомых монстров, крови, изуродованных тел. Это снова было предчувствие. - Наверху знают, что у вас здесь творится? – глухо спросил Ник. - Слушайте, если вы не врете про себя… - проговорил незнакомец. - Наверное, и впрямь не врете – ведь вы уже вполне могли меня убить… Давайте я вас сначала введу в курс дела, а уж потом вы сами решите… - Было бы неплохо, - устало кивнул Ник.

-5-

Незнакомец, неуверенно косясь на незваного гостя, подобрал свою железную дубину. Ник не стал возражать. Вместо этого спросил: - Имя-то у вас есть? - Я Вилмер, биохимик. - Выходит, мы коллеги? - Выходит, что так… Идите за мной! Вилмер быстро направился вперед. Он как-то скрючился, пригнулся, и стал пробираться между разбросанными по холлу развороченными ящиками, массивными приборами на роликовых колесиках, явно прикаченных сюда из лабораторий. Под ногами хрустел мусор, обломки штукатурки. - Так что, все-таки, здесь произошло? – озираясь, спросил Ник. Вилмер не ответил. - А куда мы идем? - Ко мне, - отозвался биохимик. - Сейчас мы на нейтральной территории, тут нам могут помешать… - Кто? - А, всякие там… Коллеги. И не только они… - Монстры? Я видел такую тварь в лаборатории… - И лучше тебе больше таких не видеть, - с отвращением отозвался Вилмер. – Да и других – тоже… Оставалось только молча следовать за старожилом этого странного места. Преодолев, холл, достигли входа в один из шести расходящихся лучами коридоров – точно таких же, как и в первом зале. Здесь тоже имелся завал из разношерстного хлама, только еще более основательный, чем предыдущий. Не без труда перебравшись через него, Ник съехал на противоположную сторону. Вилмер напряженно смотрел в сторону холла сквозь своеобразную бойницу образованную двумя лабораторными столами. - Теперь поспокойнее будет, - пояснил он. – Этот коридор – моя территория. Сюда они не рискнут сунуться. - А с чего кому-то сюда соваться? Да и чего вы вообще боитесь? – спросил Ник. – Теперь-то вы можете мне рассказать? - Теперь могу, - устало сказал Вилмер. – Пойдемте ко мне в бокс.

Стандартный жилой бокс Вилмера напоминал хомячью нору. Здесь всюду были свалены коробки, пакеты, бутылки. На кровати высилась целая гора каких-то упаковок. Грязными комьями валялась одежда и постельное белье. Ник осторожно присел на край одного из двух имевшихся здесь кресел. Биохимик рухнул в кресло напротив. - Хотите пива? – предложил он. Ник с сомнением поглядел на банку в его руках. - Как хотите, а я трезвым говорить на эти темы не могу, - сказал Вилмер, пшикнув ключом от банки. - Давайте, - Ник протянул руку. Все-таки, стресс следовало как-то компенсировать. Хозяин бокса отхлебнул из банки, огляделся, остановил взгляд на госте. - Да, говорить об этом непросто, - сказал он. – Вы в курсе, что мы здесь заперты? - Ну, общем-то, да, - пожал плечами Ник.- Мне так и пояснили: испытательный срок… - Испытательный срок! – хохотнул Вилмер. – Ну-ну! Боюсь, что этот испытательный срок затянется надолго. - Что вы имеете в виду? Вилмер жадно вылил в глотку содержимое банки, смял и бросил ее на пол - в кучу таких же смятых жестянок. После чего быстро открыл новую. - Что-то мне подсказывает, что нас не выпустят отсюда, - с какой-то горячечной улыбкой сказал он. – Никогда. - Как это – не выпустят? – обмер Ник. - А вот так. По крайней мере, за последние полгода выйти не удалось никому. Вы читали «Графа Монте-Кристо»? Помните, там был такой замок Иф… Вилмер пьяно захихикал. Это было, как холодный душ. У Ника поплыло перед глазами. В сознании рушилась четкая, отработанная система строения мира. Ведь это – всего-навсего корпорация. Огромная организация, созданная для извлечения прибыли. При чем здесь старинная тюрьма из полузабытой книги? - Я вас не вполне понимаю… - А никто этого не понимает. Разве что Берни – у него есть своя теория… - Кто такой Берни? - Физиолог. Завлаборатории синтеза. Бывший, разумеется… - И что это за теория? - Это вы лучше у него спросите. Если получится. А я вам скажу одно: главное здесь – не сдохнуть. А все теории – чушь! Он снова отпил из банки. Ник последовал его примеру. Все это следовало как-то переварить. - Дело в этих тварях? – Ник кивнул в сторону, где по его мнению располагалась та, самая первая лаборатория. - Твари? Ну, да, твари… Нет, твари здесь совсем ни при чем! Ну, не то что бы совсем ни при чем – просто они появились позже… Черт, лучше б они повылазили сразу – тогда бы хоть что-то встало на свои места! Ник ничего не понял из этой тирады и приготовился слушать. - Короче, все началось, когда пришло время сменяться, - продолжил биохимик. Его здорово повело с этих двух банок. – Вы же знаете, исследования ведутся в основном машинами, от нас требуется лишь коррекция, анализ результатов, постановка новых вводных… - Не читайте мне лекции, я не студент! - Да, да, это я чтобы вы поняли: у меня, Берни и Денвера кончилась вахта. Самое время подняться наверх, подышать свежим воздухом, погреться под солнышком и все такое. И тут оказывается - система нас не выпускает. Нет, мать его, доступа! Вилмер злобно сжал банку. Вверх выплеснулась жирная пенная жижа. - Сначала думали – ошибка, - продолжил он. – Запросили руководство – а кукиш! Система не отвечает! Связи нет! - Вы пытались что-нибудь сделать? - А то, как же, пытались! Координатор сутками потрошил компьютеры. Все побросали работу – пытались связь наладить. Думали, что, действительно, какая-то ошибка… Биохимик мелко рассмеялся: - Как же, ошибка! Вначале мы думали, что наверху быстренько разберутся – и спустят к нам бригаду. Ну, там ремонтников каких-нибудь, программистов, спасателей, наконец. Лично мне было плевать на все эти неполадки – мне просто хотелось в отпуск. Но никто не спустился. Вилмер замолчал. Некоторое время так и сидел, уставившись в стену остекленевшим взглядом. Эта пауза казалась бесконечной. Наконец, биохимик нарушил молчание: - Да, никто не спустился и не вышел на связь. «Андромеда», вообще - слишком сложная система. В этом муравейнике всегда что-то ломается и выходит из строя - за всем не уследишь. Можно было предполагать, что угодно – сбои, ошибки, да вообще, черт знает что. Если бы не Палмер. - Кто такой Палмер? - Руководитель проекта, шеф сектора, а заодно – наблюдатель от руководства. Этот определенно что-то знал. Или догадывался. Потому как, едва все началось – он стал сам не свой. Ушел в себя, стал какой-то рассеянный. Перестал с нами разговаривать, замкнулся. Он определенно чего-то боялся. И уж точно, он был просто уверен, что мы все здесь обречены. - Обречены? – повторил Ник. - Именно! Он как-то раз даже так и сказал, когда к нему пришли за распоряжениями – продолжать, мол, работы или как? А он так рассеянно и отвечает: да бросьте, мол, о чем вы? Мол, все здесь обреченные, так не стоит и рыпаться. А через месяц его нашли мертвым в лаборатории синтеза. - Как он умер? - Самоубийство. Нашли рядом, на полу, шприц с мощным транквилизатором. Он ввел себе стократную дозу, чтобы наверняка, как я полагаю… - Странно… Всего месяц прошел. - Куда уж страннее. Ну а потом все пошло кувырком. Отсутствие начальства, эта нелепая смерть, безнадега… Да вы и сами скоро все поймете… Да и народ, что ни говори, у нас здесь подобрался разный. Ведь нас не готовили к такому повороту. Вот у некоторых планку-то и сорвало… - Все-таки, я не пойму сути конфликта. - А никто не поймет. Это все равно, что поместить пауков в банку. Они, вроде бы, должны помогать друг другу, чтобы вместе выбраться из такой передряги. А вместо этого – попросту жрут друг дружку. Сначала возник вопрос – кто же теперь будет главным, после Палмера? Претендовали координатор, Стиг, и администратор, Лоуренс. Но тут пасть раззявил Томас, охранник из ВБ. Ситуация, мол, изменилась, и теперь ему, мол, плевать на всяких там координаторов и администраторов! Главным, мол, будет он. - Охранник? С какой это стати? - Вот и мы поинтересовались в том же духе. А он и отвечает: с такой, мол, что отовсюду лезут мутанты, которых вы, умники, и породили, я из ВБ и у меня пушка! - Круто… - Вот именно. Дурак он, этот Томас. Пытался нас здесь строить, пистолетом размахивал. Но главное, на чем он засыпался – это когда попытался наложить лапу на наши запасы. Понимаете, о чем я? Нас здесь дюжина ртов, сколько мы здесь будем находиться – одному Богу известно, а жрать что-то надо. Соответственно, у кого под контролем припасы – тот владеет ситуацией. К тому времени шел уже второй месяц изоляции. Нервы у всех были на пределе, а Лоуренс, дурак, к тому же возьми и подсчитай эти самые запасы. И оказалось, что их у нас от силы месяцев на восемь. Тут-то всех и переклинило окончательно… Вилмер рассмеялся, словно вспоминал что-то невероятно веселое: - Это было похоже на психоз. Все бросились в кладовые, стали тащить в свои боксы, кто, что мог. А Томас озверел, выхватил пушку и пригрозил расстреливать нас на месте, как мародеров. Тогда ему никто не поверил. А Лоуренс поднял крик, и стал угрожать этому идиоту самыми разнообразными санкциями. А Томас, спокойно так, приставил тому пушку ко лбу. Бах! – и мозги на стенке. - Застрелил администратора!? - Точно, его. Говорят, в ВБ специально таких скотов набирают. Но, так или иначе, с этого момента у нас здесь началась настоящая война. Томас быстро понял, что восстановил против себя всех остальных, и что пушка ему не поможет - если он действительно собирается выжить. Потому как на этого придурка началась настоящая охота. О, да - он стал весьма ценной добычей! - Это еще почему? - Не понимаете? – хихикнул Вилмер. – Его пушка! Теперь она могла бы пригодиться любому. А народ у нас головастый: кто смастерил арбалет из подручных материалов, кто – духовую трубку с ядовитыми стрелами, благо всякого дерьма в химлаборатории порядочно. В общем, наш доблестный охранник превратился трусливую дичь. Сейчас он засел в своем боксе и угрожает пристрелить каждого, кто осмелится приблизиться. Но думаю, у ребят найдутся способы его оттуда выкурить... - Да вы здесь с ума посходили… - пробормотал Ник. - Очередь за вами, - осклабился Вилмер. – В общем, все здесь очень непросто. Каждый сам за себя. Как видите, сектор мы поделили на своеобразные зоны влияния. Центральный холл – что-то, вроде полосы отчуждения, нейтральная зона. А вот соваться в чужие зоны чревато. Могут заподозрить, будто вы собираетесь посягнут на чужие запасы – и просто пришьют на месте. И будут в своем праве, поверье. - Потому вы и напали на меня, Вилмер? – поинтересовался Ник, глядя на собеседника исподлобья. - О, нет, - биохимик покачал головой. – В вас я сразу увидел чужого. А это - поопаснее любого из местных врагов. - Что-то я не совсем понимаю… - А чего не понятного? У нас творится, черт знает что, а теперь еще и монстры какие-то из канализации полезли. Вот чего нам теперь ждать? А я скажу чего: санации! - Санации? - Да! Просто придут ВБ-шники – и выжгут здесь все подчистую. На всякий случай - для предотвращения распространения. - Распространения чего? Этих монстров? - Хе… Монстры – это только часть проблемы. И если хотите знать, те, что вы видели – просто лапочки, по сравнению… Черт! Это не так-то просто объяснить… - Вилмер замялся, а потом решительно махнул рукой. - Ладно, пойдем к Берни! Он мне, все-таки, вроде как союзник. Последнее время, правда, мы немного не ладим, но теперь есть повод для визита… Они покинули бокс и отправились по темному коридору, принадлежащему, по словам Вилмера, к его «зоне влияния». Ник поднял голову к потолку: странно, автоматического освещения здесь не было. - Я отрубил свет, - пояснил биохимик. – Не очень здорово быть мишенью в собственном доме. Но если понадобится – могу и включить… Двигались в сторону, противоположную холлу, пока не уперлись в очередную «баррикаду». Этот завал выглядел совершенно непроходимым: высился он почти до самого потолка, и для его строительства использовались, ни много, ни мало, выломанные лабораторные двери. Едва они замерли перед завалом, как со стороны коридора послышался тонкий визг – и в их сторону ринулись два низких силуэта размером с собаку. Мелко заколотили по плитке многочисленные жесткие ноги, и Ник замер, оцепенев от ужаса. Чего не скажешь о Вилмере. Тот вскочил, крутанул в руке ножку от стола – и принял стойку бейсболиста, готового отразить удар. И удар не заставил себя долго ждать. Точнее – пара коротких, но мощных удара. Раздался невыносимый, переходящий в ультразвук, визг. Две твари отлетели к противоположным стенам. Но Вилмер не стал расслабляться. Подскочил к одной, пытавшейся уползти, скребущей по полу десятками длинных, тонких, покрытых волосками, лап – и принялся яростно колотить ее, пока под дубиной явственно и мерзко ни захлюпало. Вторая тварь лежала на спине (точнее – на мощном, сегментарном панцире, вроде хитинового) и шевелила в воздухе теми же лапами и жуткими, мощными как гидравлические ножницы, жвалами. Биохимик повторил процедуру расправы – и визг утих окончательно. - Что это, - заикаясь, - спросил Ник. – Что это такое?! - Обыкновенные мокрицы. Знаете - что из-под ванной, - поведал Вилмер. – Ну и обыкновенная многоножка, а заодно паук – и все в одном флаконе. - Кто же мог вывести здесь такое?! Зачем? - А никто. Видать, скрестились тут, внизу, в клоаке. Слышали про «активный мутаген»? Ник молча покачал головой. - Ну, вам тут про него еще расскажут, - пообещал Вилмер. – Все же, не позволяйте этим гадам приближаться. И смотрите внимательнее на потолок: они любят сваливаться на голову. А уж если такое случится… Здесь он замолчал и весело подмигнул Нику. После чего поднял свое оружие и отбил по наклонной плоскости «баррикады» замысловатый ритм – очевидно, условный сигнал. Через несколько секунд повторил то же самое. - Наверное, валяется пьяный, - предположил Вилмер - Я вижу, это у вас в порядке вещей, - заметил Ник. - Точно! – хохотнул Вилмер. – Единственный способ не спятить! - Эй, кого это там черт принес? – донесся из-за завала приглушенный голос. - Свои, Берни! – бодро отозвался Вилмер. – Поговорить надо. - Какие еще свои? – проворчали на «той стороне». – Это ты, Вил? А с тобой кто? - Пришелец, - снова подмигнув Нику, сказал биохимик. - Я не верю в пришельцев, - отозвались из-за завала. – Учтите, если вы что-то задумали… - Не будьте кретином, Берни, или как вас там! – не выдержал Ник. – Я Николас Кейси, бихимик, я прислан к вам на испытательный срок! Мне сказали, что вы что-то понимаете в происходящем. Или же вы собираетесь до конца дней сидеть в своей норе, пока не захлебнетесь в собственном же дерьме?! Что ж, тогда можете забрать с собой в могилу свою поганую тайну! - Ладно-ладно, - примирительно донеслось с той стороны. – Убедили. Пролезайте – я сейчас освобожу лаз. Только без фокусов!

-6-

Берни был физиологом проекта. И, видимо, классным, поскольку работал на Корпорацию уже пятый год. Но сейчас он больше походил на какого-то провинциального забулдыгу. Был он толстый, обрюзгший, со взглядом, исполненным какой-то вселенской тоски. Впрочем, Ник не винил его: в такой ситуации у кого угодно может начаться депрессия. Они расположились в лаборатории активной физиологии, усевшись в удобных анатомических стульях вкруг небольшого стеклянного стола. На столе высилась объемистая лабораторная емкость, наполненная жидкостью сомнительного химического цвета. - Виски, - пояснил Берни, разливая жидкость по мерным стаканчиками с мелкими поперечными рисками. – Собственной перегонки. Единственный натуральный продукт во всей этой адской лавочке… Ну, за что выпьем? – За то, чтобы скорее проснуться и понять, что этот кошмар кончился, - подхватив стаканчик, быстро сказал Вилмер. Ник ничего не сказал. С сомнением глянув на оранжевую жидкость, он быстро опрокинул в себя содержимое стаканчика. Оно оказалось на удивление приятным. Что ж, за сегодняшний день - это единственный приятный сюрприз. - Итак, - кашлянув в кулак, сказал Ник. – Что вы обо всем этом думаете, Берни? Берни молчал, разглядывая на свет и смакуя свое пойло. Наконец, нехотя произнес: - Слушайте, как вас там… - Ник. - Ну, да… Скажите, только честно, Ник: что происходит там, наверху? - Да ничего особенного не происходит, - опешил Ник. – А что вы имеете в виду? - Понимаете, если бы там, скажем, война началась или какая эпидемия… Может, сам комплекс начал на куски разваливаться? Тогда было б понятно – откуда лезут все эти мутанты… - Да нет, там все в порядке, - хмуро сказал Ник. – Комплекс работает вовсю, как я успел заметить. Видите – новых сотрудников набирают. Ника невольно перекосило, и он добавил: - Я только не могу понять – зачем им это нужно, в таком случае? - Да, ерунда какая-то получается, - сказал Вилмер. – Мы-то уже предполагали, что там, наверху все пошло прахом. Тогда-то и начался весь сыр-бор с этими тварями, с войной этой нашей дурацкой. У всех будто планку сорвало… Слушая это, физиолог удовлетворенно кивал. Вилмер кивнул в его сторону: - А вот он с самого начала считал, что наверху жизнь продолжается. А про нас просто забыли. Я-то всегда считал, что это просто бред... - Но, как видишь, моя догадка подтверждается, - заметил Берни. – Верно, Ник? - Ну, да, жизнь наверху продолжается, - кивнул Ник. – Комплекс работает на полную мощность. - …или всего лишь создает видимость работы, - тихо добавил Берни. - Что? – брови у Ника невольно поползли вверх. - Вот и я говорю: Берни спятил! – хихикнул Вилмер, подливая себе оранжевого пойла. Берни никак не среагировал на выпал коллеги. Он смотрел только на Ника. Прищурившись, поинтересовался: - Скажите, на какой именно проект вас сюда прислали? - Откуда мне знать? – Ник развел руками.- В Корпорации такая секретность - сам черт ногу сломит. Честно говоря, был рад на любую работу в этой корпорации, не та ситуация, чтобы носом крутить. Ну, к тому же, мне сказали, что все подробности сообщат на месте… Это была ложь. Точнее – не совсем правда. В промышленной разведке «Старлайт Биотек» с высокой степенью вероятности прикинули шансы агента Злого на попадание в тот или иной проект конкурента. И он был готов к самым разным вариантам развития событий. Только не к такому, конечно. - Ну, да, ну, да… - рассеянно проговорил Берни. – Ну, так я расскажу. Поскольку вы уже здесь, считай, в проекте, я не нарушу секретность. Вильмер тихо хихикал, склонившись над опустевшим стаканом. - Так вот… - заговорил Берни, вертя в руках стаканчик с переливающийся на свету жидкостью. – Наш сектор занимался продвинутой версией «стимулятора-717». Надеюсь, вы знаете, что такое «стимулятор спроса»? - Ну, конечно! - чуть обиженно сказал Ник. Совсем чуть-чуть - чтобы не переиграть. - Первые версии в целом были хороши и неплохо работали. Но имели небольшой процент неприятных побочных эффектов. Кроме того, на рынке появились дешевые азиатские подделки. Это могло обернуться неприятностями для корпорации… Ник прекрасно понимал, о чем говорит физиолог. Стимуляторы, в обиходе, почему-то, именуемые «ферромонами», стали добавлять куда только можно. Помнил он так же и те самые «азиатские подделки». В действительности это был ловкий ход «Старлайт Биотек», так сказать, ассиметричный удар по конкуренту: через подставные фирмы удалось наладить производство контрафактного аналога – с тем, чтобы сбить спрос и дискредитировать продукцию Корпорации. Тогда во многих магазинах под прилавками стали появляться маленькие баллончики с фальшивым «стимулятором». Продавцы наивно полагали, что «пшикнув» аэрозолем с «ферромонами» на тот или иной товар, им удастся быстрее его сбыть. Надо быть биохимиком или хотя бы более-менее эрудированным человеком, чтобы понимать: «стимулятор спроса» - тончайший инструмент, который требует настройки под каждую категорию товаров, определенный способ внедрения в него, специальных технологий обработки - и еще много разных тонкостей. Бесконтрольное же использование низкосортных стимуляторов приводило иногда к ужасающим последствиям. Никогда ему не забыть кадры, снятые камерой наблюдения в одном из модных бутиков Нью-Йорка (это был один из учебных фильмов в тренировочном центре промышленной разведки). Молодой, красивой светловолосой женщине понравилось какое-то платье. Поначалу все шло, как обычно: вежливая обслуга, примерочная, упаковка. И тут оказалось, что на счету кредитки покупательницы не хватает какой-то незначительной суммы. Казалось, вопрос можно было решить несколькими фразами, парой дежурных улыбок. На свою беду продавщица предложила оставить на время покупку и забрать ее позже – когда будет внесена вся сумма. Но женщине хотелось забрать платье немедленно. Она хотела его прямо сейчас. Наверное, продавщица так и не поняла, что происходит – хотя у нее под прилавком наверняка имелся заветный баллончик, из которого было опылено злополучное платье. Но в следующую минуту началось нечто невообразимое: лицо улыбчивой блондинки исказилось ненавистью – и она бросилась на несговорчивую продавщицу, сбив ее с ног и устроив на ее теле неистовую пляску ярости. Несчастная еще пыталась подняться – но разъяренная покупательница принялась ее душить, следом – это было самым невероятным в записи – перегрызла ей горло. Кровь еще хлестала из разорванной артерии – а блондинка, жадно схватив заветный пакет, уже покидала этот бутик ужасов. На суде она так толком ничего и не смогла объяснить. - Да, я понимаю… - вслух сказал Ник. - Итак, мы работали над продвинутой – более безопасной и эффективной версией стимулятора, - продолжал Берни. – И если я хоть что-то понимаю в современной экономике, наш проект – альфа и омега современной розничной торговли. - Воистину! – прогудел Вилмер, пытаясь плеснуть себе еще оранжевого «виски». Берни брезгливо остановил его, продолжив: - Так было с самого зарождения новой философии торговли: стимуляторы определяют пятьдесят процентов продаж. Ник кивнул: это азбучные истины. Но к чему же клонит физиолог? - А теперь представьте, что наш проект решили свернуть, - сказал Берни. – Ладно, чего уж там - его уже свернули. Скажу больше – скомкали, раздавили и забыли, будто его и не было. - Как это? – ошалело спросил Ник. - А вот так! – Берни театрально обвел руками пространство вокруг себя. – Или вы думаете, что работы продолжаются? Конечно, основой массив работ ведется в автоматическом режиме, но без обмена с системой, без обновления данных – все это мертво. Проект умер. Или убит – как вам больше нравится! - Но это безумие! Как можно свернуть такое направление?! Конкуренты же обойдут на повороте! – сказал Ник, и голос его предательски дрогнул. - А, чувствуете, куда я клоню?! – прищурился Берни. – Именно так – и конкуренты обойдут, и вообще, это полнейший идиотизм – сливать целое направление, которое, к тому же, вполне можно переориентировать на решение параллельных задач. Да и зачем это нужно корпорации – так разбрасываться высококвалифицированным персоналом? - Я ничего не понимаю! – признался Ник. Голова у него начала пухнуть от пространных рассуждений физиолога. Он невольно посмотрел в опустевший стакан. Берни услужливо подлил с полпальца своего напитка. Протянутый стакан осоловевшего Вилмера он проигнорировал. - Я тоже поначалу ничего не понимал, - медленно сказал физиолог. – А может, просто не желал понимать. А потом включил логику. - И что же вам подсказала логика? - А какие бы выводы сделали вы сами? Ну, давайте, рискните предположить! - Ну… - неуверенно протянул Ник. - Наверное, если проект свернули, значит, он уже не нужен… - Так, тепло. И что это означает? - Корпорация не боится конкуренции в этой сфере. - Верно! И что дальше? - Ну… Возможно, у них уже есть новый, более перспективный продукт… - Да-да, - нетерпеливо перебил Берни - Только это не вяжется с тем, как с нами поступили. Корпорация деньгами не разбрасывается. Почему же тогда эти лаборатории не используются под тот самый, более перспективный продукт? Почему, наконец, наконец, сюда присылают тебя, нового сотрудника - в никому не нужный, свернутый проект? Ник молча смотрел на Берни. Глаза его невольно расширились от предчувствия прикосновения к какой-то зловещей тайне. Берни улыбался – мрачно и как-то, совершенно по-дьявольски. Глядя на него, действительно становилось не по себе. - Я вот, что думаю, - медленно произнес Берни. – Если корпорацию больше не интересуют проблемы спроса – значит, они теперь вообще не имеют никакого значения. - Что?.. - Не перебивай! Если корпорацию не волнует, что здесь, под землей, сходят с ума брошенные ей люди – значит, она не боится ответственности за это. Если при этом система продолжает работать в том же ритме, что и раньше, значит… - Она вышла из-под контроля?! – вскрикнул Ник. Его охватила паника. – О, черт! Если взбесилась электроника… Она же может закрыть все сектора, перекрыть подачу воздуха… О, господи - она уничтожит нас всех! - Да погоди ж ты! – с досадой поморщился Берни. – Это было бы слишком просто… и глупо. Бунт машин и все такое… Нет, не тот случай. Уверен, система в полном порядке - раз никто ничего не заподозрил. Берни помолчал, пригубил немного из своего стаканчика, продолжил: - Я же говорил в самом начале: все, что наверху – это лишь видимость. - Видимость чего? - Видимость обычной работы. - А на самом деле? Работа встала? - На самом деле… - физиолог замешкался, видимо, подбирая слова. – На самом деле, работа идет. Но совсем в другом направлении. Ты меня понимаешь? - Вот, черт! – ахнул Ник и схватился за голову, облокотившись о скользкую поверхность стола. Сердце его отчаянно билось. Только теперь он почувствовал себя в настоящей ловушке. И не потому, что боялся остаться здесь навсегда, сдохнуть от голода или через пару лет быть сожранным одичавшими собратьями по несчастью. Он, как ищейка, чувствовал близость настоящей, невероятно важной информации – и был не в силах ни разузнать что-либо подробнее, ни сообщить о таком повороте руководству. - Вот именно, - по-своему поняв реакцию собеседника, кивнул Берни. – Оборудование, сырье, химикаты снаружи подвозятся? - Подвозятся… - глухо отозвался Ник. - Значит, «Андромеда» чем-то занимается, - продолжил физиолог. – И если весь мир знает или предполагает, чем именно – зачем его разубеждать? Верно? Уверен, кроме нашего сектора есть и другие, брошенные, так сказать, на алтарь основной цели. Это просто маскировка. Чудовищно затратная, но, несомненно, эффективная. Что ни говори, а если бы мы знали то, что знал покойный Палмер – может быть, тоже давно уже покончили с собой, да и дело с концом. Но мы ни черта не знаем, а потому просто хотим выжить. - Но чем, чем они здесь занимаются, мать его?! – заорал вдруг Ник. Нервы его были на пределе. – Что это за основная цель такая?! - А кто его знает? - равнодушно сказал Берни. – Надо полагать, такая, что разом перекроет все издержки, понесенные на проектах, брошенных на произвол судьбы – вроде нашего. Все остальное – досужие домыслы. Не об этом нам думать надо… - А чем? – тупо спросил Ник. - О том, как выжить во всем этом дерьме. Лично я думаю, что в первую очередь надо решить проблему питания. С водой у нас и так все в порядке: здесь автономная система водоснабжения – напрямую из грунтовых пластов, на тысячи лет хватит. Энергия идет от автономного реактора – за миллион лет не потратить столько. У меня есть кое-какие прикидки, как с помощью нашего оборудования устроить замкнутый цикл в секторе и научиться синтезировать пищу. На вкус это, конечно, будет дерьмо-дерьмом, но сдохнуть не даст, и до конца жизни хватит. И тогда прекратится эта дурацкая война из-за куска хлеба. А уж пойлом я всех обеспечу – в качестве бонуса… Ты согласен со мной? Эй, приятель, ты слышишь меня? Ник вздрогнул и непонимающе уставился на физиолога. - Какой к черту замкнутый цикл… - пробормотал он. – Какая еще жратва?! Я не собираюсь оставаться здесь на всю жизнь! Жить и ждать, когда с потолка на голову свалится один из этих многоногих кровососов?! Надо выбираться отсюда – и как можно быстрее! Берни понимающе кивнул: - Ну, да. Это называется – «болезнь первого месяца». Ты будешь рыскать по сектору в поисках тайного выхода, искать вентиляционные отдушины (которые здесь толщиной с руку и перекрыты мощными решетками). Будешь пытаться взломать лифтовую шахту и пытаться взорвать бронированные двери самодельной взрывчаткой. Ничего не поделаешь - каждый из нас прошел через это… Невольно вспомнились опаленные, оббитые двери лифта. Ник беспомощно посмотрел на физиолога. Тот ответил печальным взглядом старого мудрого человека. - И что же, больше никто не думает о побеге? – упавшим голосом спросил Ник. - Ну, почему же, - Берни нервно дернул плечом. – Есть один идиот. Его зовут Шон. Он постоянно твердит о том, что надо выбираться. У него, мол, есть вполне реальный план. Только отчего-то сам никак не воспользуется этим планом. - Что же ему мешает? - Он утверждает, что без напарника ему не обойтись, - саркастически усмехнулся физиолог. – Только, вот беда - в напарники к нему никто не торопится. - А почему? - Шон – уборщик, - веско сказал Берни. – Понимаешь? Не специалист, не лаборант, даже не охранник. Простой уборщик. Идиот. Ник нервно поерзал на стуле, скосился на Вилмера: тот спал, привалившись щекой к прохладному стеклу стола. - А что у него за план? – спросил Ник. – У этого идиота-уборщика? - Как и полагается идиоту, - поделился физиолог. - Идиотский. Он предлагает пробиваться не вверх, а… вниз. Толстый палец веско постучал по стеклу, словно указуя в земные недра. Ник задумался. Сказал, с какой-то надеждой в голосе: - А может, в этом есть какой-то резон? Может, внизу найдутся какие-то туннели, которые… - Внизу – клоака, - спокойно сказал Берни. – Огромный резервуар, куда сливаются остатки нашей с вами жизнедеятельности, но что хуже – отходы экспериментов, всякая химическая дрянь и такое, о чем я даже говорить не хочу. Такая клоака есть под каждым научным сектором, но лазить туда я бы не рекомендовал. Смею предположить, что напарник нашему дорогому Шону нужен как раз для того, чтобы запустить его вперед - и поглазеть, как тот утонет в куче всего этого дерьма. Кроме того… Берни сделал многозначительную паузу. - Ты не забыл, какие милые зверушки лезут оттуда? Что-то мне подсказывает, что лезут они от страха. - От страха? – Ник округлил глаза. - Ну, да, - сказал Берни, любуясь реакцией Ника. – Представляешь – КТО может напугать этих жутких тварей? Ник стиснул зубы. Теория флегматичного физиолога разъедала его мозг, требуя выхода. Он должен, просто обязан вытащить собственную задницу из этой бетонной дыры и сообщить обо всем руководству. Можно не сомневаться: то, что он сможет рассказать теперь – намного ценнее того, что удалось бы вынюхать за годы нелегальной работы в этом секторе. - И все же, - упрямо сказал он. – Я бы хотел поговорить с этим вашим уборщиком.

-7-

Дверь в кладовую выглядела, как крепостные ворота после штурма: краска с металлической поверхности во многих местах была содрана, сама дверь - заметно измята, несла на себе следы ударов чего-то тяжелого и даже глубокие вмятины от пуль. Просто удивительно, как после всего этого она встала в отведенный ей проем. Не особо церемонясь, Вилмер несколько раз двинул по двери своей железкой. По обыкновению подмигнул Нику. Тот не видел в происходящем ничего забавного, особенно учитывая предупреждение о том, что со спины могут напасть спятившие лаборанты со своими ядовитыми стрелами. Не зря ведь Берни отказался отправиться с ними. - Эй Шон! – крикнул Вилмер. – Не притворяйся, что ты там сдох – на наших-то припасах! - Кто это? – донесся из-за двери низкий приглушенный голос. - Это я, Вилмер! – отозвался биохимик. - Проваливай, твоя доля через четыре дня! - Я не за пайком, злобный ты хомяк! – крикнул Вилмер. – Я, кажется, нашел тебе напарника! - Какого еще напарника? - Ну, ты же собирался нырнуть в клоаку? Вот, выискался еще один желающий! - Мне надоели твои шутки Вилмер! Убирайся к дьяволу! - Какие еще шутки! И, заметь - он не из наших! Он сверху! Так что тебе все равно придется вносить его в свой поганый список – конечно, если ты не вздумаешь уморить его голодом… Он не успел договорить, как щелкнуло что-то тяжелое, металлическое, и дверь слегка приоткрылась. - И вправду, новенький? – донеслось из-за двери. – А ну, подойди, посмотрю! Ник с опаской приблизился к щели между косяком и дверью. Нервно сглотнул: из темноты торчала стрела с жутковатым металлическим наконечником и заряжена она была во что-то массивное и, несомненно, мощное… - Как звать? – донеслось из мрака. - Ник… Николас Кейси. Меня направили сюда… Договорить он не успел: крепкая рука схватила его за брючный ремень и с силой затащила внутрь. Грохнула щеколда. Ник оказался во мраке. - Эй! – донеслось из-за двери. – Шон, дружище, надеюсь, ты не станешь теперь добавлять нам в паек человечинку? - Вали отсюда, шутник! – прорычали над ухом. – Где тут выключатель, чтоб его… Вспыхнул свет. Перед глазами возникла неказистая, но крепкая на вид фигура в синей спецовке. Это первое, что удивило Ника: в отличие от тех, двоих, кого он успел повстречать в этом заброшенном секторе, человек этот был чисто одет, гладко выбрит и, вообще, выглядел довольно благополучно. Не скажешь, что он заранее обрек себя на вечное прозябание в этой бетонной пещере. Был он лыс, черты лица имел мягкие, только взгляд маленьких глаз был чересчур резок для этого спокойного лица. Да и самодельный арбалет в его руках не добавлял расслабленности в общении. - Вы - Шон? – не столько спросил, сколько констатировал Ник. - Он самый, - отозвался уборщик. – Ну, заходи, гостем будешь. Трудно спорить с человеком, в руках которого оружие, пусть даже столь примитивное. Хотя печальный опыт показал, что даже ножка от стола в определенной обстановке может стать средством для причинения страданий ближнему и даже лишения человека жизни. Они двигались вдоль высоких стеллажей, заполненных картонными ящиками, блоками с банками и пластиковыми бутылками. Были здесь какие-то мешки и объемистые контейнеры, за дальней дверью виднелись большие холодильные камеры Ник плохо разбирался в складских тонкостях, но все это богатство на фоне печального положения сотрудников сектора впечатляло. - А вы неплохо устроились, - заметил Ник, не сводя глаз с арбалета. Что-то мозолило глаз, настораживало в этой конструкции. Не то, что бы он боялся, но… - О, да, неплохо, - усмехнулся Шон. – Единственный способ остановить деградацию в этом каменном мешке – это держать под контролем распределение. Теперь им есть о чем думать, кроме, как о мутантах, смерти и ужасах одиночества… Шон остановился у нескольких, поставленных вкруг, ящиков и жестом предложил сеть. Сидеть было довольно удобно. В центре, выполняя роль стола, стоял ящик размером побольше. - Есть хочешь? – поинтересовался Шон, ловко «сервируя» стол. На нем возникла банка консервированной ветчины, сырная нарезка в вакуумной упаковке, затянутый пленкой хлеб для тостов, пакет с чипсами и пара банок «колы». Что характерно – выпивки уборщик не предлагал. В животе предательски заурчало: Ник уже позабыл, когда ел в последний раз. Пожалуй, было это еще в Хьюстоне, перед посадкой в автобус. Какое-то время стресс забивал естественное чувство, но теперь привычные рефлексы возвращались. А после выпитого у Берни чувство голода только усилилось. Несмотря на голод, взгляд Ника снова упал на арбалет. - Не беспокойся, - усмехнулся Шон, вскрывая банку. Вокруг распространился пьянящий запах мяса. – Если бы я хотел пристрелить тебя, то не стал бы перед тем переводить на тебя продукты. - Интересная конструкция, - сказал Ник. – Я где-то такую видел… - Я даже скажу тебе где, - криво улыбнувшись, сказал уборщик. – В тренировочном центре. Там учат превращать в оружие все, что под руки попадется. Верно, Ник? Первой реакцией было – отскочить назад, швырнув ящик в собеседника, а там – по обстановке… Большого труда стоило удержать себя в руках. - Спокойно, спокойно! – с нарочитой ленцой сказал Шон. Он, как ни в чем не бывало, сооружал сэндвич. Накрыв ломоть мяса листом сыра и ломтиком хлеба, он протянул сэндвич гостю. – Держи! Сказано это было приказным тоном, и Ник счел за лучшее повиноваться. Тем более, что есть теперь хотелось просто невыносимо. Тем не менее, он замер с сэндвичем у рта и спросил: - Так вы поняли, кто я? - Конечно, - спокойно сказал уборщик, продолжая резать ветчину большим складным ножом. – Не беспокойся: дверь плотно закрыта, никто ничего не услышит. Да и все это уже не имеет никакого значения. Ты поешь сперва, а потом разговоры. Так Ник и поступил. Хозяин кладовой ел молча, быстро, тщательно пережевывая пищу. На лице его не было видно особого удовольствия от еды. Он ел профессионально. Наконец, с едой было покончено. Ник медленно цедил из банки «колу», пристально разглядывая хозяина. Кто же он такой, этот уборщик-всезнайка? - Что смотришь на меня, будто на приведение? – поинтересовался Шон, открывая очередную банку. – Конечно, я не телепат, и не придурок, как здесь некоторые считают. Между прочим, мне довольно долго приходилось играть роль туповатого парня, каким и полагается быть уборщику. Поверь – это не так просто, как может показаться на первый взгляд. - Вы - агент… - Тихо-тихо! – Шон предостерегающе поднял руку. – Давай договоримся: имена работодателей называть не будем. Хоть они и окунули нас в это дерьмо, давай следовать старому ковбойскому правилу: умеешь считать до десяти – остановись на восьми… Шон допил «колу», вытер рукавом губы, и теперь смотрел на гостя с какой-то добродушной насмешкой. - Ну, что, - сказал он. – Втянули нас в историю, а? Так и подначивало запросить у этого лысого пароль для таких вот случаев. Но здравый смысл подсказал: случай-то как раз не тот. Игры в промышленный шпионаж кончились, и началась совсем другая история. Хотя, конечно, можно предположить, что все это – ловушка. Ловушка для наивных, неопытных агентов вроде него. Однако для ловушки выходило уж слишком закручено: если его изначально подозревали – могли бы расколоть еще на входе в комплекс. - Кстати, может, ты хочешь спросить у меня кодовую фразу? – разглядывая гостя, поинтересовался Шон. - Нет, но… - «Что-то я устал, скорей бы отпуск. Пляж, море, девочки…» Так? - Так… - пробормотал Ник, - «Не люблю я сидеть в четырех стенах, хочу в горы». Пару секунд помолчали. А потом их будто прорвало. Это был на редкость неуместный и совершенно идиотский смех. Потому что только что вся сложная агентурная игра превратилась в фарс. Шон резко прекратил смеяться – словно его выключили. В ту же секунду Ник ощутил острый приступ сомнения. Он осторожно спросил: - Слушайте, Шон… Но ведь у нас читают, что никому не удалось проникнуть в «Андромеду». А вы, смотрю, зацепились здорово… Шон серьезно кивнул: - Иногда меня посещают параноидальные мысли, что система вычислила меня и запечатала здесь вместе с теми, кто попался под руку. Но право же, это глупо… - А чип? Предохранительный чип?... – Ник постучал себя по затылку. Шон криво усмехнулся: - Может, я потому столько и продержался, что сумел вовремя избавиться от этой штуковины. А то бы мне спалили мозги вместе с остальными нашими. Я всегда был против такой методики «заметания следов». Смотри! Шон повернул к гостю свой крепкий, бритый затылок. Там красовался уродливый красноватый валик шрама. После этого уборщик вытащил из-за воротника тонкую веревочку, на которой болталась малюсенькая металлическая пластинка. Выглядела она чуть почерневшей, даже оплавившейся. Ник с недоверием смотрел на жутковатый сувенир. - Я в первый же день выдрал ее у себя из башки, - пояснил Шон. – Было больно, очень больно - но я подготовился, и хорошо представлял, что делаю. Разумеется, я избавился от этой штуковины – и она сработала вхолостую. Но после начала всей этой заварушки, когда стало ясно, что моя конспирация больше никому не нужна, я отыскал ее и теперь ношу, как сувенир. На память о том, что у меня все еще есть память! Шон довольно рассмеялся. А Ник подумал, что его новый приятель, пожалуй, таким радикальным вмешательством, наверное, действительно повредил себе мозги. - Советую и тебе сделать то же самое, - вновь посерьезнев, сказал Шон. – Возможно, наше руководство и уверено в твоем благополучном внедрении, но если ты вовремя не выйдешь на связь, или появятся еще какие подозрения – будь спокоен, мозги тебе прочистят. А я в этом совершенно не заинтересован: мне нужен вменяемый союзник, а не добродушный даун. - Но как это сделать? – обмер Ник. – Не буду же я себе… - Да, не каждый решится поступить так круто, - не без самодовольства поглаживая затылок, заметил Шон. – Однако у нас имеются прекрасные условия для простой и безболезненной операции. Ее вполне может провести тот же Берни – он же физиолог. Поверь, за упаковку пудинга он тебе бонусом и гланды удалит. Шон снял с полки пыльную упаковку, протянул Нику: - Он обожает пудинги - удивляюсь, как он не уволок отсюда весь их запас, когда начался грабеж. - Ладно, - опасливо потирая затылок, сказал Ник. – Я подумаю об этом. Но не будет ли это предательством? Как к этому отнесется руководство? Когда… То есть, если мы вернемся… - Ты что парень, проснись! Условия игры изменились – и изменились кардинально! Теперь речь не о промышленных секретах, а о простом выживании! Это только кажется, что «Андромеда» забыла о нас – это иллюзия. Мы просто не стоим в списках ее приоритетных задач. Но дело дойдет и до нас. Мы давно уже ждем, когда сверху заявятся чистильщики – и начнут наводить порядок. - Чистильщики? - Ну, да, специальные отряды ВБ – которые получат новые вводные и начнут распределять: кого на принудительные работы, а кому – пулю в лоб. И вряд ли в такой ситуации им сильно понадобится уборщик. - Вот почему на меня напал Вилмер… Он думал, что я – чистильщик. Или «дизинфектор», как он выражается. - Да, он головастый малый, хоть и пьяница. Ник снова взглянул на Шона. Теперь ничто не напоминало в нем простого уборщика. Уверенный взгляд, ладная фигура. И как ему удалось столь радикально, прямо на глазах изменить образ? - Скажите, Шон, а почему вы - простой уборщик? Как я понимаю, вас хотели внедрить в ВБ «Андромеды», верно? - Все так, - неохотно отозвался Шон. – Но когда стало ясно, что все валится – пришлось импровизировать. Я еще успел избавиться от чипа – у меня была такая медицинская штуковина, армейский мини-робот для удаления осколков в полевых условиях. А ребята в один миг из классных спецов превратились в овощи… Шон помолчал. Лицо его оставалось неподвижным, только желваки вздрагивали, намекая на скрытые эмоции. - Тогда я еще не понимал, к чему все идет, - продолжил он. – А потому решил переиграть ситуацию – и подался в технический персонал. Думал, мне крупно повезло: я проник в святая-святых – и мне осталось дождаться более удачливого агента-спеца, которому я мог бы помочь в дальнейшем. Он улыбнулся, подмигнул Нику: - Если бы все пошло, как я задумал, мы бы вдвоем таких дел наворотили! Представь, на одном объекте ты, спец, и я - опытный оперативник… Шон тихо рассмеялся. Посерьезнев, добавил: - Но, похоже, нас просто подставили. Иногда мне кажется, что руководство создает лишь видимость оперативной работы, а на деле – просто сливает сотрудников конкурентам. - Но ведь и Берни говорит то же самое, - подхватил Ник. – Видимость работы… Постойте… Вы думаете, что существует лишь видимость промышленной разведки? Что «Старлайт Биотек» просто сливает своих агентов Корпорации? Но это… Вы что же, считаете, что оба промышленных гиганта в сговоре?! - Ничего я не считаю, - устало отмахнулся Шон. Лицо его скривилось, как от головной боли. – Все это пустые предположения. - Постойте, но если корпорации в сговоре – выходит, они совместно, тайно… - Монополизируют рынок, ты хочешь сказать? Что ж, вполне возможно. - Или противопоставляют себя правительствам… - добавил Ник. - Все, хватит об этом! – решительно сказал Шон. - Ей богу, все это не нашего ума дело. Давай поговорим о главном. - И что же главное? - Странный вопрос. Главное – как выбраться отсюда. Хочешь еще «колы»? Ник молча кивнул. Открыл банку и стал смаковать знакомый с детства вкус. Разум подсказывал: все это – жуткая химия. Но центры удовольствия жадно твердили: вкуснятина! - Вы и впрямь решили выбираться через клоаку? – поинтересовался Ник. - Другого варианта просто нет, - отозвался Шон. – Знаю: это и неприятно, и крайне рискованно, но это - наш единственный шанс. - Но откуда у вас эта уверенность, – Ник невольно поежился, – что там вообще можно выжить? Никто ведь в это не верит. - Но я же уборщик, - усмехнулся Шон. – Кому, как ни мне, знать устройство канализации. К тому же, я не простой уборщик, сам понимаешь. И поверь, мне приходилось выбираться из задниц похуже этой. Честно говоря, если бы не объявился ты, я бы вскоре попытался выбраться отсюда в одиночку. Хоть это было бы и не так весело.

-8-

Первым делом решено было избавиться от чипа. Теперь Ник стал всерьез беспокоиться по поводу отношения к нему собственных работодателей. Все было слишком странно, противоречиво и непонятно. А потому он с тяжелым сердцем лег «под нож» физиолога. - Я, конечно, не нейрохирург, - оглядывая на большом экране томографию мозга, сказал Берни. На лице его небрежно болталась дезинфекционная маска, на руках были тонкие латексные перчатки. – Но не вижу тут особых проблем. В крайнем случае, просто станешь веселее смотреть на этот мир. - Мне не нравятся такие шутки! – проворчал Ник. – А почему этот операционный стол такой короткий? - Это не операционный, это лабораторный стол, - пояснил физиолог, гремя инструментами в сверкающем металлическом ящике. – Раньше мы здесь собак резали. Опыты, понимаешь, ли… - Приятно слышать, - вяло отозвался Ник. Наркотик уже начал действовать. – А где теперь эти собаки? - Собаки, свиньи, кролики, крысы… Там, где и полагается быть мертвым отходам экспериментов. В клоаке. Ника передернуло. Ему все меньше хотелось следовать безумному плану фальшивого уборщика. Над ухом явственно звякнуло что-то металлическое. Ник насторожился: – А что, общий наркоз мне не положен? - Ты же биохимик, мон шер, должен понимать – примериваясь миниатюрной медицинской дрелью, отозвался Берни. Снова взглянул на экран – Я тебе вколол такую штуку, что твоим нервным окончаниям не до боли: у них вечеринка, они кайфуют и занимаются беспорядочным сексом. - Очень смешно… - Если интересно: я только что просверлил тебе теменную кость. - Только без подробностей, умоляю! - Да собственно… Погоди-ка… Да, вот и все. В стеклянную посудину перед носом Ника, звякнув, упала окровавленная железка. - Видишь - я даже не спрашиваю, что это такое, - сказал Берни. – Упаковка великолепного консервированного пудинга навсегда подавила мой интерес в этом направлении… Погоди, не дергайся! Сейчас я заткну тебе дырку в черепе активной плексомассой – к утру она примет форму, срастется, затвердеет и будет, как родная. Скажи спасибо Корпорации и ее нанотехнологиям! - Аминь… - буркнул Ник. - Теперь зашить… Эх, сестрички у нас нет – некому нитку откусить. Ну, да ладно… Ну, все, свободен. - Что, уже можно вставать? - Вполне. Только не стоит сегодня биться головой о стены, подымать штангу и вообще напрягаться. Лучше расслабься и прочувствуй до конца всю прелесть анестезии…

Расслабиться в этот день, все-таки, не удалось. Ник стоял посреди кладовой. Его все еще пошатывало, он осторожно трогал повязку, вспухающую на затылке и пытался понять: такой ли он, как прежде, или же стал, чуток, идиотом. - Значит так, напарник, - сказал Шон, тщательно собирая компактный рюкзак. – Прежде, чем отправляться в наше романтическое путешествие, нужно нанести еще один визит. - К кому? - К Томасу. - Зачем? - Нам нужен пистолет. Ник с опаской посмотрел на уборщика. Поинтересовался: - Но зачем нам оружие? Ведь мы собираемся уходить отсюда… - Все верно, - тщательно осматривая рюкзак, сказал Шон. - И лучше, чтобы при этом под рукой была пушка. Арбалет – хорошая штука, но ненадежная и недостаточно скорострельная. - Но не собираемся же мы воевать с ВБ? – недоуменно сказал Ник. - Мы же просто лезем в клоаку… - Вот именно, - веско ответил Шон, приторачивая к рюкзаку плотно скрученный моток крепкой веревки. – А потому пошли к нашему самопровозглашенному боссу. У него давно уже не было гостей, наверное, он соскучился.

По пути «уборщику» представилась возможность дважды продемонстрировать умение пользоваться арбалетом. Вначале он лихо сбил тварь, примостившуюся на потолке, и явно намеревавшуюся шлепнуться на Ника и пообедать его мозгами. Во второй раз, сделав предупреждающий знак спутнику, Шон осторожно выглянул за угол – и снова спустил тетиву. На этот раз добычей стала «многоножка» размером с анаконду, настолько кошмарного вида, что Ник сразу же отвернулся, отказавшись любоваться трофеем Шона. Сам же он склонился над длинной тушей и хмуро разглядывал ее, попутно взводя тетиву арбалета. - Таких я еще не видел, - озабоченно произнес Шон. – И это мне совершенно не нравится… В прочем, больше подобных встреч не было: они добрались до места. Пожалуй, Шон несколько приуменьшил популярность охранника: дверь его бокса несла следы многочисленных попыток взлома. Имелась также пара сквозных пулевых отверстий, заткнутых каким-то тряпками. - Ее что - тараном били? – поинтересовался Ник. - Похоже, что так, - согласился Шон. – Давно я здесь не был… Он уперся ногой в скобу в торце пластикового ложа арбалета и, кряхтя от напряжения, взвел толстую капроновую тетиву. Щелкнул примитивный, но крепкий затвор. Вложив под прицельную планку массивный заостренный болт, уборщик зычно крикнул: - Эй, Томас, дружище! Открывай! Некоторое время ничего не происходило. Затем по ту сторону двери послышалась возня. Ник невольно отпрянул: тряпичная затычка в одном из пулевых отверстий исчезла, и в нем показался жуткий, бешено вращающийся глаз. Который, впрочем, быстро исчез. - Чего тебе надо, уборщик? – гнусавым басом поинтересовались за дверью. – И что это за очкарик с тобой рядом? - Ты не поверишь, этот очкарик – из реального мира, брат! Он прибыл сверху и принес тебе благую весть! - Слушай, остряк, если ты думаешь меня разозлить, то ничего не выйдет. Если же вы что задумали, так знайте: я пристрелю каждого, кто пересечет порог этого бокса… - Расслабься, Том! – примирительно сказал Шон. – Насчет благой вести я ничуть не соврал. Ведь ты давно хотел стать повелителем кладовой, верно? Повисла пауза. - Эй, я не слышу тебя! – позвал Шон. – Ты ведь же хотел закрепиться в кладовой, верно? Вот я и предлагаю тебе это место. в обмен на твою пушку. И ты не думай, что я оставлю тебя безоружным! Я отдам тебе свой арбалет. Тебе же нравится мой арбалет? - Да, хорошая штука, - признал Томас. - Не просто хорошая – отличная! – подхватил Шон. – Особенно, когда сидишь в кладовой, полной припасов, и есть время, чтобы прицелится, натянуть тетиву. А главное – неограниченное число выстрелов. Вот, сколько у тебя патронов осталось? - Восемь в пистолете и еще две запасные обоймы по шестнадцать патронов… - Вот видишь! А неизвестно, насколько еще все это затянется! Итак, обмен: кладовая со всей жратвой и выпивкой, а значит – полная власть над всем этим быдлом – плюс великолепный арбалет с комплектом болтов многоразового использования. И все это богатство – за одну-единственную пушку, которая, признайся, ничего, кроме страха тебе не приносит. Ведь где-то ведь бродят Найк и Линч со своими ядовитыми стрелами. Они не успокоятся, пока не убьют тебя и не заберут пистолет из твоей холодеющей руки. Так что я, если хочешь, оказываю тебе услугу… За дверью молчали и тяжело, натужно сопели. Снова в пулевой дыре показался этот жуткий вращающийся глаз. - Так чего ж ты молчишь, дружище? – поинтересовался уборщик. - Я пытаюсь понять, в чем тут подстава, - пробубнил Томас. - А подставы никакой нет, - спокойно сказал Шон. - Просто я ухожу. - Как?! Куда уходишь? – встрепенулся за дверью охранник. - Вниз, - пояснил Шон. – Через клоаку. А знаешь что? Пошли с нами! У тебя пушка, у меня арбалет – наши шансы возрастают! За дверью снова принялись сопеть и пыхтеть. Теперь Ник мог наглядно представить себе, что значить – мучаться выбором. - Ну, нет, Шон, - проговорил охранник. – В эту клоаку я не полезу, пусть меня лучше ядовитой стрелой подстрелят… - Так ты согласен на обмен? - Да… Черт с вами, забирайте эту проклятую пушку!

-9-

Томаса, здоровенного негра в расползающейся на тучном теле форме ВБ, они оставили в кладовой. Без обмана – все запасы плюс арбалет с набором острых болтов достались ему. Зато у напарников теперь был пистолет и легкие рюкзаки за плечами. Ничего лишнего: запас еды и воды на пару дней, веревки, ножи, фонари и упаковки с одноразовыми костюмами биозащиты. - Без защиты в клоаку лучше не соваться, - пояснил Шон. – Кто его знает, что творится в этом месиве… Был еще один важный момент, для разрешения которого снова понадобилась помощь Берни. Теперь они стояли перед физиологом, озадаченным поставленным ему вопросом. - Обмануть «Андромеду»? – он пожал плечами. – Это невозможно. На любой двери он считывает ДНК с ваших пальцев… - Или браслетов, - прервал его Ник. – Можно ли как-то подменить в них пробы ДНК? - На чьи, к примеру? - К примеру, на ДНК руководителя проекта, - криво улыбаясь, сказал Шон. – Ведь он так и лежит себе в морозильнике. Отчего бы не воспользоваться его генокодом, как пропуском, там - на нижних уровнях? - Если они существуют, - вставил физиолог. Задумался и пожал плечами: - Браслет снять нельзя. Там специальная программа, я в этом совершенно не разбираюсь. - Не надо снимать, - сказал Шон. – Просто отпилите ему руку вместе с браслетом! - Что?! – Физиолога даже качнуло от неожиданности. - …И придумайте что-нибудь, чтобы она не протухла у меня в кармане, и казалось, что наш впечатлительный шеф – жив себе и здоров и разгуливает по тем самым несуществующим нижним секторам. Сдается мне, у него был куда более серьезный уровень доступа. Последние слова Шон адресовал компаньону по предстоящей экспедиции. - Сделайте нам такой сувенир, Берни! – продолжил Шон. – Чего вам стоит? Ведь это будет работать – хотя бы в пределах одного из секторов? - Возможно, работать и будет… Но… - Я знаю, это не этично, - нетерпеливо сказал Шон. – А разве этично запечатывать нас, как тараканов под плинтусом? Мы уйдем – и вызовем для вас помощь! Это был слишком явный блеф. Но на физиолога подействовало. В некоторых обстоятельствах хочется верить даже в самые крохотные шансы. - Ладно… - протянул физиолог. – Надеюсь, я делаю это во имя всех нас… - О, да, не сомневайтесь! – подбодрил его уборщик. Берни извлек из ящика для медоборудования циркулярную пилу самого зловещего вида – и отправился в морозильник. Через некоторое время он вернулся, неся в вытянутой руке зловещий черный пакет. - Сейчас проведу консервацию, - поведал физиолог. - Это что, в формалине, что ли? – поинтересовался Шон. - Я вас умоляю, какой еще формалин? - скривился Берни, с отвращением разглядывая пакет. – Современный полимер – никаких следов, никакого запаха. - А ДНК на дверях? - Не волнуйтесь, это тоже будет предусмотрено, - сказал физиолог и удалился вглубь лаборатории. - Почему-то я уверен в этом парне, - заметил Шон, повернувшись к Нику. - А вот твой браслет придется убить. - Почему? – не понял Ник. - Отныне ты перестанешь быть мальчишкой на побегушках со смехотворным уровнем доступа. Ты станешь всеми уважаемым доктором Палмером. - А почему не ты? - Потому что я – оперативник, а не ученый. Вдруг придется вести умные научные разговоры? Нет, мы не должны засыпаться на такой ерунде. - Но ведь здесь многие, наверное, знают этого Палмера... - Во-первых, не факт. А во-вторых, я не предлагаю тебе представляться первому встречному. Кстати, халат и его личный бэдж для тебя я уже подготовил. - А фото? - Фото исправил. Уж в этом я знаю толк, поверь мне. У вас, кстати есть определенное сходство во внешности. Ну и очки эти… «Андромеда» все равно расколет нас – рано или поздно. Главное. чтобы это не произошло сразу и у нас было время сориентироваться… Как бы там ни было – все это будет иметь смысл только в том случае, если мы прорвемся через клоаку. - А есть сомнения? - Ты лучше не думай об этом. Расслабься. Тебе же учили на курсах подготовки? Ник кивнул. Закрыл глаза и обмяк на своем стуле, повторяя заученные мантры. В такой обстановке нервы лучше беречь.

- Что это? – изумленно спросил Ник. То, что лежало сейчас на лабораторном столе, больше всего походило на кусок смятого латекса, продетый сквозь пластиковый браслет. - Рука, - спокойно сказал физиолог. – Так сказать, рука для карманного ношения. Я подумал, что носить лишний вес – кости, мясо – все это ни к чему, так как браслет берет пункции ДНК из кожного покрова. А вообще я бы порекомендовал это в качестве перчатки. Удобно, неброско, не вызывает подозрений. - Надень! – потребовал Шон. Ник с отвращением взял «это» и принялся натягивать. Видимо, запястье у этого Палмера было достаточно крупное, так что в браслет втиснуться удалось без проблем (от старого уже удалось избавиться – его легко взломал Шон). Ощущение от чужой кожи было, на удивление, не хуже, чем от обычной перчатки. Минута – и кожа давно умершего человека сама собой сжалась, обтянув ладонь Ника. - Как видите, я не просто провел консервацию, но также – армировал естественный кожный покров фибронитями с самоорганизующейся наноструктурой, - прокомментировал Берни. - Технология та же, что и пробка в вашем черепе, Ник. Кстати, повязку уже можно снять. Если я сделал все правильно – скоро вы будете ощущать эту руку, как свою, не понадобится даже снимать, чтобы, скажем, помыть руки: фибронити отлично отводят влагу, ладони не будут потеть. Ну и не бойтесь, что все это развалится. Рука покойного доктора Палмера теперь крепче рыцарской перчатки. Вот идите сюда! Ник подчинился. Странное ощущение чужеродного не проходило. Но он пересилил себя, сжал кулак. - Бейте! – потребовал Берни, указывая на белую стену лаборатории. – Не бойтесь – это гипсокартон. Ник снова сжал кулак - и двинул. Пожалуй, даже слишком сильно. Взвилась пыль, он с изумлением увидел, что его «новая» рука погрузилась «в стену», пробив плиту, толщиной сантиметра три-четыре. При этом в кулак не отзывалось ни малейшей боли. - Обалдеть… - пробормотал Ник, разглядывая свою «новую» руку. Чужая кожа еще плотнее прилегла к собственной. Он сдвинул обе ладони, чтобы сравнить. Разница, конечно, была: кожа на руке покойного шефа была более темная, более морщинистая, с более крупными порами. Но по форме руки теперь идеально подходили одна к другой, что чтобы распознать разницу, надо было бы просто знать, что именно искать. - Вы молодец, Берни! – одобрительно сказал Шон. – Я сказал Томасу, чтобы он выдавал вам дополнительный паек. Плюс весь запас пудингов – в вашем распоряжении. - Это широкий жест! – улыбнулся физиолог. - Вы, все же, не слишком шикуйте, - сказал Шон. – Неизвестно, удастся ли нам добраться до верху, и вообще – выжить… Лицо физиолога приобрело унылое выражение. - Зря, вы все-таки, решили лезть в эту дыру, - посетовал он. – Пропадете вы там. Вы же знаете, Шон, что говорят про это место… - А что говорят? – насторожился Ник. - Да, слухи разные, - туманно отозвался Шон. – Потому-то я и беру с собой пушку. - Не такие уж это и слухи, - возразит физиолог. – Ты же видел, что стало с Найком и Линчем! - Они что, побывали внизу? – спросил Ник. - Нет, - покачал головой Шон. – Просто однажды они повадились охотиться за Эдгаром, хотели отобрать у него паек. Плюнули в него ядовитой стрелой – мы его еле откачали… - Все трое – лаборанты, - пояснил Берни. – Что-то они там не поделили между собой… - Ну, вот, - продолжил Шон, - тогда мы заблокировали их в служебном туннеле – там, куда мы и собираемся теперь идти. Думали, ребята остынут, поразмыслят - сдадутся на милость победителю. Голод, он ведь не тетка. Однако мы держали их в осаде три дня, неделю – а им хоть бы хны! - Потом оказалось, что они охотились на крыс, вылезающих из клоаки, - пояснил Берни. – Хотя с самого начала, Гилберт, наш генетик, предупреждал: здешнюю живность жрать нельзя! - А мы рассматривали такой вариант, - заметил Шон. – Если запасы вдруг закончатся… - Вот именно, - кивнул физиолог. – Гилберт говорил что-то про «активный мутаген» из сектора С-37. Мол, там идут сомнительные генетические эксперименты, и, разумеется, все их отхожее дерьмо сливается в такую же клоаку. А все эти резервуары соединяются – понимаешь, к чему я? - Крысы могут переносить заразу? - Разумеется! Лично я не верю в этот самый «активный мутаген», но мало ли что бывает… - Что это такое – «активный мутаген»? - На самом деле, в теории – это система генной информации, способная передаваться через кровь, пищу, воздушно-капельным путем – и внедряться в организмы высших животных. - В том числе и человека? - Да. В качестве носителя генной информации используется искусственно сконструированный вирус. Зараженный организм, опять же, в теории, станет меняться в соответствии заложенной в «активный мутаген» программой. - Похоже на биологическое оружие, - заметил Ник. - А оно запрещено конвенциями ООН, - сказал физиолог. – Потому я и не верю, что в «Андромеде» решились на такие эксперименты. Да и зачем это нужно? - Так что стало с вашими лаборантами? – спросил Ник. - Трудно сказать, - пожал плечами Берни. – Гилберт утверждает, что это – неудачная, нежизнеспособная версия мутагена, оттого ее и слили в клоаку. Ребят здорово изуродовало – но далеко изменении не зашли… Лично я склонен предполагать, что мутаген здесь ни причем – обычное токсическое отравление. Можно представить, чем там, внизу питаются крысы… Так что будьте предельно осторожны. Может, там не только крысы, мокрицы и многоножки. - Ничего, - бодро отозвался Шон. – Мы, уборщики, такие ребята, что в дерьме не тонем. Вы тут сами, смотрите, друг другу глотки не перегрызите! - За нас не беспокойтесь, - заверил физиолог. – Я, все-таки, отлажу замкнутый цикл. Так что, если что – милости просим! Кто знал тогда, что это шутливое «если что» действительно наступит. И наступит очень скоро.

-10-

Малоприметный технический туннель шел между внутренними стенами лабораторий и упирался широкую наклонную площадку, в центре которой имелся выступ большого люка, прикрытого тяжелым металлическим щитом со зловещим символом биологической опасности на ярко-желтой поверхности. В площадку упиралась широкая и низкая платформа на колесах, управлять которой, судя по всему, нужно было стоя. - Моя лошадка, - похлопав по облезлым перилам в торце платформы, сказал Шон. – Сколько дерьма мне пришлось перевезти сюда и отправить в этот зловонный ад… Никогда не думал, что однажды мне придется слить в него себя самого! Шон рассмеялся, довольный собственной шуткой. Подошел к краю площадки и потянул большой красный рычаг. Над головой замигала оранжевая лампа, раздался отвратительный звук предупредительного сигнала. Пол под ногами завибрировал – и желтая крышка диафрагмой раздалась в стороны, обнажив неприятный, как гнилозубый рот, зев. В скудной подсветке проявился двухметровый полый металлический цилиндр с ободранными, но довольно чистыми стенками, дно которого являло собой такую же металлическую диафрагму. Ощутимо тянуло хлором и еще какой-то химией. - Здесь односторонний мусорный шлюз, - пояснил Шон. – Чтобы зараза снизу не могла проникнуть в лаборатории. Мусор вываливается сюда, верхняя крышка закрывается, открывается нижняя, сбоку вылезает поршень – и бабах! Выдавливает всю эту дрянь наружу. Как в торпедном аппарате. Он снова рассмеялся, с удовольствием склонился над железной ямой. - Ну а потом крышка закрывается, шлюз обрабатывается – сначала моется, затем подвергается обучению ультрафиолетом и еще чем-то там, - пояснил он. – Ума не приложу, как крысам удалось через него просочиться… Помолчал и добавил: - Между прочим, это означает одну важную вещь: перед нами дорога в один конец. Вернуться сюда мы не сможем. Наступила тягостная пауза. Ник подошел ближе и заглянул в железный футляр , за которым начиналась ядовитая бездна. Стало не по себе. - У тебя еще есть время подумать, - серьезно сказал Шон. – Все-таки, мы не камикадзе – умирать за идею. Я просто уверен, что там можно прорваться. Но хотел бы, чтобы и у напарника не было никаких сомнений. Мы действительно идем в неизвестность…. - А где гарантии, что мы не утонем в какой-нибудь химической трясине? – неуверенно спросил Ник. - Никаких гарантий, - твердо сказал Шон. – Единственное, что я могу сказать, чтобы немного подбодрить и тебя, и себя самого: я долго изучал звук падающего мусора, прослушивал шлюз, даже стянул для этого стетоскоп у Берни. И судя по звуку, хлам падает со сравнительно небольшой высоты на что-то твердое. - Что-то твердое? – с сомнением повторил Ник. Шон хитро прищурился: - Этот побег я готовил загодя, не дожидаясь твоего визита. И знаешь, что я сбрасываю туда в течение всего последнего месяца? - Что? - Пустые коробки из-под жратвы. Лучший амортизатор, даже каскадеры им пользуются. - Так вот зачем вы захватили кладовую! – озарило Ника. – Коробки! - Вот именно, - усмехнулся Шон. – Как видишь, я позаботился о мягкой посадке. Ну а дальше… Дальше будет видно. Ник сжал зубы: о том, что будет дальше, он старался не думать. Главное сейчас – напрочь отключить мысли и действовать, повинуясь одним лишь рефлексам. Как животное. Хитрое, ловкое и опасное животное. На шершавый бетонный пол упали два свертка – специально захваченные с собой костюмы биологической защиты - благо, такие имелись в арсенале лабораторий. Правда, вряд ли они были приспособлены к предстоящим испытаниям – из тонкого прозрачного материала, совершенно не приспособленные к преодолению мусорных стоков и лазанию в глубинах канализации. Натянув прозрачный, скользкий на ощупь комбинезон, Ник почувствовал себя еще более беззащитным. - Маску не забудь! – потребовал Шон, придирчиво оглядывая напарника. – Затяни потуже вот здесь и здесь – чтобы ничего не болталось и не цеплялось… Вот так! Ник принялся подгонять под себя маску. Уродливая «морда» с огромными «стрекозиными» «глазами», с «консервными банками» фильтров по бокам. Только надев эту штуковину, он, наконец, ощутил, что шутки кончились, и впереди ждет что-то неведомое, страшное. - Ну, что готов? – гундосо, сквозь мембрану респиратора спросил Шон. – Не волнуйся: сейчас я поставлю таймер на гермостворки, мы спокойно спустимся в шлюз – и ух! Потом будешь вспоминать все это, как аттракцион в Диснейленде! Спокойно уйти им, все же, не дали. В дальнем конце коридора мелькнули какие-то тени, а в следующий миг Ник оказался на полу, сбитый с ног напарником. В руке у последнего уже был пистолет – табельная «беретта», состоящая на вооружении ВБ. Что-то свистнуло – и хлестко ударило рядом с ухом. Ник скосил взгляд: из рюкзака торчала короткая, плотно обмотанная проволокой стрелка с оперением из тонкого пластика. Подняв глаза, Ник увидел: из-за угла торчала показалась и тут же исчезла блестящая металлическая трубка – похожая на деталь перегонной установки. - Эй, вы, сладкая парочка! – раздался незнакомый насмешливый голос. – Чего так вырядились? У вас что, Хеллоуин наступил, что ли? - Судя по твоей физиономии, Линч, Хеллоуин наступил уже давно! - отозвался Шон, передергивая затвор. - А вот лицо мое ты не трожь! – с неожиданной злобой крикнул невидимый за углом Линч. – Откуда нам было знать, что так будет?! - Книжки надо умные читать, а не «травку» курить, - лениво бросил Шон. - Кто бы говорил - мусорщик из себя умника строит! – донесся другой голос. - А вот и Найк! – удовлетворенно отметил Шон. – Ну, как, приятель, научился, наконец, крыс правильно готовить? А то смотри, будешь продолжать в том же духе – весь через прыщи и вытечешь! В ответ на это ядовитое замечание из-за угла вылетело разом две стрелы, прошедших в опасной близости от залегших за платформой приятелей. Что бы там ни говорили – а эти двое здорово приспособились к «войне» в таких условиях: плевать ядовитыми стрелами из-за угла, при помощи изогнутых трубок – на это требуется особая сноровка и сообразительность. – Эй, что вы там беситесь? – крикнул Шон, осторожно выглядывая из-за платформы. - Чего вам вообще от нас от нас надо? - А то ты не знаешь? Отдай нам пушку! Мы знаем, что теперь она у тебя! - Зачем вам она? У вас отличные «плевалки» - просто мечта аборигена и отстающего школьника! - Ты все такой же остряк, уборщик! – донеслось из-за угла. – Смотри, скоро шутки кончатся! Отдай нам пистолет! По-хорошему прошу – отдай! - И не подумаю, вонючие вы крысоеды, - беззлобно сказал Шон. – Во-первых, ради вашей же собственной безопасности. - Чего? - Да потому что вначале один из вас пристрелит другого. Чего притихли? Я раскрыл великую тайну? Так и вижу, как вы там друг перед другом краснеете, пальцами в кедах шевелите, верно? - Заткнись! - Вот-вот… А потом тот из вас, кто останется с пушкой, отправится убивать товарищей по несчастью… - Они нам не товарищи! Из-за них, умников, нас и здесь закрыли, чтоб они все сдохли! - Вот и я о том же. Так и будет. Потому что вы – злобные животные. Вы и раньше были идиотами, а после этой истории с крысами к вам вообще доверия нету. Боюсь, что этим самым мутагеном вам мозги разъело окончательно. Как я вам таким пистолет отдам? Ну а в-третьих, пушка нужна мне самому. А потому убирайтесь-ка по-хорошему, пока я сам вас не прикончил! Ему не ответили. И эта тишина была особенно неприятной. Шон резко приблизился к напарнику и быстро сказал: - Хватай рюкзаки - и прыгай в шлюз. Я прикрою – и прыгну следом! Уговаривать Ника не пришлось. Он подхватил рюкзаки и, совершив короткую пробежку «рыбкой» юркнул в отверстие шлюза, скользнув по отполированной поверхности гигантского цилиндра. Про поршень, очищающий эту поверхность от мусора, думать не хотелось. Тело ощутило вибрацию: над головой начала смыкаться диафрагма. Ник не успел испугаться, как в уменьшающееся отверстие ловко нырнул Шон. Оказавшись рядом, он весело произнес: - Вот видишь… И вскрикнул, не успев закончить фразы. Над головами мелькнула чья-то тень – и стало темно. В тот же миг в перчатке Шона вспыхнул фонарик. И Шик увидел торчащую из плеча напарника короткую маленькую стрелу. - Вот черт! – досадливо поморщился Шон, выдергивая стрелу. С острого хищного кончика упала жирная капля. – Все-таки, зацепили… В следующий миг твердь под ними разверзлась – и они полетели во мрак.

-11-

Это падение казалось вечным. Ник успел поразмыслить о многом, в том числе и о том, что «уборщик», пожалуй, ошибся в расчетах. Высота была вовсе не такая уж незначительная, а картонные коробки вполне могли разлететься оп сторонам, размокнуть во влажной атмосфере клоаки… Удар прекратил все эти рассуждения. Ник действительно ощутил, как тело, замедляя стремительное падение, прошло сквозь что-то упругое, ломающееся под его весом, и наверное это были те самые коробки… Но удар все равно оказался слишком сильным. Лежа на спине, Ник пытался понять, чувствует ли он руки и ноги, не сломан ли позвоночник. В чувство его привел резкий свет, ударивший по глазам. Но видимость была неважная: по стеклам маски стекала какая-то бурая жижа. - Жив? - поинтересовался знакомый голос. Свет фонаря приблизился. – Жив! А ну, пошевели руками! Ногами! Головой! Так…. Встать можешь? - Попробую… - пробормотал Ник. Уцепившись за руку напарника, он встал, покрутил головой, прислушиваясь к ощущениям. Все, вроде было цело. И тут он вспомнил о стреле. - Шон! – произнес он. – Как ваше плечо? - Плечо-то в порядке, - быстро раскрывая рюкзак, сказал напарник. – Проблема в той дряни, которой смазали эту стрелку чертовы индейцы, и которая наверняка попала в кровь. Кажется, я уже чувствую… - И что делать? – беспомощно спросил Ник. - Сейчас я вколю себе универсальный антидот и дозу адреналина, - вскрывая маленькую аптечку, сказал Шон. Даже сквозь стекло маски было видно, как пот заливает его напряженное лицо. – Должно помочь… А ты пока осмотрись. Только не уходи никуда! И слушай… Возьми пистолет - на всякий случай. Ник выдернул «ствол» из набедренной кобуры напарника. Тот уже примеривался – как вколоть содержимое ампулы себе в бедро - сквозь одежду и мембрану костюма биозащиты. Ник настроил фонарь на широкий луч – и обвел им пространство. Невольно усмехнулся: не так уж высоко он летел! Метров пять до закрытой диафрагмой дыры в бетонном куполе. Да, это был именно купол – изогнутая поверхность, армированная толстыми, похожими на ребра, выступами. Вправо и влево границы резервуара терялись в темноте. Вокруг валялись груды разбитых картонных коробок, под ногами хлюпала вязкая жижа. И все же, сразу же показалась странной сравнительная сухость, которая никак не ожидалась от места с названием «клоака». И только сейчас, с ощущением нарастающего ужаса, он заметил, что потолок и стены просто усеяны этими кошмарными членистоногими тварями, всего лишь несколько из которых довели до сумасшествия сектор С-35. Только здесь они отчего-то не проявляли агрессивности. Просто сидели на бетоне и то ли спали, то ли жрали какой-то налет… - Ну, как вы? – спросил Ник у напарника, с трудом отводя взгляд от шевелящихся стен и потолка. - Да, вроде, полегче, - отозвался тот, с усилием подымаясь на ноги. – Давай сюда пистолет. Надевай рюкзак – руки должны быть свободными. Готов? Ну, ладно, пошли! - Вы видели? – он кивнул в сторону ближайшей стены. Твари вяло ползали, терлись друг о друга панцирями, издавая тихий, но от того не менее отвратительный скрежет. - Видел, - хмуро сказал Шон. – Лучше туда не смотри. Будем считать, что здесь они – сыты и неагрессивны. - Хотелось бы, все же, знать, куда мы идем, - сказал Ник, послушно следуя за напарником. - Вниз, по линии стока, - отозвался тот. – Если эта жижа находит себе выход – возможно, просочимся и мы. Некоторое время шли молча, слушая, как капает с сырых стен вода и хлюпает под ногами жижа. Хорошо, что ноги оберегает герметичная пленка комбинезона, а обоняние – фильтры респиратора. Страшно представить, как здесь должно пахнуть. - Интересно, - разглядывая непонятные выступы в пузырящейся бурой массе, сказал Ник. – Я был уверен, что отходов здесь будет больше. - Я вижу, ты недоволен? – через силу усмехнулся Шон. Он явно бодрился, и препараты, похоже, не сильно помогали. - Нет, почему же, - пожал плечами Ник. – Просто странно как-то. Все утверждали, что здесь должно быть полно биологических и химических отходов. Где все это? - Тут всего два варианта, – отозвался Шон. – Или все это вычистили… - Что вряд ли, - заметил Ник. - …или сожрали, - закончил Шон. - Что?! Кто сожрал?! - Те, кто жрет биологические и химические отходы, - невозмутимо ответил Шон. – Я не знаю, на какую тему тебя готовили, но один из секторов «Андромеды» был ориентирован на биологическую переработку отходов. Чистый воздух, прозрачная вода – и все такое. Ахиллесова пята химического и биохимического производства. Конечно, это был чистой воды пиар, чтобы оправдать в глазах общественности все остальные мерзости, творящиеся здесь. Но ведь работы действительно велись. - Ну, да, велись… - неохотно признал Ник. Конечно, ему было известно о подобных разработках. Но серьезным ученым (а он причислял себя именно к таким) не пристало интересоваться научной клоунадой. Однако глаза видели то, что видели: жуткая клоака была здорово подчищена. - То есть, вы хотите сказать… - проговорил он. – Что вокруг нас бродят существа, жрущие отходы химических и биологических экспериментов? - А так же экспериментов генетических, - добавил Шон. – И, боюсь, они не будут разбирать – удачный ли ты продукт Корпорации или же плод больного воображения пьяного аспиранта. Оно просто придет – и зачистит вверенную ему территорию. Ника передернуло. И без того ему всюду мерещились зловещие тени. Может, на напарника просто так действует яд из стрел одичавших лаборантов? - Послушайте, Шон, - произнес Ник. – Вы это всерьез, или просто хотите меня напугать? Откуда у вас эта информация? Шон замедлил шаг, тяжело опустился на корточки, склонил голову, попытался вытереть лоб перчаткой, словно забыл, что голову обтягивает прозрачный капюшон, из-под которого торчит уродливая «морда» маски. - Информация… - глухо проговорил он. – Здесь всюду информация. Проживи с мое в этом подземелье – такого наслушаешься… Я давно уже подозревал: то, то находится наверху комплекса – это декорация, ширма для отвода глаз. Знаешь, как в фокусе: ты, как полный кретин, смотришь на одну руку фокусника - а другой тот вытаскивает бумажник у тебя из кармана. - Об этом же говорят и Берни, и Вилмар, – кивнул Ник. - Они говорят только то, на что им хватает духу. Они же ученые – самые трусливые люди на свете! Прежде, чем сказать то, что думаешь, им надо все взвесить, измерить, перегнать через трубки, посчитать на компьютере, записать и запротоколировать. А мне все это не нужно. У меня работа такая – слушать все - от выводов академиков до бреда сумасшедшего, и уж на основании всего услышанного делать выводы… Да что там – достаточно на тех крыс посмотреть, что отсюда лезут, или, хотя бы на морду Линча… Ты же видел Линча? - Он был далеко и, к тому же, пытался нас убить. - Вот-вот! Теперь все порождения «Андромеды» будут пытаться нас убить. Думаешь, я зря взял с собой пистолет?.. Он не успел договорить, как откуда-то сбоку вынырнула гигантская тень. Раздалось утробное рычание. Ник не успел заметить, когда его напарник из усталого, согнутого человека превратился в стальную пружину. Выстрел! Еще один! Рычание перешло в жалобный визг. А следом началось что-то невообразимое. Топот множества ног, скрип когтей, визг, крики – и нервные выстрелы. - Шон, слева! - Вижу! Смотри назад, чтобы со спины не зашли! - Еще две! Мать его… Стреляй, да стреляй же! Короткий щелчок – сменилась обойма. Следом, быстрые, словно очередь, пять выстрелов – прямо в морду вынырнувшего из темноты чудовища…. …Они сидели, спина к спине, прямо в густой пенной жиже, продолжая вглядываться в коварную темноту, словно тела сковал какой-то омерзительный паралич. - Легки на помине, что б их… - выдохнул, наконец, Шон, вставая и делая шаг в темноту. – А ну, напарник – подсвети! Луч фонаря нервно пошарил и уткнулся во что-то, лежащее в булькающей, исходящей испарениями, массе. Это была крыса. Хотя, чтобы поверить в это, нужно было подойти в упор и тщательно осмотреть трофей. Но подходить ближе не хотелось. Крыса была размером с сенбернара и зубы она имела длиной побольше ладони. Вокруг валялись еще туши – чуть поменьше, однако не менее жуткие на вид: полутораметровые лысые хвосты, огромные острые когти и отвратительные желтые зубы, способные, наверное, разом отхватить голову. - Ну, вот, пожалуйста – стая, - настороженно озираясь, сказал Шон. Теперь он держал пистолет на уровне глаз, накрест перекинув руку с фонариком, как это принято у полицейских. – А если б мы сунулись сюда с одним арбалетом?.. Он пнул ногой тушу. Ник содрогнулся. - Это просто здорово, что мы их встретили, - сказал Шон. - Что-то я не разделю ваших восторгов. Что это значит? - Это значит, что где-то рядом может быть крысиный лаз, способный пропустить такую тушу. А это нам на руку. - Главное, чтобы не набежали их родственники! - Тоже верно. Тем более, что патронов осталось немного. Стоит поторопиться! Мне показалось, что она бросилась вон от той стены. Пойдем, посмотрим! За спиной раздалось отчетливое движение жидкости, мерзкое бульканье. Не удержавшись, Ник оглянулся. Из жижи вынырнула огромная, похожая на змеиную, голова – и сходу вцепилась в самый крупный крысиный труп. Медленно, растягивая челюсти, принялась заглатывать добычу. Не успел Ник оправиться от изумлении, как появилась еще одна жуткая башка. И еще одна. Все они с аппетитом заглатывали трупы. Гигантские хвосты извиваясь, терялись в темноте. И тут же, словно что-то включилось – со стен ринулись членистоногие твари – они набросились на оставшиеся трупы. Наверное, это было невероятное везение – что первыми им повстречались крысы. Ник отвернулся и тут же наткнулся на взгляд Шона. Тот молча наблюдал эту же картину. Так, ничего не сказав друг другу, они отправились дальше. Чутье оперативника не подвело: у основания стены имелась изрядная дыра. И в такую могло протиснуться что-то и покрупнее убитой твари. Шон встал на четвереньки, сунув в дыру фонарик вместе с пистолетом. Внезапно, затылком, Ник почувствовал взгляд. Он обернулся – и чуть не заорал: в тусклом отблеске фонарного света замерла человеческая фигура. - Он стоит! Там! – выдохнул Ник, изо всех сил дернув напарника. Шон среагировал мгновенно: обернулся, вскинув оружие и подсветив обзор фонариком. Никого не было. Краем зрения оба заметили резкое движение куда-то влево. - Не может быть… - пробормотал Шон. – Черт возьми… Нет, наверное, показалось… - Но я видел! - Это действительно был человек? - Да! Голый по пояс, нормально сложен, поджарый такой! - Может, все-таки, животное? Ну, обезьяна какая-нибудь. Говорят, их здесь используют, как опытный материал. Ник промолчал. Он был слишком потрясен, чтобы спорить. - А может, и человек, - неожиданно согласился напарник. – Мало ли психов… Но если он здесь выжил, значит и у нас есть шансы! - А может, и не человек, - тихо сказал Ник. Он вспомнил этот взгляд. Пустой, безжизненный. Страшный. - Ладно, я лезу вперед! - решительно сказал Шон, вновь становясь на четвереньки. – Ползти надо, как можно быстрее: чем раньше мы преодолеем эту нору, тем больше у нас шансов не быть съеденными. На той стороне мне чудился какой-то ветерок. Возможно, открытое пространство недалеко.

Пробираясь по норе, отчаянно работая локтями и в клочья раздирая костюм биологической защиты, Ник в полной мере ощутил, что такое настоящая клаустрофобия. А потому, когда они вывалились на какую-то узкую бетонную площадку «на той стороне», он испытал ни с чем не сравнимое счастье. Они сидели на непривычно сухой поверхности, прислонившись спинами к ровному бетону, и еще не вполне понимали, насколько им повезло. Они выбрались из жуткой клоаки в какой-то неширокий туннель, очевидно, служебного назначения. Вдоль стен здесь тянулись гирлянды энерговодов и оптоволоконных кабелей. Шон с отвращением стянул с себя маску. Лицо его было багровым, струи пота стекали, заливая глаза. - Пить! – прохрипел он. Ник стянул маску и принялся суетливо копаться в рюкзаке. Достал и протянул напарнику пластиковую бутыль. Тот сорвал крышку и жадно припал к горлышку. Напившись, тяжело привалился к стене и сказал: - Эта дрянь меня все-таки, доконает… - Держитесь, Шон! – неуверенно сказал Ник. - Нам бы только до людей добраться… - О, да, ВБ ускорит финал! – тихо рассмеялся Шон, ковыряясь в аптечке. Он снова вколол себе антидот, адреналин и добавил капсулу болеутоляющего. - Порядок! – бодро сказал он. Осталось лишь встать – и идти прямо. Пока не покажется ближайшая дверь. Так они и поступили. Только, вот, Шон двигался все тяжелее, и никакие медикаменты ему уже не помогали. А потому, когда они оказались перед стандартной бронированной дверью, особой радости на лице напарника не было. Как и маркировки на безликой двери. Куда их занесло – ведала лишь вездесущая «Андромеда». - Ну, пробуй! – через силу произнес Шон. Ник стянул с рук грязные перчатки. Взглянул на правую руку, пошевелил пальцами. Казалось, кожа мертвого руководителя проекта приросла еще плотнее. Пропало чувство «перчатки», чего-то постороннего, раздражающего. И даже чужой браслет на запястье, вроде, стянулся, плотнее обхватив руку. - Ну! – хрипло повторил Шон. Выглядел он уже совсем плохо. Ник протянул руку к черной панели у двери. Потом замер и повернулся к напарнику: - Надо договориться – как будем действовать, если пройдем туда. - Не говори глупостей, - прохрипел Шон. – Ты пойдешь один. - Как это – один? - Ты все прекрасно понимаешь. Мне не осилить и сотни шагов. Я буду, как красная тряпка для систем безопасности. К тому же генетический пропуск - только у тебя. Нет, я останусь здесь… - Я не могу вас здесь бросить! - Еще как можешь! – пьяно рассмеялся Шон. Похоже, болеутоляющее содержало сильный наркотик. – Иногда человек просто не представляет себе – что он может! - Мы поедем вместе! – упрямо повторил Ник. – Или я останусь. Шон вдруг как-то подобрался, поманил Ника пальцем. Тот послушно приблизился к напарнику. А Шон схватил его за ворот и встряхнул – так, что лязгнули зубы. - Иди, парень! – прорычал Шон прямо ему в лицо. – Если хочешь – это приказ! Иди – и узнай, что происходит в этом чертовом логове! Сделай это для меня – если ты действительно хочешь помочь мне! Ник оцепенело молчал. Бросить умирающего, одного, в этом аду – это было выше его понимания. - Иди! – заорал Шон и вдруг уткнул пистолет в лоб Ника. Щелкнул взводимый курок. – Ты понимаешь, как это серьезно?! Или мне пристрелить тебя, чтобы ты понял?! Ник медленно попятился назад, к двери. - Вот, молодец, - опуская пистолет, устало сказал Шон. – Ты пойдешь – и сделаешь все, как надо… - Но как, как надо?! – беспомощно произнес Ник - Ты головастый парень, что-нибудь придумаешь, - Шон сплюнул – на этот раз кровью. - Обо мне не думай – я живучий, как-нибудь выкарабкаюсь, не из такого дерьма вылезал. Если получится – то потом, позже, вернешься и подберешь меня… Ник чувствовал во всем этом какую-то условность, игру. Оба знали, что он не вернется, а Шон вряд ли выживет. Нот все равно обменивались этими формальными, подбадривающими обещаниями. «Я вернусь, - упрямо сказал себе Ник. – Я найду его…» Он должен был сказать себе это – просто, чтобы остаться самим собой. - Извини – пистолет я оставлю себе, - сказал Шон. Он прислонился к стене и обессилено съехал на бетонный пол. Достал пистолет и, как ни в чем не бывало, принялся осматривать, чистить его. Весь его вид говорил: все сказано, брат! Иди своей дорогой. Ник стиснул зубы, молча кивнул и повернулся к двери. Провел большим пальцем по черной панели. Над той вспыхнуло маленькое фото незнакомого человека в очках. Тихо разъехались двери, и мягкий женский голос в динамике произнес: - Добро пожаловать, доктор Палмер!

Часть вторая. Погружение в ад

-1-

Глядя на Шона, бессильно привалившегося к стене, будто отрезанного сомкнувшимися створками дверей, он впервые почувствовал злость. Это было резкое, совершенно неконтролируемое чувство. Ему невыносимо хотелось убить. Убить того, кто придумал весь этот бетонный ад, засунув туда людей для своих изуверских развлечений. И нет никаких сомнений: подвернись в этот момент тот, кого Ник посчитал бы виновным – он убил бы его, не задумываясь. Как тех отвратительных, мутировавших крыс… В ярости он двинул кулаком по металлу двери, и только боль привела его в чувство. Ник ужаснулся этому внутреннему всплеску. Словно только что его мозгом завладел кто-то другой, дремавший где-то в глубине до поры до времени. Он сделал глубокий вдох, резко выдохнул – и решительно отправился прочь от двери. Короткий коридор привел к новым дверям, на это раз – лифтовым. Ник подумал секунду – и начал с отвращением стаскивать с себя грязный комбинезон: куда бы ни вел этот лифт, в таком виде его нигде не ждут. Коснулся пальцем панели – и вновь двери послушно разошлись. Надо думать, этот Палмер был важной шишкой. И что он только забыл в секторе С-35, на одном из рядовых проектов? Взглянул на место, где в лифтовой кабине обычно располагается панель или кнопки – и невольно усмехнулся. Здесь была кнопка, одна-единственная - со стрелочкой «вниз». …Кабина рухнула, словно у нее лопнул трос. Глупости, конечно: у большинства лифтов давно уже нет тросов. Кабина стремительно неслась вниз, и Ник чувствовал, как сильнее начинает биться сердце. В этот комплекс он с самого начала входил, как вор - с целью порыться в чужих секретах. Но, все же, за спиной у него стояла мощная корпорация, заинтересованная в нем, готовая прикрыть и вытащить из любой передряги. Теперь ничего этого не осталось. А может, и не было с самого начала. Все планы пошли прахом, и теперь он предоставлен лишь сам себе. Отчего-то это не столько пугало, сколько действовало возбуждающе. Может, он немного повредился рассудком от всех этих подземелий, чудовищ, теней в темноте? Все может быть. Но теперь его толкала вперед та самая, необъяснимая, бесшабашная злость. Кабина замедлила падение, перегрузкой чуть вдавило в пол. Двери бесшумно разъехались, и Ник шагнул в неизвестность. Впрочем, ничего особо нового он не увидел: все те же бетонные стены, короткий коридор – и простая дверь из матового стекла. Дверь оказалась открытой. Ник шагнул вперед и очутился в небольшой комнате, с низкими длинными диванами по бокам, встроенными в стену номерными шкафчиками. На одном из диванов была небрежно брошена какая-то одежда, похоже – форма ремонтника. «Раздевалка!» - догадался Ник. И тут же принялся дергать за ручки пронумерованных шкафчиков. Большинство из них было закрыто, но один поддался. Внутри аккуратно, на плечиках висела синяя форма. В такой ходят лаборанты и младший научный персонал. Возник соблазн напялить эту малозаметную форму и попытаться слиться с толпой. Он поборол в себе этот порыв: система знает его как доктора Палмера, у него бэдж руководителя сектора, а потому… Он снова принялся открывать шкафчики, пока не нашел то, что нужно: белый лабораторный халат солидного покроя. Надел халат, нацепил бэдж и взглянул на себя в имевшееся здесь зеркало. Поправил очки, пригладил волосы. Что ж, вполне. Только вид уж больно нервный. Надо добавить во взгляд и походку немного солидности. Отошел от зеркала и остановился перед дверью - той, что вела куда-то во внутренние помещения. Теперь он ощущал робость и какое-то неприятное томление. Все это была авантюра, причем авантюра на грани бездарности и провала. Следовало гнать от себя такие мысли. И робость вновь уступила место злости. Он толкнул дверь и продолжил свой путь в неведомое.

Пройдя короткий коридор, упирающийся в другой, более широкий, он остановился, ощутив легкое замешательство. Взгляд непривычно резануло обилие людей. Нормально идущих по своим делам – не бегающих, не ползающих, не размахивающих дубинами и не плюющихся ядовитыми стрелами. Но вместе с тем здесь все было не так, как в верхних уровнях «Андромеды». Сначала он просто не понял – что именно его смутило. Потом осенило: не было вездесущих сотрудников в черной форме ВБ. Только белые халаты, легкая, свободная синяя форма, изредка – техническая униформа и белые каски или же строгие офисные костюмы. Невольно вжав голову в плечи, Ник нырнул в поток служащих. Ему было все равно, куда идти, и он просто отдался свободному плаванию в этом потоке. Среди множества лиц попадались и смуглые, и азиатские лица. Азиатских было особенно много. Пока шел, его посетила простая, ясная мысль: вот здесь действительно идет работа. Никакая не имитация, не ширма. Настоящая работа, к которой перетянуты ресурсы из заброшенных секторов, вроде несчастного «C-35», работа, к которой привлечено огромное множество специалистов, несомненно – самой высокой квалификации. В какой-то момент Ник понял, что гораздо сильнее, чем выбраться отсюда, ему хочется узнать – чем же занимаются здесь, на нижних уровнях. В конце-концов, никто не отменял его задания по внедрению. Любая информация о тайной деятельности конкурентов имеет прямой денежный эквивалент. Что же до такой вот импровизации, ему так и было сказано: в случае крайней необходимости – действовать по обстановке. Что ж, обстановка как раз и располагает. Коридор кончился. Сначала Нику показалось, что у него кружится голова. Но потом он понял: нет, зрение его не обманывает. Оно просто отвыкло от пространств и масштабов, то и дело упираясь в бетонные стены. А это помещение было огромно, наверное, ненамного уступая куполу на поверхности. Здесь было множество людей и машин, что сновали туда-сюда по траекториям, обозначенным яркими белыми полосами. В воздухе, вынырнув из широкого зева тоннеля, протарахтел небольшой вертолет. Это был настоящий город. Только теперь Ник понял, что стены этого «нижнего купола» представляют собой будто вывернутые наизнанку, чуть изогнутые стены «небоскребов»: те же сверкающие стеклянные панели, огромные офисные окна… Ник отправился вдоль такой стеклянной стены, стараясь не выдавать своего внимания к деталям. Стена переходила в большие двустворчатые, стеклянные же двери, которые немедленно разъехались пред ним. Никаких вывесок и названий над входом. Только безликая, ничего не говорящая маркировка на дверях. Недолго думая, Ник шагнул внутрь. Здесь он впервые за долго время снова увидел сотрудника ВБ. Только был он в странной серой, с отливом, форме и имел в набедренной кобуре пистолет незнакомой конструкции, самого зловещего вида. Впрочем, на вошедшего он не обратил никакого внимания: он следил за сменяющимися картинками на полупрозрачном экране. В картинках Ник без труда узнал огромную площадь, являющуюся с разных ракурсов. Путь преграждал стандартный турникет. Борясь со страхом разоблачения, Ник сделал шаг вперед. - Здравствуйте, доктор Палмер! - знакомо сказал автомат. На колонке турникета вспыхнула зеленая стрелка. Ник прошел в глубину помещения. Не имея конкретного плана, он просто шел вперед. Миновав площадку с лифтовыми дверьми, он оказался в небольшом холле, в котором имелось три двери из полированного дерева. Все это походило на какую-то приемную. Действительно, в массивных креслах вдоль стен, терпеливо сидели посетители – кто, как и он, в белом лабораторном халате, кто в строгом костюме. Был здесь и офицер ВБ в серой форме – тоже, очевидно, в качестве посетителя. Чтобы не выделяться, Ник опустился в свободное кресло. Он чувствовал себя глупо и неуверенно. Сейчас он оказался в совершенно незнакомом мире, с незнакомыми правилами и нормами поведения. Ничего не стоило совершить какую-нибудь глупость, чтобы попасться. Оставалось надеяться на случай, который укажет верное направление и поможет разобраться в происходящем. Такой случай не замедлил произойти. И надо сказать, случай был более, чем шокирующий. - Ник?! – раздался изумленный женский возглас. – Николас Кейси?! Ника бросило в жар. Ему казалось, что офицер ВБ, лениво листающий журнал, сейчас так же спокойно достанет табельное оружие и пристрелит его на месте. Но никто не обращал на него внимания. Кроме этой девушки, которая сразу же показалась ему знакомой. В жар бросило снова. Это была Вики! Та самая, Вики, девчонка с факультета прикладной генетики, влюбленная в него дурочка! Хотя… Не такая уж она и дурочка, если сумела закрепиться в самом логове Корпорации! Что он вообще знал о ней? Ведь его никогда не интересовали ее успехи в учебе, ее научные перспективы и связи. - Привет! – Ник улыбнулся почти искренне. - Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! - А уж как я удивилась! – заулыбалась Вики. – Но ведь ты всегда был перспективный! Даже странно, я раньше не встречала тебя в проекте… - Меня только перевели сюда, - быстро сказал Ник, чтобы уйти от скользкой темы. А она похорошела! И фигура у нее превосходная – особенно, подчеркнутая хорошо подогнанным белым халатом. Удивительное явление, когда женщина с возрастом так расцветает. Знал бы он раньше… Возможно, заговори он в тот вечер с Вики, а не с Бобом – жизнь совершила бы совсем другой кульбит. Даже голова кружится от таких предположений… Только какой смысл ворошить туманное прошлое? Вот он - тот самый счастливый случай, за который следует уцепиться, как за спасительную соломинку! - Слушай, - воскликнул Ник, поднимаясь, и увлекая под руку Вики, - ты занята сейчас? Может, посидим где-нибудь, поговорим, вспомним колледж… Это был повод – просто повод, чтобы уйти из приемной, где на эту «встречу выпускников» уже начали обращать внимание. А заодно – вытянуть из девушки как можно больше информации. Наверное, это довольно цинично – но только так и работает любая тайная агентура. Стоило засунуть подальше охи и вздохи – и действовать в интересах банального выживания. - Я как раз освободилась, - засияла Вики. – Только что от шефа. Конечно – так интересно узнать – как ты, чем занимаешься! Разумеется, не здесь - вне «Кроноса»… Ник с трудом подавил порыв спросить - что такое «Кронос»? За спиной Вики возник худощавый молодой человек, с бледной, в оспинах, кожей, редкими, спадающими на лоб волосами. Ко всему прочему - в мощных, не в пример, его, Ника, очках. Если таких и берут в секретные проекты, то вряд ли - в герои-любовники. - Вики, ты уже освободилась? – поинтересовался он. Как могло показаться – с некоторой ревностью. - А, Грег… - довольно равнодушно отозвалась Вики. – Извини, занята. Видишь – встретила старого знакомого. Она снова улыбнулась, взяла Ника за руку, горячо и сильно сжав его ладонь. Лицо Грега неприятно дернулось, он болезненно сжался, сник – и удалился в глубину коридора. Ник же сказал виновато: - Как-то ты резко его отшила… - А, ну его, - отмахнулась Вики. – Похоже, он имеет на меня какие-то виды и почему-то считает, что я должна ответить ему взаимностью. Представляешь – сколько я ни давала ему понять, что между нами нет, и не может быть ничего общего – он упорно продолжает приглашать меня на свидания! Ник улыбнулся, поправил очки и произнес с напускным смущением: - А интересно, куда здесь принято приглашать на свидания? Вики зарделась и расхохоталась, тряся бывшего однокашника за рукав. Действительно, все это напоминало милую безобидную встречу с намеком на продолжение. Этой легенды и стоило держаться. Тем более, что делать это было легко и приятно. Ник быстро сориентировался в ситуации: сказались психологические тренинги комплекса подготовки. То, что ему нужно – это освоиться, стать здесь своим. После чего - выжать как можно больше информации об этом странном, громадном «подвале» «Андромеды». Но в первую очередь – найти, место где жить, и желательно - на легальном основании. Первая проблема была решена легко и изящно: эту ночь Ник провел в постели Вики. И надо сказать – провел неплохо.

-2-

Открыв глаза, он осмотрелся некоторым недоумением: не сразу понял, где находится, и что, собственно, происходит. Только почувствовав на плече теплую щеку, ощутив прикосновение волос и аромат, он вспомнил. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, оглядел комнату. Это было вполне сносное жилище - не то, что унылый бокс в секторе С-35. За огромным полупрозрачным окном был искусственный сумрак: видимо, здесь, в громадном жилом секторе, практиковалось искусственное чередование дня и ночи. Ник сладко потянулся. И тут же совершенно некстати вспомнился Шон, скрючившийся от боли у бетонной стены. Отогнав жуткую картинку, затолкав поглубже позывы совести, Ник сел и принялся одеваться - Ты уже уходишь? – сонно спросила Вики. Посмотрела на таймер. – Еще совсем рано… - Просто не спится, - отозвался Ник. Взгляд его упал на планшетку компьютера, примостившуюся на краю стола. - Вспомнил, что нужно кое-что по работе доделать. Можно воспользоваться твоим компьютером? - Конечно… - Вики, как кошка, подползла поближе, обхватила его тонкими руками, защекотала ароматными волосами. - Э-э… - немного одурев, пробормотал Ник. – Я что сказать-то хотел? А, вот: рядом с тобой я совершенно теряю нить рассуждений… - Так и задумано, милый, - прошептала Вики прямо ему в ухо. «А она еще та, штучка!» - с удовольствием отметил Ник. Вслух же поинтересовался: - Здесь же есть выход в систему? - Ты же знаешь - он у всех есть, - отпрянув, сказала Вики. В темном экране Ник видел ее отражение: она искала халат. Зрелище было завораживающее. - В пределах персонального доступа, конечно... В общем, пользуйся, я пока приготовлю завтрак. Ник был рад ненадолго остаться в одиночестве: романтические настроения здорово диссонировали с тем, чем он собирался заняться. Касанием «чужого» пальца запустил планшетку. Экран осветился, выдавая объемное изображение пустого «рабочего стола». - Добро пожаловать в систему, доктор Палмер, - тихо сказал все тот же женский голос. Наверное, это и есть голос системы – голос самой «Андромеды». Ник быстро заработал виртуальной клавиатурой, запрашивая персональные данные доктора Палмера. Практически - самого себя. Ничего интересного, кроме скупых биографических фактов, он не узнал, тем более, что большинство запросов было отклонено системой на основании недостаточности уровня доступа. Ни на что уже не надеясь, он набрал на клавиатуре – «Кронос». - Отказано в доступе, - поведала система. Это было ожидаемо. Но чего он точно не ожидал - так это предательского голоса системы: - Сеанс завершен. Всего хорошего, доктор Палмер. Ник затылком почувствовал какое-то жжение. Обернулся. Так и есть: Вики с подносом стояла за спиной. Молчала. Она все поняла. Умненькая девочка... С точки зрения агентурных инструкций сейчас было два варианта действий: убить свидетельницу, имитировав несчастный случай, или, обездвижив, попытаться договориться. Ник выбрал третий вариант, самый глупый и недостойный хладнокровного агента промышленной разведки. Он просто опустил голову и тихо сказал: - Я все тебе расскажу, малышка. А уж ты сама решишь, что делать дальше… Он действительно рассказал ей все – про бетонную ловушку в секторе С-35, про бегство, про монстров в клоаке. Или, скорее, почти все: про то, что он является лазутчиком конкурента, лучше было пока умолчать. А чтобы не было никаких сомнений в достоверности сказанного – продемонстрировал ей «ладонь мертвеца». Наверное, это было жестоко и отвратительно: совсем недавно этой рукой он обнимал и гладил ее… Проклятье, даже самому думать об этом неприятно. Но Вики повела себя неожиданно: она легко заскочила на кровать, обняла его, прижалась к нему щекой и прошептала: - Бедный… Что же мне с тобой делать?

Ник даже мечтать не мог о таком союзнике. Это было трудно объяснить. Наверное, сохранившаяся со времен юности любовь, а еще больше – реализовавшаяся заветная мечта – посильнее любой подписки о неразглашении. Наверное, самое время гордиться и ходить, выкатив грудь колесом. Вот только похвастаться некому, что делает удовлетворение несколько смазанным – как в том анекдоте про топ-модель на необитаемом острове. В то же время, Ник ясно осознавал, какому риску подвергает девушку. И, тем не менее, пользовался тем даром судьбы, который, в лице Вики, упал на него с этих бетонных небес. - …Потому я и хочу понять, что у вас здесь происходит, - закончил он. – Ты расскажешь мне? - Конечно, - легко отозвалась девушка. – Ведь то, что с тобой сотворили – ужасно. Но, может, это просто какая-то ошибка? - Это не может быть ошибкой, - упрямо сказал Ник. – Я же рассказал тебе про Палмера… Он невольно спрятал «чужую» руку за спину. - Может, это происки персонала из среднего звена, - предположила девушка. – Может, они просто сводили счеты с этим Палмером? - Может и так, - задумался Ник. Действительно, сведение счетов, подстава – типичный инструмент в борьбе за место в корпоративной иерархии. - Наверняка высшее руководство об этом не знает, - продолжала девушка. – Ведь наш проект – это высшая степень благородства и самопожертвования! Нет, совет директоров на такое не способен! - Расскажи про этот проект, - осторожно произнес Ник. – Он называется «Кронос», верно? Отчего это на него сделали такую ставку – в ущерб всем остальным направлениям? - Все очень просто, - сказала Вики. – Решение задачи, поставленной перед «Кроносом» перекроет все издержки и оправдает любые лишения. Потому что он решает главную задачу человечества. - Это какую же?.. – осторожно произнес Ник. Взгляд девушки сверкнул, дыхание стало прерывистым. Она помолчала, вглядываясь в глаза Ника, так что того посетило предчувствие чего-то невероятного. И предчувствие оправдало себя в полной мере. - Бессмертие, - тихо сказала Вики. Ник молчал, переваривая услышанное. Сказать, что он был потрясен – значит, не сказать ничего. В голове его какой-то безумец рвал на себе футболку и орал срывающимся голосом: «Я знал, знал!!!» Ведь точно – все данные просто кричали об этом! Еще тогда, полгода назад, когда пресс-служба Корпорации вскользь упомянула в пресс-конференции о закрытии своего мощного геронтологического направления - как бесперспективного. Куда же смотрели чертовы аналитики?! Ведь это был блеф – дешевый, простой, как дважды два, блеф! А может, как раз, не такой и простой? Кто в здравом рассудке сможет допустить, что мощнейшая транснациональная корпорация все свои усилия разом бросит в разрешение совершенно утопической задачи?! Это же все равно, что вложить миллиарды в разработку «вечного двигателя»! - Чего ты молчишь? – обеспокоено спросила Вики. – Что с тобой? Наверное, выглядел он и вправду не очень хорошо. Такой шок кого угодно подкосит. И главное, непонятно – в каком ключе воспринимать эти новости? Неужели и вправду - бессмертие для всего человечества, как полагает Вики? Чутье подсказывало, что неспроста проект «Кронос» покрыт такой тайной. И как все прочие тайны, эта тайна плохо пахнет. Она пахнет кровью. - Послушай, детка, - медленно произнес Ник. – Если «Андромеда» действительно бросила все ресурсы на разрешение вопроса бессмертия… - Практического бессмертия, - поправила Вики. – Абсолютного быть не может: несчастные случаи, накопление молекулярных ошибок… Пока мы говорим о сроке порядка пяти-десяти тысяч лет… - М-да… - пробормотал Ник. – И все-таки, отчего такая секретность? Как это мотивирует ваше руководство? - Бессмертие в нынешнем виде - слишком дорогая штука, - пояснила Вики. – Все технологии проекта – уникальные инновации, концентрация труда лучших мировых специалистов. Разработанные здесь наносистемы, необходимые для осуществления замысла, невероятно дороги. Поэтому первоначально пайщиками проекта, то есть, имморталами, станут сами участники проекта… - Имморталы – это и есть бессмертные? - Пока существует определенная градация степени «иммортальности». Максимальная – у совета директоров, крупнейших акционеров и их семей. Их и можно считать подлинно бессмертными. Дальше идет ближний круг, в который входим и мы. Здесь степень иммортальности зависит от должности, занимаемой в проекте. То есть, предполагаемая продолжительность жизни градуируется начиная со ста пятидесяти активных лет. Далее идут двести, двести пятьдесят, триста… Ну, и так далее… - А как же остальное человечество? – тихо спросил Ник. – Сколько лет отведено простому американцу? Или какому-нибудь китайцу? - Мы еще не дошли до постановки процедуры на поток, - словно оправдываясь, сказала Вики. – Слишком сложный процесс, чтобы сделать его массовым. Оттого и такая секретность – чтобы не вызывать зависть и возмущение населения. - Вот оно что… - чуть улыбнулся Ник. – Теперь все понятно. - Что тебе понятно? - Теперь все на своих местах, - пояснил Ник. – Никакой массовости и не будет. - Что ты такое говоришь, Ник?! - Бессмертие для всего человечества бессмысленно. Это все равно, что каждому бомжу раздать по миллиарду: не будет разницы между бедными и богатыми – и все остановится. Понимаешь? У электрического тока должен быть плюс и минус – только тогда бегут электроны. А если останутся одни лишь красивые плюсы – все, нет никакого тока. Конец цивилизации. Так и с этим бессмертием. Бессмертие имеет смысл только в том случае, если оно доступно избранным. Тогда это власть, тогда это сила! - Ты хочешь сказать, что мы здесь занимаемся аморальным делом? – глухо спросила Вики. Ник покачал головой: - Я просто хочу разобраться – что же происходит на самом деле. Понимаешь: как там, наверху, никто ничего не знает, так и здесь с вами вряд ли делятся всей полнотой информации. Эти бессмертные – если они действительно существуют – просто купили вас за кусочек этого псевдобессмертия, и вовсю используют ваш талант, ваши знания в каких-то своих грязных целях. - Ник! – Вики вдруг бросилась к нему на шею. – Я ведь только сейчас поняла: мне обещали мои двести лет, а ты… Ты... По ее щекам покатились горячие слезы. - Ты что, малышка! – удивленно воскликнул Ник. – Я и не думал об этом! Это мифическое бессмертие меня как-то не греет. А вот разворошить этот муравейник… - Это ведь мой муравейник, - тихо сказала Вики. - Прости… - пробормотал Ник. – Я просто подумал: что, если проблема продления жизни – это не все, чем сейчас занимается «Андромеда»? Что если есть что-то другое, действительно опасное? Я просто уверен – не зря же они так глубоко закопались! - Это все? – тихо спросила Вики. – Все, что тебя беспокоит? - В общем-то, да, - сказал Ник. – Я был бы рад убедиться, что все здесь так замечательно, и скоро мы перестанем помирать, не дотянув и до сотни… Вики снова отпрянула, села посреди смятой постели, решительно глядя на него. Сейчас она была похожа на дикую кошку, готовую к прыжку. Сказала твердо: - Я помогу тебе узнать все, что ты хочешь. Ник несколько опешил: - Но ведь это опасно для тебя! - Я просто уверена, что ты ошибаешься! – заявила Вики. – У тебя высокая степень доступа - я видела. Ты теперь доктор Палмер, так? Я видела его…Еще живым. Она запнулась, но тут же продолжила: - Он посещал наши лаборатории. Я работаю в секторе Саманты Морган… - Той самой? – встрепенулся Ник. - Той самой. Так вот: система пропускала его не только во внешний контур сектора, где идут основные работы, но и в закрытый контур. Если и есть у нас какие-то, волнующие тебя тайны – то только там… Договорить девушке Ник не дал: он просто сгреб ее в объятья, свалив на постель. Казалось, все слишком хорошо, чтобы быть правдой. И только раздраженный сигнал будильника нарушил короткое счастливое забытье.

-3-

Сектор Саманты Морган начинался как раз в той имитации «здания», в котором произошла неожиданная встреча с Вики. Снова охранник на входе, снова вежливое и, как начинало казаться, несколько издевательское приветствие системы: - Здравствуйте, доктор Палмер! Вики шла впереди – ослепительно прекрасная в своем свежем белом халате, в красных туфлях на «шпильках», которые, наверное, надела специально для нового друга. Ник с трудом гнал фривольные мысли, напоминая себе, что идет не на экскурсию, а в то самое пресловутое вражье логово. От всего услышанного и уведенного за последнее время в голове образовался противоестественный коктейль, в котором с трудом смешивались совершенно не сочетаемые ингредиенты. В Корпорации и ее порождении – жутком, открывающем все новые тайны, как чудовищная «матрешка», комплексе «Андромеда» - он давно уже видел не только объект промышленного шпионажа, но и личного врага. Однако новые открытия, словно обухом по голове, смещали в сознании простые и понятные полюса добра и зла: сначала здесь появляется Вики, а теперь не кто-то - а Саманта Морган, собственной персоной. Саманта Морган считалась легендой генной инженерии. Надо признать - легендой скандальной. Ее эксперименты с геномом человека, в конце концов, были запрещены специальной конвенцией ООН. Она была вынуждена уйти из своего института в окрестностях Кембриджа. И хоть уходила она под аплодисменты ведущих профессоров и академиков, с тех пор о ней ничего не слышали. Считалось, что она ушла на покой - уехала куда-то в Тибет, разочаровавшись в науке. Оказывается – черта с два! Ни капли она не разочаровалась в деле всей своей жизни. Хотя трудно сказать – что именно было делом ее жизни. Сам Ник, как биохимик, знал о ее работах лишь в общих чертах. Но ему были прекрасно известны два основных направления ее научной деятельности – те самые, что приводили в ужас священнослужителей всех религий. А именно: «генная коррекция», то есть, выведение идеальной в физическом плане человеческой особи. Отдельным, еще более ужасающим ответвлением этого направления было создание андроидов - биороботов, практически неотличимых от людей, но лишенных разума, а стало быть, каких либо человеческих прав. Теоретически развитие этого направление вело к узакониванию массового рабства – сколько не протестовала против такого определения передовая часть научной общественности. Вторым направлением был скандально известный «ген бессмертия». Кроме того, термин «активный мутаген», вроде бы, также был введен в употребление этой великой женщиной. Что же до «гена бессмертия», то, как становилось ясно из рассказа Вики, он так и не был сконструирован - по крайней мере, в том виде, в котором его представляла себе сама Саманта. Из слов Вики выходило, что бессмертие в его нынешнем виде, в проекте «Кронос» достигалось при мощной поддержке высокотехнологичной нанотехники – о чем и предупреждали оппоненты Саманты Морган. Изначально же «ген бессмертия» предполагал практическое бессмертие для всех: одна таблетка – и ты подобен греческому богу. Но видимо, владельцы Корпорации не желали ждать разрешения бесконечно сложной генной головоломки. Это вполне понятно: бессмертие не нужно мертвому. Оно нужно здесь и сейчас. А ученые пусть себе мудрят – сто, двести лет, сколько угодно. Бессмертный может себе позволить такое ожидание. Коридоры офисного типа закончились шлюзом высшей биологической защиты: разумеется, работы в лабораториях велись по принципу «чистой комнаты» - ни единой пылинки, ни единой посторонней бактерии. Надевая прозрачный комбинезон биологической защиты, Ник ощутил «дежавю»: ему казалось, что сейчас снова придется нырять в какие-нибудь жуткие мусорные баки и канализационные тоннели. Вместо этого вокруг была стерильная белизна. Тонко гудели столь же белоснежные, теряющиеся на фоне стен, приборы, бесшумно ступали сотрудники в одинаковых стерильных «комбезах». Ник отметил про себя, что такое облачение очень даже кстати: в стерильной маске никто не заподозрит в нем самозванца. Системы «Андромеды» упорно величали его доктором Палмером, и Ник мысленно возносил благодарности предусмотрительному и далекому уже Берни: «Как ты там, дружище? Если бы ты только себе представлял - какие темные чудеса творятся в этой огромной паучьей банке…» Прежде, чем запустить в лабораторный сектор, их прогнали через многополосное стерилизующее облучение. И лишь после этого они ступили в святая-святых генных исследований Корпорации. - Здесь идут генные исследования клеточного уровня, - тихо говорила Вики. Теперь узнать ее можно было только по голосу. – В основном работает автоматика – мы только проверяем и фиксируем результаты. - «Идеальная клетка?» - догадался Ник. - Да, - кивнула Вики. - Пятьдесят процентов успеха в формировании каждого отдельного иммортала – это наши технологии. - А остальные пятьдесят процентов? - Всей картиной владеет только руководитель проекта. Есть еще сектор нанотехнологий. Там для каждого нового иммортала готовится собственный комплекс активных наноструктур, которые вводятся в организм и занимаются его постоянной поддержкой и очисткой. Возможно, есть и еще какие-то специальные сектора. Но это уже вне нашей компетенции… А вот то, о чем я тебе говорила… Вики незаметно указала на мощную дверь в конце коридора. Таких дверей он еще не видел: огромная, круглого сечения, на мощных поперечных кронштейнах. Такие, наверное, защищают банковские хранилища. У двери стояли двое – в том же биозащитном облачении. Но даже сквозь эту мешковатую, обливающую пластиком одежду было видно, что никакие это не ученые и даже не лаборанты. Это охрана. Ник легонько сжал плечо Вики - словно прощаясь - и направился прямо к двери. Охранники двинулись, было, вперед, перекрывая ему путь, но мягкий голос автомата отчетливо произнес: - Приветствую вас, доктор Палмер! Проходите, пожалуйста! Глухо загрохотало – и дверь стала медленно выдвигаться из глубины стены. Охранники почтительно расступились. «Все-таки, важной персоной был этот Палмер! – снова подумал Ник. - И как он только очутился в том занюханном секторе? Надо сказать – очень удачно очутился. Вот вам и еще одна загадка…»

Пройдя через границу «закрытого контура», он снова оказался перед дверью – на этот раз стандартной. Снова приветствие – и снова шаг в неведомое. За дверью дежурили еще двое. Ничего не скажешь: этот «закрытый контур» охранялся неплохо. Просто удивительно, что ему удалось столь легко проникнуть сюда. Невольно ощущался какой-то подвох. Но Ник гнал прочь трусливый мысли – и шел вперед. Посреди пустого туннеля его встретил подбежавший навстречу сотрудник во все той же биологической защите: - Здравствуйте, доктор Палмер! Давно вы у нас не были! Я Билл Маккинли, вы принимали у меня объект в прошлый раз. - Здравствуйте Билл, - механически отозвался Ник. Интересно, о чем принято говорить при такой встрече? Сотрудник сам помог ему: - Вы к нам с инспекцией? Что желаете осмотреть? Ай да сотрудник, ай да молодец! Он словно читает мысли. - Желаю осмотреть все, - глухим бесцветным голосом отозвался Ник. Еще одно преимущество маски: все голоса кажутся одинаковыми. – Давайте по порядку. Сотрудник на миг замер, очевидно, прикидывая в голове маршрут посещений, и кивнул: - Тогда начнем с лабораторий биоконструкций, хорошо? Ник молча кивнул. Тоннель уходил дальше в темноту, а они свернули в широкий боковой проем. Потянулись бесконечные светлые галереи, заставленные аппаратурой, которую обслуживал все тот же безликий персонал. Прошли мимо ряда высоких прозрачных емкостей, в которых, за густым слоем воздушных пузырьков плавало что-то крупное, живое. Ник замедлил шаг, приблизившись к одной из емкостей – и чуть не отпрянул в страхе. В его сторону метнулось и застыло, припав к стеклу, кошмарно изуродованное, но, все же, человеческое лицо. Лишенная кожи щека расползлась по гладкой поверхности, выпученный глаз уставился прямо на него. Этот взгляд был совершенно лишен разума. Он словно явился из ночного кошмара. Ник Кейси был готов выругаться от неожиданности и злобы. Но доктор Палмер обязан реагировать спокойно. - Тестирование новых биосистем, - пояснил Билл. – Апгрейд оптических датчиков - все согласно утвержденному плану. По соседству большой роботизированный стенд молниеносными движения сплетал на металлическом скелете длинные красные волокна, что подавались через наполненные желтоватой жидкостью трубки. Ник понаблюдал некоторое время и понял, что волокна сплетаются в человекоподобные фигуры – лишенные кожи, с нетипичной для человека мускулатурой. - Сверхпрочные мышцы для будущих моделей, - пояснил сопровождающий. – Пока только тестируем новые подходы. Но этот метод обещает просто феноменальную силу и выносливость. Ник молча отошел и двинулся дальше. Сотрудник припустил вперед. Череда лабораторий биоконструкций напоминала какую-то средневековую кунсткамеру. Емкости с физраствором были забиты отдельными органами и конечностями, словно живущими сами по себе. Сотрудник объяснял что-то, но Ник не был в состоянии воспринимать услышанное. Перед глазами проплывали металлические лабораторные столы, напоминавшие лавки мясников. В полированных лотках что-то дергалось, сокращалось, издавало отвратительные звуки. Сопровождающий, между тем, входил в раж. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя. Однажды даже схватил что-то со стеклянного лабораторного стола – и сунул это в руки «доктора Палмера». Ник тупо смотрел на то, что с рудом удерживал в своих стерильных перчатках. В руках у него билось человеческое сердце. Это было уже слишком. Руки дрогнули, сердце вырвалось с очередным ударом, упало на пол – и принялось мерно подпрыгивать в такт своим мощным ударам. - …обеспечивает автономную работу в течение двух суток, - бубнил Бил. – То есть организм продолжает функционировать, имея до пятидесяти процентов повреждений... Вот, мы как раз подходим к лаборатории регенерации. И снова потянулись емкости, чаны, разделанные туши. Просто невозможно понять – где здесь подопытные животные, а где - человеческие «запчасти». Ника посетило странное, очень неприятное ощущение – словно его жестоко обманули. Не сейчас – а когда-то давным-давно, в далеком детстве, когда таинственная наука вдруг поманила его призрачными чудесами. Ничего принципиально нового, вроде бы не случилось, но сейчас вдруг подумалось: нет никакого чуда, все это ложь. И в той удивительной лаборатории в сафари-парке, и в этой, изуверской и отвратительной, не творили никаких многообещающих чудес. И там, и здесь просто делали деньги. «Вот оно, значит, что, - мрачно думал Ник. – Корпорация окончательно наплевала на все запреты и подтерлась международными конвенциями. Она вовсю кромсает геном человека, и практикует выращивание человеческих органов. Что это может означать? По крайней мере, то, что корпорация совершенно уверена в собственной безнаказанности». Следующая лаборатория заставила его замереть в полнейшем ступоре. За толстым стеклом, в рядок, стояло пять обнаженных мужских фигур. То есть, поначалу показалось, что мужских. Приглядевшись, Ник понял, что они бесполы. Фигуры были отлично сложены: ни единого грамма лишнего жира, сплошные мускулы. И гладкие, безволосые головы. - Ну, это предыдущие модели… - небрежно пробормотал Билл, проходя мимо странного стенда. – А здесь мы тестируем новую! Взгляду предстало жутковатое зрелище: на лабораторном столе был установлен живой человеческий торс. Именно так: словно отрубленное от головы и конечностей, закрепленное на гладком металлическом «подносе», подергивалось лишенное кожного покрова туловище. Вокруг колдовали специалисты, торс был облеплен проводами и датчиками, со срезов конечностей обильно стекала кровь и какая-то густая желтоватая жидкость. Все это продолжало течь по металлическим трубкам под стол и капало с жестяным звуком в металлический поддон, от которого в пол уходила труба потолще. Сверху же, к шейным артериям по прозрачным магистралям подавалась откуда-то свежая кровь. Ника качнуло. Но он заставил себя стоять и смотреть. - Есть некоторые недоработки, - посетовал Билл. – С биороботами по-прежнему не все так просто. Искусственные организмы ломаются, не желают регенерировать – ну, что я вам рассказываю, вы и так все прекрасно знаете… А вот и он - опытный образец нашей новой модели! Последние слова он произнес с неприкрытой гордостью. Посреди обширного зала, на небольшой круглой площадке, стоял голый человек, мало отличавшийся от той пятерки за стеклом. Разве что кожа у него была более смуглая. Из его затылка торчал массивный штекер, от которого вверх, к роботизированному крану, уходил оптоволоконный кабель. У стены был большой стенд, у которого колдовало с десяток специалистов. По огромному, разделенному на сектора экрану бежали десятки графиков, мелькали сотни показателей, светились какие-то снимки, срезы… Ник пытался понять, что же выражает взгляд этого бесполого существа. Лицо человека было напрочь лишено эмоций. И он двигался. Это напоминало то ли танец, то ли комплекс физических упражнений. При всей отвратительности происходящего здесь, выглядело это даже красиво. Если вы любитель такой извращенной красоты, конечно. - Андроид пятого поколения, класс «аполло», - гордо сказал Билл. - Очень удачная модель – ее и решено пускать в массовое производство. Уже есть распоряжение совета директоров. Высокопрочный, армированный скелет, усиленная мускулатура, повышенная скорость реакций, но главное – это продолжительность эксплуатации. Если первые модели не выдерживали и двух лет, эти могут бесперебойно функционировать в течении двадцати лет, при том, в модель заложена возможность дополнительных обновлений. Так сказать, рабочая лошадка будущего! Ник медленно кивнул. То самое туманное будущее, о котором говорил сопровождающий, начинало его пугать. Словно желая усугубить его страхи, вокруг стали вспыхивать и возникать из ничего голографические двойники этого испытываемого андроида – только облаченные в самую разнообразную армейскую униформу. Все были вооружены каким-то немыслимым оружием, они ловко перемещались, прятались, прыгали и атаковали условно выполненные человеческие фигуры в униформе «противника». Пространство наполнилось грохотом выстрелов и криками боли. Показалось даже, будто запахло порохом. Выглядело происходящее довольно впечатляюще – наверное, этот промо-ролик был создан специально для таких вот внезапных проверяющих. - Что скажете, доктор Палмер? – донесся голос Билла. – Каким вы нашли состояние объекта? - Все прекрасно, - проговорил Ник. – Все просто замечательно. - Тогда перейдем к осмотру производственного комплекса? - Да-да, конечно… - Лучше будет воспользоваться транспортом. Расстояния, все-таки… Они вернулись в туннель. Здесь их уже ждала приземистая открытая платформа с удобными сидениями. - К фермам! – бросил Билл безликому водителю. Платформа легко набрала скорость и понеслась по тоннелю. Сделала крутой вираж – и вылетела на открытое, как показалось, пространство. На самом деле, это был внутренний «купол», немногим меньше, чем жилой сектор «Кроноса». Снизив скорость, они двигались по высокой эстакаде над прозрачными приплюснутыми, бледно светящимися куполами. - Здесь производятся экспериментальные модели на базе животных, - сказал Билл, указывая на приземистый прозрачный колпак. – С момента вашего последнего посещения нам удалось наладить производство еще одной неплохой модели, на этот раз - на основе волка. Биоробот в десятки раз сильнее среднего дикого животного и четко воспринимает команды. Обоняние и реакция на порядок выше стандартной. Отличный разведчик, телохранитель и превосходное живое оружие! - Да уж… - неопределенно проговорил Ник. - А здесь у нас собираются штучные экземпляры, – довольно улыбнулся Билл. – Мощная охранная биомашина на базе белого медведя. Лучшего защитника не найти – ни для личной охраны, ни для защиты объектов. Устойчив против пуль крупного калибра, нечувствителен к боли, способен продолжать бой, лишившись до семидесяти процентов живой массы! Кстати, светлый шерстяной покров удобен для быстрого нанесения любого типа камуфляжа. Ник смотрел сквозь стекло и видел лишь что-то огромное, белое, ужасающее. Ему показалось, что он слышит низкий утробный рык. - А здесь идет производство андроидов предыдущего поколения, - указывая на один из куполов, сказал Билл. – Скоро оно будет свернуто – когда наладим выпуск «аполло». Под толстым стеклом виднелись ряды больших стеклянных колб, в которых, как в замедленном кино, колыхались в жидкости человеческие фигуры. - В соседнем блоке - адаптация и обучение, - продолжал сопровождающий. Ряды фигур в одинаковых светлых робах, подключенные через затылочные «гнезда» к центральному блоку, совершали какие-то синхронные движения, напоминая ту фигуру андроида из лабораторного блока. - Здесь идет отбраковка изделий и разборка на запасные материалы, - Билл указал на следующий «купол». Ник глянул туда, куда указал сопровождающий и отвел взгляд. Его не покидало ощущение, что его везут с экскурсией по самой Преисподней. Но конца всему этому не было видно. Наконец, сопровождающий извлек на свет тонкую папку и предложил: - Желаете подписать акт? - Мы разве все осмотрели? – угрюмо поинтересовался Ник. - А что… - пробормотал Билл. – Вы и Утилизатор осматривать будете? Похоже было, что сопровождающий надеялся избежать последней части проверки. Он даже несколько сник. - Буду, - глухо отозвался Ник. Эту чашу нужно было испить до конца. Платформа набрала ход и понеслась вперед, снова заложив вираж. На этот раз она уходила круто вниз, как предположил Ник – точно под производственный сектор. Невольно вспомнилась давешняя клоака. Должно же быть место, куда стекаются отходы со всех секторов и уровней. Платформа замедлила ход у больших ворот с мерцающим на них знаком биологической опасности и большим предупреждающим табло:

ВНИМАНИЕ! БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ!

Охрана здесь была вооружена покруче: уже не пистолеты в набедренных кобурах, а мощные штурмовые винтовки. - Здравствуйте, доктор Палмер! – знакомо произнес автомат, и послушное эхо разнесло звуки меж стен бетонного ущелья. Над головой вспыхнула и тревожно замерцала оранжевая лампа, завыла предупредительная сирена. Охранники подались в сторону – и платформа нырнула за ворота, уткнувшись во вторые – точно такие же. Уже не требовалось дополнительных объяснений: это был шлюз. За спиной сомкнулись внешние ворота, и тут же с грохотом разошлись внутренние. В темный проем медленно вползли клубы густого тумана. - Здесь повышенная влажность, - пояснил Билл. – Слишком велика концентрация живых организмов. Необъяснимое беспокойство охватило Ника. Теперь он понял, что все. что он видел до этого – всего лишь Чистилище. Ад начинался здесь. Платформа медленно двигалась над глубокими бетонными котлованами, из которых и подымались тяжелые испарения. В котлованах что-то вяло шевелилось, выло, рычало. Стонало. И в стоне этом было столько отчаяния, столько боли, что захотелось заорать в ухо невозмутимому водителю: «Чего ждешь?! Жми! Быстрее, быстрее отсюда!!!» - Что здесь? – треснувшим голосом спросил Ник. - Ошибки экспериментов, - отозвался Билл. Видно видно, что и ему не по себе от всего этого зрелища, от этих звуков. - Отбросы. Мутанты. - Почему они все еще живы? - Слишком много экспериментов, слишком много отходов, - нехотя сказал Билл. – Мы идем нехожеными тропами, на самом острие науки. Отсюда и огромное число отрицательных результатов, всевозможного брака… - И их просто сбрасывают сюда? Это же ужасно, это жестоко! - не выдержал Ник. - Отчего же их не уничтожают? - В прошлый раз мы уже говорили с вами на эту тему, - раздраженно отозвался сопровождающий. – Уничтожение - слишком затратное дело. Мы специально не сообщаем наверх - чтобы совет директоров не приказал перебросить на окончательную утилизацию ресурсы с научных исследований. Вам не кажется, что это глупо? Зачем уничтожать, если оно все и так сдохнет? - Выходит, наверху не знают, что здесь творится? - Если хотите – доложите сами, доктор Палмер! – дернул плечом Билл. - В таком случае, я умываю руки – пусть урезают расходы на перспективные исследования и занимаются помойкой. Я под этим подписываться не стану… Снизу донесся новый, леденящий душу стон. Ник невольно вжал голову в плечи: за край ближайшего котлована ухватилась то ли ужасная бесформенная лапа, то ли какое-то громадное щупальце. Свирепое рычание – щупальце дернулось и исчезло. - Они что же – жрут друг друга? – спросил Ник – только оттого, что молчание начинало его пугать. - Да, это интересное наблюдение, - заметил Билл. – Уже отмечено, что там, внизу идет какая-то особенная, ни на что не похожая жизнь. А с ней – и борьба за выживание среди мутантов. Представляете? Мутанты жрут мутантов! Сильнейшие пожирают слабейших. И оттого все это продолжает шевелиться, хоть никому уже и не нужно… Билл болезненно оживился, заговорил с новой энергией: - Поразительное явление! Похоже, продолжая сброс биологических отходов, мы, сами того не желая, подкармливаем наиболее жизнеспособные формы! - Они опасны? - Считается, что нет. - Зачем же такая степень защиты этих утилизаторов? - Это все мисс Морган, - где-то под маской Билл снисходительно улыбнулся. – Она всех запугала своим «активным мутагеном». Якобы мутация может передаваться, как вирус. - А вы, конечно, не верите в это? - Ну, право же, доктор Палмер! Мы же ученые, мы знаем, как возникают мутации. Радиация, химическое воздействие, случайные ошибки генокода… Активный мутаген, мутация как зараза – это байки для юных прыщавых биоинженеров! - Ну-ну… - неопределенно протянул Ник. Ему вспомнились гигантские крысы в клоаке, кровожадные «мокрицы» и «многоножки» в секторе С-35. - И все-таки, ужасно интересно узнать – что же там происходит на самом деле! – уставившись вниз, сказал Билл. - Кое-кто из нашего сектора даже предлагал выделить Утилизатор в отдельный предмет научных исследований. Но Совет гнет свое: все свободные ресурсы - исключительно на проект «Кронос»! - Совет знает, что делает, - деревянным голосом сказал Ник. – Ну, все, с меня хватит. Поехали отсюда! - Вот это - правильное решение! - обрадовался Билл. Выбраться из Утилизатора оказалось куда сложнее, чем попасть в него. Бесстрастный голос автомата потребовал покинуть платформу и перейти в бокс дезинфекции. Их отмывали долго и тщательно каким-то кислотами и щелочами, поливали шипящей пеной, окуривали ядовитыми газами, после чего обработали ультрафиолетом и лазером. Ник почувствовал тепло: несколько секунд от костюма биозащиты валил пар – под контролем электроники лазер аккуратно срезал верхний, в микроны толщиной, слой защитного покрытия. Их выпустили в тоннель через небольшую боковую дверь. Ник ожидал увидеть здесь столь же тщательно обработанную платформу. Вместо этого увидел группу вооруженных людей армейских костюмах химзащиты. Один из них сделал шаг вперед, приблизившись к Нику в упор. - Николас Кейси? Вы арестованы!

-4-

После всего увиденного собственное разоблачение Ник воспринял довольно вяло. Он слишком устал от впечатлений. Единственное чувство, которое все еще жило в нем – это тихая злость. Злость на безмерное человеческое скотство. Перед глазами все еще плыли чудовищные котлованы, кишащие больной, несчастной, умирающей жизнью. Хотелось стереть все это из памяти – но картины были слишком яркими. Оставалось лишь злиться. Он вяло думал о том, что сейчас, наверное, начнут бить. Или для начала проведут формальный допрос – а бить начнут уже после. Может быть, подключат к «полиграфу». Может, бросят в душную камеру, пока будут решать, что делать дальше с агентом конкурентов. Может, попытаются перевербовать его в качестве двойного агента. Но это вряд ли: в иерархии «Старлайт Биотек» он попросту никто. Все может быть. Одно ясно точно: теперь уже не нужно ничего придумывать, куда-то бежать и карабкаться. С этого момента думать за тебя будут другие. Все оказалось куда, как более неожиданно. Его не били и даже не допрашивали. Просто затолкнули в тесную душевую, приказав привести себя в порядок, даже бритву дали. Выйдя из душевой, Ник обнаружил комплект свежей одежды. Ничего особенного: стандартная синяя форма лаборанта, подобранная под его рост и комплекцию. Сверху лежали отобранные ранее очки. Под хмурыми взглядами охранников Ник оделся и протянул руки, ожидая, что на них защелкнутся металлические «браслеты» (фальшивую «руку» Палмера и его персональный браслет с него стянули в первую очередь). Однако надевать на него наручники не сочли нужным. В сопровождении четырех вооруженных громил в серой форме ВБ его повели длинными незнакомыми коридорами. …Этот сектор не был похож на все остальные. Мало того, что охранялся он с особой, небывалой тщательностью, так еще и выглядел совершенно иначе: не строго и функционально, как лабораторные помещения, а дорого и изысканно, как пятизвездочный отель. Видимо, эти помещения изначально были созданы не для работы, а для жизни, сравнимой с комфортной жизнью на поверхности. Его вели все дальше, сквозь новые и новые двери – теперь уже отделанные дорогим деревом - и на пути стали попадаться совсем уж не ожидаемые здесь, в подземелье, персонажи, вроде какого-то типа в смокинге, напоминающего то ли метрдотеля, то ли дворецкого… Наконец, они остановились в обширной приемной, перед высокими двустворчатыми дверьми темного дерева. Здесь была своя охрана: угрюмые ребята в штатском, волком уставившиеся на бойцов ВБ. Старший из конвоя, сопровождавшего Ника, выдвинулся на переговоры с охранниками. «Сложно тут у них, - мельком подумал Ник. – Точно подмечено – пауки в банке…» Рослый охранник в черном костюме тихо посовещался по беспроводной связи и сделал знак Нику. Бойцы ВБ расступились – и он вышел вперед. - Только не делай глупостей, - тихо сказал охранник. – Шевельнешься слишком резко – пристрелят на месте. Ник решил довериться профессионализму охранника и не делать резких движений. Тем более, что ему вообще ничего не хотелось делать. Только лишь упасть лицом вниз – и забыться на сутки. Двое в белых перчатках открыли двери. Это почему-то произвело на Ника особенное впечатление: сейчас, в середине двадцать первого века, дешевле установить летающие двери, чем приставлять к ним специальный персонал. Ник вошел в огромный, отделанный деревом и портьерами зал в стиле времен Великой Депрессии. За фальшивыми голографическими окнами был вечер, виднелись вершины чикагских небоскребов тридцатых годов двадцатого века. Длинный темный стол упирался в кожаное кресло с высокой спинкой, приборы на столе также соответствовали: зеленое сукно, толстые авторучки с «вечным пером», массивное пресс-папье, старинный дисковый телефон – и никаких компьютеров. Хозяин этого кабинета, надо полагать, своеобразный романтик. Этот зал настолько поразил его совершенно неуместным здесь вычурным стилем, что Ник не сразу заметил стоявшего в дальнем углу, у фальшивого окна, человека. - Здравствуйте, доктор Палмер, - с легкой насмешкой произнес человек, и Ник сразу понял, что уже видел его где-то. – Или вам ближе ваше настоящее имя? Он вспомнил: именно этого человека он видел у въезда на территорию комплекса, среди демонстрантов. И сейчас одет он был несколько простовато для этой изысканной обстановки: джинсы и легкомысленный мешковатый джемпер. - Зовите меня просто Ник. - Договорились. Тогда называй меня просто «мистер Сэдрик». Можно и просто «сэр». - Хорошо, сэр. Скажите, пожалуйста, вы всерьез поддерживаете «зеленых» или это у вас такая игра? Мистер Сэдрик с интересом посмотрел на посетителя и усмехнулся: - Я в тебе не ошибся: вместо того, чтобы вымаливать себе спасение, ты говоришь о вещах, которые тебя совершенно не касаются… Впрочем, это, пожалуй, в скором времени коснется каждого. О’кей, я скажу тебе: эти протестующие пытаются расшатать систему. Сейчас они еще слабы, но вскоре станут грозной силой. А знаешь, что надо делать, когда не можешь подавить бунт? - И что же? - Нужно его возглавить! – мистер Сэдрик довольно рассмеялся и уселся в кресло во главе стола. – Присаживайся, присаживайся! Ник сел в кресло напротив. Оно было поменьше и, очевидно, не такое удобное. Это было довольно непривычно – общаться не через ширину, а через длину стола. Было в этом что-то подавляющее психику. И очевидно, хозяин кабинета это прекрасно понимал. - Значит, вы с самого начала знали, что я не Палмер? – спросил Ник. Он старался держаться уверенно, хоть это и давалось с трудом. - Разумеется, - кивнул мистер Сэдрик. - «Андромеда» - умная девочка. Скрыться от нее непросто – особенно в ее собственном чреве. - Почему же вы не взяли меня сразу же? - А зачем? Лично мне торопиться некуда. Знаешь, что такое бессмертие? Ник напрягся. Выходит, это правда – и он общается с самым настоящим, живым имморталом! - Ну, ничего, - сказал хозяин кабинета. – Возможно, когда-нибудь узнаешь. В конце-концов, очень многое зависит от нас самих. От наших поступков, от нашего выбора. Кстати, как раз сейчас ты находишься в этой удивительной точке пространства и времени - в точке выбора. Мистер Сэдрик тихо рассмеялся, откинувшись на спинку кресла: - Не скрою, когда мне доложили о том, по комплексу разгуливает Палмер, я подумал, что меня разыгрывают. Ведь бежать из закрытого сектора C-35 попросту невозможно! А когда оказалось, что у старика Палмера появилась новая, юная наружность – я подумал, что спятил сам. Ну а когда старый хрыч Палмер сходу охмурил красотку из сектора генной инженерии – я чуть со смеху не умер, благо, что теперь это для меня не столь актуально… Он снова рассмеялся смехом здорового, жизнелюбивого человека. Продолжил: - Честно говоря, ты произвел на нас впечатление, я до самого конца был против твоего ареста – как ни настаивали на тjм партнеры. Конечно, нужно было узнать, как ты себя поведешь, насколько серьезную угрозу ты представляешь, и какие дыры в защите «Андромеды» теперь предстоит залатать. А потому стоило дать тебе возможность достичь собственной цели. Ведь ты так хотел узнать правду – и это было очень трогательно! Мне всегда интересна реакция нового зрителя. А ты - на редкость благодарный зритель! - Может, вы ответите, вашему благодарному, но ни хрена не понимающему зрителю, - медленно проговорил Ник. – Если у вас так кипит работа – зачем же вы разбрасываетесь сотрудниками, запираете их в секторе и морите неизвестностью? Отчего их не направить в ваш новый проект? Ведь вы теряете понапрасну отличных специалистов, да еще зачем-то посылаете в запертый сектор новых… - С тобой, действительно, вышла ошибка, - признал мистер Сэдрик. – Посылать тебя в этот сектор не следовало. Проблема в том, что бюрократическая машина Корпорации слишком громоздка для тех тонких маневров, которые мы совершаем в рамках нового проекта. Проект, как ты понимаешь, очень крупны и при том – совершенно секретный. Слишком много недомолвок, слишком ограничен круг посвященных. И сбои в работе системы просто неизбежны. Мы вынуждены просто списывать эти досадные жертвы, как списывают из прибыли убытки. Увы - судьба одного человека просто теряется в общем статистическом потоке. Тебя, как бы это выразиться… округлили. - Что?! - Ну, знаешь, как это принято в бизнесе? Округлили до четвертого знака после запятой – никто же не считает тысячные доли цента. Ей-богу, даже забавно вышло… - А что забавного в том, что там, в подземелье продолжают сидеть взаперти люди? Кому это нужно? - Идея была в том, чтобы закрыть там одного-единственного человека – который действительно мешал проекту. Ну, а то, что произошло дальше – типичная инерция бюрократии. Все не так просто в такой огромной машине: дернешь за одну ниточку – за ней неизбежно тянутся другие. Системе надо дать время подумать. - Сколько можно думать?! Выпустите их немедленно! – сжав кулаки, проговорил Ник. – Я требую! Наверное, со стороны его гнев выглядел смешно. По крайней мере, собеседник улыбнулся - едва заметно, одними уголками губ. - У совета директоров нет времени заниматься такими мелочами, - равнодушно сказал мистер Сэдрик. - Система сама решит – когда их выпустить, стоит ли это делать вообще, не повредит ли это внутренней безопасности, насколько рентабельно возиться с этим сектором - скажем, зачищать и дезинфицировать его. Что же до ценности заключенных там сотрудников – это миф. У нас переизбыток высококвалифицированных кадров. - Я ничего не понимаю… - пробормотал Ник. – Человеческая жизнь для вас ничего не стоит?! Мистер Сэдрик нервно дернул плечом: - Когда ставки слишком высоки – мелочь уже не считают. Как бы неприятно это ни звучало. - То, что здесь происходит – чудовищно! - тихо сказал Ник. - Это с непривычки, - возразил мистер Сэдрик. – неправильное восприятие нового – главная проблема современного человечества. Собственно, это одна из причин, почему мы вынуждены скрывать наш проект от широких масс. Но скоро все изменится. Я имею в виду наш мир в целом. Он изменится - и изменится кардинально. Мистер Сэдрик сделал многозначительную паузу. Наверное, он ждал уточняющего вопроса. Ник не стал заставлять его ждать слишком долго, спросив: - И как же, по-вашему, изменится мир? - Знаешь, почему я беседую с тобой на эту тему? Я, имммортал - с простым смертным? И это не иносказание – по сравнению со мной, ты действительно простой смертный - во всех отношениях… - И почему же вы говорите со мной? Мистер Сэдрик тихо рассмеялся и нажал невидимую панель. Откуда-то донеслось: - Бессмертие для всего человечества бессмысленно. Это все равно, что каждому бомжу раздать по миллиарду: не будет разницы между бедными и богатыми – и все остановится. Понимаешь? У электрического тока должен быть плюс и минус – только тогда бегут электроны. А если останутся одни лишь красивые плюсы – все, нет никакого тока. Конец цивилизации. Так и с этим бессмертием. Бессмертие имеет смысл только в том случае, если оно доступно избранным. Тогда это власть, тогда это сила! Ник сжал зубы, опустил голову: трудно было не узнать собственный голос. - Гениальные слова, мой мальчик, - почти ласково сказал мистер Сэдрик. – Ты уловил самую суть положения вещей. С этого момента я понял, что ты тот, кто нам нужен! Мистер Сэдрик поднялся и, заложив руки за спину, прошелся вдоль книжных полок за креслом. - Мы формируем новое мироустройство. Да-да, именно мы, те, кто движет основными финансовыми потоками. Если раньше мы были заложниками политиков, то теперь все изменилось. Мы не собираемся впредь болтаться по волнам так называемого рынка, в ожидании очередного кризиса, подстроенного мелкими проходимцами и идиотами-политиками. У нас собственные интересы. Свои взгляды на жизнь, а также все необходимые ресурсы для осуществления задуманного. Говоря «мы», я имею в виду не только Корпорацию, но ряд других крупнейших мировых компаний, в число которых, между прочим, входит и твоя собственная «Старлайт Биотек»… - Значит, меня действительно подставили… - К сожалению, это так. В большой игре принято жертвовать пешками во имя ферзя. Но, как ты знаешь, бывает и наоборот. Кстати, руководство нашего бывшего конкурента, а теперь союзника давно уже вошло в число избранных. Ты понимаешь, о чем я? - Они тоже имморталы? - Точно. «Старлайт Биотек» вложила немалые средства в самую передовой проект Корпорации - проект «Кронос». И конечно же, ее крупнейшие акционеры имеют право на такой бонус. В этом проекте наша Корпорация сумела объединить свои ресурсы с ресурсами бывших конкурентов, и теперь мы располагаем почти половиной мирового валового продукта. Скоро на планете останется только одна Корпорация – и слово «конкуренция» потеряет смысл. - Но какой в этом смысл? Что будет, когда все выплывет? Ведь вас обвинят в картельном сговоре, в нарушении международных конвенций и прав человека… Он запнулся, словно наткнувшись на смех мистера Сэдрика. Отсмеявшись, тот сказал: - Неужели ты не понял? Не будет никаких обвинений. Потому что победителя не судят. Некому будет судить. Проект «Кронос» - это не только бессмертие для избранных. Да и само бессмертие - всего лишь инструмент нового миропорядка. Наш проект – это формирование новой, глобальной элиты и того мира, который сложится вокруг нее с одной единственной целью – служить элите, защищать ее интересы. Элита – боги нового мира, центр, вокруг которого и будет вращаться все и вся. Вокруг элиты неизбежно сложится каста приближенных - полубогов, если хочешь, вроде греческого Геракла или Ясона. И сейчас у тебя есть шанс попасть в первые ряды таких героев. Ты будешь верой и правдой служить элите – и заслужишь свою долю власти, долгую и здоровую жизнь. Ты возвысишься над плебсом, над человеческой мерзостью, в которую скоро обратится рухнувший мир. Процесс уже запущен, он необратим, и у тебя только два варианта: «да» или «нет»… Ник молчал. Он дышал тяжело и часто. И не от усталости, не от страха. От страшной, неукротимой злобы. - Хорошо… - с трудом сдерживаясь, проговорил он. – Скажите только – почему же тогда доктор Палмер покончил с собой? Вы не захотели его взять в свой новый, прекрасный, светлый мир? Мистер Сэдрик с сожалением покачал головой: - Никто не желал ему смерти. Его просто закрыли, на время - чтобы он подумал, собрался с мыслями и перестал противопоставлять себя совету директоров. Кто же знал, что он окажется таким впечатлительным? Доктор Палмер был очень хорошим ученым. И более того – отличным организатором. Именно его усилиями были сведены воедино совершенно разные области знания, и только благодаря ему заработал проект «Кронос». Теперь уже все идет как бы само собой, но нужно отдать ему должное… Но при всем при этом он был полнейшим идеалистом. Конечно, это его личное дело. Но в один прекрасный момент он заявил, что хочет остановить проект! Ему, видите ли, претят опыты над людьми! И это после того, как в проект были вложены триллионы… Мистер Сэдрик надулся и оттопырил нижнюю губу. Словно ему было очень обидно за эти самые триллионы. - Я видел, что вы делаете с людьми, - тихо сказал Ник. – И думаю, что Палмер был прав… - Это всего лишь биороботы, - скривился мистер Сэдрик. - Биологические механизмы, хоть и выглядят как люди. Ты же ученый, а не впечатлительная девица! И прекрасно понимаешь, что все эти запреты, идиотские нормы морали, параноидальные конвенции – все это и тормозит прогресс! Именно поэтому и нужно быстро и эффективно перестроить старый, покрывшийся пылью мир! - И в этом новом мире вы собираетесь жить под землей? - Разумеется, нет! Просто наши аналитики предполагают неизбежное обрушение экономики, хаос, войны и бедствия в течение лет эдак пятидесяти после начала Великого Перелома - пока мы не вырастим новые поколения – готовые жить по нашим схемам. Все это время желательно иметь надежное, хорошо защищенное убежище. Сюда никто не пробьется: не зря ведь нашими стараниями атомное оружие было запрещено. Что тебя удивляет? Да, да – политики, сами не зная того, исполнили нашу волю, как это случалось много и много раз… Итак, нам останется только подождать. Каких то пятьдесят лет – для нас с вами это не срок, верно? И выйдя на поверхность нового мира, мы будем, как боги, и благодарное человечество начнет возводить в нашу честь храмы и возносить нам молитвы. Но это, конечно же, шутка... Ник смотрел на иммортала расширившимися глазами и понимал: да ни черта тот не шутит! Он действительно так думает – спит и видит, чтобы на него молились и возводили в его честь храмы! Страшно представить – что делают миллиарды с рассудком нормального человека… - Итак, мы поговорили по душам, пора и честь знать, - решительно сказал мистер Сэдрик. - Мы тебя здорово изучили парень, и все выводы говорят в твою пользу. Такой энергичный сотрудник нам не помешает. Даже затрудняюсь, какое именно направление тебе предложить: и биохимик ты неплохой, но и в ВБ многим бы дал фору. И самое главное, что мы предлагаем – это даже не высокий оклад. Ты получишь здоровье, долгую полноценную жизнь. Не бессмертие, конечно, но все же… А чуть позже, когда на Земле начнется Великий Перелом, ты поймешь, что принял правильную сторону. Ты ощутишь такую власть и свободу, какая невозможна в прежнем, давно уже прогнившем обществе. Решайся! Ник исподлобья смотрел на иммортала. Этот человек произвел на него впечатление не меньшее, чем котлованы, заселенные мутантами. Мистер Сэдрик и сам был мутантом. Гнусным моральным мутантом. Ник сделал свой выбор. И возможно, этот выбор шел вразрез с планами имморталов. Потому что он вспомнил вдруг тот труп с отъеденной многоножками головой, спятивших лаборантов, мертвого доктора Палмера, кошмарное подземелье клоаки. И Шона, оставшегося умирать в одиночестве. Как же теперь не воспользоваться таким шансом - чтобы прикоснуться к святая-святых масштабного международного заговора, войти в круг приближенных и хорошо информированных. Что может быть лучше для выяснения всей полноты картины и, возможно – для нанесения удара изнутри? Что может быть важнее, чем развалить это опасное для всей планеты осиное гнездо? Ради этого можно рискнуть всем. Главное – сохранять спокойствие и не выдать своего истинного отношения к происходящему. - Хорошо, - спокойно сказал он. – Я принимаю вашу сторону. - Прекрасно, - неожиданно охладев, сказал иммортал. Возможно, он ожидал другой реакции. А может, просто успел выговориться в свое удовольствие и теперь не ощущал надобности в благодарном слушателе. – Иди, я распоряжусь о твоем назначении. Все выглядело слишком просто, и оттого походило на хорошо замаскированную ловушку. Но не осталось ничего, кроме как плыть по течению – и ждать момента… Ник молча повернулся и вышел. Он не удивился, когда его снова взяли под конвой. К охране присоединился какой-то, новый молодой человек, в той же форме ВБ, но какими-то особыми, незнакомыми знаками отличия. При виде его конвоиры напряглись, подтянулись, и Ник сделал вывод, что молодой человек старше их по званию. Парень приветливо улыбнулся Нику и сказал: - Меня зовут Алан. Отец поручил мне проследить за твоей судьбой. - Мистер Сэдрик – твой отец? – без особого интереса отозвался Ник. - Да. Тебя это удивляет? - Ну, странно, что он поручил тебе заниматься такими мелочами. Тебе бы миллиардами ворочать… - Не все имморталы желают ворочать миллиардами, - нахмурившись, сказал Алан. Похоже, Ник задел какую-то тонкую струну во взаимоотношениях подземных «небожителей» – отца и сына. - Куда меня ведут? - поинтересовался он. - В сектор безопасности, - с готовностью ответил Алан. – Это необходимая часть процедуры. Система должна быть уверена в твоей лояльности.

-5-

Этого он и боялся. В небольшой комнате с надежной звукоизоляцией и большим зеркальным окном, его усадили в удобное, но жуткое на вид кресло – гибрид стоматологического ложа и электрического стула. Лаборант в синей униформе щелкнул пультом: с потолка с жужжанием опустились гирлянды оптоволоконных кабелей, упругих и гибких, как черви. Вмешательства человеческих рук не требовалось – юркие кабели сами потянулись к его голове, нырнули в волосы и принялись ползать, отыскивая нужные прибору точки. Это было отвратительно и приятно одновременно. Наконец, кабели с датчиками овладели его головой целиком. - Можно начинать! – донеслось с потолка. Ник посмотрел в сторону зеркального окна. Отсюда ничего не было видно, но он и так знал, что там происходит: опытные спецы, медики и психологи склонились над сенсорными экранами, готовые препарировать его разум. Вот и захлопнулась ловушка, поставленная хитрым имморталом: недостаточно было выразить согласие с «новым миропорядком», отделавшись формальными фразами. Имморталу нужна истинная преданность, внутреннее согласие с его извращенными идеалами. И, конечно же, мистер Сэдрик не настолько наивен, чтобы поверить ему на слово. И сейчас эта мощная техника выявит в нем скрытого врага. А имморталам останется лишь с удовлетворением посмеяться над ним. Что с ним сделают потом? Сразу убьют или медленно запытают до смерти? есть о чем поразмыслить, пока хитрая техника расставит все точки над «и». Неожиданно открылась единственная дверь. В комнату вошел новый знакомый - Алан. Он уселся в кресло напротив и снова улыбнулся Нику. Он производил куда лучшее впечатление, чем его папаша. Черт возьми – он просто нравился Нику! Казался каким-то более живым, искренним… Может, это пресловутая игра в «плохого и хорошего полицейского»? Но какой в этом смысл – «полиграф» и без того расколет его в два счета: современные приборы обмануть невозможно, а он даже не профессиональный оперативник. - Ничего, если мы с тобой побеседуем? – любезно поинтересовался Алан. – Проверка будет идти параллельно, на основании нашего разговора. - Валяй, - согласился Ник. Хоть какое-то развлечение, что отвлечет мысли от неприятной процедуры. – Скажи, пожалуйста, чего со мной возишься? Почему не сидишь у себя в совете директоров или, там, в гольф не играешь? Алан довольно рассмеялся. Ник с завистью отметил: умеет же человек веселиться на ровном месте! - Все очень просто, - сказал Алан. – Я отказался от участия в отцовском бизнесе. - Вот как? – искренне удивился Ник. – Это почему же? - Ты не поверишь – но это правда: не в деньгах счастье. Ник молча разглядывал собеседника. Тот сидел свободно, положа ногу на ногу, и любовался реакцией Ника. - Ты не подумай, что я какой-нибудь псих, - сказал Алан. – Я люблю деньги, люблю дорогие машины, комфорт, красивых женщин. Просто сам процесс создания состояний, управления корпорациями для меня скучен. Я родился в изначально богатом семейном клане, и сколько бы я ни тратил на самого себя – у меня все равно останется излишек «на карманные расходы». - В чем же тогда, по-твоему, это самое счастье? – поинтересовался Ник, мельком глянув в сторону безликого окна, туда, где сейчас решается его судьба. - В ощущениях, - немедленно отозвался молодой человек. – В жизни на грани, на острее опасности. - Ты же бессмертный! - Вот именно, - лицо Алана исказила странная усмешка. – Я бессмертный – и это крадет большую часть ощущений. А потому придать смысл моей жизни может только постоянный, сумасшедший риск. Именно поэтому я руковожу спецназом внутренней безопасности, и именно поэтому предпочитаю самые опасные операции проводить лично. - И как к этому относится… твой отец? - Как и любой отец, - усмехнулся Алан. – Это приводит его в бешенство: единственного наследника в любой момент могут прихлопнуть в какой-нибудь идиотской перестрелке. Впрочем, сам понимаешь: я иммортал, и убить меня не так-то просто. Как раз этого Ник не понимал в полной мере: механизмы «практического бессмертия» и регенерации тканей имморталов до сих пор были для него загадкой. Впрочем, как и для большинства ученых планеты за пределами проекта «Кронос». - Знаешь, я неспроста взял твое дело под свой личный контроль, - сказал Алан. Улыбнулся с некоторым смущением. – Мне очень хотелось поговорить с тобой. Ведь ты - единственный настоящий агент враждебной нам структуры, которого нам удалось взять в здравом уме. Остальным, сам понимаешь, мозги выжгло. Я искренне восхищаюсь тобой – и это не пустые слова. Алан поерзал в кресле, разглядывая Ника. Тот не знал, как реагировать на подобные откровения этого «папенькиного сынка». - Понимаешь, - сказал Алан. – Я, конечно, хорошо подготовлен, у моего тела такие возможности, какие и не снились моим подчиненным. Но такого опыта, как у тебя, у меня нет. Ты вырвался из надежной бетонной ловушки, проник в наши самые закрытые зоны. Конечно, я все время отслеживал твои перемещения – но при том не переставал удивляться твоей решимости и напору. Нет – наглостью, черт возьми! Алан довольно расхохотался. Доверительно поведал: - Я сразу сказал отцу: это человек нам нужен. Нужен Корпорации, нужен «Кроносу». Вскоре начнутся такие дела, что слабонервным в ВБ не будет места. Хотелось бы взять тебя в заместители. Для взаимного обмена опытом. Поднатаскать тебя в наших условиях, «прокачать» в лабораториях. Знаешь, какие возможности организма открывает «Кронос»? Закачаешься! Ты же покажешь мне – каким образом смог просочиться сквозь все эти щели. Дыры в защите «Андромеды» нужно заделывать – и как можно быстрее. - Сэр, можно вас на минутку? – раздался под потолком сухой, официальный голос. Интонации этого голоса очень не понравились Нику. Похоже, готовы результаты проверки. И результаты эти – вряд ли в его пользу. Алан подошел к двери, приоткрыл ее, выслушивая доклад сотрудника в белом халате. Взгляд Ника мгновенно зацепился за кобуру на бедре у Алана. Массивная рукоять торчала наружу, словно крича: «я твой последний шанс!» До слуха донеслись сухие обрывки фраз: «Отсутствие лояльности… Ненадежен… Абсолютная ложь… Скрытая угроза… Немедленная изоляция…» Он еще успел увидеть недоумевающий, полный обиды взгляд Алана. В следующую же секунду акценты в беседе сменились. Ник держал ствол у виска Алана, крепко вцепившись в его плечо, ногой же удерживал дверь от случайного закрытия: - Эй, вы, там! А ну, освободите проход! Бросайте оружие на пол - и отходите назад – чтобы я вас всех видел! И без шуток - мне терять нечего! Одно лишнее движение – и я убью директорского сынка! - Мой отец – председатель совета директоров и владелец контрольного пакета… - машинально уточнил Алан, подчиняясь движениям Ника – Что ты творишь, идиот? Если ты испугался результатов проверки – так это можно исправить! Я серьезно! Я с самого начала был уверен, что ты – нормальный парень с собственной головой на плечах, а не продажная шкура! Иначе стал бы я заводить этот разговор! Ник не ответил. Он толкал перед собой Алана, используя его, как прикрытие. Сотрудники, проводившие проверку, бросились прочь из своей каморки. Путь в коридор был свободен. - Опусти пушку! – спокойно продолжал Алан. – Можешь даже оставить ее себе – дарю! Только теперь надо быстро замять инцидент! Я-то все понимаю: ты крутой перец, тебе от напряжения сорвало «башню». Только вот отец не поймет! Тебя же просто убьют! - Иди вперед, не болтай! – сквозь зубы процедили Ник. Он уткнул пистолет в шею заложника – так, чтобы можно было стрелять прямо сквозь нее. Впереди, вскинув автоматы, неуверенно застыли бойцы ВБ. Они пытались прицелиться в Ника, надежно укрывшегося за их собственным боссом. - А ну, бросай оружие! – заорал Ник. – Я повторять не буду! - Ты не понимаешь, - тоскливо сказал Алан, без особого страха приняв навязанную ему роль «живого щита». – Система – это мощная сила. Тебе все равно не вырваться! - А я попытаюсь, - глухо сказал Ник. – Это дерьмовое место. И добровольно плавать в дерьме не входит в мои планы. - Ты разочаровал меня, парень, - сказал Алан. – Я-то думал – мы станем друзьями. А теперь мне придется тебя убить. - Это мы еще посмотрим! – прорычал Ник. Его захлестнула ненависть. Указательный палец так и плясал на спусковом крючке. Это было похоже на кошмарный сон: никогда в жизни он не представлял себя в роли преступника, захватившего человека в заложники. Это было против самой его природы. Это было отвратительно. Но увиденное и услышанное здесь заставляло действовать вопреки сложившимся представлениям. И вряд ли что-то кардинально изменилось внутри него. Наверное, менялся сам этот мир. - Ладно, - устало сказал Алан. – Будь по-твоему… Эта снисходительность в голосе иммортала особенно взбесила Ника. Алан действительно не боялся смерти. Но это была не храбрость, не отчаяние или бесшабашность, которые еще можно было бы как-то понять. Это было равнодушие. - Внимание! – крикнул Алан и поморщился, ощутив, как еще сильнее впился ему в затылок угловатый кожух ствола. – Приказываю всем сложить оружие! Выполнять! Мигом! Бойцы ВБ подчинились мгновенно, хотя и с явной неохотой. - Теперь покиньте коридор, и не мешайте этому человеку. – Продолжил Алан. – Дайте ему выйти… - В жилой сектор! – процедил Ник. - …в жилой сектор! – повторил Алан. Так они и двинулись дальше, преодолевая коридор за коридором, пока не оказались у широкого портала, ведущего под огромный, заполненный людьми и машинами купол. - Здесь мы расстанемся, - нервно сказал Ник. - Свободен! Он оттолкнул от себя иммортала. Тот сделал шаг назад и остановился, разглядывая Ника. - Зря ты это сделал, - спокойно сказал Алан. – Этот путь ведет в никуда. - Это твой путь ведет в никуда, - быстро оглянувшись, сказал Ник. – Скажи своим: я никому не желаю зла. Пусть только дадут мне уйти. - Тебе не дадут уйти, - с той же интонаций сказал Алан. – Отсюда никто не уходит. Ты сделал свой выбор, и судьба твоя уже решена. Ник не стал продолжать этот бессмысленный разговор. Быстро спрятав оружие за пояс, прикрыв его своей синей лаборантской робой, нырнул в толпу.

-6-

Сейчас на него работало одно-единственное преимущество. Причем, преимущество довольно условное: теперь у него не было браслета, по которому система идентифицировала и отслеживала обитателей комплекса. Однако не было сомнений в том, что в арсенале «Андромеды» достаточно других средств поиска чужеродных частиц в своем бетонном организме. Оставалось надеяться, что у него, все же, есть некоторая фора, которой следует воспользоваться. Однако он совершил новую ошибку, дважды недостойную оперативника: вместо того, чтобы валить со всех ног в служебные туннели, выискивая любые возможные лазейки наверх, он направился в самый центр этого интеллектуального ада – к сектору, в котором работала Вики. Краем глаза он видел, как в толпе замелькали фигуры в форме сил внутренней безопасности. Его искали – неторопливо, словно были уверены: мышке никуда не деться из этого гигантского лабораторного лабиринта. В фойе сектора Ник сразу же направился к информационной панели – прямо напротив знакомого охранника. Быстро набрал имя: «Вики». Перед глазами возникло сразу две картинки, и Ник коснулся нужной – «своей Вики». Изображение девушки возникло мгновенно: ее было видно откуда-то из-за плеча. Вики склонилась над каким-то контейнером, из которого выползал и стекал вниз тяжелый, холодный, по видимости, пар. Девушка придирчиво рассматривала содержимое пробирки, руки ее были в тончайших латексных перчатках. Видимо, она не сразу услышала сигнал вызова по внутренней связи, и оглянувшись, изумленно воскликнула: - Ник?! То есть, я хотела сказать… - Я в фойе, - прервал ее Ник. – Все бросай и спускайся. Быстро! И отключил связь. В нервном ожидании забился в дальний угол маленького зала. Обнаружил автомат с бесплатным кофе и бесплатным же фаст-фудом. Это было кстати: последнее, что он ел – был завтрак, приготовленный Вики. Вжал кнопку – в поддон вывалился завернутый в бумагу, горячий, исходящий паром чизбургер. Схватил его, разорвал бумагу и принялся жадно вгрызаться в еду. Этот синтетический, обычно безвкусный заменитель нормальной пищи показался ему верхом кулинарного искусства. Случайно поймал взгляд охранника. Тот улыбался, с пониманием глядя на странного посетителя: видимо, он знал, что такое голод, и как бывает, когда прижмет. Ник с усилием улыбнулся в ответ – и продолжил торопливое пожирание. Взгляд уже выхватил бегущую по ступенькам Вики. Слава богу – у нее хватило ума не кричать при дежурном сотруднике: «Что случилось?» Она просто приблизилась в упор и беспокойно заглянула в его глаза. - Небольшой кофе-брейк! – нервно усмехнулся Ник, тыча пальцем в кнопки кофейного автомата. – Держи! Он сунул девушке в руки стаканчик с горячим латте и сам пригубил немного ароматного напитка. Со стороны могло показаться, что это – небольшая пятиминутная встреча близких друзей. На это и было рассчитано. Ник заговорил тихо и глухо: - Я был там. И все видел. - Что ты видел? - так же тихо спросила Вики. - Все еще хуже, чем я думал. Малышка, вас всех здесь обманывают. Не будет никакого бессмертия для всего человечества. Не будет бессмертия для особо отличившихся. Будут только боги и рабы… - Что ты несешь?! - У меня нет времени, чтобы все рассказать: меня ищут. Возможно, меня убьют за то, что я теперь знаю. - Не говори так! – тихонько вскрикнула Вики, обхватывая его щеки горячими ладонями. Пустой стаканчик упал на сверкающее керамическое покрытие. – Я не дам тебя убить! Ты просто пугаешь меня… - Я знаю, детка, ты всегда была за меня, - сказал Ник, прижимая ее ладони еще сильнее. – Даже тогда, давным-давно, когда я, дурак, совсем не ценил этого… Только все слишком серьезно. Если я не вернусь… Нет, не дожидаясь этого, прямо сейчас – иди и сама все спроси у Саманты Морган. Уверен, она знает правду. И теперь только она сможет защитить тебя. Прости, что втянул тебя в эту историю. Но ты должна узнать правду. Потому что обманываться долго не придется: скоро все рухнет. Скоро все станет настолько плохо, что люди затоскуют по атомной войне… Ник заметил, как напрягся охранник: теперь он вслушивался в пустоту и тихо отвечал, очевидно, получая по беспроводной связи какие-то указания. - Все, иди! – твердо сказал Ник. – Иди прямо к Саманте, ищи у нее защиты. Он развернулся и быстро направился к выходу. - А ну, стой! – резко выкрикнул охранник. Ник затылком ощутил, как тот выхватил пистолет. Все ясно: его физиономию разослали всем сотрудникам ВБ этого бетонного муравейника, и этот парень обалдел от того обстоятельства, что прямо сейчас, как полнейший кретин, перемигивался с объектом задержания. Ник резко вильнул в сторону - и бросился в толпу. Грохнул выстрел, вскрикнули случайные прохожие. Пуля срикошетила от бетонного основания жилого сектора и с визгом унеслась вдаль. За спиной помчавшегося к дверям охранника, в ужасе замерла девушка. Рядом возникла знакомая фигура в белом халате. Сверкнули массивные очки. Это был Грег. - Что с тобой? – спросил Грег. – Дать успокоительного? Вики непонимающе посмотрела на коллегу. Она задышала тяжело и прерывисто, заморгала, с трудом сдерживая слезы – и, быстро развернувшись, поспешила вглубь сектора. Грег недоуменно посмотрел ей вслед, затем – вслед умчавшемуся охраннику. Со стороны площади донеслись сухие отрывистые звуки выстрелов.

-7-

Старый опытный инструктор по оперативной подготовке учил: когда у тебя нет четкого плана действий – действуй по методу «пьяной обезьяны». То есть делай то, чего от тебя не ожидает не то что противник, но и ты сам. Ник мгновенно выключил мозг, отдавшись рефлексам. Сначала он мчался в толпе, делая крутые зигзаги, как заяц. Взгляд отмечал: серая форма ВБ – все ближе. Враги постепенно окружали его, смыкая сеть под руководством всевидящей системы. Боковое зрение отметило вскинутую руку. Тело само рухнуло вниз и поползло между десятками ног. Сверху донесся сдавленный вскрик, раздался звук мешком упавшего тела: промахнувшись, боец разрядил высоковольтный электрошокер в случайного прохожего. Впереди, среди синих, белых и черных брюк мелькнули тяжелые форменные ботинки. Круг сомкнулся еще плотнее. Взгляд уткнулся в нанесенную на бетон белую полосу. Откуда-то сбоку раздался характерный свист. И тело сделало то, что и должно было сделать: выпрыгнуло вверх, уцепившись за пролетавшую мимо грузовую платформу. Он упал ничком на контейнеры и тут же услышал, как забарабанили по металлу пули. Все, шутки кончились. Большим соблазном было вытащить из-за пазухи отобранный у Алана пистолет. Только стрелять по толпе совсем не хотелось, да и эффективность такой стрельбы минимальна. А учитывая, что у него всего одна обойма… Над головой заревел взбиваемый воздух: его отслеживали с беспилотного вертолета. Платформа резко замедлила ход и остановилась. Черт! Этого и следовало ожидать: вся автоматика – под контролем системы! Ник скатился вперед, по округлому обтекателю, и под прикрытием контейнеров бросился вперед. Совсем недалеко было до какого-то бокового тоннеля, уводящего их жилого сектора. Люди с недоумением смотрели на странного, несущегося, как на спринтерском забеге, «лаборанта», и раздавались в стороны, уступая дорогу. Беспилотник не отставал, и Ник все ждал единственного выстрела в затылок. Но, видимо, это была наблюдательная, лишенная оружия, машина. За спиной раздался низкий, мощный рык. Пожалуй, не стоило терять драгоценные секунды на праздное любопытство. Но он, все же, обернулся. Этого еще не хватало! Злобно рыча, рывками, с трудом пробираясь через плотную толпу на него пер приземистый бронетранспортер сил ВБ. Сверху, у откинутых люков примостились двое бойцов, тщетно пытавшихся прицелиться. Злобно взвизгнула сервоприводом автоматическая пушка над бронекрышей, примерилась – и дала короткую очередь над головами. Трассирующие снаряды ударили в бетон над сводом входа в тоннель. Брызнули куски бетона и декоративной отделки, сыпанула искрами металлическая арматура. Тут и до случайных прохожих дошло, что происходит нечто серьезное. Кто молча, кто с криками и визгом - все бросились врассыпную. Некоторые попадали наземь. Перед транспортером образовалась полоса свободного пространства. Посреди этой полосы стоял один-единственный человек. Растерянный беглец в синей униформе. - Твою мать… - ахнул Ник, И, спотыкаясь, бросился вперед. Взревев, следом рванул транспортер. Пожалуй, автоматической пушке ничего не стоило срезать его в любую секунду. Но те, кто были внутри, возможно, получили приказ взять его живым. И нельзя сказать, что Ник сильно возмущался по этому поводу. Он ворвался в тоннель и теперь мчался по центру – меж прижавшихся к стенам недоумевающих сотрудников проекта «Кронос». Транспортер уже нависал над ним, готовый раздавить, смять в лепешку, а из люка, с диким, озверевшим от погони лицом, в него целился боец – из странного, толстоствольного оружия. Этот боковой коридор он заметил в самый последний момент. Скользнув ботинками по скользкому бетону – как гепард на повороте – он рванул в сторону. Бахнуло – мимо пролетела широкая полицейская сеть, обхватив своими объятиями какого-то случайного сотрудника в белом халате. Сотрудник рухнул и покатился, запутавшись в цепкой крупноячеистой сетке, а транспортер завизжав тормозами пошел юзом. Прохожие с воплями бросились врассыпную. Кто-то не успел – и отлетел кубарем в сторону, сбитый с ног броневой плитой. Роботизированный кронштейн с автоматической пушкой отчаянно вытянулся – как рука вратаря, тянущаяся за ускользающим мячом. Оглушительно загрохотало: снаряды понеслись в боковой тоннель в тщетной надежде настичь увертливого беглеца. К счастью для Ника, угол стрельбы был в его пользу: снаряды за спиной почем зря крушили стену, в спину летели случайные рикошеты, оглашая подземелье яростным визгом. Там, за спиной, БТР уже отчаянно, с проворотами огромных колес, сдавал назад, чтобы дать пушке лучший сектор обстрела. Но было уже поздно: Ник скрылся за поворотом.

-8-

Силы его были на исходе. Он не мог бежать бесконечно. При этом было совершенно очевидно: система видит его, и как грамотный игрок в шахматы, посылает свои фигуры на опережение. Следовало, во что бы то ни стало, выйти за пределы ее контроля. Куда-нибудь в боковые, служебные, вентиляционные, наконец, шахты – и бежать, карабкаться вверх, прочь из этого осиного гнезда… Ник обессилено прижался к стене, съехал на пол. Он тяжело дышал, сердце билось неистово, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Он и сам был похож на свое собственное загнанное сердце, с той же безнадежностью пытаясь пробиться сквозь холодную скорлупу бетона. Вытащил из-за пазухи пистолет, осмотрел. Хорошая машинка, новый образец «кольта», со встроенным лазерным прицелом, приспособленная под патроны с корректируемыми пулями: такие способны менять в полете траекторию, самостоятельно выбирая жертву. Нажатием кнопки выбросил магазин: полный, на шестнадцать патронов с зеленым ободком. Что означает эта маркировка? Он не помнил. Совершенно некстати в памяти всплыл бывший владелец оружия. Странный парень. Вроде мягкий, контактный, беззлобный – он не выглядел такой циничной сволочью, как его папаша. И при этом казался невероятно опасным. Опаснее даже своего отца, готового в угоду собственному извращенному мировосприятию перекроить устои современного мира. Мотивации мистера Сэдрика, при всей их мерзости, вполне понятны: всегда кому-то мало денег и власти. Когда миллиарды уже не греют душу, хочется ощутить себя миссией, благодетелем всего человечества. Чтобы благодарные простолюдины восхваляли твою мудрость и целовали твои бессмертные ноги. Но вот сынок его, Алан… Этот ведь тоже ждет так называемого Большого Перелома. И ждет с явным нетерпением. Только, вот, плевать ему на благодарность человечества. Не желает он строить «новый миропорядок» совместно с деятельным властолюбивым родителем. Он ждет другого. Экстрима. Возможности пощекотать себе нервы. Пострелять в людей. То, что для элиты станет пиршеством власти, а для всего остального человечества - величайшей катастрофой со времен последнего ледникового периода, для него будет просто гигантским аттракционом. Поводом для бесконечного адреналинового кайфа. Ника передернуло от омерзения. Уроды… Какие же все они уроды. Настоящие мутанты не там, в зловонных бетонных котлованах. Они - в дорогих апартаментах здешней элиты. Было и еще одно неприятное чувство. Гаденькое, прямо скажем, и имя ему - зависть. Ник завидовал таким, вот, непосредственным, сильным и свободным личностям, хоть и всеми силами старался подавить в себе это чувство. Положа руку на сердце – стал бы он погружаться в себя, в свой собственный мир, читать книги, идти в эту чертову науку, если бы родился таким богатым красавчиком, как это Алан? Был бы он сам лучше этого малого, если бы не знал, что такое нужда, кровавая драка за место под солнцем, стремление что-то доказать родным, любимой девушке, себе самому? Кто его знает… Все-таки, судьбу определяет бесчисленное множество факторов, и из своего нынешнего положения - положения загнанного зверя – он не уже не сможет дать действительно объективный ответ на все эти проклятые вопросы… Его размышления были прерваны щелчком боковой двери. Он сразу и не сообразил, что сидит на полу рядом со служебной дверью. Но в следующую секунду рассудок вновь уступил место рефлексам. Рука сама собой взлетела на уровень глаз, а впереди заалела рубиновая точка лазерного прицела. Если бы он еще был способен хоть что-то соображать, возможно, поступил бы иначе. Но рефлексы уже взяли свое – и палец вдавил спусковой крючок. …Когда обойма опустела, а ствол пистолета заклинило в отброшенном положении, все было кончено. Перед дверью, в неестественных позах, в лужах собственной крови, лежали два бойца ВБ. Ник заставил себя подняться и подойти ближе. Этим все и должно было кончиться. Или, кто знает – только начаться. Видит бог – он не желал ничьей смерти. Но чего еще ждать от загнанного в угол животного, кроме как желания огрызаться - до самого конца. Они наверняка знали, где его искать: система прекрасно его отслеживает. Только вряд ли он ожидали такого отпора. Привстав на одно колено, он осмотрел тела. Теперь он понял, что означали зеленые ободки на пистолетных патронах: они были бронебойными. Легкие бронежилеты бойцов были прострелены навылет. Зря он перевел столько драгоценных боеприпасов. Сейчас его интересовала трофейная амуниция. Поскольку разряженный пистолет был теперь бесполезен, он подобрал компактный пистолет-пулемет одного из бойцов. «Скорпион» последней модели – вполне достойная машинка. Он взял автомат, собрал запасные магазины у обоих убитых. Еще ему достались: пара светошумовых и пара газовых гранат, армейский нож, фонарик, наручники, рация, компактный навигатор и прибор ночного видения. Он с сомнением посмотрел на идентификационные браслеты на запястьях убитых, но решил, что трюк с доктором Палмером во второй раз не пройдет: система наверняка ведет счет своим потерям. Так что лучше оставаться просто невидимым - насколько это возможно. …Он быстро уходил в глубину туннеля. Закрепленный у виска навигатор выдавал вполне внятную картинку. Голографическое изображение туннелей и переходов у него перед глазами словно бы сделало его из слепого щенка зрячим. Просто поразительно – насколько самонадеянным он был, решившись на бегство без малейшего представления об устройстве этого лабиринта! В голове пробежала туманная мысль о том, что один такой навигатор с набором встроенных данных мог бы считаться величайшим трофеем для его работодателей – если, конечно, он не черпает карты напрямую из систем «Андромеды». Эти никчемные размышления разбились вдребезги о простую и ясную мысль: его работодатели оказались сволочами и подставщиками, а заодно и пайщиками псевдо-конкурентного проекта «Кронос». И теперь он целиком предоставлен сам себе, лишенный каких бы-то ни было обязательств – а заодно поддержки и вообще права на существование в этом бетонном мире… Глухо зашипела рация. Раздался голос – как показалось знакомый: - Ник! Ник, ты слышишь меня? - Алан? – отозвался Ник. Он невольно огляделся, на всякий случай передернув затвор и перещелкнув предохранитель в положение «огонь». - Да, это я. Ник, ты же понимаешь, что зашел слишком далеко? - О, да. Я все прекрасно пониманию. - Ты подстрелил наших сотрудников. Ребята рвут и мечут. Они убьют тебя, Ник. - Это мы еще посмотрим. Ник прибавил шагу, чуть не срываясь на бег. Амуниция была тяжела, затрудняла движение, но где-то неподалеку, судя по показаниям навигатора, был лаз в вертикальную вентиляционную шахту. - Тут и смотреть нечего, - донесся из динамика голос Алана. – Мои ребята отлично подготовлены. И они на взводе – как охотники, почуявшие дичь. Они выследят тебя – и подстрелят. Как вальдшнепа. Знаешь, кто такой вальдшнеп? - Птичка такая. - Вот-вот. Это не просто птичка. Это ценный охотничий трофей. За тобой началась охота, Ник. Каждому хочется первым подстрелить ценную птичку. Могу поздравить: на тебя уже делают ставки. - Это очень лестно для меня, - отозвался Ник. Сейчас он осматривал потолок в тесной «служебке». За стеной гудели мощные насосы, а где-то в потолке должны были быть съемные панели, за которыми – лаз в заветную вентиляционную шахту. - Да, я забыл сказать тебе одну вещь, - продолжал Алан. – Ты прекрасно пеленгуешься системой. Твой навигатор, оружие, само твое тело – отличный объект для систем поиска. Тебя видят на всех навигаторах – вроде того, что ты снял с убитого Джейка. Это все равно, что идти по следу с хорошо обученным сеттером… - К чему ты мне все это рассказываешь? - поинтересовался Ник. В «служебке» обнаружилась прекрасная складная лестница-стремянка, и теперь он карабкался к потолку. Удар прикладом – и пластиковая плита слетела вниз. Теперь прямо над головой сверкал металл вентиляционной шахты. Она шла со стороны жилого сектора, через насосную станцию, расположенную по соседству. И тут же, круто изогнувшись, устремлялась вверх. По крайней мере, так показывал навигатор. Таких шахт в округе были десятки, но ему повезло, что одна из них оказалась рядом. - Я это к тому рассказываю, что тебе лучше с ними не встречаться, - донесся голос Алана. – Я предлагаю тебе сдаться лично мне. Мы договоримся о встрече в условленном месте – и тогда я гарантирую, что тебя не превратят в салат из пуль и кровавого фарша. - Заманчиво, очень заманчиво… - проговорил Ник, прикидывая – как же ему проникнуть в эту герметично закрытую трубу. – Я, пожалуй, подумаю над таким вариантом. - Думай быстрее, - с насмешкой в голосе сказал Алан. – Первая группа охотников уже на подходе. И они знают, что ты прячешься в подсобке, у насосной станции. На раздумья больше не было времени. Ник соскочил на бетон, прищурился – и открыл огонь прямо по трубе. Дыры от пуль стали укладываться в неровный круг. Твердая жесть сминалась, скручивалась, но труба продолжала сохранять свою форму. Отчаянный свист бешено вырывающегося из шахты воздуха заглушил грохот выстрелов. Ник быстро поискал глазами и увидел то, что требовалось: кусок ржавой арматуры. Схватив крепкий железный прут, взлетел на лестницу - и ткнул им в разорванное жестяное сито. Крякнув, рванул – и повис на железном «рычаге». С треском от трубы оторвался и повис на тонком лоскуте рваный жестяной лист. Ник упал на пол. И в ту же секунду за дверью загрохотали очереди. Над головой хищно засвистели пули. Инстинкт подсказал неожиданной решение: он сам, ударом ноги, открыл дверь, разом вышвырнув туда одну светошумовую и обе газовые гранаты. И тут же, не давая врагу сориентироваться, высадил весь магазин прямо сквозь захлопнувшуюся на пружине дверь. Под уханье взрывающихся гранат, взлетел по стремянке к дыре в шахту. Преодолевая бьющий в лицо ветер, разрывая одежду и кожу на рваных металлических краях, заполз вовнутрь. Ему повезло: как он и предполагал, внутри к стенкам были приторочены лестничные скобы. Напоследок бросил в дыру под ногами оставшуюся светошумовую гранату. Как оказалось, вовремя: в «служебку» уже ворвались «охотники». Слезоточивый газ им, видимо, был нипочем: предупрежденные о вооружении беглеца за счет трофеев, снятых с убитых товарищей, они были в противогазных масках. Светошумовая граната – тоже оружие так себе. Хорошо в условиях неожиданности, против бунтовщиков, во время внезапного штурма. Так что грохот и ослепительная вспышка под ногами вызвали лишь злобную ругань. Однако дали некоторую фору, чтобы забраться повыше вдоль округлой металлической вертикальной стены. Здесь был полнейший мрак, и очень пригодился напяленный поверх очков плоский, как карнавальная маска, прибор ночного видения. Где-то снизу, наверное, карабкались по пятам неутомимые преследователи. А может, они поступили гораздо хитрее – просто, позевывая, поднялись на лифте, и теперь ждут его, усталого и разбитого где-то на выходе… - Ник, ты слышишь меня? – снова заговорил голос Алана. – Зря ты полез в вентиляцию. Не хочу тебя пугать, но, говорят, там обитает всякая интересная живность. - Что еще за живность? - Ну, ты же побывал уже в здешней канализации? Так вот: вентиляция – ненамного спокойнее в этом смысле. Ты уж там не зевай... - Надо же, ты так заботишься о моей безопасности? - Пожалуй, пусть лучше тебя подстрелят мои бойцы. Будет не так обидно… Только сейчас, в глубине узкой трубы, Ник почувствовал забытый, было, страх: ему всюду мерещились юркие хищные тени. Проклятый Алан, решил давить на психику! И надо сказать, ему неплохо это удавалось. …Потоки воздуха, устремлявшегося в недра комплекса, давили, словно на плечах висел рюкзак с дополнительными двадцатью килограммами груза. Становилось понятно, что если шахта так и будет идти до самой поверхности – ему туда не добраться. В какой-то момент силы его оставят, пальцы онемеют – и он сорвется в черную пропасть. Он стонал от напряжения, забираясь все выше, а голову лезли все более и более черные мысли. В конце-концов, его не готовили к там испытаниям. Его дело – интеллектуальная разведка, вынюхивание - что и в каких пропорциях растворено в пробирках. Вот если бы на его месте сейчас был Шон – тогда другое дело… Мысль о брошенном в темных лабиринтах товарище придала ему сил. Нельзя, просто невозможно допустить, чтобы он погиб зря – просто потому, что некоему мистеру Сэдрику и его фантазерам-акционерам захотелось бессмертия и безграничной власти. Пусть они все убираются к дьяволу – а он так просто не сдастся... Сейчас почему-то ему вспомнилось детство – как он лезет на дерево, снимать застрявшую там кошку. Вокруг даль и ветер – совсем, как здесь, только свежий, наполненный живыми запахами. А он лезет и лезет – уже высоко и становится страшно, и руки слабеют… Но оглянешься вокруг, увидишь, что ты поднялся высоко-высоко – и восторг, гордость за самого себя, такого смелого, пересиливает страх. только кошка над головой рычит от страха… Рычит кошка? Ник вынырнул из воспоминаний и прислушался. Ему действительно почудилось что-то похоже на отдаленное, гулкое рычание. - Тьфу ты… - пробормотал Ник и помотал головой, избавляясь от наваждения. Картинка навигатора указала на какой-то узкий проход, пересекающий шахту прямо на этом уровне. Ник откинул с очков пластину прибора ночного видения, коснулся пальцем кнопки фонарика, закрепленного у виска, рядом с блоком навигатора. Луч света взорвал темноту. Точно, вот он – люк. Точнее – вставленная в паз простая жестяная перегородка. Ник двинул по ней ногой, едва не сорвавшись при этом в черную бездну - руки устали и уже дрожали от напряжения. Совершив невероятный кульбит, нырнул в узкую дыру. Зацепился висевшим на ремне автоматом и повис, отчаянно болтая ногами над пропастью. Зарычав в неимоверном усилии, пополз вперед. Руки скользили по гладкому металлу – но он полз, отвоевывая сантиметры спасения… Уже в безопасности он лежал в широкой горизонтальной трубе, не в силах заставить себя подняться – и идти дальше. Это были минуты слабости. Он все-таки заставил себя встать, пригнувшись под низким металлическим сводом. Он смотрел на показания навигатора, и в голове рождался более-менее реалистичный план. Следовало переходить из шахты в шахту, поднимаясь, уровень за уровнем, не давая врагу скопить силы в одном месте, расслабленно поджидая жертву. Правда, подъем будет неимоверно трудным и, возможно, продлится не один день. В этом случае, следует подумать о надежном укрытии для ночлега, найти питание или, хотя бы, воду… Все эти планы были прерваны короткими, хлесткими очередями. Возле самого уха вспорола воздух пуля: туннель простреливали с дальнего конца. В глаза ударил острый свет фонаря, установленного на вражеском стволе. Можно было, конечно, упасть и попытаться ползти под пулями. Но это был тупиковый вариант. И без того понятно: сейчас его ухлопают. Как того глупого вальдшнепа. А потому, вопреки всякой тактике и вообще логике боя, Ник бросился вперед, поливая все перед собой хаотичным огнем «скорпиона». Он был готов к тому, что в любой миг его срежет умело положенная пуля: ведь там, в темноте, удобно расположившийся охотник имел возможность как следует прицелиться. На бегу вставив в автомат последний «рожок». Ник остановился в некотором недоумении: у его ног, с дыркой во лбу, лежал то самый невидимый враг. Оставалось только поставить еще один «плюсик» напротив тактики «пьяной обезьяны». Этот инцидент Ник решил использовать сугубо утилитарно: чтобы попросту обновить поредевшую амуницию. У этого парня был такой же «скорпион», а потому Ник ограничился обновлением снаряженных «рожков». Но на этот раз, кроме патронов, ему досталась и пара гранат – и не бутафорских светошумовых и газовых, а вполне грозных, боевых, пузатых «ананасок». Кроме того, ему досталась фляжка с водой и шоколадный батончик из кармана убитого. Стерев с упаковки кровь, разорвав тонкий пластик, жадно вгрызся в шоколадно-арахисовое месиво. Это было очень кстати – голод начинал просто разрывать изнутри, забирая остатки сил. Запивал уже на ходу – жадными глотками осушив всю фляжку. Безо всякого сожаления выбросил флягу за спину: каждый грамм лишнего веса вел сейчас к смерти. Расслабиться ему не дали: За спиной раздался характерный щелчок: передернули затвор. Это, действительно был конец. - Брось пушку! – приказал насмешливый, недобрый голос. Ник повиновался: автомат с грохотом упал на металл. - Руки за голову! И это тоже пришлось сделать. - Лицом ко мне! Ник медленно повернулся. Перед ним, припав на одно колено, стоял крепкий боец со штурмовой винтовкой в руках. Очевидно, он прятался вон в том узком боковом проходе. Хитро придумано, ничего не скажешь. Все-таки, кто он – против настоящих профи? И теперь Ник кожей чувствовал, как вздрагивает у него на лбу пятнышко лазерного прицела. - Славно побегали, - медленно сказал крепыш, подымаясь на ноги, но при том удерживая прицел на уровне лба своей загнанной «дичи». – Думаешь, я буду брать тебя в плен? Он нервно хихикнул и покачал головой: - Э, нет… Я не откажу себе в удовольствии… Какое именно удовольствие имел в виду ВБ-шник, Нику не суждено было узнать: из того самого бокового прохода вдруг вылетело что-то огромное, черное – диаметром аккурат с этот самый проход. Мелькнуло – и исчезло вместе с разговорчивым бойцом. Точно того слизнуло гигантским языком. Только рухнула на металл штурмовая винтовка, да брызнула кровь на противоположную покатую стену. Оцепенев от ужаса, Ник ждал продолжения. Продолжения не последовало. Тогда он просто подобрал собственное, брошенное до этого оружие и поплелся дальше, размышляя о том, какие еще кошмарные сущности успели расползтись по комплексу «Андромеда»? И откуда они, собственно, ползут?

Труба привела в «служебку», аналогичную предыдущей. Только здесь было тихо: здешняя насосная, очевидно была то ли на профилактике, то ли просто резервной. Навигатор указывал: впереди коридор, а перед ним – шахта лифта. Конечно, можно попытаться воспользоваться лифтом. Например, заставить кого-нибудь из «легальных» обитателей комплекса жать на все эти кнопки. Но не было никакой гарантии, что система не заблокирует его где-нибудь между этажами. И это была бы идеальная мышеловка. А потому разумнее проникнуть в шахту лифта и двигаться по внутренней лестнице: навигатор как раз намекал на такую возможность. У выхода в коридор он долго стоял и вслушивался – не притаились ли в коридоре бойцы ВБ. Что-то мешало просто толкнуть легкую техническую дверь – и выбраться на оперативный простор. Наверное, это было глупо и грозило привлечь к себе излишнее внимание – но он решился: взял гранату – и швырнул в чуть приоткрытую дверь. Прислушался. Это был такой фокус: чеку он не выдергивал. Во-первых, жаль гранаты, если снаружи пусто. Ну а во-вторых, не хотелось, чтобы пострадали случайные люди. Никаких посторонних звуков он не услышал – никто не кричал «ложись», не падал, прикрыв голову руками, что было бы вполне естественно в такой ситуации. Осторожно выглянул и выбрался в коридор. Увидел свою валяющуюся гранату. Улыбнулся – и наклонился, чтобы поднять ее. В ту же секунду затылок словно ошпарило: в каких-то миллиметрах просвистела пуля. Ник моментально рухнул на пол, перекатился, скрывшись за все еще открытой дверью. Однако, вовремя он наклонился! Граната-таки спасла ему жизнь! Что характерно: звука выстрела он не слышал. Похоже, стреляли с глушителем. А это плохо. Значит, стрелок – какой-то особенный, не рядовой боец с пистолетом-пулеметом. И совсем хреново – если это снайпер. Самое время было предаться панике. Однако в крови уже вовсю играл еще малознакомый, но невероятно бодрящий азарт - неведомый ранее дух схватки. Ник вполз обратно в «служебку», потер затылок, глянул на ладонь. Ладонь была в крови. Боли не было – ее забивало возбуждение. Однако, его, малость, царапнуло. Ник лихорадочно огляделся. И взгляд зацепился за кое-что интересное. На стене прилепился небольшой плоский блок. Дешевая стандартная панель управления освещением. Решение пришло мгновенно. Ник опустил на глаза прибор ночного видения – и одним щелчком маленького предохранителя вырубил свет в коридоре. После чего пулей вылетел в темный туннель, на ходу передергивая затвор автомата. Вон он – яркий тепловой силуэт в торце коридора. Притаился, думает, что в полной безопасности! Пожалуй, так и есть – он спрятался за каким-то бетонным выступом. Правда, ему нужно секунды две – чтобы переключить свою «оптику» в ночной режим и привыкнуть к темноте. Но этих двух секунд мы ему не дадим… Ник шел в полный рост – просто нажав на спусковой крючок и стараясь удержать прыгающую от отдачи красную точку на этом бесформенном тепловом пятне. Расстреляв один рожок, мгновенно заменил на свежий и, не останавливаясь, шел вперед, продолжая укладывать пули в одну точку. Он так и подошел к этому бетонному выступу – крепко вжавшись в приклад, держа ствол на уровне глаз. Осторожно обошел вражеское укрытие - и увидел его. Тепловое пятно в окулярах прибора ночного видения уже начинало бледнеть. Он снова выбрал правильную тактику. Присел рядом с убитым, убрал с глаз прибор, щелкнул фонариком. Да, это оружие может пригодиться: компактная штурмовая винтовка с отличной оптикой и глушителем. Но только он протянул руку к трофею, как в коридоре ярко вспыхнул свет. - Стой Ник, не двигайся! – раздался спокойный голос. Голос Алана. Но не из рации - откуда-то из-за угла. Ник беспомощно огляделся: он был, как на ладони, и бетонный выступ не мог помочь ему: ведь он даже не понимал, откуда доносился голос. - Не пытайся убежать, дружище, - сказал Алан. – Удели мне минуту внимания. - С какой стати? – выкрикнул Ник, медленно вынимая чеку из гранаты. Он еще не знал - зачем. - Я подготовил для тебя сюрприз, - отозвался Алан. - Помнишь, как ты использовал меня в качестве заложника? - У меня не было другого выхода! – крикнул Ник. - Был – и мы оба об это знаем, - возразил Алан. – Знаешь, быть заложником – это очень неприятное ощущение. Словами не передать. Поэтому я решил показать тебе это со стороны. Наглядно. Чтобы ты все правильно понял. И из незамеченного ранее бокового коридора, крепкая рука вытолкнула испуганную, растрепанную девушку. Это была Вики. За ее спиной показался и сам Алан. В руке его был пистолет, и он точно так же, как недавно Ник, упирал ствол ей в шею. Внутри у него все будто оборвалось. Как же он сразу об этом не подумал! Эти сволочи не могли упустить такой вариант давления на него! Это же как раз в их стиле: безжалостно, цинично и эффективно. - Я не хотела… Это они… - рыдая, произнесла Вики. В глазах ее застыли слезы. - Сдавайся Ник, - спокойно сказал Алан. – Оставляй оружие, сам надевай наручники - и выходи. Кинуть тебе «браслеты»? - У меня есть… - безжизненно сказал Ник. Не отводя взгляда от Вики, он медленно вставлял чеку - обратно во взрыватель гранаты. Этот Алан – настоящий дьявол. Он просто и спокойно просчитал его. И сделать с этим ничего нельзя. - Я сдамся! – крикнул Ник. - Только не причиняйте ей зла! - Договорились, - серьезно сказал Алан. – Она не только не пострадает, но и будет работать на прежнем месте. Конечно, если будет помалкивать. Я же говорил: мы с тобой найдем общий язык!. Ник защелкнул на своих запястьях стальные браслеты – и вышел в центр коридора. - Скажи, почему ты просто не убил меня? – тихо спросил Ник, глядя на Вики. Та смотрела на него с округлившимися от ужаса глазами. - Понимаешь, - сказал Алан, поигрывая пистолетом. – Глупо было бы просто убить тебя после того шоу, что ты устроил в этом скучном месте. Как бы тебе это сказать… Мне с тобой было интересно.

-9-

Алан снова удивил его. Пленника, наделавшего столько шума, убившего несколько человек из службы внутренней безопасности, просто заперли в тихой и чистой камере. Накормили, дали возможность принять душ. Его даже не били. Правда, ни одного сотрудника в знакомой серой форме ВБ к нему не подпускали. Видимо, Алан четко представлял, чем это грозит для его «трофея». Ника караулили молчаливые ребята в штатском. Они не выставляли напоказ своих бойцовских качеств. Оружие (если таковое имелось) также было надежно скрыто под строгими костюмами. Но почему-то рядом с ними не возникало желания исполнить какой-нибудь фортель, вроде драки или попытки побега. Ник чувствовал в них настоящих профи, причем – экстра класса. Когда старый политический уклад дал трещину, и ведущие спецслужбы мира, вроде ЦРУ, МИ-6, МОСАД или ГРУ стали терять свою былую значимость, те, кто обладал огромным опытом и связями в тайном мировом закулисье, стали тихо уходить со сцены. Но глупо было бы думать, что их знания, подготовка и опыт окажутся невостребованными. Он видел таких парней «с прошлым» - в собственном отделе промышленной разведке. Все они были – не чета ему, сопливому любителю. Впрочем, судьба распорядилась так, что именно он, новичок и почти полный профан в этом деле сумел копнуть глубже всех в самом масштабном заговоре всех времен. Ирония состоит в том, что копнув столь глубоко, он сам, фактически, выкопал себе могилу. Звучало бы забавно – если бы не было так жутко. Дни шли, а никто и не думал вызывать его на допрос или, опять же, вполне заслуженно бить морду. Через неделю спокойного обитания в своей чистенькой «одиночке», Ник стал подозревать, что о нем попросту забыли. Это было, конечно, несколько обидно, но нельзя сказать, что Ник сильно тяготился этим обстоятельством. Теперь он мог целыми днями отсыпаться и приходить в себя после дней невероятного напряжения. Тех дней, которые, как говорят, стоят, порою, целых лет жизни.

Они пришли рано утром. Спокойные, деловитые. Похожие даже не на ученых, а на добрых ветеринаров. Один, полный, в круглых очках, был, очевидно, за старшего. Он сходу подошел к сидящему на койке Нику, приподнял его голову за челюсть, повертел, заглянул в глаза, посветил в зрачки маленьким фонариком. Покрутил руки-ноги, проверяя суставы, сделал знак втором – молодому и сухопарому. Вместе они осмотрели с головы до ног, заставили раздеться по пояс. Пощупали пульс, измерили давление, провели экспресс-ЭКГ маленьким дистанционным аппаратом. После чего полный сказал с унылым равнодушием: - Нормальный материал. Подойдет. Полный показал охране в штатском какую-то бумажку. Охранник кивнул. Его долго вели куда-то в сопровождении все тех же молчаливых парней в костюмах. Потом везли в вагоне. Ник подумал: уж не на повторную ли встречу к мистеру Сэдрику. В этом духе он и поинтересовался у своего сопровождающего. Тот даже не повернул головы в его сторону. Только сказал тихо и веско: - У тебя же было оружие, парень. Какого ж ты не застрелился сразу? Ник ничего не понял, но ему почему-то стало страшно. Так страшно, как еще не было до этого момента. Его не били, на него не орали, никто ему не угрожал. Но страх в его душе неумолимо рос, грозя захватить рассудок. Его привели в какой-то лабораторный сектор. Все то же белоснежное оборудование, сотрудники в одинаковом биозащитном облачении за толстой стеклянной стеной творили передовую науку. Пройдя по длинному коридору вдоль исследовательских залов, свернули в какое-то боковое помещение. Здесь странно пахло. Ник не сразу понял – откуда он знает этот жутковатый, пугающий запах. И понял только тогда, когда за его спиной с грохотом закрылась тяжелая металлическая решетка. И он вспомнил. Так пахло в зверинце, куда когда-то в детстве водили его родители. Только даже в кошмарном он сне не мог бы себе представить, что однажды сам окажется в роли пойманного и посаженного в клетку дикого зверя. Рядом раздалось низкое, утробное рычание. Ник поглядел и застыл в оцепенении, мгновенно потеряв связь с реальностью. Отделенный решетчатой перегородкой, в примыкающем к его клетке тесном вольере, сжавшись в комок, глядя на него настороженным взглядом огромных глаз, сидел полуголый человек. Нет, это был не вполне человек. Что-то не то было в его теле и движениях. Но главное даже не в этом. Что-то не так было с его взглядом. В нем не было разума. Ник сделал над собой усилие – и отвел взгляд, пытаясь понять, где находится. Это тоже была какая-то лаборатория. Только одну ее стен занимало обилие новейшей техники физиологического направления, другую же – клетки, с такими же, как он, узниками. Обитателей клеток было около десятка. И только он, Ник, мог наверняка сказать о себе: я все еще человек. Бесшумно открылась стандартная лабораторная дверь из матового стекла. Вошел уборщик в синей форме, мало отличающейся от униформы лаборанта. С мощным, моющим и дезинфицирующим аппаратом в руках он направился к клеткам. Довольно формально повозил грязь у соседней клетки и приблизился к Нику. Многозначительно посмотрел ему в глаза и принялся елозить своим агрегатом, уставившись в пол. Ник подошел ближе. - Сейчас я уроню кое-что на пол, - очень тихо, не подымая головы, сказал уборщик. – Если хотите остаться человеком, возьмите это – и проглотите. Немедленно! - Кто вы? – так же тихо спросил Ник, но уборщик не среагировал. Сказал только, указывая взглядом на пол: - Просили передать. Вас помнят… Ник опустил взгляд. На кафельном полу что-то блестело. Он поднял. Это было похоже на пилюлю. Только отчего-то эта пилюля сверкала и переливалась, тяжелая и чуть мягкая на ощупь, будто отлитая из ртути. - Что это? - Антидот. - Антидот? Противоядие? От чего? - Скоро узнаете… Проглотите! – настойчиво повторил уборщик. Ник подчинился, сунув в рот странный предмет. С усилием проглотил. Так же тихо поинтересовался: - Что-нибудь еще просили передать? - Да, - сказал человек. – Будет больно. Очень больно.