Злой волшебник

Глава 1 РАВЕНСТВО

Это был маленький книжный магазинчик на одной из улочек небольшого городка.

Вплотную застроенная с обеих сторон всяческими мастерскими и бакалейными лавками улица имела немало интересных мест, таких, например, как лавка редких вин или мастерская замков и сундуков. К обеду эта с утра свободная улица наполнялась иногородними гостями, многие из которых не покидали города до самого вечера. Облегчая не единожды свои кошельки, они бродили из лавки в лавку, из мастерской в мастерскую находя к своему удовольствию то чего и не искали.

Ко всему прочему присутствовала ещё и кузница, хотя все кто побывал здесь, вспоминали именно книжный, говоря: “Там даже свой книжный есть!”. Конечно же, они посещали эту улицу не для покупки книг, и мало кто решался зайти в магазинчик, довольствуясь видом за стеклянной витриной. Но и стеклянная витрина сама по себе была делом весьма непростым, такое можно было увидеть разве что в столице. Больше же ничем примечательным магазин этот не выделялся, и надпись над его витриной гласила “Книжный магазин”, забирая всю магию и волшебство присущее всему необычному. Люди, в конце концов, переставали пялиться в его витрину и возвращались к своим заказам, покупкам и делам. Лишь немногие решались зайти, те чьё любопытство перевешивало всяческие предрассудки про книги из книжных магазинов.

Два мага сидели за одним столом и о чём то спорили.

– Я тебе говорю, этот волшебник злой! – слишком горячо утверждал один.

– Злых волшебников не бывает! – нисколько не холоднее возражал второй.

– Но этот злой! ­– не успокаивался первый.

– Не бывает! Не может быть! – не соглашался второй спорщик.

– Да говорю же, злой, – сдавался тот с кого начался спор, – Сам посуди – пожары, ураганы, зараза эта. И компас, компас волшебства, он такое показывает!

– Пожары, ураганы, зараза какая-то, ну… – замялся с ответом несогласный маг, – …ну, предположим, не уследили. Будто первый раз?! А компас, смешно сказать, сломался ваш компас. Сколько ему веков-то?

Повисло тяжёлое молчание. Старые друзья, в чём-то соперники, уже давно избегали пустых споров, уводя разговор в другое русло. Это был не тот случай.

Они сидели на цокольном этаже того самого магазинчика. Небольшое помещение, тускло освещённое свечой на столе, за которым хозяин и его гость вели свой спор. В этом неясном свете разглядеть что-то подробнее было весьма непросто, и комната загадочно играла тенями, в которых угадывались явно лишь винтовая лестница на верхние этажи, и небольшая полка, прибитая над столом. Именно на этой полке хранились самые дорогие сердцу хозяина книги.

Высокий, грузный с крючковатым и слегка приплюснутым носом маг встал над свечой и потянулся к книжной полке. Что он хотел найти в этих книгах, зная их почти наизусть? Кроме прочих, здесь были и “История светлых земель” и “Теория волшебства” написанные им самим.

– Андро, я знаю, переспорить тебя не получится, но уговорить на небольшое приключение…

– Подожди, – прервал маг своего друга и опустился на место, бросив бесполезно перебирать свои книги.

Хозяина магазина звали Андро, а его друга, с которым он спорил, Сали. Сейчас мысли Андро оказались в тупике, и он решил повременить с ответом. Он не торопясь достал с полки свою трубку и принялся набивать её табаком. Запалив табак и пыхтя, затянувшись, он вернул себе всю глубину спокойствия и рассудительности. Голосом необычно твёрдым для себя, он произнёс:

– Волшебник не может быть злым хотя бы потому, что он волшебник. Ведь (что такое) волшебство – это любовь, как она есть, чистая и совершенная. И нет более силы, чем она. А разве тот, кто любит, может быть злым, недобрым, неправым? Если б это было так, то весь мир содрогнулся бы и погиб.

– С этим не поспоришь, – согласился Сали, – Но как же быть с компасом волшебства?

– Что именно он показывает? – уже мягче и слегка гнусавя, спросил Андро.

– Так не объяснишь. Это как с твоим “Самым страшным заклинанием”. Надо понять самому.

Андро поморщился. Он терпеть не мог такую трактовку этого заклинания. Народное название подходило лучше, но лишь с практической точки зрения. Андро был теоретиком и потому спросил так:

– А что не так с моим заклинанием равенства?

– Начинаю сомневаться, что это возможно, – не обращая внимания на поправление Андро, ответил Сали, – По крайней мере, с помощью магии. А кто ещё смог овладеть им?

Хозяин магазинчика, постучав пальцами по столу, с большой неохотой продолжил разговор – его приятель добивался своего.

– Наверняка не скажу. Те, кто осознал его, категорически против проверки на деле. Но ты прав, волшебникам оно даётся легче.

– Вот! – победно воскликнул Сали, и сразу же засыпал вопросами, – А когда ты последний раз общался с волшебниками? Они вообще остались?

– Кто знает, – задумчиво и неопределённо ответил Андро.

– Я ведь предлагаю, давай разузнаем! Понимаю, ты не любитель лезть во всякие истории, тебе на свой век хватило, но больше некому.

Окончательно признав несостоятельность спора, Андро хлопнул по столу ладонью, проговорив загадочное «Э-эх!» и полез куда-то под стол, причитая:

– Давай лучше выпьем. У меня тут припрятан вересковый мёд.

Его друг, будто из воздуха достал пару кубков, полностью соглашаясь с ним:

– Ох и хитрец, от мёда я не откажусь.

И хозяин радостно разлил золотистое чудо, что так хвалят те, кому посчастливилось хоть раз побывать в тех горах, где живут малютки медовары.

– Только условие, – Андро поднял свой кубок, как бы делая тост, – ни слова о волшебниках, хотя бы до утра.

Они ещё долго наслаждались мёдом и разговорами о магии, и только ночь сменилась сумраком, как их отвлёк мерный стук копыт.

Надо сказать, что наши герои сидели так с вечера, и тот подвал, в котором они находились, как и многие цокольные подвальчики имел маленькие узенькие окошечки прямо под своим потолком. Вечер был пасмурным и тёмным, оттого и свеча была единственным достойным светочем. Но с наступлением утренних сумерек улучшилась погода, и потому, хоть сама свеча превратилась в слегка тлеющий огарок, неясный свет с улицы волшебным образом оживил тёмное помещение и околдовал тихие голоса в нём.

– Это Ли? – тихо спросил высокий силуэт, сидящий в тёмном углу.

А вместе с тем, что-то зашевелилось под ступеньками лестницы в углу напротив, заскреблось, замурлыкало каким-то тоненьким голосочком.

– Ага, – почти шёпотом ответил голос соседствующего и более ясного за столом человека.

Ещё в одном углу показалась груда сокровищ из того барахла, что люди откладывают за ненадобностью в сезон или другую жизнь. И вслед этому вся комната подвала оживала: то смутно виднелся большой платяной шкаф под окнами; то вешалка тренога, завешанная донельзя старым тряпьём с кучкой шляп наверху; то большой сундук, из которого так и ломились наружу скрученные рулоны свитков. И книги – стопки их у каждого свободного места вдоль стен подпирали сам потолок.

Сверху слышался скрип лестничных ступенек, кто-то спускался и почти шипящее ворчание Андро «Что ещё вы придумали?!», осталось без ответа.

Уже полчаса Мари сортировала книги по полкам, как вдруг в магазинчик ввалился толстый мужчина средних лет в мешковатом одеянии. Его круглое лицо с короткой причёской и хитренькими глазками выдавало того ещё проныру.

– Что-то хотели? – вежливо поинтересовалась Мари.

– А… – не сразу ответил посетитель, пристально рассматривая корешки книг на книжных полках. – Да. Не скажете милая леди, есть ли у вас книги по магии и волшебству?

– По магии, – Мари многозначительно вздёрнула бровь, – и ещё по волшебству? Нет. Не думаю.

– Ну, может “История тёмных земель”? Ну, хоть отрывочек?

Подозрительный попрошайка нетерпеливо переминался с ноги на ногу и почему-то поглядывал на дверь. Мари он не понравился однозначно и она ответила:

– Шли бы вы отсюда.

На что толстяк гневно взорвался:

– Да что вы за мастер книжных дел такой?! Разве не должны вы помочь человеку в выборе лучшей и подходящей для его стремлений книги?!

Но Мари не растерялась и сразу нашлась с ответом:

– Конечно должна, и вам я посоветую книгу одного “Не” колдуна: “О надежде получить больше чем вы заслуживаете, и о том, как не потерять то чего вы, в самом деле, достойны!”.

– Вы… Вы… Как вы смеете?! – чуть ли не задыхаясь от гнева верещал ранний посетитель.

И снова зазвонил колокольчик. В магазин вошёл мужчина. На нём были чёрные одежды посланника. Впрочем, цвет их мог меняться от случая к случаю. Мужчина был выбрит от самой макушки до шеи, и имел неприметное лицо. Узнавали его обычно только благодаря улыбке и глазам.

– Ли! Как я рада тебя видеть. Как давно ты не был у нас в гостях. Нет, ты представляешь, эти двое снова устроили посиделки. Ну что ты молчишь? Ли?! Снова ты красный как варёный рак. Подумаешь, повисла на тебе. Андро знает, что мы друзья.

– Извини Мари, я по делу.

Крепко схваченный посланник Ли широко улыбался, в его глазах играли огоньки детского озорства, но голос при этом был строг.

И снова зазвонил колокольчик, это тот неприятный тип тихонечко вышел из магазина.

– Знаешь, Ли, – рыжая Мари грустно глядела на него своими голубыми глазами, – мог бы хоть раз в год заглянуть к нам не по делу. Тут бывает такая тоска и скука, а ты так много знаешь интересных историй.

– Но ведь ты часто бываешь в столице. Неужели тебе и там не развеется? – чуть смягчился в голосе Ли.

– О! Что столица, только больше суеты да пустых разговоров, – запричитала Мари, – Сестра моя, равно как и её муж, вечно в делах или занимаются друг другом. Мне остаются в распоряжение лишь придворные, а про них я уже сказала.

– Тогда у меня нет иного выхода, – ласково проговорил Ли, смешно прищурившись, – Я расскажу тебе пару коротких, но очень занимательных историй!

К Андро и Сали спустилась жена Андро, Мари. Сегодня ей не спалось, и она решила проверить, как проводят время её муж и его друг. Застала она их в тот самый момент, когда жалкий остаток свечи потух и сумерки, скудно пробивающиеся в окно, окончательно завладели подвалом. Её муж совсем растворился в тени угла, из-за чего Сали в глазах Мари скучал в компании одной бутылки.

– Всё ещё сидите?! Шли бы спать.

На заботливое кокетство Мари из угла, где прятался её муж, послышалось громкое:

– Мы не можем, у нас переговоры!

– Конечно у вас переговоры, вон с той бутылью, – тоже сменив тон и променяв кокетство на грубое замечание, говорила мужу его жена.

Мари догадывалась, что бутыль давно скончалась, но та тишина, в которую она спустилась, была совершенно не естественна для этих двух.

– Мари, Андро шутит, мы просто ждём гостя.

Сали решил отвлечь подозрительную Мари, пока она ненароком не склонила Андро к отказу в том важном деле, что зачинал Сали.

– Гостя? И кто же в здравом уме станет собеседником двух магов? – неуверенно поинтересовалась Мари.

– А ты подумай, – намекал на ответ Сали.

– Подумаю, а за одно и магазин открою, – сверкнув глазами, ответила женщина.

Мари ушла открывать магазин, и некоторое время спустя прозвенел дверной колокольчик. Какой-то незнакомец донимал Мари, что прекрасно слышали Андро и Сали.

– Какой персонаж! – восторженно воскликнул Андро.

Не разделяя восторгов друга, Сали высказал свои сомнения по поводу значимости посетителя магазина.

– И что он желает узнать из этих книг?

– Ну, узнать то можно много, таким как ты, я или Мари, но вот этому подозрительному персонажу…

Рассуждения Андро были прерваны радостным возгласом Сали на долгожданное появление посланника.

– А вот и Ли!

– Спугнул, – Андро с большим сожалением слышал звон колокольчика, – Ну что он выдумал, рассказывать байки Мари.

– Да, мы его потеряли, ­– расстроился Сали.

Пока друзья внизу прислушивались к историям на верху, послышались шаги на ступеньках. По винтовой лестнице кто-то спускался.

Выстукивая каблуками высоких сапог и придерживая суму под чёрным плащом скрывавшим его плечи и руки в подвал спустился посланник Ли. Ожидаемый визит его стал, как всегда и бывало, неожиданностью. Приветствия его были восприняты больше чем доброжелательно, друзья восхищались его невообразимой способностью к магии, удивляясь его возможностям при абсолютной неразборчивости в делах магических. На всё это Ли отвечал скромно и без затей.

– Друзья мои! Любой из посланников знает и умеет использовать заклинание умножения.

Правда Андро нудно повествовал ответ Ли куда-то в воздух:

– Одно дело сделать своего двойника с достаточно простым набором желаний, а другое – вести полноценный диалог. Вот скажите на милость, кто же здесь двойник?

Сверху доносился частый смех с кучей возгласов и такой же кучей вопросов, на которые тому, верхнему Ли, приходилось незамедлительно отвечать.

– Неужели мудрейший Андро и наиразумнейший Сали неспособны отличить вымысел от истины?

– Не ёрничай, – всё так же нудно, но уже по адресу продолжил мудрейший, – В любом учении необходим опыт и сноровка. А вас посланников с детства натаскивают на некоторые заклинания.

– Вот-вот, а ведь берут не абы кого! – чуть с насмешкой добавил Сали.

Вечно улыбающийся Ли, вдруг стал серьёзен.

– Прошу прощения!

И склонив голову, вынул из сумы свиток перевязанный синей лентой.

– Мой долг посланника, – Ли протянул свиток Андро, – главе гильдии магов, Андро Мудрому от князя Рик. Немедленно явиться ко двору в связи с назревающим кризисом.

Андро не поверил не единому слову, он забрал у посланника свиток и принялся его изучать, не переставая возмущаться.

– Да вы шутите! Тут не слова о “немедленно явиться”! Ли, что ты несёшь?

Недовольство наимудрейшего не смутило посланника. Он хоть и сменился в лице, но отвечал спокойно:

– Андро, – Ли снова улыбался, разве что глаза его стали ещё веселей, – Пьер, конечно, никогда тебе не прикажет. В письме лишь одни просьбы да хвалебная за здравие.

– Ты что, читал?

Андро всегда удивлялся, как Ли так просто называл самого князя по имени без возведения его, князя, в князья, что считалось неприемлемым для всех в княжестве. Только родственники, не друзья, могли обращаться к нему по-простому.

– Догадался. Официально письмо, на словах же велено княгиней. Она весьма обеспокоена, Пьер не спит по ночам.

Вести и вправду были тревожными. Хозяин магазина скрутил пергамент, и прибрал его за пазуху. Его приемник понял – авантюре быть. И довольный, по утреннему бодрый Сали обратился к Ли.

– Как же у тебя это получается?

Поняв заданный ему вопрос по своему, Ли принялся за объяснения, как ему казалось простых вещей.

– Это на самом деле просто. Вот представь у тебя два желания, два стремления. Одно, скажем, узнать, что творится в княжестве, а другое выпить ещё мёда с другом. Так вот, достаточно разделить эти стремления между двойниками и держать их в полном равновесии.

– Это очень интересно, но вот мёд, к сожалению, кончился, – Андро пытался вытряхнуть последнее со дна бутылки, у него явно заболела голова.

В самом же деле Сали спрашивал про другое, а именно – как Ли умудряется дружить с обеими сёстрами сразу. Но ответ на это вопрос наверняка был очень большим секретом, а хранить секреты – одна из обязанностей посланников. На этом их разговоры закончились, Сали поднялся собираясь в дорогу, за ним молча и тяжело поднялся Андро, а Ли развернулся и направился к лестнице, бросив через плечо:

– Буду ждать вас у лавки с травами.

Одновременно с ним кто-то наверху затопал в сапогах к той же лестнице.

– Вот же нахал! – возмущённо прокричал Андро вслед посланнику, - Учить нас вздумал. Двойники. Сали, ты слышал?

– Он сказал двойники? – Где-то на середине лестнице Ли сошлись и исчезли как будто их и не было. – Ли как обычно полон сюрпризов.

– Такой фокус провернул, – качал головой Андро, – В теории это не так просто сделать. Без подручных средств конечно.

– А ты брат всё-таки ревнуешь, – успокаивал друга Сали, хлопая его по плечу.

– Эх, Сали, – грустно отвечал Андро, – Мари просто обожает истории. Я не успеваю находить новые книги. А Ли, сам знаешь, кладезь легенд и сказок. Иногда я и сам жалею, что он редко бывает у нас.

Поднявшись наверх, они обнаружили препятствие в виде подбоченившейся руками Мари. Она стояла у входной двери и всем своим видом давала понять, что так просто им не уйти.

– И куда это вы намылились? Такие хорошие! – недобро приговаривала Мари.

– Мари, у нас есть полное основание покинуть этот храм мудрости. Андро, предъяви документ.

Сали попытался хоть как-то сгладить углы. Но, увы, участь Андро была предрешена.

– Документ? – Андро в растерянности зашарил по одеждам.

– Ты меня за кого держишь?! – наступала Мари на своего мужа, – Опять унесёшься на три дня, а потом неделю отсыпаться будешь.

– Мари… князь… письмо… неотложное дело… – пытался оправдаться Андро.

Но Мари ничего и слушать не хотела и настаивала на своём:

– Ещё и Пьера сюда приплёл. У него бедного сейчас и без тебя проблем хватает. И не собираюсь я читать твоё письмо.

В конце концов, оба замолчали. Андро топтался на месте, протянув свиток жене, и косо поглядывая на дверь. А Мари замерла. Друг Андро решил предательски сбежать, и направился к выходу, обходя хозяйку стороной.

– Прошу меня простить, я тут явно лишний. Мари, до скорой встречи.

– Сали, передай моей глупой старшей сестре, что нехорошо перекладывать свои неприятности на родственников.

– Я постараюсь, – не уверенно пробормотал Сали, выскальзывая за дверь.

На той стороне улицы Ли торговался с лавочником.

– Слушай, Ли, я же не идиот! Ну, кому в таком количестве нужен сонный порошок? Такого запаса при хороших продажах на год хватит. Для меня это сомнительная сделка.

– По такой цене я разорюсь, – сетовал посланник.

Торговец был непреклонен. И его нельзя было в чём-то винить. Рынок есть рынок, торг есть торг. Ли пытался выпросить меньшую цену, но всё равно остался стоять с растерянной улыбкой на лице.

Всё это застал Сали, когда с таким трудом протиснулся наружу. И на сей раз он не оставил друга в беде, ринувшись в торговый бой. Безусловно такого от мага никто не ожидал.

Следует заметить, что чужой торг для не вовлечённого и не заинтересованного человека дело весьма скучное. И то что Сали начал торг совсем не так как от него ждал торговец, заставив того нервничать своим молчанием и тяжёлым взглядом, и то что отвечал вопросом на вопрос, и даже то что будто бы читал мысли бедного лавочника – вряд ли привели кого-нибудь в восторг. Но некоторые интересные факты были бы любопытны стороннему наблюдателю.

Возможно посланник, чей долг хранить секреты и доставлять всякого рода послания и посылки даже в места значительно удалённые и недоступные, собирался доставить купленный порошок в означенные места. Почему-то Сали смущало количество товара у торговца. Вскользь упоминалось баронство с юга и новости оттуда. Причём упоминалось оно дважды. Затем лавочник шипяще произнёс:

– Вы меня разорите!

И торг закончился.

Город проснулся, хоть и не до конца – люди шли кто на работу, кто по другим не менее важным делам. Соседние лавочки потихонечку открывались одна за другой.

Посматривая по сторонам, не слышал ли кто их разговора, лавочник растерянно улыбался, как недавно улыбался Ли. Готовый отдать проклятый порошок хоть даром.

Оставив посланника самому разбираться со своей сделкой, Сали направился в кузню, не забыв пожелать здоровья скупому лавочнику. А когда посланник забрал купленный порошок, пообещав принести бедному торговцу немного ягод с гор сомнений в замен сонного порошка, появился Андро. Он был явно не в настроении.

– Слава волшебству, не опоздал, – выдохнул хозяин книжного, оглядываясь на свой магазин – Знать бы вам чего мне это стоило.

Горн находился южнее столицы, неподалёку от торговых путей, тянущихся с востока и юга от многочисленных баронств. Торговля неплохо питала западную часть княжества, которое некогда являлось двумя соседними королевствами, объединёнными династическим браком. И если восточное королевство было богато и не знало ни в чём нужды, то западное существовало благодаря лишь торговли и судоходству. Земля здесь была скудна на свои щедроты, а климат слишком сухой. Вот только столицей уже объединённого княжества выбрали именно западный город порт, бывшую столицу западного королевства. Отчего так получилось? Просто так решил новый князь, никому и ничего не объясняя. А небольшой Горн, город кузнецов, славился своими мастерами лучшими на материке. Поговаривали, что среди местных умельцев можно найти и таких кто с лёгкостью переплюнет мастеров из горного народа. Правда никто не хвастал подобным, но всё же некоторые сведущие люди догадывались, что речь идёт о двух братьях близнецах, чья кузница находилась на улице торговцев. Той самой, где находился наш книжный магазин. Догадки эти не были безосновательными. Ведь только эту кузницу во всём Горне наведывали, хоть и редко сам Сали, и куда чаще, один из посланников. Если быть точным то один и тот же посланник, посланник Ли. Одним из нанимателей которого был сам князь Рик. Факт общеизвестный ведь не скроешь, кто твой наниматель, если доставляешь послания от его имени с его гербовой печатью. Как и тот факт, что были они оба друзья книжных дел мастера Андро. Оттого и посещения этой кузницы такими особами сводили просто к удачному для братьев совпадению. Ну, где посланнику оставить своего красавца коня как не на огромном заднем дворе кузницы. И самому Сали, ещё и после ночных посиделок, наверно некогда слоняться по городу в поисках хороших кузнецов, когда тут же рядом найдётся парочка. Впрочем, сами братья не пользовались особой популярностью. Один из них, Кром, имел характер придирчивый, отчего сторговаться с ним на выгодных условиях не представлялось возможным. Другой, Ларм, хоть и был сговорчив, умел вывести разговор на нужный ему лад. А так как они принимали заказ только вдвоём, для многих это становилось сущим кошмаром. Ещё бы, когда перед тобой стоят двое абсолютно одинаковых на лицо и на вид человека, а братья носили только одинаковую одежду, не знаешь какого подвоха и от кого ждать. Через минуту разговора, всякий кто понимал что происходит, старался убраться восвояси и не иметь с близнецами никаких дел. Но всё же работы братьям хватало, и дым из высокой трубы их кузницы бывало, валил куда сильней и дольше чем из труб гильдейской артели.

Прямо над входом в кузницу красовалась вывеска – небольшая дощечка без надписей с изображением зелёной жабы. А сама кузница находилась в конце улицы, на достаточном удалении от лавочников. Сюда свозили всевозможную технику, требующую ремонта и всякого рода металлолом.

Сали не просто так посещал братьев кузнецов. Магам часто требовалось проверять свои магические изыскания опытным путём. Вот и сейчас кузнецы склонились над каким-то чертежом, который им подсунул маг.

В бумагах, которые принёс с собой Сали, как всегда был полный бардак и не состыковки. Сам маг на них же и указывал, требуя от братьев лучших технических решений. Короче, головной боли от этого недоброго мага близнецам хватало.

– И на что нам это заменить? – грубо спрашивал один из братьев, намекая на невозможность осуществить задумку мага, – Такое вообще-то запрещено законом. Вот прознает князь, и что делать будем? Бежать в тёмные земли?

– Это будет весьма непросто, – игнорируя слова брата, думал вслух другой кузнец, – Может господин Сали нам что-нибудь наколдует.

– Я не колдун, – возмутился маг, – Могу предложить огненный камень.

– Будто огненный камень не запрещён, – не унимался придира.

Огненным камнем называли одно магическое изобретение. Чёрный и блестящий камень создаваемый магами горел невидимым пламенем, сильным и горячим, способным плавить железо и поджигать воду. А Сали имел право выдавать разрешение от гильдии магов на получение и пользование таким камнем, о чём братья прекрасно знали. И конечно, маг предоставил им такое разрешение.

– Спасибо, – вроде бы спокойно благодарил Ларм за облегчение работы, – но с вас господин Сали причитается.

– Ага, благодарим. За головную боль на следующие пол года, – будто бы недовольно вторил ему Кром.

Не успели близнецы прибрать чертёж как в кузницу зашёл Ли. Он был не один. Посланник успел где-то подцепить того самого проныру, с которым не посчастливилось познакомиться Мари.

– Сали, я нашёл нам попутчика, – с порога навалил на плечи друга очередное неудобство Ли.

Сали очень не любил такие неожиданности. Но на Ли невозможно было обижаться или злиться, всё таки он был посланником. Раздражённый маг вспомнил про другого своего друга:

– А как же Андро? Неужели рыжая ведьма съела его?!

Кузнецы испугано уставились на Сали. А Ли с небольшим осуждением в глазах но всё с той же добродушной улыбкой покачал головой.

– А Мари оценила бы шутку. Ведь она знала о письме?

– Знала, – не стал отпираться Ли. И добавил, – Не переживай, Андро уже на рынке, решил прикупить пару бутылок вина.

– Ох уж эти женщины, – задумчиво проговорил Сали. – Так и кто это с тобой?

– Знакомься, Талро. Он колдун и направляется по важному делу в столицу.

Представив незнакомца, посланник с кузнецами удалились по своим делам. Ли просил братьев оставить у них Заката и некоторые вещи до завтра. Оставшись наедине, маг и колдун начали разговор.

– Талро значит. Так вы южанин?

– Южанин. А вы Сали? Не тот ли Сали, что возглавляет гильдию магов?

– Он самый! – весьма повеселевший Андро неожиданно появился у входа.

Пока Ли с братьями кузнецами решал свои дела Андро, Сали и Талро успели хорошо познакомиться. За бутылочкой красного выяснилось, что Талро и Андро земляки и родом из одного королевства. Что Талро направляется в столичную библиотеку в поисках книг по истории, магии и волшебству. Что пришёл он с блуждающих гор, что находятся на границе между баронством Казон и княжеством Рик. Что в горах тех есть община, а точнее братство, таких же колдунов, как и он.

– Всё это очень интересно Талро, но на что вы путешествуете? До столицы путь не близкий, – Андро обратил внимание на довольно поношенный вид Талро, – И колдунов на западе не особо жалуют. Вот на востоке вам были бы рады.

Слова Андро тронули подвыпившего колдуна. Он привстал со стула, на котором сидел и представился по-новому.

– Ну, прямо сказать я, то есть мы, отличаемся от остальных колдунов и зовёмся добрыми колдунами.

– Добрыми? А такие бывают? – удивился Андро.

– Андро, ты опять мудришь, – вмешался Сали, – Ведь Талро сказал, что он добрый колдун, значит бывают. Пусть лучше объяснит, в чём заключается эта доброта.

– А что тут объяснять, – довольный тем, что внёс некоторую сумятицу, Талро присел, – В отличие от всех остальных колдунов мы добрые объединяем людей общими надеждами и стремлениями.

Перед Андро на миг предстала картина – собрание колдунов окружённое народами. Стряхнув наваждение, он спросил:

– А все остальные значит плохие, злые?

– Ну что вы, Андро, – примирительно говорил Талро, – Колдуны бывают всякие. Мы ведь все люди как ни как.

Ответ колдуна оказался достойным, и Андро проявил интерес к пристрастиям колдуна, таким как магия, история и волшебство. По истории книжных дел мастер дал хороший совет – не искать того что сгинуло. А для знакомства с магией и волшебством рекомендовал друга.

– Сали, окажи милость господину Талро. Объясни ему про магию и волшебство.

Андро с каким-то неудержимым весельем, ребячеством в глазах уставился на своего друга. И Сали ничего не оставалось, как принять вызов, о котором он пожалел.

Как глава гильдии магов Сали не стал ходить вокруг да около, и просто стал отговаривать Талро от пустой затеи.

У колдуна не хватало главного – веры. Хотя бы крупицы настоящей веры. Конечно, магия по своей сути являлась наукой, не более. И к примеру, та же алхимия описывала природу веществ. Но то, что представлялось как философия для сознания, при более пристальном и кропотливом изучении становилось законом для души. Знания были всего лишь верой в абсолюте, и наоборот.

Что-то такое пытался объяснить маг колдуну, а тот никак не желал принимать слова Сали на веру.

– Сали, вы утверждаете, что мне не постичь наук?

– Науки дело не хитрое, то есть наоборот. Что-то я с вами совсем запутался.

Андро похрюкивал. От хохота его удерживал лишь подогреваемый интерес к собеседникам.

– Талро, послушайте, – пытаясь вернуть себе разумение, продолжал Сали, – постичь магию, а тем более волшебство с помощью одних только знаний никакой надежде не под силу.

Но колдун не собирался сдаваться, всё больше влезая в дебри, где и сам Сали глава гильдии магов не раз спотыкался.

– Ведь магам подвластно колдовство, – намекал на возможность невозможного Талро.

И в этом колдун был прав. Магам давалось колдовство, как и волшебникам давалась магия. Но и те, и те в основном пренебрегали такими возможностями предпочитая совершенствоваться в чём-то лучшем. Обратно же правило это, почти не работало.

– А волшебство, что это? – не смирялся неугомонный колдун.

(Эх, Андро, удружил, так удружил, этот от меня теперь не отстанет, – причитал про себя Сали.)

Ох уж эти колдуны, где бы они ни появлялись, там обязательно возникали какие-то проблемы. Вот вроде бы жили люди, не тужили, бед почти не знали, нет, конечно, с терпением и пониманием друг к другу. А тут как некстати появляется какой-нибудь колдунишка и начинается. Одному что-то не нравится, другой что-то желает, а третьему и вовсе надоело всё. И спрашивается, а при чём тут колдун, ведь это их что-то там не устраивает. А дело в том, что раньше, без колдуна, они как-то уживались и даже не думали и не гадали что можно, а тем более и нужно (им самим) по-другому. Надежды людей, что дают силы колдовству, не всегда правдивы и часто пусты и бессмысленны. Но каким-то непостижимым образом колдун воплощает весь подобный хлам в умах и сердцах людей во вполне осознанное стремление, что преобладает над всем остальным. И вот уже люди, пренебрегая друг другом и тем болеездравым смыслом, рушат устои и договоры, пренебрегая терпение и понимание.

Такие мысли посетили мудрого Андро. Как бы этот «добрый» колдун не оказался той ещё проблемой для княжества. Хотя народ наш и сам всё отлично понимает. Не бывает добрых колдунов. Не может быть!

Ох, слышал бы его Сали. Волшебники у него злыми быть не могут. Колдуны у него добрыми не бывают. Нет, ну прям добрыми вряд ли, но вот иногда помогают простому люду. К ним ведь с надеждами приходят, со слабыми, почти тлеющими надеждами. У кого сын пропал, у кого мать заболела, кого нелёгкая съедает. И помогают. Разжечь надежду, это они умеют. Да и путь указать, к чему стремиться, тоже могут. Но всё же это редкость. А может и среди волшебников бывает большая пребольшая редкость?

– Господа, нам пора отправляться в путь, – спасал Андро друга от расспросов назойливого колдуна, – Ли закончил свои дела.

Посланник только что вернулся к ним, устроив своего доброго коня, и обговорив с Кромом и Лармом новые заказы.

Трое друзей и их новый знакомый стояли у выхода из кузницы. Тяжёлая дубовая дверь перед ними украшенная стальным орнаментом ждала своего действа.

Каждый ожидал. Они замерли полагаясь друг на друга. Сали надеялся на Ли, Ли на Андро, а колдун Талро безнадёжно растерялся не имея какого-нибудь опыта в магии перехода.

В воздухе ощущалась странная неопределённость. Предчувствие важного выбора, рок судьбы, а может и просто нежелание что-то менять. Видя общую нерешительность, Андро вспомнил очень старое заклинание.

– У меня есть предложение. Ли, помнишь историю с указателем пути?

– Помню. Предлагаешь разделиться? – огонёк азарта вспыхнул в глазах посланника.

­– Пусть каждый сделает выбор. И наверно тебе придётся воспользоваться тем недавним фокусом с умножением, – Андро припомнил Ли его шутку, ­– А начнёт Талро, как самый неискушённый.

– Как скажешь, – согласился посланник.

Все посмотрели на Талро, и тот не понимая, что от него хотят начал смущаться.

– Вам нужно сделать выбор, куда вы хотели бы пойти, – объяснил Ли.

– Я же вроде говорил, в столичную библиотеку, – развёл руками смущённый колдун.

– Это пункт назначения, – продолжил объяснять посланник, – а вам нужно выбрать путь. Как вы пойдёте: налево, направо или прямо?

– А это имеет значение? – с облегчением спросил колдун, всё оказалось довольно просто, – Но если так, то прямо. Это ведь наиболее короткий, а значит и быстрый путь. Я своё уже “наблуждал”.

– Выбор сделан. Остаётся выбор за нами. – Андро шагнул к двери, но его опередил Ли, и распахнув её пригласил Талро и остальных в её тёмный проём.

На улицу торговцев они вышли уже втроём.

– Мы ведь никогда не ходили разными дорогами – заметил Ли.

И Андро, и Сали удивлённо уставились на Ли. Этот шутник снова выкинул какую-то штуку. Но превозмогая желание узнать, что именно сделал их приятель посланник, Андро постарался разговориться о другом.

– Колдуну лучше не знать, куда мы направляемся, – мудро рассудил Андро, – И почему то мне думается, наши пути ещё пересекутся, – Андро подняв правую руку, пригласил всех в сторону площади, – А нам направо. Сали, жезл при тебе?

– В нём нет необходимости, – не сдержался от шутки Сали, – С нами же Ли.

– Я всё забываю про твои неординарные способности к подобным фокусам, Ли, – язвительно отшутился Андро, на что Ли лишь улыбнулся своей добродушной улыбкой.

Они уже прошли все торговые лавочки и книжный магазин Андро, до площади оставалось всего несколько шагов. Сали вдруг обернулся и долго всматривался в другой конец улицы.

– Что такое Сали? – Андро проследил за встревоженным взглядом друга.

– Показалось, – не найдя причины своей тревоги ответил Сали, – Будто кто-то смотрит нам вслед.

Андро махнул рукой и проговорил:

– Оставь, это могут быть люди Пьера.

Сали кивнул, и они втроём ступили на площадь.

Нельзя сказать, что эта площадь сильно выделялась от других трёх площадей города, такое же вымощенное тесаным камнем покрытие, такие же кристальные фонари, то же расположение улиц выходящих к площади и зданий окружающих её. Разве что на постаменте в центре каждой из площадей находился свой, чем то весьма особенный памятник. Вот и на этой площади в центре стоял небольшой камень. Площадь так и называлась «Площадь камня». Ничем не примечательный камень может и не выделялся среди таких памятников как «Вечное пламя Горна», «Щипцы Горна» и «Молот Горна», но считался камнем основания первой печи города. По приданию древний город был основан кузнецом, поселившимся когда-то в этих местах. Он был славным человеком, с добрым сердцем и щедрою душой и потому вскоре съехалось к нему множество народу. Не только кузнецы и те, кто желал освоить кузнечное ремесло, но и многие другие. А как звали того кузнеца вы можете догадаться сами.

Чтобы отвлечься от тревоги Сали решил вслух порассуждать о магии.

– А ведь указательное заклинание легко обойти. Не многие догадываются, но достаточно обойти указательный камень справа и идти налево по указателю, идя на самом деле направо для себя и наоборот, обойдя камень слева идти направо, идя налево.

Выслушав урок по магии, Андро покрутил зачем-то пальцами. Затем высказался.

– Никогда бы не подумал. Ли, а ты?

– Из нас только у Сали неординарные способности к подобным фокусам.

Друзья, расхохотавшись, прошли по площади до камня и, обогнув его справа, исчезли.

Появились они на главной площади Руана, столицы княжества Рик, выйдя из-за фонтана.

Сказка о самом страшном заклинании

– Мама, а ты как себя чувствуешь? – обеспокоенно и в то же время с неподдельной заботой спрашивал ребёнок.

– А что? – отвечала его мама.

– Может, ты расскажешь мне сказку, – предлагал малыш, думая, что своим вниманием делает свою маму самой счастливой.

– А если расскажу, ты будешь крепко-прекрепко спать? – ставила условие хитрая мама.

– Буду, буду! Только сказка должна быть интересной, – радостно соглашался сын.

– Хм, интересной, – задумалась мама, – и про что же тебе рассказать.

– Про магию, расскажи про магию! – ещё радостней кричал мальчик.

– Тише, тише. А давай я расскажу тебе про самое страшное заклинание, – успокаивала его мама.

– Страшное? Самое, самое? – не верил ребёнок.

– Самое, самое! – нагоняла жути женщина.

– А мне не будет страшно? – храбрился малыш.

– Ха-ха. Нет, что ты, не бойся и слушай, – весело поддержала мама, начав рассказывать сказку.

Было это однажды, в те времена, когда люди занимались тёмными искусствами, и зло множилось на земле. Но добрых и сильных людей было не мало, и началась война. Сильны были злые люди, но сила их была заключена в коварстве и беззаконии. Пользовались они тёмными знаниями и самой чёрной магией. И многие земли были во владении у них, и многие князья служили им. Но не сдавался добрый люд и война не прекращалась. И длилась она так долго, что не нашлось бы никого, из простого люда, кто помнил её начало и надеялся на её конец.

Но вот, среди магов был такой. Помнил он то время, что зовётся мирным. И сам он был человеком мирным. Не хотел он ни побед, ни завоеваний и надеялся, что война когда-нибудь кончится.

И как-то раз случилось, что все князья и многие влиятельные и сильные люди, добрые и злые, собрались в одном городе. Было тогда перемирие между ними, и делили они мир меж собой. Но, как и прежде не раз, они не примерялись. Каждый желал себе лучших земель и больших владений. И шло всё к раздору и опять к войне.

Но вот выступил тогда перед ними тот маг. Был он человек уважаемый среди магов и чародеев, коих было большинство. А среди князей лишь один был чародей.

Пытался он убедить их, что нет пользы от войны, что вредят они себе. И могли бы приумножить свои богатства, но не видят этого. Но князья знали этого человека, знали, что помогает он всем пострадавшим от войны. Не верили они в слова его, думали, что из мягкости и глупости решил он заступиться за люд простой, что больше всех страдает от войн. Ох, как смеялись они над ним, какие шутки шутили. Но один из князей не смеялся.

И князь этот говорит тогда магу – «Делай что желаешь, ведь не отступятся они. Жадность их от владений их, а сила их в богатстве. А война только и делает им, что умножает богатства их».

Маг тот час посерел весь, вся жизнь ушла из лица его, и сам на себя не стал похож. И князья закричали тогда – «Смотрите от неправоты его смерть пришла к нему». Не знали они, что с тяжёлым сердцем и большой печалью творил онзаклинанье.

Странное то заклинание было, не видывал мир подобной магии. Магии сродни волшебству.

Поздно спохватились все. Стулья и столы их обратились в кусты зелёные, а мечи, за которые схватились в песок, пыль ржавую. Но не остановилась на этом странная магия и одежд их коснулась и палат каменных. И вот стоят люди голые, кто в пухе хлопковом, кто в паутине шёлковой, а кто и хуже того шкурой звериной порос. Стоят средискал каменных, посреди кустов зелёных. Ничего сотворённого руками человеческими не осталось во владении том. А мага того схватил князь-чародей, обернулся огромной птицей и улетел.

Но не испугались князья, ведь многие из них были войнами и весьма храбрыми. Нашли коней и лошадей и поскакали в свои владения собирать войско на войну с князем-чародеем и магом. Глупцы не знали, что заклинание то заклятием на них легло. И куда бы ни пришли они всё обращалось. Города превращались в каменные скалы, а сёла в леса и заклятие то ещё долго жило в тех краях.

Так сотворено было самое страшное заклинание. Так появились тёмные земли.

– Ну, что. Пора спать, – закончила сказку мама.

– А сказка кончилась? – спрашивал неугомонный ребёнок.

– Кончилась, – подтвердила мама.

– И ничуть не страшная, – немного разочарованно заключил мальчик.

– Это пока ты маленький, вот вырастешь, поймёшь, – поучительно говорила мама.

– А про князя-чародея расскажи, – не успокаивался малыш.

– Потом, – строго говорила женщина.

– Ну, расскажи, – ныл сынишка.

– В следующий раз мой маленький волшебник, – ласково укладывала сына мать, – А сейчас давай спать.

Глава 2 НЕРАВЕНСТВО

Князь сидел вместе с Андро и Сали за круглым столом в том самом подвальчике, где сам он никогда не бывал. Хотя Пьеру всё подробно описывали.

Он внимательно осмотрелся. Вполне ожидаемо ему предстала скудно обставленная комната с винтовой лестницей на верхние этажи. Внимание привлекла полка с книгами. Рука Пьера сама потянулась, желая поскорей открыть путь к знанию.

– Ты здесь не за этим сын птичьего народа! – громовым раскатом прозвучал голос Андро.

Хозяин привстал, опёршись обеими руками на стол, будто плечи его несли непосильную ношу.

– Слушай внимательно князь, – тем же раскатистым голосом, но уже спокойнее говорил Андро, – вымирание нависло над народами нашего мира. В большей степени это коснётся младших народов, но ты ведь понимаешь, всё связано.

– Что же делать? – только и спросил растерянный от такого поворота событий Пьер.

Андро молчал. Пьер и сам всё понял, они были бессильны.

Тьма надвигалась. Не чуждая этому миру тьма, всегда присутствующая здесь, но чем-то или кем-то сдержанная. Договором ли, или просто кем-то из волшебников. Медленно волнами она всё сильнее и больше охватит мир, пока всё не прекратится.

Остаться без светоча наук, без веры в превосходство человеческого духа над силами природы, без магии. Суждено ли?

Пьер в надежде посмотрел на Сали.

– Думаю, дело не только в магии, – отвечал на незаданный вопрос Сали.

Пьер откинулся на спинку лавки и уставился в потолок.

– Как хорошо, что это всего лишь сон, – подумал он вслух.

– А разве сны нам сняться просто так?! – сказал кто-то позади князя.

Пьер оглянулся. За его спиной стоял Ли, неожиданно серьезный, со слегка угрюмым видом и колючими глазами. Он никогда не видел такого Ли. А может это был и не Ли. Он ещё хотел спросить его о чём-то важном, но проснулся.

Двери на балкон были открыты. Пьер мокрый и холодный встал. Где-то вдали, в море бушевал ураган, ночное небо сверкало, озаряя очертания горизонта. К свету маяков, подобно мотылькам, стремились в порт тёмные фигуры кораблей. А сам порт оживлённо встречал их в свете фонарей.

Порт Руана ошеломлял своей громадностью. Вся столица при взгляде с моря меркла перед тремя его гаванями, две из которых входили в залив чёрной скалы. Одна из них, старшая гавань, когда-то носившая имя речной, находилась севернее, в устье реки Вара и была защищена фортом у самого северного края залива. Её каменные пристани, возносящиеся над морем, казалось, ступенями восходят к самому небу. Будто кто-то с неба воздвиг лестницу к морю. Безусловно, она была древней, отчего наверно и считалась местом священным, где совершались обряды, от бракосочетаний до придания мёртвых огню.

Средняя гавань, значительно отличалась от своей старшей сестры. Воздвигнутая из тёсаного камня, она не выделялась той силой и мощью, но являла в себе великолепие красоты. Отстроенная архитектурно изыскано, обставленная фонарями настолько, что ночью светлее, чем днём в пасмурную погоду, оборудованная всевозможными механизмами, от кранов до подъёмников – для кораблей в море она была скрыта за одинокой чёрной скалой. Днём та скала служила ориентиром для тех, кто желает зайти в одну из гаваней порта. Ночью ориентиром служили два маяка, стоявшие по разные её стороны. Белый маяк, стоявший на северной стороне светил белым, а на южной стороне стоял красный и светил, конечно же, красным.

Младшая гавань, или гавань рыбаков, находилась южнее. Там, где тесаный камень средней гавани сменялся скалистым берегом, иногда переходящим в песчаный пляж, усеянный деревянными причалами. Здесь гнездились местные рыбаки, от мелких лодочников до крупных гильдейских кораблей.

В портовых улочках средней гавани ютились кабаки и пара ресторанчиков, в одном из которых за квадратным столом сидело трое. Один из них – худой, невысокий с острым прямым носом – барон Сагро, сидел напротив окна. Его круглые маленькие чёрные глаза, тонкие губы на широком рту и вечно бледная, гладкая кожа, к которой не приставал южный загар, создавали впечатление, благодаря которому барон носил прозвище «Змей Казона». Правда из-за своего характера и поступков носил он и другое прозвище по смыслу похожее, но в общении с ним никогда и ни кем не употреблявшееся.

– Талро, и как ваши успехи?

Вторым собеседником оказался тот самый колдун встретившийся Сали и Андро в самом начале их путешествия.

– Никак, – отвечал недовольный своими успехами Талро.

– Как? Совсем? – не верил до конца колдуну барон Сагро.

– Барон, наш друг, – Талро указал барону на третьего собеседника, – говорил, что именно в библиотеке Руана есть возможность узнать про магию и волшебство подробнее. И скажу вам, что это всё байки. Библиотека конечно огромна. Но никаких сведений там не нашлось. Только лишь сказки, мифы и легенды.

Напротив барона сидел крепкий коренастый мужчина, его седые волосы и морщинистый лоб говорили о почтенном возрасте, а в глазах изредка замечались всполохи власти.

– Мои советы основаны лишь на слухах, что ходят в гильдиях, – оправдывался неназванный участник их собрания, – Маги редко откровенничают, но если такое бывает, то понять их не просто. Вы колдун и вам должно быть виднее, чем нам. Что, например, с книжным магазином? Вы что-нибудь выяснили?

– Пустая затея…

Колдун вкратце пересказал все последние события, в которых принимал участия и заключил выводы по ним. Из всего выходило, что Андро не тот, кого они искали. Правда, седовласый никак не хотел отбрасывать этот вариант, вцепившись в Андро и его магазин.

– И всё таки, я советую не оставлять эту затею. Сали кто-то помогает во всех его начинаниях. Эти маги такие самодуры, один никогда не послушает другого. Иногда думаешь, что гильдия магов и глава их гильдии это какая-то фикция. Но несмотря ни на что решения Сали никогда не оспариваются. И, что важно, решения эти, по крайне мере самые сложные, принимаются после посещения того самого книжного магазинчика.

– Не будь вы одним из глав гильдий, – проголосил барон, – Как можно умалчивать о таком!

Эта троица совершенно не боялась обсуждать свои дела громко и ярко, так как небольшой ресторан полностью принадлежал барону Сагро. И на их время был освобождён от посетителей и излишней прислуги.

– А что вы от меня хотели, барон, чтобы я открыл вам всю подноготную гильдейской верхушки? Знаете, что говорят про Сали? Мы ведь тут с вами не пасьянс раскладываем.

Гильдеец боялся, но боялся он более всего потерять то к чему так долго шёл. Возраст брал своё, и в отличие от барона, чья власть была от владений, глава гильдии кузнецов с трудом проявлял былое мастерство тяжелеющим день ото дня молотом, подходя к той черте, за которой слава и власть в гильдиях сменяются почтением.

– Быть самым влиятельным в гильдиях и стать никем лишь потому, что руке молота не удержать, – усмехнулся барон собственным догадкам.

– А как ваши дела, барон? – Талро решил отвлечь их от горячих препинаний. Барон с трудом отвёл свои чёрные глаза от огоньков гнева напротив.

– Моё положение не назвать завидным, – не радостно сообщил барон, – Конечно, я богат, но для какой жизни. Границы баронства закрыты, торговля приостановлена. Только благодаря вашему братству, Талро, я имею хоть какую-то прибыль.

Да, собралась эта троица не ради праздного дела. И вроде бы не пустой стол привлекал только изголодавшегося колдуна. Двоим же никак не получалось совладать с беспокойными мыслями кружащими в их головах словно зловещие вороны. А всё пресловутые законы князей, суровые и непреклонные.

– «Все рода Казона должны быть восстановлены», – с презрением процитировал княжеский указ барон Сагро, и со злобой продолжил, – будто это я виноват, что зараза изгрызла их. А начнись война, где-нибудь у соседей, и я исправил бы своё положение.

И для гильдий не во всём совершенный закон оставлял некоторую сумятицу для несовершенных людей. Глава гильдии кузнецов в своём деле оброс своими людьми. И будучи своими для него, для кого-то они точно не были таковыми. Были ещё и дети, и дети детей. И так далее и тому подобное. Почтение, конечно же, на всю эту свиту не распространялось, а вопрос о совершенстве умений всегда был открыт.

– А затем тот самый маг шибанёт заклинанием равенства и помножит все ваши начинания на ноль, – зло усмехнулся гильдеец.

– И потому, – смиренно соглашался с гильдейцем барон, – давайте сойдёмся на том, что Талро продолжит искать.

– А где искать? – колдун развёл руками, неряшливо скидывая со стола объедки.

– Талро, – барон как всегда принял решение за всех, – сопровождайте Сали и далее. Возможно, вам откроется что-то важное. Куда они направляются и зачем вам известно?

– В северные земли, а затем в какой-то монастырь в свободных землях, – с трудом припомнил Талро.

– О-о, это не какой-то монастырь! Да, барон?! – барон кивнул и гильдиец продолжил, – Это, дорогой вы наш, монастырь хранителей волшебства. Хотя хранятся там только вещи, оставшиеся от волшебников древности. Волшебные вещи.

– И я узнаю об этом только сейчас?! – возмущённо прокричал колдун.

Таверна «У слепого рыбака» находилась за скалами рыбацкой гавани и была местом, где собирались не только местные рыбаки, но и многие моряки со средней и старшей гавани. Своих помощников сюда посылали и капитаны средней гавани.

Вечером в таверне бывало людно, в основном из-за мелких рыбаков, заканчивающих свою работу до полудня и отмечавших прибыльный улов. Попадались и те, кто гулял в долг, такие старались разузнать про чужой, более удачливый промысел. Другое дело гильдейские команды, которые только готовились в долгое плавание, их корабли уходили в море и собраться так, перед самым отплытием, считалось хорошей приметой. Вот и сейчас в углу за несколькими сдвинутыми столами сидела одна такая команда. Их корабль вскоре отплывал, и они уже вставали из-за столов, когда в дверь таверны ввалился запыхавшийся человек. Своим поведением тот сразу привлёк к себе внимание. Суетливо дойдя до питейной стойки, он хлопнул по ней трижды. Этот обычай таверны «У слепого рыбака» знали все жители Руана от мала до велика. И заключался он в том, что каждый посетитель кто мог заплатить, за знатную кружку эля, хлопал ладонью по столу лишь раз. При том неважно угощал тебя кто-либо или ты платил своей монетой. Куда сложней давались хлопки по столу дважды. Так ты подтверждал свои неудачи и свою несостоятельность. Благо хозяин знал всех рыбаков наперечёт, другие же моряки с пустым карманом не захаживали. Но три хлопка были особым случаем. В каком трактире или кабаке хозяин угощает гостя? Возможно, подобное случается изредка, а вот в таверне «У слепого рыбака» такой жест совершался довольно часто. Конечно, было и условие.

Истории, что может быть занятней и интересней. Особенно если это истории моряков рассказанные за доброй кружкой знатного эля. А морякам всегда есть что рассказать. Вот и в этот раз, недожавшись хозяина мужчина снова хлопнул три раза по стойке.

– Да иду я, иду, – басисто раздалось из тёмного проёма за стойкой, – Вот!

Хозяин, здоровенный высокий мужик с чёрной бородой, поставил большую кружку перед гостем. Тот недолго думая припал к ней, и спустя миг та была уже пуста.

– Так ты рассказать ничего не успеешь, – недовольно проворчал хозяин таверны.

– Не переживай, Рабан, – громко, чтобы слышали все, успокаивал уверенный в себе посетитель, – у меня весьма короткая история. Вот только стоит она куда больше одной кружки эля.

Рабан задумался. Он знал этого рыбака, вполне себе нормальный парень. Увалень конечно, но чтоб так нагло с самим Рабаном. Случалось всякое, таверна всё-таки место непростое, но так в лоб. Не торгуясь!? Не рассказав даже и половины.

– Ты хоть с моря? – с сомнением спросил Рабан.

– А как же, – всё так же уверенно отвечал гость.

– И где сегодня плавал, не секрет?

Своим вопросом Рабан попал в точку. Рыбак замялся, растеряв всю прежнюю уверенность. Неловко озираясь по сторонам, он шёпотом, сильно приблизившись к хозяину таверны проговорил:

– У мёртвого грота.

– Где, где? – прищурившись, повторил свой вопрос Рабан, – Я не расслышал.

– У мёртвого грота, – уже громче прохрипел рыбак.

Весь зал взорвался хохотом. Рыбак, покрасневший от стыда, вцепился в пустую кружку обеими руками, будто пытаясь раздавить её, но та не поддавалась.

– Ну ладно вам, успокойтесь! – Рабан, не улыбнувшийся ни на миг, забрал ни в чём неповинную кружку у бедолаги, оправдывая его, – С кем не бывало.

Все в зале притихли, ожидая продолжения занятной истории.

– Я не про грот, – пытаясь вернуть себе былую уверенность, пояснил сегодняшний герой.

– Да? – удивился непроходимой смелости этого молодца хозяин таверны, – А то мы все подумали, что тебе посчастливилось встретить русалку!

– Не посчастливилось, – сдуру ляпнул увалень.

И снова в таверне расхохотались. Тут уже не выдержав, местные начали вворачивать собственные шуточки.

– Ага, рыбачил он. Да у мёртвого грота отродясь рыба не водилась!

– Аха-ха, только если вот с такими! – один морячок со средней гавани рисовал руками не двусмысленные округлые фигуры.

– Русалки как же, да девки туда бегают, за кем пригляда нет, – проворчал один старик, сидевший в углу.

Наш герой, помрачнев от чужих шуточек, уже смотрел Рабану прямо в глаза.

– Бочку, – потребовал он.

Но вызов не удался, увалень хоть и был здоров, но перед хозяином таверны смотрелся так себе.

Раздумывая вслух над всем этим, Рабан в ожидании скрестил руки на груди:

– И что ж у тебя за история такая?

Гильдейцы в углу завозились, переговариваясь друг с другом.

– Возможно, он видел штормовую! – выкрикнул кто-то из них.

Таверна затихла. Время, что летит в таких местах, сейчас замерло, и каждый присутствовавший напряжённо ждал ответа.

– Это так? Ты видел штормовую? – спросил Рабан парня, грозно нависнув над ним.

– Да, – еле выдавил из себя рыбак.

– А бочки не многовато? Может, поторгуемся, – сразу повеселевший хозяин таверны давал понять, что за бочку придётся побороться.

Но таверна взорвалась громогласными возгласами в адрес Рабана.

Истории часто учат чему-то новому, может потому, они так ценятся здесь, в таверне «У слепого рыбака». Хотя эта история, по большей части, была своевременным предупреждением для местных моряков. И вот, не успел наш герой начать распивать свою заслуженную бочку, как из таверны повалил народ. В первых рядах оказались те самые помощники капитанов, они торопились на среднюю гавань предупредить о надвигающемся шторме. За ними гурьбой вперемешку выходили моряки с залива чёрной скалы, видно и у них появились какие-то неотложные дела. А замыкал шествие кто-то из гильдейцев, видимо старший. Он не спеша шёл к выходу, оставив свою команду гулять до утра. Да и куда теперь торопиться, вот пройдёт шторм, тогда и поплавают.

Князь Пьер Рик принял их в рабочем кабинете. Он сидел за большим письменным столом, и по двум приставленным к столу креслам, со стороны гостей, и паре кубков на нём можно было подумать, что правитель кого-то ждал. Сам кабинет представлял собой заваленную всякими свитками, картами и книгами комнату. Впервые побывавший здесь человек оглядевшись вокруг замечал, но не сразу, что кроме той двери, в которую он входил, была ещё одна, придавленная большим зеркалом в резной деревянной рамке. Затянутое паутиной и покрытое толстым слоем пыли оно как бы намекало, что этот ход непопулярен у здешнего хозяина. Кроме зеркала внимание привлекал сияющий доспех, стоявший как раз у стены напротив. Он был отполирован до такой степени, что свет от люстры под высоким потолком ослеплял любого смотрящего прямо на него. А рядом с доспехом к углу комнаты был приставлен огромный двуручный меч в кожаных ножнах.

Письменный стол стоял как раз между зеркалом и доспехом. Сделанный из красного дерева, он неплохо сочетался с зелёными стенами комнаты и не сочетался с ярко синим костюмом князя.

– Смотрю, ты ждал нас, – без приглашения завалившись в кресло, утверждал один из гостей, – Неужто сам князь следит за мной или ты был так уверен, что я откликнусь на твою просьбу?

– Андро, о чём ты? – удивился обвинениям князь, – Ваш визит для меня неожиданность. Правда, мои люди сегодня следили за одним торговцем напротив твоего дома, – голос князя изменялся, властно твердея в интонациях, – И моим советникам не по душе, что сам Сали вмешался в некоторые события.

– А я что?! – застыв у самой двери оправдывался второй гость, – Я просто помогал Ли.

– Ли посланник, с него какой спрос? – меняя гнев на милость, продолжал давить чужую волю скорее по привычке, чем из необходимости князь, – Но ты, Сали – магистр! Глава гильдии! Думаешь, о твоей способности читать умы никто не догадывается? Не вмешайся ты, всё могло выйти иначе.

– Как интересно, – Андро покосился на друга, но тот лишь пожал плечами. Князь был прав, но что делать, если его желание помочь Ли превозмогло все против.

– А как же твоё письмо? – вытащив свиток из-за пазухи, Андро протянул его Пьеру.

– Что это? Моя печать и мой почерк, – Пьер покачал головой, тихо проговорив, – Вивиан.

Пьера расслышали все. И снисходительно улыбающийся Андро, который махнул рукой другу приглашая в соседнее кресло. И неуверенно пристроившийся в кресло Сали, напряжённо соблюдающий осанку. А сам князь, смотря то в свиток, то исподлобья на близкого друга Андро, проговорил:

– Я не писал этого письма и не ставил этой печати. И эти кресла остались после приёма двух особ, как раз связанных с тем торговцем, – окончательно отмёл все нападки свояка Пьер.

– Поподробнее про торговца, – продолжал свой допрос, как ни в чём не бывало Андро, при этом он успел разлить вино по кубкам из принесённой им бутылки.

Пьер не отказался от напитка. Андро знал толк в вине и не раз удивлял своими находками.

– Мы пытались прижать барона Казона и одну гильдейскую шишку, но им постоянно удаётся ускользнуть. Есть подозрения, что им кто-то помогает. И твоё вмешательство, Сали, направляют эти подозрения не в лучшую сторону.

– Сложная ситуация. Тут не разобраться без особого взгляда на сущее, – подвёл итог Андро, а затем пожаловался на друга, – а ещё Сали всю плешь проел мне своим злым волшебником.

Князь, осушив свой кубок досуха, достал из стола ещё одну бутыль.

– Покрепче, – уточнил Пьер.

Андро тут же откупорил её.

– И что ты думаешь про всё это? – спросил Пьер, пока Андро наполнял его кубок.

– Я не видел того, что видел Сали. Но новости последнее время тревожнее и думаю, мне стоит вмешаться в эти события.

Замолчав, Андро закрыл глаза, принюхиваясь к ароматам из бутылки. А на одобрительно кивнувшего Пьера, напала лёгкая дремота. Князь снова залпом выпил с кубка, отчего его вечно красный нос ещё сильнее раскраснелся.

Погрузившийся в винный аромат Андро, всё же очнулся, и отпил с кубка. Ему захотелось растормошить своего властного родственника, и он спросил:

– А чего зеркало такое мутное? Ты знаешь, иногда посмотреть на себя со стороны не замутнённым взглядом весьма полезно. Возможно, тебе откроются некоторые недостатки.

Замечание свояка и его вопрос Пьер оставил без ответа. Он прекрасно понимал намёк Андро.

– Сали, я чуть не забыл, – вовремя вспомнил князь, – Плут просил тебя зайти к нему в храм. Что-то связанное с северными землями. А Кнут извинялся, ему пришлось покинуть княжество, и он не успел попрощаться.

– И куда он отправился? – поинтересовался Андро.

– В страну Рух, – Пьер всё-таки покосился на своё мутное отражение.

– Как жаль. Я ведь никогда не бывал в этой стране и дороги туда не знаю, – отстранённо проговорил Сали, и тоже обратил своё внимание к зеркалу.

– Кстати, Пьер, в твоём княжестве появилась интересная личность. Ты что-нибудь знаешь о добрых колдунах? – зашёл с другой стороны Андро.

– Ты про того, который следил за торгом Ли и Сали? – припомнил пьянеющий Пьер, – Странный тип. Зачем он заходил в твой магазин?

– Пообщаться с Мэриэн, – спокойно ответил Андро.

– И как ему Мэри? – заинтересовался Пьер.

– Остался в полном восторге, – легко признался Андро.

Неожиданно звонкий смех Пьера не смутил Андро, на что Сали слегка улыбнулся. Характер сестры княгини Вивиан славился на всё княжество и наверно был одним из двух признаков, по которому можно было узнать в Мари, жене книжных дел мастера, принцессу Мэриэн.

– А если серьёзно, – уточнил расслабившийся Сали, – он связан с Казоном и возможно является тем, кто помогает барону.

– Сали, ты здесь не самый умный, – сделал замечание нерадивому магу князь.

Сали оставалось только опустить голову, что он мог возразить самому князю.

– Ну чего он, Андро? – спрашивал вновь переменившийся Пьер, – Шуток не понимает?

– Мне кажется, Сали не чист на руку, – вслед за Пьером принялся шутить над другом Андро, – и письмо было его идеей.

– Так вот он, тайный советник моей жены, – весело проговорил Пьер, обвинительно тыча указательным пальцем в Сали.

От сказанных слов Сали встрепенулся.

– А что прикажешь, князь?! Как ещё этого сказочника из книжного плена вытащить?!

– Аха-ха, – рассмеялся князь, – За такой подвиг мы обязаны выпить!

Вивиан застала их поднимающихся по лестнице. Пьер был не в состоянии волочить за собой ноги и Андро взвалил его на себя.

– Быстро вы, – удивилась княгиня, вздёрнув одну бровь из-за чувств смутных, между удовлетворением и сомнением, а затем спросила, – Надеюсь, переговоры прошли успешно?

– Ваше высочество, не сомневайтесь, мы сделаем всё, что в наших силах! – ответил единственно трезвеющий в этой мужской компании.

Коренастый Сали кланялся перед прекраснейшей Вивиан, от чего казался ещё ниже. Её высочество не обращая внимания на мага сверлила взглядом спину поднимающегося по ступеням Андро, но тот лишь помахал рукой в приветствии и, пыхтя, продолжил подъём.

– Магистр, прогуляйтесь со мной, – разочаровано сказала княгиня.

Маг тут же вытянулся.

– Как прикажите ваше высочество, – отчеканил он.

– И оставьте, пожалуйста, этот придворный тон, Сали.

Княгиня Вивиан вздохнула, предложив свою согнутую в локте руку магистру, и направила их по коридорам дворца.

Солнце пламенным закатом пряталось за горизонтом. Талро спускаясь меж пристаней старшей гавани, был поражён видом чёрной скалы. Её тень лежала бездной в янтарных водах залива, и, поднимаясь по алым ступеням, рассекала их чёрным ущельем. Испугано оступившись у границы меж тенью и светом, и чуть не упав, колдун сбежал к нижней пристани. Издалека ему махали руками двое. Там, где золотистая Вара впадала в янтарное море.

– Я всё же надумал путешествовать с вами, – выкрикнул Талро, ещё толком не приблизившись к Андро и Сали.

Те стояли у длинного чёлна и, дождавшись его, приветливо предложили ему спуститься в лодку. На корме у рулевого рычага сидел ещё один человек, он тоже рукой приглашал Талро. Спустившись в чёлн и устроившись на носу, Талро наблюдал как Андро, перебравшись на борт, собирает швартовый канат, а Сали оттолкнув лодку, ловко запрыгивает в неё с низкой пристани. А мгновение спустя сильный ветер гнал их чёлн вверх по течению Вары, всё быстрее удаляя его от порта, каменные пристани которого в городе становились набережными. Талро засыпал от стремительно мелькающего перед глазами Руана.

Закат сменился сумерками, а те звёздной ночью и только камень в жезле Сали, сияющий между жёлто-оранжевым и красным, напоминал о нём. Маг, достав из кожаной сумы книгу и поглядывая то в неё, то в небо, что-то тихо нашептывал, а его друг болтал на корме с рулевым.

Рулевой и Андро смотрели на Сали, но тот был слишком занят, чтоб уделить внимание их разговору.

– Ходят среди народов слухи про тёмные дела, что творятся во всех светлых землях, – рассказывал лодочник, – Поговаривают, что кто-то из магов злоупотребляет тёмными искусствами и это навлекает на нас всех тьму. Кто-то болтает, что во всём виновата жадность баронов, а кто-то винит засидевшуюся на своём месте верхушку гильдий.

– А вы что думаете? – спрашивал Андро.

– Что мне думать? – удивлялся вопросу рулевой, – Магия в крови ветреного племени ещё сильна, и мы не подпускаем к себе тьмы. Хотя конечно не только в магии дело. Вон в Руане, сколько штормовой не видели, а не отчаиваются, уж столько штормов пережили.

– Волшебство, – говорил ему Андро.

Битый час отбивался от назойливого колдуна старина Плут. Тот, не унимаясь, задавал всё новые и новые вопросы. И нет бы не по делу. А именно сейчас, именно эти вопросы, а точнее ответы на них были так нужны самому Плуту.

– Как вы не понимаете?! Обряды у всех свои! Ко мне приходят не за обрядами, ко мне приходят за поддержкой. Те, кому она и вправду необходима. И что это вы мне предлагали? Полагаться на помощь баронов? Да, храм наш старенький и стоит в убогом месте. Зато люди сюда ходят не те. Ну не те, которые хотели бы откупиться! Ну, вы же поняли. Нет? От тьмы не откупишься. А с баронами лучше не водиться, они, знаете ли, имеют одно прегрешение не в меру всему остальному. Какое? Просто никто из них не заботится, о тех с кого берут, с кого богатеют. Не заботятся они о них как о самих себе, не пекутся! А что короли? Король если он как отец родной своему народу, а не поборник какой, то хвала ему. А вот с князьями всё сложней. Тут власть и предназначение. Вот если король как отец, то князь, по-вашему, кто? Неправильно думаете. Молчите лучше! Король правитель над одним народом – своим. А князь – над народами. Он должен воплощать все стремления их, все мечтания. И если он поборет тьму и обратиться к свету, без хитрости и лукавства, то станет подобно сыну человеческому. Что значит побороть тьму? Ну, любой народ стремиться не только к светлому, а весы находятся как раз в руках власти. Держа в руках весы и пользуясь противовесами, правят князья. Отец ведь в сыне своём видит лучшее воплощение себя…

Талро проснулся разбуженный чьими-то голосами, и ясное утро ослепило его. Рядом сидели Сали и Ли.

– С добрым утром, – поприветствовал их колдун, сам зябко съёжившись от прохлады.

– С добрым, – отвечал ему Сали, – вовремя проснулись, к нам только что присоединился Ли.

– Я ненадолго, – скромный посланник кивнул своим радостным и светлым лицом, продолжая разговор, – Новости принёс и посылку от Мари. Ох, как она возмущалась, узнав, куда вы отправились из столицы: «Знаю я их, только и делают, что пьют и болтают, а на поесть ума не хватает».

Ли в этот момент так сильно походил на жену Андро, что Талро пришлось потереть глаза, может, привиделось. Но Ли сидел всё такой же улыбчивый и весёлый. Только одежды на нём сияли белизной, сливаясь с окружающим лодку видом. Взгляд Талро прояснялся и ему открывался прекрасный вид на заснеженный берег.

– Мы уже добрались? – удивлённый Талро не верил своим глазам, преодолеть многие и многие мили за одну ночь на лодке под парусом и против теченья.

Тут явно не обошлось без магии, подумал колдун.

– Нет. Но как потемнеет мы будем на месте, – Сали хитро улыбнувшись подмигнул Ли.

– А какие новости принёс посланник? – Лодочнику было интересно. – Может, случилось чего?

– А как же, случилось, – Ли выдержал небольшую паузу, и сообщил,– Штормовую видели.

– Да ладно, – не поверил лодочник, – И шторм был?

– Был и такой, о-го-го какой! – Ли развёл руки над собой, показывая всю мощь и силу стихии.

Лодочник задумался. Тишина легла на округу, только лёгкий плеск воды мерно бьющейся о борт лодки нарушал этот покой. Наблюдая по сторонам, никто не заметил, как посланник растворился в воздухе, оставив после себя небольшой свёрток. Как ни в чём не бывало, Сали развернул его и аппетитно парящий на холоде свежий мясной пирог разошёлся по кускам.

Трапеза пришлась, кстати. Озябший Талро согрелся, и к нему пришла хорошая идея, как направить разговор его спутников в нужное ему русло.

– Неравенство, Андро ты слышал? – Сали загорелся спором, – Талро, ну как вам такое пришло в голову. Конечно, это заклинание запрещено, но оно не такое уж и страшное. Видите ли, Талро, неравенство оно без всяких заклинаний, было, есть и будет. Ведь всякий в чём-то да не равен другому, и по большей части это даже в подмогу.

– Но как же, – колдун не ожидал такой реакции и не нашёлся чем сразу ответить, а Сали не унимался.

– А как, по-вашему, умный слабак совладает со сложной, но тяжёлой работой, без сильного и крепкого, пусть даже и с пустой головой. Да и все остальные неравенства делают нас вместе только лучше, но исключительно тогда, когда мы едины и дружны. И только у подлых и лицемерных людей чужое неравенство используется против неравных им. Потому и запрещено внушающее неравенство заклинание.

– И у трусливых, – поправил друга Андро.

– Но разве в истории мало примеров того к чему приводит неравенство? – Разговор уходил не в то русло и Талро старался исправить ситуацию, – Андро, ответьте.

– Вы правы, но и Сали прав. И я скажу вам даже больше. Кроме времени, что беспощадно даёт и забирает, сами люди устраивают как равенство, так и неравенство. Создавая или руша, они возносятся, падают, объединяются и делятся между собой. Без всякой магии.

– От ваших речей, господа, голова кружится и в глазах темнеет, – что-то важное было в словах книжного мастера, неуловимая мысль пронеслась в голове Талро.

Все кроме колдуна расхохотались в кружащей меж берегов лодке под стремительно темнеющим небом.

Сказка о штормовой птице

– Про князя-чародея, про князя-чародея! – требовал малыш, – Ты обещала.

– Я не обещала, – твёрдо отвечала мама, – а сказала что расскажу. Но давай сегодня ты послушаешь другую сказку.

– А про князя-чародея? – разочарованно спрашивал мальчик.

– Ну, можно было бы и про него, только сначала полезней узнать про другую птицу.

Женщина умело заинтересовала своего сынишку, и тот сразу успокоился, придумывая новые вопросы.

­– Про какую?

– Штормовую.

– А что это за птица такая?

– Слушай и узнаешь, – начинала рассказывать мама.

Эта история произошла где-то на западе там, где ступенями, извечно омытыми морем, вздымается лестница в небо. Легенда про одного рыбака, красивого и крепкого парня, слепого от рождения. Был тот рыбак беден и жил вместе со своей матушкой за скалами, у берега того моря. А рыбачить ему помогала матушка, указывая куда плыть и где закидывать невод. Улов их хоть и был невелик, но на жизнь хватало. Но как всегда бывает, мать чувствуя слабость от старости, решила женить своего калеку сына, дабы не остался слепой рыбак один, неспособный прокормить в одиночку даже себя. Но не могла найти невесту ему, бедность и слепота пугала местных девушек, ни одна не желала себе столь тяжёлой жизни хоть и с крепким красавцем.

И вот однажды поздним вечером в сильный шторм, постучалась к ним в дверь одна девушка. Матушка рыбака, обрадованная таким событием, накормила и обогрела девицу. Но поутру выяснилось, что та была хрома, крива и неказиста. И где найти проку от такой невестки думала она и погнала её, было прочь, но сын заступился. Избавлен он был слепотой от предрассудков и искушений. Так и стала та девушка женой рыбака.

А с тех пор появилась в тех краях птица невиданная. Грянет гром средь ясного неба, ветер сильно поднимется, глядишь, а на мачте или на корме, а то и на носу либо лодки, либо корабля стоит птица на одной лапе. Сама чёрная с хохолком на голове, косым взглядом всё рассматривает, а большим красным клювом в одну сторону указывает. И только взглянешь на неё, вспорхнёт и исчезнет. А с той стороны, куда клювом указывала вскоре шторм приходил. Так и прозвали ту птицу – штормовая.

Говорят, рыбак тот слепой с птицей разговаривать умел, она ему и помогала. Он у неё спросит, куда плыть, а она ему: «Рик, рик, рик». И так хорошо помогала, что приносил рыбак лучший улов на местный рынок. А жена его умна была, куда умнее матушки, и торговалась, не каждому дано. С тех пор жили они долго и счастливо.

– Как сказка? Понравилась?

­– Мне все твои сказки нравятся. Только эта короткая. Ты устала наверно.

– И как ты угадал, ладно в следующий раз точно про князя-чародея расскажу, длинную при длинную.

– Я тебя люблю мама.

– Давай спать.

Глава 3 МОЖЕТ БЫТЬ

В свободных землях царило безвластие. Ни князей, ни баронов, ни даже совета как у северных племён, да и племён как таковых тоже не было. Люди просто жили без правил, налогов и начальников. Кто-то скажет, что нельзя сохранить порядок без твёрдой руки, но в этих местах пока обходились без этого. Может их малая обширность способствовала этому, а может тот небольшой монастырь у самой границы с севером.

Талро устало перебирал ногами по ступеням крыльца. Хоть Сали и применил заклинание перехода, дорога вышла неблизкая и к утру Талро добрался до монастыря не выспавшимся. Всю ночь они просидели на празднике, а как начало светать отправились дальше в путь. И опять Талро было не по себе. И дело даже не в головокружении, которое появилось ещё тогда, на реке, в лодке. Сали вернул их на два дня назад, чему колдун никак не мог поверить. А виноват во всём, снова оказался священник. Не Плут конечно, хотя и не без него. Тот, которому предназначалась посылка от Плута.

Вручив подарок, Сали вместе с благодарностью тут же принял поручение передать ответный дар. Священник, не скрывая отдал магу открытый мешочек с самоцветами. По приблизительной оценке Талро, весьма щедрый подарок, на что колдун бойко высказался:

– Какой подарок! Наверняка подарок его святейшества Плута не уступает в цене.

– А как же! – весело ответил священник севера.

С этими словами он развернул подаренный ему свёрток и предъявил всем вязанную шерстяную рубашку.

– Ничего теплее не носил, чем рубахи вязаные Плутовской старухой.

– Извините, но разве они равнозначны? – колдун был смущён неподдельной радостью священника.

– Не всё же мерить звонкою монетой, – заметил смятение колдуна священник. – Мы, в северных землях во главу угла ставим не богатство. Надёжность. Рубашка эта, посмотрите, как князю делана. А камешки Плуту нужней, среди его паствы нуждающихся невпроворот.

– А что же князь? – решительно спросил колдун.

– Тут не во власти дело, в обитании скорее. Где холод там всегда светлей, хоть даже если солнца нет совсем.

Они шли по коридору, завешенному портретами членов королевских семей. Наконец, княгиня остановилась перед одним из них.

– Вивиан, я понимаю, вы встревожены, но поверьте, вам не стоит так беспокоиться. Нам следует верить в Андро. Кто, если не он способен разобраться в происходящем.

– Ах, вы правы, – вздохнула Вивиан, – Андро уже не раз выручал нас. Вспомнить хотя бы то время, когда моя сестра впала в уныние. Бедняжка, что ей оставалось, после моей помолвки с Пьером она лишилась последнего внимания, и даже отменный ум не выручал её. Если бы не Андро, как вовремя он появился. Ведь только благодаря ему я смогла разглядеть всю красоту своей сестры и полюбить её по-настоящему.

– Вот видите, и в этот раз всё закончится благополучно, – успокаивал Сали.

– Мне бы хотелось так думать, но однажды узнав силу волшебства, уже не веришь во что-то могущественнее.

Сали промолчал. Он, как и княгиня рассматривал портрет, на котором рядом с прекрасной Вивиан и её мужем, имеющим манеру странно держаться, стояли ещё двое. Толстая и рыжая Мэриэн с кривыми зубами и торчащими ушами, сильно не походившая на милую красавицу Мари. И грузный, через-чур бородатый и лохматый один очень знаменитый маг.

На стук Андро никто не откликнулся. Монастырь спал. Облегчённо вздохнув, колдун уселся на ступени.

­– У них тут свой распорядок, – успокоил неугомонного друга Сали.

Немного задремав, Талро унёсся в омут воспоминаний.

Сидя у костров, посреди леса он многое узнал не только об этом монастыре. Рядом с Сали и Андро его знания о магии и волшебстве упорядочивались и преумножались. И, несмотря на усталость и спутанность мыслей он чувствовал, что близок к заветной цели.

Со слов мага в монастыре хранились именно волшебные вещи. Да и не то чтобы хранились, попадали они сюда совершенно по другой причине. Люди, бывает, присваивают вещам свойства, которыми те не обладают. И на тот случай, если кто-то решит назвать ту или иную вещь волшебной, существовал этот монастырь.

А началось всё со спора двух священников. Когда-то волшебников было больше, и их вещи часто оказывались среди простого люда, и даже появлялись у живущих по соседству. А подобное соседство могло привести к распрям или другим не менее неприятным последствиям. Из-за чего те священники и завели свой спор о подлинности этих вещей. Долгие годы они придумывали доказательства и оспаривали их, искали способы проверить вещи, уходя в философские дебри, но так ни к чему и не приходили. Пока однажды какой-то очень добрый волшебник не подарил им компас волшебства. И когда по всему свету разлетелась новость, что есть место, где можно проверить волшебная вещь или нет, туда сразу же начал стекаться народ. Люди полагали, докажи всему миру, что именно их вещь волшебная и весь белый свет закружится вокруг тебя.

Но с волшебством подобные штуки не проходят. И как только кто-то из них оказывался со своей волшебной вещью рядом с компасом волшебства, происходила удивительная перемена. Словно сквозь тёмные дебри пробивалось солнце, сквозь их души пробивалось раскаяние. Большинство тех людей покидало это место, оставив принадлежавшие им вещи, уж больно велико было искушение. Но были и такие, кто оставался, пополняя ряды монашеской братии или приживаясь в свободных землях.

– А как же те, чьи вещи не оказались волшебными? – спросил колдун.

На что Андро резонно заметил:

– А разве они об этом не знали?

Очнулся Талро от скрипа отворившихся ворот. Монах, впустивший их, тяжело дышал, гнёт собственного веса принуждал его гусиной походкой переваливаться с ноги на ногу, только шея у него отсутствовала. Рядом с ним даже круглый колдун смотрелся стройным молодцом. Ко всему прочему монах был стар и не приветлив. Кивнув Сали, он не стал расспрашивать о его спутниках, а сразу повёл всех внутрь монастыря. Пока они шли по обители покоя, им встретился ещё один монах. Такой же старый, только длинный как жердь и худой как трость. Этот играючи перебирал карты в руках, с азартным огоньком в глазах поглядывая на посетителей. Карты магически шелестели, то летя из руки в руку, то тусуясь необыкновенным образом. Колдун даже подался к этому фокуснику, завороженный представлением.

– Не стоит! Брат Лут снимет с вас последнюю тряпку, – неожиданно высказался провожатый. – Старая привычка, знаете ли, хуже новых ботинок. Мы стараемся с ним не играть, но всё же приходится. Нам ведь тоже натирают наши новые ботинки.

Оставив брата позади, монах продолжил.

– Вам повезло. Мы редко тут бодрствуем по утрам. Ждали б до полудня, не засидись я за преданием в часовне.

– А как же брат Лут? – с интересом оглядывался Талро.

– Глуховат он.

…вот и сын всего человечества обязан воплощать в себе лучшие его стороны и стремления. Сын волшебства? Да, он воплощение волшебства.

– То есть всего лучшего и светлого?! А, не говорит ли это о том, что есть другое, противоположное?

– Вы правы, он и вправду воплощение всего доброго в волшебстве. Но есть и другая сторона волшебства. Она не злая, но скажу вам страшная очень. Нам указан путь, стремясь по нему и не сбиваясь, от ужаса мы ограждены.

У Талро болела голова и язык. Священник и слова не давал сказать, перебивая его, Талро, на полуслове. Отчего он накусал язык. Умение колдуна направлять разговор в нужное русло сыграло с ним злую шутку. И вместо того чтоб как-то помочь Казону или узнать чем очернить князей, Талро выслушивал проповедь. На его благо в храм зашли двое недавних знакомых и сразу отвлекли на себя внимание священника.

Плут почти бегом отбежал от алтаря к входу встречать гостей. Те едва успели перейти порог храма, а священник уже обхаживал Сали как мог, не скрывая чего хотел.

– Сали, как ты вовремя! Андро, здравствуйте.

Плут надеялся, что Сали доставит посылку его брату по призванию, одному священнику из северных земель. Впрочем, Сали знал его. По каким-то причинам посылку эту нельзя было доверить посланникам, что само по себе было довольно странно.

– Я уже нашёл с кем отправить мой небольшой подарок. Ты наверняка знаешь и его, он из твоего племени, – мялся старина, не зная как именно подать суть просьбы.

Решившись, Плут вывалил на мага так тяготивший его груз:

– Но вот незадача, праздник был вчера. А я так хотел успеть.

На этих словах Плут изобразил такой вид, что малые детки позавидовали бы его умению попрошайничать.

Конечно же, старина Плут добился своего. А когда бывало по-другому?

– Талро, и вы тут?! – заметил нерадивого колдуна Андро. – Неужто Ли подсказал вам сюда дорогу?

– Конечно. Он оказался куда разговорчивее вас. Значит, вы были у самого Князя. Могли бы и сказать. Мне как представителю общины добрых колдунов необходимо налаживать подобные связи. Хотя если вы считаете меня недостойным…

– Талро, прекратите обижаться! – вмешался Сали. – Андро посещал князя исключительно по делу. Он пишет летопись. И если бы не моё сопровождение, такая прогулка могла бы затянуться не на одну неделю. Князь не свободный человек, и время находит не для каждого.

– Летопись? А при чём тут князь? Разве все новости по миру разносят не посланники?

– То разве новости, – возразил мастер книг. – Многое, что происходит, скрыто от простого народа, но приходит время и каждый вправе узнать прошлое.

– Талро, а не хотите попутешествовать с нами? Взамен наших извинений, – предложил Сали. – Вы же слышали Плута?

– Да, слышал. Но я не планировал путешествовать в северные земли. Там, говорят, скучно.

– Так цель нашего путешествия иная, вам будет весьма интересно. Мы направляемся в один одинокий монастырь в свободных землях. По крайне важному делу…

– Но без подробностей, – закончил за друга Андро.

Когда храм покинули все посетители и старина Плут остался один, он позволил себе немного поворчать в пустоту.

– Старая, да ещё и слепая. Не успела к празднику. Ну, ничего, Сали не подведёт, вон каким стал, самому Андро почти ровня. Добрые, добрые… Колдуны добрые. Давненько я про таких не слыхивал. Может оно и к лучшему? Только этот какой-то не тот. А-а, волшебство, что скажешь?

Праздник собрал немало народу, не только с северных племён. Среди костров, под ночным небом, в пляске отблесков языков пламени люди веселились и радовались. Гуляния на «Редкий день» сопровождались танцами и песнями. Каждые четыре года, и то не всегда, в северных землях этот последний день зимы встречали по-особому, в особом месте. И снова таким местом стала роща у реки Вары, Белая роща, как её прозвали в племенах. Священник, живущий здесь, почитался вождями всех северных племён и был избран ими же для проводов зимы. А выпроваживать эту злющую, холодную бабу нужно крепкими напитками, искренним смехом и тёплыми чувствами.

Так священник объяснял Талро происходящее вокруг. Колдун с интересом слушал этого бесхитростного и искреннего человека, имя которого Талро не запомнил, его и выговорить то, не всякому дано. С этим неплохо справлялся Сали, а вот Андро в разговорах почти не участвовал. Он больше других прикладывался к местному мёду, подпевал как мог на других языках и иногда пускался в хоровод.

– Так что же делает компас?

Они сидели, греясь от огня, на струганом бревне. И тепло от выпитого мёда уже хмелило их разум. Вот колдун и решил выспросить поподробнее о цели путешествия.

– Компас это механизм определяющий наличие волшебства, – начал отвечать Сали.

Но за него тут же продолжил священник.

– Все волшебники черпают свою силу от духов волшебства.

– Волшебство имеет свои признаки, а компас показывает некоторые из них, – не уступал Сали.

– Он открывает цвет волшебства. Их семь как в радуге и каждый из цветов есть признак его силы, – скороговоркой успел окончить священник.

– И каждая из сил во всех мирах имеет имя, – перехватил слово маг.

Оба они рассмеялись глядя прямо в огонь. Какая-то неестественная радость кружила между ними, от чего колдуна пробрала дрожь. Успокоившись один из них продолжил.

– Да. Только вот названия разняться. Взять хотя бы синий цвет. У нас единство. На западе и на востоке целостность. А вот в монастыре к тому же начертано невинность.

Сали уже не смеялся, но радость не хотела покидать его лицо. Вороша в костре палкой, он счастливо наблюдал, как снопы искр взлетали к небу. Ему стоило усилий, чтобы отвлечься и закончить их игру.

– Всё неоднозначно. Впрочем, не будем об этом, не хватало в такую ночь разводить дискуссии. Вы сами всё увидите Талро. Давайте я вам лучше расскажу, как перенёс нас во времени. Всё дело в том, что время и пространство не река как многие считают, оно скорей напоминает озеро…

Бывает так, что ночь кончается, едва начавшись. Когда во тьме горит огонь веселья, радости людей. Пока ты молод, он приходит часто, а с возрастом лишь в редкий день. Но тем важней тот день в году, чем реже он приходит, и тем, чем близких больше соберёшь и вспомнишь.

И вот уже к ним возвращался Андро.

…и конечно по звёздам я высчитал время и место. Не беспокойтесь, заклинание хоть и сложное, но весьма капризное. Судьбы не изменить, скорей она изменит вас, если вовсе не раздавит. Уж больно сильна вода в этом озере.

– А не пора ли нам в дорогу? Уже светает, да и народ разбрёлся кто куда.

Остановились они в тёмном узком помещении, прямо перед каменным постаментом, на котором стоял большой подсвечник.

Монах, пошарив в темноте, взял что-то с постамента и пару раз чиркнув, осветил тусклым огоньком подсвечник. Золотая яблоня с семью вершинами сверкнула в глазах колдуна.

– Показалось, – подумал, поморщившись, Талро.

Но монах, вернув огниво на место, уже зажигал горящей лучиной свечи.

Семирожковый чеканный светильник из золота осветил постамент и всю комнату. Слева обнаружился проход уходящий наверх. На самом же постаменте стала едва видна выгравированная надпись.

Семь цветов волшебства,

Бессмертных семь светил

Семь гор небесных освещают.

Семь духов волшебства,

Семь вечных – предначальных.

Они дыханье бога.

В том сила его слов.

Прошептал монах.

– Знаю, не очень складно. Но брат наш редко может похвастаться приятными талантами. Этот говорят, – проговорил в полный голос монах, указывая на надпись ладонью, – разбойник страшный был.

Талро поднялся следом за Сали и Андро, позади в узком проходе пыхтел их проводник. Комната, где находился компас волшебства, отличалась от всех предыдущих помещений своей округлостью. Без сомнений, это была именно она. Узкие окошки, расположенные вдоль всей стены освещали пол, на котором был изображён какой-то цветной рисунок. А под конусом крыши висела зеркальная люстра.

– И как это работает? – поинтересовался колдун.

– Сейчас, подождите, – где-то из стены торчал рычаг, и монах, раскручивая его, шипел от усилий. – Я здесь редко бываю, по понятным причинам.

Где-то за стеной загремели шестерёнки и цепи. Постепенно в комнату пробивалось всё больше света, это купол крыши собирался в четыре колоды над ними, открывая прекрасный вид на чистое голубое небо.

Сали направился на помощь монаху. Кроме одного большого рычага из стены выглядывали два колеса.

– С погодой повезло, не как в прошлый раз. Ещё и солнце едва заглядывает сюда. Талро, осмотритесь. Вас ведь интересовал компас. На полу нарисована гексограмма, каждый её сегмент раскрашен в один из цветов. Смотрите внимательней, там вписаны их имена.

Шестиконечная звезда лежала по центру комнаты, прямо под люстрой. В её красную середину по кругу были вписаны золотом всего два слова. Любовь и святость. Приглядевшись, колдун смог разглядеть выцарапанное и закрашенное – близость. Другие треугольные концы звезды также имели свои надписи. Колдун первым делом обратил внимание на синий цвет: целостность, единство золотом и невинность в синем. Напротив синего находился зелёный – бессмертие, вечность, исцеление. Рядом с зелёным, справа, фиолетовый – господство, вера, власть избранная. Напротив фиолетового – голубой – благочестие, надежда, верность. И дальше, справа от голубого – оранжевый – пророчество, истина, виденье. Последний, напротив оранжевого, жёлтый – благой помысел, ясное сознание, голос.

Никакого определённого порядка Талро не заметил, потому спросил:

– А почему такое расположение? И что за закрашенные начертания?

Сали и монах копошившиеся у рычагов переглянулись. Монах пожал плечами, и Сали пришлось дать ответ самому.

– Этот вопрос приведёт нас к длинным философским рассуждениям и сомнительным историческим событиям.

– Надежда призрачна, вера тверда, любовь безупречна. А насчёт царапаных надписей, так было время, монастырь пустовал, и единственным управляющим тут была одна дева. Она и оставила эти начертания, – подсказал другу Андро. – Говорят волшебница.

– Ну, или так, – тут же согласился Сали.

Наверху зашелестело. Тонкий механизм люстры направлял ровные пластинки зеркал, расположенные по кругу, так чтобы отражённый в них солнечный свет попадал на центральное зеркало. То находилось выше и весьма отличалось от других.

Обыкновенный осколок зеркала. Он тоже вращался, пуская солнечного зайчика на гексограмму.

– Не скрепит? – удивился Сали.

– Смазали, – подтвердил монах.

– Слушайте, Талро, зеркало в центре, это осколок одного волшебного зеркала. По преданию, зеркало толи отражало истинную суть вещей, толи показывало человеку правду. Но не суть. В нашем случае оно точно определяет присутствие волшебства. Определяло, – поправился Сали, – до недавнего времени. Позвольте?

Маг поднял с пола у стены валявшийся и до сих пор незамеченный ни кем сапог.

– Вот он, камень преткновения. Монахи были так удивлены, что даже не поместили его в хранилище. Так и оставили тут. Чья это вещь и откуда мы не знаем. Некоторое время принадлежал одному путешественнику, он и принёс его сюда. С его слов, сапог этот какими-то прямо волшебными свойствами не отличался, но заметно выручал его в неподходящих для сапога делах. А нашёл он его в болотах озёрного королевства.

– Наверно, мне с Талро, для начала, не помешало бы посмотреть на обыкновенную волшебную вещь, ­– снова подсказал другу Андро. – Такая найдётся?

И снова Сали и монах переглянулись. Зашарив по своему скудному монашескому одеянию в поисках карманов, что было сделано скорей по привычки, монах, в конце концов, шлёпнул себя по лбу.

– Так долго его ношу, аж забыл, что он есть!

С этими словами он вытащил из-под ворота цепь с маленьким медальоном. Вручив вещь магу, монах уточнил: – Фиолетовый.

Сали кивнул, и поместил медальон в назначенный цвет.

Когда солнечный зайчик добежал до него, тот исчез. Как будто его и не было. Талро был так поражён, ведь он нарочно встал как можно ближе, благодаря чему смог даже рассмотреть маленький сапог, изображённый на медальоне. Осмелившись пошарить, колдун ничего не обнаружил. И тут Андро предложил ему прикрыть предмет от света. Спустя некоторое время, осуществлённое предложение Андро сработало, и медальон материализовался.

– Можете попробовать на других цветах, – предложил Сали.

И Талро попробовал на желтом, а затем на зелёном. Но ничего не произошло.

– Как это работает? – спрашивал и спрашивал колдун.

– Волшебство, – отвечали Сали и Андро.

Пожалев несчастного, Сали всё же подсказал ему заглянуть в зеркало, когда исчезает предмет.

– Загляните, оно невысоко. Вы даже смогли бы достать его рукой.

– С моим-то зрением, – причитал Талро. – В самом деле! Медальон в отражении на своём месте.

Вернув медальон, маг проделал тоже с сапогом, переставляя его с цвета на цвет. Но ничего не происходило, пока очередь не дошла до красного.

Вы когда-нибудь чувствовали такую горечь в груди, такую пустоту эхом ковыряющую всё ваше нутро. Наверно подобное с вами бывало, когда разбудят только что заснувшего вас. Отчего это? Нет не про сердечный ритм, а именно про то чувство досады, настолько сильное насколько быстротечное. Возможно, что-то там сокрыто в нас, какой-то уголок, где нам так хочется побыть одним.

Андро, Талро и монах чувствовали сейчас именно это. Только один Сали вовремя отвернулся.

Сапог не исчез, наоборот, он стал слишком тяжёлым, слишком громоздким, слишком… Он стал слишком, потерял цвет. Нет, он и раньше не отличался гаммой. Просто чёрный сапог. Но сейчас это был другой чёрный. Тот чёрный любил свет, он поглощал его, частично. Нагревался светом. А этот так не поступал. Свет скользил по нему, не поглощаясь и не отражаясь толком. Белой пеленой, волнами, рябью. Неестественно. И сам чёрный, он затягивал, но не в себя. Скорей себя в тебя. Безобразно.

Сали тормошил застывшего монаха. Тот, схватившись за колёсные рычаги, пялился на сапог.

Придя в себя скорее от того, что маг прикрыл собой вид на сапог, монах торопливо крутанул колёса.

­– Я же говорил солнце сегодня и вправду светлее, – извиняющимся тоном пробормотал маг, – слишком высокая интенсивность.

Монах не обратил какого-либо внимания на извинения мага, вместо этого он погрузился в себя. Его выдавал взгляд убегающий вдаль. А вот за спиной Сали послышался раздражённый возглас колдуна.

– Что это было?! Сали, как вы могли с нами так поступить? Какая гадость! Андро, ну что вы молчите? Андро? Где вы? Куда вы пропали?

– Да тут я.

Когда Сали обернулся, Андро стоял прямо за спиной взбесившегося колдуна. Друг Сали сильно переменился в лице, его глаза потухли как у старика, а лицо покрылось глубокими бороздами морщин.

– Нам пора, – тяжело проговорил Андро.

Ничего не объясняя, он направился к лестнице вниз и остальные молча последовали за ним.

Крыльцо монастыря пряталось в тени от солнца. Рассиживание на холодном камне ещё никому не прибавляло здоровья, но все очень устали, а прохлада дарила успокоение.

Мастер книг осматривал окрестности и зацепился взглядом за лёгкую дымку вдали.

– Сали, что там такое?

Маг, закрыв глаза и прислушавшись, объяснил:

– Лесной пожар до поселения добрался.

– Нам следует быть там, – с этими словами Андро встал на ноги.

Друзья уже спустились с крыльца, а колдун хоть и встал, но не спешил за ними.

– Талро, вы с нами?

– Знаете, я, наверное, останусь. Поброжу по монастырю, пообщаюсь с монахами.

– Ну как знаете. Если что вы видели, куда мы направляемся.

Сали кивнул монаху и поспешил за Андро.

– В конце свет всегда ярче, – тихо напутствовал им в дорогу монах.

У Талро в голове наконец-то начало проясняться. Это головокружение от странных разговоров, это мимолётное чувство чего-то упущенного, они проходили, а вместо них приходила мысль, идея.

Разговорив монаха, он добился-таки своего. В хранилище волшебных вещей можно было найти всякого рода хлам. От игральных карт, которые делали так, что люди вываливали друг на друга всю правду. До какой-нибудь метёлки, волшебство знает на что способную. Но была там одна вещь, так сейчас необходимая колдуну. Вещь того самого знаменитого мага, что придумал «самое страшное заклинание».

– Вот оно, перо.

Вытащив из ящика жёлтое перо, монах вручил его Талро. Большое и очень жёсткое. Колдун не смог представит себе такую птицу.

– А какими свойствами оно обладает?

– Да кто ж его знает. Откуда у него вообще есть волшебство? Маг ведь тот вроде не волшебник, – задумался монах, – конечно, большинство вещей есть в преданье, но в основном описанные теми, кто принёс их и остался в свободных землях. Хотя припоминаю. У пера свои странности связанные с компасом.

– Можно мне самому опробовать на нём компас?

– Как знаете. Можете даже перо себе оставить.

– Правда?

– Это всего лишь вещь. Тот, кому она принадлежала, сам потерял её. Дорогу помните? Мне сейчас будет слишком тяжело туда подняться.

Талро кивнул. Он собирался выйти и направиться в комнату с компасом, только монах неожиданно подался к нему и исподлобья сказал:

– Вы бы, Талро, заканчивали это ваше баловство и шли бы дальше блуждать по своим горам.

Колдун онемел, по интонации он понял, намекали на его поиски.

– Ну, впрочем, дело ваше. И не смотрите так, будто не узнали. Неужто сын не схож с отцом? Я есть тот жаб, от которого небезызвестный вам гад произошёл.

Талро чуть не спотыкаясь, нёсся по монастырю. Быстрее закончить дела с компасом и прочь отсюда. В ушах до сих пор стоял этот стрекочущий смех монаха.

Вернувшись в комнату с компасом Талро первым делом выискивал ненавистный сапог, но того и след простыл. Отчего колдуну не сказано полегчало. С пером он продолжил опыты Сали.

Оказалось, что перо слегка рябило как мираж, не исчезая полностью на голубом. И пропадало на зелёном.

Оставалось дело за малым, вспомнить, где кто стоял.

Ближе к вечеру, найдя в себе силы, монах поднялся к компасу. Он не счёл нужным просить кого-то и сам решил закончить начатый день. Надо было поменять свечи, закрыть крышу и как-то поступить с сапогом. Зря Сали говорил про сапог, что не узнать, откуда он. Монах хорошо разбирался в сапожном искусстве и сразу понял, такой сапог из тонко выделанной кожи с облегчённой подошвой и твёрдым каблуком могли изготовить только в баронстве Казон, славящемся своими сапожниками. И только на заказ. При желании подобные вещи можно легко отследить, но это было не его дело, и он не стал лезть с советами.

А сапога на месте не оказалось. Как не было и осколка зеркала, что суть компаса. Не зная радоваться или горевать, монах выдохнул:

– Что за люди?!

Пришлось спуститься и идти в единственную комнату с навесным замком. Там стояло большое расколотое зеркало в деревянной рамке. Выбрав подходящий осколок, он направился к брату Луту. Третий подъём ему не осилить, а вот Лут справится не утруждаясь. Да и ростом он выше. Хотя бы свечи на древе жизни сам поменял и то дело.

Сказка о том чего не может быть

– Мам, пожалуйста, не болей.

– Прости. Прости мой маленький.

– Если тебе ничего не помогает, если даже волшебство не помогает, может, нет его.

– Не говори так. Есть волшебство, не может не быть. Нужно лишь верить.

– Но мам…

– Перестань. Лучше послушай сказку, о том чего не может быть.

В далёкие пре далёкие времена, когда мир был только сотворён, населяло его множество волшебников. Но прошли века, за ними тысячелетия и вот от множества того и следа не осталось.

А виной всему была странная волшебная болезнь. И никто не понимал, кого она одолевает. Волшебников, что исчезают, будто их и не было. Или тех кто, перестав верить в волшебство, не замечают его.

За то и прозвали болезнь ту, тем чего не может быть. Для одних невозможное, для других…

Мама задумалась, её грустные глаза смотрели куда-то далеко.

– Знаешь, какой самый главный секрет волшебства? Волшебником может стать каждый.

– Мам, не исчезай, а-а.

– Не бойся, для тебя я буду всегда.

Глава 4 РУХ

Два всадника брели по непроходимому тёмному лесу к неприступным чёрным горам.

Лес как лес, думал один из них, подумаешь! Даже спешиться не пришлось. И горы наверняка не такие уж неприступные.

– А может всё таки через? – решил уточнить младший.

Но старший по своему обыкновению не ответил, а молодой не настаивал.

Кнут, тихо напевая древнюю балладу, вёл своего племянника Ролло через чащу к заветной цели. Юноше было невдомёк, зачем дядя, бросив службу при князе, направился в легендарную страну. Под его началом молодой Ролло многое успел и останься он при князе успел бы ещё больше. Из-за этого его терзали некоторые сомнения, и потому сопровождая дядю, он пытался сосредоточиться на путешествии. Дорога в страну Рух оказалась простой, не то что в легендах. Зайти в тёмный лес в направлении гор, что может быть проще. Правда, сам лес пришлось поискать.

А Кнут всё напевал:

Сквозь тёмный лес и чёрное ущелье

Лежит дорога в земли птицы Рух…

Каково это, бросить службу, друзей, стремления? Вскоре Ролло узнает это на собственной шкуре. «Лучший из людей», так его прозвал народ Руана. И в этом была своя соль. С малых лет в нём поселились нечеловеческая мощь и сила, а с взрослением к ним прибавились острый ум и высокий рост. Несмотря на свой юный возраст, племянник во многом превзошёл своего дядю, и это рождало некоторые сомнения по поводу происхождения самого Ролло. Хотя Кнут был высок и жилист, но в нём не было той мощи, да и ростом он весьма уступал племяннику. Но в первую очередь в глаза бросалось именно отличие глаз родственников, золотых у Ролло и серых у Кнута. И, конечно же, юноша хотел бы знать, что за тайна его происхождение, но дядя молчал. Кормилец и воспитатель с малых лет заменивший отца и мать, приучил своего подопечного не спрашивать про дела давно минувших дней. Негласное табу в их непростой семье. Взрослеющий Ролло пока не решался поднимать эту тему, его пытливый ум останавливало только одно. Среди известных ему людей в силе ума ему не было равных. Так ему казалось всегда и со всеми. И лишь иногда, когда к дяде захаживал его приятель магистр Сали, или случалось застать дядю за разговором с князем, юноша понимал, что мир куда больше чем кажется. Столь простые разговоры могли подтолкнуть к столь же сложным головоломкам, где нить смысла из прямой превращалась в замысловатый клубок. А в случае с князем, привести капитана гвардии, коим являлся Кнут, к непредсказуемым поступкам и решениям.

В ущелье они ступили неожиданно, под чёрными кронами густого леса в самой тёмной его части. Сейчас Ролло не ощущал той простоты. Ущелье давило со всех сторон непроглядной тьмой, только откуда-то сверху, чуть спереди пробивались скудные лучи света. Когда им наконец-то удалось выскользнуть из ущелья, их окутало пушистое облако.

– Неудачно, – сухо заметил Кнут.

– Пух! И так много! В первый день весны?!

Ролло размахался своим копьём по сторонам пытаясь отогнать весь этот пух. Лошадь под ним зафыркала и, мотая головой расчихалась. Всаднику пришлось спрыгнуть с неспокойной кобылы на землю.

– Дальше пешим, – всё также сухо сказал Кнут. А затем продолжил уже с неподдельной лаской в голосе, – устали друзья наши.

Кнут даже погладил своего коня. Этим дядя всегда выводил Ролло из себя. Животных Кнут любил, а вот племяннику такого внимания не перепадало.

– А путешествие наше не связано со мной? – чиркнул по самому краю Ролло.

Дядя молчал. «Непробиваемый», – подумал Ролло, – «не поднимать же истерику».

Облако пуха наконец-то расступилось, и перед ними открылась светлая роща. Вокруг росли деревья великаны, чей рост мерился тысячелетиями. Ролло изумлённо озирался по сторонам, его золотые глаза жадно высматривали новый мир. Под высокими широкими кронами весь лес плыл в белоснежных облаках пуха. Удивительной была тишина, не пения птиц, не жужжания насекомых, не звука. Только где-то высоко от ветра шуршала листва. Рядом шелохнулось одно облако. Завороженный Ролло не сразу распознал большую белую лисицу, крадущуюся за ближайшие деревья.

Охотничий азарт проснулся в молодом сердце. Воин перехватил копьё и, пригнувшись, ринулся под укрытие пуха.

– Связано.

Сухой голос дяди застал Ролло врасплох, споткнувшись, он упёрся в землю копьём. Понимая, что большего ему не узнать, он с сожалением сказал:

– Жаль. Красивая лисица и хвост пушистый.

– Хвосты. Наверняка девять. Не стоит с ней связываться, погубит.

– Это из-за неё тихо так? – разговаривать на манер дяди у Ролло не получалось, сколько бы ни старался.

– Птиц тут редко встретишь. А вся остальная живность от пуха попряталась. Место, где мы вышли, называется Калёным лесом. Когда пуха становится слишком много, он обязательно вспыхивает. И судя по всему, мы как раз близки к этому моменту, – Кнут, прочитав в глазах племянника стремление, вскочить на лошадь, покачал головой. – Идти надо тихо. В пухе как в облаках заряд копится.

Оставив Калёный лес позади, они брели по полям покрытым толстым слоем всё того же пуха. Шли молча, стараясь не гонять пух ногами. Его становилось всё меньше и меньше, но всё ещё выше колен.

Где-то со стороны леса послышался треск. Щелчки становились громче, а пух под ногами потянуло к деревьям. Туда же потянуло гривы и хвосты лошадей.

Они не успели. Ролло собрался было вскочить на лошадь и унестись, но Кнут остановил.

– Лошадей ложи и сам, на землю! – скомандовал он.

Ролло не нужно было повторять. Пару мгновений и его сильные руки утянули коней за узды. А бросившись следом, он краем глаза уловил вспышку со стороны леса и занырнул в пуховый омут.

Волна огня шла от леса, оставляя за собой выжженную землю. Огонь не знал пощады и приближался всё ближе и ближе. Но там где наземь кинулся Ролло, сейчас вихрем вздымался пух. И когда пал добрался до него, стена огня спиралью окутала это место. За огненным смерчем мелькал чёрный кнут разгонявший потоки горячего воздуха. Спустя время, когда пал прошёл мимо и пламя вокруг начало униматься, Кнут хлёсткими ударами сбил огонь.

– Уф-ф. Чуть не задохнулся, – выдохнул, перевернувшись на спину Ролло.

Рядом свалился уставший Кнут.

– А лисица сгорела?

– Не сгорела. В золото окрасилась.

Ролло ещё больше захотелось поймать хвостатую, и он продолжил расспрашивать дядю.

– А почему хвостов девять?

Кнут почти задремал, но лёгкий запах гари и неугомонный племянник не позволяли ему расслабиться до конца, пришлось отвечать.

– По количеству небес, до которых она восхитилась.

– Ты же говорил их семь.

– Я говорил про семь гор небесных.

– А разве это не одно и то же?

– Одно. Только над горами свет его, а под горами наше небо.

Дымка от пожара рассеялась, и над ними распростёрлось чистое небо, голубой купол накрывал эти земли до самых гор. И куда ни посмотри, эти высокие горы окружали всю страну Рух. Скакуны вскочили и унеслись бегать по голым полям, им так сильно хотелось надышаться воздухом, что они забыли про своих всадников. А те молча лежали и слушали, как мир вокруг наполнялся звуками. Жужжание и стрекотание постепенно возвращалось в эти земли.

Свой город на высокой горе птичий народ называл Гнездом. Гора эта была не так высока, как те, что окружали страну, но имела свою особенность. Где-то на середине своей высоты она из покатого склона становилась вертикальным каменным отвесом. Испещрённый узкими ходами ещё выше он поднимался в шапку густого леса, из которого выглядывали каменные башни и арки площадей города. Однажды кто-то про него сказал:

«Здесь безустанно свист стоял и пение народа».

На одной из башен, вглядываясь в горизонт, стоял невысокого роста человек. Его длинные волосы, местами заплетённые в мелкие косички и растрёпанная длинная борода до пояса, непослушно развевались ветром.

– Ветер шепчет двое на конях. Сам не вижу. Как ты узнал?

– Назначенный день и час.

Юноша сидел у самого края, разглядывая гостей там вдали. Светлоглазый, прямоносый со счастливым лицом и белыми волосами.

– Смотри Род, князь узнает, что ты опять чего-то задумал.

– И что, думаешь, накажет? Может, изгонит? – по-мальчишечьи рассмеялся Род.

– Сам его успокаивать будешь. Он последнее время итак не в себе.

– Всего лишь назначенный день и час.

– Который никак не наступит.

Род пожал плечами и кувыркнулся вниз с башни.

– Никаких обещаний, да? – вздохнул бородатый, а потом громко просвистел на весь город.

Отдохнуть не удалось. Где-то вдали Ролло заметил несколько больших птиц. Пришлось вскакивать под Кнутово «Несчастье!» и свистать лошадей. Падальщики летели за лёгкой добычей, но им не составило бы труда утащить лошадей. Птица-слон со слов дяди была тоже Рух. И что бы это могло значить?

А когда, наконец, вдали замаячил город, Ролло вновь заметил птицу, летящую к ним.

– Что там? – дядя сонно всматривался в ту же сторону, но ничего не видел.

– Сокол. Мираж, наверное. Я тень его не вижу.

– Он тень свою давно утратил. Она блуждает по иным мирам, – стихами объяснил Кнут.

Стремглав спустившись с горы, большой сокол мигом очутился рядом и, расправив свои серповидные крылья, нагнал ветра. Обратившись человеком, он спрыгнул на ноги и весело размахался руками.

– Дружище! Кнут! Как я давно тебя не видел?! А он всё так же хмур и строг? – перескочил на Ролло парень.

– Оставь его в покое, Род. Дай лучше мне тебя обнять! – вдруг повеселевший Кнут соскочил с коня и подбежал к незнакомцу.

Таким дядю Ролло никогда не видел. От происходящего он чувствовал себя не по себе. Кнут обнимался с каким-то мальчишкой, чуть ли не подкидывал его на руках. Правда тот был такой же высокий как дядя, и у Кнута выходило только приподнимать его от земли. Боролись они так, недолго, и вскоре расцепившись, просто ударили по рукам.

– Не беспокойся, на Ролло малыша, нет планов у меня, – насмешливо ответил Род, – а к вам спустился я, чтоб проводить в Гнездо.

– И это говорит сам Род. Нет планов. Разве так бывает? – на всю округу проголосил Кнут, а затем племяннику пропел, – Его не слушай, вечно несерьёзен он. А то, что юн, я сам мальчишкой был и знал его, такого же, как перед нами.

Немного придя в себя, Ролло присмотрелся к перевёртышу. Не только глазами, но так как учил дядя, всем своим духом. Какой-то свет, почти огонь исходил от Рода, в нём была неугасаемая сила. Такого Ролло никогда не чувствовал. И у него не было тени.

– Может, хватит, на распев говорить, – сделал замечание Ролло.

– Кнут, я вижу здесь твоё влиянье! Ладно, будем говорить не в рифму, – успокоился весёлый Род.

Путь до Гнезда они преодолели скоро, Ролло даже не заметил тяжёлого подъёма в гору по ступеням в узкой расщелине скалистого отвеса. Дядя не в свою меру разговорился со старым другом. Было интересно послушать, как он описывал свою жизнь и службу при князе Рик. И куда интереснее узнать про тот мир, куда они пришли. Легендарное птичье племя обитало тут. И князь их, Рух, правил над ними и над народами гномов, обитающих в бескрайних горах. Дядя был удивлён, что Гнездо оказалось не там, где было в прошлый раз. И Род рассказал про разорение прошлого гнезда. Какая-то буйная стихия. А дядя спрашивал про какого-то Полоза, змия. Обсуждали они и Калёный лес. Со слов Рода, Кнуту вечно везёт на приключения в их мире и за ним интересно наблюдать. А услышав про лису, Род обернулся к Ролло и сказал с усмешкой: «Лисица та, прекрасная хитровка». И, слава волшебству, почти всю дорогу они не говорили в рифмах.

Город встречал их праздником. Везде слышалось пение и чувствовалось веселье. А на площадях толпился народ. Дядя всем улыбался и махал рукой, Род потребовал от Кнута сесть на коня, так они прошли не одну площадь. И вот, наконец, перед ними появилось местное начальство в виде стража в тяжёлом доспехе с четырьмя войнами в более лёгких. И с ними был ещё один, бородатый. Одетый в простую холщовую рубаху без рукавов, такие же короткие штаны чуть ниже колен, а вместо сапог он носил сандалии.

– Что происходит тут? Что за волненья? Сам Кнут, разбойник, к нам вернулся! – грозно пропел страж.

Войны тут же окружили дядю, но как-то больше с добрыми улыбками на лицах, а не с мечами в ножнах. Кнут только и успел вскрикнуть «Не надо!», но его всё равно стащили с коня и подкидывали вверх, крича «Слава, слава, слава воеводе!»

– Вот час и время, всё произошло. Князь ждёт тебя. Иди, тебя Король проводит.

Видимо Род говорил про стража статного как король, потому как тот ушёл вместе с дядей. И Ролло остался один в компании бородатого и Рода.

– Возьмёшь его на попеченье? Ему бы всё тут показать, – обратился перевёртыш к бородатому.

– Как скажешь, Род.

Род просвистел на всю округу и весь народ как птицы встрепенулся и исчез в лесах, за ними он унёсся.

– Значит, ты Ролло. Меня Туром звать. Пошли, ты наверняка проголодался.

Всю верхнюю часть горы составляла сеть коридоров и комнат, некоторые из которых выходили в большие залы, а другие под открытое небо в узкие лазы отвеса. Отличная гномья работа, думал Кнут, горный народ всегда крепко служил князю Рух. Пришло время, и теперь он, Кнут, станет главнокомандующим воинства страны Рух. Все от сокола в небесах до бородатой гномихи в горах будут слушать его приказов, и равняться на него. Только эти мысли не спасали от того волнения что нарастало с приближающейся встречей с князем.

– Так это Тур был? Вырос, возмужал, – попытался отвлечься от переживанья Кнут.

– Куда бы проще было бы ему остаться малым. Хотя б для нас, – загадкой отвечал Король.

Кнут не успел узнать, про что тот говорил. Они уже пришли.

Зал ожиданий не пустовал. Здесь стояли, сидели и просто толпились множества гномов. Разной породы и принадлежности. Чего за гномами если и замечалось, то достаточно редко. Видимо что-то случилось.

– Узнаю кто сейчас у князя. Жди. За ним пойдёшь.

Какой гвалт поднялся после этих слов Короля. Знал бы Кнут хоть один гномий язык ему бы краснеть и краснеть. Но слава волшебству он их не понимал. Король скрылся за дверями приёмной, и Кнуту пришлось выслушивать весь этот сумбур из непонятного набора звуков, чувствовалась только интонация. Давненько так его не зажимало, не снаружи, не внутри. Спасение пришло неожиданно. Один из гномов, сидевший особняком в дальнем углу заметил и узнал Кнута. Он встал и очень твёрдым и тяжёлым шагом пошёл к нему. Все в раз умолкли и даже отвели глаза. Зато как зашевелились их уши.

– Какая встреча! А я предполагал, мне не дожить до этого события.

Всматриваясь в приближающегося к нему гнома, он долго не мог понять кто это? Высокий, не чета остальным, больше похожий на человека. С гномами его роднила лишь борода и вид одежд. А узнать помог большой золотой медальон с зелёным изумрудом. Тонкая работа. Сидящая на золотой кувшинке жаба.

– Тром, ты ли это? Не узнать тебя.

– Как тут узнаешь, столько лет прошло. Хотя ты сам не сильно изменился. И видно, Род с тобой ещё приятель, – неоднозначно предположил гном.

Как же он хотел обнять этого гнома, ведь он знал его ещё ребёнком, но теперь это был весьма уважаемый гном из высокого рода. Поклонившись друг другу, они продолжили разговор.

– Случилось что? – кивком указывая на скопление гномов, спросил Кнут.

– Беда. Мы ждём все одного событья, оно никак не настаёт.

– И что же это за событье?

– Должно случиться очень редкое событье. А чтоб принять участье в нём, нам всем пришлось платить большую цену. Мы заплатили, а оно, как я сказал уже, никак не настаёт. Для гномов, знаешь, нету хуже ничего, чем потерять своё безрезультатно.

Об этом Кнут знал. Вот если б он смог чем-нибудь помочь. Тогда ему легче далось хорошее отношение гномов и может быть князя.

– А что поможет вам?

Гном с интересом посмотрел на давнего знакомого.

– Сокровища, богатства. Что-то, чего в сокровищницах гномов нет совсем.

– Князь славился всегда своей щедротой. Что не так?

Тут выскочил Король и, подхватив Кнута за локоть, затащил того на приём к князю.

Бородатый Тур вёл Ролло на кухню. Широкой походкой он как-то успевал идти впереди великана Ролло. Пока что Ролло не встретил кого-то выше себя, даже вровень и потому сильно расслабился. Наверняка ответы на интересующие его вопросы не так близки. Не считая перевёртыша Рода, никто не вызывал в нём смятения.

– Ха-ха-ха, забавная история, – неожиданно громко развеселился Тур.

Чего-чего, а такого поведения от бородатого Тура, Ролло не ожидал. Тот, будто бы почувствовав его спокойствие, решил раздуть огонь только что угасшего смятения.

– Дядя твой дал обещанье Роду, что вернётся. Но как то всё не приходилось, и тут как, кстати, появились вы. У нас сейчас как раз заминка в важном деле. Кто знает, может всё не просто так.

– Так Кнут и раньше был вам воеводой? – сам не заметив как, Ролло заговорил в рифму.

– Да ты ж не знаешь ничего. Наш Род, он здесь хранитель всех сокровищ. Казначей. Всех он сочтёт и к делу всех пристроит. Вот, для Кнута, устроил он его судьбу.

Ролло мотнул головой чуть не споткнувшись, опомнился и сразу же спросил:

– Отчего все говорят стихами?

– Шутка Рода, – по-простому ответил Тур, и тут же продолжил рифмовать, – нам вечера дождаться, всё пройдёт.

На кухне стояли ароматы трав и зелени, печёной рыбы, специй, соли. И немного запах хлеба. Тур прошёлся взглядом по столам, но не найдя ничего пригодного, а точнее готового, прошёл в соседнюю комнату с очагами. Там за одним из столов орудовала ножом одна кухарка. Она умело разделывала рыбину и складывала её кусочки в большой чан.

– Прекраснейшая Каролина! Я так скучал по вашей вкусной пище. Накормите меня и вон того со мною?

– Опять? Ты был уже у нас.

– Но в этот раз я по указу Рода, веду племянника Кнута по нашему порогу.

Тур нагло приобнял за талию кухарку, и взглянув на неё снизу вверх продолжил.

– И не опять, а снова.

Довольно раскрасневшись она оттолкнула наглеца со словами «Не сейчас!» и указала на один из очагов. Там Тур набрал готовой рыбы, а на столах всего помаленьку вприкуску.

Ели оба жадно не стесняясь друг друга, но в другом месте. Ролло проголодался, и пряная рыба с овощами неплохо утолила голод. Не хватало только привычного, ему, хлеба.

– А хлеба нет?

– У нас он слишком дорогой.

Ролло хвастливо звякнул мешочком золотых монет. Не то чтобы он был хвастлив, но слишком хотелось кусочка белого хлеба.

– Не дорогой. Бесценный, – уточнил Тур. – На празднике поешь, в честь назначения Кнута, – а чтобы Ролло не отвлекался на воспоминанья, добавил, – сейчас откушаем, и покажу такую штуку!

Ненадолго сытые они коридорами дошли до тронного зала. Ролло сразу понял, где они оказались. Сверху через узкие бойницы пробивалось немного света, и слышался шелест листвы, но в основном всё освещала люстра с тремя горящими свечами. Другие свечи не горели. В этом полумраке дойдя до трона, Тур выхватил из ножен, висевших у изголовья трона,меч. И рьяно раскручивая его начал приближаться к Ролло. Сам Ролло не воспринял поступок всерьёз, он вообще не воспринимал Тура всерьёз. Особенно после того как тот обнимался с кухаркой. В Руане подобное поведение в старших чинах воинского сословия осуждалось. Если конечно он не её муж, в чём Ролло сильно сомневался. Пока он думал об этом, Тур опасно приблизился. И через пару взмахов, от которых Ролло всё же пришлось слегка отклониться, подбросил к самому потолку этот меч.

В славном Ролло проснулся гнев, ему так захотелось проучить этого шута Тура. Но годы тренировок с дядей не прошли зря. Натасканный Кнутом на самые непредвиденные обстоятельства, Ролло для начала оценил противника. Так же, как он оценил недавно Рода. И обязательно нужно помнить про меч, что падает сверху.

Пронзая камень как сырую землю, меч ушёл до середины. Это был широкий, с ладонь, двуручник длиной в четыре локтя.

– Сможешь вынуть? – как не в чём небывало спросил Тур.

Остолбеневший Ролло с запинкой кивнул. Стараясь схватить меч, он шарил ладонью, не сводя глаз с Тура. Когда всё-таки его рука нащупала рукоять, и он потянул меч на себя, он не поддался. Тогда он потянул сильнее, всё так же, не сводя глаз с Тура. И всё равно меч не вынимался с камня. Тогда Тур поддержал его:

– Так ты двумя руками вынимай, тогда пойдёт.

И Ролло, хоть и с опаской, последовал его совету. Он всеми силами тянул проклятый меч.

– Что тут происходит?!

– Князь! Да вот, племянник Кнутов играет с вашим атрибутом власти. Никак не вытащит его. А ну ка, Ролло, отойди, сам князь свой меч возьмёт из камня.

Высокая тёмная фигура зависла над Ролло. Её протянувшаяся рука крепко схватила меч, и тот легко скользнул из камня. Бесшумно.

– Тур, прекращай все игры. Меч зачарован, – снисходительно уточнил князь. – И Тур, зачем потворствуешь Роду, его желанье превратить всё в спектакль меня лично раздражает. Вечером нам сыграют актёры.

Обустроившись, Кнут дождался Ролло и к концу дня они собрались на празднование. Племянник и дядя были в плохом настроении и не надоедали друг другу расспросами. Дом, который выбрал военачальник, находился в центре, поближе к площадям и к князю. Лес здесь редел и мельчал, от того и соседей почти не наблюдалось. Большинство народа устраивалось на деревьях, как раз в лесу. В высоких домиках связанных между собой верёвочными лестницами. Кнут предпочитал приземлённость и один из гостевых домов для высокородных гномов прекрасно подошёл ему.

У гномов, кстати, очень интересные обычаи и традиции. Вот, например, не все гномы живут в глубине гор, кому-то достаточно жить на самом верху тех же самых гор. Аристократия гномов весьма отличалась от нижней крови. Высокая, бывало гигантская знать не занималась горными работами и другими сопутствующими делами. В их обязанности входило в основном военное дело и дипломатия. Но случалось им отличиться более других в двух важных для гномов делах. Кузнечном и алхимическом. Но не будем об этом. Куда важней порядок заключения договоров и союзов между родами верхними и нижними. Единственной платой аристократии за все сокровища гор была их собственная кровь и плоть. Дети одних заключали священные союзы с детьми других, благодаря чему сохранялся баланс. Племя младших гномов не вырождалось в через-чур мелких карликов, что всё же иногда случалось. Такие гномы тоже имели место быть, но их рода были обречены на вымирание, даже несмотря на то, что и пользы они приносили не мало.

Столы шли в два ряда и оканчивались у неглубокой ступени, а затем снова начинались другие столы, уже ниже на ступень. Так сверху открывался вид на череду столов уходящую куда-то вниз. Между ними сновали туда-сюда молодые девушки, разнося вино и блюда. Они поднимались по узким ходам из кухонь и погребов и исчезали там же.

Сидя за высоким столом Ролло мог наблюдать всю грандиозность пиршества. Ни в Руане, ни в королевствах такого не бывало. Здесь собрался, наверно, весь народ гнезда. Были и гномы. Рядом с дядей, например, сидел один такой, высокий. И тут же прямо на столе при нём сидели мелкие, с палец, его собратья. Им был поставлен стол и лавки, как раз им впору. Крохи в зелёных шапочках забавно веселились, пискляво разговаривая между собой.

Княжеский стол стоял в самом начале и соединял оба ряда. Ролло заметил, что справа от князя шли столы, за которыми восседали в основном воины. Здесь рядом с дядей сидел Король и сам Ролло. Другие по виду тоже были воины. А вот напротив было много тех, кто полон весом, украшен или слишком разодет. И там же было много низких гномов.

Зал пиров и торжеств уходил куда-то вглубь горы. Отчего-то верхняя часть его, казалась куда больше чем весь остальной зал, спускающийся по длинным ступеням вниз. Ролло посчитал, что дело в той завесе за спиной князя. Стена из сумрака и пустоты нависала над первыми столами.

Высокий князь восседал во главе пиршества на высоком кресле. Рядом пустовало такое же кресло, и ещё одно пониже с другой стороны. Тур сидел со стороны пустующего княжеского стула.

«Наверняка он лучший из всех воинов» подумал Ролло. Его до сих пор приводила в смятение та страшная, бешеная сила, что ютилась в этом человеке. Князь же напротив, хоть и был выше Ролло, оказался весьма худым, стройным и молодым. За ним не чувствовалось какой-то мощи. Но вот его глаза. Они сияли золотом как у самого Ролло. И новое смятение одолевало бедного Ролло. Всем же остальным своим видом князь походил более на Рода, которого нигде не наблюдалось.

Спустившись по ступеням к выходу в ущелье, где текла река, Род отворил железную дверь. Снаружи его ждал путник, укрытый в чёрный плащ. Серьёзное лицо и грустный взгляд, и много горечи в губах уловил Род за малый миг, когда забирал у него небольшой мешочек.

– Спасибо, что откликнулся на зов. Вот только отплатить мне нечем. На злато нынче скупы мы.

– Сам Род и не найдёт чем отплатить? Благословенье сокола хорошая цена.

– Смотри, какой мастак в торговле. А я тебя не знал?

Сокрытый от глаз Рода человек не ответил, просто удалился.

По пиру ветер загулял, похожий на сквозняк, сметая со столов пустые чаши. Девицы из обслуги прижимали платья. Кнут пил за здравие себя и князя. Последний речь поднял во славу своего народа, во славу воинства под предводительством Кнута. Все пили много, ели много. Ролло всё же стал доволен. Тут появился Род. Сев с князем, справа от него, он сразу встал и всем налив вина за их столом поднял бокал.

– Князь, пусть Кнут споёт для нас ту песню.

– Нет. Сейчас актёры нам сыграют.

– Тогда давайте выпьем за меня. За Рода!

Все хором по указке встали, славя Рода и ветер загулял, сильней. Малютки гномы со стола исчезли, а все девицы убежали вниз. Все пили, и крепчала буря. Затишье наступило сразу, как только Род свой кубок опустил.

Актёры появились неожиданно, вместе с музыкантами. Их игра заключалась в танцах и кривляньях. По крайней мере, так казалось пьянеющему Ролло.

Какой-то малый бегал, всех кошмарил. Затем он потерялся средь актёров и появился снова средь других. Те сами на него напали и связали. Хотели загубить. Но тут вступилась за него актриса и обняла как мать или сестра. Прощён был и отпущен. Тут Род ворвался в представленье. Он молча указал дорогу, тому, что за руку держал его. И после Род исчез. А дикий малый тот попал в среду актёров тихих. Они ходили кругом, малым шагом. И малый тот менялся на глазах. Он светел стал, сорвал свои лохмотья. И выйдя из среды их, поднялся по ступеням. Актёры в голубых костюмах в ступени для него вставали. Так всё закончилось.

В который раз, взглянув на князя, Ролло нашёл Тура уснувшим. Он полулежал на своём кресле, уложив свой локоть под голову на подлокотник пустующего места рядом с князем. Его волосы тихо трепал лёгкий ветерок. Ролло сразу полегчало, возможно, его чутьё подвело в этот раз. Он хотел поговорить об этом с дядей, но тот исчез. Компанию Ролло составил гном, приятель дяди.

Род привёл Кнута в одну пещеру. Осветив фонарём пустующее пространство, Род проговорил:

– Ты спрашивал, что за беда у гномов?

Сокровищница Рух была пуста.

– Как получилось так?

– На самом деле все богатства Рух остались в том гнезде, завалены в руинах.

Кнут проскрипел зубами, он был бессилен.

– Князь запретил мне покидать гнездо.

– У Тура помощи проси, он не откажет, - усмехнулся Род на жалобу Кнута. – Вот только как найти иголку в стоге сена? И с Туром кто пойдёт? Ему присмотр нужен.

От слов Рода, Кнут приободрился.

– Я Ролло прикажу, присмотрит. А в поиске сокровищ мне поможет Тром.

Веселье в глазах Рода не предвещало ничего хорошего, но Кнут был слишком пьян и ничего не видел.

Светлый князь с утра был не в духе. Хотя день обещал быть хорошим, а прошедшая ночь оставила в воспоминаниях много приятного, что-то не давало покоя. Винить в этом Рода было бы вернее всего. Но тот вечно пропадал с концами, а вот Тур всегда был под рукой и никогда не уклонялся от ответа.

Пройдя от собственной спальни, мимо большой лестницы ведущей к горным коридорам, до арок купола крыши, князь просвистел на птичьем. Их язык позволял общаться на больших расстояниях, особенно с таким как Тур. Среди щебета, стрекотания и свиста в далёком лесу, княжеский зов выделялся резкостью и силой. Утренний гомон даже приутих, прислушиваясь к важному свисту. Недолгая тишина оборвалась всё тем же утренним гвалтом. Так и не дождавшись ответа, князь направился к лестнице вниз.

Всю дорогу Ролло пришлось слушать мелодии, что насвистывал Тур. У бородатого отлично получалось, нравилось даже лошадям, они в такт мелодии перебирали землю копытами. Но вчерашний вечер давал о себе знать, и у Ролло всё-таки разболелась голова.

– Может, хватит? – резко спросил Ролло, и тут же успокоившись, продолжил. – Свистеть. Говорят, ни к чему хорошему свист не приводит.

Тур послушно перестал насвистывать, лишь позволив себе немного порассуждать на тему судьбы свистунов.

– Вот стану разбойником или воином, буду грабить богатых или получать жалованье. И богатея к пятому дню, а в дни последние веселея и кутя, к первому дню снова встретит меня мир нищим оборванцем.

Ролло для себя решил, что Тур недалёкого ума человек, и потому старался не обращать на его высказывания никакого внимания. Его слишком раздражало и поведение, и вид Тура. Да что говорить даже конь у Тура и тот раздражал Ролло. Без узды и седла этот огромный скакун послушно слушался своего наездника. На нём невысокий Тур смотрел на Ролло свысока.

Племянник Кнута думал о том задании, что дал ему дядя. Добраться до руин птичьего города и найти сокровища. Как найти? Для этого Тром передал ему небольшую деревянную коробку. Интересная вещица больше похожая на деревянный брусок. Не крышки, не отверстия. Тром сказал, что Ролло всё поймёт, когда они доберутся до места. А касательно Тура, дядя велел присматривать за этим малым. По причине опасности пути показать дорогу больше никто не мог.

– Тихо у вас тут. Ни зверя, ни птицы не видать.

– Да, скучно. Хотя вон там, смотри, змей ползёт.

Тур указал в сторону леса. Приглядевшись, Ролло не поверил своим глазам. Длиннющий змей уползал в чащу. Такого и руками обхватить не получится.

– Ты куда? – остановил Ролло, направившегося к лесу Тура. – У нас важное поручение.

– Могли пошуметь. Тебе разве неохота развлечься?

Ролло, не ответив, направил свою лошадь в сторону от леса.

Тром оказался весёлым гномом. В отличие от Кнута, он много уделял внимания юному Ролло, наперебой рассказывая про всех сидящих за столами.

– Король, птица знатная. Мне кажется, он спит в своих доспехах. А слышать бы тебе как он поёт баритоном. Напротив нас сидит мой близкий друг. Пузатый, с хохолком волос на голове. В делах и торге, правда, он мой злейший враг. С ним рядом, вся в украшеньях, его жена. Сорока та ещё, но толк в камнях блестящих знает. Собратья мои гномы за горой следят. Один из них, посмотри, с маленькими усами и редкой бородкой. Прекрасная Полин. Да, да она девица. Не смей смеяться. Успокойся.… Ну, знаешь, а мне она по вкусу. Вот лучший лучник птичьего народа, Роб зовут его, а рядом лучший мечник Лан. За тем столом сидит молчун, священник богу, рядом с троном Рода. Сам Род наш покровитель. Как схож ты с князем. Не родня ему? Наверно совпаденье. Он, видишь сам, один сидит. А с Туром лучше быть поосторожней.

Руины показались ближе к середине дня. Высоко в горах Ролло разглядел обломки белых каменных стен и колонн. Можно было воспользоваться магией и наконец, закончить их путешествие. Невыносимость Тура перевешивала все страдания от тяжёлого для Ролло заклинания перехода. Магии его обучал тоже дядя, но в этом Ролло был пока слабоват.

– Не добраться нам сегодня. Устроим здесь мы перевал, – на распев заключил Тур.

Переход дался тяжело. Ещё и этого балбеса Тура за собой тащить пришлось. Духи взимали за магию не малую цену. Жилы вздулись, голова шла кругом и тут же всё невыносимо болело. У Ролло выпили часть души и на восстановление уйдёт не одна ночь.

– Так ты ещё и маг. Как хорошо. Мне с Каролиной вечер провести удастся, – противный голос Тура зазвенел в ушах.

Справившись с приступом раздражённости, Ролло осмотрелся вокруг. Горный лес давно поглотил большую часть руин. Остатки города, разбросанные по горе белыми камнями, заключёнными в объятия жёлтого вереска, говорили о страшном бедствии случившемся тут. Найти в этих руинах хоть что-то, для Ролло не представлялось возможным. Оставалось положиться на коробку Трома.

– А что случилось с городом? Род говорил про какую-то стихию.

– Я не помню. Тогда был праздник, и я впервые пробовал вина, – оправдался Тур, – проспал всё.

Простак, подумал Ролло. Другой бы умолчал об этом или отбрехался.

Вытащив коробку, Ролло повертел её в руках, но как она работает, не понял. Тур отпустил своего коня и наблюдал за действиями юнца.

– Попробуй постучать по ней.

Ролло нехотя послушался Тура и осторожно постучал по коробу. Сначала ничего не происходило. Ролло даже ощутил себя дураком, над которым подшучивал простак Тур. Неожиданно часть коробки со щелчком отворилась, и из неё показался маленький гномик в зелёной шапочке.

– Ну что, прибыли? – пропищал малец.

– Прибыли, – согласился Ролло.

У племянника Кнута пронеслось в голове, что с такими помощниками им и за год не управиться. Но этот маленький гномик уверено свистнул в коробку и смело спрыгнул на землю. Сидя на лошади Ролло наблюдал, как из коробки в его руке выпрыгивают один за другим гномики и, приземляясь на землю на свои маленькие ножки, уносятся как мыши по сторонам. Когда гномики закончились, Ролло убрал коробку и, спустившись с лошади, устроился на одном из каменных блоков, расстелив звериную шкуру с седла. Тур тут же поддержал спутника, привалившись на сухой вереск.

– Эти быстро найдут. Если б их как мышей было, они б любую гору в день разрыли.

Солнце спускалось к горизонту, когда маленькие ищейки вернулись к Ролло.

– Нашли. Можно уходить, – пискляво раскомандовался тот самый гном.

– Как уходить? И оставить сокровища тут? – Ролло не понравилось, что ему указывает такая малявка. – Давайте хоть какую-то часть заберём с собой. И если на то пошло, возвращаться в ночь плохая идея.

– Оставаться плохая идея. Гоблины вокруг собираются и сокровищ слишком много под глубокими завалами. Как будешь разгребать? Тут одному человеку не справиться. А вернуть нас можешь с помощью магии, ты ведь умеешь, – уперев ручонки в бока, вещал гном.

Умеешь, подумал Ролло, и потом в обмороке сутки отлёживаться. Ну, уж нет.

– Показывай где сокровища, там разберёмся.

– Как знаешь. Но потом мы в коробку спрячемся. А ты нас охранять будешь.

Ролло ничего не стоило согласиться на эти условия, при желании он с Туром легко унесётся из этих мест без всякой магии.

Место, где были спрятаны сокровища, представляло собой ряды колонн, часть из которых стояла в полуразрушенном виде. В округе валялись мощные блоки перекрытия. Вот под таким блоком, в самом сердце колоннады, придавленным сверху упавшей колонной и находились сокровища. Выполнив свою часть уговора, зелёные шапочки попрятались в свою маленькую крепость.

– Сможешь разгрести? – обратился Ролло к Туру.

– Я? А мне казалось, ты рассчитывал на свои силы, – Тур осматривался по сторонам, его что-то беспокоило. – Нет. Не смогу. Я не так силён.

Примерившись к колонне, Ролло попробовал сдвинуть её. Поднатужившись, он лишь слегка качнул её.

– Может, поможешь?

Тур всё так же осматриваясь, не спеша подошёл к Ролло и, приложившись одной рукой, толкнул колонну. Как будто в помощь им подул сильный ветер и колонна поддалась.

Скатившись с блока, колонна рухнула на землю. Глухой гул разнёсся по округе. А после странные звуки зазвучали с разных уголков разрушенного города.

– Гоблины.

Сказанное Туром заставило Ролло отвлечься от решения задачи по перемещению блока. Нужного рычага поблизости не наблюдалось, и поэтому важней было позаботиться о безопасности.

Там, откуда раздавалось чавканье, фырканье и скрипящее рычанье Ролло никого не разглядел. Что-то или кто-то пряталось в тенях руин. Закат близился, и теней становилось всё больше.

– Они опасны?

– В своей среде все опасны, – неопределённо ответил Тур.

– Среде?

– В темноте. Гоблины это возродившиеся души беспризорных детей. Шкодники ломают все порядки и способны свести с ума своими проделками.

Значит, гномы боялись больше за себя, подумал Ролло. Время до заката хватало, и он снова занялся завалом. Он только собирался предложить Туру попробовать вместе сдвинуть блок, но земля под ногами отдалась дрожью.

К ним приближался великан.

Новая напасть показалась над высоким лесом с другой стороны горы. Голова размером с самого Ролло смотрела в их сторону. Великану хватило всего двух десятков шагов, чтоб показаться во весь рост перед кладоискателями. Ролло недолго думая схватился за своё копьё. Готовый к самому неприятному исходу, он посматривал на Тура. Унестись отсюда теперь не представлялось возможным. Великан догонит, а со спины они для него лёгкая добыча.

Когда великан подошёл ближе, у Ролло перехватило дух. Молча рассматривая его, этот гигант с янтарными глазами в лучах заката был подобен раскалённой докрасна каменной горе. В руке великан держал огромный посох, на который опирался при подъёме в гору, из-за чего казался пастухом. А накидка из сшитых шкур горных козлов довершала образ.

Некоторое время они так и стояли, рассматривая друг друга, но их гляделки прервал Тур.

– Эй, великан! – прокричал Тур.

– Ты чего?! – зашипел на него Ролло, – он нас раздавит как мышей.

– С чего ты это взял. Посмотри на него, он же такой кроткий.

В великане была какая-то неуверенность, но Ролло ждал от него плохого и считал, что тот не решался на кого из них напасть в первую очередь. Великанов в Руане не бывало, а вот в горах других королевств, они встречались. Злые людоеды вот, что слышал Ролло про великанов. Гордые и властные, никогда никому не уступающие твари и от того такие одинокие. И подумать, что этот великан отличается от тех остальных, Ролло не мог себе позволить. А великан продолжал рассматривать Ролло.

– Великан! Как тебя там? Ты глухой что ли? – ещё громче кричал Тур.

И великан наконец-то посмотрел в его сторону. Тура это очень обрадовало.

– Дружище, помоги камушек откинуть, – что есть мочи заорал Тур.

Он забегал вокруг каменного блока, махая руками и пинаясь по нему ногой. Надеяться на то, что великан его услышит и поймёт, он не стал.

Всё это представление очень не нравилось Ролло. А возьмёт великан и прибьёт Тура одним махом. И когда великан шагнул к ним, Ролло перехватил копьё уставшей от напряжения рукой.

Но великан воткнул свой посох под камень и, упёршись, перевернул его.

– Я же говорил. Послушный и добрый.

Тур поклонился в благодарность к великану, а тот ответил кивком. И в последний раз, с непонятным интересом в глазах взглянув на Ролло удалился.

Уставший Ролло заставил себя выронить копьё, его онемевшая рука не хотела выпрямляться, а кисть разжиматься до конца.

Близились сумерки, и следовало поторопиться. Кто знает чего можно ждать от этих гоблинов. Противные твари подобрались к ним ближе, как только ушёл великан. Нескольких Ролло смог разглядеть. Ушастые и носатые, с кривыми зубами сутулые карлики.

На месте перевёрнутого камня обнаружился лестничный коридор в подземелье, но и он был завален мелкими обломками камня. Продолжать дальше не было смысла, гномы оказались правы. Вот только вставал другой вопрос. А что если гоблины доберутся до сокровищ раньше, теперь им не мешал огромный блок.

– Нам нужно здесь остаться до утра, – в эти слова Ролло вложил всю свою волю, не надеясь на согласие Тура.

– Ну, надо так надо, – спокойно согласился Тур, – только огонь разведём. Зябко.

Собрать дров для огня им не дали, со стороны леса подобралась кучка гоблинов. Они прятались за обломками перекрытия колоннады и что-то громко шипели. А когда Ролло задумал разобраться с ними, появился разодетый в меха и золото их шаман. Этот гоблин был даже ниже своих собратьев, в его руках была какая-то колотушка, а на голову надета шапка с бубенцами обшитая мехом. Проворчав на своём непонятном для Ролло языке, шаман потряс колотушкой и вызвал дым, окутавший окрестности. Дым был лёгким почти не ощутимым, он не ел глаза, не скрадывал дыхание, только слегка сластил на языке. Ролло ждал нападения, дым слегка затенял закат, но вместо этого дым стал собираться в одном месте.

Перед Ролло, в воздухе, завис огромный джинн. О джиннах Ролло слышал от дяди, те якобы сотворены из огня и способны исполнять желания. Вот только чьи желания исполняет этот джинн?

С бородой, лежащей на широкой груди, лысый джинн, скрестив руки вещал.

– Достопочтимый Ролло, не соблаговолите ли вы принять помощь от гоблинов? Они куда быстрее смогут отрыть тот проход. Всего лишь за небольшую плату племя гоблинов окажет вам помощь. Одна шестая сокровищ и они ваши уже через час. Соглашайтесь, такого щедрого предложения вам не видать. Те же гномы, к примеру, взяли бы не меньше половины. Или вовсе оставили бы вас с носом.

Ролло понял намёк джинна, гномы и вправду могли сами выкрасть все сокровища или хотя бы часть. Правда, их оправдывало то, что они не стали спорить с Ролло.

Заметив, что Ролло задумался, Тур вмешался.

– Нашёл, кого слушать. Племя гоблинов, ничего смешнее не слышал. Они в банды то сбиваются лишь из трусости и жадности.

– Великодушный Ролло не сочтите за грубость, но ваш спутник сам не чист на руку. С чего это великан послушал его? Не оттого ли что он сам потомок великанов. Я бы советовал вам присмотреться к нему.

Тур хотел что-то возразить, но Ролло перебил его.

– А откуда тебе известно моё имя?

– Мне, о уважаемый, известно многое, если не всё.

Ролло повернулся к Туру, ему хотелось расспросить простака о многом. О его невиданной силе, о его происхождении, о его месте при князе. Но ещё больше ему хотелось узнать о своём собственном роде.

– А знаешь, джинн, скажи мне лучше, кто мои отец и мать? Тебе ведь известно это?

– Известно, о великий! Отец ваш сам кня…

Закончить джинну не дали. Огромная тень спустилась с неба и с грохотом бухнулась рядом. Поднявшийся ветер сдул духа, и поднял клубы пыли. Но даже за плотным облаком угадывались очертания сказочного существа.

Рух бродил по коридорам подземной части города. Все кого он посылал за Кнутом, возвращались ни с чем. Новоявленный генерал его армии пропал вместе со своим племянником, Туром и Родом. Пропажа последнего не слишком волновала, Род редко опускался к ним и в этот раз причиной, по которой он спустился, конечно же, был Кнут. Не мог же Кнут ослушаться княжеского слова. Рух не верил в это. Кнут сильно изменился, да и того хватало, что он стал способен перешагнуть черту между мирами. Значит, он укрылся.

Князь-чародей призвал сам дух горы. И мысленно задав вопрос, представив своего слугу, нашёл того в укрытии.

– Разбойник! Что ты натворил! Где Тур и Ролло?

Кнут рухнул перед своим князем, его тяжёлая высокая тень давила лучше любого пыточного приспособления. Во тьме небольшого ущелья, где спрятался Кнут на время, князь Рух появился неожиданно как молния и с громогласным восклицанием разбил надежду окончить задумку Кнута тихо.

– Мой князь, дай объяснить. Я угодить хотел. Я про казну узнал от Рода, про то что гномы не найдут решения с тобой в каком-то важном деле. И я послал в сопровожденье с Туром, Ролло.

– Куда? – князь тяжело шагал на отползающего Кнута.

– В старый город. Мне Род сказал, что там богатства Рух погребены.

– Нашел, кого послушать. А ты не думал, что я знал про них? Род над тобой готов творить любую шутку.

Рух мысленно проговорил «Ты слышала, лети туда» и получил в ответ «Как скажешь князь мой». Тень страшная над князем, над ущельем пронеслась, ещё сильнее испугав Кнута.

– Беда в том, что там погребены не только сокровища, – сменил гнев на милость князь. – А Ролло знает? Ты ему сказал?

– Я не смог, – сокрушённо ответил Кнут.

Дракон, появившийся как из сказки, был столько же прекрасен, сколь ужасен. Огромная тёмно-зелёная туша с жёлтым вздутым брюхом стояла над Ролло и Туром на всех своих шести лапах. Крылья скрыли часть неба, окрасившись огнём в последних лучах заката. А хищная пасть обнажила ряды острых и крепких зубов.

Ролло не схватился за копьё, и не старался убежать. Он смирился. Если Тур, гоблины или джинн каким-то чудом спасут его от этого чудовища, которое казалось даже больше великана, то ему невиданно повезёт. Но дракон замер как статуя, только его ноздри шевелясь к чему-то принюхивались. Всё сильнее и сильнее втягивая воздух, дракон загудел обеими ноздрями. Трубя как в два рога, он прильнул змеёй к земле и вынюхал проход к сокровищам.

Ролло непроизвольно отступал в сторону, оставив и коня и Тура с шестилапым рудокопом. А Тур спокойно и не торопясь взял лошадь Ролло под узды и, просвистев своему коню, отвёл их в сторону. Камни от рытья летели как из катапульт, и дракон всё глубже и глубже зарывался мощными когтистыми лапами. Вдруг чудовище замерло, затем отступило и посмотрело вниз.

– Откопала! – неожиданно мягко прокричал дракон в сторону Тура.

– Ну, и чего ты ждёшь? – так же неожиданно ответил Тур.

– Тут ещё что-то есть. Сильный запах.

Тур зашагал к дракону. А Ролло с открытым ртом пытался промычать хоть что-нибудь внятное, но у него не получалось. Непринятие происходящего било по его воле.

– Слушай, а ты ещё и винный погреб раскопала.

– Так это, кстати, надо обязательно выпить за ужином.

Ролло содрогнулся от этих слов, дракон проговорила их с такой непередаваемой интонацией. А слюни волнами стекающие с её рта ещё больше нагнетали на Ролло страху.

На самом деле про Ролло все забыли. У Тура появились дела важнее, дракон в принципе не обращала на него внимания, а гоблинов с их джинном сдуло в страхе.

Солнце село и на землю опустился сумрак. Ролло подумал, что неплохо бы сбежать, пока не поздно. Отведённые в сторону Туром лошади как раз стояли без присмотра. Но вот как поступать с Туром? Оставить с драконом? Они вроде неплохо ладят, может он и вправду потомок великанов. Это многое бы объясняло. А ещё сокровища. Ролло вспомнил наказ дяди, присмотреть за Туром. Как ни крути, но в этот раз он везде подвёл своего наставника.

Из раздумий его выдернула ярко красная вспышка пламени. Огненная струя заливала всю округу. Плавя камень и сжигая лес, огонь осветил местность и согрел воздух.

– Вот это хорошо, а то я так озяб, – обрадовано прокричал Тур.

То, что увидел Ролло, в свете пожара, ввергло его в шок ещё больше чем сам дракон. Аккуратно вытащив бочки с вином, эта тварь пожирала сокровища. Лёжа на боку и загребая по очереди лапами в сокровищницу, оно набивало себе рот и, не пережёвывая, глотала. А потом брала бочонок с вином и отправляла его туда же.

– Тур, а это, там, твой приятель? Стоит как каменный.

– Ты про Ролло? Да мы вместе. Ролло иди к нам, я вас познакомлю.

Лихорадочно перебирая варианты как исправить положение, Ролло на подгибающихся ногах побрёл к Туру. Он старался не смотреть на дракона, упёршись взглядом в землю. А вот дракон пялился на него в оба глаза, чего Ролло не смог выдержать и покосился в ответ. Зелёные глаза с огненно-красными прожилками и чёрными щелками зрачков сверлили его насквозь.

– Ролло значит. Племянник того самого любимчика Рода? С такими глазами как у тебя больших свершений жди. Вот только добрых или злых? – лениво пролепетала своим мягким голосом дракон и проглотила очередной бочонок вина.

– Аралим, тебе не стоит увлекаться вином. Ролло знакомься, дракон Аралим. Он, то есть она, мой друг большой и служит князю.

Вопреки совету Тура, дракон или всё-таки драконица поглотила новую порцию вина.

– Утверждать не стану, но раньше я была он. Наверно так, – в мягком голосе дракона появилась пьяная нотка, – у нас бывает иногда.

В голове у Ролло что-то щёлкнуло.

– Слушай Тур, за такое знакомство выпить надо. Сам же говоришь, Аралим не стоит налегать одной на всё это вино. Бьюсь об заклад, пару бочек я приговорю!

Всё ради сокровищ уговаривал Ролло себя, осторожно подкрадываясь к бочонкам. Аралим забавляло поведение юнца, так смело предлагать соревноваться с ними. Посчитав оставшиеся бочонки, она пришла к выводу, что ему придётся постараться.

– Ха-ха-ха. Тур, а давай, присоединяйся! – захохотала Аралим.

– Я? Ну, не знаю. Вино ведь клонит меня в сон.

– А ты не бойся. Мы за тобой приглядим, если что, – насмешливо проговорила драконица.

Один бочонок уже катился в сторону Тура, следом Ролло пустил ещё парочку. И сам спешно направился следом. Пока Тур сомневался, Ролло успел откупорить ножом первый бочонок и хлебнуть прямо из него.

– Отличное вино! Тур попробуй.

Бедняга Тур сглотнул. Ему не часто приходилось выпивать, о чём он очень жалел. Вино хоть и лишало его сознания, но его приятность оставалась в памяти. Вечная скованность Тура сменялась раскрепощённостью и лёгкостью. И сейчас это искушение вгрызалось в его сердце.

– Ладно, бог с вами. Дайка отопью.

Отстранив Ролло от бочонка, Тур сам приложился к вину. Надолго припав к напитку богов, бородатый, вымочив всю бороду в сладком, опустошил бочонок наполовину.

Решив, что с Туром решено Ролло переключился на Аралим.

– Никогда не слышал про шестилапых драконов.

Неожиданно драконица перевернулась и, вскочив на все свои лапы начала плясать, жутко сотрясая всю местность. Колонны вокруг завалились, и сам Ролло еле удержался на ногах. Окончив свой танец она, хихикая, объяснила, – драконы существа сказочные, и могут иметь любой вид, но в основном нам ближе образ между змеёй, рыбой и птицей.

– Они есть прославленья духи, принявшие под стать самим себе и плоть и образ, – проголосил Тур, откупоривая следующий бочонок.

На самом деле Ролло не волновала шестилапость Аралим, он просто хотел отвлечь её разговорами от поедания сокровищ. Беспокойство вызывал Тур. Он никак не прекращал пить вино. Его не морило в сон, не валила с ног хмель. Наоборот. В него будто вливали новые силы. А тут ещё и Аралим начала глубоко загребать лапой в сокровищницу, собирая вместе с каменной крошкой, оставшиеся драгоценности.

И как назло поднялся сильный ветер.

– Аралим! Зачем ты это ешь? – громко начав, тихо закончил свой вопрос Ролло.

В его мыслях теплилась надежда. Возможно, драконица набивала своё брюхо, чтобы затем изрыгнуть его содержимое прямо в ноги князю. А ветер всё сильнее закручивал вихри по округи. Стоять на месте становилось всё тяжелей. Где-то вырывало деревья с корнями. Пожар, устроенный Аралим, местами напрочь сдуло, раздувая в других местах куда сильнее прежнего.

– Мне хочется, – спокойно ответила Аралим, загасив последнюю надежду Ролло исполнить наказ дяди.

А ветер не унимался. Вихри объединились в один большой мощный ураган, от которого падали колонны и взлетали деревья.

В самом сердце урагана, напиваясь вдоволь вином, захохотал громом Тур. Ролло содрогнулся от его голоса и пал на колени, а Аралим свернувшись, укрылась крыльями.

– Мальчишка! Что творишь!

Перед Ролло возник бледный призрак. Недовольный и злой ликом он стоял над ним в белой мантии. Как судья он обвинял наивного юнца.

– Зачем ты напоил его вином? В нём сила от отца, от князя Рух. А ветра дух ему от матери достался. Ты выпустил на волю страшный ветер!

Поверить призраку пришлось.

– Но он ведь засыпает от вина? – попытался оправдаться Ролло.

– Оно и видно. По-твоему, кто здесь разрушил всё? С тех пор ему снотворное в вино мешают. Для успокоения. Возьми вот, – призрак протянул мешок, – сыпь ему в вино. Тогда уснёт он.

Взяв мешок, Ролло пополз к бочке с вином. Туру не было дела до Ролло, он наслаждался свободой. Потому у Ролло всё легко получилось. Высыпав из небольшого мешка всё содержимое в полную бочку, он крикнул Тура.

– Эй, Тур! Давай последнюю.

Тур подскочил и, хлопнув Ролло по плечу, отпил с последней бочки. Беднягу Ролло сдуло ветром к Аралим. Отбив себе всё тело о драконицу, Ролло проворчал:

– Железная она что ли.

Пока он собирался по частям, ураган утихал. Тур на ватных ногах доковылял до них и прилёг на крыло Аралим.

– А знаешь, неплохо мы время провели. Только вот последний бочонок тяжело дался. Спаааать хочу, – зевнул Тур.

Он уснул и ветер прекратился. Небо, затянутое до этого непроглядными тучами, обнажило звёздную ночь. Аралим тоже спала, она мерно посапывала своим огромным носом, издавая вибрирующее урчание.

– И кошкой, – сделал для себя вывод Ролло, разглядывая драконицу.

Осмотревшись Ролло нашёл того самого призрака. Сейчас он не казался таким уж злым, просто раздражённым. Наверно местный дух, разбуженный от сна, подумал Ролло. Хотя кого-то он напоминал.

И снова появился джинн. Не из тумана. Прилетел как плотное облако и продолжил искушать Ролло.

– О великий, тебе удалось усмирить этих чудовищ. Дело за малым! – джинн напористо предлогал варианты дальнейших действий, – вернуть сокровища легко. Убей дракона, о герой. Вспори живот его.

Странно, но даже после всего случившегося Ролло прислушивался к джинну. Он, конечно, не собирался исполнять это, но, как следует, обдумал.

– Ты что несёшь?! Чушь бородатый! Поди прочь! – прокричал на джинна призрак и тот исчез как не было. – Тоже мне искуситель безрогий. А ты чего там думаешь дурень? Лучше решай как всем вам быстрее в Гнездо вернуться. – Сказал призрак и исчез.

Ролло облегчённо вздохнул. Можно было отдохнуть. Аралим он точно вредить не станет. Да и возможно ли это? И чего это призрак торопил его? До рассвета всего ничего, а там все проснуться.

Так рассуждая и разглядывая незнакомое звёздное небо, Ролло стоял, пока по затылку ему не прилетел камень.

Хрыч говорит нельзя. Вечно он боится, этот Хрыч. А эта гадина! Она подпалила мне шкуру. Гадина! Вот доберусь я до неё. Сейчас, сейчас. Пока вы дрыхните, я сам вас попорчу. Только с тем дылдой разберусь. Попал! Хе-хе. Вот Хрычу. Пусть знает, как дела делаются. А то лезет везде со своим колдовством. А-а трусы! Слабаки! Сами боялись! А теперь, за мной, за Злыднем все повторяют. Да я могу! За мной повторяйте, не за Хрычом, не за Горбачом, не за Мотуном и не за Кусакой. За мной! Палками его, палками. Ага, чего удумал, не возьмёшь. Тупой верзила. Куда он делся? И второй пропал. Он что ушёл? А зверь остался, спит. Хе-хе. Отомстим за наши шкуры!

Род, как обычно и бывает, явился сам. На прародителя народа их, Рух гневаться не мог. Он молча ждал, когда же Род раскроет свои планы. А Род не в духе был, чего с ним не бывало.

– Они вернулись, – без своего задора сообщил новость Род.

– Что не так?

– Слишком рано и без Аралим. И с Туром что-то. Я не знаю что.

Князь, увидев такого Рода, уже ждал чего-то подобного. Хотя то, что беда случилась с Туром, не шло в голову. Поднявшись с трона, он направился к сыну.

Ролло хватило сил вырвать себя и Тура из лап гоблинов и переместиться в дом Кнута. И наступила тьма. Очнулся он от голоса дяди.

– Ролло, очнись. Род ты уверен? Он выглядит измождённым.

– Он уже очнулся. Ролло приходи в себя, нам помощь от тебя нужна.

Не понимая чем в таком разбитом состоянии можно кому-то помочь, Ролло не торопился. Но его тормошили, и пришлось открывать глаза.

– Ты как? Говорить можешь? – непривычно заботливый дядя навис над Ролло внимательно осматривая его. – Не вставай. У Рода есть к тебе вопросы.

Ролло завертел головой в поисках Рода, отчего сильно заломило в затылке, и заболела голова.

– Не вертись. Скажи лучше, что с Туром?

– Он спит, – беззвучно, губами проговорил Ролло. – Там призрак был, – наполнив слова звуком, продолжил он, – весь в белом. Недовольный чем-то. Он дал мне порошок, подсыпать Туру. Чтобы тот уснул. Тур пьяный худшее из бедствий.

Дядя всё это время держал Ролло за руку, и это придавало Ролло сил. Он слышал, как Род князю объяснял, что беспокоиться за Аралим пока не стоит. Что все посчитаны и при своих местах. А тот, кто появился там, чужой и пришлый, всё испортил.

– Мне кажется, я знал его, – всё-таки приподнявшись, и найдя Рода глазами, вспомнил Ролло.

– Хм. Я сам недавно так сказал про одного пришельца. – Род заинтересовался, – а у тебя остался тот сонный порошок?

– В суме мешок лежит, и короб Трома, – обратился к дяде Ролло.

Достав мешок и короб, Род первое обнюхал, а второе отдал Кнуту за ненадобностью.

– Да, то самое снадобье, но с примесью чего-то посильнее.

Тут короб в руках у Кнута открылся и оттуда вылез тот самый гном, советов которого не послушал Ролло.

– Моё почтение, – всё также пискляво прокричал гном. – Нас, маленький народ, отродясь не слушают. И к чему это приводит? А?

– Что по делу есть? – требовательно спросил князь.

– Извините, – прохрипел гномик, срочно закрывая за собой маленькую дверцу.

И снова на миг выглянув, испуганно пропищал: – Пахнет ягодой с гор сомнений.

Все кроме Ролло переглянулись и поочерёдно обнюхали мешок.

– А малыш прав, – радостно заметил Род.

Почти все поняли, что с Туром всё будет хорошо, выспится и придёт в себя. Горы сомнений сказочное место, в которое можно попасть только во сне. И ягоды, принесённые оттуда, считаются сильным снотворным. Хотя некоторые находят им иное применение.

– Ли! – вдруг горячо вскрикнул Ролло, чуть не вскочив с кровати.

Парень вспомнил как однажды просил Ли об услуге. Приятель дяди и посланник князя, Ли, почему-то всегда избегал племянника Кнута. А когда Ролло лично попросил его достать ему тех самых ягод, о которых знал от дяди, Ли выглядел как тот призрак, но в жёлтых одеждах.

– Это он, тот призрак, – закончил Ролло и потерял сознание.

– Ли? Кнут кто это?

Кнут медлил. Отвечать на вопросы князя почему-то не хотелось.

– На одном из северных наречий того мира «ли» значит ветер. Он сын ветреного племени? – предположил князь.

– Нет. Это не причём. Он служит князю Рик, – запоздало ответил Кнут. – Посланник. И он терпеть не может великанов. Ролло всё напутал. Он схож скорее с Родом. Улыбчив, весел, очень добр.

– Придётся нам, спустится с этой ветви, – Род снова стал серьёзен, – я, кажется, узнал его.

По всему Гнезду разносился трубный зов сигнальных рогов. В этот раз Ролло проснулся сам, без помощи Рода. Сил хватило, чтоб встать и осмотреться. Тур нашёлся на соседнем лежаке. Страшный ветер, не подавая признаков жизни, спал, как сурок зимой. Найдя в себе ещё сил, Ролло направился к выходу.

Птичий город пустовал. Выйдя из дома, Ролло долго бродил по площадям в поисках хоть кого-нибудь. В конце концов, ему это надоело, и он направился к краю горы. В рога уже не трубили, но Ролло точно знал, где находится один из них. Когда они покидали с Туром Гнездо, Ролло приметил большой рог. Вспомнив это, ему стало стыдно, ещё и затылок напомнил о себе. Поговори он тогда с Туром и всё обернулось бы по-другому.

Ближе к отвесу скалы Ролло встретились жители гнезда. В основном женщины. Они носились, обустраивая полевой лагерь. Не задерживаясь тут, он продолжил идти к краю.

Давно они не оказывались в таком щепетильном положении. Король наблюдал за происходящим у самого основания горы и ему это очень не нравилось. Иногда правитель покидает своё царство, оставляя гнёт правления на плечах своего окружения. И тогда к тем, кто раньше был мал приходят искушения великие и страшные. Под северной стороной скалы собиралось множество змей. Шипящие пресмыкающиеся своими огромными длинными телами пытались подняться по вертикальной стене, но им не удавалось. Не хватало длины. А если кто из них и умудрялся заползать, того жалили копьями и обжигали огнём из узких ходов отвеса. По ступенчатому подъёму змеи тоже поднимались, но эти были малы и их мёртвые тушки скатывались по крутым ступеням одна за другой. Но радоваться было нечему. Змей не уменьшалось, а новые гады наползали куда больше прежних.

– И часто у вас так?

Незнакомый голос испугал Короля. Резко обернувшись на самом крае уступа, он встретился взглядом с Ролло. Тот стоял ниже, и Король немного обнадёжил себя, смотря в его золотые глаза.

– Бывает иногда, – сказав это, Король отвернулся от Ролло, а вернувшись к созерцанию мерзости, закончил, – когда Гнездо Рух покидает.

Великий змей приближался к своей заветной цели. К беззащитному гнезду своего врага с его птенцами. Скорей, пока он не вернулся.

– Змий проклятый. Кому с таким бороться, ни Руха нет, ни Тура. И Аралим не в силах нам помочь.

С тех пор как Ролло оказался в стране Рух, он удивлялся и пугался, но в этот раз ему, наверное, кошмар приснился. Он даже ущипнул себя, но ужас не исчез.

– А Род? – цеплялся за последнюю надежду Ролло.

– Он с князем. Да и толку в нём? Без тени безобиден он, – опечалился Король. И вдруг очнулся, – Ролло, пой! Враг шепчет, ты держись, не слушай! Нельзя позволить искушенью подняться в эту гору!

Полоз кружил своим змеиным телом вокруг горы. Все змеи расползались перед ним. Титан, что губит волшебство в сердцах людей. Гордыня богом быть.

Ты лучший из людей, ты должен первым быть, ты больше и сильней их всех, ты только пожелай. Ты здесь один достоин называться князем. Дай власть себе и право поступать, как хочешь и впусти меня.

– Ааа! – закричал Ролло.

В сознанья Полоз заползал.

Упёршись в край скалы, за выступ, Ролло с тем же криком, горы часть отломал, свалив её на змей проклятых. В нём силу его сердце обрело. Человека сердце.

Народ запел, борясь со змием в мыслях. Но Полоз поднимался, обвивая гору. Чернея ночи тучи над гнездом собрались.

Кнут с неба стеганул по змию, сбивая спесь с проклятой твари. Бич из разрядов молний жёг полоза по кругу. И кольца страшные на время отступали.

Так с громом страшным Кнут со змием воевал, пока хватало веры. Но стало тяжело ему, бороться в одиночку и змий довлел над ним.

Король пришёл на помощь, обратившись птицей. Орёл в броне вцепился в морду твари, но той всё было нипочём.

Прошло немало время, Полоз побеждал. Он над гнездом поднялся, тенью всех накрыв. В пустых глазницах мерзость запустенья, из пасти вонь могильная, и шкура в рваных ранах, что не заживают. Он поглотить собрался птичье племя.

Но в небе тёмном просияли два серпа и тень стремительно на тень напала. Огромный волк вцепился в горло змию. Змий отступил в испуге, волк исчез.

Из туч внезапно появились когти. Поднялся страшный ветер, тучи разгоняя. С лучами солнца птица опускалась. Рух красно-жёлтый в Полоза вцепился, и скинул вниз его. Победным рокотом разнёсся по округе птицы крик.

А после праздник был.

В этот раз Туру не наливали. Да и какой смысл наливать спящему. Род и Король с подвязанной рукой усадили его на законное место в ту же позу. Со слов Кнута об этом настоял сам князь. А так ничего не изменилось, даже гномики сидели на том же месте. У них вроде бы решилось дело, они в предвкушении бурно обсуждали с Тромом перспективы. Ролло не вникал. Он размышлял над откровеньем дяди.

Матерью Ролло была сестра Кнута. Злой рок их разлучил сиротами. Она сюда попала под опеку Рода, а Кнут к разбойникам. От них он и получил это имя. Бандиты проникали в другие миры и там разбойничали, потом возвращаясь обратно. Так бы Кнуту и оставаться разбойником до конца дней своих, но случилось и ему попасть сюда и быть схваченным. А тут его узнала сестра.Князь Рух суров, потому Кнут был вправе рассчитывать только на ссылку. На другую ветвь.

Об остальном Ролло догадался сам, вспомнив выступление артистов с Родом. А маленького Ролло к нему принёс сам Род. Сестра полюбила великана, но заплатила жизнью за дитя. И дядя боялся, что в Ролло проснётся злая гордыня великанов и старался строже его воспитывать. Он сильно каялся перед Ролло за то, что не достаточно верил в него. Именно поэтому он и решил вернуться в страну Рух. Ролло становился старше и сильнее. Не по силам Кнуту.

Из раздумий Ролло вырвал голос дяди. Кнут пел свою балладу.

Сквозь тёмный лес и чёрное ущелье

Лежит дорога в земли птицы Рух.

Туда, где птичье племя обитает,

Куда простым пернатым лёту нет;

Где сокол Род посеял своё семя,

Сам облик человека обретя.

А Рух разит когтями злого змия,

Врага и искусителя людей.

Царь-птицы крылья – ветрами там правят

И гром гремит, от голоса её.

Там вековечные деревья

Растут с непамятных времён.

Там хитрый лис – хвостатый зверь,

Огромный волк, длиннющий змей.

Там горы будто бы до неба

Вокруг вздымаются гнездом.

Там царство грозной птицы Рух.

Здесь приключенье над судьбой правитель.

Ждут тайны и открытия тебя.

Перед тобой легенды оживают,

Дракона тень мелькает в облаках;

В руинах гоблины засели тайно,

Шайтана насылает их шаман;

Средь горных высей бродят великаны,

Народы гномов в толще гор живут.

В страну ты путешествуешь удачно!

Заветной целью будешь награждён.

Никогда у Ролло не было так просто и легко на сердце. Он наконец-то понял, кто он и кого держаться. С его сознанья сорвали пелену непониманья. Он по-новому взглянул на дядю, на Рода и на Тура. А за спиной у князя Рух увидел, как ступени их зала уходят дальше, вверх. И видел там людей весёлых и радостных. Кто-то поднимался вверх, кто-то танцевал, кто-то просто стоял и разговаривал с другими. Были и те, кто спускался. В одном из таких Ролло узнал того призрака. Теперь он не напоминал ему Ли. Ролло заметил, как призрак остановился на короткий миг, столкнувшись с женщиной. Та поднималась вверх. Они о чём-то пошутили, посмеялись. И наверно, так показалось Ролло, с грустью разошлись. Ролло проводил его взглядом до ступеней вниз, пока тот не исчез. А когда обернулся, застал Тура всё в той же позе, только в объятьях. Княгиня сидела рядом с князем и, положив одну руку на плечо сына, другой перебирала ему волосы.

Глава 5 СМЕРТЬ

Нет зуба и той боли.

Лишь только память,

Был когда-то человек.

Воспоминанье…

Скорбь за пытку грызть десной!

Где тот, что делал жизнь поярче, посветлей?

Я тоже пропаду, исчезнет свет, каким сияю.

Пусть бледен он, кому-то ярким был и я.

Главнее то, что вырванный из жизни,

Хоть память будет обо мне,

Я не останусь!

Вряд ли захочу.

Мы дети волшебства или кошмара, нам выбирать!

Но жизнь не то и не другое,

Тут нужно между быть, иначе

Страшный суд, над теми, кто слабее духом.

Таков тот путь, что дан нам сыном волшебства.

Идти до поселения пришлось бы долго, если бы не торговец перевозивший товар с севера. Сали пробовал добраться с помощью магии, но духи взбунтовались, и заклинание не шло. Виной тому был изрядно постаревший Андро, его угрюмое настроение нагнетало тоску на друга. Подобравшего их человека звали Карл, и он сразу признал в путниках магов. Не обращая внимания на угрюмость одного и беспокойство другого, он бесцеремонно сыпал вопросами.

– А как же господа маги и тут? Никак в монастырь наведывались? – спросил, и тут же не дождавшись ответа, продолжил сам, – знаю, знаю. Один из монахов, муж моей сестры, рассказывал недавно. Маги, говорит, зачастили.

Да, вот такие дела. Монах, а успевает и с бабой и с хозяйством. А как?! Молодой ведь, и детишек полный дом, – непонятно зачем рассуждал торговец. – Он монастырю верен, вы не подумайте. Все праздники недельные и месячные он там. А вам наверно не до этого? – наконец заметил незаинтересованность магов Карл. – Пожары нынче. Вот я и спешу. Хотя дом у меня одиноко стоит. На холме. А вашей помощи люди рады будут. Только ни как в толк не возьму, чего это вы сами, да в такую даль? Вам там очутиться, что кому другому моргнуть успеть. Поди молодые, аль старые очень? Вас магов не разбе…

Андро отчего-то пришёл в себя и резким голосом перебил торговца Карла.

– Самое страшное заклинание. Ха! – язвительно воскликнул Андро. – Двудушный Кали по страшней творил. Представь, что каждый говорит лишь правду. Что на уме и в сердце. И в поступках. В таких мирах не всякий проживёт. Или представь другое, от глаз не скрыть суть, истину и правду. Ещё не лучше. Если не слепой, то видеть будешь это постоянно, куда не отвернись. Так невозможно жить совсем. Не человеку, с его грехом, самообманом.

Карл притих, сосредоточившись на дороге. Его двойка испугано понеслась галопом, опасно спускаясь с пригорков и заходя в повороты.

Внезапно замолчав, Андро отвернулся к краю повозки. Оставшуюся дорогу до поселения тишину нарушали только лошади и скрип колёс.

Не сказать, что они опоздали, люди в свободных землях особенно старались дружно справляться с напастями. Благодаря чему сильно обгорели лишь несколько ближайших к лесу хозяйств. Люди без устали носились с вёдрами не давая догореть даже остаткам.

Огонь не отступал, тому мешал горевший лес грозивший поселению с других сторон. Лишая людей последних сил и надежд пожар хоть и медленно, но безжалостно наступал. И появившиеся как по волшебству маги выручили обессиленный народ.

Жезл мага наполнялся огнём. Полупрозрачное оранжевое пламя струями стекалось к красному камню. Сали уговорил беспощадного духа огня на время поместить свой пыл в жезл. Конечно, можно было вызвать дождь, но время, за которое пастух ветер пригоняет нерадивых овец туч, уходит гораздо больше. А так всё скоро потухло. Воздух не воспламенял больше горячие угли пепелища, их оставшийся жар выходил столбами дыма.

Уставшие люди спешно разбредались по своим закоулкам устранять последствия пожара. Сали сам поспешил обойти всё поселение, оставив своего друга в компании с торговцем Карлом.

С опаской наблюдая за магом, торговец заметил, как странно тот менялся в лице. Из морщинистого старика с седой бородой он обращался в мужчину средних лет.

– С вами всё в порядке? Вы то стар, то средин?

Карл выпалил это по добросердечности не успев осознать, что он делает. Старческое ворчание мага больше всего напоминало какое-то заклятие, и только спокойствие лошадей в этот раз обнадёжило бедного торговца.

– Дух жизни, взбалмошный мальчишка Род. Не сладить с ним. Стремительно изменчив.

Не зная как быть с таким ответом, торговец Карл почесал затылок. Эти маги не подходили для привычных разговоров, а так хотелось чем-нибудь помочь.

– Если вам не случится покинуть поселение, то можете остаться на ночлег у меня.

Ответа Карл не получил. Маг уснул. Не единожды сменив свой лик, он успокоился на юном возрасте. И торговец тихонько пустил лошадей вглубь поселения.

Сон Андро

Не получалось. Всё шло не тем путём, и винить в этом приходилось только себя. Но донимать своего близкого друга было проще всего.

– Про веру, ты, не объяснил ему? Что в мире материальном, она связует всё, но только через духов. Про волшебство? Любовь связует сущее во всём. Надежде всех сознаний помыслы даны в угодья, и духов, и людей.

– Ему нет проку от такого знанья. Хотя я сам познал всю простоту сейчас. От наставленья твоего.

– И как ты стал главнее всех? Чем только заслужил?

– …

Как и бывает во снах, пробуждение скрадывает какую-то важную деталь. И Андро проснулся от восклицаний какого-то старика. Привстав он увидел Сали, поправляющего покосившийся дом. Каменное строение завалилось одной стеной от упавшего дерева. Сали выглядел сильно умаявшимся. А старик, будто не замечая, ворчал на него.

– Не те нынче маги пошли. Вот раньше их сил хватало, чтоб всё восстановить.

Сали не стал спорить. Дом он поправил и неплохо, а для лучшего результата не хватало всего лишь пару десятков рук.

Уже в повозке рядом с Андро, Сали спросил:

– Он правду говорил? Так было?

– Не слушай его. В те времена людям чуть поможешь, они и сами со всеми своими бедами справятся.

Когда торговец Карло устроил гостей в старом домике его матери, стоявшем неподалёку от его собственного дома, он долго ещё наблюдал за огоньком свечи в их окнах.

Подступавший сон одолевал вымотавшегося Сали. Найдя в себе последние силы, он задал мучавший его вопрос.

– О ком ты вспоминал в дороге?

– Двудушный Кали. Был такой волшебник. Но он ушёл. Они всегда уходят.

Манера, с которой говорил Андро, не смутила Сали. Он продолжил расспрашивать его, не вмешиваясь в ту борьбу, которую Андро вёл сам с собой.

– Почему двудушный?

– В нём уживались две души.

– Он и есть злой волшебник?

– Злой? Нет, он несчастен очень. Так показалось мне. Ему дано топить надежды, разрушать миры. А он пошёл иным путём, собой пренебрегая. И проиграл себе. На нём тень Рода. Смерть, бедствие, война, несчастье. Страшное заклятье, что следует за всем живым. Он сборщик податей и сам же назначает плату. Когда я сотворил то заклинанье, что люди самым страшным называют, он взял залог на долгий век. И с ним бы посчитаться. Но злые люди сами выбирают злыми быть. А их не уменьшалось в нашем мире. И он вернулся.

– Что мы можем сделать?

Андро пожал плечами, ответа на вопрос друга он не знал. Однажды изменив этот мир, он понимал всю тщетность любых свершений. Возможно, будь он другим, всё было бы по-другому. Немного подумав, он сказал:

– Только тот, кто не страшиться заклинания равенства способен изменить что-то по-настоящему. Если б он был ещё и добр, нигде не отыскать такого, одни разбойники да малодушные бродяги.

Утренний рассвет приносил свои плоды. Первые лучи солнца и свежая прохлада воздуха обновляли сердца людей, смывая все переживания и горести. Народ вставал спозаранку, дабы встретить весь остальной день с уже разрешёнными мелкими хозяйственными делами. Поднимали и детей постарше. Юноши и мальчишки лет с двенадцати носились по хозяйству скорей, скорей. Лишь бы закончить все наказы и перекусив, унестись по своим самым важным делам. За заборами их уже поджидали друзья и приятели из менее хозяйственных семей.

Про вчерашнюю напасть старались не вспоминать.

Андро проснулся. Его разбудили детские крики и свисты. Проснулся он с ясным умом и, наверно, в хорошем настроении. Чувствовалось только небольшое беспокойство исходящее откуда-то снаружи. Встав и растолкав Сали, и ничего не объясняя, он вышел из дому.

Орава мальчишек кружила под холмом подобно стервятникам. Собравшись кругом, они разъярённые кричали и свистели. Меж них, в сомом центре, сцепившись дрались два мальчугана. Один из них озлобленно пинался и бил руками, другой лишь защищался, переводя в борьбу.

Злые мальчишки не совсем гнусно измывались над борцом. Сменив драчуна, следующий, постарше и покрепче, взялся за дело куда успешнее.

Андро безучастно наблюдал за этим. А стоявший за его спиной Сали уже не выдерживав наблюдать издевательства, рванулся к детям.

– Сали, ты видишь? В этом мальчике столько волшебства.

Сали остановился. Внимательнее следя за происходящим холодным рассудительным взглядом, он приметил, как беззлобно справлялся с нападками, тот мальчишка, которого поочередно били все остальные.

На славу волшебству на шум прибежал торговец Карл. Не выясняя, кто прав кто виноват и что вообще происходит, он ногами и руками молча разогнал всех мальчишек. А того который валялся, поднял и встряхнув отправил к себе на двор.

Наверно торговец заметил своих гостей ещё раньше, потому как сразу направился в их сторону. Карл ещё не успел подойти, а Андро громко спросил: – Как его имя? – вложив столько силы и резкости в слова, что у Карла барабаном застучало в висках.

– Кали, – хрипло ответил торговец, не сомневаясь, о чём спрашивал страшный маг.

Карл потом ещё бегал вокруг магов надеясь внести хоть какую-то ясность в произошедшем. Мальчик был сиротой. Ещё несколько лет назад он с матерью поселился тут, но одной женщине, да ещё и с малым ребёнком весьма тяжело в их местах. Со слов Карла «Бедняжка слегла от хвори, а потом ушла». И как принято в свободных землях ребёнка взяли на попечение несколько семей. Но мальчишка оказался не разговорчив и себе на уме. За то и гоняла его детвора. Выделялся уж сильно. Думали даже, что он умом повредился после утраты. Но посланники его не признали. Вот и кочует парнишка от хозяйства к хозяйству, правда проку от этого нет никому.

Сказка о смерти

Помнишь, у тебя болел зуб? Жизнь ощущаешь как зуб. Радостным или злобным оскалом, грустно прячась во тьме или скрипя от другого – не замечаешь всю важность, пока не почуешь потери. Иногда приходится что-то погрызть и тогда она становиться ярче. А когда болит невыносимо, не лучше ль смерть. И если даже вылечишь его – будешь полноценным?

Знай, я тебя никогда не обманывала. Лгать ближним то же, что пренебрегать святость.

Знай, тот, кого обманываешь. Он. Она. Всех их, даже если неспособны осознать той правды, что причиняет боль и разрушенье, ты делаешь чужими.

Знай, я тебя люблю…

Глава 6 СТРАННОСТЬ

Бон заехал на крытой повозке в лес. Это обязательно должен быть лес, думал он. Больше негде. Везде глаза сверлят затылок, не дают свободы. Чувствуешь себя доской прибитой гвоздём к основанию.

И всё равно взгляды людей провожали Бона даже в лесу. На редкость редкий был лес. Тропа заходила в лес под углом, огибая овраги. Только за поворотом начиналась чаща, тёмная от своей густоты. Но и тут Бона ждала неудача. Не успел он подъехать к повороту, как от туда появился человек. Бону пришлось остановиться и ждать когда же встречный пройдёт мимо.

Встречным оказался старик с корзиной грибов.

– Ты чего сынок с такой повозкой в лесу забыл? Сюда стоит ездить разве что на телегах. А-а, так ты посланник. Никак детишек убогих везёшь? Ну, тогда обожди, я мимо пройду, оборачиваться не буду. А ты езжай, езжай. Волшебства тебе в дорогу!

Бон дождавшись старика, стегнул вожжами, и лошадь потянула повозку за поворот. Через мгновение старик остался в тишине, ни скрипа колёс, ни шуршания травы, ни фырканья лошади он не услышал. Так и шёл дальше, не оборачиваясь.

В тот же самый миг Бон выехал где-то на островах. Под тёмным небом в поле появилась повозка. Появилась так, будто она всегда здесь была. Даже местные обитатели фауны не заметили, как и откуда взялась эта повозка. Бону оставалось довезти детей до приюта, а там и без него разберутся.

Проклятье моряков. Острова на востоке бескрайнего океана окружённые множеством острых скал. Корабли обходили их стороной, несмотря на то, что человеческая жизнь в этих местах кипела.

Здесь жило сообщество людей, названное посланниками. Те, кто разносит вести по континенту, кто доставляет дары и послания. Состав его был немногочислен и пополнялся далеко не естественным путём.

Встречал их Кадаро. Маг. Впрочем, для самого Бона все люди делились на наших и не наших. Маг был не наш.

– Бон, рад тебя видеть.

Не наш маг был приветлив, но молчун Бон только кивнул. Он, сопя слез с возницы и открыл повозку. Внутри в потёмках виднелись заспанные лица детей.

– Все с документами?

Бон неуверенно кивнул. Маг, заметив это, вытянул руку, требуя грамоты.

На каждого из детей составлялось письмо заверенное представителем власти. Что, мол, так и так добровольно вручаю своего ребёнка в руки посланника, по причине его, ребёнка, душевно-умственного недостатка.

По документам всё вроде в порядке. Все мальчики, относительно здоровы, у каждого есть родители, почти все приписаны к гильдии земледельцев. Обычное дело, труд у них тяжелее и такой ребёнок им в тягость. Но что же так пробирало сомнение. Кадаро не понимал. Девять детей – немного.

– Давайте детишки, выходите. И не надо ничего бояться, о вас тут позаботятся.

Неуверенно дети потянулись из повозки. Кадаро всегда удивляла эта покорность. Может родители внушали им, что тут будет лучше, а может так действовало зелье умиротворения.

С повозки спустилось восемь детей.

Ну, конечно, один документ приписан гильдии торговцев. Такого отродясь не бывало. Чтоб торговцы сами даром отдали своего ребёнка. Да им куда выгодней передать его под опеку какому-нибудь барону. Торговля людьми вне закона, но вот услуга за услугу. Считай, породнятся. А баронам выгода огромна, почитай половина заказов придётся на их земли.

– Бон, тут ошибка. Детей восемь, а грамот девять.

Бон что-то промычал и ткнул указательным пальцем вглубь повозки. Кадаро сколько не вглядывался, не смог разглядеть ничего.

– Эй, там есть кто? Дитя выходи.

Никто не появлялся и Кадаро начал нервничать. Сам он впервые встречал пополнение, но отлично знал, подобного не бывало. Каждые десять лет кто-нибудь из посланников объезжает материк. Княжества, баронства, гильдии, даже северные земли. Бывало всякое. Много, мало, только мальчики, только девочки, бывало, что повозка была пуста. Но чтоб вот так, не покорился!?

– Он здоров?

Бон кряхтя, забрался в повозку и выволок из неё мальчишку куда старше остальных детей. Бледный худой юноша с бритой наголо головой. И таким грустным лицом. У этих детей не бывает таких лиц.

– Бон, ты что наделал! Ты кого привёз?! – Кадаро внимательней присмотрелся к мальчишке. Его вид источал настолько глубокую скорбь, что маг ненадолго успокоился, – он здоров, он не такой как они. Наверняка с ним всё не так и родня пожелала избавиться от него. Что же делать? Это же скандал. Если в гильдиях узнают… его нельзя оставлять! Ты обязан его вернуть!

Бон повёл мальчишку к другим детям, те уже растеряли свою неуверенность и потихоньку разбредались кто куда.

Кадаро, заметив это, велел всем идти за ним в приют.

– Бон, ну куда ты его ведёшь? Ему тут не место.

– Он наш, – скупо ответил Бон.

Кадаро вышагивал от стены к стене, мерно распределяя шаги. Обдумывая, как объяснить свои сомнения, он провёл так уже больше часа.

Рядом стоял его приятель.

– Не о том ты думаешь. Там и без нас разберутся.

– Тебе откуда знать, о чём я думаю, – резко ответил Кадаро на замечание приятеля.

Кадаро сам позвал его с собой, как человека рассудительного и умного. Более чем все кого он знал. Но тот к тому же имел необыкновенную способность догадываться о чужих мыслях и предугадывать события. За что и получил прозвище Ворон.

Короткий коридор, в котором они находились, вёл в одну единственную комнату собраний. Там, за дверями, старшие маги и посланники решали очень щекотливый вопрос.

– Что Бон сказал?

– Бон сказал, что парень их.

– Значит парень и вправду их. Бон не ошибается.

– Ну, знаешь! Полагаться на выводы посланника так себе. Ты и сам с Боном чуть ли не друг. Тебя он тоже, за своего принимает?

– Принимает. А я понимаю его.

Не выдержав, Кадаро всё же вломился в комнату. На его появление, правда, никто не обратил внимание.

– Странный мальчик очень странный. Хотя его мысли сильно путаны, но как будто они подавлены, – слова эти сказанные одним из присутствующих были столь же тверды сколь и неоднозначны. Так для себя решил Ворон, услышав их за скрипом дверей и шагами Кадаро.

– Вы повторяете это в пятый раз. – Устало констатировал его собеседник.

– Таковы мои выводы.

– Пусть так. Всё равно это ничего не решает. Ему не место в рядах посланников.

– Но доказательств того, что он не странный, нет.

– Как нет и опровержений. Печаль, страх, ненависть – это вам ни о чём не говорит? Да бог его знает, сколько чувств человеческих способны затмить разум.

– И всё же посланники выбрали сторону Бона.

Старшие маги в числе двух сидели за одним столом с посланником. Одного из магов кажется, звали Лорн, другого тоже не точно Лира. Это было не так важно, когда их мантии высокомерно возвышались своими воротниками над их же головами. Посланник в поношенном пальто, старейший Торн годами не покидающий эту комнату, попивал какого-то отвару, заедая его печеньем.

Комната собраний была небольшим помещением с треугольным столом посередине, окружённым тонкими колоннами вдоль круглых стен. За одной из таких стоял приятель Кадаро. Он больше слушал, о чём говорят, тогда, как сам Кадаро подошёл к столу, и, выждав момента паузы в разговоре, высказал своё мнение.

– Уважаемые, о чём вообще тут спорить?! Вы грамоту видели? – Старшие маги спокойно отнеслись к появлению лишнего в их дискуссии. На вопрос они не ответили, и Кадаро продолжил, – там даже имени нет, от мальчишки избавились и нам нельзя опоздать его вернуть. Иначе ответственность за него нести нам! Гильдии давно ждут чего-то подобного, и всё может плохо кончится.

Высказался Кадаро бурно, отчего ему пришлось восстанавливать дыхание. А за столом, как ни в чём не бывало, маги продолжили разговор о своём.

– И всё же один за, один против, один воздержался. Вы же воздержались?

– Вы меня поняли, – подтвердил маг, сам посматривая куда-то в сторону. Кадаро даже показалось, что тому нет дела, но маг продолжил, – получается, ничего не получается.

– Несогласие.

– Мы предлагаем привлечь к решению Ворона. Заговорил молчавший до этого представитель посланников.

– Разве это хорошо? Нам известно про его тесное общение с Боном. Вы же не предлагаете попросту выбрать вашу сторону?

– С другой стороны, кто ещё имеет способности куда лучше подходящие в данном вопросе.

– Считаете, стоит попробовать?

– Считаю, стоит.

– На том и порешаем. Два за. Один воздержался. – Маг повернулся к Кадаро и обратился к нему, – вы всё слышали. Не будете так любезны, заняться этим?

Кадаро растерялся от такого поворота. Посмотрев в сторону приятеля, он ожидал поддержки, но тот лишь пожал плечами и вышел из комнаты. И Кадаро последовал за ним, так и не ответив на вопрос старшего мага.

– Вот молодёжь пошла. Как с такими управляться?

– Ещё было бы кому управляться. Нового главу гильдии так и не выбрали, а с нынешним никто связываться не хочет.

– Всё дело в его «Теории волшебства». Придавать сказкам облик благоразумия и порядка?! Вот, по-вашему, волшебство это странность или безумие?

– Я всегда считал, что безумия сродни несчастьям.

– Да-а… – маг сонно зевнул. – Мы все верим или надеемся. Кто в бога, а кто на высший разум, – томно проговорил он, а затем бодрее продолжил– …странность подходит куда больше. Хотя кошмар и есть несчастье.

– Ворон этот, кстати, неплохой кандидат на место главы гильдии магов, уж общий язык со старым главой точно найдёт. С Боном же нашёл, да и посланники его слушают.

– Шутник, – не сдерживая улыбку, проговорил маг. И указав взглядом на посланника, проговорил с зевотой, – сма-т-рите, ка-к-бы наш-ш разговор не вышел за эти стены.

Посланники как вымерли. Никого по пути к приюту Ворон не встретил. К тому же Кадаро мельтешил перед ним, убеждая в своей правоте. Его Ворон игнорировал. А вот посланники точно сговорились. Чуял Ворон, что не так просто будет найти этого мальчишку. Но был у него небольшой козырь. Он отлично знал Бона, и знал те места, в уюте которых скрывался молчун.

В приюте, как он и думал, мальчишки не оказалось. Тут и Кадаро притих, потому что именно он отвечал за приют и новоприбывших.

Не став бродить в окрестностях и не обыскивая каждый угол здания, по измышлениям Кадаро, Ворон направился на берег, в восточную часть острова.

Из всех пяти островов, на которых обитало сообщество посланников, только остров, где находился приют, имел жутко скалистый берег. А у его восточной стороны находился небольшой островок, усеянный торчащими кольями скал. Ища уединения среди их одиночества и в гулком прибое, сюда любил приходить Бон.

Ворон прилетел один. Жёстко приземлившись, он почти упал. Его поддержал мгновенно подоспевший Бон. Молчун был рад ему. Посланники не умели скрывать своих эмоций, и улыбающийся Бон сам выдал себя. Ворон догадывался, от кого исходила идея, а сейчас наблюдая посланника, уже знал наверняка.

– Быстро я?

– Ага, – коротко ответил Бон.

– Показывай, своего.

Разговоров Бон не любил. Ворон это знал. Легко читая скупые, неспешные мысли посланника он всегда находил правильные слова. Но Бон не за это считал Ворона своим.

Мальчик сидел между скалами, наблюдая за буйным прибоем. Волны разбиваясь о скалистый берег, не могли добраться до него. Им не хватало немного. Вытяни мальчишка руку и вот вода достанет до неё.

Где-то рядом пристроился Ворон, усевшись на одной из скал. Его сознание улетучивалось, а мысли из слов и действий утихали, уступая место образам и картинам снов.

– Здравствуй, – прокаркал Ворон.

Мальчик не ответил. Он только взглянул на Ворона своими грустными глазами. В них отражался прибой, как он брызгами разлетался по миру. А за прибоем скрывался странный туман наполненный голосами и мыслями. Ворон бродил в нём, прислушиваясь. Что-то чужое, непривычное в самых мелочах улавливал он среди этих теней. Ища тепла и света, вышагивал он так недолго. Туман густел. Окутанный могильным холодом, Ворон взметнулся. Туда, где бледный свет жизни озарял небольшой островок сознания.

Круговерть человеческого бытия. Причины, порождающие следствия или наоборот. Почему чайник льёт чай? Может быть, это чай делает чайник чайником? И кто кого тогда льёт? Выливает? Однажды чай решил выливать чайник…

Будто Время сыграла злую шутку, перестав строго судить обо всём.

Подобное происходило с Вороном под этим бледным светом. Он искал мальчишку и там и тут и не находил.

Оставив пустое дело, он всё же рискнул погрузиться в самую глубь тумана, надеясь пролететь его насквозь.

Так бы Ворону и остаться вечно спящим, но поблизости маячил Бон.

Бон мог вечность стоять на месте, ожидая, когда весь мир на миг построится, как надо, и делал шаг. И пока Ворон потеряно метался в тумане, Бон уверено спустился к нему. Схватив за крыло эту дурную птицу, он потянул Ворона к тёмному пятну в тумане. Всё глубже и глубже в чужую душу.

Когда Ворон очнулся перед ним сидели Бон и мальчишка. Они оба наблюдали за прибоем, слегка раскачиваясь.

Покинув их, на обратном пути, Ворон встретил Кадаро. Тот выскочил сразу с вопросом:

– Ну, как?

– Давай вернёмся в комнату собраний, – ответил Ворон на нетерпеливое требование мага всё ему рассказать.

Конечно, Кадаро сопротивлялся и спорил, но Ворон снова игнорируя его, уже шёл в сторону магистериума.

Посланник Торн, одиноко сидя за треугольным столом, ждал их.

– Вы приняли решение?

– Да. Мальчик станет посланником, – усаживаясь за стол, ответил Ворон. И жестом пригласил Кадаро занять свободное место.

Кадаро неуверенно приняв приглашение от него, сказал противоположное:

– Нет! Как можно?

– Кадаро успокойся. Твой голос уже ничего не решает.

– Вы сговорились, – неохотно обвинил маг приятеля.

– Послушай, я кое-что выяснил. Мальчик помнит свою прошлую жизнь. С самого младенчества, с утробы помнит.

– Это невозможно. Это кошмар, – смутился Кадаро.

– И хуже того, – соглашаясь с приятелем, продолжил Ворон, –жизнь его отнюдь не из этого мира, к сожалению, не была счастливой.

– И как с ним быть?

– Подарим ему новую жизнь. Запечатаем воспоминания, а новую личность взрастим на том, что останется.

– И что останется? – осторожно спросил Кадаро.

– Там всё их, – кивнул в сторону старого посланника Ворон, – даже слишком.

Главных среди магов не назначали. Есть у них глава их гильдии и того много. А вот старшинство чтилось. Ещё бы, перенимать знания и умения куда быстрее и легче, чем добиваться всего самому. Тут тебе и помощники с другой стороны. Хоть и своенравный народ эти маги, но кого привлекает одиночество и тягость самодостаточности.

Кадаро вот дорос до старшинства над приютом. Когда-то и он был на побегушках младшим магом. Также как и все до него и после него, он приглядывал за детьми, заботился о них. Умело пользуясь магией, под присмотром старшего мага, он менял непростые умы будущих посланников, накладывая чары на неокрепшие души.

Потому наверно ему так охотно далось решение самому заняться странным случаем. А случай обещал множества неожиданностей.

Безымянный мальчик лежал погружённый в глубокий сон. Кадаро не решился дать ему имя. По совету Ворона он оставил этот выбор провидению. Чужая память, запечатанная чарами, не давала проживать каждый миг новой жизни по-настоящему. И найти себя мальчику ещё предстояло.

– Я расскажу тебе одну историю, – заговорил Кадаро в тишине комнаты, где он собирался творить заклятия и чары. – Изначально выдумка с посланниками пришла одному «Не» магу, чьё имя никто уже не вспомнит. Управлять сущим, знаешь ли, не так уж просто, – поучительно говорил Кадаро, – и он придумал упросить одного способного мага. Не можешь из маловерия свершать сам, положись на руку более тебя. Один наделил магией другого, и тому оставалось пользоваться новоприобретёнными способностями. Со временем выяснилось и цена такого поступка. Человек неспособный сам к изменению мира сильно ломался сознанием. Проще говоря, сходил с ума, становился безумным. Но, знаешь, малый тот, по-видимому, успел принести немало пользы, и кто-то уже потом додумался использовать на дело благое людей не в своём уме или тех, кто от рождения развивался умом неполноценно. Неровным путём.

Кадаро задумался. Разговоры со спящим мальчиком успокаивали его. Настроившись на следующие чары, он продолжил.

– Тут главное не спутать странность с безумием. Ведь есть же разница между ними. Одним посланниками быть дано, другим лишь странствовать среди мерцаний.

Закончив с самыми важными чарами, Кадаро слегка передохнул, присев на одинокий табурет.

– Надеюсь, Бон и Ворон не ошиблись и ты не странник. Теперь разум твой и душа почти одно целое с посланниками и они наверняка поймут, что ты есть.

Остальное время Кадаро провёл, не проронив ни слова. Накладывая, хотя вернее сказать, вкладывая заклинания так необходимые любому посланнику. Увлечённый маг не заметил, когда закончились все заклинания, которые возможно было использовать. Число заклинаний было ограниченно возможностью приносить пользу. А сколько заклинаний способен нести в себе тот или иной посланник было делом сугубо индивидуальным, как и сила свершения.

– Такого ещё не случалось. – Ошарашенно маг бухнулся на табурет, голова у него шла кругом.

Когда-то давным-давно… но если тогда маг наложил чары, то немного. От силы два заклинания. Люди не способные преодолеть обыденность, вообще сложнее познают таланты. Странные в этом куда успешней. Но даже им открывается намного меньше, чем наложил Кадаро на мальчика. В волнении он спешно пересчитал все заклинания, проговаривая их вслух и загибая пальцы.

– Уменьшения, увеличения, умножения, разделения, сложения, – перечислил сначала простые заклинания маг, и продолжил перечислять более сложные, – перехода, полёта, исчезновения, превращения, перемещения.

Сжав кулаки, Кадаро таращился на странного мальчика. Он сам годам к двенадцати мог похвастаться всего тремя заклинаниями, а тут все десять. Да-а, удивил, думал Кадаро, подобного и вправду не бывало. Насколько Кадаро помнил из истории, однажды удалось вложить девять заклинаний, не больше. Тем посланником был старейший Торн. Десятое заклинание рассыпалось. Рассыпалось…

Кадаро вскочил с растопыренными пальцами рук. Мысль, пронёсшаяся в голове, зародила идею и та дрожью отдалась на кончиках пальцев.

Спустя некоторое время.

– Он с ума сошёл?! Хотя это не новость. И сколько заклинаний он вложил в бедного мальчика?

Всё те же старшие маги, сидя в одном из кабинетов магистериума, обсуждали главную новость последних дней.

Мальчишка, чьё недавнее появление навело суматоху в тихом пристанище посланников, освоился гораздо быстрее обычного. Возможно, Ворон говорил правду, хотя могли быть и иные причины, потому как за изменениями, произведёнными над мальчиком, случились новые. Он совершенно перестал грустить, познавая мир заново, по Боновски.

Но странность не давала шанса легко отделаться от мальчишки. Мало того что юное дарование вобрал в себя весь десяток дозволенных заклинаний, так ещё выяснилось – этим его возможности не ограничились.

Страшный проступок мага открылся сразу.

В большой семье посланников новички достаточно быстро осваивались. Обычно хватало месяца. Почти общее сознание и усиленное чарами восприятие даровали детям возможность в какой-то мере быть нормальными, оставаясь собой.

Порядок у нормальных людей нормальный, всем понятный. Каждый на своём месте, справляется со своими делами. И если тебя хватает только на перемещения предметов, то суждено тебе отвечать за распределение посланий и посылок. Отныне и всегда.

Кому-то суждено большее. Бон, например, неплохо перемещается (для посланника), но вот скрываться от чужих глаз не умеет. Из-за чего был пристроен к внутренним делам посланников.

И так со всеми. Посланники сами устраивали себя к делу, по способностям. Конечно же, мальчик стал исключением.

– Боюсь на этот ответ, нам не хватит собственного счёта, – намекнул на чужое превосходство Лорн, – а у некоторых ещё и названий не хватает, – последнее маг пробормотал себе под нос, не желая лишний раз раздражать Лиру.

– Мальчик пропал, – подвела итог Лира. – Теперь у гильдий есть повод ополчиться на нас. А найдись он прямо сейчас, как с ним быть? Из чьих владений он родом? Не помнишь? – глядя на захламлённый бумагами стол, она сама нашла ответ, – и я не помню. Скоро здесь всё верх дном станет. Одни проблемы и споры.

Осознание не пришло к нему, оно им овладело. Сотни голосов оттенками, эмоциями и иногда картинами образов толкали во внешний мир. Замкнутый в себе, он перепугано открылся для них, увлечённый волшебными рассказами о мире.

Первое, что он запомнил, были волны, мерно накатывающие на берег и шумно омывающие его. А рядом сидел человек. Голоса говорили человека зовут Бон. Один из многих с опозданием тихо проговорил «я Бон».

А дальше шли дни. Мальчик изучал остров, изучал людей, изучал себя.

У магов есть обычай, никто не рассказывает, сколько и каких заклинаний вкладывал в подопечного. Для всех это маленький сюрприз. И когда один испуганный мальчик вдруг по щелчку пальцев стал весело и задорно носится по приюту, играя с другими детьми в салки, нежданно выяснилось необыкновенное в нём.

– Лови его, лови, – кричал маленький Литу.

Светловолосый мальчуган, взобравшись высоко по наваленным подушкам, стоял на изножье кровати и руководил игрой. Его маленький рост и миниатюрность позволяли с лёгкостью прыгать и махать руками, не сваливаясь с узких перил спинки.

Под возгласы Литу вся ребятня, собравшись в кучку, догоняла высокого парнишку постарше. Мешая друг другу, спотыкаясь и толкаясь, они бегали вокруг кроватей в попытках догнать того кто с лёгкостью перепрыгивал с места на место.

Оббегав так все кровати в большой спальне, один из детей, тот, что крупнее, решил хитростью и умом поймать прыгуна. Отбившись от гурьбы, и притворившись запыхавшимся, он дождался нужного момента и кинулся наперерез.

– Мот, лови его, – воодушевлённо поддержал задумку толстячка Мота худенький Литу.

Но славной задумке не случилось исполниться. Подбежавший вовремя Мот уже развёл руки на прыгающего в его сторону безымянного парнишку. А тот, смеясь, сделал шаг с кровати и исчез.

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ»

(вспышкой мелькнуло знание в головах детей)

Дети озадачено собрались вокруг Мота и кровати, у которой тот стоял. Некоторые в надежде перевернули одеяло и матрас, другие безуспешно заглянули под кровать, кто-то пошарил в наволочки подушки, а кто-то расстроенно сказал: «Совсем пропал».

Только маленький Литу стоя на своём пьедестале, заметил, что на одной из кроватей шевельнулось одеяло. Недолго думая он схватил подушку из той горы, что сам воздвиг и метнул в невидимку. При этом Литу сам чуть не упал, и все сначала посмотрели на него, а уж потом туда, откуда вернулась подушка.

– Не совсем! – радостно закричали дети и понеслись ловить невидимку.

А маленький Литу, всё же упав и утонув в так удачно расступившихся подушках, упёрто выбрался из мягкого плена. Сообразив как поймать невидимку, он крикнул всем:

– Подушками! Кидайте подушками!

Задорно подхватив идею, детишки принялись рьяно обкидывать подушками кровати и не только. Правда, безрезультатно.

Так было пока один мальчик, по имени Арно, случайно не попал по Моту. Удачно по уху, отчего у Мота кровь прилила не только к уху.

Красный и разгорячённый толстяк схватился с упрямым Арно уже в другую игру.

Бой на подушках был скор, Арно хоть и уступал в росте и весе, но был ничуть не слабея Мота. И когда их подушки встретились в перекрёстной атаке, повсюду разлетелись пух и перья.

– Вот он, вот он, – кричал кто-то из детей.

– Держи его, – вторили другие.

А по спальне бежало облако пуха вперемешку с перьями. Отвлечённые от новой игры Мот и Арно, побросав исхудавшие подушки, бросились в погоню.

Дети, наученные Мотом, ловили невидимку в этот раз порознь, вчетвером. Трое других, устали и вместе прилегли на одну кровать.

– Без нас не догонят, – заметил мальчик с широким лицом.

– Пусть. Хоть изведут его, – поспорил с ним второй. – Напомни, как тебя зовут?

– Йенастучерстин.

– Йен-на-с... – запнулся на пол имени мальчик. – Северные имена так сложно выговаривать. А ты Тика откуда? – спросил он третьего, толкнув того в бок.

– С юга.

– А разве на юге дают такие имена? – удивился второй мальчик.

– Он с другого юга, – разъяснил Йенастучерстин. – Рорри, а сам ты откуда будешь?

– Я? – Рорри задумался, – я плохо помню. Может, побежим уже, а то невидимок всё больше и больше.

«УМНОЖЕНИЕ»

Всемером под присмотром Литу они наконец-то загнали всех троих в угол. Пуховые облака слились в одно и тут же осыпались, не оставив и следа невидимки.

«УМЕНЬШЕНИЕ»

– Уменьшился, уменьшился, – кричали дети, пока Арно и Мот раскидывали пух ботинками.

И снова Литу углядел мальца. Тот бежал под ближайшую кровать. Литу хотел было погнаться за ним, но свесив ножки со спинки, с сомненьем отнёсся к этой затее. Зато один из детей увидел настолько осмелевшего Литу, почти спустившегося с кровати, что сразу догадался о причине его храбрости. И вот уже вся орава неслась за мальчиком с пальчик под свист малыша Вакута.

Беглец запутался в своих маленьких ножках и кубарем покатился от нагнавших его преследователей.

«ПРЕВРАЩЕНИЕ»

«ПЕРЕМЕЩЕНИЕ»

Не успели дети опомниться от произошедших чудес, как им снова показали новые. Куча яблок, неведомо откуда взявшись, рассыпалась по полу спальни.

Догадаться, что где-то среди этих яблок прятался тот за кем они так долго бегали, было нетрудно. Найти же его возможным не представлялось.

Хотя рыжий Кабалот даже и не подумал унывать. Присев на пол он в отличие от всех остальных занялся делом. Надкусывая одно яблоко за другим, он перебрал их уже с десяток. Яблочко за яблочком. Хруст от твёрдых, сочных плодов стоял неимоверный.

На странный шум в спальню заглянул один из младших магов. Детский смех и веселье вполне устраивали подслушивающего игры детей мага. И когда, зайдя в комнату, он застал в окружении детей тощего Кабалота подгрызающего яблоки, его удивлению не было предела.

Проявить такой сильный талант к заклинанию перемещения мог любой из детей, но не так рано. А ведь маг ещё там за дверями сделал некоторые выводы. И сейчас ко всему прочему он не досчитался одного ребёнка. Пять значит, подумал маг.

А Кабалот продолжал свою борьбу с целостностью яблок, одно из которых незаметно откатилось от остальных. И полетело.

«ПОЛЁТ»

Проворный маг легко поймал заколдованное яблоко. Всё-таки шесть, продолжил считать он про себя.

«ПЕРЕХОД»

«УВЕЛИЧЕНИЕ»

«РАЗДЕЛЕНИЕ»

«СЛОЖЕНИЕ»

Последние четыре маг почувствовал, как могут чувствовать только маги. Обернувшись на щелчок в дверном замке, он осознал пустоту в руке.

Слишком взволновавшись своему открытию он, не подумав, погнался за этим странным безымянным мальчишкой.

Дверь пришлось снести. Заклинание сложения оказалось куда сильнее и искуснее чем собственное заклинание мага, которым он закрывал дверь, и открыть её с помощью заклинания разделения не получилось. Наверно вылетевшая из петель дверь сильно перепугала мальчика, потому как выскочивший из комнаты маг не застал и следа мальчишки. Только сумрачные тени от неизвестного заклинания.

«ИСЧЕЗ… СОВСЕМ»

В спальной комнате среди кроватей не слышалось больше неугомонных детских голосов. Только хруст яблок так старательно разгрызаемых Кабалотом и выплёвываемых им, да голос Рорри без конца повторяющий «Й-йен, Йен-на…». Здесь можно было застать Мота, размахивающего руками, в попытках поймать что-то невидимое. Или Арно махающего опустошённой подушкой. На своей кровати в наваленных подушках от огромного мира прятался Литу, а рядом по кругу выхаживал Вакута. И лишь Тика и Йенастучерстин лежали на своих кроватях, потихоньку засыпая после утомительной игры с так сильно дополняющим их безымянным мальчиком.

Глава 7 КОШМАР

Сали и Андро вели мальчишку через проклятый всеми дол, в вечной темноте кошмара. К их компании смог вновь пристроится навязчивый колдун. Всё-таки что-то он умел, этот колдун, раз повстречался им в стране снов. Объяснений с него не спрашивали. Да и зачем? Все и так понимали, кто побеждал.

Так блуждая в непроглядной тьме, они искали маленький лучик света, в надежде устроить мальчика там, где ему будут рады.

Единственное, что им удалось узнать о родственниках осиротевшего Кали, это история о его деде, по слухам волшебнике. Но то, что рассказывала мать Кали про своего отца, оказалось слишком мало. Тогда Сали предложил искать весьма непростым способом.

Возможно, среди всех утверждений о мире человеческом одно и вправду бесспорно. Все мы связаны в изнанке своих сознаний. И найти того кто близок нам, на самом деле, не так уж и сложно, конечно же, имея хоть зёрнышко веры.

– Смотрите, как бы эти сказки про волшебников не завели вас куда пострашнее, – не дружелюбно предсказывал колдун.

Сали уже подумывал прогнать зловредного Талро каким-нибудь заклинанием, но отчего-то все его начинания рассыпались неуверенностью и неточностью мысли.

– Всё будет хорошо, – поспорил с колдуном Андро.

Правда, обманчивые тени, нападая со всех сторон на заблудших путников и путая их следы, шёпотом твердили обратное.

Взяв на поруки мальчика, Андро пообещал торговцу Карло обязательно найти его родню, чего бы это ни стоило. Но замкнутость Кали не помогала в их поиске, а время, проведённое в царстве кошмара, имело свою цену.

– Какой-то старик вселяющий надежду в сердца людей, указывающий им путь. Это всё что вы узнали? И на что вы надеетесь? На молчание мальчишки?

Слова Талро прозвучали очень жестоко, но возразить было нечего.

Сали приподняв свой жезл повыше, его красным светом отогнал очередной кошмар. Им следовало продолжать свой путь.

Каменистая поверхность, по которой ступали их ноги, больше всего напоминала скопления сланца, неровно сбитого движением гор. Приходилось постоянно посматривать себе под ноги, чтобы не налететь на очередной край остро выступающего каменного пласта. Тени этих выступов сильно отпугивали путников, и им приходилось вереницей вилять между ними, испуганно сбиваясь под источником света. Один Талро уверенно вышагивал, невзирая на препятствия и призрачные иллюзии. Шёл он ровно, немного в стороне, всего на полшага, отставая от Сали.

Сколько бы они ни шли кроме камней и пустых провалов теней, им не повстречалось ни одного дерева либо куста. И если какие-то смутные очертания появлялись по близости, они, в красном оттенке, ничуть не отличались от тех кошмаров, что кружили вокруг.

Кошмар… что-то липкое и чёрное, от чего сознание теряет свой собственный свет. Кошмар это когда кричишь, не помня себя. Безнадёжность.

Безнадёжная затея такой могла и остаться, ведь никто кроме мальчика не знал нужный путь. А заставить кого-то вспомнить что-то светлое, когда внутри и снаружи этого кого-то сплошной кошмар дело ещё безнадёжнее.

В кошмар они попали из-за Кали. Тот не хотел копаться в воспоминаниях причинявших столько скорби. Сали это чувствовал. Поначалу Андро и торговец Карло расспрашивали мальчика, но тот лишь тяжело пожимал плечами. А сейчас поглядывая за Андро, Сали думал, что у них ничего не получится. Тот всё чаще останавливался, и, замерев, всматривался в кошмар. Что именно он видел? И к чему это могло привести? Нужно было что-то решать, пока ещё позволяло время.

Маг вздрогнул. Длинная тень медленно спускалась с резко передёрнувшегося плеча Сали. Корявая и кривая она трепыхалась и дёргалась, расправляясь и накрывая своей чернотой всё под светом красного огня.

«КАХ-ХР, КАХ-Р-РО» – страшно проскрипел её голос.

Собираясь в остроносое чудовище, эта тень зловеще нависла над самим Сали. Но маг, пренебрегая пугающий вид её, приказал:

– Покажи!

Два маленьких чёрных глаза, отражая красные фигуры путников, долго всматривались в Сали. Наконец открыв свою пасть и щёлкнув клювом, оно, вздохнув, набросилось на тень Кали.

В этом последнем вздохе, исчезнувшего монстра, Талро успел разобрать безнадёжность и усталость.

Испуг захлестнувший вначале колдуна, отступал, и осмотревшись он более не нашёл кошмаров вокруг. Только одно не ветвистое дерево, высоко поднимающееся своим неестественно толстым стволом над землёй. Жезл Сали уже не освещал их, хотя округа всё также мерцала под красным огнём, исходящим с самого верха дерева.

Мальчика вели к загадочному образу его воспоминаний. И чем ближе он приближался, тем светлее становился тот огонь сверху, сменяя тьму сумраком. Окрестности больше не напоминали каменную пустошь, зарастая на глазах сухим ломким вереском. Кали печально смотрел вперёд, всё глубже и глубже погружаясь в воспоминания.

– Маяк! Это же маяк?! – Андро даже подпрыгнул от своего открытия.

И вправду образ просветлел и на одно мгновение им открылся белый маяк, ярко освещающий самые отдалённые уголки страны снов. А потом он исчез, оставив за собой яркое солнце на голубом небе и зелёные луга гор.

– И что? Всё закончилось? – спросил Талро, жмурясь от неожиданного света.

Ему не ответили сразу. Андро и Сали пришлось оглядеться.

– Это наверняка они, – поглядывая на мальчика, утверждал Андро.

– Точно они, – осмотрев окрестности, подтвердил Сали.

– Да о чём вы? Где мы? Кто они? – спрашивал нетерпеливый колдун.

– Не кто, а что, – подколол колдуна Сали, – мы всё там же, в стране снов, на горах сомнений.

– Что за горы такие? – удивился озиравшийся Талро.

– Такие горы, на которые весьма тяжело взобраться и с которых не так просто спуститься, – мудрёно объяснил Андро.

Набравшись мужества, Андро сам повёл остальных по пологому склону горы. Им предстоял долгий путь сквозь сомнения.

Один Сали задержавшись у истончавшейся тени, так неохотно тянувшейся к нему, отступил без сожаления и радостно пошёл прочь.

– Сали, так вам не впервой бродить среди кошмаров?

– Да, – неохотно ответил догнавший колдуна Сали, – когда-то я бывал здесь.

Глава 8 БЕЗУМИЯ

Чёрный ворон снится мне,

Как кружится, надо мной он;

Он тяжёлый сел мне на плечо,

И так страшно каркал над душою.

Я не знал спасенья от него.

Мрачное моё проклятие…

Вот удача, странник повстречался мне!

И советовал, как ворона согнать.

Он сказал мне: выспроси его,

То, чего совсем ты не желаешь.

(То о чём ты вовсе не мечтаешь.)

И спросил я ворона тогда:

Я любим не буду?

«Никогда»

И опять тот страшный приговор!

Разум не восстал под тяжким гнётом,

Но душа продолжила допрос:

Я несчастлив буду?

«Никогда»

Снова слышу вечный приговор!

Разум сбросил тяжкие оковы,

И сомненьем дух мой пренебрёг:

Одинок я буду?

«Никогда»

Обречённо каркал он в ответ,

Грозный приговор от всяких бед!

Льётся радость из моей души,

Что безумье по несчастью бьёт!

Что проклятья не было, и нет!

А строптивый ворон встрепенулся,

Но не смог когтей своих сорвать.

Тень его теперь моя по праву,

Навсегда прикован он ко мне.

Птица вещая хранит и защищает,

Никогда меня не покидает.

Кадаро брёл в темноте, в полном одиночестве. Что ему оставалось? Кто ещё мог исправить его ошибки?

Разве что Ворон. Именно ему поручили отыскать мальчика, а не Кадаро, про которого вообще не вспомнили.

Понимание, что мальчик был напуган, оправдывало Кадаро, хотя и не снимало с него вины. Решившись исправить своё положение, он отправился вслед за своим приятелем. Шаг за шагом, круг за кругом по той страшной пустоши, куда привело то сумрачное заклинание.

И вот, преследуемый ужасной тенью, Кадаро блуждал среди кошмаров.

– Глупец! Никто неспособен узнать все помыслы людей. Все их мысли. Сюда приходят для других идей. Здесь прячутся от собственных сомнений.

Чёрный палач нагоняя Кадаро, вещал свой приговор. Его страшная фигура разогнала все кошмары, и Кадаро старался не оборачиваться.

– В этот раз я в поиске другого…

Сказанное, как брошенный камень спугнуло нависшее над Кадаро безумие. Но ненадолго.

– Ты, думаешь, что для другого. Ты думаешь, что идёшь вторым. Сам ответь себе, кому ещё открыто сумрачное заклинанье. И тогда, ты примешь знанье: расстанься со своим умом, чужие мысли открывая. Погрузишься во все их сомненья и кошмары, мечты и стремления не потеряв себя? Никогда!

Он сидел на вершине и смотрел вдаль на гладь моря, на неподвижный горизонт, на застывшее не то в рассвете, не то в закате солнце. Возможно, он находился на самой вершине этих гор. Возможно, никто и никогда не пребывал так высоко в этих горах.

Когда-то, там внизу, он мог видеть счастливую молодость мира. Когда-то, он видел брошенные в воду камни.

Его чёрные жёсткие волосы слегка трепал ветер, а тонкие губы на бледном лице и серые глаза почти не меняли своего настроения.

Сейчас его одиночество нарушили, кто-то стоял у самого края и смотрел в сторону тьмы и ужаса.

– А этот маг неплох, выдумать такую штуку! За помощь нам вознагражу его.

Пришелец говорил знакомо, а вот лица его он разглядеть не смог. Бледным призраком ускользала и его фигура. Только образ, подобие собственного отражения.

– Кто ты? – спросил он у пришельца.

– Я? А кто ты? Прекрасная милость поэту? Тринадцатый или всё же четвёртый? А может ты жизни тень и сумрак тьмы? Не ты ли лимб? Забвение… – Пришелец вдруг умолк, но отвратив свой взгляд от тьмы, продолжил, – Сын волшебства, не слышал о таком? Как он, вознёсшись, все миры объединил от основания и до Его чертога. Ты был оружием в руках его врага. Не ты один…

Хищно скривив рот в злобной ухмылке, он смутно вспомнил себя и своё имя, но успокоив свой дух, проговорил бледному призраку:

– Тут тихо и спокойно...

– Как в могиле, – оборвал его пришелец. – Пока в сомненье пребываешь, я буду за тебя, и буду ждать тебя.

С этими словами всё небо заполонили птицы. Их чёрные силуэты неслись ведомые какой-то страшной силой в сторону яви.

– Безумия, что губят счастье и любовь людей! Они, настигнут всякий мир, где прорастает мерзость запустенья, и сокрушат его!

Приговор и плата за него прозвучали в его словах. Всё то, что прячут люди в уголках сознанья, все их злобы, ненависть и ложь вырвутся на волю. Стремленье пренебречь своей ничтожностью возымеет верх.

Всё светлое, что было им самим, тонуло в губительной тьме. Иначе, спустись он вместе с ним, мог бы править над погибелью.

На прощание он хитро улыбнулся и покрылся золотом, запечатав себя.

Среди гор под самым куполом неба стоял одинокий камень. Его покой не нарушали ни птицы, ни звери. Лишь только люди, чьи сомнения сводили с ума и разрывали им сердце, могли появиться здесь в поисках забвения.

Не помня себя, Кадаро поднимался в гору. Кошмар не отпускал, но для него, меняясь, всё не было одним и тем же, ничто не оставалось точным.

Сокрушаясь сомнением, Кадаро нашёл потерявшуюся душу. Мальчик спал под серым камнем. Подойдя к нему, Кадаро пришлось укрыться от жгучего, как раскалённая жаровня, солнца. Он поднял мальчика на руки и исчез.

Ли сидел всё там же, на скалистом берегу. И с ним рядом сидел всё тот же Бон. Но ощущалось отстранение самого наблюдателя. Сидя так не впервые, он почувствовал себя как будто не своим в этой странной компании. Так стало, после того как к нему обратился мальчик.

– Скажи, отчего не прогонишь птицу?

– Зачем? Он друг мне.

– Друг? Что это значит?

– Он всегда со мной, во всех делах.

– И всегда с тобой соглашается? Попробуй спросить то, чего ты для себя не ждёшь.

Он сидел за их спинами, восхищаясь умиротворением, создаваемым ими на фоне океана. Бон уже не был своим, но всё равно такой близкий и понятный.

– Господин Сали. Вас ждут в магистериуме. – Нежданно подоспел с вестями один из младших магов.

– Что? Кто?

– Сам глава гильдии и посол князя Рик.

Собранные в кучу брови Сали намекали на запутанность ситуации и прибежавший маг решил уточнить.

– Нашей гильдии.

Глава 9 СОМНЕНИЯ

Где-то в гильдиях.

Старик Рун перебирал станок во второй раз. Дело было серьёзное, малейшая ошибка при сборке приводила к неправильной работе. Прошла не одна неделя с тех пор как на линии появился неожиданный брак. Все изделия на выходе имели небольшой видимый изъян, на который хоть и обратили внимание, но не придали должного значения. Пока из шахт не пришли плохие вести.

– Рун, старина! Чем ты занимаешься?! Я же тебе говорил, всей гильдией разбирали и собирали, всё на сто раз проверили. Он не работает. Сломался.

Это снизу кричал Кавил, главный местный мастер. Умелец он был хороший и говорил правду, но старик упёрто продолжал заниматься своим делом.

– Что не работает? – прокричал старик.

¬ А-а? – не расслышал его Кавил.

– Не работает что? – ещё громче прокричал Рун.

– А-а. Не нашли. Сломался он. Старый.

Докончив со сборкой, Рун выбрался и со щелчком закрыл крышку станка. А затем запустил линию. Через некоторое время по дорожке линии поползли изделия. Рун спустился, когда Кавил уже оценил его труды. Изделия были хороши, как и прежде. Мастер вопросительно развёл руки, не веря своим глазам.

Старик не объяснил причину поломки, вместо этого он поучительно проговорил:

– Когда ищешь, чего не знаешь, смотри во тьму, не отвращая взгляда, и волшебство даст тебе ответ.

Кавил всегда находил ответы сам, какими трудными ни были бы задачи. И потому, не веря сказкам, он сказал:

– А ты не думал, что волшебства не бывает.

Руну очень не понравилась серьёзность, с которой говорил Кавил, и он окончательно для себя решил податься в свободные земли.

– Смотреть нужно пристальней, а не оправдываться камнями на своём пути, – проворчал старик, уходя восвояси.

Мастер Кавил не стал спорить, хотя прекрасно знал, что ответить. Ему предстояло разобраться, чего такого начинил Рун.

Часто ли бывает, чтоб кто-то без приглашения нарушал границы меж явью и сном. Отчего людям известны законы царств мёртвых и живых, но неведомы правила царства снов. Конечно, в Руане и во всём княжестве Рик слышали про горы сомнений, но то заслуга одного одарённого посланника везде и всюду рассказывающего сказки о чудесных ягодах с этих гор. Многие наслышаны о снотворном действии этих ягод. А свойство их таково, что искусивший тех ягод человек уснёт сном, от которого сам вовек проснуться не захочет. О чём совершенно не догадывались колдун и мальчик.

Маленькие ягодки, на коротком стебельке и с длинными листочками травинками, прятались в густой зелени, иногда мелькая светло-фиолетовыми звёздочками на дремотном покрывале сонных лугов. Человек не устремлённый преодолеть сомнения тяготился ими особо. Когда Сали и Андро шли в стороны, погрузившись в собственные размышления, тогда их спутники опустившись на колени и опиравшись кто какой рукой, другой срывали почти прозрачный плод.

Мир бес сомнения един, за редким малым исключением. Так не бывает, чтоб не соприкасалось всё.

Небольшая цветочная поляна граничила со зловоньем безмерного болота уходящего за горизонт. Мальчик Кали спал среди райских кущ наполненных прекрасными ароматами и красками. Колдун Талро, завалившись на живот, сопел булькая в той болотной слизи, которую сам и породил. А поодаль меж их пленом пытались найтись Сали и Андро.

Сон Талро

Снился колдуну мир, где удалось наконец-то подобным ему и его собратьям занять достойное место среди начальников людских. Они писали законы и направляли массы в нужное русло, указывая, на что именно нужно надеяться. Именно надеяться.

Как хорошо и прекрасно виделся ему этот мир. Здесь без преувеличения бароны имели вес, полагаясь на помощь «добрых» колдунов. И всегда в каждой гильдии, в каждой артели находился гильдеец желающий любой ценой занять место, начальствующее над остальными равными.

Князья больше не имели прежней власти, лишь на короткий срок, пока их правление приносило полезные плоды баронам и их друзьям колдунам. Да и не князья это были, а ставленники.

Порядок этот разрастался повсеместно, во всех королевствах и княжествах. И мир уже виделся Талро, как одно целое под управлением наибольших баронов. Ещё снились ему княжества, где не бывало баронов или гильдейцев, но тут сами колдуны достойно справлялись за всех.

Правда почему-то часто приходилось устраивать войны между княжествами и королевствами. И чем больше мир становился колдовским, тем сильнее приходилось погружаться в водоворот раздора. Причин Талро не помнил, лишь ухватывая сквозь сон толику понимания, что с надеждами, которыми колдуны направляли людей, было что-то не так. Но в этом вины колдунов Талро не видел, ведь это надежды не их, а людей.

Монолог о царстве разума

Закон. Порядок. Куда бы ни стремилось общество, как бы ни поступали люди, им должно руководствоваться правилами, столь же строгими сколь безупречными.

Так, полагаясь на разум и его силу, видят мир люди высокого ума. Для них достаточно установить стены из прав и свобод, обязательно положив в основание законы морали.

И этот дом, по их мнению, простоит во веки веков. Дом без крыши.

Глупцы! Как можно положиться на случай, что люди сами решат соблюдать все их правила. Пусть даже их направляет жёсткая рука. Ведь всякая рука со временем теряет свою силу.

Людям же свойственно самим устанавливать для себя законы морали, ища как можно больше свобод.

Но куда смешнее видится эта глупость, когда посмотришь наверх того дома. Будучи наблюдателем со стороны можно заметить, как находящийся в границах подобного здания участник, некоторый из многих, всё же обратит свой взгляд наверх. А что можно ждать от человеческой сущности, познавшей безмерность, безграничность мира? Разбитый и размазанный он никогда больше не сможет существовать только в границах этого дома.

И куда страшней столкнутся с другим.

Духи зла, чьё существование отрицают люди не способные взглянуть выше, не ждут приглашения, являясь незаметно для всех, и правят над проклятиями.

Царство разума рушится под натиском кошмара и глупости, надстраивая, в попытках удержаться над бездной, всё больше и больше стен. Растущие противоречия как гнёт на слишком неустойчивой опоре опрокинут этот дом вверх дном.

И вот царство, что должно было существовать во веки, теперь имеет крышей над собой смерть и ад.

Монолог о царстве мудрости

Знания и память – истоки всякой мудрости. И когда первое существует в чётких границах, то второе корнями разрастается по времени, истончаясь в мелочах и глубине.

Мудрецы правят над народами и землями. Мудрецы создают и насаждают.

Величественно царство наполненное идеями. Геометрия его – пирамида. От того не сломлено оно ни кем во веки.

Строители хорошо рассудили поставить в любое основание её (пирамиды) треугольник, стороны которого есть знания о мире, себе и духе. И стороны эти растут равномерно, не противоречиво, увеличивая само царство.

Упущение же их незаметно для них.

Память, что заключена в границах знания, не безупречна. Она выкорчёвывается с её обладателями.

Изначально малые границы переполненные мудростью и идеями, разрастаясь, всё меньше и меньше познаются опытом. Не осмысляемые полноценно знания не приносят того количества идей, которого было бы достаточно для заполнения образующейся от роста знаний пустоты.

Нет, не придут в то царство злые духи. И не погибнет оно от глупости.

Но пусть знают: безумны те, кто в себе пустоту допускают. И от безумия падут.

Очнуться, сотрясаясь от ужаса, проговорить спасительное “Волшебство”, затем сомненьем пренебречь схватив того кто сам себе помочь не в состоянии, и выше от болот проклятых подниматься.

Так поступили Андро и Сали, оставив колдуна позади. Мальчик тут же проснулся и вырвался из рук Андро. Кали пошёл сам, не замечая мерцания лугов. Маяк светил ему намного ярче.

Глава 10 НА МАЯКЕ

Смотритель маяка тратил не малую часть дня, всматриваясь вдаль, но не моря, как бывало у него из года в год его долгой службы. Он наблюдал за дорожкой, идущей по пологому берегу и исчезающей на размытом в приливах моря песке. Она начиналась где-то за далёкими холмами, откуда наведывались нечастые гости для пополнения провианта. И если с маяка тропинка просматривалась целиком даже его старыми глазами, то появление на ней трёх путников совсем близко к маяку озадачило его.

Смотритель спустился вниз. Люди, которых он встречал, не были простыми людьми. В одном из них он признал мага, его выдавал жезл в его руке. Ещё один хоть одет был по-простому, но держался статно и в глазах прятал большую мудрость. А вот третий оказался мальчишкой – непростым для самого старика.

Он ждал его, этого мальчика впервые стоящего перед ним, совершенно незнакомого и такого близкого.

Гости мялись, топчась на влажном песке. Объяснить своё присутствие взрослым мешала растерянность внука, смотрящего на старого деда.

– Идите за мной, – приглашая гостей, проговорил старик, – прилив наступает.

Поспевая за смотрителем кампания, брызгами разбивая морскую воду, поднялась по каменным ступенькам небольшой скалы мимо крепко привязанной лодочки и зашла в узкий проход за тяжёлой стальной дверью.

– Заприте за собой, – подсказал смотритель, поднимаясь по ступенькам маяка.

Наверху им предстала уютная комната, освещённая через два широких окна с распахнутыми крепкими ставнями, за ними слышался слабый плеск воды.

Пристройка к башне маяка, где обитал смотритель, окнами выходила с одной стороны на берег и на море с другой стороны. А в центре, между окнами стоял небольшой круглый стол с двумя приставленными к нему стульями. У окна с видом на море в углу находился не высокий лежак, а у берегового окна стояло кресло-качалка. Небольшая печь у входа, где в котелке варилось что-то ароматное и полочный шкаф заваленный добром напротив лежака добавляли ощущения покоя и тишины.

Гости устроились на лежаке, кроме мальчика. Того дед усадил за стол, чтоб накормить после тяжёлого пути. Мальчик больше неуверенно, чем неохотно взялся за ложку и поставленную перед ним тарелку. Сали и Андро так и не отвелось попробовать, что ел Кали, но слёзы на его глазах и сильное шмыганье носом, говорило о близости ему этого блюда. Заканчивая есть, мальчик уже сдержано рыдал, с одним словом на своих устах: “Мама”.

Потом Кали, уложенный в кресло и накрытый старым шерстяным пледом, уснул.

Старик рылся в своём добре. Его гости отдыхали, созерцая безбрежное море и такой знакомый домашний уют. Сейчас Андро не хватало только своей любимой трубки и крепкого табака.

– К чему же мы пришли, Сали? – неожиданно спросил Андро, напоминая, – Наш спор, про злых волшебников.

– Не знаю Андро. Но вот добрых колдунов точно не бывает.

Вопрос заданный Андро опечалил Сали. Он надеялся сам решить с колдуном, этого требовало его положение, а не бежать, трусливо оставляя всё на удачный случай.

– Вы сказали добрые колдуны? – старик отвлёкся от своего копания в залежавшемся хламе, отчаявшись не то чтобы найти, но хотя бы вспомнить те мелочи, что стали вдруг так важны сейчас. Его мысли и воспоминания свернули в другую сторону, – Давно я не слышал про них. А знаете, когда-то и я звался добрым колдуном. Тогда я был молод и полон надежд. Помню, как помогал людям встать на ноги. Обучал их наукам и ремёслам. Не так как в гильдиях, где знания передаются от отца сыну или от мастера к подмастерью. В своё время я мог стать магом, но выбрал совсем иное.

Старик умолк. Его глаза накрыла пелена воспоминаний. А в этот момент его гости, пребывая в некотором ошеломлении, совершенно по-новому смотрели на него. В их глазах, из потерявшегося родственника мальчишки и стареющего смотрителя маяка, он преображался в умудрённого жизнью человека успевшего немало сделать хорошего.

Придя в себя Андро спросил: – А в чём именно заключался ваш выбор?

Ответ он получил не сразу. Дед Кали вырванный из воспоминаний суетливо зашарил на высокой полке шкафа. Там в углу лежала маленькая деревянная коробочка с обрывками прошлой жизни в ней. Мелкие безделушки, напоминающие о важных событиях его жизни. Воспоминания о близких.

Закончив с поиском, старик дал ответ терпеливо наблюдающему за ним Андро:

– Мы воспитывали в них способность надеяться на лучшее. Это был конец тёмных времён, люди не знали куда идти, к чему стремиться, они боялись выбирать дороги, потому что забыли их. Немало нас было в те времена, дающих надежду на лучший выбор. Вы говорите, подобное есть и сейчас?

– Я не знал этого, меня тогда не существовало здесь, – Андро сказал это только для Сали, а старику он ответил, – Нет, для нас вы первый и последний.

Андро и Сали вскоре после этого разговора ушли, оставив мальчика на маяке.

Глава 11 ВОЗВРАЩЕНИЕ

Быть камнем, что падает вниз,

Знать истину совершенно...

Возвращаться пришлось тем же путём при помощи сумрачного заклинания. Близость тёмных земель не позволяла воспользоваться сложным заклинанием перехода. Сали был этому даже рад. А Андро ворчливо причитал о тяготах подъёма и спуска. Провожая их, смотритель маяка предложил ему посох. Длинная и почти прямая острая ветвь, с небольшим изгибом пониже уровня плеча Андро. Сухая она легко взялась в руку и звучно постукивала своим тупым концом по твёрдому камню. После этого Андро оставалось только смириться.

Посох пригодился, подъём был долгим. В этот раз они поднялись заметно выше. На спуске путь им преградили неизвестно откуда взявшиеся колючие заросли тернового куста. Мёртвые сухие ветви сплелись вокруг в непроходимую высокую изгородь.

– Что-то сомнения нам слишком часто преграждают путь.

Андро очень тихо высказал свою мысль, упёршись всем своим весом о посох.

Сали его услышал. Со словами “ Не страшно, я разберусь!”, он уверенно поднял свой жезл высоко и выпустил изголодавшегося по пожару духа.

Беспощадное пламя разрасталось, поглощая терновник. Жар и пепел затмили чистое небо этих гор. Прожорливый огонь с треском уничтожал преграду, открывая вид на древнее море.

– Мне кажется, я тут бывал. И знаешь не один, – чьи-то слова зависли в воздухе между ними.

Покрытые пеплом они наблюдали за солнцем, что всегда сияет над этим морем. И долго стояли так в этот день, который никак не начнётся и ни как не закончится. Но огонь насытился, и дух его успокоился. Тогда они очнулись. Пепел растворился, будто ничего и не было, а путь их стал свободен.

В свободных землях был ещё ясный день. Царство, из которого вырвались Андро и Сали, существовало по своим законам и скрадывало мало времени. Появившись на окраине поселения, откуда они отправились на поиски вместе с мальчиком, не медля после знакомства с ним, они застали толпу народа возглавляемую никем иным как Тарло. Колдун с презрением смотрел в их сторону всем своим видом давая понять, что добра от него не дождёшься.

Люди ожесточённые колдовскими речами, попрятав свет в своих глазах, стеной из палок, вил и кольев медленно надвигались на них. Друзья замерли в ожидании страшного суда. Сали хотел поднять свой жезл и показать колдуну свою силу, но по каким-то неведомым причинам не мог свершить что-либо над злым Талро. Андро же всей своей сутью вернулся в сомненье, наблюдая с обрыва за вечным солнцем под звуки прибоя вечного моря, странным образом сочетая в себе и недвижимость застывшего перед толпой человека и присевшего спиной ко всем усталого мудреца.

– А что я могу на самом деле? Неужто я причиню им вред? Ведь многих из них я мог знать ещё детьми, младенцами. Ради кого я сотворил то злополучное заклятие?!

С этими словами Андро вдруг бросил свой посох и обратился остатками себя к морю.

Толпа ахнула в испуге перед видением. Теперь каждый смотрел, хоть и издали на тот самый обрыв, за которым виднелся нескончаемый горизонт морской пустоши.

– Смотрите! Смотрите! Я говорил вам, это тот самый маг сотворивший страшное заклинание. А что рассказывал торговец Карло? Вы сами всё слышали! Он вернулся и принёс с собой страшные беды! Он виновен во всём!

Слова колдуна вселяли в людей неправильную уверенность, что им выпал шанс всё остановить, нужно всего лишь покарать виновного. Талро почувствовав это, всё ближе подступал к Сали.

– Молчите? Нечем оправдаться? Я знаю! Знаю правду про вас! Не сомневайтесь, – прокричал колдун, указывая на Андро, – у меня есть доказательства, что это он!

Из-под ворота своего колдовского одеяния Талро вытащил жёлтое перо и небольшой осколок зеркала, размахивая которыми ещё больше заводил толпу.

– Сейчас я докажу кто он на самом деле! Он злой волшебник!

Колдун разъярился, в его словах слышалась смертельная угроза. Размахивая огромным пером, он приближался к Сали. Как вдруг неизвестно откуда взявшийся сильный ветер вырвал у Талро перо. А попытавшись ухватить его, он выронил и осколок зеркала.

За миг до этого Сали попытался словами остановить колдуна:

– Талро, ты заблуждаешься.

Но не успел он проговорить это, как колдун, споткнулся о посох Андро, зацепившись одной ногой за изгиб. И посох с хрустом лопнул, а сам Талро кубарем полетел мимо Сали.

На мгновение приближающаяся толпа замерла. Колдун влетел в наваждение Андро и исчез за обрывом. Лишь один мудрец, сомневающийся в собственном выборе, видел, как волны накрыли всколыхнувшееся под скалой море.

С людей не спало колдовство. Они не прекратили с угрозой надвигаться, молчаливо и мрачно осуждая магов.

И тут Сали по-настоящему отчаялся, впервые в своей жизни. Он, как и Андро был бессилен перед ними. Единственное что пришло ему в голову, так это схватить лежащий на земле посох, будто тот мог спасти от толпы. Но вместо длинной ветви в его руках оказался чуть изогнутый у основания острый сучок.

Рассеяно подняв палочку, он заметил, как колыхнулась толпа, подавшись назад. Следуя внезапной догадке, Сали грозно взмахнул палочкой в сторону оглупевших людей, и прокричал:

– Что вы творите?! Очнитесь! Неужели у вас нет дел важнее, разве в этом ваше счастье?

В сомненье пребывал не только Андро. Как оказалось все люди окружающие их с волною чувств из гнева, злобы подступали сильно, и отступали обессиленно под страхом. И если бы не их количество то положение Сали и Андро не было бы столь плачевно. Конечно, будь то дикие звери расправиться с ними магу, такому как Сали, совершенно не составило бы труда. Но это были далеко не звери. А убегать он просто не умел.

Одна полная женщина не высокого роста неожиданно закричала из толпы:

– Похлёбка! Как же я забыла?!

И взвизгнув, стала пробиваться в сторону поселения, разгоняя остолбеневших односельчан поварёшкой в своей руке, другой прихватив своё платье повыше, дабы не мешало в её погоне за убежавшим варевом. Народ сначала в большинстве своём с осуждением проводил нерадивую кухарку, но после некоторого времени и определённого количества шуток толпа пошла трещинами.

Кто-то слишком хорошо помнил вчерашний пожар и помощь мага, кто-то надолго оставил малых детей, кому-то всё это показалось смешным, для кого-то не по его уму, большинству не хотелось омрачать хороший день и поскорей вернуться к своей жизни. А тех немногих что не нашли себя осталось слишком мало, и побросав свои орудия они отправились праздновать свою беспечность.

– Весьма тонкий подход. Я так вряд ли бы сумел, – вздохнул с восхищением и в то же время с сожалением Андро.

Сали опустил палочку и, придержав ладонью другой руки лоб поникшей головы, проговорил:

– Ты знаешь, я, кажется, понял твоё заклинание равенства.

Они слышали друг друга, но видели и думали каждый о своём. Их миры не собирались пересекаться. Наступившую тишину нарушил Андро.

– Я тут подумал, – Андро запнулся, солнце никак не хотело садиться, а дню следовало закончиться. Он нашёл в себе силы и сказал, – Нам следует вернуться.

Сали понял друга. Подобрав обломанный посох, он шагнул в чужое сомнение, отправляясь обратно. За мальчиком.

Очередное возвращение через горы легло тяжёлым грузом на плечи Андро. Подобно упрямому мулу он тянул самого себя к концу их путешествия.

– Мне кажется, он ждал нас.

– Кто?

– Дед Кали… – сказав это Андро оглянулся.

Всё это время мальчик шёл за ними, не отставая, внимательно слушая и наблюдая за своими новыми попечителями. Сейчас для Андро Кали выглядел не просто безликим мальчиком нуждающимся в помощи. Худой парнишка в коротких штанах, с пепельно-серыми волосами и короткой рубахе выглядел довольно странно. Его вид мог бы казаться забавным, но его не по-детски строгое лицо и глаза, наполненные проницательностью, сбивали с толку. К тому же его длинные руки и ноги обещали ему в будущем высокий рост, и по каким-то причинам это наводило Андро на мысль – стройный и курносый мальчик не был схож с собственным дедом (тот и ростом и видом был ближе к Сали), он больше всего напоминал Пьера.

Вышли они именно там где прошлый раз их встречал Талро. Валявшиеся вокруг колья и палки напоминали о недавней неурядице. Сали идя впереди, с чувством отбрасывал этот мусор ногой, освобождая им дорогу. Кали стало очень интересно, откуда у мастера Сали столько неприязни к деревяшкам. Он направил всё своё внимание на землю и заметил в траве маленький зелёный блеск. Будь этот цвет фиолетовым, он бы никогда не стал проверять, что же там лежит. Но он был зелёным и Кали смело подобрал маленький самоцвет, который на самом деле оказался кусочком зеркала.

Обычный осколок не блестел только зелёным, аотражал всё, что падало своим отражением на него. Подумав, Кали поиграл им в ладони и нашёл источник первоначального блеска зеркальца. Он задрал голову и посмотрел наверх.

– … и этот посох. Знать бы, откуда у смотрителя маяка такой посох. Надо обязательно зайти в монастырь к хранителям.

Застав мальчика смотрящим куда-то вверх, Андро проследил за его взглядом.

– Считаешь посох волшебный? – спросил Сали.

– И посох, и твоя палочка и этот камень.

По предвечернему небу в сторону против захода солнца падала яркая звезда. Сияя зелёным, она всё ярче освещала небо, оставляя за собой длинную полосу бледного света.

– Он падает в самое сердце гильдий. Мы не успеем.

Сали говорил про остров на востоке, где у моря находилась большая страна. Страна гильдий. Здесь объединённые своими трудами люди создавали великие вещи. Там находилась какой-то своей частью и гильдия магов, которой сейчас должен был управлять их глава, путешествующий вместо этого со своим предшественником.

– Посох оставил посланник, – это Кали впервые заговорил с Андро и Сали. Он слышал их разговор, но был захвачен зрелищем. – Дедушка рассказал, – догадался объяснить мальчик на вопрошающие лица своих попечителей.

– Он говорил, как его зовут? – спросил Андро, поборов удивление скорее разговорчивостью мальчика, чем сказанному им.

– Да, но я не запомнил. Какое-то странное имя.

– Как всегда полон сюрпризов, – вздохнул Сали.

– Ли, – прозвенело то самое странное имя из уст Андро.