Злой дракон для доброй ведьмы

Глава 1

— Диана! Погоди, — крикнул Кристофер невесте, которая как раз выходила из ворот постоялого двора. — У меня отличные новости!

Парень подбежал к девушке, взял ее за руку.

— Привет, Крис. Прости, я спешу, сегодня мы охотимся за Утиным перевалом. Поговорим на ходу? — сказала Диана.

По лицу Кристофера пробежала мимолетная тень, но он взял девушку под руку и подстроился под ее быстрый шаг.

— Диана, вообще-то, такие новости на ходу не сообщаются…

Девушка остановилась.

— Какая же ты у меня красивая, Ди, — нежно сказал Кристофер и провел по ее щеке своими длинными, чуткими пальцами.

— Прости, Крис. Я внимательно слушаю тебя. — Девушка старалась говорить мягко и медленно.

— Отец сегодня идет к оракулам выбрать дату нашей свадьбы! На следующей неделе ждите вестников! — радостно объявил Кристофер.

— Свадьба? Крис, понимаешь, сначала мне надо съездить в столицу. Мне сказали…

Парень перебил ее:

— Ди, я знаю, чего ты хочешь. И я ждал! Но мой отец не хочет медлить. Сказал, если не поженимся до праздника Длинной ночи, он найдет мне другую невесту. Ди, я не хочу потерять тебя… — Крис пропустил между пальцев прядь длинных каштановых волос девушки. Его взгляд стал тревожным и озабоченным.

— Праздник через шесть недель... Навряд ли я успею вернуться к тому времени, — ровным голосом сказала девушка.

Кристофер снова перебил ее:

— Ди, не надо никуда ехать! Я люблю тебя, несмотря на… несмотря ни на что.

— Да, ты говорил. Но дело не в этом. Я должна снять проклятие с Тинта. Он пострадал из-за меня, — объяснила Диана.

Кристофер нахмурился и прикусил губу. Он внимательно смотрел на забор “Медового пира”, за которым слышались голоса проснувшихся постояльцев и тихое ржание лошадей. Вдруг его осенило:

— Ди, я помогу тебе. После свадьбы. Я все решу, любовь моя. Не переживай…

— Я не переживаю, — ответила девушка и поежилась. Ноябрьский ветер не располагал к долгим беседам на улице.

— М-м-м, да, конечно. — Кристофер поднял воротник охотничьей куртки Дианы, обхватил ладонями ее порозовевшие щеки, чтобы согреть, и улыбнулся. — Все, я пошел. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — кивнула Диана. — Горы не терпят беспечности. Удачного дня, Крис. До вечера.

Он быстро обнял ее на прощание и отправился на утреннюю службу — пастыри уже били в колокола. По дороге к нему присоединился друг — рыжеволосый здоровяк Бобби. Они шли и тихо переговаривались.

— Эй, Крис, глянь, как на тебя посмотрела во-он та милашка. Ух! Зачем тебе эта замороженная ведьма, когда за тобой любая красотка на сеновал побежит?

— У этих красоток нет того, что будет у Дианы.

— Чего это? — спросил Боб и Кристофер удивленно посмотрел на него.

— Только не говори, что не догадываешься.

— Да, о чем ты?

— “Медовый пир”, Бобби.

— При чем тут постоялый двор?

— Забудь.

Бобби надулся. Ссорится с другом, который безотказно исполнял все его просьбы, Кристоферу не хотелось. Он дал знак ему наклониться и тихо заговорил:

— После свадьбы Диана Хант будет сидеть дома и рожать мне наследников. А в один прекрасный день она станет наследницей лучшего постоялого двора Стоунгема. Сыновей-то у Мэта Ханта нет, а Диана — старшая дочь.

Но Бобби не оценил его план.

— Так то, когда будет? Годы пройдут, пока дождешься… И ради этого жить с бесчувственной кук…

— Тс-с-с! — Крис зажал его рот рукой и убрал ее, когда Боб понимающе. — Годы быстро летят, Бобби. Давно ли мы с тобой бегали в коротких штанишках и пускали в лужах кораблики? Диана видная девица, а что холодна как лед, так это только на руку: не будет в доме бабских истерик. Захочется погорячее — Дом Лилий всегда к нашим услугам.

— Н-да, если так посмотреть, то ты прав, — согласился Боб.

— Я всегда прав, — самодовольно ухмыльнулся Крис.

— Эх, везет тебе. Мало того что красавчиком вырос, так еще и умен, как десять книгочеев, — пробормотал здоровяк.

— Не завидуй мне, друг. Пока я вынужден горбатиться в шахте, не завидуй мне. Кто только придумал обычай начинать подмастерьем, прежде чем заполучить свое дело, — с нарастающей злобой произнес Кристофер.

Друзья шли и не замечали, что за ними наблюдает пара внимательных глаз.

Стоунгем просыпался, прохожих становилось все больше. По улицам заскрипели колеса повозок. Одна ехала сторону молельного дома. Мешок, который немного выступал над бортиком, вдруг лопнул по шву, и на землю посыпался овес. Вороны и воробьи слетелись на неожиданное угощение, и с каждой минутой их становилось все больше и больше. Птичья стая перегородила улицу. Между тем, Кристофер Мэн и Бобби Грин, увлеченные обсуждением девиц из Лилейного дома, посмеивались и не замечали, что приближаются к ней. Как только они подошли поближе, доски, стоявшие у стены дома с разобранной крышей, зашатались и стали медленно падать. Бойкие городские птицы возмущенно закричали, но доски не остановились, а наоборот, набирая скорость, понеслись к земле. Пернатых охватила паника. Зашумели крылья, и стая сорвались вверх, обдавая Кристофера и Бобби густым дождем помета. На одной из крыш торжествующе прищурились желтые глаза: его план сработал!

День у охотников вышел удачный, носильщики шли, сгибаясь под тяжестью дичи.

— Эй, больше не берите с собой эту девчонку, а то я без спины останусь, — выкрикнул один ворчливо. — Больше всех настреляла…

— Ха-ха-ха, да уж! Ей нет равных, с тех пор как… — ответил один из охотников, но другой ткнул его вбок и заставил замолчать.

Диана шла молча. Она обдумывала новости о свадьбе и вчерашний разговор с книгочеем Маркусом. “Говорят, драконья магия может снять любое заклятье. На смену погибшему генералу наверняка прибыл другой дракон. Может, попытаешь счастья в столице?” — сказал он. И как сама не додумалась? Да и маги-лекари в Тронвуде посильнее местных будут, может, они без дракона смогут ей помочь? В любом случае эта поездка — ее шанс все исправить. После свадьбы они с Кристофером обязательно отправятся в столицу.

Они уже вошли в Лесные ворота Стоунгема, когда над городом раздались звуки сторожевых рогов.

— Черный герцог! Быстрее в укрытия! Все по домам! — закричали люди.

Носильщики перешли на бег, охотники помогали им. На перекрестке команда разделилась: несколько мужчин отправилась вместе с охотницей в “Медовый пир” и помогли ей затащить добытую дичь в ледяную кладовую. Диана быстро переоделась в домашнее платье и замешкалась. С одной стороны, надо было поскорее выпотрошить и разделать добычу, с другой — выпить горячего травяного отвара, чтобы согреться и восстановить силы. Она решила, что после отдыха работа пойдет быстрей, и через внутренний дворик направилась в трактир “Медового пира”. Открыла заднюю дверь кухни и услышала стук, грохот и вопли. Диана бросилась на шум. Навстречу ей выбежали отец с матерью, сестра и две служанки. Все были целы, но смертельно напуганы. В трактире стало тихо. Даже слишком тихо. Ни разговоров людей, ни стука посуды, ни шарканья ног под столами.

— Что случилось? — спросила Диана, но никто не мог сказать ни слова. Она схватила сестру за плечи и встряхнула.

— Там… Там Черный герцог, — наконец выпалила Лизбет, показывая пальцем на выход из кухни в едальный зал.

Диана осторожно выглянула из-за двери. За одним из столов спиной к стене сидел широкоплечий мужчина в черном плаще и черной маске. Черный герцог. Рядом с ними стояли четверо рыцарей.

— Что он тут делает? — шепотом спросила Диана у сестры, которая дрожала за ее спиной.

— С-сказали, что Его Светлость хочет обед.

— И все?

— Д-да…

Диана посмотрела на перевернутые скамейки и стулья, остатки еды на столах.

— Он кого-то убил?

— Н-нет… Люди сбежали, когда он вошел. Ди, что же делать?

— Подать ему обед, — спокойно сказала Диана. — В трактире должны кормить людей, когда они голодны. Ма, что он заказал? Па, подкинь дров в очаг. Лиз в зале надо убрать, возьми служанок…

— Ты с ума сошла? Да я ни за что на свете не выйду туда! — зашептала сестра, и обе служанки поддержали ее такими кивками, что казалось, у них сейчас головы отлетят.

— Хорошо. Я сама.

Диана вышла в зал, остановилась перед Черным герцогом и присела.

— Добро пожаловать в “Медовый мир”, Ваша Светлость. Обед скоро будет готов.

Она вернула мебель на места, унесла со столов брошенную еду и посуду. Работала споро, но не переставала краем глаза следить за опасными гостями. Наконец, в зале воцарился порядок, и Диана вернулась на кухню. Обед был готов. Грибная похлебка, тушеная баранина с овощами, свежий хрустящий хлеб.

— А почему так мало? Рыцари Его Светлости, наверное, тоже голодны, — поинтересовалась Диана.

Маргарет Хант всплеснула руками и кинулась готовить еще четыре подноса.

— Лиз, отнеси еду сама. У служанок руки трясутся, как бы не вышло чего, — шепнула Диана сестре, но та замахала руками и попятилась.

— Ни за что туда не пойду… Вдруг старик захочет утащить меня в свой Проклятый замок?

К ним подошла мать. Она вручила поднос с обедом Диане.

— Дочь. Ты же не боишься?

— Не боюсь, — сказала охотница. — Ма, ты забыла положить салфетку и приборы.

— Ох! — Маргарет быстро исправила недочеты и подтолкнула Диану: — Иди, дорогая. Только будь очень аккуратна.

Диана оценила обстановку. Она не умеет прислуживать за столом, зато не боится. Лизбет ловкая и умелая, знает все тонкости обхождения со знатными гостями, но трясется как заяц под кустом. Она может уронить еду, и ладно, если на пол. А вдруг на герцога? Значит, придется ей самой идти.

— Хорошо, только расскажите мне…

— Вы там сдохли, что ли?! — раздался из зала громовой голос одного из рыцарей. — Его Светлость требует обед.

Диана быстро взяла поднос и пошла в зал, на ходу вспоминая, как должны располагаться приборы и куда девать салфетку: положить ее на стол или отдать герцогу в руки.

Она подошла к столу, за которым расположился Черный герцог. Поставить поднос на край стола. Взяла горшок с бараниной. Сообразила, что сначала должна идти похлебка, поставила горшок с бараниной обратно. Взяла похлебку, пододвинула к герцогу. Хлеб поставила справа, поняла, что зря. Отодвинула хлеб в центр стола, на его место положила коробочку с ложкой, двузубой вилкой и ножом. Слева оставила баранину с овощами и тарелку. Рыцари и черная маска, как завороженные, наблюдали за ее действиями. Диана взяла в руки полотняную салфетку.

— Ваша Светлость, простите мое невежество. Я не знаю, как поступить с этим? Оставить на столе?

Герцог молчал, Диана смотрела в пол. Герцог стянул перчатки, отложил их в сторону, потянулся за салфеткой, но передумал и сказал:

— Глупая служанка должна повязать салфетку мне на шею. Как младенцу.

Рыцари зашевелились. Они переступали с ноги на ногу, отворачивались и подносили кулаки к своим ртам.

— Нет. У меня нет опыта, а не ума. Судя по вашей свите, вы шутите.

Диана протянула герцогу салфетку. Он не брал ее.

— О, простите. Я поняла, — сказала она и положила ткань на край стола.

Герцог замер и внимательно посмотрел на нее сквозь прорези маски.

— Ты что? Не боишься меня? — Из-за плотной кожи на лице его голос звучал глухо.

— Нет. Простите. Что-нибудь еще?

Черный герцог продолжал ее рассматривать. Он даже подался немного вперед. Но потом его руки сжались в кулаки. Он набрал в легкие воздух с таким шумом, что Диана подняла голову и посмотрела ему в лицо. То есть на его черную маску из тисненой кожи. Она пыталась угадать, как должна поступить: дождаться ответа или удалиться, и пусть позовут, если надо?

— Значит, не боишься, — с тихой яростью сказал аристократ и сделал знак рыцарям. Они сомкнулись вокруг, закрывая их Черного герцога и Диану от любопытных глаз. — А так? — Он снял маску. — Смотри.

Диана послушно подняла на него глаза, и внутри нее что-то дрогнуло! Она жадно всматривалась в лицо, часть которого была покрыта серо-синей коркой, напоминающей змеиную кожу. Там, где чешуи не было, проглядывала гладкая, слегка смуглая кожа. Один глаз был темно-карим, человеческим, второй — желтым с вертикальным зрачком. Половина носа и губы герцога выглядели обычно. Его волосы, белые как снег на горных вершинах, были гладкими и блестящими. Взгляд Дианы соскользнул на шею герцога. Ей стало интересно, есть ли чешуя под доспехами. Возможно, нет, потому что на руках, ладони которых были шире и грубее, чем у Кристофера, она отсутствовала. Диана внимательно рассмотрела все, но, увы, ощущение не повторилось.

Рыцари за ее спиной заскрипели доспехами и удивленно зашушукались. В горле Его Светлости завибрировал глухой рык. Он отвернулся и принялся жадно есть. Диана вернулась на кухню, вынесла подносы для его рыцарей. Справилась отлично. Ничего не расплескала и не разбила. Мать объяснила ей, что салфетки надо оставлять на столе. Она подошла к герцогу спросить, чего еще желает Его Светлость.

— Перечисли, что есть на кухне, — сказал он. Без маски его голос звучал твердо и четко. Диана огласила список. — Мне пудинг с творогом, рыцарям — мясные пироги и эль.

На кухне родные принялись задавать ей вопросы о герцоге.

— Я не понимаю, что вы хотите услышать. Ма, па, Его Светлость сидит у вас в зале. Поприветствуйте его и получите ответы на все свои вопросы. Лиз, отнеси ему пудинг и узнаешь, на что похоже его лицо. Я никого не буду обсуждать за спиной. Даже Черного герцога.

Последнюю фразу она сказала чуть громче, чем следовало, и родные зашикали на нее. Ханты так и не решились выйти в зал. Они сгрудились на кухне и носа не высовывали. Диана уносила грязную посуду, приносила пирожки, булочки, соленые орешки, эль. Герцог то и дело подзывал Диану и что-нибудь просил. Аппетит у воинов тоже оказался отменный. Отведав сытной еды, они повеселели и вполголоса переговаривались. Глядя на них, Диана вспомнила, что отвар она так и не выпила, да и дичь лежит неразделанная. Она подошла к родителям.

— Дело почти сделано, вам останется только плату взять. Пойду, займусь дичью. Сегодня был хороший улов.

При упоминании платы лица ее родных вытянулись. Какая плата? Живыми бы остаться! Маргарет ухватила ее за рукав.

— Во имя всех духов, какая дичь? Диана, останься, — взмолился Мэтью Хант. Его голос слегка дрожал.

— Хорошо.

Наконец, герцог наелся и махнул ей рукой. Диана подошла и не удержалась, посмотрела ему в лицо. Прямо в желтый глаз с вертикальным зрачком. Внутри снова что-то толкнулось! Слабо, едва заметно, но все же! Черный герцог в долгу не остался, смотрел на Диану так, словно хотел дыру выжечь. Диана опомнилась и отвела взгляд. И тут же вернула, потому что услышала твердое:

— Собирайся. Поедешь со мной.

— Зачем? — спросила Диана.

Лицо Его Светлости исказилось от ярости. Вертикальный зрачок расширился и стал почти круглым, напомнив Диане сцену из ее детства. Герцог грохнул по столу рукой, и с кухни донесся испуганный визг.

— Думаешь, ты — бессмертная? — зло спросил он.

— Нет, что вы. Бессмертных людей не существует, — быстро ответила она.

Его Светлость в гневе несколько раз открыл и закрыл рот.

— Простите, — сказала Диана на всякий случай. Она присела в поклоне, с трудом оторвав глаза от лица герцога.

Один из рыцарей схватил девушку за плечи и заставил опуститься на колени перед герцогом.

— Значит, поедешь так. Без вещей. — Его Светлость вновь обрел дар речи.

— Ваша Светлость, я задала вопрос не из дерзости, а чтобы мои родители и жених могли планировать дальнейшую жизнь, — сказала Диана. — Если я вам нужна на несколько дней — это одно дело, в жизни семьи ничего не изменится. Если же я исчезну на долгий срок, значит, нужно предупредить Кристофера, чтобы он нашел себе другую невесту. Если вы забираете меня навсегда, то родители не будут искать меня и наследницей нашего дела по праву станет Лизбет. Вот почему я спросила “зачем”. Определенность всегда лучше неопределенности. Кстати, если вы собираетесь меня убить, лучше сделать это тут, тогда вам не придется заботиться о мертвом теле.

— Поднимите ее, — приказал герцог. Он надел маску и встал.

Диану вздернули наверх. Он подошел к ней, взял пальцами за подбородок и резко поднял его, запрокидывая голову. Диана почувствовала на коже холодную сталь.

— Ма, па, Лизбет, я всегда очень любила вас. Позаботьтесь о Тинте, — спокойно, но достаточно громко сказала Диана.

Она почувствовала, как лезвие царапает кожу, и по шее катятся влажные капли. Она остановила кровь ведьмовской силой и закрыла глаза.

Черный герцог отпустил ее, и сел обратно.

— Дура, какая же дура! Как же я вас всех ненавижу, — раздраженно сказал он. — Мне нужна служанка. Убирать, готовить. Платить буду десять золотых монет в месяц.

Диана задумалась. Прислуживать тому, кто держал в страхе весь город, тому, кто без раздумий причинял боль людям, было плохо. Но, если откажет, — нарушит закон подчинения владельцу земель. Накажут всю семью. Она сделала попытку обойти конфликт:

— Ваша Светлость, простите. Я охотница. Я веник в руках держать не умею, что говорить о магии для быта. Вы же сами видели, как я вам прислуживала.

Рыцарь грубо одернул ее.

— Опять перечишь!

Черный герцог откинулся на спинку стула.

— Ничего, научишься, — резко сказал он.

Мэтью Хант не выдержал, выбежал в зал, бросился в ноги герцогу.

— Ваша Светлость, Диана родилась с лесной магией, сроду по дому ничего не делала. В горах как у себя дома, все тропы знает, добычу лучше всех находит, стреляет метко, но ни уборкой, ни готовкой никогда не занималась. Клянусь вам! — затараторил он. И выкинул последний козырь: — Яичницу и ту готовить не умеет! Сжальтесь, Ваша Светлость!

Черный герцог вдруг расслабленно развалился на стуле. Словно собирался смотреть представление.

— Да? А если я буду платить десять монет вашей дочери и двадцать монет вашей семье? — насмешливо спросил у него Черный герцог. Он бросил взгляд на дверь из зала в кухню. Оттуда выглянули Маргарет и Лизбет. — Хотя нет. Двадцать монет ей и сорок золотых вам.

Мэтью Хант перестал биться головой об пол.

— Ваша Светлость, — вступила в разговор Диана. — Пожалуйста, откажитесь от своих намерений. Я буду очень плохой служанкой.

— Хорошо. Тридцать тебе и шестьдесят семье. Каждый месяц.

Рыцари ахнули. Мэтью Хант приподнял голову и замер.

— Ваша Светлость, дело не в деньгах… — сказала Диана. — Конечно, закон велит мне подчиниться, но…

— Хорошо. Будем считать, что это не приказ, а предложение. У тебя есть выбор, стать моей служанкой или нет. Но, уверяю тебя, — его голос сочился ядом. — Через неделю я заеду, и ты сама побежишь за моей лошадью. Будешь получать сорок золотых. Твоя семья — сто. Это мое последнее слово.

— Ваша Светлость, если у меня есть выбор, то приезжать не стоит. Я не побегу за вами, я должна ехать в столицу. И выйти замуж.

Черный герцог встал и расхохотался.

— Аха-ха-ха, давно я так не веселился, аха-ха-ха. — Его смех умолк, и он презрительно выплюнул: — Готов поспорить на что угодно: через неделю я приеду, и ты будешь ждать меня с вещами.

Черный герцог покинул таверну. Мэтью Хант сел и задумчиво потер подбородок.

Глава 2

До самого вечера Диану пытались разговорить, чтобы выведать, что скрывала маска Черного герцога, но она молчала. Не хотела снова расстраивать близких.

Когда ей было восемь лет, она увлеклась игрой с белками и забрела в горы гораздо дальше, чем обычно. Густой лес закончился, склон становился все круче. В просветах между деревьями показалось ярко-синее небо с белыми облаками и серый, каменистый пик. Диана не помнила, зачем решила взобраться на него. То ли детское любопытство, то ли желание похвастаться потом перед мальчишками. Она ловко цеплялась за камни, находила ногами в кожаных башмачках малейшие выступы и вскоре оказалась на самой вершине скалы. За ней склон резко обрывался в глубокое ущелье, по которому бежала белогривая речка, а дальше тянулись изломы Предельного хребта. Диана вдоволь налюбовалась видом бескрайних далей и решила возвращаться домой. Вот только она не знала, что в горах спуск бывает гораздо тяжелее и опаснее, чем подъем. Пока она с опаской примерялась, куда поставить ногу, налетел порыв ветра и чуть не сорвал ее со скалы. Маленькая Диана вдруг осознала, на какую высоту поднялась, и страх проник в ее сердце. Ноги задрожали, руки ослабли. Она зажмурила глаза, чтобы сосредоточиться, но налетел еще один резкий порыв, и она с криком полетела вниз. Диана закричала, замолотила руками и ногами по воздуху. Она судорожно искала в себе магию, хоть и не знала, что с ней делать в такой ситуации… Как кошка, она извернулась, чтобы лететь к земле не спиной, а лицом, чтобы хоть как-то смягчить удар, а затем почувствовала в спине резкую боль. Что-то схватило ее и остановило падение, а затем рывками потащило вверх, к скале, с которой она упала. Диана повернула голову и увидела, как в воздухе хлопают огромные, кожистые крылья. Не успела она испугаться, после того как обрадовалась, что не летит вниз, ее швырнули на землю с лесистой стороны пика. Она кубарем покатилась по земле, остановилась, сев на пятую точку, и вытаращила глаза: перед ней с резкими криками опустился кусочек неба. Чешуя маленького дракона была яркого лазурного цвета, шипы белые, как облака или вершины гор, глаза с вертикальными зрачками — оранжевые, как предзакатное солнце. Он был такой красивый, что Диана, не сразу восприняла его крики. Он замолчал и осуждающе уставился на нее. Потом шлепнул лапой по ноге и снова закричал, шипя и чуть ли не плюясь.

— Ты ругаешь меня? — спросила Диана.

Дракончик закатил глаза с видом: наконец-то до этой девчонки дошло. Он опять резко закричал, показал крылом на скалу и замотал головой.

— Ну, нет, — возразила Диана. — Я обязательно снова залезу туда, чтобы выгнать страх. Но впредь буду осторожна. О! Я веревку возьму. И мальчишек, чтобы помогли. Хорошо, не кричи, я попрошусь к охотникам, они научат меня ходить по горам.

Дракончик упал на спину, закрыл и высунул из открытой пасти язык. “Твоя тупость убивает,” — говорил его вид.

— Хорошо, что замолчал. Теперь я могу поблагодарить тебя. — Диана поднялась на ноги и низко поклонилась. — Господин молодой дракон, за то, что спас мне жизнь. Вовремя ты появился. Господин дракон, я ведьма. То есть, у меня проснулись задатки… Если вам понадобится помощь, вы всегда можете рассчитывать на меня. Я живу в Стоунгеме…

Дракончик прикрыл голову крыльями, потом перевернулся на лапы и улетел не дослушав. Впоследствии Диана грызла себя за то, что сразу не назвала свое имя. Если ему потребуется помощь, как он найдет ее?

Дома никто не поверил ее рассказу. Родители сначала отругали и наказали за вранье. Ведь всем известно, что драконы в истинном облике размером с дом, не меньше, а в Предельном хребте их отродясь не было. Изорвала почти новую куртку, бегая по лесу? Так возьми и зашей, а не сказки про драконов рассказывай. Но Диана продолжала настаивать, что ее говорит правду. Тут Мэтью и Маргарет перепугались и потащили старшую дочурку к лекарям, чтобы проверили, все ли в порядке с ее головой. Те ничего подозрительного не нашли, но вонючий и горький отвар заставили пить целый месяц. Диана решила, что станет травницей и изобретет для всех болезней лекарства сладкие, как горный мед. Она действительно целый год изучала растения, пропадала в лавках целителей, но потом одному мальчишке отец подарил лук, и Диана позабыла об отварах и пилюлях. Она кое-как смастерила себе такой же, выстрогала стрелы, нарисовала на задней стене конюшни мишень и принялась ежедневно тренироваться.

Поэтому Диана не стала рассказывать про чешую на Черном герцоге. Она не боялась, что ей не поверят, она не хотела расстраивать родителей.

Переработав всю дичь, девушка поужинала и отправилась в свою комнату. Когда-то она с таким удовольствием выбрала именно ее: на втором этаже, с камином, с лазом на просторный чердак, ну и что, что из окна видна конюшня. Диана зажгла свечи, растопила камин и достала из сундука дневник. Открыла. Последние записи закончились летом, вскоре после того, как она спасла Лизбет. Исчезли переживания, исчезла потребность доверять их бумаге. Но сегодняшний день она должна была записать. Она села за стол и сухо изложила события дня. Охота. Черный герцог. Отголосок чувства внутри. Она подумала и добавила в дневник подробное описание внешности Его Светлости. Пока писала, поняла, как отличается то, что она пишет, от того представления, которое сложилось о нем у жителей Стоунгема. “Жестокий старик, злобный старец, мерзкий старикан ”. Почему-то никто не думал, что он молод, а он был молод. Диана поняла это, как только герцог снял перчатки. Кожа его рук была гладкой и упругой, как и кожа лица там, где ее не скрывала чешуйчатая корка. Стоунгемцев сбили с толку его белые волосы и фигура, которую он почему-то горбил, сидя в седле. Если подумать, пешком до сегодняшнего дня его никто и не видел…

Диана выбросила Черного герцога из головы и принялась читать дневник сначала. С того момента, когда в марте на празднике Возрождения, к ней подошел самый красивый парень Стоунгема, Кристофер Мэн…

С чердака послышался шорох, люк отодвинулся и пропустил внутрь ловкое, гибкое тело.

— Тинт. Ты вернулся… — сказала Диана и поднялась, чтобы закрыть за ним деревянный люк. — Где же ты был весь день? Я захватила тебе еды, поешь, если голоден, и я кое-что расскажу тебе.

Кристофер Мэн был вне себя от ярости. Весь день с самого утра шел наперекосяк. Во-первых, не удалось попасть на утреннюю службу. Только Единый знал, как им с Бобби удалось незамеченными добраться к Крису домой, чтобы смыть с себя вонючий, липкий помет. Пришлось извести по пять ведер воды на каждого, чтобы избавиться от навязчивого запаха. Во-вторых, пока мылись, вернулся отец и принес плохую новость. Оракулы сказали, что ближайшая благоприятная дата для брака с Дианой Хант выпадает только через два месяца. Совершенно неприемлемый срок!

— Прием в Братство закончится в канун Длинной ночи. К этому сроку ты должен быть женат, — ярился Томас Мэн, переодеваясь для работы в мастерской. — Говорил я тебе, держись подальше от язычников! Единый бог мне свидетель — от них одни проблемы!

— Отец, поговори с Мэтью Хантом, пусть позволит нам обойтись без глупых обрядов, — предложил Кристофер. — Все равно после замужества Диане придется принять нашу веру. Сходи к нему. Попытка не пытка, а спрос не беда.

Томас Мэн взялся за ручку двери, ведущей в рабочую часть дома, но передумал и повернулся к сыну. Он облизал губы и понизил голос.

— Крис, он не согласится. Но, если ты кое-что сделаешь... Слушай сюда… — перешел он на шепот.

По пути в шахту Кристофер пытался придумать, как половчее осуществить план отца, но с ним то и дело случались неприятности. Сначала под ноги выкатилось полено, он наступил на него и упал. Откуда оно взялось на тропе, по которой он каждый день хаживал, — загадка. Потом на него кинулся злющий пес, которого кто-то не вовремя спустил с цепи. Пес Криса не достал, но штаны все равно оказались порваны: подрал, пока на дерево лез, спасаясь от острых зубов. В шахту он пришел с большим опозданием, да еще и шишек набил: кто-то погасил в проходе все светильники. Получил от мастера нагоняй, даром что был сыном хозяина ограночной мастерской. В ученичестве все равны, будь ты хоть сыном короля. Крис дошел до рабочей штольни, но и там приключилась беда. Добытчики уверяли, что видели злого духа с горящими глазами и отказывались заходить в штольню. Крис им сначала не поверил, думал, разыграть решили. Зашел в штольню, да и вылетел оттуда как ошпаренный. Своими глазами все увидел: и горящие глаза, и призрака черного, огромного, по воздуху летавшего, и шипение яростное услышал. Пришел мастер, обследовал штольню, забой, ничего не нашел и приказал всыпать “лентяям и хитрецам” по десять ударов плетью каждому. Так что обедать незадачливым свидетелям злого призрака пришлось стоя, а Кристофер так вообще голодным остался. Его торба с едой из надежного шкафа каким-то образом переместилась на землю, и ее растерзали наглые горные крысы.

После работы Крис шел домой очень осторожно. Внимательно осматривал дорогу и прислушивался к собачьему лаю. Его голодные кишки громко урчали, избитая задница саднила, а настроение упало ниже некуда. Дойдя до города, он решил избавиться хотя бы от одной проблемы и направился к лоткам с готовой едой. Сначала повезло. Торговка как раз выкладывала свежую партию пирожков с куриной печенкой и зеленью. Но потом какой-то крестьянин-растяпа налетел на него и выбил купленные пирожки из рук. Он извинялся, объяснял, что кто-то подставил ему подножку, но Кристофер все равно от души засветил ему по роже. Настроение тут же поднялось, но, увы, ненадолго. Стоявшая на боковой улице старая кляча вдруг решила, что она лихой скакун, и рванула с места галопом. Хозяин кобылы только глаза вытаращил: смирная тяжеловозная лошадка даже по молодости себя так не вела, потому-то он ее и не привязывал. Ставил у коновязи и забирал там же, когда надо было.

Кристофер был крепким парнем, но против огромной лошади, которая неслась, не разбирая дороги, выстоять не смог. Отлетел к стене дома, кувыркнулся вместе с бочкой для сбора дождевой воды, приложился скулой о камень и напоследок был укушен мелкой собачонкой, просочившейся из-под забора. Поскольку укусила она его за то самое мягкое место, по которому мастер кнутом от лени лечил, кричал Кристофер так, что любопытные аж с соседних улиц сбежались. Интересно же, кого там насмерть убивают.

Прежде чем подняться, первый парень Стоунгема накрыл курткой голову, чтобы никто его не узнал, и, превозмогая боль в седалище, скрылся с места происшествия быстрее, чем сбившая его с ног кобыла. Так что о визите в город Черного герцога он узнал только дома. В шахте-то они даже рогов не слышали.

Кристофер был готов биться головой о стену! Черный герцог был в “Медовом пиру”. Самое время бежать туда, и под предлогом утешения провернуть отцовский план, а он не может, хоть плачь. Такой шанс подвернулся, а у него мало того что вся задница красная и укушенная, это ладно, потерпел бы, так еще и глаз заплыл и перестал открываться. Как в таком виде Диану соблазнять да на сеновал тащить? Никак! Немыслимо.

Отец наорал на него за неуклюжесть, а мать задумалась и выдала:

— К лекарям надо. Не иначе кто проклял тебя, моя кровиночка.

— Вот! Верно пастыри говорят: одно зло от язычников, от ворожбы этой, да магии! — Томас Мэн обвиняюще ткнул пальцем в сына. — С кем повелся, так оно и вышло! Перевести надо всех ведьм, а будут рождаться — запретить колдовать под страхом смерти!

— Так-то оно так, Том, только нет среди истинных братьев и сестер девок на выданье, — тихо напомнила мужу Барбара Мэн. — Да и кто ж даст извести лиходеев, когда сам герцог Стоунгемский — маг и чародей? Но мы от своего не отступимся. Диану ли, другую деву окрутим, повяжем, заставим нашу веру принять. Говорят, капля камень точит. Так и мы действовать будем. А ты, сынок, ложись, отдыхай, да раны поскорее залечивай. Завтра к лекарям сходим, пусть порчу снимут.

Пока Тинт ел, Диана быстро пересказала ему новости.

— Наверное, плохо, что я злодею прислуживала, но за отказ он бы убил всю семью. А как прошел твой день? Хорошо погулял?

Тинт кивнул и расплылся в улыбке. Пара задумок не удалась, зато остальные сработали как надо. Особенно удачно получилось с кобылой. Было сложно, но он смог. Подманил пучком сена, чтобы от коновязи отошла да в нужную сторону развернулась, рассчитал момент и как следует напугал старушку. Увернулся от взлетевших в воздух огромных копыт и занял наблюдательный пост, чтобы ничего не пропустить. Ловкая собачка одним укусом превратила отличный план в великолепный, и он с чувством выполненного долга пошел домой.

Вдруг взгляд Тинта изменился. Он прыгнул на колени Дианы, встал, опираясь широкими лапами ей на грудь, и потянулся носом к ее шее.

— Я и забыла. Ты прав, надо смазать.

Диана пересадила кота на кровать и принялась обрабатывать порез, оставшийся от кинжала Его Чернейшей Светлости, целебной мазью. Тинт вскочил на стол и вопросительно мряфкнул.

— Это Черный герцог. Разозлился, когда я спросила, зачем мне с ним ехать.

Диана подошла к окну, прислушалась.

— Кристофер обещал прийти. Почему его до сих пор нет?

Кот фыркнул и вернулся на кровать.

— Тинт, ты, случайно, не видел его сегодня? — спросила Диана. Взяла шаль, дневник, поставила свечу на табуретку у кровати и откинулась на высокое изголовье. — Видел?

Кот закивал.

— Он был в порядке?

Кот кивнул и расплылся в улыбке. Длинные клыки обнажились, глаза довольно прищурились, а огромные уши вытянулись в стороны. С его точки зрения, с Кристофером Мэном все было просто замечательно! Диана притянула фамильяра к себе, обняла, положила подбородок ему на голову.

— Тинт, мы обязательно снимем проклятие. Кристофер сказал, что после свадьбы поедет со мной в столицу и поможет. Ох. Больно. Ты чего дергаешься? Чуть зубы мне не выбил.

Кот вырвался из рук Дианы и замотал головой. Он рычал, мяукал, заглядывал хозяйке в глаза. Хотел объяснить, каков подлец ее жених, но как? От бессилия Тинт принялся биться головой. Об подушку, разумеется. Но девушка поняла его по-своему.

— Тинт не спорь. Ты будешь говорить. Клянусь, я сделаю все возможное и невозможное тоже сделаю. Надо будет, и до нового королевского генерала доберусь. Вот смотри. — Диана показала коту запись в дневнике, которую сделала под описанием внешности Его Чернейшества.

Кот закатил глаза и рухнул на спину. Потом поднялся и сел. Лопоухий, забавный кот исчез. Удлиненая морда с широким, прямым носом вытянулась еще больше. Взгляд желтых глаз стал тяжелым, короткая черная шерсть встопорщилась на загривке, уши угрожающе подались вперед. Вылитый бандит с большой дороги.

— Тинт? Что с тобой?

Фамильяр продолжал сверлить стену убийственным взглядом.

— Ты хочешь сообщить что-то важное?

Кивок.

— Это касается поездки в столицу? Свадьбы? Что-то о Кристофере?

Кивок, взгляд в глаза.

— Ты не хочешь свадь…

Диана не успела договорить. Тинт закивал, бросился к ней, замурлыкал, принялся тереться мордочкой. Она отложила дневник и взглядом погасила свечу. От тепла ее разморило, после тяжелого, длинного дня накатил сон. Девушка залезла под одеяло и пробормотала:

— Хорошо. Обсудим это завтра… Тинт мы обязательно вернем тебе речь, — прошептала она засыпая.

Тем временем Мэтью, Маргарет и Лиз заканчивали работу в трактире. Проводили последних посетителей и сели подсчитывать скудную выручку. Визит Черного герцога, как всегда, испортил все. После его отъезда люди сидели по домам и гадали, от чего именно пострадает город на этот раз: от фурий, ядовитого тумана или черных духов. На ужин в трактир заглянули только постояльцы “Медового пира”.

— Ничего, завтра тут битком будет, — сказал Мэтью Хант. — Люди прибегут любопытствовать, каково это — кормить чудовище обедом.

— И толку! — вспылила Лизбет. — Что мы им расскажем? Как сидели на кухне и тряслись от страха? Диана сказала, что завтра опять на охоту пойдет. Нет бы осталась помочь. Глядишь, кто-нибудь бы ее разговорил...

— Ничего, что-нибудь придумаем, — отмахнулась Маргарет. Она понимала, что Мэтью прав, завтра зал "Медового пира" будет полон, и прикидывала запас продуктов. Будет много желающих посмотреть на людей, которые провели с Черным герцогом два часа под одной крышей и остались живы.

— Лизбет! Думай, что говоришь. Если Диана будет обслуживать столы, да капусту крошить, где мы будем дичь брать? Знаешь, сколько нынче за свежее мясо просят? — одернул дочь Мэтью.

Он закончил считать выручку и отложил часть монет, чтобы покрыть затраты на продукты, дрова, оплату служанок. Чистая прибыль составила три золотых. На постоялом дворе всегда так. То пусто, то густо. Поэтому с каждого богатого летнего дня он откладывал часть для голодной зимы. Невольно Мэтью подумал о предложении Черного герцога. Не хотел думать, но не смог устоять. Представил, что каждый месяц ему в руки падает приличная сумма, и на душе потеплело. Он сморгнул, отгоняя видение. Разве можно ради денег пожертвовать дочерью! Но мимолетное, призрачное желание вдруг обрело резкие черты и вернулось к нему выкриком Лизбет.

— Как же надоело! Вот бы точно знать, сколько за день получишь. — Она надула пухлые губки и с обиженным видом продолжила пересчитывать муку и крупы, оставшиеся на завтра.

Мэтью хотел ее отругать, но перехватил задумчивый взгляд Маргарет и осекся. Неужели она думала о том же? Маргарет покраснела и отвела глаза. Больше в тот вечер тема денег не поднималась.

Глава 3

Утро накрыло Стоунгем нудным моросящим дождем. Охоту отменили, Диана вернулась домой. Кристофер так и не появился, и она решила попробовать понять, почему Тинт так разозлился при упоминании свадьбы. Ничего не получилось. Молодая ведьма еще не образовала ментальную связь с фамильяром, они были вместе всего десять лет. Тинт был в отчаянии: махание лап и мяуканье не могло объяснить того, что Диану наглым образом обманывают.

— Хорошо. Я не понимаю в чем дело, но тут что-то нечисто, — сказала ведьма, и фамильяр замахал головой так, что уши захлопали.

Когда Диане было пятнадцать, к постоялому двору приблудился кот. Высокий, по колено взрослому человеку, поджарый, с широкими подушечками на длинных лапах. Гладкая, блестящая шерсть была черной, без единого пятнышка. За это его хотели назвать Угольком, но кот оказался фамильяром. Он объявил, что явился к Диане, своей хозяйке, и что зовут его Тинт. Забавное имя подходило ему как нельзя лучше. Потому что стройное тело уличного бойца венчала голова с огромными ушами, которые придавали ему трогательный и наивный вид. Ни одна торговка мясом не могла устоять, когда Тинт усаживался перед ней на задние лапы, округлял большие, желтые глаза и опускал уши в стороны. Он не мяукал, не строил жалобных глазок. Сидел с самым счастливым видом “я у мамы дурачок” и улыбался. Ну как не покормить такого! На брошенное мясо Тинт смотрел удивленно. “Ой, что это? Великие духи, это же мясо! Добрая женщина, это не у вас, случайно, упало? Проверьте. Что? Как мне? Это мне?! Я правда могу это съесть? О-о-о… Мя-а-а-ау, как же я благодарен вам. Вы такая удивительная, я вас обожаю,” — разыгрывал Тинт целое представление, во время которого ни одна шавка, ни одной уличный кот не смели приблизиться к вожделенному куску. Потому что у забавного котика была вторая ипостась.

Десять лет назад в животном мире Стоунгема появился свой Черный герцог. Даже не герцог. Куда там Его Стоунгемской Светлости, который, кстати, поселился в замке всего два года назад, а свое черное нутро показал только прошлой осенью. Тинт был королем, не меньше, и ужас на местную живность навел сразу. Самые огромные и задиристые собаки давали деру, как только видели идущего по городу Тинта. Мало того что у него были длинные когти, острые зубы и убийственный взгляд, так он еще и по-человечески тогда говорил. Каково это — услышать от кота: “Шкуру спущу, скотина, если лаять не перестанешь”? Пока собакен впадал в ступор от такого вотэтоповорота, его морда оказывалась в плену острых кинжалов, выпущенных из мощных лап. В отличие от обычных кошек, которые быстро уставали от беготни, поскольку рождены охотиться из засады, Тинт был вынослив, как волк, и мог не часами преследовать свою жертву размеренной рысью. Буквально за две недели в Стоунгеме перевелись желающие схватить котика за хвост. Собаки посмотреть на него боялись, не говоря уже о том, чтобы гавкнуть. Спустя месяц в “Медовом пире” исчезли все мыши и крысы, а пауки и муравьи передвигались короткими перебежками, испуганно озираясь. Бестолковые, наглые мухи не поддавались воспитанию, поэтому к ним были применены подхвостные боевые зелья. Тинт регулярно метил территорию, и мерзкие насекомые дохли кучами. Те мухи, что смогли уползти и выжить, передали детям инстинкт разворачиваться и лететь куда подальше, как только унюхают нотки тонкого, незаметного для людей аромата подхвостных желез фамильяра.

Пока Диана и Тинт словами и мяуканьем обсуждали свадьбу, жених в сопровождении матушки шел к лекарям. Дождливая погода была кстати: синяк на пол лица можно было скрыть капюшоном. Кристофер изо всех сил старался держаться прямо и не хромать, но получалось так себе.

— О-о-о, какая сильная порча на молодом господине! — Лекарь, которого Барбаре Мэн присоветовала подруга, прижал руки к груди и озабоченно поцокал языком: — Тц-тц-тц, кэра Мэн, отойдите от сына. Как бы на вас не перешло.

На снятие наведенной пагубы у лекаря ушло почти два часа. А еще он выдал мазь для лечения укусов и синяков и напоил Кристофера отваром, снимающим боль.

— Лечение стоит один квин и пять унов, но я сделаю скидку. С вас один квин, кэра Мэн, — сказал он.

Барбара Мэн выпучила глаза. Один квин? Половина золотого деката? Она поджала губы.

— Еще никогда не видел такой злой порчи. Вашему сыну повезло, что вы не стали тянуть, сразу пришли ко мне. Еще день, и мог быть смертельный исход, — добавил лекарь настойчиво.

Барбара пожевала губу, но деваться было некуда. Здоровье сына дороже. Они расплатились и с опаской отправились в обратный путь. Дома оба выдохнули. Ни одного неприятного происшествия с ними не случилось: Тинт сидел дома и помогал Диане точить наконечники для стрел.

Наступил обед. В “Медовом пире” было не протолкнуться. Пришлось притащить дополнительные столы для всех желающих. Ханты думали, их будут расспрашивать о визите Черного герцога, но про это забыли, потому что после “Медового пира” Стоунгемский тиран похитил ребенка!

Вот что случилось. Прачка Ханна, как и все горожане во время визитов Черного герцога, сидела дома. Но стоило отлучиться в подвал, как ее пятилетний сынишка забыл о запрете выходить и выскочил на улицу. Там он погнался за котенком и чуть не угодил под копыта лошади Его Чернейшей Светлости. Ханна выбежала за ним, кричала, чтобы вернулся, но малыш растерялся, заплакал и сел попой на камни мостовой. У матери разрывалось сердце. Если она осмелится подбежать к сыну, то заступит герцогу дорогу, и ее за это убьют. Кому тогда будут нужны ее пятеро детей, включая годовалую дочку? Муж умер, родственники остались в другом городе, из которого Ханна с мужем приехала в Стоунгем в поисках лучшей жизни. Прачка закусила руку, чтобы не кричать, и отступила к дому, заливаясь слезами. Черный герцог вместо того, чтобы объехать ребенка, оставался на месте. Ханна надеялась, что лошади переступят через ее сына. Но, постояв, герцог отдал приказ схватить мальчика. Один из его приспешников наклонился, схватил плачущего ребенка за шиворот и посадил перед собой в седло. Под крики ребенка и матери, они пустили лошадей галопом и скрылись из глаз.

— У него нет сердца! Откуда только это чудовище свалилось на наши головы! Надо ехать к королю! Сколько можно терпеть, он нас за людей не считает, — возмущались люди.

Вечером пересуды продолжились, и Ханты возмущались вместе со всеми. Однако за подсчетом выручки и Мэтью, и Маргарет, и Лизбет снова вспомнили о предложении герцога.

Первой опять не выдержала Лизбет. В свои двадцать два она оставалась несдержанной и порывистой, как подросток.

— Если подумать. Герцог же не съел этого ребенка… Ханне надо было не рыдать, а упасть перед ним на колени и просить разрешения забрать сына, — сказала она.

— Лизбет, что ты говоришь? Кто знает, может, и съел... У себя в замке без лишних глаз... Люди говорят, что кровь младенцев продлевает колдунам жизнь, — возразила Маргарет.

— Пять лет — это уже не младенец! — продолжала Лизбет. — Диана дерзила, но герцог оставил ее в живых. Ханну тем более бы не убил.

— Хватит спорить. Завтра спросим Диану, что она об этом думает. После того случая в рассудительности с ней ни один книгочей не сравнится, — поставил точку Мэтью.

Лизбет украдкой потерла руки и улыбнулась.

В доме Мэнов отродясь не было клопов, поэтому Кристофер не сразу понял, что означают болезненные уколы и зуд на коже. Сначала он пытался не обращать внимания на неудобства и уснуть, но пытка стала невыносимой, и он зажег свечи.

Тинт не поленился, нашел самую грязную трущобу. Клопы в ней водились крупные и непуганые. Кот утащил оттуда кусок рванины и как следует потряс ее над кроватью Кристофера. Ночью оголодавшие за день насекомые радостно сбежались к большому, теплому парню и принялись пировать.

Увидев свое тело, испещренное мелкими красными точками, Крис заорал. На крик сбежались родители и слуги.

— Порча! — завопил Томас Мэн, едва увидел, во что превратилась кожа сына.

— Кровиночку убивают! — вторила ему Барбара.

— Откуда тут клопы? — удивилась одна из служанок.

Больше в ту ночь никто не спал, всем табором изводили кусачих пришельцев.

За окном забрезжил поздний ноябрьский рассвет. Уставшие, сонные Мэны, нервно почесываясь, потянулись на кухню. Томас разжег очаг, Барбара набрала в кастрюлю воды. Кристофер осторожно водрузил свой укушенный зад на табурет с мягкой подушкой. И заорал, потому что из солонки на него удивленно смотрел жирный, усатый таракан.

В это время Диана уже шла с небольшим отрядом в горы. Судя по приметам, мелкий дождик к обеду должен был иссякнуть, так что охоту решили не отменять. Оделись потеплее, выпили по глотку бодрящего отвара, который приготовила молодая ведьма, да и потопали. Перед уходом Диана наказала Тинту проверить, как там Кристофер, что он и сделал с большим удовольствием.

За овощной лавкой была яма, куда сваливали отходы. Гнилая картошка и капуста издавали невыносимое зловоние. Тинт на пару минут задумался, каким образом переместить это великолепие в дом Мэнов. Сначала он хотел окунать в вязкую гниющую массу мышей и потом выпускать их в комнатах, чтобы грязными лапами разносили грязь. План был хорош, но требовал нескольких заходов. И тут Тинта осенило. Он стащил у Кристофера домашний тапок, измазал его подошву и вернул на место. В поисках источника вони Крис истоптал весь дом. Ему в голову не могло прийти, что воняет от него самого! Но Тинт на этом не остановился. Он решил, что первый план слишком хорош, чтобы его отбрасывать. По мере того как служанки отмывали загаженный Кристофером пол, запах усиливался. Потому что испачканных мышей Тинт высаживал на занавески, подушки и в карманы верхней одежды. Тараканов кот принес из тех же трущоб, что и клопов. Почуяв вонь, они выползали из укрытий и вносили дополнительное оживление в работу прислуги.

— Ма, это правда, что Диана станет наследницей “Медового пира”? — спросила Лизбет, когда они с матерью остались на кухне вдвоем. — Она же замуж выйдет, зачем ей постоялый двор?

— Таков порядок. Сыновей у нас нет, дело перейдет к старшей дочери. Ты тоже выйдешь замуж, милая. Найдем тебе парня побогаче, не переживай, — успокаивала ее Маргарет.

— Чтобы побогаче найти, надо побогаче выглядеть! А ты посмотри, в чем я хожу. Если бы Диана согласилась на предложение Его Светлости… — возразила Лиз.

— Лизбет, не смей! Не смей думать об этом! Мы не отдадим ему Диану!

Маргарет так разошлась, что стало понятно: она убеждает отнюдь не младшую дочь, а саму себя.

Лизбет прикусила губу и молчала. Зачем спорить, когда надо просто придумать другой план. Ей так надоело экономить. Так хотелось красивых нарядов и беззаботной жизни! Скоро праздник Долгой ночи, и Лиз мечтала блистать на нем и кружить головы парням. Как жаль, что красавчик Крис не бросил Диану после того, что с ней случилось. Если бы он был свободен! Ах! Они были бы самой красивой парой Стоунгема...

От мечтаний о Кристофере щеки Лизбет раскраснелись, а дыхание стало глубже. Она уже знала, что такое волнующие мужские поцелуи, и была не прочь зайти дальше.

Вернувшись с охоты, Диана первым делом нашла кота.

— Тинт, ты видел Кристофера?

Важный кивок.

— С ним все в порядке?

Три кивка и довольная улыбка.

— Он здоров?

Взгляд в сторону.

— Болен? Серьезно?

Легкий кивок и отрицательное мотание головой.

— Вечером навещу его.

Тинт не стал возражать. Все равно рано или поздно Крис и Ди увидятся.

Узнав, что Диана собралась к Мэнам, Лизбет увязалась за ней. Сказала, что обещала кэре Мэн новые специи, которые купила у проезжего торговца. Тинт тоже не остался в стороне, пошел с ними, проверить, удалось ли служанкам избавиться от запаха. Не удалось. Лизбет даже достала платок и то и дело прикрывала им нос.

Благодаря лекарской мази, синяк Кристофера рассосался, так что выглядел парень, как обычно: темноволосым, сероглазым красавчиком. Барбара накрыла на стол, и они мило беседовали, запивая яблочный пирог малиновым компотом. Крис старательно изображал простуду и незаметно почесывался на радость Тинту, который сидел под столом и все видел.

Убедившись, что Кристофер цел и невредим, сестры Хант засобиралась домой. Но не успели они выйти за ворота, Лизбет вспомнила, что забыла дать Барбаре особые указания насчет специй.

— Ди, подождешь? Я быстро.

Она действительно дала кэре Мэн несколько банальных советов по готовке и попросила у нее пару кусочков пирога. "Для ма, она должна попробовать эту прелесть". Когда Барбара отлучилась на кухню, Лизбет приникла губами к уху Кристофера и зашептала:

— Крис, Диана просила передать, что будет ждать тебя сегодня в полночь в сарае, где сено хранят. Сказала, хочет поговорить с тобой о чем-то важном. Наверное, это свадьбы касается. Я слышала, как она отца торопила…

Тинт все слышал. Сам не зная зачем, он незаметно проскользнул в дом вслед за широкими юбками Лизбет. Теперь у него появился шанс отвадить негодяя Кристофера от Дианы, и он остался наблюдать.

Около полуночи отец проводил сына за ворота.

— Помни: сначала красивые слова, потом поцелуи пожарче, чтобы распалить…

— Па, да знаю я! Чай не девственник, — обиженно зашептал Крис.

Тинт задумчиво посмотрел главу семейства Мэн и дал себе клятву в ближайшее время уделить ему особое внимание.

На сеновале царила полная тьма.

— Ди? — тихо шепнул Кристофер. — Диана, где ты?

Вместо ответа девичьи руки обвили его шею, а нежные, сладкие губы накрыли рот. Кристофер позабыл обо всем. Он жадно накинулся на мягкое, горячее тело, на котором не было ничего, кроме ночной рубашки. “Медовый пир” сам шел в его руки! От этой мысли Кристофер возбудился так, что не останавливаясь, перешел ко второму разу. Взлетел на волне безумной страсти и закричал от боли: его спину и грудь расцарапали девичьи ногти.

— А-а-ай, Ди, ты чего?!

В ответ послышался громкий торжествующий смех.

— Теперь ты мой, Кристофер Мэн.

Парень узнал голос. Он принадлежал Лизбет.

— Ты?!

— Неужели ты правда думал, что Диана способна на такую страсть? Она бесчувственная ледышка по сравнению со мной!

— Лиз, ты чудовище!

— Я? Нет. Это ты. Ты заманил меня и изнасиловал. Тебя разденут и увидят, что я отбивалась. Теперь ты обязан жениться на мне, Кристофер Мэн, — спокойно сказала Лизбет.

Диана была уверена, что Тинт обнаружил воришку, который пролез на их постоялый двор. Как тень она кралась за своим фамильяром, не издавая ни звука, ни шороха, с кинжалом наготове. Так и дошли до сенника, из которого слышались страстные стоны, а затем вскрик и голоса. Слух у ведьмы-охотницы был отменный, она прекрасно разобрала каждое слово. Тинт поставил на нее передние лапы и вопросительно заглянул в глаза. Диана пожала плечами. Что поделать? Лизбет всегда была такая. Забирала у детей понравившиеся ей игрушки, требовала всеобщего внимания, таскала с общего блюда лучшие куски. И все ей сходило с рук за милое личико и ослепительную улыбку. Диана подавила зевок и вошла в сарай.

— Лизбет, не вздумай врать родителям. Извинись перед Кристофером и ступай спать, — сказала она.

— Диана, я не виноват! Диана, клянусь, я думал — это ты! Лизбет сказала, что ты ждешь меня здесь, Диана! — Кристофер натянул штаны и упал перед ней на колени.

— Я верю. Лизбет, иди в дом. Холодно, ты простудишься. — Диана накинула на Лиз свой плащ и твердой рукой направила ее прочь.

Когда сестра ушла, она обратилась к жениху.

— Пусть ты думал, что я позвала тебя… Но разве не ты говорил, что до свадьбы у нас ничего не будет, потому что Единый требует чистоты?

Кристофер принялся что-то мямлить насчет чувств к ней, из-за которых совсем потерял голову, но со стороны постоялого двора послышался шум. Лизбет не вняла словам Дианы и подняла на ноги родителей, приводя свой план в исполнение. Маргарет пришла в ужас, заметив сзади на ночной рубашке дочери мазок крови. Так же кровь была под ее ногтями, что доказывало, что бедная девочка отбивалась как могла. Разъяренный Мэтью Хант не стал ничего слушать. Он влетел в сарай и с ходу врезал Кристоферу кулаком в челюсть. Потом схватил за шиворот и потащил в опустевшую до утра таверну.

Разбирательство длилось целый час. Лизбет врала напропалую. Она утверждала, что, когда вернулась, чтобы посоветовать кэре Мэн добавлять в специи соль, это не она, а Кристофер попросил мать "завернуть для кэры Хант кусок пирога". И, якобы, когда Барбара вышла, это он предложил Лиз встретиться ночью, чтобы сообщить кое-что важное, а вовсе не наоборот.

— Я решила, что он хочет сделать Диане сюрприз, поэтому послушалась и пошла!

Кристофер хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он раз за разом пересказывал, как все было на самом деле, но Лиз стояла на своем. Наконец, Кристофер сдался и замолчал. Он не знал, как опровергнуть такую наглую ложь!

— Довольно, — сказал Диана. — Лизбет, ты стоишь здесь в моем плаще. На этом все.

— Что все? Что все? — завопила Лизбет. Она не понимала.

— Я дала свой плащ, потому что ни на тебе, ни на полу сарая не было другой одежды, кроме одежды Кристофера. Ты пришла на встречу в одной ночной рубашке. Потому что хотела соблазнить моего жениха. И у тебя получилось.

Мэтью и Маргарет переглянулись. В один момент все встало на свои места. Дочь врала, а Кристофер говорил правду. Крис посмотрел на Диану, как на божество! Она нашла выход там, где его, казалось, сроду не было.

— Я… Я… — растерялась Лизбет. Покраснела, надула губы и зарыдала.

Кристофер обессиленно рухнул на лавку, но тут же ойкнул и вскочил. Ушибы зажили, но укус вредной собачонки все еще давал о себе знать.

Маргарет прижала ладони к щекам. На что рассчитывала Лиз? Кристофер должен жениться на Диане, это знает весь город. О чем думала ее младшая дочь? Неужели…? Маргарет в ужасе зажала рот.

Лизбет продолжала рыдать, а Кристофер подошел к Диане.

— Ди, ты простишь меня? Не понимаю, как я мог вас перепутать. Ди, ты веришь мне?

— Верю. — сказала Диана, и Тинт закатил глаза. — Но… Все же объясни, с какой целью ты нарушил завет своей веры? Ты говорил, что Единый запрещает сближаться до свадьбы.

Кристофер нашелся быстро.

— Ди, какая цель, о чем ты?

Тинт тронул ногу Дианы лапой. Она посмотрела на кота, и он несколько раз провел носом из стороны в сторону. То ли подтверждал, что цели не было, то ли намекал, что Крис врет.

— Ди, я люблю тебя. Я потерял голову, когда решил, что ты ищешь близости со мной…

— Хорошо. Думаю, мы все должны идти спать. Думать лучше на свежую голову. — Диана зевнула, стащила с Лизбет свой плащ, подхватила кота и отправилась к себе.

Кристофер откланялся и сбежал домой, как перепуганный олень.

Мэтью выругался и надел на Лизбет свою куртку. Он приказал ей молчать, схватил за руку и потащил на семейную часть. Маргарет, бежала следом, причитая себе под нос. Они заперли Лиз в ее комнате, чтобы еще чего не натворила, и пошли в спальню.

— Великие духи, ну почему она такая глупая! — Мэтью хлопнул себя по бедрам ладонями и застонал. — Зачем ей это?

Маргарет хотела высказать посетившую ее догадку, но передумала. Что, если она ошибается, и у поступка Лизбет нет иных мотивов, кроме как переспать с красавчиком, на которого запала?

— Она же не думает, что Диана уедет служить Черному герцогу и Кристофер достанется ей? — сказал Мэтью, и Маргарет от волнения прикусила губу. Ее муж подумал о том же, что и она!

Они разделись, улеглись в кровать и некоторое время лежали молча.

— Мэт? — прошептала Маргарет. — Что, если наш титулованный демон говорил серьезно?

— Думаешь, он способен шутить? — фыркнул Мэтью.

— Тогда что будет с нами, когда он приедет? — ужаснулась Маргарет. — Что он сделает, не получив желаемого?

— Давай-ка спать, Марго. Диана права: думать лучше на свежую голову, — решительно сказал Мэт, но жену обмануть не смог: она чуяла дрожь не только в его голосе, но и в груди, на которой лежала ее рука.

Постепенно все Ханты заснули.

Лизбет прекратила рыдать, как только ее заперли. Во-первых, утром ей ни к чему опухшее лицо. Во-вторых, ее задумка удалась. В-третьих, ей понравилось то, что с ней сделал Крис. Ее тело хотело еще. Довольная собой, Лизбет погрузилась в волнующий сон.

Мэтью Ханта подкосила усталость. За день он наработался так, что глаза закрылись сами собой. Маргарет не могла заснуть дольше. Материнское сердце грызла совесть, потому что Диану надо было жалеть, но жалеть не хотелось. Эх, если бы она хоть слезинку пролила, голос повысила, чашку в сердцах разбила! Если бы хоть как-то помогла матери выкинуть из головы мысли о предложении Черного герцога! Но Маргарет знала, что Диана не переживает, поэтому не могла заставить себя ей сочувствовать. Не могла выбросить из головы мысли о ста золотых декатах… Это же половина месячного дохода постоялого двора и трактира вместе взятых… Маргарет представила, что из этой суммы Мэтью будет выделять ей по десять декатов каждый месяц, и заснула под счастливые мечты о покупках.

Не спала только Диана. Она перечитывала дневник и думала. Когда-то, кажется, целую жизнь назад, она была вспыльчивой, чувствительной, увлекающейся. Она часто смеялась и плакала, не боялась выражать свое мнение и чувства. За резкие, порывистые движения мальчишки звали ее Белкой, и она любила это прозвище. Когда-то. Так было написано в дневнике, который она завела весной, чтобы ее не разорвало на тысячу маленьких Диан от восторга.

“Ведьмы-прародительницы, ОН выбрал меня! Сегодня был лучший день Возрождения в моей жизни! Мне хочется летать! Небесный дракончик, где ты, мне срочно надо в небо! Кристофер Мэн выбрал меня! Ах, какие красивые у него глаза, смотрела бы и смотрела. В груди восторг. Никогда не думала, что парень полюбит меня. Тем более ТАКОЙ! Крис! Крис, Крис, Крис, Кристофер…”

Первый лист дневника до самого низа был исписан любимым именем. Далее шли заметки о свиданиях, а еще описания Стоунгема. Не только любовь Кристофера делала ее жизнь прекрасной. Она любила город, в котором родилась, любила горы, в которых выросла, любила людей, которые ее окружали. Ее жизнь была полна света, она наслаждалась каждым днем.

“Хорошо, что я завела дневник,” — подумала ведьма. Он наполнял ее нынешнюю жизнь смыслом, напоминал, к чему надо стремиться. Дневник и ставший бессловесным Тинт.

Диана так и не заснула в эту ночь. С первыми лучами солнца ее решение оформилось в четкий план. Утром они с котом ушли из дома еще до завтрака и вернулись только вечером.

Мэтью и Маргарет не хотели выпускать Лизбет из комнаты, но после обеда в “Медовый пир” заехал один из королевских обозов. Рабочих рук не хватало, и Маргарет пошла за Лизбет. К счастью, дочка усердно работала и никаких лишних разговоров не заводила. Так прошло несколько дней. Диана пропадала на охоте и где-то в городе, приносила дичь. От Мэнов было ни слуху ни духу. Мэтью и Маргарет избегали разговоров о Черном герцоге, а Лизбет вела себя нормально, как будто бы ничего не случилось.

В четвертый день недели вся семья собралась за ужином.

— Сегодня была у Ханны, — сказала Лизбет и посмотрела на Диану. — Наверное, помрет скоро. Совсем плоха стала, не может себе простить, что сына не спасла. Эх, надо было ей в ноги герцогу кинуться...

— Еще не поздно-то, в ноги, — сказал Мэтью. — Пусть к замку идет, узнает, что с сыном.

— Убьет он ее, глазом не моргнет, — возразила Маргарет. — Где видано, чтобы герцог отчет держал перед горожанкой.

— Вот бы кто-нибудь узнал да весточку Ханне подал, что с сыном. Сгорит она от горя. Сама помрет и детей погубит. Разве что старший выживет, вроде тринадцать ему, — сказала Лизбет и опять посмотрела на Диану.

Тинт выпустил когти и потянулся. Подошел к хозяйке, потерся о ногу.

— Что, если Черный герцог убил ребенка? — спросила Диана. — От такой вести Ханне полегчает?

— Конечно! — встрепенулась Лизбет. — Ты же сама говорила, что определенность лучше неопределенности. Оплачет мертвого, да забудет. У нее есть ради кого жить.

— Да, ты права. Определенность лучше, — сказала Диана и встала из-за стола.

У Лизбет загорелись глаза, она затаила дыхание и сжала под столом кулачки. Мэтью и Маргарет почувствовали невероятное облегчение.

Начался пятый день недели. Диана собирала вещи. Перебрала стрелы, проверила лук, проветрила одежду и упаковала ее. Уложила в дорожный ящик свои эликсиры, настойки, мешочки с травяными порошками. Наточила нож и длинный кинжал. Долго стояла у полки с книгами. Выбрала две, положила в заплечный мешок. Родители помогали. Отец купил ей новые сапоги на овечьем меху, мать проверила швы на плаще, подшила где надо. Принесла книгу.

— Диана, тут заговоры для работы по дому. Все, что надо, найдешь, — сказала Маргарет.

— Спасибо, ма, но мне она не потребуется, — отказалась Диана.

— Возьми! Потом спасибо скажешь, — все-таки настояла мать и сунула книгу в сверток с теплыми вещами.

Диана пожала плечами и кивнула. Во время обеда она зашла в трактир. Родные как раз перекусывали на кухне.

— Па, отдай мне мою долю из отложенных денег, — сказала Диана. — Мы с Тинтом сегодня уезжаем. Насчет дичи я договорилась с Брантом, он будет вместо меня охотиться для “Медового пира”.

— Погоди, разве ты не завтра едешь? — спросила Маргарет. Мэтью и Лизбет застыли с открытыми ртами.

— Нет. Королевский обоз сегодня уходит. Уже лошадей запрягают. Вернусь, когда сниму проклятие. Может, через месяц, может, весной. Постараюсь посылать вам весточки, — сказала Диана.

— Какой еще королевский обоз?! — вскричала Лизбет.

— Тот, что направляется в столицу. Книгочей Маркус сказал…

— Ты! Ты, ледышка бесчувственная! Ты о нас подумала? Что с нами завтра сделает герцог, когда не найдет тебя здесь? — продолжала кричать Лиз.

— Передайте ему, что я отказалась от предложения. Я думаю, если он настоящий аристократ, значит, слов на ветер не бросает. Если сказал, что это не приказ, а предложение, значит, так тому и быть, — твердо сказала Диана. — Па, идем. Мне нужны деньги на дорогу.

Глава 4

Мэтью, Маргарет и Лизбет растерянно смотрели, как скрывается за поворотом тракта королевский обоз.

— Как же так… Как же так? — шептал отец семейства.

Он никак не мог прийти в себя, слишком тяжелым был удар. Думал, что взобрался на вершину, чувствовал себя победителем, а очнулся в глубокой крысиной норе. Вчера он мечтал, на что будет тратить дополнительные сто декатов, а сегодня думал, во сколько теперь будут обходиться “Медовому пиру” косули, олени, утки и гуси. Кто будет потрошить туши и разделывать мясо? Кто будет лечить семью, кто заговорит постоялый двор от черных духов и фурий? Мэтью запустил пальцы в волосы и с силой потянул. Запас денег на зиму изрядно уменьшился. Диана никогда не просила свою долю, и он привык рассчитывать на эти деньги. А сегодня выяснилось, что старшая дочь с точностью до уна знает, сколько у нее отложено, и ему пришлось все отдать! Его лицо исказилось, он развернулся и быстрым шагом пошел к холодной кладовой.

Лизбет взяла мать под руку и потянула в трактир. Губы Лиз сжались в тонкую ниточку, кровь отлила от щек, а глаза сверкали злобой. Смягчилась она только под вечер, когда в “Медовый пир” заглянул Кристофер Мэн. Правда, он шарахнулся от нее, как от огня, но ничего, это временно. Лиз не стала подходить, издали наблюдала, как вытягивается его лицо от разговора с родителями. Неужели Диана не попрощалась с ним? Засиживаться Крис не стал, выслушал новости и вышел, хлопнув дверью трактира.

Пятый день недели стремительно утекал, на Стоунгем опустились сумерки. Спустя час сильно похолодало, и вместо дождя пошел первый снег. Земля замерзала, но уличному холоду было не сравниться с тем ледяным ужасом, который охватил Мэтью и Маргарет перед визитом Его Чернейшества. Они тряслись всю ночь, а едва забрезжил рассвет, растолкали Лизбет и отправили ее к Мэнам.

В ожидании приезда Черного герцога город притих, но утром Его Светлость не появился. Наступило время обеда, а сигнальные рога по-прежнему молчали. Через час в трактир потянулись люди, через два они стали уверять друг друга, что Его Светлость пошутил, а Ханты с перепугу приняли его слова за чистую монету. Разговоры стали громче, напитки крепче, за окном стемнело. Мэтью Хант выдохнул: Черный герцог всегда являлся в город с утра и никогда — вечером. Пришли Мэны, привели Лизбет. Маргарет усадила их за отдельный столик в углу, чтобы посплетничать о Диане: ей очень хотелось выплеснуть свою обиду на дочь. Она отлучилась на кухню за кувшином вина, а когда вернулась в зал, выронила его из рук: в трактир в сопровождении двух рыцарей входил Черный герцог!

Люди не сразу поняли, что произошло. Кто-то обернулся на звук разбитой посуды, кто-то продолжал есть и пить, не обращая на шум внимания. Никто не ожидал услышать то, что прозвучало вслед за треском упавшего кувшина.

— Его Светлость, герцог Стоунгемский! Всем встать! — прорычал один из вошедших с герцогом рыцарей. Второй выхватил из-за пояса кнут и принялся охаживать тех, кто поднимался недостаточно быстро.

Герцог направился к столу, где зеленели и бледнели чета Мэнов и Лизбет. Голова в черной маске едва заметно качнулась, но этого неуловимого движения хватило, все трое мигом испарились из-за стола, за которым герцог обедал в свой прошлый визит. Их бегство дало сигнал остальным. Грохотали скамейки, стулья, горожане протискивались в дверь по двое и стремительно покидали трактир. Губы Мэтью затряслись: как и неделю назад, люди сбежали не заплатив.

— Еды! — рявкнул рыцарь. Тот, что был в темно-синем плаще.

Черный герцог откинулся на спинку стула и посмотрел на выступающие потолочные балки, с которых на толстых цепях свисали многосвечные светильники. Он хлопнул в ладоши, и над каждым повис яркий светящийся шар, затмевая слабые огоньки свечей. После этого Его Светлость медленно обвел глазами опустевший зал и задержал взгляд на кухонной двери, за которой скрылась Лизбет.

— Где она? — раздался из-под маски приглушенный голос.

Мэтью задрожал и грохнулся на колени. Маргарет упала рядом и в голос зарыдала. На ее спину тут же опустился кнут.

— Заткнись! — приказал темно-синий рыцарь. — Умолкни, если хочешь жить.

Маргарет вцепилась зубами в свой кулак. Мэтью, не переставая кланяться, полез за пазуху и достал сложенный и запечатанный воском лист бумаги. Дрожащими руками он протянул его рыцарю, который раздраженно спросил:

— Что это?

— Эт-т-то… Это… Его Светлости. Д-дочь. Дочь… отдать, — мямлил Мэтью, не решаясь сказать, что какая-то горожанка оставила для герцога послание.

— Да что там? — Рыцарь в сером с черным кантом плаще выхватил письмо и приподнял брови. — Ваша Светлость, это вам!

— Проверь и подай, — глухо сказал герцог.

Рыцарь стянул перчатку и поводил над письмом раскрытой ладонью. Не обнаружил следов магии и передал суверену.

“Его Светлости, герцогу Стоунгемскому, от ведьмы Дианы Хант.

Ваша Светлость, по некоторым причинам я должна покинуть Стоунгем, поэтому не могу сказать вам это лично, а передаю в письме.

Я поняла, о чем вы говорили неделю назад. Вы оказались правы.

Благодарю, что дали сделать мне верный выбор.

С почтением к Вашей Светлости, Диана Хант.”

Герцог перечитал письмо три раза, медленно свернул и засунул за отворот рукава.

— Куда она уехала? — ледяным голосом спросил он у Мэтью.

— В столицу с королевским обозом вчера сразу после обеда, — протараторил тот.

— Пять плетей каждому. И девчонку не забудьте, — процедил герцог, бросив взгляд в сторону кухни, куда сбежала Лизбет. Он схватил схватил стул за спинку и швырнул его через зал.

В один миг Мэтью вспотел, как загнанная лошадь: крепкий дубовый стул разлетелся на куски, врезавшись в дальнюю стену. Герцог выхватил меч, и через десять минут в зале не осталось ни одного целого предмета мебели. Рыцарь в темно-синем плаще приволок Лизбет, которая пыталась сбежать через заднюю дверь. Тот, что был в сером, погладил кнут.

— Ваша Светлость, за что? Мы ни в чем не виноваты! Мы пытались ее остановить! — кричала Лиз, заливаясь слезами.

Черный герцог подошел к ней, стоящей на коленях, и наотмашь ударил по лицу. Лизбет завизжала, рыцарь зажал ей рот рукой в перчатке.

— За что? За то, что я оказался прав, — сказал герцог неожиданно довольным голосом. И прошипел торжествующе: — Мерзкие людишки. Вы везде одинаковы, лживые, двуличные твари!

Под крики и рыдания, доносившиеся из разгромленного трактира, герцог проверил копыта лошадей, на которых они приехали. Остался доволен, подковы были зимние, с длинными шипами. Он вскарабкался на вороного мерина и посмотрел на дверь. Крики стихли, и его спутники не заставили себя ждать.

— Приказ выполнен, — доложили они и вскочили на лошадей.

Герцог первым тронул коня и пустил рысью к тракту. Повернул налево и выслал в галоп.

— Ваша Светлость, вы куда?

— За королевским обозом.

— Ваша Светлость, обоз ушел больше суток назад! — рыцарь в темно-синем догнал герцога и теперь скакал рядом.

— И что? С каких пор ты боишься провести ночь в седле, Стивен Скай? — насмешливо крикнул Черный герцог. — Артур, что думаешь? К обеду догоним?

— Разумеется, Ваша Светлость! — радостно заорал Артур Грей. — Йе-ху, поверить не могу! Нас ждут приключения!

Копыта звонко стучали по обледеневшему тракту, высекая фонтанчики ледяных осколков и взметая свежий снег. Отдохнувшие за день лошади охотно несли своих седоков то размеренным галопом, то размашистой рысью, то шли шагом, давая себе и всадникам передышку. Расстояние между ними и Дианой Хант быстро сокращалось.

За один день лопоухий кот стал душой королевского обоза. Не будь у Дианы денег, она все равно была бы сыта: того количества еды, которым угощали Тинта, хватило бы на троих. Угостить кота стремились все: и десять пассажиров крытой повозки, и семеро возчиков, и двенадцать королевских стражников, и даже их командир.

Обоз двигался быстро. Огромные лошади шайранской породы с легкостью тянули повозки, доверху нагруженные товарами. С ними Тинт тоже подружился, и на привалах грелся на широких спинах этих гигантов. Диана ехала рядом с возницей. Она то рассматривала окрестности, то перечитывала дневник, то вспоминала свои разговоры с Маркусом.

Тогда утром, после бессонной ночи, она первым делом отправилась к книгочею, чтобы обсудить свое решение сначала снять проклятие с себя и Тинта, а потом уже решать, как быть с женихом, сестрой и выходить ли в таких обстоятельствах замуж. Маркус долго приходил в себя от ее рассказа о Черном герцоге, о выходке сестры. Но в конце концов поздравил Диану с выбором верного пути и даже налил себе чашу вина, чтобы отпраздновать это радостное событие.

Накануне отъезда Маркус развеял ее последние сомнения.

— Диана, хватит думать о других. Твоя семья тебе на шею села и ножки свесила.

— Мне нетрудно.

— Да знаю я, знаю! — с досадой сказал старик. — Только сама посуди, куда твое самопожертвование их завело. Готовы родную дочь этому мерзавцу продать! А дальше на что пойдут? Вот и выходит, что делая хорошо, ты сделала плохо. Сестру разбаловала, да и родителей заодно. Теперь сделай им плохо — собой займись. Останутся они без тебя, глядишь, одумаются, совесть проснется, и всем будет от этого лучше. И тебе, и им. Эх, Диана, Диана… Люди разные бывают. Есть такие, что всегда верной дорогой идут, а есть те, кого постоянно направлять надо. Похоже твоя семья из таких.

Диана понимала, что он прав. Взять торговцев на рынке. Один ни за что гнилья не подсунет, даже если покупатель слепой. А другой каждого норовит надурить и обсчитать. Зато, как попадется страже да посидит денек-другой в подвалах за мошенничество, сразу начинает честно работать.

Еще Маркус посоветовал ей запастись в дорогу деньгами. Отцу это не понравилось, но Диана приняла решение и от своего не отступилась. Благодаря деньгам она заключила с главой каравана письменный договор о перевозке “кэри Хант, ведьмы из Стоунгема, и ее фамильяра, черного кота по кличке Тинт” и теперь ехала с комфортом, в крытой, теплой повозке.

Седьмой день недели и второй день путешествия Дианы близился к обеду, когда обоз обогнали три всадника. Они проскакали вперед, развернулись и перегородили дорогу. Пассажирская повозка шла впереди, поэтому ведьма хорошо разглядела тех, кто остановил обоз: два рыцаря в знакомых кожаных нагрудниках с эмблемой черной розы, а между ними герцог в своей неизменной черной маске и черном плаще. Один из рыцарей хотел объявить о его прибытии, но Его Чернейшая Светлость дал знак молчать.

Вперед выехал глава обоза, тессер Райт, — симпатичный и стройный мужчина лет тридцати, в железных латах и с мечом.

— Кто вы и как смеете останавливать грузы короля? — гневно выкрикнул он.

Герцог молчал. За маской было не понять, куда он смотрел и что задумал.

— Освободите дорогу, или я отдам приказ вас уничтожить! — решительно объявил тессер Райт и обнажил меч. Двое охранников подъехали к нему поближе.

Черный герцог что-то сказал своим рыцарям, и они осадили лошадей назад, оставляя его одного.

— Предупреждаю в последний раз! — выкрикнул глава обоза.

Черный герцог наклонил голову набок. Как будто бы смеялся под своей маской.

Тессер Райт потерял терпение. Кроме того, ему очень хотелось покрасоваться перед симпатичной ведьмой, которая держала путь до самого Торнхилла. Она понравилась ему, и он надеялся продолжить их знакомство и после путешествия. Райт был уверен в себе, в своем тренированном коне, крепких латах и верном мече. Ему уже доводилось отражать атаки разбойников на диких землях, справится и с этими!

Диана встала на облучке в полный рост, и Тинт взлетел ей на плечо. Он тоже хотел видеть, как Черному герцогу снесут голову. Ура! Стоунгем будет свободен! Однако за секунду до столкновения вороной мерин герцога сделал скачок влево и светло-серый жеребец Райта пронесся мимо. Тессер усмехнулся. Этот маневр не испугал его, а обрадовал. Сейчас он покажет свое мастерство!

Черный герцог даже меча не достал. Он держал поводья одной рукой, вторая небрежно лежала на передней луке седла. Повинуюсь незаметным сигналам корпуса, ног и руки всадника, вороной раз за разом увозил его от атак тессера. Диана сделала зарубку в памяти: обязательно описать в дневнике этот поединок. Она никогда не видела такого мастерства верховой езды и такой обученной лошади. Вороной прыгал передом вправо-влево, сбивая с толку тессера, потом срывался галопом вперед, резко вкапывался, менял направление, принимал на галопе в один бок, потом в другой. Его хвост и грива метались в воздухе вместе с полами черного плаща всадника. Невозможно было оторвать глаз от этого дикого и необузданного танца. Двое охранников помчались на выручку главе, но это не спасло ситуацию. Вороной уклонялся от троих так же ловко, как и одного. Своими маневрами Черный герцог заставлял их сталкиваться и мешать друг другу. Он вынудил своих противников удалиться от обоза, обогнул их и вихрем подлетел к повозкам. Герцог спешился и достал меч. Теперь все выглядело так, словно он защищает то, что принадлежит ему.

Остальные охранники перекрикивались между собой, но с места не двигались. Передние рассказывали задним, что происходит, потому что, согласно предписаниям, им нельзя было покидать свои места. Разбойники могли отвлечь спереди, а напасть с тыла, обоз должен быть защищен со всех сторон. По крайней мере, пока у нападавших не было численного преимущества.

Из повозки вылезли люди. Никто не хотел пропустить редкостное зрелище.

Тессер Райт и охранники спешились и втроем набросились на воина в маске, но их ждал бешеный отпор. Герцог с упоением кинулся в битву. Он специально рисковал и открывался, он провоцировал противников, а потом отбрасывал их ударами меча, которые наносил не острым лезвием, а плашмя. Не прошло и пяти минут, как все трое оказались повержены. Герцог пнул тессера Райта сапогом и прошелся, посматривая на остальных охранников, которые уже были готовы сорваться с места и наброситься на опасного незнакомца.

Но прежде чем это произошло, Диана спрыгнула на землю, в несколько шагов оказалась рядом с герцогом и опустилась перед ним на одно колено. Ее длинные каштановые волосы соскользнули с плеч и упали на свежий снег.

— Приветствую вас, Ваша Светлость герцог Стоунгемский! — громко сказала она, одной фразой остановив готовящееся кровопролитие и вызвав пересуды среди людей.

— Что? — тессер Райт оправился от удара по голове и с трудом поднялся. — Герцог Стоунгемский?

Ситуация была неоднозначной. Герцог герцогом, но обоз принадлежал королю! С другой стороны, глава обоза не признал владельца земель, по которым ехал, и напал на него, — это тоже серьезный проступок.

— Ваша Светлость, прошу вас извинить тессера Райта. Его сбила с толку ваша маска, — сказала Диана. Только потом сообразила, что без маски змеиное лицо герцога произвело бы на охрану еще худшее впечатление. Да они бы все разом на него накинулись, чтобы поскорее избавить землю от чудовища. Она замолчала, не зная, как загладить промах, потом прошептала: — Простите...

— Собирайся, — глухо сказал ей герцог. — Едешь со мной.

— Но, Ваша Светлость. Вы сказали, что я могу выбирать. — Диана подняла голову и посмотрела в прорези маски. Такие узкие. Наверное, чтобы не был заметен змеиный глаз. Но как тогда он сражался? Обзора почти нет...

— Ты выбрала. Это новое… Это новый приказ, — последовал ответ.

— Постойте-ка! — тессер Райт пришел в себя и решил вмешаться. — Кэри Хант заключила договор о переезде на королевском обозе. В данный момент она принадлежит королю, вы не можете ей приказывать!

Ведьма встала. Все хорошо. Благодаря деньгам она продолжит путь в Тронхилл.

— Скай, коня! — приказал Черный герцог и через секунду снова был в седле.

Диана кивком поблагодарила главу охраны. Развернулась и пошла обратно в повозку, но не успела сделать и трех шагов, как ее схватили сильные руки, и она взлетела в воздух. Герцог перехватил ее за талию, сдвинулся назад и усадил перед собой поперек седла. Вороной взбрыкнул и поскакал еще быстрее, потому что сзади на него запрыгнул Тинт. Кот закогтил Его Темнейшество всеми четырьмя лапами и полностью слился с его черным плащом.

Глава 5

Диана молчала. Она считала, что просить Его Темнейшество, чтобы отпустил, — бесполезно. Если уж с королевского обоза снял, то из лап не выпустит. Придется ей из охотницы в домохозяйку переучиваться. Тяжеловато будет. Особенно без Тинта. Он-то ее найдет, в этом она не сомневалась, только когда? Сколько времени потребуется его лапкам, чтобы обратно до Стоунгема добраться?

Некоторое время они скакали в полной тишине. Сидеть было неудобно, передняя лука врезалась бедро, поэтому Диана обняла своего похитителя за талию и осторожно подтянула себя от жесткой луки в сторону более мягкого герцога. Кажется, он это почувствовал, потому что быстро посмотрел на нее, а потом по сторонам. Задержал взгляд на рыцарях, скачущих рядом… И резко откинулся назад, останавливая коня.

— Придурки! — крикнул он на своих пособников, которые ехали налегке, с пустыми руками. — Где ее вещи?

— И кот, — сказала Диана. — В обозе остался мой фамильяр…

— Мыр-р… — Из-за плеча герцога показалась черная мордаха. Желтые глаза кота светились счастьем, большие уши задорно торчали в стороны.

— Тинт!

— Какого?! — Герцог только сейчас понял, откуда взялась странная тяжесть в плечах.

— А еще плата за проезд… За вычетом двух дней, — добавила ведьма.

Герцог закинул руку назад и крепко схватил… воздух. Кот выглянул из-за другого плеча.

Рыцари побагровели и стиснули зубы. Что делать? Смеяться было никак нельзя. Предложить помощь? В борьбе с… котом? Тому, кто только что поверг на землю трех королевских стражей и даже не запыхался? Артур Грей проявил невиданную силу воли и смекалку и выпалил:

— Ваша светлость, мы все привезем!

Вояки склонились к гривам коней в низком поклоне, чтобы скрыть рвущийся наружу смех, и полетели обратно к обозу, не дожидаясь, чем закончится противостояние кота и герцога.

Его Темнейшество покрутился из стороны в сторону. Получалось плохо, потому что хозяйка кота по-прежнему обнимала его за талию. Герцог не сдавался. Он обхватил девушку покрепче и заставил вороного вертеться на месте волчком: сила вращения должна была запустить наглое животное в полет. Плащ трещал, котяра не отлипал, зато ведьма позеленела и закатила глаза. Его Светлость понял, что рискует остаться не только в изорванной, но и в испачканной одежде, и остановил коня. Злобная натура призывала не сдаваться, но разум подсказывал, что ситуация была безвыходной. Можно было кинуть в кота каким-нибудь боевым заклинанием… Если бы только этот гад не сидел на его собственной спине!

— Убью тварь… — молвил герцог и поехал шагом, чувствуя себя весенним праздничным деревом, на которое легкомысленные людишки повязали алые ленты и разные подношения, в надежде, что духи пошлют им удачу и достаток.

К несчастью для вернувшихся с забытой поклажей Стивена Ская и Артура Грея, кот продолжал ехать на спине Его Светлости. Герцог откинул капюшон, и черные кошачьи уши отчетливо выделялись на фоне его белоснежных волос.

— Да что б его…

Рыцари некоторое время ехали сзади, чтобы привыкнуть к виду необычной парочки, но догонять все же пришлось.

— Все забрали? — спросил герцог и встряхнул Диану, которая дремала на его левом плече.

Девушка выпрямилась, осмотрела увешанных вещами рыцарей и кивнула. Стивен Скай протянул ей кожаный кошелек и сопроводительное письмо от тессера Райта, но герцог схватил письмо и сунул себе за пояс. Ведьме достались только деньги.

Диана ехала молча до первой деревни, попавшейся им на пути.

— Остановимся? Мне нужно купить лошадь, — сказала она.

Герцог вспыхнул. Это была его фраза! Но, поскольку его опередили, из вредности сказал:

— Нет, едем дальше.

— Хорошо, — согласилась Диана.

Она поерзала, пытаясь хоть немного сменить позу и размять затекшие ноги. Потом догадалась перекинуть ногу через спину лошади и сесть впереди герцога верхом, благо на ней были охотничьи брюки. Бедру тут же стало лучше, но из-под маски герцога раздался сдавленный стон. Диана обернулась к нему.

— У вас что-то болит? В моей поклаже есть лекарственные снадобья. Я изучала целительство…

— Голову себе полечи! — прошипел герцог. От движений ведьмы его бросило в жар. Дыхание участилось, в паху потяжелело. Человеческое тело предавало его. — Ненормальная!

— Да, это так. Поэтому я ехала в Тронхилл. Если вы отпустите меня… — Диана все-таки сделала попытку отстоять свободу. Заодно немного помахала ногами, разминая их.

— Заткнись! Слазь! — вскипел Его Злейшество. — Найдите ей лошадь! Куда?!

Вопреки своему приказу слезать, герцог схватил ускользающую Диану под мышки и вернул в седло. Выругался. Рыцари уже тащили какую-то худую, рыжую клячу. За ней, причитая, бежал хозяин.

— Я сказал “лошадь”, а не ходячий труп!

— Эта подойдет. Наверное, стоит недорого, — сказала Диана и поманила хозяина клячи рукой.

Рыцари бросили кобылу и помчались по деревне. “Всем выйти на улицы! Его Светлость герцог Стоунгемский прибыл!” — кричали они.

К счастью, деревня была не такой уж и маленькой, как могло показаться на первый взгляд. Люди в ней жили, не избалованные зрелищами и развлечениями, поэтому они охотно покинули свои дома и принялись глазеть на прибывших чужаков, один из которых был целым герцогом, нынешним владельцем их земель.

Белокурый всадник на черном коне, в черном плаще и черной маске, с черным чудовищем на плече смотрелся загадочно и очень впечатляюще. Деревенским было и страшно, и радостно, ведь теперь будет о чем судачить длинными зимними вечерами. Наверное, не одна сказка придумается про загадочную судьбу аристократа, которая заставила его носить маску. Прошел целый час, прежде чем жители насмотрелись на герцога и наконец-то вывели лошадей, которых не жалко было продать.

Его Светлость заставил рыцарей придирчиво осмотреть каждую животину. Они залазили в зубы, щупали спины, осматривали ноги и копыта. Остановились на невысоком, молодом мерине, которого хозяин на днях подковал на зимние, шипастые подковы. Сторговали в придачу к нему седло и наконец-то отправились дальше. Диана ехала на купленном герцогом гнедом коньке, ее поклажа на рыжей кобыле, которую она все-таки приобрела у нерадивого хозяина, а Тинт на герцоге!

К большому удивлению Стивена и Артура, никто из жителей не хохотал и не показывал пальцем на забавного кота, который сидел за плечом Его Светлости. Напротив, люди прятали глаза и дрожали от страха. Потому что Тинт точно знал, когда надо быть милым котиком, а когда злобным чудовищем, наводящим ужас на все живое. После приобретения коня, Диана хотела забрать фамильяра себе, но герцог не позволил. “Кот будет греть мне спину,” — заявил Его Темнейшество. Одной фразой он сменил роль носильщика кота на роль хозяина положения, чем вызвал у Тинта уважение и неподдельный интерес. Кажется, этот фамильяр нашел себе достойного соперника!

Вопреки ожиданиям Дианы, они ехали неспешно, то шагом, то рысью. Прибавили только к сумеркам, чтобы доехать до городка с постоялым двором.

— Нам нужны три комнаты. Высели кого-нибудь, — сказал трактирщику Стивен Скай, когда тот сообщил ему, что остались всего две.

— Другие комнаты будут недостаточно хороши для доблестных рыцарей. Свободны только самые лучшие. Беру за них дорого, вот и остались, как специально вас ждали.

Стивен отошел посоветоваться с Его Светлостью, который пожелал остаться неузнанным и прятался за капюшоном.

— Не поднимай шум. Пусть будут две, — решил герцог.

Трактирщик не обманул. Комнаты были чистыми, теплыми и просторными. В одной стояли две кровати, во второй одна, зато большая. Выбор был очевиден. Герцог схватил Диану за рукав и потащил в комнату с двумя кроватями. Перед тем как войти в нее, он обернулся к своим спутникам.

— Вам было так весело вдвоем. Продолжайте, не стесняйтесь, — мстительно сказал он и захлопнул за собой дверь. Думали, он не заметил, как они ржали? Ни одному жителю деревни почему-то смешно не было, что у него на спине сидит кот, а эти, значит, удержаться не могли! Совсем от рук отбились!

Его Темнейшество еще не успел осознать, что делит комнату с ведьмой, лишь бы насолить двум негодяям, а Диана уже сладко спала на заправленной постели, укрывшись дорожным плащом. Ее длинные волосы темными волнами лежали на подушке, лицо было безмятежным, как рассвет, дыхание размеренным и глубоким. Ведьма спала на спине, поэтому герцогу было отчетливо видно, как два холмика груди поднимаются и опускаются в такт ее дыханию…

Его Злейшество прикусил губу и пнул кровать ведьмы ногой.

— Подъем! Ужинать я за вас буду? — сказал он раздраженно.

Тинт тут же вскочил, развесил уши в стороны и заинтересованно посмотрел на герцога. Диана встала и опустила голову. Она знала повадки птиц и зверей, свойства трав и погодные приметы, но совсем не знала, как вести себя в присутствии Его Светлости. Кажется, согласно этикету он должен есть первым?

— Чего застыла? Садись, — приказал герцог.

— Простите мое невежество, Ваша Светлость. Как я уже говорила, из меня плохая прислуга…

— Кстати об этом. — Черный герцог скинул плащ и сел напротив. — Посмотри на меня.

Диана подняла глаза, и он медленно снял маску. Вертикальный зрачок снова привлек ее внимание, внутри снова что-то шевельнулось. Маленький, желтый глаз герцога лишь отдаленно напоминал большие оранжевые глаза небесного дракончика, но ее душа все равно откликалась. Слабо, едва заметно, но все же. Да. Ей нужен дракон. Дракон точно сможет исцелить ее.

— Мне надо в Тронхилл, — сказала Диана. — Ваша Светлость, отпустите меня, пожалуйста.

— Нет. Будешь служить мне и получать пятьдесят декатов каждый месяц. Хорошо, что уехала, а то пришлось бы сто тридцать выкладывать, — сказал повеселевший герцог и принялся за еду. — Ешь. Завтра поедем быстрее, тебе понадобятся силы.

— Ваша Светлость, вы были в “Медовом пире”?

— Вопрос неверный.

— Что с моими родными?

— Живы. Получили от меня заслуженную награду, — ухмыльнулся герцог. — За то, что оправдали мои ожидания и рассказали, куда ты уехала. Как, говоришь, зовут кота?

— Тинт.

— Его лучше оставить в городе. В замке живут злобные собаки. Разорвут.

Тинт довольно ухмыльнулся и вонзил зубы в свиную колбаску, которую ему протянул Черный герцог.

— Он мой фамильяр, он не оставит меня. Да, Тинт? — сказала Диана.

Кот выплюнул колбаску, запрыгнул ей на колени и посмотрел на герцога, с таким наивным и простецким видом, что Его Темнейшество понял, почему ржали его рыцари. Он даже захотел простить их, но потом вспомнил, как стойко держались жители деревни, и передумал.

Служба Дианы началась. После ужина ей пришлось отнести вниз поднос с посудой и нагреть воду для умывания, разобраться с застежками на доспехах герцога и помочь ему их снять. Затем Его Светлость приказал ей раздеться и лечь спать по-нормальному, под одеяло. Сказал и отвернулся, даже не пришлось отвод глаз накидывать.

Пока ведьма переодевалась, Его Темнейшество решил прочитать записку, которую тессер королевского обоза передал вместе с деньгами. Без зазрения совести он сломал печать и развернул лист бумаги.

“Дорогая кэри Хант! Через три дня мы прибудем в Тронхилл, и я попрошу аудиенции у короля. Неподобающее поведение герцога Стоунгемского обязательно будет наказано…” — в этом месте тот самый герцог презрительно усмехнулся. — “Мы обязательно встретимся, когда я приеду в Стоунгем. Мне надо было сказать вам сразу, но я думал, что еще успею это сделать. Дорогая кэри Хант, вы понравились мне с первого взгляда! Я буду очень счастлив, когда мы вновь встретимся. Очень надеюсь, что ваш путь в столицу возобновится и я смогу стать вашим проводником по достопримечательностям Тронхилла…” — Читая это, герцог Стоунгемский скривился, как будто его сейчас вырвет. — “Надеюсь, с вами все будет хорошо, пока в Стоунгем не приедут королевские дознаватели и не освободят вас из лап…”

Его Темнейшество не стал дочитывать бред влюбленного дурачка. Изорвал бумагу на мелкие клочки и выбросил их в камин. Внутри вскипела ярость. Надо было прибить этого засранца, руки ему переломать, чтобы нечем было держать перо и бумагу! Надо же… Аудиенция у Его Величества, королевские дознаватели, герцога накажут! Как страшно! Даже жаль, что он не увидит лицо короля в момент доклада тессера. Сзади заскрипела кровать.

— Переоделась? Легла? — недовольно спросил он у ведьмы.

— Да, Ваша Светлость, — спокойно ответила та, и он принялся скидывать с себя одежду.

А вот Диана отворачиваться не стала. Она видела, с каким трудом герцог садился на лошадь, как скованно двигалась его левая сторона. Если это раны, она может помочь. Но, увы, это была все та же корка, напоминающая змеиную кожу. На левом плече и спине она лежала толстым пластом, сковывала поясницу и, возможно, ногу в бедренном суставе. Штаны в отличие от рубашки Его Темнейшество снимать не стал, поэтому, что находится под ними, Диана не видела. Но в любом случае, лечить подобное ей не по зубам. Разве что в книгохранилище найдется…

— Ты что, подсматриваешь за мной? — прервал ее размышления ошарашенный голос герцога. — Ты что, бессмертная?!

— Бессмертных людей не…

— Ненормальная!

— Да. Поэтому прошу отпустить меня, Ваша Светлость.

— Хватит притворяться!

— Я не притворяюсь.

Герцог подлетел к Диане, склонился над ней и встряхнул за плечи. Она внимательно наблюдала за ним. Его змеиный зрачок расширился и стал почти круглым. Губы приоткрылись. Он опустился на кровать рядом с ней и стал наклонялся все ближе и ближе. Его дыхание коснулось ее кожи…

Герцог Стоунгемский потерял голову. На лице девушки не было ни тени страха, презрения или отвращения. Ее голубые, ясные глаза манили, яркие губы завораживали, нежная кожа звала прикоснуться, в роскошные волосы хотелось зарыться лицом и вдохнуть их тонкий травяной аромат. Он вспомнил, как доверчиво она дремала на его плече, пока ехали… Его охватило горячее, безумное желание. Язык скользнул по пересохшим губам…

— Мур-рк? — громко раздалось над ухом герцога, и он очнулся от сладкого наваждения.

— Я не притво… — продолжила объяснять Диана, но Его Светлость одним прыжком вернулся на свою кровать и швырнул в нее подушкой.

— Еще слово, и я убью вас обоих. И тебя, и это чудовище. Спать! — донеслось из-под одеяла, в которое зарылся герцог.

Диана повернулась набок и обняла свалившуюся на нее дополнительную подушку. Несмотря на приказ Его Светлости, она долго не могла заснуть. Думала, как ей поступить, какой путь избрать. Сбежать? Выбесить герцога, чтобы сам прогнал? Потом она вспомнила о похищенном ребенке и решила сначала попасть в замок и разузнать о нем. Сделав выбор, Диана тут же уснула.

Его Светлость проснулся первым. Он лежал у самого края кровати, зато что-то приятно грело его спину. Он закрыл глаза и прикусил губу, потому что по телу прокатилась горячая волна желания. Неужели ведьме ночью стало холодно, и она пришла к нему? Ему безумно захотелось обнять ее. Пусть ненормальная. Ну и что? Он тоже не подарок. Герцог повернулся. И стиснул зубы. Рядом с ним сладко спал большой, черный кот.

Отъезжающая из трактира компания напоминала похоронную процессию. Его Светлость был в ужасном настроении. Даже косые и подозрительные взгляды, которые трактирщица бросала на его рыцарей, не смогли его развеселить. Скай и Грей и так были готовы сквозь землю провалиться, а при виде мрачного герцога совсем почернели. Диана, как всегда, была собрана и задумчива. И только Тинт сиял, как ясное солнышко. Он гордился своей вчерашней выходкой и отвоеванной у герцога половиной кровати.

Глава 6

Его Темнейшество спешил вернуться домой, но двигаться быстрее, чем шла заморенная рыжая кобыла, они не могли. Герцог недовольно шипел каждый раз, когда им приходилось переходить на шаг, чтобы дать ей отдых:

— Прирежу скотину.

— И меня заодно, — сказала Диана, у которой с непривычки болело все тело. Нет, в детстве она, как и все, каталась на лошадях, даже галопом скакала, но это было слишком давно и не шло ни в какое сравнение с длительной поездкой в компании выносливых всадников.

Тинт встревоженно посмотрел на нее из-за плеча Стивена Ская — кота везли по очереди.

— Мур-рк? — спросил он.

— Все болит, говорю, — пояснила она ему. — Тинт, я не очень хороший всадник. Точнее, я вообще не всадник.

Она спешилась, и, постанывая, пошла рядом с гнедым, чтобы хоть немного размяться. Черная маска герцога уставилась в небо. Наверное, глаза закатил.

— Между прочим, я предупреждала. И просила меня отпустить… — пробормотала она себе под нос достаточно громко, чтобы Его Темнейшество услышал. — Но раз кроме меня, других служанок в герцогстве не нашлось, придется мучиться. Причем всем сразу.

Примерно полчаса кавалькада двигалась шагом. Потом рыжая кобыла отдышалась, Диане пришлось возвращаться в седло и снова скакать. Она встала на стременах и вцепилась в переднюю луку седла, потому что ехать сидя сил уже не было. Прошло еще несколько часов мучений, прежде чем впереди показались знакомые места. На перекрестке они свернули с тракта на дорогу, ведущую к замку Черной розы.

Диана почти не бывала в этой стороне и никогда не задумывалась, почему его построили за пределами города. Она всегда воспринимала это как должное. Два года назад заброшенный замок перестал пустовать. К несчастью для Стоунгема, по приказу короля там поселился новый герцог Стоунгемский.

Первый год под рукой герцога прошел спокойно. Он не вмешивался в размеренную жизнь города, не устраивал приемов и балов, не увеличивал налоги. О нем почти забыли, но прошлой осенью герцог проявил свою злобную сущность. Он явился в город и потребовал, чтобы в его приезд все люди прятались по домам. Городские старейшины долго сопротивлялись, потом все же послали стражу и глашатаев объявить о приказе Его Светлости. Но привыкшие к свободе стоунгемцы не спешили уходить с улиц. “Что еще за новости? Почему он в маске? Мы должны прятаться, чтобы его рожу никто не видел, что ли? Что за самодур!” — как только люди не поносили герцога. Они даже не особо старались, чтобы он не услышал. С улиц в дома уходили единицы. Остальные горожане продолжали как ни в чем не бывало заниматься своими делами.

Герцог ничего не сказал, уехал, но на следующий день вернулся. Люди недобро смотрели на него, сторонились, но по домам не прятались. И тогда он вместе со своими рыцарями принялся без предупреждения избивать горожан кнутами. Доставалось всем: мужчинам, женщинам, детям, старикам. Герцог и рыцари носились по улицам и загоняли людей, как скот. “В следующий раз умнее будете! Сидите дома и до утра носа не высовывайте,” — кричали рыцари. Плети свистели в воздухе, вбивали приказ в спины и в память стоунгемцев. И снова горожане не послушались, посидели несколько часов, после его отъезда, а потом потянулись на улицу по своим делам, прямо в лапы кружащих над городом фурий. Герцог не поленился, призвал крылатых тварей, чтобы наказали непослушных горожан. Кому-то в тот день повезло от них убежать, кто-то отбился, а кого-то растерзали насмерть. Эта история повторилась еще несколько раз. После каждого приезда герцога стоунгемцев ждала какая-нибудь напасть: фурии, едкий туман, черные духи. Люди продолжали гибнуть, если осмеливались нарушить его приказ. За это стоунгемцы герцога прозвали Черным и возненавидели всей душой.

Несмотря на усталость, Диана выпрямилась в седле при виде величественных черных стен и огромных ворот, на створках которых были выгравированы розы. Она снова задумалась, правильно ли поступает, отправляясь служить Черному герцогу. Вспомнила последний разговор с семьей. Они надеялись, что она согласится на предложение Его Темнейшества, чтобы узнать о судьбе сына Ханны. Они бы одобрили ее сейчас. Кто же был прав, родители или Маркус, который говорил, что служить злому человеку в любом случае недопустимо? Ответа не было. Гнедой конек под ней почуял близость жилья и перешел на рысь. Рыжая с поклажей не отставала, но ворота оставались закрытыми. Герцог дал сигнал ждать и подъехал к ним. В наступающих сумерках он и его вороной мерин почти сливались с чернотой створок, были видны только белые волосы, рассыпавшиеся поверх плаща. Раздался скрип, и ворота медленно открылись.

Огромный двор за воротами был заснеженным и пустынным. Никто не бежал встречать Его Светлость, брать под уздцы лошадей. Только возле самой конюшни, куда они направились, их встретили два рыцаря.

— Кабан меня раздери, где вы откопали эту клячу? — расхохотался тот, что был в бордовом плаще, показывая на купленную Дианой кобылу. — Артур, твоих рук дело?

— Винс, помолчи, целее будешь, — вяло отмахнулся Грей и удивленно посмотрел на соратника, потому что тот и вправду замолчал, что было делом невероятным.

Но как было не замолчать? Винсент Вуд подавился смехом, как только из-за спины друга показалось мрачное нечто с горящими, желтыми глазами. Туда же оторопело смотрел и второй встречавший их рыцарь. Тот, что был одет в черное, — Терри Блэк.

— Что уставились? Кота не видели? — прогремел голос герцога. — Забирайте лошадей, ужинать пора.

При слове "ужинать" в животе Дианы заворчало. Но только она собралась покинуть седло, как раздался басовитый лай и к ним кинулись огромные псы.

— Хорн, Летта, сидеть, — скомандовал Темнейший, и грозные охранники послушно уселись на задние лапы. Только хвосты молотили по снегу от переизбытка радости.

Диана спешилась и забрала фамильяра у рыцаря Грея.

— За мной, — бросил ей герцог на ходу. Она оглянулась на поклажу, на рыжую кобылу и гнедого. Он заметил это и раздраженно сказал: — Не медли. Вещи принесут.

Но не успели они пройти и нескольких шагов, как в стремительно темнеющем небе послышались резкие крики, а затем показались все увеличивающиеся черные точки.

— Фурии! Прячьте лошадей! — крикнул герцог.

Стивен Скай сбросил вещи Дианы в снег и потащил рыжую в конюшню. Он направил ее внутрь, хлопнул по крупу в надежде, что дальше она сама разберется, и побежал заводить остальных.

— Стой тут, будешь приманкой, — сказал герцог Диане и крикнул рыцарям. — Все в засаду, мечи наготове. Нападем, когда они приземлятся.

Диана посмотрела на небо. Оттуда спускались четыре смертоносных создания: тело и крылья орла, посередине человеческого лица — волчья пасть, на лапах — острые когти. Она огляделась. Ни лошадей, ни собак, ни рыцарей с герцогом. Все спрятались.

— Мр-ряф, — сказал Тинт, и она опустила его на землю, чтобы он тоже нашел себе укрытие.

— Не бойся, мы не дадим тебя убить, — донесся откуда-то голос герцога.

— Я не боюсь, — сказала Диана, но стоять на месте не стала.

Ведьма метнулась к своим вещам, безошибочно выхватила нужный чехол, достала лук и стрелы. Сбросила плащ, надела колчан и повернулась к подлетающим фуриям. Кажется, ей что-то кричали, но Диана не слушала, она полностью сосредоточилась на цели.

Увидев лучницу, крылатые монстры насмешливо загоготали. Видимо, считали, что стрелы им не страшны. Охотница мысленно поблагодарила их за предупреждение, прицелилась передней твари в глаз и спустила тетиву. Фурия вскрикнула и камнем рухнула вниз, гогот остальных тут же захлебнулся. Чудовища раскрыли хвосты, чтобы выйти из пике и свернуть, но Диана уже успела выпустить еще две стрелы. Одна поразила сердце второй твари, другая вошла третьей снизу между ветвями челюсти и попала в мозг. С четвертой стрелой Диана помедлила, сначала подпустила фурию поближе, а потом обездвижила ей крыло. Потому что Его Светлость, не стесняясь в выражениях, наконец-то сообщил, что фурии, оказывается, нужны ему живыми.

Раненая тварь рухнула в десятке шагов от Дианы и покатилась кубарем прямо в натянутую рыцарями прочную сеть. Ведьма внимательно разглядывала смертоносное существо. Она пошла по кругу, чтобы получше изучить фурию со всех сторон. Мало ли, вдруг они тут частые гости.

— Но как? Мы же пытались их стрелами пронять! — изумлялся Винсент Вуд. — Чихать они на них хотели!

— Во-первых, на моих стрелах заговор, который усиливает убойную силу, во-вторых, надо знать, куда бить. Оказывается, у фурий сухожилие проходит там же, где и у всех птиц. Перебьешь, и крыло больше не работает, — объяснила Диана.

— Оказывается? А если бы не там же? — топнул ногой Терри Блэк. — Сожрала бы тебя эта птичка!

— Разве Его Светлость не сказал, что вы не дадите меня убить? — спокойно напомнила Диана и пошла вытаскивать стрелы из мертвых фурий. Она показала рыцарям на ту, которой стреляла в сердце. — Идите сюда, кажется, эта тоже жива.

Черный герцог не подошел. Он подлетел к ней, как разъяренный тигр, и схватил за плечо.

— Ты! Еще раз нарушишь мой приказ, я сдеру с тебя шкуру и пущу на корм собакам! Если я сказал “стоять”, ты должна стоять! — сказал он с яростью.

— Вы — герцог, а не генерал, а я — простая служанка, а не воин. У меня нет специальной выучки, чтобы беспрекословно подчиняться приказам перед лицом смертельной опасности. Из-за вас столько горожан погибло, с чего бы мне верить, что вы спасете меня? — спокойно сказала Диана.

Она скривилась от боли — с такой силой Черный герцог сжал ее плечо. Наступила тишина. Даже спеленутая фурия прекратила биться, почуяв мощную магическую ауру, исходящую от высокой, беловолосой фигуры. Диана рывком освободила руку и сказала:

— Ваша Светлость, если мне покажут, где кухня, я постараюсь приготовить ужин. Однако, хочу напомнить…

Черный герцог сорвал с лица маску. Стиснул зубы и уставился на Диану своими разными глазами. Завораживающим змеиным и темно-карим человеческим.

— Ну, ты и язва… — сказал он в конце концов.

Диана поклонилась Его Темнейшеству и пошла к своим вещам. За ней черной тенью проследовал Тинт, чем вызывал смятение в собачьих рядах. Не успел герцог ничего сказать, как и Хорн и Летта бросились на кота. Фамильяр не стал себе ни в чем отказывать и стрелой помчался за угол замка, заманивая противников подальше от тех, кто мог прийти им на помощь.

— Конец котенку, — прошептал Винсент Вуд.

— Звездец собачкам, — едва слышно сказала Диана и подняла с земли свой плащ.

Терри Блэк помог ей отнести вещи в замок. Внутри было темно, пусто, безлюдно. Рыцарь свалил поклажу в холодной комнате на первом этаже и исчез. Девушка зажгла свечу, стоявшую на подоконнике, и осмотрелась. Шкаф, стол, пара стульев. Все в пыли и паутине. Камин с остатками золы. Рядом пустая дровница. Большая кровать с балдахином воняла пылью и сыростью. Узкая дверь вела в умывальню и отхожее место, но воду Диана не нашла, поэтому сходила наружу и принесла в тазике снег. Она попыталась открыть окно, чтобы проветрить комнату, но створки не поддавались, и она отступила, чтобы не сломать их. Пока свеча не сгорела, девушка разыскала в книге, которую ей дала мать, нужное заклинание и попыталась просушить и очистить матрас с одеялом, но у нее ничего не вышло. Диана села и сложила руки на коленях. Желудок крутило от голода, ноги, спина, пониже спины, плечо, за которое схватил герцог, — все болело, глаза закрывались от усталости. Она перевернула покрывало пыльной стороной вниз, свила на нем гнездо из своих теплых вещей, укрылась сверху зимним плащом и мгновенно уснула.

Мужчины затащили мертвых и раненых фурий в сарай с крепкими каменными стенами.

— Вот это меткость, — удивлялись рыцари. — Кто бы мог подумать, что девчонка так стреляет!

— Смотрите, стрела прошила ей сердце насквозь, но она еще жива, — сказал герцог, стоя над все еще дышавшей тварью. — Но выстрелы в голову оказались смертельными, это радует.

Фурия с перебитым крылом зарычала, когда к ней подошли.

— Кто вас послал сюда? Что вы забыли в наших краях? — спросил Его Темнейшество, потому что обычно эти существа обитали далеко на севере. — Говори, иначе тебе будет очень больно.

Крылатая тварь загоготала, а потом вцепилась зубами в свое крыло и начала яростно его грызть. Полетели перья, фонтаном брызнула кровь. Терри и Артур схватили копье и сунули древко ей под шею, чтобы не могла опустить голову, герцог зажал артерию выше раны, Стивен и Винсент наложили жгуты из веревок.

— Будешь жить, пока не ответишь на мои вопросы, — холодно сказал Его Светлость и вышел вытереть о снег окровавленные руки.

К нему присоединился Винсент Вуд, самый старший из рыцарей, уже седеющий крупный мужчина сорока пяти лет.

— Генерал, пытки не помогут. Разве ими можно напугать существо, которое готово сгрызть само себя? — тихо сказал он.

— Я — не генерал, — резко ответил герцог, и Винсент хмыкнул.

— Не обращайте внимания на слова девчонки, откуда ей было знать… Для нас вы никогда не переставали быть командующим.

— Она такая же, как и все, — с презрением произнес Его Светлость, и Винсент тяжело вздохнул. Герцог отогнал мысли о ведьме и сказал: — Так. Давай думать. Если не боль, то что? Чем можно разговорить это животное?

Они вернулись в сарай и провозились целый час, но так и не узнали, что за источник зла притягивает к Стоунгему различные напасти. Фурия изрыгала ругательства и проклятия, сулила всем мучительную смерть, клацала зубами, пыталась разорвать путы, но на вопросы не отвечала.

— На сегодня хватит, — сказал герцог.

Они приковали раненых тварей цепями и пошли на кухню, которая встретила их едва тлеющим очагом и отсутствием аппетитных запахов.

Терри занялся огнем, Артур и Стивен притащили из кладовки ягнятину и насадили на вертел. Винсент достал из шкафчика вино, сыр и хлеб. Его Светлость отмыл запачканный кровью костюм и сапоги и сел поближе к очагу, чтобы обсохнуть. Он прикрыл глаза и вытянул ноги, продолжая размышлять, что происходит с вверенным ему герцогством. Не то, чтобы король посмел с него спросить, нет. Просто бывший генерал Эдвард Рэй терпеть не мог, когда не понимал, что происходит. От очага потянуло приятным запахом капающего на угли жира.

— Мур-рк? — громко спросил Тинт и вылез из-под стола, заставив и рыцарей, и Его Светлость подскочить и схватиться за оружие.

— Котейка! Ты посмотри, живой! — обрадовался Винсент, когда разглядел, кто их напугал. — Какой милаха! А на конюшне мне померещилось, что ты на злого духа похож… Кыс-кыс-кыс, иди сюда.

— А где ведьма? — поинтересовался Артур Грей.

— Я ее в комнате оставил. В той, что в правом крыле возле лестницы, — сказал Терри. — Привести ее сюда?

— Нет, — мрачно сказал герцог и стиснул зубы. — Поедим без прислуги.

Глаза Тинта превратились в две желтые, смертоносные льдинки.

Мужчины сели к столу. Рыцари принялись за сыр и вино, Его Злейшество пил воду. Вдруг в коридоре раздался сильный грохот. Второй раз за ночь воины схватились за оружие. Герцог щелкнул пальцами, и в коридор поплыл созданный им сгусток света. Они обнажили мечи и двинулись за ним. Дверь кладовой рядом с кухней была открыта. На полу лежали метла, ухват, щетки и то, что еще недавно было деревянным ведром. Больше там ничего и никого не было.

— Мря-а-у-у-у-а-у-а-у! — раздалось у них за спиной, и они бросились обратно в кухню.

Тинт выгнул спину дугой и смотрел на заднюю дверь. Его шерсть встопорщилась ежиком, длинный хвост распушился и разъяренно бил из стороны в сторону.

Герцог приложил палец к губам и дал рыцарям знак разделиться. Двое остались у входа на кухню со стороны внутренней части замка, двое пошли к задней двери, ведущей во двор. Тинт направился туда же. Так же внимательно все осмотрел и вместе с Терри и Винсентом вернулся в кухню доложить, что ничего подозрительного не обнаружено.

— Не нравится мне это, — сказал Артур Грей.

— Глупости, — резко сказал герцог. — Вспомни, когда мы крыс в последний раз травили? Расплодились, вот и шалят, скоро на голову сядут.

Рыцари расслабились, допили вино. Терри встал, чтобы проверить готовность ягнятины, и удивленно сказал:

— Погодите… А где же мясо?

Глава 7

Тинт не был злым. Тинт любил порядок. Добро должно быть вознаграждено, зло — наказано. Таков путь. Пока хозяин замка и его приспешники разглядывали разбросанное им содержимое кладовой, кот стащил с очага вертел с мясом и припрятал стоймя за кадкой с квашеной капустой. Затем он разыграл представление возле задней двери. О котором очень кстати сейчас вспомнил Его Светлость. С криками “неужели Хорн, да нет, не может быть, ну а кто еще, сам подумай” незадачливые кулинары выбежали на задний двор. Тинт достал вертел из укрытия и помчался в правое крыло к комнате рядом с лестницей. Протиснулся в дверь, которую Диана предусмотрительно оставила для него открытой, и пристроил мясо на ящичек со снадобьями — единственное чистое место в комнате. Запрыгнул на кровать и разбудил хозяйку.

— Тинт… — сказала она и принюхалась. — Ты еду принес?

— Мр-ряу! — похвастался добычей кот.

— Я думала, герцог про меня забыл...

Тинт зарычал и возмущенно посмотрел на Диану.

— Он забыл.

Кивок.

— И ты стащил мясо для меня?

Кивок, улыбка.

— Мой хороший, — похвалила его ведьма и потрепала по голове.

Они быстро умяли часть ягнятины, а остаток Диана завернула в чистое полотно и положила на ледяной подоконник, чтобы поесть утром. Оба сладко уснули с полными желудками. Диана сразу, а Тинт после того, как подкинул вертел и кости к собачьим будкам.

Тем временем Хорн и Летта не спешили подойти на зов Его Светлости, а подойдя, тщательно прятали свои исполосованные котом морды. Поэтому у рыцарей и герцога не осталось никаких сомнений в том, кто украл мясо! Волкодавов как следует отругали, но ягнятину это не вернуло. Герцогу и рыцарям пришлось идти спать голодными, поскольку кладовка была пуста, больше мяса не было.

Диана потянулась и выбралась из-под плаща в стылое утро. За ночь тело отдохнуло. Она смазала синяки, оставленные пальцами герцога, умылась подтаявшим снегом и тщательно расчесала свои роскошные, длинные волосы. С каждым движением гребня ее наполняла сила, которую она впервые ощутила в семь лет, — ведьмовской дар. У каждой ведьмы он был свой. В Диане развивался лесной. В свои двадцать пять она уже умела многое: творить заговоры на предметы и воду, чувствовать на расстоянии птиц и зверей, определять ценность трав, лечить и убивать так, чтобы духи не гневались.

Диана выросла на постоялом дворе и никогда не задумывалась откуда берется еда, чистая одежда, свежее постельное белье, и почему в комнатах нет пыли и грязи. Всем этим занимались мать, Лизбет и служанки. Они обслуживали гостевые комнаты, заодно и жилые. Диана же с детства дружила мальчишками, лазила по деревьям, гоняла наперегонки, стреляла из лука, помогала отцу управляться на конюшне, разделывать мясо, таскать дрова, в общем, занималась работой, больше свойственной мужчинам. Теперь же ей придется освоить неподвластное — домашнюю магию, магию быта, очага, чистоты и уюта. Ничего. Она наведет в этом пустынном, мрачном замке порядок, и Черный герцог отпустит ее. Диана верила, что у нее получится, потому что, по словам Маркуса, источник силы у всех ведьм был один. Как ствол дерева, от которого разбегаются многочисленные ветви. На какой ветке ведьма родилась, тем даром и будет обладать. Ночью у нее не вышло очистить спальное место. Значит, ей надо спуститься к стволу, перейти на другую ветвь и, пользуясь книгой, подчинить себе бытовую магию. Хуже дело обстояло с готовкой. В “Медовом пире” из-за постояльцев еда была всегда. В любое время суток. Поэтому готовить Диана не умела от слова совсем, и руководства на этот случай у нее с собой не было.

— Мур-рк? — спросил Тинт.

— Все хорошо. Попробуем справиться и уйти отсюда по-хорошему. Если не выйдет — сбежим. Еще нам надо разузнать о ребенке Ханны.

Диана взяла мясо с подоконника и попробовала разогреть его приемом из маминого руководства.

— “Направьте силу между ладонями слева направо и обратно три раза, проговаривая “игнидео” вторым тоном”. Вторым тоном? Что это значит? — спросила себя ведьма.

Она перечитала начало книги, но ни слова про загадочный тон не нашла. Наверное, это было что-то само собой разумеющееся, то, что ведьмы, обладающие даром домашнего очага, учат с первых лет. Потом она решила посмотреть в конце книги и не зря. Последние страницы были заполнены пояснениями и напоминаниями. Оказывается, слова бытовых заклинаний произносились не просто так, а с определенными интонациями, понижением или подъемом голоса. Диана сосредоточилась на втором тоне, то есть произнесении каждого слога с подъемом. Конечно, у нее не было учителя, который бы мог поправить произношение, но, ориентируясь на колебания силы между ладонями, ей показалось, что она нашла верное исполнение этого тона.

— Хорошо. Попробуем, — сказала она и поднесла к еде ладони, но Тинт остановил ее. — Говоришь, не на всем сразу?

Кот закивал.

— Разумно.

Диана поделила мясо на четыре части. Тинт оказался прав. Первый кусок она спалила до угольков. Перечитала раздел с тонами. Заглянула в “изготовление углей”. Поняла, что вместо второго выучила третий тон. Постаралась исправить произношение и поднесла ладони ко второму куску. Вышло лучше — он почти не подгорел. Тут ее осенило тренироваться на тазике со снегом, и дело быстро пошло на лад. Третий и четвертый куски ягнятины получились сочными и в меру горячими.

— Мур-мряу, — одобрил Тинт и запрыгал по кровати, показывая, как он гордится своей хозяйкой.

— Спасибо, Тинт. Прости, что торчим тут.

Кот замахал головой и разогнал ушами холодный воздух комнаты до состояния хорошего сквозняка. Показывал, что все хорошо, торчим нормально, почему бы и не тут. Диана подхватила его на руки, крепко обняла и замерла. Перед глазами вспыхнуло видение разноглазого лица. Надежда есть. У них все получится, главное — не останавливаться, не дать серому болоту безразличия засосать себя.

— Ну, что. Идем на разведку?

— Мряф, — твердо сказал Тинт.

Первым делом они отправились на конюшню. Нашли купленных в дороге гнедого, рыжую и еще двух гнедых, которые, судя по их сложению, таскали телеги. Остальных лошадей не было, наверное, герцог уехал в Стоунгем.

Ездить толком Диана не умела, зато, как ухаживать за животными, знала от и до. Она быстро разобралась, что где лежит, напоила лошадей, подкинула сена, дала по горстке зерна, нашла скребницу и щетки, вычистила грязь, проверила копыта. Пока чистила, поняла, что с рыжей. Ее мучили личинки оводов. Самое время было сварить полынный отвар, чтобы вышли, но полыни не было, и Диана принялась за работу руками. Рыжая заботу приняла с благодарностью. Прикрыла глаза и терпеливо стояла, пока ведьма приказывала паразитам убираться. Кобыла навалила три кучки навоза и с облегчением вздохнула. Диана вычистила все стойла, постелила в них солому.

— Теперь посмотрим, что у нас на кухне. Тинт, показывай дорогу, — сказала девушка.

Но на выходе из конюшни их встретили рычащие Летта и Хорн.

— Что, не получилось котиком закусить? — спокойно поинтересовалась ведьма, глядя на их морды, отмеченные следами знакомых когтей. — Идите сюда, полечу. Не хотите? Ну, как хотите.

Сказала и прошла мимо собак.

На волкодавов было жалко смотреть. Их раздирали противоречивые чувства. Природа требовала защищать замок от чужаков, чувство самосохранения вопило держать подальше от черного чудовища и его бесстрашной хозяйки, способной в одиночку справится с фуриями. Они проследовали за гостями на почтительном расстоянии, изо всех сил делая вид, что так и задумано, и у них все под контролем.

На кухне внезапно обнаружились люди. Женщина лет пятидесяти, того же возраста мужчина и ребенок.

— Здравствуйте. Я новая служанка, — поприветствовала их Диана.

— Чегось? — переспросил мужчина.

— Служанка? А с нами-то что будет? — встревожилась женщина.

Ведьма пожала плечами, мол, откуда я знаю. К ней подбежал мальчик.

— Вы от мамы? Вы заберете меня отсюда?

— А как зовут твою маму? И тебя? — Диана присела перед ним на корточки.

— Ханна Рид… А меня — Вильям... Хочу к маме, — сказал мальчик и разревелся.

— Ну-ка прекрати! — крикнула на него женщина. — Если будешь плакать, Его Светлость убьет тебя!

Мальчик заревел еще громче и вцепился в куртку Дианы. Ведьма погладила его по голове.

— Часто герцог убивает? — спросила она у женщины. — Поэтому тут так пусто?

Та округлила глаза и открыла рот. Ответил мужчина.

— Э-э-э… Н-ну-у… Так-то тут и не было людей. Мы с женой за замком лет двадцать присматривали, одни жили. — Он понизил голос: — Потом Его Светлость приехал с рыцарями. Пятеро их, двое нас, вот и все люди. Убивать никого не убивали. Наоборот. Мальчонку на той неделе привезли. Сказали, учить будут, рыцарем растить. Теперь вот ты появилась. Тебя-то как зовут?

— Диана Хант. А вас?

— Джозеф Эванс, а это жена моя, Дороти. Я тут за управляющего, она за кухарку.

— Хорошо. Я буду помогать, но вам придется всему меня научить.

Дороти заставила Диану собрать волосы, оторвала от нее хнычущего Вильяма и с упоением принялась командовать девушкой.

Убираться на кухне было гораздо сложнее, чем чистить конюшню, но Диана старалась изо всех сил. Ей казалось, что за ту огромную плату, которую назначил герцог, она должна привести в порядок весь замок, от подвалов до высоких башен, наготовить еды на полгорода и вдобавок убрать весь двор и покрасить стены. Изнутри и снаружи.

Диана порадовалась, что на ней был брючный костюм. В нем она легко добиралась до самых труднодоступных уголков, сметала пыль, паутину, оттирала полы. Стекла на окнах она очистила заклинанием, которое использовала при выделке шкур, и в кухне стало светло и уютно. Она переставила столы, отодвинула от стены ширмы, которые зачем-то стояли там без дела, и разделила помещение на две части: для готовки и для отдыха за едой. Пусть она не работала в трактире, но в памяти остался пример того, как сделать зал уютным и привлекательным для долгих посиделок.

Когда кухня полностью преобразилась, Диана принялась за коридор и обнаружила там кладовку с разным хламом.

— Дороти, что если тут сделать холодную комнату? Можно будет запасать продукты впрок.

— Это как так? — удивилась женщина, и Диана объяснила, что так-то она ведьма, умеет колдовать. Просто по лесной и охотничьей части, а не по домашней.

Дороти решила, что от холодной кладовки худа не будет. Джозеф показал, куда убрать мусор, приколотил полки, и Диана принялась заговаривать стены и потолок. Успела как раз к возвращению герцога и его немногочисленной свиты.

— Раздери меня кабан, — изумленно произнес Винсент Вуд.

— Что с моими глазами? — присвистнул Терри Блэк.

— Кажется, мы перепутали дорогу и приехали в королевский дворец! — рассмеялся Артур Грей.

— Ребята, у нас кухню спиз… ой, украли! — заорал Стивен Скай.

— Придурки, чего столпились? — недовольно спросил Его Темнейшество, который шел последним. Однако, войдя, он тоже растерялся.

Оказывается, в оконные рамы были вставлены стекла. Прозрачные, отлично пропускающие солнечные лучи. Помимо основного очага, в комнате обнаружился еще один камин. Вот почему от той стены, заставленной деревянными ширмами и ненужными скамейками, вечно тянуло сквозняком! Зато теперь там гостеприимно пылал огонь, рядом стояли стол, стулья и перекладина, на которой можно было сушить вещи.

Диана забрала у Артура и Терри баранину и цыплят и уложила на чистый разделочный стол. Рыцари, открыв рты, смотрели, как ловко она точит ножи, разделывает тушки точно по суставам, снимает заклинанием перья, отделяет потроха, укладывает мясо в горшки и выносит их в коридор. Терри не выдержал, пошел за ней. Получил объяснения и оценил удобство новой кладовой. Теперь запасы можно делать не только зимой, но и летом.

При виде герцога Джозеф и Дороти съежились и спрятали глаза в пол. За два года они так и не смогли привыкнуть к виду его змеиного лица и каждый раз боялись увидеть его. Вильям, глядя на них, тоже перепугался и тихонько захныкал.

— Я подам, — предложила Диана, и женщина с явным облегчением доверила ей нести к герцогскому столу горшок с кашей. Другой еды не было. Остатки сыра голодные рыцари съели ночью, а новые припасы привезли только сейчас.

Рыцарям очень хотелось обсудить чудесные изменения, но еще со вчерашнего дня они усвоили, что ведьму в присутствии Его Светлости хвалить не стоит. Они давно не видели его таким раздраженным.

— Ваша Светлость, через полчаса будет готова куриная печень, — сказала Диана, и мужчины радостно подпрыгнули. Все, кроме Его Темнейшества. — Простите, я не догадалась поставить мясо на огонь сразу.

— В следующий раз соображай быстрее, — процедил герцог. Он сидел спиной, но потом повернулся, снял маску и со злостью посмотрел на девушку. Ее лицо просветлело, она несколько секунд тоже смотрела на него, затем поклонилась и вернулась к очагу.

Винсент и Тэрри многозначительно переглянулись и показали друг другу большие пальцы.

В отличие от своих рыцарей, которым не хотелось уходить с обновленной кухни, герцог Стоунгемский ел быстро. Едва утолив чувство голода, он встал и пошел к себе. И остановился, как вкопанный, когда услышал спокойное:

— Ваша Светлость, я должна вам кое-что сказать.

Оборачиваться он не стал, хотя безумно хотелось снова увидеть светлый, изучающий взгляд ведьмы.

— Ваша Светлость, мать ребенка сходит с ума от потери….

— Мать ребенка отказалась от него! — перебил он ее.

— Значит, Лизбет была права? Ей стоило упасть вам в ноги и забрать сына?

При упоминании мерзкой Лизбет Эдвард слегка растерялся. Вот уж от кого он точно не ожидал понимания…

— Объясни, при чем тут твоя сестра, — недовольно сказал он.

Девушка пересказала разговор с семьей, и он успокоился. Всего лишь хитрый план сплавить Диану к нему в руки и получать за это деньги. Гадкие людишки.

— Да, прачка могла забрать сына, но страх передо мной оказался сильнее. Зачем оставлять ребенка такой матери?

— Ваша Светлость, вы судите, не зная всех обстоятельств. Ее остановил страх, но не перед вами, а за остальных детей. У Ханны их пятеро. Муж умер, родня осталась далеко. Она боялась, что вы убьете и сына, и ее, как убиваете всех, кто выходит на улицу после вашего появления. Она представила, что без нее станет с остальными детьми, и приняла решение пожертвовать одним, чтобы спасти четверых. Это было верное решение, но материнское сердце так и не смогло принять его. Ханну сжирают муки совести…

— Помолчи. — Эдвард обдумывал сказанное. Потом повернулся к девушке и спросил: — Ты видела, как я кого-то убивал?

— Лично вы — нет. За вас убивали фурии, темные духи, ядовитая мгла. Почти каждый, кто осмелился ослушаться вашего приказа и вышел из дома до срока, погиб.

Внутри Эдварда поднялась волна ярости. Так вот что о нем думали! Тупые людишки!

— Тогда почему ты служишь такому чудовищу, как я? Почему спокойно смотришь мне в глаза? — закричал он. Сделал шаг и угрожающе навис над ведьмой.

— Может потому, что вы привезли меня силой? — спокойно напомнила она. — Я думала над побегом. Но решила, что из-за этого может пострадать моя семья.

Эдварду хотелось долго орать во весь голос и что-нибудь разбить. Ее семья? Которая продала ее, сдала с потрохами? Серьезно? Она беспокоится о них?

— Твоя хорошенькая голова точно не в порядке, — процедил он. — Ведьма, тебе к лекарям надо.

— Хорошенькая? Нет, мне нужен… — начала ведьма, но его терпение закончилось. Эдвард резко развернулся и пошел прочь, шипя под нос ругательства.

Мерзопакостный день закончился, наступил вечер. Герцог Стоунгемский, бывший генерал королевской армии Эдвард Рэй, мрачно смотрел на грязное окно своей спальни. Разговор с ведьмой задел его за живое и оставил тяжелый осадок. Во-первых, как он не пытался винить ведьму в глупости и предвзятости, выходит, сам поступил так же. С чего он взял, что тот ребенок единственный? Во-вторых, его бесило, что именно Лизбет сказала правильные слова! Да, той дуре следовало просто подойти и забрать ребенка! На худой конец прийти к замку и попросить отдать сына! Она сама виновата, что ничего не сделала, только рыдала и вопила вслед, как резанная. В-третьих, что делать с ребенком, он не представлял. Вместо того чтобы обрадоваться возможности стать рыцарем, мальчишка целыми днями ныл и просился домой. Будь проклят тот день, когда он решил поесть в городе! После этого все пошло кувырком. Решил нанять служанку, спасти от нерадивой матери ребенка… Да уж, спас так спас… Ладно это, но избить тессера королевского обоза? Генерал Рэй, то есть герцог Стоунгемский, кому тут еще голову лечить нужно? Уверены, что ведьме? Некстати вспомнилось, как она спала на его плече. Сидя на нем! Как вертелась в седле и обнимала… Как смотрела на него в комнате на постоялом дворе… Его тело опять взбунтовалось.

Ледяная вода не помогла, сон не шел. Как только он закрывал глаза, ему мерещился нежный запах шелковистых волос. Эдвард застонал. Устав бороться с собой, он откинул одеяло и накрыл низ живота рукой.

Глава 8

Утром Его Светлость проснулся полным решимости. Он летел на первый этаж, в правое крыло к комнате рядом с лестницей, и полы плаща метались за ним черным облаком. Хотел войти без стука, но вовремя опомнился. Кто знает, в каком виде спит ведьма. Что, если она еще не оделась? Герцог забарабанил в дверь. Прислушался. Внутри было тихо. Он потянул створки на себя, вошел. В нос ударил запах сырости и затхлости. На полу лежали вещи, но стылая комната была пуста. Приказывать “выметайся из замка к своей подлой семейке” было некому. Герцог сжал кулаки и вышел из комнаты.

— Ваша Светлость, кэри Хант на кухне, — крикнул ему Тэрри Блэк, который как раз шел через холл. — Мы пошли с лошадьми управляться.

Из-за того, что герцог Стоунгемский, дракон Эдвард Рэй, ненавидел людей, в замке почти не было прислуги, и рыцарям все приходилось делать самим. Кормить собак, ухаживать за лошадьми, убирать комнаты. Джозеф Эванс следил, чтобы двор не зарастал травой, чистил снег, рубил и таскал к каминам дрова, ездил за продуктами, Дороти готовила и стирала. Теперь к ее обязанностям добавилась забота о малыше Вильяме.

При упоминании кухни решимость герцога пошатнулась. Слишком сильные чувства он испытал, когда вошел туда вчера. Он замедлил шаг. Развернулся и пошел допрашивать фурий. Когда их еще допрашивать, если не перед завтраком!

Дороти Эванс ликовала. Усевшись на стуле посреди кухни, она командовала новой служанкой. Заставила натаскать побольше воды, растопить очаг и камин, отчистить большую сковородку, до которой у самой Дороти руки уже месяц не доходили.

— Приготовь господам яичницу с беконом, а я в дом пойду, — сказала она напоследок.

— Я не умею, — честно призналась Диана.

— Чегось это ты упираться вздумала? — насупилась женщина. — Давай-ка не ленись.

— Я не умею готовить яичницу с беконом. Вам придется показать мне, как это делается.

— Вчера ты печень не умела готовить, я тебе объясняла, а сегодня ты яичницу делать разучилась? — разошлась служанка. Она принялась стыдить Диану и не остановилась, даже когда на кухню вошел герцог и рыцари. — Вон, господа уже пришли, а ты все телишься. Ставь сковороду скорей! Да не стой тут, яйца неси…

Эдвард Рэй сложил руки на груди и злорадно наблюдал за тем, как старая служанка помыкает новой. Так увлеклась, что даже забыла о страхе перед господином. Он смотрел и лишний раз убеждался в гнилой природе людишек. Пожалуй, больше он не будет предупреждать город о напастях…

Диана пыталась найти полезное зерно в сбивчивых указаниях Дороти, но, увы, объяснять та не умела. Не понимая, что нужно делать, девушка бездействовала, и от этого кэра Эванс поносила ее еще больше. Ведьма поняла, что так они рискуют остаться без завтрака. Она положила яйцо, которое все еще держала в руке, потому что приказ Дороти “бей его в сковороду” звучал странно. Она не припоминала, чтобы яичницу в “Медовом пире” готовили со скорлупой.

Артур Грей собрался помочь Диане, но Его Светлость осадил его. Ему хотелось посмотреть, насколько хватит терпения ведьмы слушать ругню в свой адрес, и что она будет делать дальше.

— Кэра Эванс. — Диана решила направить энергию Дороти в нужное русло. — Я не глупая и не ленивая. Я просто не умею готовить. Вчера я предупредила, что меня придется учить.

— Чегось тогда в служанки пошла! — возмутилась женщина. — Да как такое может быть, чтобы девка яичницу готовить не умела!

Диана повернулась и посмотрела на герцога.

— Кэра Эванс, тогда скажите Его Светлости, чтобы прогнал меня. Объясните ему, что я не гожусь…

При упоминании о герцоге Дороти вернулась с небес на землю и сразу растеряла всю свою спесь. Она обернулась, затравленно посмотрела на хозяина и начала кланяться.

— Ваша Светлость, простите, сейчас я сама все приготовлю. Негодная ведьма эта. То ли притворяется, то ли правда готовить не умеет, но все одно, без завтрака вас оставила. Не платите ей, другую надо взять.

Диана подумала, что будет очень хорошо, если Черный герцог прислушается к мнению своей старой служанки. Тогда она сможет отправиться в столицу на поиски дракона. Девушка продолжала смотреть на герцога в ожидании его решения.

Рыцари ерзали на стульях. Если бы не молчаливый приказ Его Светлости не вмешиваться, они бы высказались, ух, они бы показали этой недалекой кухарке! Негодная? Видела бы она, как Диана с фуриями расправилась! А как бесстрашно прислуживала им в “Медовом пире”? Не сравнить с самой кэрой Эванс, которая головы не поднимала, чуть ли не на ощупь блюда на стол ставила.

Эдвард Рэй понимал, что сейчас самое время сказать ведьме то, что он собирался сказать ей с самого утра: проваливай! Одно слово, и он больше не увидит волнующего взгляда этих голубых глаз. Его существование будет прежним. Но ведьма отвернулась, и стало ясно — не будет. Стоило ей отвести глаза, как в груди кольнуло. Эдварду безумно захотелось подойти, обнять ладонями нежное лицо и смотреть, пить спокойный, изучающий взгляд, как целебную горную воду.

Дороти вдохновилась молчанием Его Светлости и оттолкнула от себя девчонку. Потому что она не нанималась неумех учить, значит, нечего тут в сковородку пялиться и мешать ей! Диана была ловкой, но сейчас у нее не было шансов устоять на ногах — сзади стоял табурет, и она полетела через него затылком на пол. Она сгруппировалась и зажмурилась в ожидании падения, но встречи с каменными плитами пола не случилось.

Раздались возмущенные крики рыцарей и грохот отодвигаемых стульев. Но дракон Эдвард Рэй опередил всех. С быстротой молнии он скользнул вперед, припал на одно колено, поймал Диану и выпрямился.

— Благодарю вас, что не дали упасть, Ваша Светлость, — сказала ведьма, и он провалился в колдовскую синеву ее глаз, утонул в тонком аромате каштановых волос.

Очнулся герцог Стоунгемский от скрипа двери. Двери его собственной спальни. Посреди которой он стоял с девушкой на руках.

Пока Его Темнейшество куда-то ее нес, Диана смотрела в его нечеловеческий глаз, вспоминала свою первую любовь. В этом она тоже не была похожа на обычных девочек. Ее не интересовал самый красивый мальчик на улице. И самый задиристый тоже. Какие мальчики, вы что! Первой любовью маленькой ведьмы был дракон. Тот самый, что спас ее, когда она сорвалась со скалы. Самый сильный, самый смелый, самый красивый и благородный, самый любимый! Над ней смеялись, но Диане было все равно. Да, Небесный дракончик улетел, а как же еще. Он должен учиться в школе драконов, а ее с собой не взял, потому что девочек туда не пускают. Конечно же, он влюбился в нее! Молодой дракон прогуливался по лесу и увидел, как Диана взбирается на торчащий в небо пик. Он восхитился ее красотой и смелостью и полюбил всей душой. Поэтому и спас, когда она сорвалась. Дракон наказал ей беречь себя и обещал вернуться за ней в Стоунгем, как только окончит школу. Спустя два года происшествие забылось под ворохом детских впечатлений. Новой любовью стал сын ее наставницы-ведьмы. Симпатичный парень, который никогда не улыбался и не расставался с книгами. Он был таким таинственным и загадочным, что у Дианы не было шансов не заинтересоваться им. Она сдружилась с книгочеями и читала все подряд, чтобы поддержать беседу с Грэгом, когда он наконец заговорит с ней. Но раньше, чем это произошло, случился отъезд Грэга на учебу в столицу. Это стало первой сердечной раной Дианы. Маленькая ведьма ужасно расстроилась, но читать не бросила. Следующие влюбленности принесли ей новые умения: метать кинжалы, охотиться и делать глиняную посуду. Когда весной на нее обратил внимание Кристофер Мэн, сын владельца гранильной мастерской, Диана принялась изучать свойства драгоценных камней. Тогда ее удивило, как, оказывается, невзрачно выглядят кристаллы, добываемые в шахтах. Как и герцог Стоунгемский, они сверкали лишь местами, а большей частью были покрыты кусками породы, грязью и пылью. Чтобы самоцветы превратились в прекрасные украшения, их распиливали и гранили. Диана посмотрела на серо-голубую корку, покрывающую лицо Его Светлости. И вдруг впервые задумалась над тем, почему ни разу в жизни ей не приходило в голову привлечь мужчину вкусными пирожками или красивыми платьями. Надо было давно научиться если не бытовой магии, то хотя бы готовить. Теперь придется на ходу осваивать, а то скормят ее фуриям, и Тинт останется бессловесным...

— Ваша Светлость, — сказала Диана, когда герцог остановился. — Я тут подумала… Мне нужно несколько дней на изучение бытовой магии. Без нее я и за год ваш замок не уберу. Зато, как научусь, дело быстро пойдет. С готовкой сложнее будет… Кэра Эванс не умеет объяснять… Скажите, а в замке есть книгохранилище?

— Что? — шепотом переспросил Черный герцог.

— Чтобы стать нормальной служанкой мне нужна свободная неделя и книгохранилище, — сказала Диана. — Или прогоните меня. Мне в столицу надо…

Его Светлость рвано вдохнул и крепко прижал к себе свою ношу. Прогнать? Да ни за что. Он шагнул к кровати и резко остановился. Балдахин был задернут с двух сторон. Узор покрывала тонул в полумраке, из которого на герцога злобно смотрели большие, желтые глаза. Ведьма тоже посмотрела на кровать, на глаза и продолжила:

— Ваша Светлость, что скажете? Думаю, недели мне хватит. Или прогоните... Тинт, все хорошо. Его Светлость спас меня от падения, когда Дороти толкнула меня.

Грозный прищур исчез, желтые глаза превратились в два добрых-предобрых фонарика.

— Мряф! — сказал фамильяр и направился на кухню творить добро и справедливость.

— Ненормальная, — выдохнул герцог и проводил кота взглядом. — Как ты думаешь, зачем я принес тебя сюда?

— Чтобы я окна помыла? — предположила Диана. В комнатах, через которые ее нес герцог, было относительно чисто, но вот окна, как и все окна в этом замке, нуждались в срочной уборке. Или… И тут она догадалась: — Нет. Вы подумали, что я испугалась, когда падала, и мне нужно полежать. Но я не испугалась, все в порядке.

— Похоже, это мне надо полежать. И лекаря, — прошептал герцог, опуская ведьму на пол.

— Тогда ложитесь. Я умею лечить, — сказала девушка и пошла на выход. — Я быстро. Снадобья возьму и вернусь.

Эдвард Рэй застонал и пошел за ней. Догнал у двери ее комнаты. Подумал, что там жить нельзя. Захотел переселить ведьму к себе. Ужаснулся своим мыслям. Вспомнил, что пора ехать на объезд. Утонул в голубых глазах. Вынырнул от прикосновения ко лбу маленькой ладошки.

— Все хорошо. Просто вы голодны, — вынесла вердикт ведьма. — Идемте на кухню.

И он пошел. Поесть и поставить на место вздорную бабу, которая возомнила себя старшей помощницей младшего дворника. Однако его опередили. На кухне под дружный хохот рыцарей, кэра Эванс пыталась снять с головы большой глиняный горшок, который каким-то загадочным образом свалился на нее с полки. Диана бросилась к ней, хотела помочь, но Дороти зацепилась за что-то юбкой, пошатнулась и стукнулась головой о каменную стену. Горшок разлетелся вдребезги, открыв красное, перепуганное лицо кухарки.

Диана убедилась, что Дороти не разбила голову, и вернулась к Его Светлости, который пытался понять, в какой момент его размеренная, унылая жизнь в изгнании свернула не туда.

— Ваша Светлость. Книгохрани…

— Делай что хочешь! — прорычал он и сел за стол, где его ждала заботливо оставленная рыцарями яичница.

— Я могу уехать?

— Нет! Но в замке можешь ходить, где вздумается. Назначаю тебя старшей, — сказал Черный герцог и выразительно посмотрел на Дороти Эванс взглядом, подсмотренным у ведьминого кота. Вдобавок к этому на нем не было маски, поэтому ноги кухарки ослабли и она сползла по стенке на пол.

— Хорошо, Ваша Светлость. — Диана поклонилась. И пошла убирать с пола черепки.

Его Высочество взял вилку, наколол бекон, но до рта не донес. С каминной полки на него счастливыми и добрыми глазами смотрел лопоухий котейка.

— Дороти, приготовь завтрак для кэри Хант и ее кота, — громко сказал Его Темнейшество. — А так же обед и ужин.

Надо было отдать распоряжения насчет нормальной комнаты для ведьмы, но он не смог себя заставить. Не отпускала мысль сэкономить на дровах. Зачем топить еще в одном помещении, если можно поселить ненормальную девчонку к себе? Вместе с теплым котом. Места у него хватит...

Как только герцог и рыцари уехали, Диана занялась делами. Дала рыжей восстанавливающий отвар и выпустила их с гнедым гулять. Помыла окна в покоях Его Светлости и села за книжку заниматься. Тренировалась она на своей комнате, но пока без особых успехов. Все-таки ей придется потратить время на поиск в себе первоначального источника силы. Устав, она пошла на кухню погреться. Разожженный камин в ее комнате не спасал — холодом сильно тянуло от огромного окна. Видимо, рамы рассохлись и пропускали воздух. Едва они с Тинтом сели за стол, к ним подбежал маленький Вильям.

— Кэри Хант, кэри Хант. Давайте убежим отсюда? Вы же сильная и никого не боитесь. Правда, что вы фурий победили? — зашептал он.

— Вильям, если мы убежим, нас найдут и будет хуже, — сказала Диана. — Давай, подождем? Тут тепло, кормят, тебя научат читать и писать, владеть оружием…

— Я к маме хочу-у-у, — зарыдал ребенок.

— Хорошо. Поговорим с Его Светлостью, когда приедет.

— Он не отпу-у-устит…

Диана понимала, что Вильям прав, но во время ужина все же подошла к герцогу.

— Ваша Светлость, Вильям плачет весь день. Он хочет к матери.

Рыцари прекратили есть и переглянулись. Его Темнейшество заскрежетал зубами.

— Скажи ему, что она не хочет его забирать.

— Это не так.

— Это правда.

— Я же объяснила вам, она жалеет…

— Вот за это я и ненавижу людей. Все на словах. А что на деле? — герцог отложил нож и вилку. Откинулся на стуле и свысока посмотрел на Диану. — Больше не заговаривай со мной об этом.

— Ваша Светлость, все люди разные. Например, ваши рыцари тоже люди, — напомнила Диана. — Хорошо. Я поняла.

Да, она поняла, что делать. Раз Его Светлость предпочитает словам действия, за ней не заржавеет. Она даже не стала прятаться. Села за соседний стол, написала записку тому, кто мог помочь. Забрала Тинта с подоконника, пошла в свою комнату. Надела на кота кожаную шлейку с карманом на груди и спрятала туда записку.

— Тинт, я написала Бранту, чтобы взял Ханну с детьми и привез к замку. Пусть она попросит Его Светлость вернуть сына. В “Медовый пир” не заходи, не хочу, чтобы они знали, где я, и волновались. Бранта я попросила, чтобы молчал.

На радостях от предстоящей прогулки кот устроил охоту за собственным хвостом. Потом он погонял волкодавов, чтобы не расслаблялись, нырнул в дыру под задней калиткой и растворился в темноте.

— Хватит ржать, — недовольно сказал Его Темнейшество рыцарям.

— Мы нет! Вы что! Как можно, — принялись уверять его Артур, Стивен, Винс и Терри, пряча лица в тарелках.

— И хрюкать тоже хватит. Вы же лю-ди! — язвительно протянул Его Мрачнейшество. Подумал и добавил: — Я правда обидно говорю?

Он внимательно посмотрел на каждого. Самый молодой и веселый — Артур Грей, двадцать семь лет, геральдические цвета — серый с черным. Стивен Скай, тридцать лет, цвет — темно-синий. Терри Блэк, тридцать пять, черный. Самый старший — Винсент Вуд, сорок пять лет, бордовый цвет. Вуд и ответил:

— Генерал, мы-то знаем, почему вы так говорите, знаем, что нас это не касается, — успокоил он Его Злейшество. А потом подлил масла в огонь: — Но девчонка все равно права! Все люди разные.

Сказал громко, и как раз в этот момент на кухню вернулась Диана.

— Спасибо за поддержку, рыцарь Вуд, — сказала она и снова засела за книгу.

Герцог скривился. Рыцари довольно лыбились. Совсем страх потеряли. И как теперь приказывать тащить вещи ведьмы к нему в покои? И, тем более, как нести их самому?

— Двадцать кругов вокруг замка в боевых латах, — жестко сказал он и встал.

Его Коварная Светлость дождался, пока воины переоденутся, и вышел с ними за ворота. Убедился, что четыре лязгающие металлом фигуры удаляются вдоль черной стены по белому снегу, и рысцой вернулся на кухню. Девушка сидела одна. Ни мелкого Вильяма, ни глупой Дороти Эванс уже не было.

Эдвард Рэй, бесстрашный генерал-дракон, жестокий герцог Стоунгемский, облизал пересохшие от волнения губы и подошел к столу, за которым читала ведьма.

_____________________________

Дорогие читатели, только на портале АвторТудей дальше вас ждет полная версия истории с настоящим, а не фейковым финалом, в котором будут раскрыты все тайны, и в котором добро восторжествует над злом несколько неожиданным способом.

Буду очень признательна за финансовую поддержку моего творчества! Платная часть заряжена на удачу, здоровье и процветание лично Тинтом и Золотым Фениксом Стоунгема! 𒣃l*#o