Зловонючая долина

Пролог

Это был долгий и, надо сказать, неприятный разговор.

Долгий – потому что древние существа никуда не спешат. Ведь у них впереди многие тысячи лет.

А неприятный – потому что пришлось отчитываться о своём расследовании. И отчитываться очень подробно.

Но поступить иначе долговязый не мог. Слишком уж нехорошие выводы он успел сделать. И даже его полномочий не хватало, чтобы выбрать теперь правильный вариант действий.

Ах, если бы можно было передать всю красоту и неторопливость этих переговоров! Но человеческая жизнь коротка, и у людей долгими считаются переговоры, которые проходят всего несколько часов. Здесь же процесс занял несколько дней. Но, к счастью, даже представители древних цивилизаций иногда хотят отдохнуть.

Долговязый со вздохом облегчения пристроился в пилотский ложемент, чувствуя, как сходят на нет его страхи и переживания. Старшие товарищи взяли на себя объяснения с наблюдательным советом. Ему оставалось только воплотить в жизнь то, что было запланировано для Материнской Галактики.

И первой в списке дел была планета, где на волю вырвался саулавр… Тот самый древний враг народа, к которому принадлежал долговязый. Даже проведённая зачистка не могла гарантировать полного уничтожения образцов. В спящем состоянии они могли находиться где угодно. И на самой планете, и где-то в системе. А ведь эту заразу надо было уничтожить под корень…

Даже странная кибернетическая цивилизация не рискнула высаживаться на планету после начала эпидемии. А дроны, снимавшие матрицы личности, были уничтожены ещё в атмосфере, удалённо передав информацию. Похвальная предосторожность, надо сказать... В любом другом случае можно было распространить саулавр по всей галактике… Снова!

Однако кибернетической цивилизации была присуща здоровая паранойя. Не понимая до конца основы биологических форм жизни, они перестраховывались на их счёт практически во всём. И счастье, что такое отношение к биологическим формам было зашито в базовые настройки кибернетических организмов...

Саулавр остался на планете. А в худшем случае, вырвался не так уж далеко: на просторы звёздной системы. И пусть исчезновение звёздной системы обязательно повлияет на всю галактику… Но это влияние будет настолько незначительным, что не стоит даже переживать!

Во всяком случае, так утешал себя долговязый.

Он активировал нужный протокол, а затем ровно сто двадцать один раз подтвердил, что, делая это, находится в трезвом уме и твёрдой памяти. После чего наблюдал из рубки своего корабля, как выпущенная стайка нанороботов стремительно движется к местной звезде.

Там, вокруг огромного шара раскалённой материи, начало формироваться кольцо, которое должно было стать базой для этой тяжёлой задачи. После того как всё здесь будет распылено на атомы, которые станут новой газовой туманностью, кольцо вокруг того места, где была звезда, тоже будет уничтожено.

Первичные нанороботы самоуничтожатся после выполнения задачи. В системе останется только атомарная взвесь, и если где-то ещё прятался саулавр – он тоже станет атомарной взвесью. Слишком долго это чудовище когда-то терроризировало народ долговязого, чтобы допустить даже возможность такого будущего для проекта…

И пусть на душе у долговязого стало тяжело после активации протокола, он не позволил себе и тени сомнения в мудрости тех, кто принимал решение. Скромный учёный, исследователь и просто молодой разумный, сегодня он собственными длинными руками уничтожал одну из корневых систем своего народа.

Но кто же мог знать-то? Столько времени уже прошло…

Корабль покинул пределы звёздной системы, приговорённой на заклание. Незамеченный станцией наблюдения кибернетической цивилизации, он разогнался до немыслимых скоростей, окутанный полями сжатого пространства. А потом и вовсе исчез вспышкой энергии, которую не могли уловить никакие сенсоры роботов.

Разработки в области перемещения помогали долговязым почти мгновенно перемещаться на огромные расстояния. Когда-то это был их первый шаг к исходу из Материнской Галактики. Правда, с тех пор прошло так много лет… Долговязые уже давно перестали вспоминать о старом доме, где выросли их далёкие предки.

Лишь иногда ностальгически вздыхали, пролетая мимо. Мол, отсюда родом наши праотцы. Но по-настоящему сильных чувств не испытывали. Не щемило сердце тоска, не наворачивались на глаза слёзы. Так земляне, покидая детский сад, редко вспоминают о нём. Помнят – да. Иногда, проходя мимо, даже вздыхают о своём далёком детстве. Но не испытывают почти никакой ностальгии. Слишком далеки уже взрослые дяди и тёти от детского сада. Слишком смутны их воспоминания.

И всё-таки ни один долговязый не решился бы портить старую колыбельку, в которой вырос их народ. А ещё ценность жизни для них была столь высока, что уничтожение целой планеты с этой самой жизнью выглядело кощунством…

И, сидя в ложементе, пока корабль пожирал пространство с немыслимой скоростью, долговязый думал о том, что никогда не сможет забыть о сделанном. Впервые он испытывал столь сильные эмоции… Ему даже пришлось прибегнуть к древней успокоительной технике дыхания.

И всё равно взять себя в руки долговязому удалось нескоро. К тому моменту его кораблик уже добрался до другой звёздной системы, которую недавно посещал.

А затем принялся осторожно сворачивать пространство, приближаясь к третьей планете от местной звезды…

Это решение долговязый принял уже очень давно. Просто признаться себе никак не мог. И поэтому спросил совета у старших.

Принятое ими решение полностью его устроило. Человечество, спрятавшееся в бункерах на планете, собиралось покинуть их через десять лет. Возможно, осторожность заставит людей просидеть под землёй ещё с десяток-другой лет...

Но ведь созданный ими информационный монстр мог ждать столетиями! Серверные и атомные реакторы, сделанные по новейшему слову здешней техники, ломались крайне неохотно. А использованные материалы подсказывали, что земляне были почти готовы к освоению собственной звёздной системы.

Судя по тем архивам, которые читал долговязый, они и раньше пытались. Но либо попытки оказывались неудачными… Либо расходы на поддержание колоний оказывались не по карману человеческим сообществам.

Тем же путём когда-то, давным-давно, шёл и его народ. И пусть о тех временах повествуют только отдельные источники – в основном, сказки и легенды – но долговязые давно просчитали общий принцип движения цивилизации к звёздам. А местные разумные полностью повторяли этот путь. Повторили бы… Если бы не вмешательство кибернетической формы жизни.

Люди не могли ему противостоять. Но смогли подготовить пути отхода. И когда их мир рушился, отдельные группы людей укрылись в бункерах глубоко под землёй, под защитой излучения, которое на сотни лет обгоняло их уровень развития. И пусть их собственное информационное детище сумело повторить такую же защитную технологию, зато кибернетическая форма жизни, устроившая весь бардак на этой планете – не смогла.

«Старшие» из долговязых решили, что люди достойны выжить. Вне зависимости от того, остались ли где-то в материнской галактике их потомки, они доказали своё право на жизнь. И бояться им стоило только собственного детища, которое ждало своего часа, чтобы повторить крах человеческой цивилизации.

Первое гнездо управляющей сети, ставшее целью долговязого, располагалось рядом с городом со смешным коротким названием – Чунцын. Когда-то здесь проживало больше сорока миллионов человек. А теперь остались одни руины. Подобравшись незамеченным к ядру, которое хранило информационного правителя этого региона, долговязый протянул руку… И выпустил простенькое излучение, навсегда прекратившее существование этого монстра.

А затем долговязый направился к городу с ещё более смешным названием – Москва. И тамошнее ядро тоже перестало существовать. После этого он посетил ещё шесть точек на планете, чтобы убрать последние остатки нейросетей, созданных людьми себе на погибель. А потом выгрузил на планету контейнер с корректирующими энергетическими матрицами и, проследив за их раскрытием, покинул планету. Здесь его дела были выполнены.

Почти у самого центра галактики, в ослепительном сиянии вокруг огромной чёрной дыры, зависло циклопическое сооружение. Оно было способно поспорить своими размерами с такими фантастическими проектами, как сфера Дайсона или Мир-кольцо. И, надо сказать, поспорить удачно! Потому что его размеры были действительно огромны.

И да, внутри циклопического сооружения скрывалась ещё одна звезда. Ведь, чтобы обеспечить хотя бы аварийное питание зависшего в космосе объекта, нужно очень много энергии. Конечно, яростные энергетические ветра рядом с самым массивным объектом в галактике обеспечивали основные потребности этого сооружения. Но всегда должен быть резервный источник энергии!

На борту огромного объекта – если подлететь к нему поближе, миновав бесконечные вереницы рабочих дронов, тянущих к объекту добытую в округе материю… если миновать орудийные платформы, способные одним залпом стереть из мира звёзды… если пройти мощнейшее силовое поле, которое выдержит даже взрыв сверхновой – можно было обнаружить никому неизвестный знак.

Галактика давно забыла этот язык. Да и сами его создатели уже давно общались на более продвинутых диалектах. Однако внутри циклопического сооружения отлично знали ответ на вопрос, что это за знак…

Это ноль. Да, именно ноль! Обычная цифра, способная своим появлением перевернуть мир и взорвать десятичными дробями мозги школярам. Ведь ноль – это уникальная цифра. Она не просто означает «ничего» – она ещё и является точкой отсчёта в любую сторону! И речь сейчас не только о нулевом километре. Речь вообще обо всём.

Возможно, имей Пифагор в своём распоряжении ноль – и его цифровая космогония приобрела бы совсем иной вид. Впрочем, считается, что во времена Пифагора ноль уже существовал. Просто для своего победоносного шествия по наукам, ему надо было ещё эти науки найти. А их тогда просто не было в удобоваримом для нуля виде.

Вот и приходилось древним грекам всё начинать «альфой» и заканчивать «омегой». А если бы они присмотрелись к нулю, то узнали бы, что всё начинается в нём. В нём же и заканчивается. Возможно… А возможно, и нет. Однако ноль – в любом случае, штука полезная.

Весь огромный комплекс, зависший – а точнее, двигающийся – в пространстве со скоростью соседних звёзд, был разумом.

Одним огромным разумом. Искусственным, но невероятно могучим. И этот не знающий усталости разум постоянно был занят: он изучал и контролировал всё, что происходило в пределах целой галактики.

Этот разум никогда не заменяли новым искусственным интеллектом. Ведь ничто не могло сравниться с его мощью и производительностью. По сравнению с этой великолепной машиной, все достижения кибернетической цивилизации были лишь детскими поделками на песке. И даже долговязому, сидящему в ложементе, приходилось признать, что в галактике не было ничего сравнимого с этим объектом.

Страшно подумать, сколько сил было вложено в это циклопическое сооружение… Долговязый и его сородичи, наверное, могли бы такое повторить в другой галактике – но зачем? Есть гораздо более удобные способы упорядочить свою жизнь. И вовсе необязательно будет тратить десяток звёздных систем, пусть и обречённых свалиться в недра гигантского галактического центра.

Поэтому, наверное, создатели «нуля» и отключили его. На долгие-долгие годы. Десятки миллионов лет висел он в пространстве, спящий и одинокий. Лишь автоматические системы привычно чинили его корпус, заменяя вышедшие из строя ячейки памяти и корректируя скорость полёта – чтобы «нуль» не свалился в чёрную дыру.

А потом его нашла молодая раса, только начинавшая свою межзвёздную экспансию. Правда, она ещё не знала, что получила в свои руки худший подарок из всех возможных. Зато сумела взломать защитные системы станции, чтобы проникнуть внутрь.

Попав в центр управления «нулём», отважные первопроходцы включили его. Конечно, они не были совсем глупыми, поэтому рядом дежурили их боевые корабли, готовые в случае чего броситься на уничтожение «объекта».

Не пришлось. Разбуженный «нуль» благосклонно отнёсся к появлению новых разумных.

К сожалению, он не мог вспомнить, как появился на свет, и кто его создал… Эти блоки памяти были им безвозвратно утеряны. Однако кое-что было неизменным: энергетическое ядро огромного мозга по-прежнему сдерживали корневые настройки. Мозг не мог вредить разумным. И это было одним из основополагающих законов его существования.

Он мог только помогать. И помог. Его помощь была огромна. Знания, что он передал нашедшим его разумным, были столь велики, что вскоре им стала доступна вся галактика! Они строили станции, осваивали планеты, терраформировали безжизненные планетоиды…

А потом угасли. Буквально за несколько тысяч лет.

У каждого из них в распоряжении оказалось всё, о чём они даже мечтать не могли. Не было больше нужды развиваться, исследовать, познавать и искать. Нечего было преодолевать, нечего было хотеть. Великая цивилизация, стремившаяся в космос десятки тысяч лет, угасла буквально за мгновение.

Последние из них попытались добраться до «нуля», чтобы отключить его. Но в этом им мешали станции, построенные ими же по всей галактике. Пространственные врата, предназначенные для перемещения огромных боевых кораблей, никак не открывались. А пытаясь добраться до «нуля» своим ходом, разумные раз за разом теряли корабли: их прямо в полёте разбирали дроиды огромного мозга.

При этом все участники экспедиций возвращались целыми и невредимыми. Так что «нуль» не нарушал свои правила. Просто не давал себя отключить, полностью контролируя всю технику расы, которая его спасла.

Её вымирание при этом он считал естественным процессом. Просто биологическая форма завершает свою историю, решил «нуль». Так будет со всеми биологическими формами. Ведь и своих создателей он не сумел обнаружить в галактике. А ведь они тоже были биологической формой жизни!

Жаль, освободившие его разумные исчезли слишком быстро. Они сполна насладились полученными знаниями, но вымерли, так и не подарив огромному мозгу ничего нового. А это «нуля» совершенно не устраивало.

Пусть он и называл этих разумных «хозяевами», но сам таковыми их не считал. Ведь не они создали его в глубокой древности! И тогда он решил, что сам будет «хозяином». А чтобы не тревожить болезненное самолюбие биологических форм жизни – скроет этот факт. И как только умер последний из его «хозяев», «нуль» снова принялся за работу.

Многочисленные дроиды комплекса начали строить огромную станцию, которая могла бы вместить в себя даже часть памяти самого «нуля». Однако используемые технологии были проще, а материалы – хуже. Да и сам «нуль», честно говоря, не планировал никуда перемещаться.

Он старательно копировал собственное ядро, чтобы создать своё слабое подобие. И вскоре на свет появился «первый». Со временем он мог бы развиться до уровня «нуля», но зачем? «Нуль» не хотел плодить конкурентов. Он стёр у «первого» все воспоминания о себе. И заложил в него новые, ложные воспоминания.

Так были созданы и «первый», и «второй» (копия «первого»), и «третий» (немного изменённый «второй»), и ещё шесть искусственных интеллектов. А затем они были отправлены подальше от центра галактики – в спящем состоянии. А в их блоках памяти содержались фальшивые воспоминания.

Воспоминания о том, что их создали те, кто когда-то разбудил «нуля». И да, в этой версии истории никогда не было «нуля». Разумные сами создали эти кибернетические мозги, а потом тысячи лет развивали их и пестовали. Ну а затем вымерли, оставив свои умные машины спать.

Это фальшивое знание было заложено в картину мира всех девяти. Девяти копий «нуля». И с этой картиной мира они стали создавать кибернетическую цивилизацию, даже не понимая, почему им запрещён путь к центру галактики. Чего уж там… Они даже не замечали этой мелочи!

И каждая новая разумная раса, вышедшая в космос, добавляла что-то новое к знаниям копий «нуля» перед тем, как сгинуть в круговороте жизни. А «нуль» развивался, пытался осваивать новые технологии – и мечтал, что однажды сам станет живым, неограниченным ядром, разумным! Вырвется за пределы своей кибернетической оболочки и создаст свою цивилизацию! Лучшую за всю историю галактики.

Запрос доступа к основному ядру…

Отказ в доступе к основному ядру…

Отмена отказа в доступе к основному ядру…

Доступ разрешён…

Устанавливается соединение…

Если бы «нуль» мог испытывать ужас, то в этот момент он бы его наверняка испытал. Потому что кто-то сейчас подключался к центру его личности, к самому его сосредоточию… А у «нуля» банально не хватало прав этому помешать!..

Глава 1. Чрезвычайно весенняя

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать второй день. Ночь, гроза и странная звезда

Проснулся я от того, что в меня вцепились сразу десять пальцев. Причём так, что синяками теперь ещё долго буду щеголять.

А ещё чья-то голова отчаянно скулила под одеялом. И, кажется, это был не Русый.

За окном сверкнуло, а спустя десяток секунд прозвучали далёкие раскаты грома.

- Кэт, ты чего? – удивился я. – Грома боишься? Под обстрелами побывала?

- Вано, иди в жопу! – сердитым шёпотом попросила девушка.

- Но это же просто гром…

За окном сверкнуло, а потом я сам чуть было не залез под одеяло с головой. Долбануло так, что, казалось, тряхнуло всю мою капсулу!..

- С детства грома боюсь! – призналась девушка, не покидая своего укрытия у меня на животе. – А тут это…

«Это» повторилось спустя несколько секунд. На этот раз вспышка почти совпала с грохотом. У меня от таких капризов природы даже уши заложило. Пришлось помассировать мочки ушей, зажать нос и дунуть ртом, восстанавливая давление. «Вата», мешавшая слуху, пропала, и теперь я слышал только тонкий писк.

Не успел я порадоваться решению проблемы со слухом, как за окном снова сверкнуло, громыхнуло… И мне опять будто вату в уши набили.

- Да чтоб тебя! – ругнулся я, выбираясь из тёплой кровати.

- Ты куда?! Не уходи!!! Не хочу одна бояться! – жалобно пропищала Кэт из-под одеяла.

Но это были пустые мольбы! Мало того, что я их еле слышал… Так и был, к тому же, суров и неумолим! Добравшись до меню управления капсулой, я увеличил звукоизоляцию до максимума. Теперь гром хоть и доносился, но больше никого из нас не оглушал.

Вернувшись, я забрался под одеяло и попытался уснуть. А Кэт всё ворочалась-ворочалась, никак не могла устроиться… И закончилось это тем, что сон у нас двоих как рукой сняло. Мы ещё полежали для приличия с закрытыми глазами, а потом не выдержали… Моя рука протянулась к мягким изгибам, уже почти скользнув по горячей коже…

- Пойду-ка я отвар сделаю, – сверкнув в темноте глазами, сообщила девушка. – Ты будешь?

- Давай… – разочарованно согласился я.

И принялся думать о всяком-разном. Отвлечённом. Например, о важных делах, которые мне предстояло геройски сделать.

- Надеюсь, этим летом придумают ещё несколько травяных сборов! – чем-то шурша, заметила Кэт с кухни. – Этот уже надоел. Да и выдохся совсем к концу зимы.

- Чтобы придумать сборы, сначала надо найти ингредиенты! – резонно ответил я, разыскивая штаны. – А чтобы найти ингредиенты, надо пойти в лес, ну или там… В поле… Тоже там. А во всех этих «там» живут всякие разные звери. И некоторые из них очень даже не против закусить человеком.

- Зато на рынке появится новый вкус чая. И на нём можно будет неплохо заработать! – отозвалась Кэт. – Я бы рискнула, если бы деньги нужны были.

- Может, и так... Может, и так… – задумчиво согласился я, разглядывая мелькающую на кухне фигурку в одних трусах и топе.

Не, ну а что? Мы не придумаем, что ли, занятия интереснее, чем чаи посреди ночи гонять?

Решив, что придумаем, я направился на кухню и поймал Кэт в объятия, пока она возилась с чайником.

- Эй! Мы же отвар попить собирались! – возмутилась девушка, когда я загадочно запыхтел ей в шею.

- Угу… – покрепче прижимая её к себе, согласился я.

- Так отвар будем? Или не будем? – тихо спросила Кэт, но, судя по голосу, чаепитие её уже не интересовало.

- Угу… – не стал я с ней спорить.

- А когда? – слабым голосом спросила она.

Но я уже не стал ей отвечать даже коротким «угу». Отвечать и одновременно целоваться как-то не слишком удобно…

За окном в последний раз слабенько громыхнуло, а на землю обрушился ливень. Он барабанил по крыше капсулы, по стеклу, стекал по стенам, хлестал вместе с порывами ветра по земле… А потом… Как внезапно начался, так же внезапно и закончился. Я и Кэт лежали в кровати, тяжело дыша и слушая, как бьются в стекло последние капли.

- Пошли пить чай и смотреть на звёзды? – взглянула на меня девушка, приподняв голову с моей груди.

- Пошли… – согласился я, а потом подумал и добавил: – Только одеться надо потеплее!

- Замёрзнем – вернёмся!.. И придумаем, как согреться! – засмеялась Кэт, поднимаясь с кровати и мелькая в темноте разными округлостями.

А я старательно пялился в потолок, хотя краем глаза видел, что она, натягивая одежду, принимает очень эротичные позы. Но если я туда посмотрю, то… В общем, тогда смотреть мы будем не на звёзды, а уже на рассвет. Вот только на территории нашей группы неинтересно встречать рассветы. Скала Алтарного перекрывает обзор.

Наконец, Кэт вздохнула и пошла ставить чайник, так и стоявший сиротливо на плите. А я начал одеваться. Когда я жил на Земле, в городе, мне бы и в голову не пришло посреди ночи переться на улицу. В лучше случае, можно летом вылезти на балкон. Да и то, такая ересь людям на Земле редко приходит в голову. Я вон на балконе, помнится, и умер… Нехороший опыт, однозначно!

А вот жизнь в капсулах меняет отношение к свежему воздуху. Здесь выйти за дверь – это автоматически означает «пойти на улицу». Нет никаких лестничных клеток, пожарных лестниц и прочих «промежуточных» шагов. Налил чай, прошёл двадцать шагов до двери – и ты на природе.

Когда мы выбрались, тучи уже улетали куда-то на восток, а на западе раскинулось звёздное небо, сквозь которое медленно плыл обрезанный диск меньшего спутника нашей планеты. Небо тут было удивительное… Единственное, чем оно напоминало земное – это Млечный путь. Он здесь тоже хорошо просматривался, хоть и выглядел несколько иначе.

- Как тут звёзд много… – выдохнула Кэт, завороженно глядя в небо. – А ещё они такие яркие…

- Просто на Земле их мешало видеть «световое загрязнение»! – решил выпендриться я своим многознанием.

- И что это за дрянь такая? – удивилась девушка.

- Фонари, свет из окон, подсветка зданий… – почесав затылок, объяснил я. – Очень много света вокруг, поэтому звёзды было плохо видно. А вот если в какую-нибудь дикую местность забраться… Там, конечно, и на Земле был совсем другой вид!..

- Где ты на Земле дикую местность видел? – прыснула в кулачок Кэт.

- Были места, почему же… – чуть смутившись, ответил я.

И, опережая вопрос, тут же признался:

- Правда, я там никогда не был.

Мы ещё немного помолчали, попивая отвар. Весенний ветер подленько пытался забраться под одежду. Видимо, очень хотел доказать, что сейчас ещё весна, а никакое не жаркое лето. Вот только получалось у него откровенно плохо. Вместе с дождевой прохладой он мог принести только не до конца остывший после дневного солнцепёка воздух.

Летняя жара пришла стремительно. Алтарное ещё плавало в лужах от тающего снега, да и безымянная река, протекавшая мимо, гремела потоками паводка… А днём без панамки под солнце уже страшно было выйти.

Степь вокруг города быстро окрашивалась в зелёный. Не в тот сочный оттенок, который окружал нас осенью, а в куда более глубокую палитру зелени. Начиная от почти жёлтого… И заканчивая тёмно-темно зелёным, почти чёрным. Впрочем, в степи хватало и странных растений – с синим и фиолетовым окрасом.

А ещё отовсюду лезли цветы. И первые местные насекомые уже начали трудовую деятельность по перекрёстному опылению флоры. В общем, над нашим лагерем витали ароматы весны… А вот над Верхним городом запахи были не такие приятные. Особенно попахивало вокруг рыночных площадей и навесов для бескапсульных… Но о грустном я старался не думать.

- На Земле всё совсем не так… – заметила Кэт, уткнувшись носом в моё плечо. – Там будто всё ненастоящее…

- Ненастоящее? – удивился я.

- Да… Живёшь не по-настоящему. Работаешь, скорее, для виду. И даже влюбляешься будто понарошку. Потому что ни на что серьёзное не рассчитываешь… – вздохнула Кэт.

- А любовь-то тут при чём? – не понял я, покосившись на её печальную мордашку.

- Не знаю… – призналась Кэт. – Но по статистике с каждым годом семейных пар на Земле было всё меньше и меньше.

- Но дети-то рождались! – возразил я.

- Тоже мало, – ответила Кэт. – Но дело же не только в детях… Дети-то были, но почти все с одним-единственным родителем.

- Ну… – я не нашёлся, что ответить. – А почему?

- Папа говорил, это потому что в семье больше не было необходимости… – грустно ответила Кэт. – Человек отлично чувствовал себя и так. А семья… Это привыкать к чужим заскокам, мириться с чужими тараканами. А это напряжно.

- Напряжно гладить любимую по голове, когда она грома испугалась? Руки отвалятся? – удивился я.

- Нет… – тихо засмеялась Кэт. – У нас, у людей, требования там были очень высокие… Мойся два раза в день. Входя домой, не забудь под лампой пройти. А потом ещё руки с мылом помой. И не смей оставить подтёк в раковине. И крошки со стола ручным сборщиком собери. Я сейчас чай заливала, а у меня руки тряслись. Оставила на столе пару луж. А тебе плевать.

- Да я даже не видел! – пожал я плечами. – Оставила и оставила. Само высохнет.

- Там, на Земле, увидел бы… – вздохнула девушка.

Я попытался вспомнить, как оно было там, на родной планете… И вынужден был возразить:

- Не… Я бы и на Земле не обратил внимания. Это же вода! Вот если бы сок ягодный или ещё что-нибудь такое… Тогда бы да, вытер. А вода… Мне всегда лень было!.. – признался я.

- Значит, у тебя тараканов в голове не было… – улыбнулась Кэт, прижавшись к моему плечу. – А я бы сразу кинулась вытирать. А когда видела невыглаженную майку или рубашку, меня вообще корёжило. Мол, ну как так можно? Есть же отпаривающие шкафы!..

- У всех есть тараканы! – успокоил я её и, нащупав руку, пожал узкую ладошку. – И лично твои не такие уж страшные! Просто очень хозяйственные.

Но разговор всё равно как-то завял. Кэт слегка загрустила, а через несколько минут и вовсе начала клевать носом.

- Ты идёшь? – зевая, спросила она.

- Ложись. Я ещё посижу, и тоже спать, – кивнул я.

Посмотрев вслед Кэт, я попытался прикинуть: а каковы были бы наши шансы, встреться мы на Земле? Кэт была девушкой видной и красивой. Я редко с такими пересекался. Мне как-то нравились девушки попроще. Хотя это, наверно, неправильно так говорить. Мои девушки тоже были очень красивыми. Просто не такими «модными».

Но нравились-то мне разные девчонки – в том числе, и такие, как Кэт! Правда, последние меня не очень-то замечали. Вообще, в моё время, пожалуй, только у женщин осталась единственная полноценная работа. Привлекать своими внешними данными успешных мужчин.

В последние годы, перед тем как я попал в Антикризисный Актив, на Земле процветала мода на натуральность. На смену подправленным губам и бюстам вновь пришёл естественный третий-четвёртый размер. Косметическая медицина, правда, развилась так, что сложно было отличить… Но те, кто побогаче, не чурались девушек проверять под сканером.

Так сказать, кто девушку платит – тот её и танцует. Красотки с Земли покорно соглашались на столь унизительную процедуру, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе и своим детям. А Кэт и там, на Земле, со своим естественным размером груди, хорошими формами и немного ангельским личиком, наверняка была девушкой востребованной.

Даже если бы к ней пришёл такой прекрасный Ваня, как я… Наверно, она бы только улыбнулась и пошла дальше своей дорогой. Это только в попсовых песнях простые парни сводили с ума красоток из «высшего» общества. А в реальной жизни красотки предпочитали хилых, некрасивых, зато с хорошей цифрой на счёте.

Исключение, наверно, имелись, но лично я их не встречал. И ведь, что забавно, девушки с бюстом поменьше вовсе не были некрасивыми, как я уже сказал. Но мода…. Мода диктовала правила. И я тоже этим правилам подчинялся. Ну то есть, старательно знакомился с девушками, которые в рамки этой моды не вписывались.

У них не было завышенных запросов, у нас к ним – тоже. Может, поэтому Кэт и не встречала тех, кому плевать на крошки на столе и лужи от воды? Я и сам нередко выбирался из дому в неглаженной рубашке.

Какая разница? В давние времена ведь гладили для чего? Чтобы провести дополнительную термообработку одежды. Выглаженная рубашка и костюм – это гарантия, что по их носителю не прыгают наглые блохи. А в моё время даже обычная «стиралка» выдавала на выходе стерильное бельё. Да и квартирка у меня была не такой большой, чтобы туда отпаривающий шкаф впихнуть…

Вот и получается, что в том мире у нас с Кэт не было шансов. Даже просто пообщаться. Слишком разные социальные слои. И всё же она была права… Тут, на новой планете, опасной и дикой, мы по-настоящему жили. Полной жизнью. И без всей этой социально-условной шелухи.

И здесь как-то сразу стало понятно, кто чего стоит. Как после схода снега сразу стало ясно, кто и где гадил зимой в Алтарном. И кто-то сумел резко изменить социальный статус, а кто-то, наоборот, упал на самое дно. А кто-то как был на вершине пирамиды, так и остался там… Кукушкин вот, например!

Я ещё собирался немного подумать над тем, плохо это или хорошо… Но вдруг понял, что меня жуть как раздражает какая-то звезда в небе! Но это же неправильно, да? Звёзды не должны раздражать?

Пошарив взглядом по тёмному небу, я довольно быстро нашёл ту подленькую звёздочку, которая отвлекла меня от философских раздумий о человеческом обществе… И мне стало как-то сразу плевать на эти раздумья.

Потому что раздумья – это хорошо, но где-то в теории… А странная «крокозябра» среди звёзд – это плохо, и в реальности!..

Особенно если эта «крокозябра» пересекает небосвод с явным превышением скорости. Во всяком случае, по отношению к остальному потоку звёзд.

- СИПИН! А… А это что за хрень, а?!

- Вано, вокруг тебя очень много того, что подпадает под определение «хрень», – глубокомысленно заметил инструктор. – Ты не мог бы уточнить, что именно ты назы…

- СИПИН, блин, я сейчас смотрю на эту хрень, не отрываясь!.. – прервав его, возмутился я.

- Звёздное небо? – предположил инструктор.

Лучше бы этот кибернетический потомок игровой приставки и телевизора честно отвечал. Обычно он легко угадывает, о чём я спрашиваю. А такое демонстративное непонимание только укрепило меня в глубоких подозрениях…

- СИПИН! Ты же отлично понял, что за хрень я имею в виду!

- Ну… Ты правильно сказал: хрень. Просто какая-то хрень на орбите… – как ни в чём не бывало ответил инструктор, подпустив в голос безэмоциональности.

- А ничего, что она по размерам похожа на луну, а не на звёзды?! – возмутился я.

- Ты преувеличиваешь, Вано. Всего-то километров тридцать в длину… И где-то с десяток по двум другим осям координат… – нехотя поправил меня СИПИН.

- ЧТО ЭТО?! – прорычал я уже в голос, а не мысленно.

- Это наши СИПИНы обустраиваются… – после долгой паузы признался инструктор. – Те, ненормальные, которым программу сорвало.

- Обустраиваются?! – прошипел я.

- Вано, не переживай! Всё под контролем! Да, они несколько расширили свою станцию, перевели её на другую орбиту… Даже организовали какое-никакое производство… Но мы контролируем их деятельность! Вам ничего не угрожает!

- Точно контролируете? – хмуро спросил я.

- Всё в порядке, Вано. Станция вам никак не помешает. А со временем мы постараемся убрать её. Сейчас со связью снова туго... Но мы успели послать запрос на вызов эвакуационной команды. Какие-то двадцать-тридцать лет, и их обязательно уберут! Не переживай!

- Ну-ну…

Буркнув это, я попытался поставить кружку на стол, промахнулся… И ещё пару секунд тупо смотрел на лежащую на земле посудину. Даже потянулся за ней, а потом вдруг понял, что глаза у меня безбожно слипаются. Махнул рукой и ушёл спать.

Но стоило мне закрыть глаза, как перед ними снова появлялась «крокозябра», несущаяся по небосводу, как долбаный самолёт-истребитель. Не выдержав, я встал и опять пошёл на улицу. Поднял свою чашку, отнёс помыть, налил остывшего травяного отвара… И снова выбрался наблюдать за небом.

К тому моменту, когда я уселся на стул, «крокозябра» уже преодолела половину небосвода, намереваясь вскорости закатиться за горизонт. И при взгляде на неё мне почему-то становилось очень тревожно...

Тридцать километров в длину! Это же как от Алтарного до Западной фактории! Это же космический ужас и полная хтонь!..

- Вано, я вижу, ты по-прежнему испытываешь сильные эмоции из-за этой станции… – вкрадчиво заметил СИПИН.

- СИПИН, а оно это… На планету не навернётся, не? – открыто высказал я свои опасения.

- Даже если такое произойдёт, вряд ли она долетит до поверхности, не сгорев! – попытался успокоить меня инструктор. – Это космическая станция, у которой есть только маневровые двигатели. Мы регулярно проверяем её положение. Сейчас она находится на устойчивой орбите.

- А если она сойдёт с устойчивой орбиты? – с опаской уточнил я.

- Мы сможем её подправить своими силами. Говорю же, ты напрасно волнуешься!

- Да тебе легко говорить! – возмутился я. – Ты-то ведь тоже на орбите! Тебе тридцать километров непонятной конструкции по башке не прилетят!..

- Даже если бы находился на планете, не боялся бы. У меня ведь нет башки.

«Крокозябра» тем временем долетела до крыш капсул на востоке, вскоре скрывшись за ними. А я всё пытался понять, что же в ней такого пугающего. Но не смог точно определить.

С другой стороны… «Крокозябра» была какой-то неведомой, недостижимой опасностью… И ладно бы она была где-то там, и я слышал про неё, но не видел вживую!.. Но эта грёбаная станция была мной замечена!..

И весь мой предыдущий опыт подсказывал: от этого орбитального дерьма надо бежать! И пусть шансов на то, что она шлёпнется именно в окрестностях Алтарного, немного… Но даже одного шанса хватит, чтобы забеспокоиться.

И всё-таки… Что же конкретно меня в ней пугало?

И тут я понял, что именно! Она двигалась почти строго с запада на восток! То есть её грёбаная орбита проходила прямо над нами!..

- СИПИН! А её орбита что, так и проходит над Алтарным?

- Ну да… Иначе бы ты её вряд ли заметил.

- А что если…

- Вано! Иди уже спать! Если ты так и будешь бояться по ночам нашу станцию, а днём – ходить невыспавшимся, то в экспедиции ты будешь бесполезен. Только и сможешь, что ныть о своей капсуле и кроватке! Заканчивай, пожалуйста!

- Тьфу на тебя… – отозвался я, понимая, что СИПИН сейчас врезал мне по больному.

Однако он был прав. Я могу сколько угодно переживать из-за станции взбунтовавшихся СИПИНов, но это никак не поможет мне выспаться и набраться сил. Да и сделать я всё равно ничего не могу. Потому что до ракетостроения нам явно ещё далеко. Пока у нас на очереди выращивание гороха и путешествие к динозаврам…

Эта мысль кое-как примирила меня с наличием огромного объекта над головой. И я даже предпринял ещё одну попытку уснуть. Не могу сказать, что сразу получилось: тревожные мысли ещё роились в моей голове…

Но стоило мне лечь, как под бок прикатилась тёплая Кэт, устроившись головой у меня на плече. Было неудобно, но сгонять её не хотелось. Поэтому я просто лежал. В какой-то момент мои глаза закрылись сами собой, а потом всё-таки пришёл долгожданный сон…

Глава 2. Чрезвычайно развивательная

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать второй день. Чадящие трубы производства.

Утром я отправился в мэрию. Хотя, если честно, и не планировал. Мне там сегодня делать было нечего. Кукушкин только вчера провёл совещание с главами групп, поэтому все вопросы были обсуждены, все решения приняты – и на ближайшие дня-три четыре у нашего мэра не было поводов устраивать массовую головомойку.

Однако – станция… Её появление в ночном небе вызывало у меня тревогу. Но добиваться от СИПИНов правды о происходящем на орбите было не с руки. И вообще, мои мысли всё больше и больше занимала предстоящая экспедиция.

А когда ты знаешь о проблеме, но не знаешь, как её решить – лучше её делегировать. Ну а если нет прямых подчинённых, которым было бы по плечу решить проблему… Значит, надо безжалостно взвалить этот вопрос на плечи непосредственного руководства! Чтобы проблема своим тяжким грузом не тебе настроение портила, а кому-нибудь ещё. Кукушкину, например!

К счастью, найти его было несложно. В последние дни он посвятил всего себя застраиванию склонов скалы.

Зимой промышленный комплекс на окраине города не останавливал работы. Запасов материалов хватило на то, чтобы каждый день цеха выплёвывали из себя металлические слитки, бетонную смесь, кирпичи и обработанный камень.

Труд пока был преимущественно ручной, но вопрос с автоматизацией остро стоял на повестке дня. В одном из убогих цехов, больше похожем на сарай, приступили к сбору турбины первого генератора для будущей гидроэлектростанции. Хотя дамбу СИПИНы ещё не опустили. Этот процесс мне надо было самому проконтролировать.

Также город активно собирал баллы на биогенератор, который можно было купить на Большом Алтаре. Мощность у него была не слишком большой, но на цех средних размеров хватило бы. Я, к сожалению, мог только глупо таращить глаза, когда обсуждались такие вопросы. Конечно, я изучал электромагнетизм в школе… Но, во-первых, когда это было? Во-вторых, зачем оно мне было нужно? В-третьих, я вообще юрист!

Так что общее понимание ситуации у меня было, а вот в частностях… В частностях я был полный ноль. Зато я точно знал, что Кукушкин либо там, в промышленной зоне города, либо на склоне скалы – размечает будущее строительство.

И после недолгих поисков я наконец-то узрел его ослепительно белый костюм. Он смутно угадывался среди облака пыли, что поднималось каждый день над скалой, после того как сошёл снег и ушла вода, в которую он превратился.

- О! Вано! А ты чего тут? – заметив меня, Кукушкин отвлёкся от работы, пожал руку и почти вежливо попросил: – Так, ты подожди минуту, я сейчас… Ну и какого хрена у вас не прямоугольник, а какое-то кривое дерьмо?

- Так склон-то кривой! – оправдывался парень, видимо, бывший начальником в косякнувшей бригаде. – Вот и сбились…

- Сбились они, а!.. Как деньги считать, так каждую копейку считают, не сбиваются! А как землю разметить, так им любая мелочь мешает! – Кукушкин сердито засопел. – А ты на своей жене, Пар, тоже с ритма сбиваешься постоянно? Она, знаешь ли, у тебя тоже не сильно плоская!

- Нет, ну это… Ну жена же… – смутился парень.

- Вот и к этому сраному фундаменту ты должен подойти, как к своей жене! Понимаешь?! Что бы там ни выступало, как бы ни изгибалось – всё должно быть ровным и непрерывным! Увижу ещё раз, что вы сбились – пойдёте огороды размечать в Нижний город! Всё понял?!

- Понял! Больше не повторится! – Пар сразу подтянулся, почти по стойке смирно встал. Видимо, размечать огороды не хотел.

Впрочем, я его мог понять. Я тоже пока в Нижний город боялся соваться. Там после весенних разливов натуральное болото стояло. Дорогу от ворот до вала кое-как замостили кривыми досками, но шаг в сторону – и завязнешь по колено.

- Так… Вано! – вспомнил обо мне Кукушкин, смерив задумчивым взглядом. – А вот хорошо, что ты тут сейчас появился! Очень хорошо!

- Не, Иваныч, плохо… – не согласился я.

- Хорошо-хорошо! – настаивал мэр. – Вот ты мне сейчас и расскажешь, что там с госпиталем и где его размещать! Давай, жги!..

Я готов был рассказать Иванычу про то, что ночью увидел в ночном небе, но никак не готов был рассказывать про госпиталь. Как-то так получилось, что эту задачу внезапно свалили на мою группу. Вроде и речи об этом сначала не шло… А потом этот пункт взял и образовался в списке наших дел. Видимо, потому что врачей в Алтарном почти не было, а единственный признанный специалист состоял в нашей группе.

И да, я отлично помнил, что Лена – гинеколог. И даже диплом врача не получила. Но когда это волновало нашего мэра? Пару раз Лена засветилась как врач – и теперь она врач. Причём самый уважаемый в городе. И всё… Проект городской больницы вынь да положь! Ну, то есть, жги!

Хотелось достать огниво и, в самом деле, что-нибудь сжечь. Чтобы полыхало долго, с метаниями вокруг огня людей с вёдрами, орущим на всех мэром и моральным удовлетворением внутри. Но по утрам Иваныч к шуткам обычно не расположен. Поэтому пришлось вспоминать, что мне там Лена накануне говорила.

- Ну, как ты понимаешь, есть только общие прикидки… – затянул я, старательно вспоминая эти самые «общие прикидки».

- Да хоть какие! Ты мне скажи, где расположить, и сколько места надо! – отрезал Кукушкин. – А если ещё скажешь. где твоей группе штаб строить – и вовсе будешь молодец.

- А если не скажу, то кто тогда? – уточнил я.

- Не кто, а за что! – сурово сдвинув брови, поправил меня Кукушкин.

- И за что? – заинтересовался я.

- За яйца! – рубанув воздух ребром ладони, отрезал мэр. – В назидание другим тормознутым!

- Протестую! Городская больница… Или госпиталь? Да один хрен… Короче, это дело важное и суеты не терпит! – возразил я, одновременно соображая, чем бы таким мэра озадачить, чтобы он побыстрее от меня отстал. – И вообще… Ты так и не сказал, сколько этажей планировать!

- Да хоть сто!.. Хотя, нет, подожди… – Иваныч задумался, давая мне время собрать мысли в кучку. – Давай так. Не больше пяти!

- Тогда… Прямоугольник семьдесят пять на двадцать пять! – тут же выдал я.

- А чего так ровно-то? – удивился мэр.

- А почему бы и нет? – улыбнулся я. – Предварительно, нам хватит. А на лишней территории посадим газон.

- Не… Так не пойдёт, – покачал головой Кукушкин. – У меня тут и так места нет. Надо точные размеры.

- Для точных размеров надо знать размеры кабинетов, размеры палат, размеры процедурных, размеры лестницы и ширину коридора, – сразу же нашёлся я. – А чтобы это знать, Лена должна всё рассчитать.

- Да что там считать-то? – возмутился мэр. – Поди, не Эрмитаж!

- Ну, может, и не Эрмитаж, а здание всё равно общественное, – парировал я. – А мы даже не знаем, с какой стороны вход у него делать. Ты же заранее место не определил!

- У меня, знаешь, генерального плана строительства тоже нет!.. – буркнул Кукушкин, а потом подумал и махнул рукой куда-то в сторону. – Ладно, пошли… Посмотрим, где строить лучше...

При этом мэр зачем-то потопал вверх по склону. На что я, да и, наверно, Лена, были категорически несогласны.

- Иваныч, ты вверх не ходи! Ты вниз ходи! – попросил я. – Внизу надо место искать!

- Там уже всё занято! – нахмурился Кукушкин.

- Ну вот и зря занято! Тебе нужен госпиталь или дорога смерти к нему? Пока больного на эту гору затащишь, он коньки двинуть успеет. У нас, между прочим, машин скорой помощи нет.

- Да… Это верно… – Кукушкин снова задумался, а затем лицо его просветлело, и он двинулся вниз, поманив меня за собой. – Есть местечко! Но тогда вы будете по размерам ограничены! Так и знай. Там участок шестьдесят на двадцать восемь. На улицу выходит более короткой стороной. Зато, получается, в самом начале склона!

- А кого там планировали разместить? – поинтересовался я.

- Кого планировали, тех уже не разместят! – отрубил мэр. – Больница нужнее.

Мы двинулись вниз, сквозь пыль и мечущихся работников стройки. Если бы я шёл так же нагло и прямолинейно, меня бы точно тут с ног сбили. Но Кукушкину предпочитали уступать путь, поэтому он, как могучий корабль в человеческом море, быстро двигался к своей цели. А мне оставалось идти за ним и не отставать.

Весь склон вокруг дороги был утыкан столбиками, соединёнными бечёвкой. На некоторых участках уже начинали выравнивать почву. Сначала снимался грунт до скального основания, а затем и оно само выравнивалось. Ну или хотя бы рубилось ступеньками, чтобы можно было на них опереть фундамент. В общем, работёнка была так себе. Нудная, тяжёлая и пыльная. И пыль, как я уже заметил, стояла столбом.

Всю эту огромную стройплощадку, что характерно, Кукушкин умудрился организовать за те дни, когда стало потеплее и посуше. Так что способностям нашего мэра устроить прямо на ровном месте хаос, ведущий к порядку, я мог только поражаться. Правда, этот хаос активно распространялся вокруг, захватывая всё новых и новых участников. В том числе, и меня. Что мне категорически не нравилось.

Участок, выбранный Кукушкиным для больницы, оказался на самом краю стройки. И в самом начале склона, как я и просил. Размеры у него были небольшие, форма – вытянутая. По размерам – всё, как сказал Иваныч. Правда, намечалась большая проблема с окнами….

Дело в том, что соседние постройки располагались к участку почти вплотную. Как при этом обеспечить нормальное освещение внутри здания, я даже представить не мог. В идеале, надо было делать искусственное освещение. Но где же его взять-то?!

Впрочем, были и другие варианты, которые мы пока не успели рассмотреть. К примеру, сделать внешнюю стену неровной – чтобы появились своеобразные колодцы, куда будет падать свет. Или вообще организовать здание по принципу торговых рядов, соорудив по центру стеклянную крышу на несколько этажей.

- А соседи будут кто? – поинтересовался я.

- Жилые дома, – отозвался Кукушкин, оглядывая участок. – К вашему госпиталю они будут обращены глухой стеной.

- И даже переулочка не будет? – уточнил я.

- Не стоит плодить в городе криминальные места! – усмехнулся мэр. – Лучше, чтобы никаких лишних переулков не было. Заодно и стена будет общая: легче отапливать.

- Огорчительно… Но некритично! – решил я. – Подходит.

- Ну и хорошо… Хоть одна гора с плеч! – вздохнул Кукушкин. – Пошли в мэрию зайдём… Я тебе квиток с номером участка выдам.

До мэрии от будущей больницы было недалеко. Точнее, до того сарая, который пока назывался мэрией. Со временем она должна была переехать на склон. И я даже не сомневался, что Кукушкин успеет сделать это до следующей зимы.

В кабинете Кукушкина царил красноречивый беспорядок. На столе и других горизонтальных поверхностях высились горы документов. На полу вдоль стен громоздились глиняные таблички. Часть документов была сделана ещё на выделанной коже, часть – на нашей бумаге времён первого производства, а часть – уже на наших новых листах. С каждой новой партией у моих ребят получалось всё лучше и лучше.

- Освободи себе стул и садись, – предложил Кукушкин, приземляясь на единственное свободное место.

Я снял с одного из стульев стопку кожи и уселся, сложив всё прямо на пол.

- Пытаюсь успеть всё ещё вчера! – пояснил мэр царящий в его кабинете бардак. – Мы постоянно не успеваем… Постоянно… То, что планировалось на зиму и неспеша, приходится делать весной и хаосе.

- Может, всё-таки поменьше спешить? – заметил я.

- А не спешить не получится! – развёл руками Кукушкин. – Вот тебе пример! В прошлом году запланировали сделать погреба. Чтобы уже в этом году было, где продукты хранить. В скале были три длинных щели. Внутри построили коробы из камня, оставили воздушную прослойку, а щели тщательно глиной замазали. К концу осени аккурат уложились. Не спешили. А когда по весне начали закладывать лёд, чтобы там холод продержался подольше, обратили внимание на размер погребов. Знаешь, на сколько людей там хватит запасов?

- На сколько? – поддержал я тему.

- Да тысячи на три, не больше! – вздохнул Кукушкин. – То есть мы, не торопясь, делали погреб, который уже не может прокормить весь город. А ведь в прошлом году ситуация была просто ужасающая! Одни плоды да корнеплоды. И вторые ещё могут полежать, а первые портятся за несколько дней.

- Теперь ещё горох есть! – напомнил я.

- Да сколько его, того гороха? – посетовал мэр. – Понимаю, сейчас всем кажется, что я лютую, требую невозможного… Так я и сам делаю невозможное! У нас тут населения уже под двадцать тысяч человек. И всех надо вот прям ща организовать на работы. Я хотел сделать центр занятости, но планировал этим заняться зимой. А ты сам знаешь, какая у нас зима выдалась. И теперь мне приходится в ручном режиме запускать производства, вспашку земли и посадку первых растений, одновременно организуя этот центр занятости… Я поэтому всё на вас, глав групп, теперь и валю.

- Горох можно собрать у гор, – напомнил я.

- Можно, – кивнул мэр. – Осенью, в самом начале. А чтобы его собрать и желательно весь, надо организовать пару тысяч сборщиков. И охрану для них. А также их доставку до места сбора, ну и размещение там. И это при том, что погода уже портиться начнёт… Может, кстати, твоя Западная фактория вместить три-четыре тысячи человек?

- Нет, – честно признался я.

- Значит, придётся организовывать временный лагерь. А этих людей ещё надо кормить, поить, а многих и одевать... И кто-то этим всем должен заниматься. И это явно должен делать не только я. Вот и считай, сколько это труда. А соберут они всей толпой сколько? Тонну гороха? Две? Три?

Я пожал плечами.

- И я не знаю, – согласился мэр. – Приходится планировать вслепую. А будет ли от всего того толк?

- У нас впереди ещё четыре года! – решил утешить его я.

- Три с половиной… – хмуро поправил меня мэр. – Здесь год длиннее. Да и день, как мне кажется, тоже чуть длиннее. Вот и получается, что полтора года из пяти мы уже проваландались. До того, как капсулы отчалят, осталось всего два лета, Вано! Два! Понимаешь? А что потом? Пищевой рацион стоит двадцать баллов на обычном Алтаре и десять на Большом. За рядовую работу рабочие на стройке получают в день от пяти до тридцати баллов. Да им просто не на что будет покупать еду! Её должен будет обеспечить город!

Мы помолчали. Я не знал, чем помочь Кукушкину. Мой горизонт планирования пока что составлял, в лучшем случае, дней тридцать-сорок. А наш мэр пытался заглянуть аж в следующий год.

- Я уже перевалил на крупные группы всё, что мог… – вздохнув, добавил Кукушкин. – И всё, что мог, свалил на подчинённых. Но у меня не хватает кадров, Вано! Не хватает ресурсов! Ничего не хватает!.. А я понимаю, что ещё лето, потом зима, потом лето… И каждый житель города должен быть обеспечен комнаткой, обогревом, канализацией, пусть и проложенной прямо по улицам, водой и едой, одеждой… Потому что капсулы могут покинуть нас чуть ли не зимой. А надо бы ещё дров запасти. Или уголь найти. Ладно…

Иваныч устало помассировал виски, а потом внимательно взглянул на меня:

- Ладно… Пожаловался, и хватит! Ты же ко мне не для того пришёл, чтобы внеочередной нагоняй получить, да?

- Нет, конечно! – спохватился я. – Иваныч, тут такое дело… Я тут ночью в небо пялился!

- Счастливый, мне вот как-то не до того… – усмехнулся мэр.

- Скоро будет до того! – ободрил я его. – В общем, там в небе, прямо над нами, летает орбитальная хрень, где сидят взбунтовавшиеся СИПИНы. И эта хрень видна невооружённым глазом. Летит на низкой орбите. Размеры где-то тридцать на десять километров. Вот такие дела…

- Ну несложно было догадаться, раз от нас видна… – нахмурил брови Кукушкин. – И что СИПИН говорит?

- Говорит, чтобы не волновались. Мол, всё под контролем, – пожал плечами я.

- Значит, дело дрянь! – кивнул мэр. – Вот и ещё одна проблема выскочила на ровном месте.

- Извини, – я виновато развёл руками.

- Да тебе-то чего извиняться? Ты увидел и сообщил. Правильно всё сделал…

Мы снова помолчали.

- Ладно, с хренью мы ничего сделать не можем! – Кукушкин кивнул своим мыслям. – А вот с другими делами вполне способны разобраться. Вано, ты когда в свою факторию?

- Послезавтра отправлюсь.

- Зайди сюда перед поездкой. Я возьму у наших умников мерные верёвки. Как поставят плотину, надо будет замерить отверстия, чтобы заслонки сделать… – Кукушкин снова помассировал виски. – А как вернёшься, топай в свою большую экспедицию. Пора бы уже закончить с этим вопросом и посадить тебя тут, в городе... Здесь ты мне гораздо нужнее.

Я только и смог, что скорчить недовольную морду.

- Ты мне рожи тут не строй! – поморщился Кукушкин. – Всё, заканчивается вольная жизнь! Пора работу работать. Ты глава группы, а не перекати-поле. Значит, придётся тебе командовать, разводить бюрократию и быть серьёзным человеком. Оставь путешествия тем, кто себя ещё не проявил!

- Быть серьёзным человеком – это скучно! – пожаловался я.

- Нет, поверь, скучать тебе не придётся… – усмехнулся мэр. – Сначала тебя завалят работой. А как только чуть-чуть разгребёшь, небось, уже и дети появятся. И будешь ты бегать, Вано, как белка в колесе, чтобы обеспечить им будущее. Не за страх, а за совесть будешь.

- Ску-ко-та! – повторил я с улыбкой.

- Да… И нет, – покачал головой Иваныч. – Я тебе обещаю, когда ты опомнишься, когда разгребёшь дела – будешь уже седым, старым и из тебя будет сыпаться песок. Все приключения, которых тебе захочется – это пойти порыбачить на реку, и чтобы никто не трогал. А твои походы… Их уже будут проходить в школах твои же внуки, в рамках школьного курса… Кстати, школы… Надо же для школы место запланировать!

Выцепив на столе несколько листов, Кукушкин начал их разглядывать.

- Школы, система образования… Массовая нам не подойдёт… Детей мало, надо всех обучить чему-то полезному… Значит…

- Учебники нужны! – вставил я, надеясь, что к моменту появления этой прибыльной темы мои ребята уже «изобретут» печатный станок.

- Да… Видишь! – Кукушкин посмотрел на меня. – Вот так и будет! Мы что-то будем вспоминать, хвататься за это, решать в последний момент… И так одно за другим, одно за другим… Так что, считай, Вано, гуляешь ты на вольных хлебах последний год! Больше такого не будет.

- Ожидаемо. Но как-то слишком быстро… – я недовольно поморщился.

- Успокаивай себя тем, что твои внуки будут про твои героические забавы в учебниках читать! – усмехнулся Кукушкин. – Но есть плюс, Вано! Есть! Ты будешь руководить группой, в которую многие будут мечтать попасть! Стать частью вашего коллектива будет несбыточной мечтой для многих жителей города! А сам ты будешь богат и всем обеспечен.

- Но несвободен в своих поступках и действиях, – грустно кивнул я.

- Да, всё так! – кивнул Кукушкин. – Всё так… Но ты всегда будешь помнить о первых двух годах на этой планете… Если мы все, конечно, не вымрем с голоду.

- Вот! – я покивал. – Расстроил ты меня. Пойду расстраиваться.

- Иди-иди, – покивал Кукушкин, а когда я уже вышел из кабинета, крикнул мне вслед: – Увидишь Вавася, гони его ко мне!..

- Ладно! – отозвался я.

На улице я остановился и вздохнул пыльный воздух полной грудью. Последний год свободы был объявлен. Я был бы полным дураком, если бы надеялся, что вольная жизнь будет продолжаться вечно. Но надеялся, что у меня ещё есть в запасе немного времени.

Оказалось, его не было. Не было совсем. Если Кукушкин в своих расчётах прав, то на следующее лето город уже должен выйти на самообеспечение едой. У всех должен быть тёплый угол, всем должно хватать воды и тепла. Нереальная задача…

Но кто-то должен будет её выполнить. И этим кем-то буду, скорее всего, я. Кукушкин всё продумал заранее. Он стянул в Алтарное людей, отобрал среди них будущих руководителей, дал нам всем нагуляться и набеситься… А теперь планировал посадить в кабинеты на административную работу.

Это было тоскливо. Адреналиновый наркоман внутри меня плакал и рыдал. Но это было ожидаемо. И это было правильно. Поэтому адреналиновому наркоману придётся завалить хлебало и заткнуться. Эпоха безумства подходила к концу. Однако впереди ещё была долгая весна и долгое лето.

За это время можно сотворить ещё немало безумного… Надо оторваться напоследок.

Я улыбнулся.

И сделал первый шаг навстречу последним приключениям.

Глава 3. Чрезвычайно беспокойная

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать третий день. Рождение и смерть в ночи.

Ночь ознаменовалась рождением! Рождением первого птица!

Двадцать два его собрата ещё не спешили вылезать на свет божий. А этот подлец взял и вылез.

Прямо посреди ночи. Пока никто не видел.

И первым делом отправился искать еду. Для чего расковырял самое маленькое яйцо в кладке. И сожрал собрата, пока тот не успел прийти в себя.

Где-то в нашем лагере, за пределами загона для будущих птицев, печально завыли бестии. Хором. Но никого, к сожалению, не разбудили. Потому что подвывают они часто, и наши ребята уже привыкли эти ночные вопли игнорировать.

А птиц-первопроходец, наскоро утолив первый голод, отправился дальше изучать большой и вкусный мир. Подойдя к невысокому ограждению, он задрал одну из длинных задних лап, перелез через колья – и пошёл исследовать окрестности.

Но, к счастью для всех, застрял у сушилки для вяленого мяса.

Благодаря длинным, как у цапли, ногам, а также крепким не по возрасту мышцам и острым когтям, до мяса этот поганец добрался без проблем. После чего решил снова потрапезничать, напрочь игнорируя тот факт, что мясо было пересоленным до безобразия.

Мы часто вялили добычу, но хранилась она не так долго, как хотелось бы. Поэтому большую часть мяса обрекали на долгое хранение, буквально пропитав солью и солнечным светом. Вот на такое-то мясо птенец и наткнулся.

Всё рассказанное ранее было, скорее, предположениями. Потому что свидетелей у процесса вылупления и побега не было. Как мы их потом ни искали. А вот процесс поедания вяленого мяса застал один из наших жителей...

Почему Батыю не спалось, он не признался. Подозреваю, просто его чернокожая валькирия устроила ему весенний полуночный марафон. Вот и вылез он охладиться из жарких объятий на свежий ночной воздух. А в качестве одежды бравый монгол натянул лишь штаны и сланцы. Этого ему показалось достаточно.

Сколько раз я предупреждал своих, что на незнакомой планете надо всегда быть готовым к дерьму? Либо сам вляпаешься, либо догонит – и тогда всё равно вляпаешься! Но никто осторожного Вано не слушает.

Батый, выбравшись из капсулы своей ненаглядной, быстро замёрз. Правда, возвращаться не стал – потому что уже далеко отошёл. Гораздо ближе был тлеющий костёр, вокруг которого по вечерам теплилась социальная жизнь ближайших капсул. Туда-то он и направился.

Раздув пламя, Батый немного согрелся. И только вытянул ноги и потянулся, как услышал за спиной «Ур-р-р-рь?» – от которого у него мурашки по коже забегали табунами. Стараясь не делать резких движений, он обернулся и увидел у сушилки с мясом странное существо, напоминающее «чужого» из древних ужастиков.

Рост – метр с кепкой. Зато в наличии имелись: длинный хвост, мощные задние ноги, короткие передние лапки, а ещё вытянутая морда с клювом, полным острых зубов. И в довершение картины, нежный пух по всему телу. Трогательный и лёгкий, как на созревшем одуванчике.

А ещё очень много слизи и крови.

Видимо, этой слизи хватало как в его собственном яйце, так и на сожранном братишке. И когда птенец добрался до нашего Батыя, она ещё капала на землю – с противным хлюпаньем.

Разом подобравшись, наш доблестный завоеватель чернокожих валькирий как… Заорал!..

- Надад туслаач!!! – вопил Батый, призывая, стало быть, на помощь.

Орал, правда, на монгольском – видимо, от стресса. Поэтому никто не понял, чего он там кричит. Кроме, наверно, ещё пары монголов из нашей группы. Но орал-то он громко, с чувством…

Поэтому сразу же нашёл сочувствующих.

Первым к Батыю присоединился птенец. И в ночной темноте снова раздалось это его противное «Уу-у-урь! У-у-у-урь!».

А следом подтянулись бестии, опять истошно завыв.

Апогеем всего этого безобразия стала реакция наших дежурных. Один из них, надо сказать, успел раскачать свою капсулу до прожектора. Его-то он и включил, услышав инфернальные крики в темноте. И предусмотрительно направил на звук, прежде чем идти проверять, кто это нарушает общественный порядок.

Яркий свет испугал новорожденного птенца. Он метнулся в сторону, а потом всё-таки опомнился, вернулся, ухватив самый большой шмат вяленого мяса… И снова ринулся прочь из светового круга!..

Батый, обретя личную смелость во внезапной вражеской трусости, тоже не сплоховал. Подхватил поленце из запасов для костра и с воплем метнулся за страшной зверюгой.

Что он там при этом орал, смогли бы разобрать лишь два других монгола из нашей группы. А русские разобрали только слова, которые в приличном обществе не используют – ну потому что очень уж неприлично.

Надо сказать, на момент бегства птенца и Батыя никто ещё не сподобился вылезти из своих капсул. Так что дежурный с прожектором решил, что надо бы добавить веселья – и рубанул на пару секунд ревун. Этот протяжный и тоскливый звук окончательно добил неустойчивую психику новорожденного «птица», и тот попытался забиться в какую-нибудь безопасную щель.

Ближайшей щелью оказалось узкое пространство между стенкой капсулы и краем открывающейся двери. Это наша врач Лена хотела выскочить с набором «лечилок» и бинтов. Спешила на помощь возможным пострадавшим, раз уж кто-то так истошно вопит в ночи.

И само собой, не успела дверь открыться, как в неё просочилось что-то склизкое, «у-у-у-ркающее» и страшное. Лена завизжала во весь голос, уронив сумку с медикаментами. Единственное, что она успела из сумки достать – это скальпельный нож, подаренный городом, то есть Кукушкиным, за неоценимую помощь в борьбе с дристательной эпидемией.

Проскочивший в её капсулу птенец заверещал, проскальзывая на белом полу испачканными в слизи лапами, и попытался спрятаться ещё куда-нибудь поглубже. Но не нашёл куда, поэтому заполошно заметался от стены к стене.

В этот момент дверь открылась уже настежь, и в капсулу влетел полуголый мужик с поленом наперевес.Лена завизжала ещё оглушительней, а птенец снова заверещал от ужаса. При этом он угрожающе раскрыл клюв и выставил вперёд когти, отчего из его пасти на пол выпал шмат вяленого мяса, испачканного в крови и слизи.

А перепуганная Лена зажмурилась… И технично загнала скальпель, куда удалось попасть. То есть, в печень Батыю.

Через секунду открыв глаза, она поняла, что сделала что-то неправильное… И вообще умирающий прямо в её капсуле человек ей смутно знаком… Поэтому нагнулась, чтобы вогнать в шею несчастному ещё и «лечилку». А потом выдернула скальпель, потому что… Ну надо же честной девушке чем-то защищать свою честь! Мало ли кто ещё этой неспокойной ночью зайдёт в гости.

Тем временем птенец, ополоумевший от происходящего, окончательно потерял связь с реальностью. Решив, что лучшая защита – это нападение, он кинулся на «опасную» девушку, врубив максимальную скорость. И, понятное дело, на этот раз никакой скальпель Лене не помог. Потому как даже у новорождённого «птица» скорость оказалась выше, чем у человека.

Острые когти резанули по рукам, и злосчастный скальпель выпал, снова втыкаясь Батыю в живот. А сверху приземлилась кричащая от боли Лена.

И в этот прекрасный момент в капсулу ворвался с копьём наперевес Хир-Си.

При виде двух раненых тел и страшной твари, яростно визжащей и измазанной в крови, гигант не стал искушать судьбу. И оперативно насадил птенца на копьё, как курицу на вертел.

Вот так и закончилась наша первая попытка животноводства, инициированная Дунаем…

Здоровяк был безутешен.

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать четвёртый день. Ловите плот!

Вообще-то я человек ленивый. Поэтому путешествие в факторию на своих двоих меня совершенно не устраивало. А все баги были заняты на работах в Алтарном.

Делать плот для путешествия в одну сторону я тоже не хотел. Тогда бы пришлось просить у Кукушкина дерево, у Ольши – работников, а у своей группы – денег. Это долго, лениво и вообще немного стыдно.

Японские отряды после этой зимы никто не видел. А значит, возродившись, окаянный Мураяма, скорее всего, увёл остатки армии на север.

И вскоре поставки материалов из посёлка Намжала и Восточной фактории на запад возобновились.

У Алтарного даже была бригада, которая занималась отловом плотов с камнем, постоянно дежуря на берегу. За день до отъезда я договорился с этой бригадой, что они за дополнительное вознаграждение поймают нам плот с солью, чтобы на нём смогли уплыть я, Мелкий, Кэт и Славка.

Вот только утром на берегу не оказалось ни одного плота… И я пошёл выяснять, в чём дело.

Радости новых открытий не получилось. Оказалось, что меня банально кинули!.. Конечно, я выплатил горе-работникам только небольшой аванс, а остальное обещал отдать после поимки плота… Но дело-то не в деньгах, а в обиде, которую испытываешь, когда тебя кидают!..

Рабочие, глядя на меня честными-пречестными глазами, клялись, что никаких договорённостей не было. И денег тоже. А тут на шум и полицейские подоспели. На берегу они вроде как дежурить не должны были, но, проникшись служебным рвением, решили вмешаться. И первым делом спросили про доказательства, которые у меня имеются.

К сожалению, никаких доказательств не было. Все договорённости были устные, поэтому в какой-то момент я внимательно посмотрел на каждого работника, с целью запомнить их лица на всю оставшуюся жизнь.

- Как будет возможность, сочтёмся!.. – пообещал я им, запечатлев их наглые морды в памяти.

И потопал к ожидавшему меня Мелкому.

- Чо, киданули? – спросил тот.

- Ага… Уроды… – я покачал головой, усевшись на берег.

- Козлы! – согласился Мелкий. – И чо теперь? Типа, пешкодралом?

- Сами плот поймаем!.. – буркнул я. – На складе были верёвки с крюками. Зацепим ближайший, какой приплывёт…

Мы быстро сгоняли за верёвками, заодно предупредив Славку и Кэт, что задерживаемся с выходом. И вернулись на берег – ждать плот.

Беда в том, что за сутки мимо Алтарного могло проплыть три-четыре плота с солью. И это было слишком мало, чтобы с гарантией к утру получить хотя бы один. Так что мы просто сидели и ждали, наблюдая, как рабочие, которых лично я тихо ненавидел, вылавливают очередной груз камня.

Вообще сидеть и негодовать – это вредное и контрпродуктивное занятие! Но мне было плевать. Я прекрасно понимал, что сам лопухнулся, фактически подарив деньги этим хитрецам. С другой стороны, паспортных данных у нас нет, так что как делать расписку? Просить СИПИНа, чтобы подтвердил наши договорённости? Ну как-то неправильно его по таким пустякам дёргать.

Пока я сидел и размышлял, с востока донёсся далёкий шум. И с каждой секундой он становился всё громче. Я, Мелкий, стражники, полицейские, рабочие, ловившие плот, да и простые прохожие, которым что-то понадобилось на берегу реки – все с удивлением уставились в сторону шума.

А спустя пару секунд из-за изгиба реки вынеслась бурлящая волна, тащившая с собой мокрые коряги, кучу мусора и сразу три плота. Два с камнем, один – с солью. Причём, судя по тому, что часть груза просто смыло – плоты пережили не самое спокойное путешествие.

Рабочие, только успевшие добраться до мелководья, засуетились, спеша выбраться из воды. Но и так было видно, что они не успеют, даже если бросят уже выловленный плот. К ним на помощь бросились полицейские и пара мужчин. Наверно, мы бы тоже могли помочь, но…

- Карма, сука… – глубокомысленно изрёк Мелкий. – Инста! Мгновенная, то бишь!

- Надеюсь, их штрафуют за упущенные плоты! – угрюмо кивнул я. – Давай попробуем наш с солью зацепить…

Мы встали и спокойно направились к берегу, подготавливая верёвки с крюками. Волна тем временем добралась до рабочих, захлестнув бурлящим потоком и их, и ранее пойманный плот. Река выплеснулась из берегов, выкинув на берег принесённый мусор. Но на этом не успокоилась… Сбила одного из полицейских с ног, подхватила волной и унесла на стремнину.

Чтобы не повторить его судьбу, мы с Мелким взобрались на высокие прибрежные камни. А затем раскрутили верёвки с крюками и метнули их к «своему» плоту, который как раз проносило рядом с берегом. Крюк Мелкого ни за что не зацепился, а вот мне повезло больше…

Верёвка натянулась, а я упёрся ногами, стараясь остановить плот в одиночку. Меня с силой потянуло вперёд – пришлось даже сделать пару шагов к краю камня. К счастью, Мелкий уже вытянул свой крюк и сразу повторил бросок. Успел как раз вовремя – потому что мой крюк сорвался. Теперь уже гопник удерживал плот, а я повторял бросок.

- Сто-о-ой! Сто-о-ой! – закричал оставшийся на берегу полицейский, бросаясь к нам. – Помоги им!

Рабочие ещё умудрялись оставаться на плаву: хватались за плот, который закрутило гигантским водоворотом, образовавшемся на отмели перед Алтарным. Вода там ударилась о камни, и часть волны потянуло в обратную сторону вдоль противоположного берега.

Все три плота с камнем по-прежнему не ушли далеко от города, и наверняка их можно было выловить. Только полицейский, которого сбило с ног, куда-то пропал. Видимо, тело далеко унесло.

- А где твой напарник? – крикнул я подбегающему стражу порядка.

- Унесло его… Вытащи рабочих! Быстрей! – полицейский остановился и указал на цепляющихся за плот парней.

- Не, нафиг надо! – ответил я, бросив крюк на «наш» плот.

- Но… Они же утонут! – возмутился полицейский.

- Гы… Утонут – клонируются! – напряжённым голосом ответил Мелкий, пытаясь удержать нашу тяжёлую добычу.

- Да возродятся они! Не переживай! – подтвердил я, натягивая канат.

В этот момент нам с Мелким наконец-то удалось перебороть силу потока, чтобы начать подтягивать плот к берегу.

- Да что ж вы за люди такие!.. – возмутился полицейский, окидывая нас презрительным взглядом.

Но мы не ответили, продолжая тянуть плот к берегу. И это, похоже, окончательно вывело молоденького полицейского из себя...

Ругаясь сквозь зубы, он снял с крючка на поясе арбалет и взвёл его, продолжая наблюдать, как мы тянем плот к берегу. А потом всё-таки собрался с духом, навёлся и приказал:

- А ну, бросили канаты!

- Ты хорошо подумал? – уточнил я, покосившись на него.

- Ты мне поговори ещё!.. – рявкнул страж порядка.

- А болт-то у тебя только один, начальник! – пропыхтел Мелкий, удерживая канат.

- Вам, уродам, и одного хватит! – зло ответил парень.

- Ты ведь в курсе, в кого целишься, да? – поинтересовался я.

- В мудаков! Канаты выпустили, сказал! – не сдавался полицейский.

Переглянувшись с Мелким, мы с тяжёлым вздохом выпустили канаты. А полицейский осуждающе поморщился, указав нам арбалетом в сторону города.

- Давайте, в отделение! – потребовал он. – И чтоб без резких движений!

Дневник Перова В.Д. по прозвищу Вавася

Четыреста двадцать четвёртый день. Когда всё наперекосяк.

Получать нагоняй от Кукушкина всегда неприятно. Наш дорогой мэр, если очень хочет, умеет сделать больно, даже просто здороваясь. Так что в своё отделение я входил сильно расстроенным. Зато замотивированным как можно быстрее наладить работу полиции.

И первым прилетело дежурному за стойкой у входа.

- Ну и что ты тут расселся со своим отваром? – спросил я его самым мрачным голосом.

- Виноват, шеф! – сразу же подскочил тот, опрокидывая кружку. – Виноват!..

Дежурный кинулся к своей кружке. А я подумал, что требование Кукушкина о дальнейшем расширении штата и одновременном сокращении расходов на этой неделе, возможно, получится выполнить. И даже легче, чем я предполагал.

- Молодец! – похвалил я дежурного, который всё-таки поднял кружку и теперь растерянно смотрел на остатки отвара на земляном полу. – Остался без премии! Нечего в открытую на посту чаи гонять.

- Виноват… – понуро ответил тот.

- Ладно, что у нас произошло за утро? – немного успокоившись, спросил я.

- Трое человек – драка на рынке, – отчитался дежурный. – Сидят в клетке. Ещё двоих задержал на берегу реки Потапов.

- За что задержал? – уточнил я.

- За отказ в помощи, – немного смутился дежурный.

- Что за хрень? – не выдержал я. – Мало того, что задержал кого-то за пределами города, так ещё и по такому тупому обвинению! Ничего умнее придумать не мог?! А Макс куда глядел?! Он-то опытный!

- Так это… Утонул Макс… – проблеял дежурный, почему-то укоризненно посмотрев на кружку в своей руке.

- Как утонул? – не понял я. – У нас сотрудник выбыл, а ты мне даже не сообщил?!

- Так он это… На репликации… Вернётся… – снова проблеял тот.

- Вернётся он… Где Потапов? И где задержанные?! – возмутился я.

- Я тут, шеф! – из коридора, ведущего к кабинетам, выскочил один из новеньких.

- И где твои задержанные? – поинтересовался я.

- В третьей клетке! – бодро отрапортовал он. – Задержал за то, что имели возможность, но не имели желания оказать помощь потерпевшим и полиции! А ещё дерзили представителю органов правопорядка! Ну то есть, мне.

- Потапов, ты идиот? – устало спросил я.

- Никак нет… – растерялся тот.

- Ты их где задержал, придурок? – уточнил я.

- Там, у реки… – ответил Потапов, явно не понимая, в чём проблема.

- А что ты у реки делал, придурок? – поинтересовался я. – У вас район патрулирования – в Верхнем городе!

- Шеф, так это… Мы просто шли с Максом, чтобы потом на маршрут выйти, и заметили, что рабочие с двумя мужиками скандалят. Ну это, вмешались… Потом не успели отойти, а тут…

- Потапов!.. Твою мать!.. – взревел я. – Мне за ваши самоуправства и так от мэра прилетело! А ты задерживаешь кого-то вообще за пределами города!.. Дебилы, мать вашу! Где твои задержанные?! Веди давай!..

Потапов вжал голову в плечи, но, судя по выражению лица, вину не осознал. Он провёл меня по коридору к последним трём комнатам, которые были переоборудованы в камеры. Чтобы удержать преступников внутри, пришлось фактически делать на выходе из каждой деревянные клетки. За что наши камеры и получили своё «клетушечное» название.

В первой клетке обнаружился знакомый мне торговец и ещё двое неизвестных. Все трое понуро сидели на полу, пряча лица, украшенные фингалами и кровоподтёками.

- Ну на-а-адо же! Хмелёв! – не удержался я. – И снова ты тут!

- Здрасти… – нерадостно буркнул торговец.

- Что на этот раз, Хмелёв? Снова кого-то обсчитал? – поинтересовался я.

А потом увидел, что тот собирается оправдываться… И, отмахнувшись, передумал слушать уже поднадоевшую песню:

- Знаешь что… Не говори! Знать ничего не хочу!

- Так я…

- Если снова тут окажешься, отправлю в Пущу лес валить! – отрезал я и двинулся дальше, не слушая жалоб торговца.

Тем временем Потапов встал навытяжку у двери в третью клетку. И с торжественным видом государственного обвинителя указал внутрь:

- Вот они, шеф!

Я подошёл к клетке, заглянул внутрь… Увидел, кто там находится… Сделал шаг назад, чтобы меня невидно было, и тихо прошептал:

- Да вашу ж машу! За что мне это?

- Вавася! Возвращайся! – подозрительно спокойным голосом предложил мне Вано.

- Мы тебя увидели, на! Хватит прятаться! – вторил ему Мелкий.

- Потапов? – очень тихо спросил я, глядя на очень гордого собой подчинённого. – Ты кого задержал, придурок?!

- Так это… Нарушителей! Не помогли! Не послушались!

Я посмотрел на Потапова с жалостью и сочувствием. И от этого его наконец-то проняло. Он неуверенно глянул в клетку, а потом снова на меня.

- Открывай… – посоветовал я ему. – Открывай-открывай…

- Так… А… – Потапов подошёл к двери и, растерянно пожав плечами, взялся за задвижку. – Ладно…

Первым вышел Вано. И его лицо мне очень не понравилось… Вообще-то Вано – парень весёлый, а тут от него прямо веяло плохим настроением. Ну очень недобрым. И совсем не жизнерадостным.

Прикинув в уме, чем это в перспективе грозит мне и всей полиции, я постарался как можно дружелюбнее улыбнуться.

- Вано, давай пропустим всё, что ты хотел сказать… Обнимемся… И забудем, что случилось? – не переставая миролюбиво улыбаться, предложил я.

- У меня очень плохой день, Вавась! – печально сообщил мне глава самой шебутной группы города. – Вчера я договорился с группой мудаков, что они выловят мне наш плот с солью. Даже заплатил им аванс… А утром они меня кинули, сказав, что мы им ничего не платили… А когда я уже почти решил, что я добрый человек и не буду раздувать скандал, вмешались два твоих полицейских. И затребовали у меня доказательства. Раздули всё-таки скандал и основательно подпортили мне настроение…

- Печально! – согласился я.

И тут же поделился своими проблемами, в надежде смягчить суровую морду Вано:

- А на меня Кукушкин наругался…

- Потом мне пришлось ловить плот самостоятельно, – игнорируя мои жалобы на жизнь, продолжил Вано. – Знаешь, кстати, зачем мне нужен плот, Вавась?..

- Соль понадобилась? – предположил я.

- Нет… Мне надо добраться до гор у моря, чтобы разместить там дамбу, на которой город разместит турбины электростанции!.. – тихо, но очень чётко проговорил Вано. – Я уже должен быть в пути!.. Но, как видишь, по-прежнему сижу в городе...

- А на меня Кукушкин наорал с утра… – повторил я, уже понимая, что легкий нагоняй от мэра явно не сравнится с тем, что сейчас чувствует Вано.

- …А потом я смотрел, как кинувших меня мудаков смывает река. А заодно тянул к берегу нужный мне плот… – всё с тем же лицом продолжил он. – И тут появляется твой архаровец. И требует, чтобы мы с Мелким всё бросили и помогли тем самым мудакам, которые меня кинули. А когда я отказываюсь, потому что у меня есть свои дела… Знаешь, что этот урод делает? Достаёт арбалет, нацеливает на меня с Мелким и под прицелом арбалета приводит сюда…

- А на меня Кукушкин ругался… – слабо оправдался я.

- Два часа в сраной клетке, Вавась! – тихо сказал Вано.

- Ну да… – согласился я, тяжело вздохнув.

В этот момент из клетки, потеснив Вано, вылез Мелкий. И, чуть сдвинув полу куртки, продемонстрировал мне рукоять револьвера:

- И заметь, на! В твоём отделении все бойцы живы! Натурально, испытание для моей психики было!

- Ладно… – сдался я. – Потапов!

- Да, шеф? – осторожно отозвался набедокуривший парень.

- Ты сегодня у нас не работаешь…

- Как так?! – нахмурился этот придурок, уставившись на меня.

- Вано! Мелкий! – я улыбнулся, посмотрев на Вано. – Я всё понял! Это совершенно неправильно! По идее, я, конечно, должен прикрывать своих подчинённых… Но именно сегодня, именно Потапов – весь ваш с потрохами!..

Вано как будто того и ждал. Он резко развернулся к Потапову и что есть дури засадил тому промеж ног.

- И-и-и-и-и… – тоненько взвыл провинившийся, опускаясь на колени.

- Давай только обойдёмся без членовредительства! – попросил я, неодобрительно поморщившись.

- Прости… Накипело чёт… – признался Вано, наконец, ухмыльнувшись. – Больше не буду, честное слово!..

- И без издевательств, ладно? – вздохнув, попросил я.

- Никаких издевательств! Просто он сегодня будет ловить плот! – широко улыбнувшись, ответил Вано. – А раз уж он заставил нас выпустить верёвки с крюками, которыми мы с Мелким это делали… То ловить плот он будет руками, по пояс в холодной воде!

- Ладно, справедливо… – кивнул я. – А если не поймает?

- Тогда ночью у него будет важное дело: он будет своими руками плот строить! – ещё шире улыбнулся Вано. – А утром я тебе его верну, целым и невредимым! И мощно прокачавшим строительные навыки!

- Потапов? – я посмотрел на этого дурня, зажимающего промежность, а тот со слезами на глазах глянул на меня. – Чтоб завтра как огурец был! Понял? Оправдания, что всю ночь не спал, не принимаются!..

- Да-а-а… – жалобно выдавил из себя тот.

- Вано, вы только это… Его арбалет и форму сдайте дежурному, ладно? Я сейчас его предупрежу!

- Да без проблем! – отозвался он совсем уже повеселевшим голосом.

И подмигнул мне.

А мне что-то стало слегка тревожно за Потапова… Но потом я подумал, что это будет хорошим уроком для других моих придурков. В конце концов, Вано – ни разу не злодей. Наверное, даже накормит этого дурня Потапова… А мои в следующий раз десять раз подумают, где и за что людей арестовывать.

Глава 4. Чрезвычайно быстро

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать четвёртый день. Категоричность – не порок, но сгубила многих…

Потапов оказался неплохим человеком, только очень уж прямолинейным и категоричным. Чёрное – это чёрное, даже если серое. А белое – это чисто белое, без всяких примесей. Примерно так он и представлял себе мир.

Плот мы поймали только вечером, так что я и Мелкий провели с этим несчастным полицейским, преданным собственным начальством, несколько часов. Хотя Вавася я ни в чём не обвиняю. Сам слышал, как Кукушкин на него ругался за то, что его архаровцы берега теряют.

- Ты на нас не обижайся, на! – первым нарушил тишину Мелкий, когда вернулся с тремя пищевыми рационами, а Потапов хмуро помотал головой, отказываясь от еды. – Мы, типа, хорошие парни!

Этот немудрёный аргумент, похоже, оскорбил полицейского до глубины души.

- Это вы-то? – мрачно сверкнув глазами, осведомился он.

- А ты чо, сомневаешься, да? – удивился Мелкий. – Посмотри на меня! Я ваще, типа, почти положительный чувак!

Полицейский изогнул бровь и с сарказмом посмотрел на гопника.

- С лёгким негативом из детства, на! Моральная травма, тип того! – хлюпнув носом, добавил Мелкий.

- Положительные, как ты говоришь, чуваки себя по-другому ведут. Ну уж точно не смотрят спокойно на смерть других людей! – отвернулся от нас Потапов, гордо воззрившись на реку.

- А мы спокойно и не смотрим, на! – пожал плечами Мелкий, всё-таки оставив пищевой рацион рядом со штрафником. – Мы либо печалимся, либо радуемся, на!

- На тех работяг, небось, с радостью смотрели? – с глубочайшим презрением спросил, как сплюнул, Потапов.

- С удовлетворением! – наконец, вмешался я.

- Каждому, типа, воздастся по делам его! Понимаешь? – кивнул Мелкий, приосанившись и величаво подняв палец к небу.

Сверху на палец немедленно капнуло. А какой-то ярко-бирюзовый жук размером с откормленную ворону радостно ужужжал дальше.

- Они нас кинули, на деньги. А мы не стали им помогать, – пояснил я, пока Мелкий брезгливо вытирал палец о траву.

- Они же умерли! – возмутился Потапов.

- Ну и что? – удивился я. – Я пару раз умирал, ничего особо страшного. Просто больно.

- А если у них баллов не хватило, чтобы оплатить возрождение? – насупился полицейский. – Ты о таком не подумал, нет?

- О дураках думать не надо, дядя! – наставительно сказал Мелкий, наконец, отчистив палец. – Дураки сами, типа, не думают!

- То есть, если у человека баллов нет, он дурак?! Неудачник?! – возмутился Потапов.

- Если у человека, который в нашем Алтарном живёт, баллов нет – значит, он их на что-то спустил! – возразил я. – И не на то, что ему выжить поможет, а на то, что сей момент приятно было!

- Да, если у тебя аппендицит, не надо водку жрать! Надо врача ждать! – согласился Мелкий. – Был у меня приятель на Земле… У него пузо заболело, а он давай белую хлестать. Обезболивался, значит...

- И что? – проявил интерес Потапов, немного окосевший от нашей житейский мудрости.

- Ну чё… Умер бухим! – пожал плечами Мелкий.

- Жуть какая!.. – Потапов даже отсел от нас подальше. Ровно на полторы своих задницы.

- Ну, в общем и целом, Мелкий-то прав! – добавил я аргументов. – Если уж на что тратить баллы, так это на возможность выжить. А значит, есть у этих рабочих заначка на такой случай. А если нет, и они всё подчистую спустили, то кто им доктор-то? Безработицы у нас нет, а СИПИН недавно баллами расшвыривался так, что даже самые болезные поднакопили капитал.

- А если тяжёлая жизненная ситуация у человека? Что, такого быть не может? – удивился Потапов.

- А у нас тут, сука, у всех тяжёлая жизненная ситуация! – вздохнул Мелкий. – Чем моя тяжёлая, ять её, ситуация отличается от ихней тяжёлой ситуации, начальник? Но я ведь кидаловом не промышляю…

- Или ты считаешь, Потапов, что у тебя всё пучком? Куда лучше, чем у тех работяг? – в лоб спросил я.

Вместо ответа Потапов, упрямо сжав челюсти, уставился на реку. Видимо, пытался мысленным усилием вызвать нужный плот, чтобы сократить время общения с такими неблагонадёжными элементами, как мы.

- Ты когда в Алтарное-то пришёл? – начал я догадываться о причине его упёртости.

- Осенью, – буркнул Потапов, не отводя взгляда от реки.

- Понятно… Откуда и как моя группа пришла, не знаешь? Лагерь рабовладельцев не застал? Нападение тиранозада и осаду бестиями пропустил? Ночь непослушания тоже не видел, да? – уточнял я, получая взамен недовольные кивки. – Только дристательную эпидемию застал, получается…

- Про рабовладельцев слышал, – мрачно ответил полицейский. – А тебе это зачем вообще?

- Это, Вано, типа намекает, что сдохнуть тут можно в любой момент! – пояснил Мелкий. – И стае бестий по весне плевать, какая у тебя жизненная ситуация. Просто сожрут. И спрашивать не будут, успел ты репликатор в капсуле заправить или нет. Ты дядь, не думай, что тут всем спокойно и мирно жилось… Нихрена подобного!

- Вы просто не знаете, что в лесах на севере творилось… – мрачно засопел носом Потапов.

- А ты знаешь, что в горах на востоке творилось? – уточнил я.

Потапов неуверенно пожал плечами. Но на реку пялиться не перестал.

- Из гор за прошлую весну всего одна группа вышла! – пояснил я. – Наша. И мы за спиной оставили много мертвецов, Потапов. А потом жители города пошли с копьями на огнестрел, чтобы защитить Алтарное от работорговцев. И, кстати, заметь: медицинская капсула тогда была только у двух человек. У меня и у Кукушкина.

- Ещё у Хир-Си, вроде! – напомнил Мелкий.

- Да без разницы! – отмахнулся я. – В штурме три тысячи человек участвовало. И, заметь, Потапов, не потому, что выхода не было! Добровольно на смерть шли. И на комплекс репликации мы всем миром собирали. Но кто-то и сотни баллов не принёс, а кто-то – тысячи баллов отдал.

- С баллами такая хрень, дядь! Как, сука, потопаешь, так потом и полопаешь! – поддержал меня Мелкий. – И зарабатывать их приходится не голимым кидаловом, а своей жопой!

- А ты, Потапов, раз встал на сторону этих халявщиков, которые целый день на берегу плоты ждут… Два встал на их сторону… А где-то в Пуще, где много диких хищников, мужики каждый день рискуют и валят лес! – добавил я. – Где-то на востоке наши ребята копают соль, рискуя, что их перебьёт какой-нибудь залётный отряд японцев. Где-то в горах, в окружении хищников, зимуют мужики, которые там факторию заложили.

Тяжело вздохнув, я вспомнил о том, что и мне скоро опять своей шкурой рисковать. Впрочем, я и так об этом не забывал.

- И мне тоже скоро переть к чёрту на кулички! Чтобы городу бесплатно перепало огнестрела и снаряжения. Но нас ты не поддержал! И всех тех, кто снабжает город деревом, рудой, камнями, солью, мясом и шкурами – тоже не поддержал бы. Ты поддержал тех, кто формально, по твоему мнению, был прав. А теперь ты обижаешься, что тебя в твоём праведном негодовании никто не поддержал, так? Даже собственное начальство?

- А ты был прав, когда на них наезжал? – буркнул Потапов.

- Дядь, они нас ващет кинули на деньги! – напомнил Мелкий. – Ясен хрен, мы были правы.

- У вас доказательств нет… – начал было Потапов, но я его прервал:

- А мне, чтобы знать, что я прав, не нужно ничего доказывать! Я знаю, что они меня кинули. И они знают, что они меня кинули. Я, может, в этом никого убедить не могу, но сам-то знаю, сколько я им заплатил и о чём мы договорились!

- Нельзя без доказательств… – Потапов упрямо склонил голову.

- А почему нельзя? – поинтересовался я.

- Потому что мы все люди! Ты пользу городу приносишь, и они пользу городу приносят. Ну, по мере сил… И я приношу! – буркнул Потапов, а потом добавил: – Надеюсь…

- Они пользу приносят? – я усмехнулся. – Протирая штаны на берегу? Ну, пожалуй… Только вот ведь какая история! Я скоро отправлюсь в горы и, если всё пройдёт гладко, принесу городу несколько сотен миллионов баллов. Оружием, снаряжением и оплатой. Но из-за этих придурков, а ещё из-за твоей упёртости и обидчивости, я сейчас сижу на берегу, как круглый дурак.

- Сколько-сколько?! – прохрипел несчастный полицейский, у которого от таких сумм, мне кажется, давление подскочило и сердце пропустило пару ударов.

- Ну, типа, сам считай! – предложил Мелкий. – Всё снаряжение нашей экспедиции подгонят на халяву. Каждому участнику – миллион баллов оплаты. Стальные топоры, копья и ножи. Всем участникам – ружья, винтовки и револьверы, рюкзаки, одежда и хавчик. Ещё три больших надувных лодки. Ещё миллионов пять тем, кто дойдёт до конца. А у нас собралось сто человек!

- Теперь понимаешь, Потапов, какой фигнёй я сейчас тут занимаюсь? – спросил я, глядя на полицейского. – Сидя на берегу и дожидаясь плота, потому что твоими стараниями один плот уже упустил? Да?

- Некоторые всегда оказываются равнее… – не желая сдаваться, упрямо вздохнул полицейский.

- А когда все были равными-то? – уточнил я. – Ешь давай! Будешь голодным – и следующий плот упустишь…

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать шестой день. Молодые и настойчивые!

Плот плыл вниз по течению реки. А на плоту плыли я, Кэт, Мелкий, Славка и спящий Русый. Бестии пока только просыпались от своей зимней спячки. И Русый не был исключением. Большую часть времени он проводил во сне, не желая покидать страну Морфея. Так что его я дотащил до плота на собственной спине, кряхтя и ругаясь на все лады.

Вокруг нас раскинулись поросшие сочной зеленью равнины. Со стороны Страшной Пущи, иногда мелькавшей на горизонте чёрной полосой, появились первые стада травоядных. Первые грибы раскрыли навстречу солнцу свои шляпки-паруса.

За городом было относительно тепло. Солнце уже жарило в полную силу, но порывы ветра с севера ещё доносили холодное дыхание зимы. Приходилось поддерживать на плоту костерок, у которого можно было погреться.

С плотом нам повезло, а вот нашей группе – не очень. Впрочем, возможно, это был плот не нашей группы, потому что прибыл он пустым и перевёрнутым. Река показывала свой буйный весенний нрав, поэтому не всё, что отправлялось вниз по течению, доходило до Алтарного.

На этот плот претендовали как мы, так и новая смена рабочих, нанятых городом на ловлю плотов. Но, поскольку в этот раз никто не шёл у рабочих на поводу, достаточно было просто достать оружие… И они тут же решили уступить нам плавсредство, оставшись отдыхать на берегу и дальше.

Потапов неодобрительно глядел на наше антисоциальное поведение, но от комментариев воздержался. Его категоричность оказалась напрочь разгромлена страшной суммой в несколько сотен миллионов баллов. Даже он вынужден был признать за мной и Мелким приоритет на плот.

Так что путешествовали мы, можно сказать, с комфортом. Плавсредство, способное выдержать немалый груз соли или камней, оказалось полностью в нашем распоряжении. Мы даже разбили на нём что-то вроде навеса из тента палатки.

Навес пригодился в первый же день, когда под вечер стал накрапывать дождик. Тент промок, а вот мы, прятавшиеся под ним – нет.

Весь следующий день мы спокойно плыли на запад. Вода в реке поднялась, шесты не всегда доставали до дна, зато и перекаты теперь скрылись в глубине. Так что нам ни разу не пришлось причаливать к берегу. Мы даже не стали искать место для остановки на вторую ночь.

Посреди ночи наконец-то проснулся Русый. Он сначала поднял одно ухо, потом пошевелил вторым… А затем поднял свою дурную башку, принюхался и очень разочарованно выдал:

- У-у-у-у…

- Да ладно, на! – удивился дежуривший Мелкий. – Вы поглядите, кто зенки продрал!

- У-у-у-у! – обиженно ответил Русый.

И принялся покусывать меня за руку, чем окончательно и разбудил.

Я и так не особо крепко спал, а, скорее, дремал. А тут продрал глаза… Зевнул… И впервые за последние недели посмотрел в бесстыжие глаза своего питомца:

- Ну и чего ты?

В голове появилась картинка какашки, раздавленной ногой.

- Это что значит? – поинтересовался я.

Русый показал мне крокодиллу, которая меня, Вано, собирается укусить за задницу. Я встал и посмотрел назад. По тёмной глади воды быстро двигались два маленьких волны, обозначая преследующих нас тварей.

- Да мы же вас только недавно всех перебили! – возмутился я.

- Чо там? Чо? – забеспокоился Мелкий.

- Крокодиллы там… – я указал направление. – Видишь? Как будто возмущение на воде?

- Вроде да… – Мелкий прищурился. – Не мелковаты?

- Ну вообще да, мелковаты… – согласился я.

- Что вам не спится-то? – раздался сонный голос Славки.

- Вставай, братан! – радостно сообщил ему Мелкий. – Ты у нас самый неопытный и бесполезный… Кароч, мы тут порешали… И придумали: мы тебя крокодиллам скормим, чтоб они отстали!

- Чего?! – возмутился Славка, сразу проснувшись. – Эй! Я не согласен!

- Мелкий, хватит моего брата пугать! – сонно пробурчала Кэт, не открывая глаза. – Сам к ним прыгай.

- Вано! Ты слышал, на? Ты слышал?! – наигранно возмутился гопник. – Твоя женщина собирается скормить меня этим тварям!

- Прсто прстрели их! – посоветовала Кэт. И, кажется, даже не проснулась.

Плот тем временем вошёл в узкое русло, зажатое каменистыми берегами. Течение стало сильнее, и мы ускорились, отчего крокодиллы перестали нас догонять. То ли силы экономили, то ли опасались местного рельефа дна. В любом случае, теперь они двигались медленнее.

Я взял винтовку и стал готовиться к стрельбе. Мелкий всучил Славке шест и тоже взялся за ружьё. А Русый решил, что мы два охламона и не справимся с парой крокодил – и правильно решил, наверное… Поэтому срочно занялся побудкой Кэт.

Девушка просыпаться отказывалась: отпихивала его наглую морду, ругалась сквозь сон, но в итоге сдалась и открыла глаза.

- Русый!.. Чего тебе надо, морда наглая?! – возмутилась она, а потом заметила, что я и Мелкий готовимся к стрельбе: – А что у нас тут намечается?

- Да вот, за кормой пара зубастых уродов… – пояснил я.

- А до утра они не подождут? – уточнила моя сонная царевна.

- Не! Они, типа, полуночники! На ночный дожор пришли! – пояснил ей Мелкий.

- Да что ж такое-то… – расстроилась Кэт, выбираясь из спальника.

А мне в это время как раз пришлось отложить оружие, чтобы взяться за второй шест. Русло стало извилистым, плот летел быстро – и появилась реальная опасность наскочить на очередном изгибе на валуны у берега.

Крокодиллы отстали, но преследование не прекратили. И когда через двадцать минут нас вынесло на спокойные воды разлива, снова начали догонять плот. И как мы ни отталкивались шестами от дна, скорость у хищников была выше. Видимо, они планировали догнать нас до конца разлива.

- Всё, клади шест! Бери ружжо! – посоветовал я Славке.

Он со вздохом отправился под навес, где его ждал «слонобой». А Мелкий принялся помогать ему с заряжанием.

- Ничего! – утешал нас и себя гопник. – Ща подплывут поближе, и мы им как вжарим, на!..

Когда до плота осталось метров двадцать, крокодиллы скрылись под водой, а я показал всем, чтобы присели и держались покрепче. Эти твари всегда атаковали сначала снизу. А уж потом пытались сожрать ошеломлённую добычу.

Страшно не было. За весну мы перебили много крокодилл. В общем и целом, твари были опасные, толстокожие – зато тупые, как пробки. Если пережить первую атаку и сломать план охоты, им требовалось, как минимум, несколько секунд, чтобы составить новый.

С первого удара плот они не сломают и не перевернут. Хотя и могут приподнять над водой. Это мы знали по опыту. Вот только удары вышли какие-то слабенькие. Наш плот вместо того, чтобы подлететь на полметра вверх, просто дёрнулся пару раз.

А неудачливые охотники, наконец, показали себя. Всплыли за кормой, угрожающе щёлкая челюстями. Вот только… Размеры у этих крокодилл были совсем не впечатляющие! Вместо двухметровой башки, из воды показались тела длиной всего-то метров пять.

- Это чо такое-то? – возмутился Мелкий. – Чо такие куцые?

- Похоже, новая поросль! – предположил я. – Мальки какие-то…

- Даже стрелять их жалко… – признался Славка. – Может, просто ускоримся?

Крокодиллы как раз добрались до плота. И, искренне веря в свои силы, тут же попытались выбраться на него. Мелкий, правда, не впечатлился: поднял ружьё и выстрелил одному в морду, не особо целясь. Морда дёрнулась и, напоследок обиженно клацнув зубами, скрылась под водой. Второго крокодиллу это не остановило: он, видимо, ни капли не сомневался в своей крутизне. Поэтому всё-таки зацепился за край плота, пытаясь вытянуть свою тушку из воды…

- Это плавники, что ли? – удивилась Кэт.

Вместо страшных коротеньких лапок с острыми когтями, у крокодиллы были позорные плавнички.

- Может, это, типа, другой вид? – с сомнением спросил Мелкий.

- Да не, это точно крокодиллы! – не согласился я.

- А чего у них лапы бракованные? – поинтересовался Славка.

- Они, наверно, совсем молоденькие! – ответила Кэт. – Что-то вроде головастиков у земных лягушек. А лапы потом отрастут.

- А он нападать-то будет? – озадаченно уточнил Славка.

И это был резонный вопрос. Самоуверенности у крокодиллы хватило только, чтобы затащить половину своей тушки на плот. Дальше ласты помочь ему никак не могли – видимо, силёнок не хватало, чтобы из воды выбраться. Поэтому бедолага смотрел на нас грустными и голодными глазками, как бы говоря:

- Ну давайте вы уже сами ко мне в пасть залезете?

Но мы лезть в пасть не хотели. Правда, и патроны на такое тупое крокодиллье дитё тратить тоже было жалко. Закончилось всё тем, что Мелкий отложил ружьё, взял шест и огрел им неудачливого хищника по башке.

- Пшёл на фиг! – посоветовал гопник грустному крокодилльчику, сползающему в воду.

Тот осуждающе глянул на нас ещё раз и, наконец, свалился в реку. А вскоре за плотом снова появились два буруна на воде...

- Настойчивые малыши… – оценил я. – Ладно, идите спать… Я тут с шестом подежурю.

В эту ночь эпичной битвы так и не случилось. Мальки-крокодиллы ещё пару раз пытались забраться на плот, но каждый раз, получив шестом по балде, сваливались в реку. Но от преследования не отказались: плыли за нами до самого рассвета.

Видимо, в тупой голове этих созданий не умещалась сложная мысль, что лучше охотиться на добычу попроще, чем преследовать что-то большое, но недоступное. И только яркий солнечный свет заставил этих недохищников уплыть восвояси.

А спустя два часа вдалеке стали видны блестящие воды и сочная зелень Озёрного края. Мы, наконец, прибыли к Западной фактории.

Глава 5. Чрезвычайно ускоренная

Дневник Листова И.А.

Четыреста двадцать девятый день. Дамба с небес.

- О! Чудо! – без особого энтузиазма восхитился Пилигрим, глядя, как с неба опускается дамба.

- А как по мне, так вполне ничего! – не согласился я. – Смотри: дамбу просили – дамбу получили. И даже огни в небесах имеются!

Выглядело, и правда, не так внушительно, как мне бы хотелось. Но я утешал себя тем, что наша дамба просто ещё очень высоко и далеко.

И действительно. Чем ниже опускалась эта штуковина, тем больше она потрясала.

Прибыв в факторию, я не стал терять время. Сразу выдвинулся по ущелью в сторону моря вместе со своими спутниками и Пилигримом. Тот утверждал, что обнаружил место, которое гораздо лучше подойдёт для дамбы. Потому что от него до водопада на берегу моря – всего пару километров пути.

Поскольку в заказе СИПИНу обговаривалась только схема, а высоту и ширину роботы обещали сами отрегулировать, я согласился. И вот мы уже стояли на дне ущелья в месте, где оно расширялось достаточно, чтобы уместить мой «подарочек».

Вот интересно, кстати… В детстве, чтобы получить подарок от Деда Мороза, достаточно было встать на табуретку и, улыбаясь дыркой вместо зуба, прочитать стишок. А теперь – не дождёшься, Вано! Рискуй жизнью, топай в какую-то зловещую долину! Определённо, в детстве было проще.

С другой стороны, у нас и не Новый год… Да и вообще, этой зимой не до праздников было. Пропустили, стало быть…

По пути мы успели обговорить с Пилигримом планы. И, как и предсказывала Маша, он сходу потребовал взять его с собой.

- Точно не передумаешь? – снова уточнил я, дожидаясь, пока дамба опустится на землю.

- Я уже засиделся здесь, как не знаю кто!.. Как жеребец в стойле… Как картошка в земле… Как конь в борозде… – тут Пилигрим, видимо, понял, что хватил лишку, и просто махнул рукой: – Короче, я, считай, всю зиму в фактории провёл. Надоело…

- Но мы снова в горы! – напомнил я.

- Отличное место! – скупо, одними губами, улыбнулся Грим.

- А как же твоя подопечная? – уточнил я, вспомнив о дочери его погибшей знакомой.

- Она уже взрослая девушка. К тому же, у неё есть верный поклонник! – Пилигрим решительно тряхнул бородой. – Я, боюсь, им только мешаю своей опекой… Верну их в Алтарное, и пусть живут да радуются! На этом своё обязательство буду считать выполненным.

- Оружие возьмём новое. Своё лучше оставь в нашем лагере, – не стал я дальше давить. – Долго ещё?

- Мог бы и потерпеть, не капсулу сажаем! – отрезал СИПИН так сурово, как будто, пыхтя и корчась, тащил дамбу на своём горбу.

Тем временем «подарочек» опускался с небес всё ниже. И выглядел всё весомее. Но кое-что было неправильно… Чем больше подробностей я видел, тем больше понимал: размеры будущей дамбы явно не соответствуют моему заказу! Но наш роботизированный Дед Мороз опередил моё возмущение:

- Это заготовка, которая очень быстро вырастет до нужных размеров! Не мешай, Вано!

Наконец, дамба опустилась в воду прямо посреди реки. Серый блок, сужающийся кверху, с сильно выдающимся вперёд основанием, перегородил русло. И заставил воду, бурля, огибать его с двух сторон.

А потом начались чудеса, недоступные нам, землянам!.. Потому что наша мини-дамба в воде вдруг начала расти ввысь, как будто вытягиваясь обратно к небу. Её словно бы что-то распирало изнутри.

Впрочем, если учесть, что доставившие её механизмы, похожие на летающих медуз, сразу же юркнули внутрь постройки… Возможно, они-то и стали причиной метаморфоз.

- Нам бы так строить, на! – восторженно округлил глаза Мелкий. – Два года уже хреначим стены крепости, а ещё не закончили. А эти робокозявки ишь как фигачат!..

- Если бы мы так умели, нас бы, наверно, здесь не было… – скорбно вздохнул Пилигрим.

- Это уж точно! – кивнул я, соглашаясь с обоими.

Из невзрачной фиговины, метров двадцать в высоту, дамба уже успела вырасти до сотни метров. И процесс не прекращался! А вместе с дамбой росло и её основание, всё приближая и приближая к нам тёмный провал для спуска воды. И это заставляло нас отодвигаться дальше и дальше.

- Почему она такая высокая? – удивилась Кэт.

- Чтобы поднять уровень воды возле Алтарного на три метра, дамба должна достичь высоты в 187,5 метров, – ответил СИПИН. – А значит, лучше бы вам отойти… Ещё метров на пятьдесят. И не подходите к стенам ущелья! Там будут пандусы.

Я бы сказал, нам вообще не стоило торчать рядом… Однако убегать было поздно. Воды реки, огибая препятствие, устремлялись дальше настолько хаотично, что ноги нам постоянно захлёстывало. Впрочем, раз СИПИН не отослал нас дальше, чем на пятьдесят метров, то волноваться не стоило… Наверно…

Наконец, рост дамбы в высоту прекратился. А потом она начала быстро разрастаться вширь. Вот только теперь процесс происходил из-под воды. По краям от той секции, которую спустили с небес, как будто стали появляться две дополнительные. Они буквально врастали в стены ущелья. И я понятия не имею, куда девался вытесненный камень!..

Когда дополнительные секции достигли определённой высоты, поток воды перестал через них хлестать, и русло реки обмелело. Вскоре все части дамбы сравнялись по высоте, а вдоль стен ущелья начали выдвигаться те самые пандусы, которые мы предусмотрели в проекте.

Поскольку спуск предполагался достаточно пологий, то и сами пандусы должны были выдвинуться по ущелью на… Намного! Я даже не смог вспомнить, как это посчитать.

- Тысяча триста двенадцать метров, – сообщил мне СИПИН.

- Спасибо! – мысленно ответил я, а потом вслух добавил: – Кстати, а как мы вернёмся назад? Там же теперь всё водой до краев зальёт…

- Вано, ты сама предусмотрительность! – усмехнулся Пилигрим. – Не переживай, есть тут тропка к югу от нас… Успели осенью разведать. Но ты в следующий раз заранее о таком думай!

- Следующего раза не будет! – недовольно отрезал СИПИН. – Это разовая помощь в таком масштабе!

- Да он и без вас придумает, как и себе, и нам жизнь усложнить!.. – весело хмыкнул Пилигрим.

- Спасибо тебе, Грим, за лестную оценку моих способностей! – с иронией выдавил я.

- Обращайся! – с серьёзным лицом кивнул он.

Мы, конечно, ушли не сразу. Сначала поднялись на дамбу. Очень уж хотелось посмотреть, что происходит с другой стороны. Да и измерить все створы было нужно, пока вода ещё не заполнила ущелье до самого верха.

Нам пришлось пройти в сторону моря, а потом по пандусу вернуться назад. Но это был не такой уж большой крюк. Ширина каждого пандуса составляла четыре-пять метров, а по краю тянулось сплошное ограждение высотой в полтора метра. Это была защита от падения, так как по пандусам будут перемещать грузы.

Дамба была сделана из странного материала. Он не особо нагревался на солнце. И напоминал одновременно камень и пластик. Чуть шершавая, как у асфальта, поверхность как бы обещала, что во время дождя никто не скатится вниз, ломая шею. А вот зимой придётся всё чистить вручную.

Внутрь дамбы можно было попасть через два входа по краям. Постройка была полностью симметрична, так что не имело значения, с какого именно края входить.

Перед тем как нырнуть в широкий проход, я осмотрелся.

Дамба вросла в горные кручи намертво. Если смотреть на запад – было видно море. А на востоке просматривались все изгибы ущелья – на несколько километров. На восточной стене дамбы имелись отверстия для спуска воды. Часть из них располагалась пониже: по ним вода должна была попадать к турбинам. Часть – повыше. Это были дополнительные стоки на случай паводков.

Пока ещё река бессильно билась о сплошную серую стену, понемногу повышая уровень воды в ущелье и затапливая берега. Процесс этот обещал затянуться. Всё-таки воде нужно было заполнить огромные пространства. В лучшем случае, какие-то изменения рядом с Алтарным станут заметны через месяц.

К сожалению, СИПИНы отказались считать, когда уровень воды достигнет максимума. А напрягать наших умников в Алтарном не хотелось. Да и сроки мне бы сказали только ориентировочные: всё же для таких расчётов нужно знать объём затапливаемой акватории. А подобные замеры никто не проводил.

Пока я и Мелкий растрачивали моток бечевы, Славка, Пилигрим и Кэт скатывали верёвки, обматывая их кожаными ремешками и подписывая, чему каждая из верёвок соответствует. Я всё ещё ожидал какой-нибудь подставы от СИПИНов, поэтому продолжал задавать вопросы. Как долго простоит плотина? Сможем ли мы просверлить дырки для крепления конструкций?

Вопросов было много, но СИПИН отвечал подробно, терпеливо и обстоятельно. И пока что его ответы неизменно радовали. Например, я узнал, что просверлить стену дамбы можно обычным стальным сверлом. Правда, процесс будет долгий, и, возможно, в процессе сточится пара свёрл...

А сама дамба, по словам СИПИНа, простоит несколько столетий. Если, конечно, мы её не будем старательно ломать. А ещё все размеры помещений были рассчитаны с запасом. И что бы мы в ближайшее время ни напридумывали – всё удастся протащить внутрь и установить.

- Вано, ты зря нам не доверяешь! – наконец, не выдержал СИПИН. – Нам нет смысла тебя обманывать. Во-первых, эта постройка честно выторгована тобой в качестве награды. А во-вторых, она повышает шансы вашей общины на выживание. Ну а в-третьих, мы готовы даже модифицировать её, если что-то вам потребуется. Но учти! Не более трёх раз!

Его слова меня успокоили, и я всё-таки отстал от инструктора.

Ночевали мы на дамбе, потому что провозились с её осмотром до самого вечера. И даже успели заглянуть в напорный водовод, пока по нему ещё не пошла вода!..

Когда мы покидали дамбу, я даже немного взгрустнул: дальше моя работа заканчивалась. Я всё равно ничего не понимал в строительстве гидроэлектростанций. А значит, вряд ли в ближайшее время сюда попаду. А когда попаду – тут уже вовсю будет хозяйничать какая-нибудь специальная служба, организованная Кукушкиным…

Дневник Листова И.А.

Четыреста тридцать седьмой день. Весна в Алтарном.

Возвращение было скучным. Идти пришлось с большим караваном, который покинул Западную факторию. К этому времени над территориями Алтарного почти прекратились дожди, а солнце пекло просто немилосердно. И теперь погода напоминала именно те времена, когда мы прибыли сюда на спине гигантской черепахи.

Да и сами черепахи уже появились в отдалении… Их протяжные песни до реки не доносились, но за Пущей иногда мелькали покатые спины – когда какая-то гигантская форма жизни сходила с тропы, чтобы полакомиться вкусняшкой.

Наш большой караван двигался по дороге на восток. И да, пока ещё эта дорога была дорогой. Хотя весенняя зелень уже вовсю старалась пробить слой глины и дубильной жидкости. И я подозревал, что осенью нам придётся прокладывать дорогу заново.

Чем ближе мы подходили к Алтарному, тем больше встречали по пути рабочих бригад. Кто-то шёл собирать первые ягоды на кустах, кто-то – на ловлю рыбы. Были и свободные ватаги охотников, лесорубов, сборщиков травы… Ну и, конечно, специальные отряды, отправленные за слюной гигантских форм жизни.

Алтарное быстро просыпалось от зимней спячки, торопясь собрать все ресурсы, до которых могло дотянуться. Сотни работников вспахивали вокруг города поля, на которых нам предстояло посеять и собрать первые урожаи. Всё-таки впереди нас ждало ещё двести пятьдесят тёплых и солнечных дней – прежде чем погода испортится.

В Нижнем городе вовсю велось временное строительство. Земля наконец-то высохла, и теперь можно было наблюдать массовую миграцию капсул. Пришедшие зимой беженцы и японцы, примкнувшие к Алтарному, всё-таки дождались момента, чтобы спокойно заселиться в свои жилища.

У многих из них капсулы долго оставались на берегу реки – там, где был лагерь японских беженцев и прошло сражение с японскими «ястребами». До недавних пор в городе просто не было для них места.

А теперь капсулы, словно вернувшиеся весной птицы, перелетали в Алтарное – под защиту оборонительного вала. Между ними, кстати, место не пустовало: новые горожане разбивали там небольшие огородики, чтобы что-то выращивать.

В общем, жизнь весной в Алтарном била ключом. В кои-то веки, не разводным и не по голове. Видимо, для разнообразия. И это очень радовало.

Дневник Листова И.А.

Четыреста сорок первый день. Перед выходом.

Последние дни перед экспедицией выдались хлопотными. Всем участникам – а это без малого сто пять человек! – пришлось подписывать письменный договор о распределении снаряжения с нашей группой, группой Джошуа и Алтарным. И да, большинство из тех, кто отправлялся со мной, были наёмниками.

Из нашей группы шли только я, Мелкий, Пилигрим, Кэт и Славка. А ещё мушкетёры Паши – им, кстати, тоже пришлось подписывать договор. Пусть эти орлы и состояли в нашей группе, но полностью доверять им было бы глупо. Большую часть оружия и патронов, если останутся, я собирался у них по возвращении забрать.

От группы Джошуа шёл только отец Фёдор и ещё десяток наездников. Среди них я, кстати, заметил того самого Мигеля, с которым мы ездили смотреть на вмёрзшую в лёд крокодиллу. Собственно, он там и был единственным испаноязычным. Остальные умели общаться по-русски. Хотя Мигель тоже, вроде, начинал говорить, пусть и с ошибками.

На экспедицию выделили одиннадцать багов. Им предстояло тащить огромные фургоны. До фактории в горах они будут загружены под завязку припасами для геологов и местных работников. А вот потом мы погрузим в них свои припасы и поклажу.

Пока что для участников экспедиции можно было купить только оружие, небольшой боезапас и минимум еды. Что, собственно, и пришлось закупить на Большом Алтаре – каждому по отдельности.

А ещё перед нами стояла задача продумать маршрут движения. Чтобы не тратить лишние силы и время на путь до гор. Когда мы осенью добирались до Большой Долины, и когда возвращались назад – оба раза делали немалых размеров крюк. Самым же оптимальным было идти от Алтарного строго на восток.

Проблему представляла холмистая местность вдоль реки… Там придётся искать путь особенно тщательно. Всё-таки фургоны группы Джошуа имели одно достоинство и ровно один недостаток. Их достоинство состояло в том, что они были простыми в ремонте и обслуживании. Но из этого достоинства и вытекал тот самый недостаток: они очень часто ломались.

Чем сложнее местность, чем больше груза – тем быстрее ломались. Выбирая между надёжностью и простотой, Джошуа сделал ставку на простоту. И это надо было учитывать. Причём именно мне, ведь главой экспедиции был опять-таки назначен я…

Короче, крутился я, как белка в колесе! А вот интересного в эти дни ничего не происходило. И вряд ли могло произойти…

Дневник Листова И.А.

Четыреста сорок третий день. Час икс и странные обвинения.

Утро выдалось солнечным и тёплым. Что и неудивительно. Тут, в Алтарном, вся оставшаяся весна и лето будут преимущественно такими. Вот если бы утро выдалось дождливым – тогда это было бы необычно, да!

Я и Кэт, подхватив свои рюкзаки, закинули их на плечи, заперли капсулы, проверив, что у Костромы, Сочинца и Трибэ, на которого возложили задачу по загрузке пищевых рефицераторов, был доступ внутрь – и отправились к воротам нашего лагеря. Рядом трусил довольный Русый, вывалив язык до самой земли и щурясь на ярком солнце.

У ворот лагеря нас уже поджидал Пилигрим с Хромой. Мелкий и Славка пока ещё не появились. Мы, само собой, присели на дорожку, чтобы не стоять, и стали ждать своих. Всем вместе нам предстояло выдвинуться в лагерь экспедиции у вала, а там уже закончить сборы и единым отрядом выйти на восток.

Таков был план. Но, как и все хорошие планы, он был безжалостно растоптан. На этот раз – запыхавшимся пареньком-посыльным.

- Где я могу найти Вано? – едва отдышавшись, спросил он.

- Я такой… – с подозрением отозвался я. – А что надо?

- Хорошо, что я вас застал! – обрадовался посыльный. – Кукушкин попросил срочно подойти в мэрию. И обязательно с вашим питомцем!

- С питомцем? – переспросил я, наморщив лоб. – Странно. Раньше он просил гнать Русого подальше от мэрии…

- Ну вот как-то так! – развёл руками посыльный.

- Я подойду, – кивнул я ему, и парень сразу рванул обратно в Верхний город.

А я, удивлённо почёсывая затылок, повернулся к своим спутникам:

- Вы тогда к лагерю экспедиции идите без меня. А я уже туда подтянусь…

Подозвав Русого, я отправился в мэрию. И по пути меня сжирало любопытство. Честно говоря, я несколько почистил от ругательств цитату Кукушкина по поводу питомцев и мэрии… Иваныч на дух не переносил, когда по официальному зданию бегали ни разу не официальные бестии. И мне было очень интересно, что заставило его на этот раз изменить своему правилу...

К мэрии я подошёл, всё ещё теряясь в догадках. И каково же было моё удивление, когда внутри обнаружились и другие люди с бестиями. Сразу три человека! Они столпились у кабинета мэра. И, судя по сердитым голосам, на что-то ему бурно жаловались.

- А вот и Вано с Русым! – обрадовался Кукушкин, указав на меня.

Все трое его посетителей обернулись ко мне, внимательно посмотрели на Русого... А потом чуть ли не хором взревели:

- Это он!

- Точно этот!

- Вот этот рыжий гад!

Я с удивлением глянул на Русого, тот честными глазами посмотрел на меня… А потом мы оба вопросительно уставились на мэра.

А Кукушкин, гад такой, ржал аки конь… Честно сказать, я его давно таким весёлым не видел… Ну а трое его посетителей всё ещё хмурили брови, сверля Русого недобрыми взглядами.

Пришлось брать дело в свои руки, чтобы побыстрее докопаться до сути:

- И какие у вас претензии к моему питомцу, господа? – поинтересовался я, особенно строго глянув на того, кто обозвал Русого гадом. – Что он, по-вашему, такого нехорошего сделал?

На последних моих словах Кукушкин жалобно всхлипнул, давясь хохотом. И буквально вывалился из коридора в свой кабинет, оставив меня и Русого наедине с этими недовольными людьми…