Злодейское Подземелье

Пролог

— Я не хотел! Я не специально!

Скрибль.

Грозный голос разнёсся по подземелью. — Скрибль! А ну иди сюда, мелкий поганец! На этот раз ты так просто не отделаешься!

— АААА! Повелитель! Не надо! Я исправлюсь! Честно-честно! Больше не буду! Только не тапком!

Тапок Повелителя, устремился за Скриблем по залу, с гневом, которому позавидовали бы древние демоны кары. Он ловко лавировал между предметами, неумолимо сокращая дистанцию. Тапок явно поставил себе цель приложиться к пятой точке хвостатого бесёнка.

Скрибль, подпрыгивая от каждого удара, пытался то укрыться за мебелью, то спрятаться под ней, но тапок неукротимо наступал на свою жертву.

— Нееет! Я не знал! Я не знал, что это важно!

— Ты не знал! Конечно, откуда тебе знать, что пропажа патруля в восточном крыле подземелья — это важное событие! Угадай, кто теперь пойдёт проверять, что там случилось?!

Скрибль замер, спрятавшись под столом.

— А? Вы же отправите гоблинов, верно? Скелетов! С мечами? Да-да! С мечами! И лучника! Скелет-лучник был бы очень кстати! Ведь если патруль пропал, наверняка не просто так, да? Их съели! Или их убили искатели приключений! Или… это был жуткий туман, как на прошлой неделе! Помните, помните? Но скорее всего, это были жуткие щупальца, что вылезают из стен по четвергам! Сегодня же не четверг, правда?

Тапок описал дугу и приложил демонёнка прямо по хвосту, от чего тот резко вскочил и воткнулся рогами в столешницу.

— Нет, Скрибль. Сегодня не четверг. Отправляйся в восточную часть подземелья и выясни, что случилось. Как только узнаешь — немедленно доложи мне. И зайди по пути на кухню, возьми укропа. Уверен, что тот, кто сожрал патруль, будет иметь претензии, что тот был слишком пресным!

— Н-но, Повелитель! Я? Как? Я же… — начал бормотать Скрибль, пытаясь вырваться, но рога крепко застряли. Тапок угрожающе пошёл на второй заход.

— Молчать! Я устал от твоих глупостей, Скрибль! Может, то, что их съело, потом будет мне благодарно за добавку — да ещё и с укропом! Может, оно даже сможет послужить мне лучше, чем ты!

— Я понял! Я всё понял! Я пойду! Я узнаю! Только не заменяйте меня! Я… Ай!

Тапок обрушился на него сзади, Скрибль вылетел из-под стола как из пушки.

— Я уже бегу, Повелитель! Я всё узнаю!

Повелитель стоял в зале посреди беспорядка, что устроил Скрибль в попытке скрыться от карающего тапка. Тронный зал был невелик, но по-своему величественен. Свод был высок, как в готическом соборе, но помещение в сочетании с небольшой площадью создавало скорее ощущение колодца. Витражи на потолке светились неестественным светом, нагоняя уныние.

Управление подземельем никогда не было простым делом. Потому зал был заполнен стопками бумаг, шкафами и прочим канцелярским хламом. Вездесущие пауки и их паутина занимали углы и пространства между шкафами. Жирный ленивый паук опрометчиво начал свой спуск с потолка как раз в дверном проёме, в который убежал Скрибль. Туда-же был направлен яростный взгляд Повелителя. Узрев всеми глазами, что его заметили, паук начал судорожно перебирать лапами, пытаясь вернуть себя наверх, но тут же исчез в огненной вспышке.

— Проклятые пауки! Проклятый Скрибль-бездельник!

Повелитель, резко развернувшись, подошел и сел за свой рабочий стол. Реестр демонов, лежащий на столе, зашелестел, одна строчка сверкнула огнём, добавляя запись.

— Какой бардак! Так, а это ещё что такое?

Повелитель удивлённо посмотрел в реестр. Закрыл его, открыл ещё раз. Строчка осталась на месте.

— Нет. Этого не может быть. Не может быть, потому что не может быть никогда! Я…

— Повелитель! На помощь! По…

Неожиданно завопил тоненьким голосом Скрибля кристалл связи. Повелитель посмотрел в небольшой хрустальный шар на столе — изображение шло прямо с кристалла Скрибля. Кристалл явно валялся на полу и передавал изображение боком. И судя по картинке, в данный момент Скрибля активно зажёвывал пол.

— Нет! Не ешь меня, у меня укроп! Я не вкусный! Возьми укроп!

Раздавалось из кристалла. Мелкий демон, в отчаянной попытке спастись, лупил пол пучком укропа.

Повелитель, приложив ладонь к лицу, невнятно пробормотал какое-то проклятье, от чего пара пауков за спиной попадала на пол. После взял другой кристалл и сказал в него:

— Лайрэль. Отправь скелетов в восточное крыло.

Красивый и уверенный женский голос отозвался:

— Только скелетов?

— Да. Троих. Хотя… возьми ещё гаргулью. И импов с лопатами. И магическую гранату.

— У нас что, опять прорыв корня?

— Да, Лайрэль. Опять.

Глава 1. Философский чайник

— Чай – основа всего.

Скрибль.

В котле бурлила зелёная, светящаяся жижа. Седой архимаг бормотал что-то невнятное, придерживая очки одной рукой и рецепт — другой.

— Ничего не понимаю, цвет должен быть синий…

Снизу раздался пронзительный, писклявый голос:

— Бахнет!

— Не должно… — задумчиво сказал архимаг и тут же спохватился: — Шмыглик! Снова ты?! Кто пустил гоблина в мастерскую?! Вам жить надоело?! А ну убирайся, паразит!

Зелёный гоблин опрометью понёсся к выходу, задержался в проходе и в приоткрытую дверь глянул на архимага:

— Точно не бахнет? Жаль.

Не выдержав тяжёлого взгляда, захлопнул дверь и понёсся прочь, но в коридоре тут же врезался во что-то большое. Упал на спину, протёр глаза и посмотрел наверх.

Тёмная фигура в мантии из густого, будто живого материала, цвета пережжённого угля возвышалась над ним. Застёжка в виде чёрного символа Хаоса, выгравированного в круге, держала пояс, а высокий воротник загораживал свет от факела. Симметричные, изгибающиеся назад и вверх, как застывшие молнии, рога целились в потолок. Лицо было тёмным с бархатистым, пепельным оттенком — словно в нём застыли тысячи теней. Короткие чёрные волосы слегка торчали, но при этом выглядели стильно, словно так и было задумано. Присутствовала лёгкая, снисходительная улыбка. Из-под чёрных, изогнутых бровей на гоблина смотрели два тёмно-оранжевых, слегка светящихся глаза.

— П… Повелитель? — пробормотал Шмыглик, отползая в сторону.

Повелитель невозмутимо прошагал мимо гоблина в мастерскую, словно ничего и не произошло.

Услышав, как открывается дверь, архимаг яростно воскликнул:

— Шмыглик, клянусь бородой, я найду способ извести вас всех!

Но, обернувшись, тут же осёкся и склонил голову:

— Повелитель! Здравствуйте, Повелитель! Рад видеть вас в любое время!

— Зигмор, ты снова привлекаешь гоблинов к работе в мастерской? Забыл, что было в прошлый раз?

— Нет, нет! Повелитель, я испробовал всё! Запирал дверь, рассыпал дуст, даже зачаровал метлу! Но эти мелкие поганцы всё равно постоянно тут шныряют! Я также...

— Метлу? — переспросил Повелитель, скептически приподняв левую бровь.

— Да! — оживился архимаг, подняв палец. — Я взял за основу заклинание карающего тапка, добавил немного импульса хаотической направленности, привязал к гоблинскому следу и... эм... наложил эффект звукового унижения.

Что-то быстро пробежало под полками, зазвенев химической посудой.

— При обнаружении объекта заклинание должно было выкрикивать фразы вроде: «Опять ты, паразит!», «Тебе сюда нельзя!» — и шлёпать.

И всё бы сработало, но метла... она... — архимаг смутился, поправил очки, — она начала подозревать всех. Меня, скелетов, даже гаргулью. Пришлось сжечь. Дважды.

Повелитель тяжело вздохнул и обвёл взглядом мастерскую: бурлящий котёл, пылающие круги, обугленную табуретку и кристалл, который тихо капал в ритме «пять, семь, один, семь». Потом снова посмотрел на архимага:

— Учти, Зигмор: если снова бахнет — ты пойдёшь тушить вместе с гоблинами. Я вижу, ты опять сварил какую-то бесполезную гадость? — сказал Повелитель, заглянув в котёл.

Архимаг дёрнулся и поправил колпак.

— Ну, формула, конечно, ещё в разработке, но определённые результаты уже есть!

В зелёной жиже медленно всплыл и с громким блюп лопнул большой пузырь. За ним, кверху брюхом, медленно поднялся жирный, чёрный паук. Повелитель с отвращением покачал головой.

— К чёрту. Что с големом? Ты доработал модуль парадоксов?

— Да, да! Модуль готов! Как вы и приказывали, я интегрировал конфликтные логические цепочки, обратные команды и дополнительную петлю на случай саморефлексии. Теперь он способен полностью выйти из строя уже после третьего вопроса!

Повелитель приподнял бровь:

— Это успех?

— По сравнению с прошлым тестом — безусловно! Тогда он уничтожил сам себя при фразе: «Я — это я». Теперь же он сперва падает на колени, шепчет: «А если нет?» — и только потом взрывается!

— Очаровательно, — пробормотал Повелитель, отстраняясь от котла. — А как он ведёт себя в бою?

— Он... задаёт вопросы. Вопросы противнику.

— Например?

— Ну... например: «Что есть зло?», «Уверен ли ты, что заслуживаешь победы?» или «Твоя мама гордилась бы тобой в этот момент?»

— И?

— Ну... один рыцарь бросил меч и заплакал. Остальные, правда, избили голема табуретом.

Повисла пауза. Снова всплыл паук. Он лениво перевернулся на бок.

Повелитель задумчиво посмотрел вдаль.

— Скелеты всё ещё эффективнее. А они даже не думают.

— Да, но у них нет модуля парадоксов!

— Именно, — сказал Повелитель, сделав рукой жест архимагу замолчать. А после громко произнёс: — Филомор!

В углу мастерской сгустился серый туман. Воздух завибрировал лёгким унынием, в нём стало ощутимо пахнуть пылью, библиотечными переплётами и чаем, который кто-то заварил, но забыл выпить. Из тумана плавно выступила немного сутулая фигура в потёртой мантии, украшенной цитатами на древних языках и кофейными пятнами.

Филомор — философский демон третьего круга апатии — неспешно подошёл ближе, почесал виски и выдохнул:

— Я чувствовал, что вы позовёте. Всё — иллюзия. Но интуиция реальна.

Зигмор нервно зачесался, так как появление Филомора не предвещало ему ничего хорошего.

Повелитель произнёс:

— Филомор, ты знаком с модулем парадоксов Архимага?

— Я его рецензировал, — демон поправил очки на крючковатом носу. — Он основан на противоречиях, но сам по себе логичен. У него есть внутреннее согласие с абсурдом. Что само по себе парадоксально, но не разрушительно.

Повелитель кивнул.

— Предлагаю начать демонстрацию.

Зигмор вздрогнул, но спорить не посмел. Он быстро подошёл к пыльному, покрытому рунами щиту, дёрнул рубильник, и в углу мастерской сдвинулась плита. Из-за неё вышел силуэт — высокий, металлический, с отблеском закалённой бронзы и с глазами, тускло светящимися, как старый фонарь в библиотеке.

— Голем включён! — объявил архимаг, пряча руки за спину и опасливо отступая ближе к Повелителю.

Филомор молча подошёл к голему и поднял узловатый палец:

— Вопрос первый. Если я всегда лгу, говорит ли правду это утверждение?

Голем моргнул. Один раз. Потом второй.

— Загрузка... Анализ... Допущение: ложь истинна. Истина ложна. Я... Я...

Он немного покачнулся, но устоял.

Филомор слегка усмехнулся и поднял два пальца:

— Вопрос второй. Может ли всемогущий Повелитель создать такой закон, что сам будет обязан его соблюдать?

Архимаг начал медленно пятиться к шкафу.

Голем задрожал. Металлическое тело начало слегка гудеть. Глаза мигнули, а изо рта пошёл лёгкий пар.

В приоткрытой двери показалась пара больших жёлтых глаз и очень любопытный зелёный нос Шмыглика.

— А я говорил: бахнет!

Голем начал выдавать нестройные фразы:

— Контур логики перегружен. Восприятие реальности нестабильно. Повелитель выше закона... или закон выше Повелителя?.. Повелитель... Повелитель...

Филомор торжествующе поднял третий палец:

— Ты обязан меняться, но каждый раз, как изменишься — оставайся прежним.

Голем задрожал. Он издал звук, похожий на:

— Я! Я! Я! Я! Я! НЕТ! Я! НЕТ! Я! НЕТ! Я! НЕТ! Я! Я! Я! —

И… поменял форму. Немного. Теперь у него стало три локтя на одной руке… и голова, глядящая в две стороны одновременно. Он начал говорить разными голосами:

— Я теперь другой. — НЕТ! — Я теперь тот же. — Я ИЗМЕНИЛСЯ! — Я НИКОГДА НЕ МЕНЯЛСЯ! — Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! — Я СЕБЯ ПРИНИМАЮ! — Я УЖЕ БЫЛ ЗДЕСЬ… до того как пришёл сюда!

Архимаг вздрогнул:

— Он говорит, как моя бывшая!

Голова голема начала деформироваться. Вытягиваться. Скручиваться.

БЛЫНК.

Теперь на плечах конструкта стоял массивный медный чайник с блестящим носиком и крышкой, тихо постукивающей от напряжения.

Архимаг зашептал:

— Только не опять… Только не в чайник...

Филомор кивнул с удовлетворением:

— Я предупреждал: внутреннее согласие с абсурдом — не означает готовность его принять.

Голем тем временем произнёс глухо, но с внутренним надрывом:

— Я — сосуд смысла... Налейте размышлений...

Из носика пошёл пар. Голем замер и затих.

Повелитель медленно повернулся к архимагу:

— Зигмор. У тебя голем с головой чайника. Он просит налить в него мысли. Скажи, в твоей пустой голове есть мысли?

Архимаг сглотнул:

— Я... могу принести воду. Горячую. Может, просто... воду?

Повелитель устало махнул рукой:

— Где Скрибль? Он хотя бы знает, как обращаться с чайниками.

Из коридора донеслось:

— Я бегу! Я взял заварку! И печенье! Я всегда говорил: чай — основа всего!

— …

— Что?

— …

— Нет! Я не гоблин!

Раздался грохот металлической посуды. Катящееся блюдце звякнуло о стену, за ним — звуки возни и яростное:

— Проклятая метла! Я тебе покажу, кто тут паразит!

Филомор, вздохнув, неспешно произнёс:

— Я принесу чашки, Повелитель.

Глава 2. Костлявый турнир

— Это не тазик. Грумб

В подземелье настало утро. По крайней мере, Скрибль настаивал, что утро, — ведь он наконец выспался после того, как его случайно заперли в кладовке с лавровым варевом.

Воодушевлённый и полный великой идеи, которую он обдумывал сидя взаперти, он бодро вбежал на склад Грумба. Грумб, демон первого уровня, как и Скрибль, только угрюмый и спокойный, сидел среди хлама и сортировал старые руны, обглоданные кости и вещи, "которые не нужны, но выбросить жалко".

— Грумб! — воскликнул Скрибль, распахнув руки, и тут же споткнулся о подозрительно шипящий мешок. — Грумб! А ведь у нас в Подземелье никогда не было РЫЦАРСКОГО ТУРНИРА!

Из-за горы сапог раздался голос, как будто насквозь пропущенный через наждачную бумагу:

— Это потому, что мы не идиоты. Но ты, похоже, не знал об этом.

Рука Грумба вынырнула из кучи, схватила треснутый череп и заботливо запихнула его обратно.

— Но как же так, Грумб?! — Скрибль воздел руки к потолку. — Это же очень весело! Только представь...

— Турниры, — начал Грумб, не поднимая глаз от ржавых подков, — это когда два идиота с железными палками пытаются доказать, что один из них глупее. Что тут представлять?

Скрибль уже размахивал руками, как будто водил ими по невидимому чертежу рыцарской арены:

— Нет! Это когда Честь! Доблесть! Когда один встаёт против другого — и все такие: "О-о-о!", "Ах!". И он такой — щитом БАХ!, потом падает, но гордо! А ещё — сияющие доспехи, толпа, принцесса машет платочком, зрители вопят...

— У нас и без турниров всё падает, — проворчал Грумб. — Вчера меня завалило вёдрами с какими-то светящимися мухами. Очень благородно. Хватит тут бессмысленных глупостей, лучше помоги с уборкой.

Скрибль начал прыгать вокруг мусорной кучи с видом пророка:

— А если бы у нас был турнир — всё бы сразу обрело смысл! Сражение! Великая дуэль! Мы сразимся с тобой за руку прекрасной принцессы!

— Принцесс нам не завезли, — тяжело вздохнул Грумб. — И драться с тобой не хочу. Спина и так болит.

— Тогда... давай сделаем! Сделаем рыцарей! Посмотри вокруг! У тебя же всё есть: шлемы, мечи, доспехи... Два грозных бойца-скелета сойдутся в решающем поединке за честь, отвагу и руку принцессы! А гоблины будут делать ставки!

Грумб замер. Потом буркнул:

— Ставки из чего? Из плесени? У нас вся экономика держится на грибах, страхе и истерике.

Скрибль наклонился к нему, зашептал заговорщицки:

— Главное — Повелитель не узнает. Всё будет тихо. Совсем тихо. Как шёпот крысы. Или как кастрюля, которая не падала.

Он взял драматическую паузу.

— ...Ты ведь всё ещё хранишь ту каску из тазика?

Грумб посмотрел в пустоту, как будто она смотрела в ответ:

— Это не тазик. Это… это неудачный прототип стандартного шлема боевого корпуса Ч.М.О.Ш.Н.О. (Чрезвычайно Мастерская Оборонная Шагающая Непобедимая Огненная скелетная пехота.)

— Я собирался его использовать для... важных... дел.

Скрибль вспыхнул:

— Вот! Значит, ты уже начал! Назовём твоего бойца… эээ… Костегрум!

— А твоего, полагаю, "Святотрахус Порочный Четвёртый" или что-то в этом духе? — скривился Грумб.

Скрибль встал на ведро, как на трибуну:

— Святотрахус Доблестный ТРЕТИЙ! Попрошу уважать наследие!

Грумб согнал Скрибля с импровизированного постамента и тяжело поднял ведро, уже предчувствуя трагедию:

— Если меня завтра сожрут за участие в этом позоре, знай: я первым прокляну твою чайную коллекцию.

Скрибль сиял, как архимаг в день удачного эксперимента:

— Согласие! Я знал, что ты поймёшь, Грумб! Всё будет великолепно! Или катастрофично! Или великолепно катастрофично!

— Конечно, — буркнул Грумб, уже собирая запчасти. — Осталось только найти ещё один тазик, то есть шлем. И хотя бы одну кость, которая не поёт при встряске. И да: ни мечей, ни доспехов тут у меня нет. Собирать придётся из того, что найдём.

Когда сборка была завершена, героические воины предстали миру...

Если, конечно, считать миром сквозняк из коридора и одного гоблина, появившегося непонятно откуда.

Скелеты получились низкорослыми, сутулыми и максимально нелепыми. Недостаток костей с лихвой компенсировался безудержной фантазией: один был скручен проволокой и каким-то чудом держался вместе, другой вместо грудины носил крышку от супового котла, а колени обоих предательски скрипели при каждом шаге.

Оружия как такового не нашлось — в арсенале Грумба оказались только два маракаса. Теперь маракасы гремели в руках скелетов так, будто кто-то пытался исполнить «Симфонию Разрушения» для бездарного оркестра, выбивая рваные ритмы, от которых у гоблина, сидевшего на куче мусора, начинало дёргаться левое ухо.

Грумб с подозрением посмотрел на гоблина.

— А ты откуда тут взялся?

Гоблин меланхолично пожал плечами и пригладил свисающее вниз, подрагивающее ухо.

Один скелет был увенчан кастрюлей, гордо сидящей на перекошенном черепе, второй — прототипом шлема прославленного корпуса скелетной пехоты. Из-под «доспехов», собранных преимущественно из жести, торчали ржавые гвозди, обломки швабр и оборванные чулки.

И всё это нелепое великолепие двигалось вперёд, едва не падая, но с величайшей серьёзностью.

Скрибль, дрожа от восторга, выдохнул:

— Настоящие рыцари...

Грумб мрачно поправил шлем на голове своего "бойца" и буркнул:

— По-моему, они оскорбляют саму смерть своим существованием.

Местом для великого действа было выбрано огромное помещение за кухней — просторное, гулкое, до отказа забитое железными мусорными баками. Именно то самое место, где настоящие герои устраивают свои легендарные дуэли.

Скрибль и Грумб всё время пытались действовать тихо и скрытно — особенно чтобы никто, а главное — Повелитель, об этом не узнал.

Это, впрочем, не помешало гоблинам сбежаться на шум: в подземелье слухи передаются быстрее, чем чайник закипает.

Гоблины Шмыглик и Грубжик тут же нарядились и уселись на закрытом мусорном баке, изображая знать. Шмыглик исполнял роль прекрасной принцессы, нарядившись во что-то, что когда-то, возможно, было белым и, возможно, одеждой. Грубжик был королём: на голове — корона из консервной банки, в лапах — скипетр из лучевой кости, вытащенной из мусора.

Скрибль, забравшись на перевёрнутое ведро, расправил мантию, театрально поклонился и провозгласил:

— Дамы и господа! Ваше Величество! Ваше Высочество!

Гоблины захихикали и дружно зааплодировали, пуская в воздух клочья бумажного конфетти и несогласованные звуки восторга.

— Сегодня! Здесь! Схлестнутся в смертельном поединке два претендента на руку и сердце несравненной принцессы!

Шмыглик немного покраснел от смущения.

Из углов, скрипя суставами и потряхивая маракасами, величественно вышли скелеты.

— В левом углу арены — доблестный рыцарь КОСТЕГРУМ!

Костегрум гордо покачнулся. Его шлем прославленного корпуса скелетной пехоты блестел. Одна нога явно была не от его тела, а в руке он держал маракас с героическим видом — будто это был меч правосудия.

Гоблины восторженно загудели. Кто-то даже свалился с импровизированной трибуны из мусорных баков.

— А в правом углу — несравненный, непобедимый... СЭР СВЯТОТРАХУС ДОБЛЕСТНЫЙ ТРЕТИЙ!

Святотрахус поклонился. Кастрюля на голове загремела. Его доспех держался на честном слове и магической проволоке, а левая рука была подозрительно похожа на древко от лопаты. Но он держался с гордостью.

— Пусть же победит сильнейший! — провозгласил Скрибль, воздев руки.

Откуда-то с потолка, прямо в полный мусорный бак, упал гоблин.

Гоблины заревели. Кто-то заорал:

— СТАВЛЮ ЧЕТЫРЕ ГРИБА НА ТАЗИК!

Другой бросил шарик из пыли в поддержку.

Дуэль началась.

Сначала скелеты стояли, сжав маракасы, как два заколдованных дирижёра перед безумным оркестром. А потом… понеслось.

Костегрум сделал первый выпад, издав звук, похожий на «клонг» и «ой». Его левая нога отозвалась скрипом, а правая в этот момент решила жить своей жизнью и повернула не туда. Маракас просвистел мимо головы противника, задев лишь воздух, гоблина и самооценку.

Святотрахус Доблестный Третий отступил, поскользнулся, кувыркнулся и… внезапно оказался в идеальной боевой стойке.

Гоблины заорали от восторга. Грубжик стукнул соседа скипетром. Шмыглик заложил кусок плесени на победу.

— ДАВАЙ, КАСТРЮЛЯ! ПОКАЖИ ЕМУ! — завопил кто-то из зрителей, с выражением, как будто набрал в рот прокисшего компота.

Костегрум снова атаковал — но на этот раз не повезло: удар был отражён.

Святотрахус не упустил шанс. Он вскинул маракас, как паладин молот, и с внезапной точностью отбил Костегруму левую руку.

Толпа взревела. В воздух полетели банановые шкурки, тряпки и странные грибы.

Костегрум остался с одной рукой, но всё ещё держался — буквально, за собственный таз. Он попытался развернуться… и получил в лоб кастрюлей.

Его голова отлетела, с глухим стуком прокатившись в сторону баков. Костегрум вздрогнул и зашатался. Там её тут же схватил счастливый гоблин, и завязалась небольшая потасовка за обладание спортивным трофеем.

Теперь остатки рыцаря стояли посреди арены: без головы, без одной руки, но всё ещё сжимая маракас в уцелевшей кисти. Он пытался махать им грозно... но вышло скорее трогательно.

Святотрахус гордо подобрался, расправил сутулые плечи и, казалось, приготовился нанести финальный удар…

Гоблины неистовствовали. Один начал биться головой о стену от счастья. Шмыглик упал в обморок от драматизма момента. Грубжик торжественно объявил:

— Победитель не ясен. Я — за обоих!

Всё это продолжалось ровно до того момента, как один из участников великой дуэли — дезориентированный Костегрум, пытаясь увернуться от финального, смертельного удара, — со всего маху врезался в мусорный бак, на котором восседала королевская чета.

Бак с предательским звоном перевернулся и, набрав скорость, покатился в сторону кухни.

Потеряв "прекрасную принцессу" Шмыглика в процессе, но сохранив корону, скипетр и равновесие, Грубжик героически скакал на катящемся баке, словно цирковой артист в состоянии крайнего ужаса. Он отчаянно перебирал лапами, пытаясь удержать себя, скипетр, и корону одновременно.

Катастрофа достигла апогея, когда бак с грохотом влетел в обеденный зал и сбил две стойки с супом дня. Содержимое тарелок, обретя свободу, тут же начало разбегаться и расползаться по полу, обдавая посетителей кухни волнами ароматной катастрофы.

В зале моментально поднялся тревожный гул.

Рогатые и зубастые посетители возбуждённо загомонили. На кухне что-то загремело, и раздался недовольный рык. Огромный повар-огр резко развернулся, задев полку с посудой. В большой котёл с супом за его спиной тут же упал, непонятно откуда взявшийся, гоблин.

Быстро и тяжело ступая, повар Бурбуш вышел в зал со здоровенным половником в руке. Перед ним предстала картина, которую он никак не мог стерпеть.

Несостоявшийся король Грубжик улепётывал, подскальзываясь и разбрызгивая пятками суповых беглецов.

Глаза огра налились кровью. Он гневно зыркнул на посетителей с немым вопросом. Публика моментально притихла.

Суккуб за дальним столиком лениво вытянула изящный когтистый палец в сторону мусорной катастрофы, подмигнув при этом совершенно невинно.

Огр, скрежеща зубами, двинулся туда, где раздавались грохот жести, бряцание костей и радостное улюлюканье.

Сверху снова упал гоблин — на этот раз прямо на стол к обедающим демонам, обдав их содержимым тарелок.

— Откуда же вы берётесь? — воскликнул один, схватив мелкого за шкирку и швырнув его в соседнюю зубастую пасть.

Сосед поперхнулся и тут же выплюнул ушастого.

— Какая мерзость!

И вот, в момент развязки поединка, огр влетел на арену.

С криком, который мог бы заставить стыдиться даже развоплощённого элементаля, он одним сокрушительным ударом половника разнёс Святотрахуса Третьего Доблестного на жалкие костяные осколки.

Публика ахнула. Наступила тишина, быстро перерастающая в панику.

Гоблины дружно завопили и бросились кто-куда: кто-то визжал, кто-то бегал кругами, кто-то пытался спрятаться за мусорными баками.

— Но он же почти победил! — разочарованно воскликнул Скрибль... и тут же пожалел об этом.

Яростный взгляд огра упал на него, как валун на ничего не подозревающую ящерицу.

Грумб, поняв, что запахло жареным, схватил дезориентированного, однорукого и до сих пор размахивающего маракасом Костегрума за ребро одной рукой, Скрибля за рукав — другой, и потащил их в сторону.

Скрибль вырвался и бросился наутёк. Огр, приняв это за личное оскорбление, с рёвом ломанулся за ним, высоко подняв половник.

В этот момент, доблестный рыцарь Костегрум, частично освободившись из рук своего создателя, оставил ему ребро на память и, гремя маракасом, влетел прямиком под ноги огру.

От удара тот споткнулся и, всем своим весом, с грохотом обрушился на пол, погребя под собой остатки претендента на руку и сердце Шмыглика.

Скрибль застыл, в ужасе глядя на перекошенное злобой лицо повара.

Тяжеленный половник, вращаясь в воздухе, описал широкую дугу и знатно приложил растянувшегося на животе огра по затылку, окончательно отключив кулинарного титана.

Скрибль увидел, как в глазах Бурбуша гаснет свет.

На мгновение в подземелье повисла совершенная, абсолютная тишина. Даже гоблины перестали пищать.

Где-то вдалеке было слышно, как кастрюля Святотрахуса Доблестного Третьего катится в темноту...

Скрибль, пятясь от поверженного огра, быстро подскочил к Грумбу:

— Знаешь, ты меня тут утром просил помочь прибраться на складе... — затараторил он шёпотом, — и мне сейчас это кажется... очень, очень срочным делом!

Грумб, не отрывая хмурого взгляда от ребра Костегрума, которое тот оставил ему на память, быстро кивнул и мрачно буркнул:

— Ну да. Я всегда мечтал заниматься уборкой... убегая от озверевшего повара.

Не теряя времени на дипломатические обсуждения, оба — Скрибль и Грумб — синхронно повернулись и, торопливо размахивая хвостами, как пара крайне невиновных рогатых ящериц, поспешили покинуть арену в сторону склада

В кабинете Повелителя царила тишина. Такая, что Скриблю казалось: можно услышать, как сгорают его последние надежды на снисхождение.

Повелитель сидел в массивном кресле и задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. Перед ним стоял Скрибль — съёженный, виноватый, он вцепился обеими руками в край своей потрёпанной мантии.

В углу, по правую руку от Повелителя, в большом кресле сидел Филомор. Совершенно равнодушный к происходящему, он задумчиво разглядывал пар, поднимающийся от чашки с чаем. Судя по его отсутствующему взгляду, он был занят какими-то важными размышлениями, не имеющими никакого отношения к судьбе Скрибля.

Повелитель, ледяным тоном, произнёс: — Мне доложили, что ты учинил жуткий бардак со скелетами.

Скрибль моментально закивал, запинаясь: — Но, Повелитель! То был турнир! Рыцарский!

Повелитель медленно приподнял бровь: — Скрибль, и как тебе вообще могла прийти в голову эта дурацкая идея?

Скрибль заморгал, засопел и, комично разводя руками, выдавил: — Я... Мы с Грумбом просто хотели... ну...

Повелитель поднял ладонь, велев замолчать: — Ладно. Можешь идти. — Он чуть наклонился вперёд, и его глаза сверкнули огнём. — Живее, пока я не передумал.

Скрибль пулей вылетел из кабинета, захлопнув за собой дверь, и шумно выдохнул с облегчением. Напротив него стоял Шмыглик с очень странным выражением лица. Писклявым голосом он спросил:

— Влетело?

— Нет.

— Жаль.

Скрибль пригрозил ушастому кулаком. Гоблина, как ветром сдуло.

Тем временем в кабинете Повелитель бросил взгляд на всё ещё задумчивого Филомора:

— Ну? Что думаешь? Откуда они взялись?

Филомор, не отрываясь от своего чая, ответил: — Я не понимаю. Количество гоблинов в подземелье увеличилось. Причём одного я нашёл у себя в библиотеке. В ведре. Со шваброй.

— Это произошло во время... «турнира»?

— Да. Я поймал его и спросил, откуда он тут. Гоблин сказал, что всегда здесь был. Но это невозможно.

— Невозможно... — медленно повторил Повелитель. — Займись этим.

— Слушаюсь, Повелитель.

Филомор встал, кивнул и растворился в облаке серого тумана.

Повелитель откинулся на спинку кресла, на мгновение закрыл глаза, словно переносясь мыслями куда-то далеко за пределы подземелья. Затем медленно открыл их и мечтательно устремил взгляд вдаль.

— Рыцарский турнир... Ну и глупость... Он усмехнулся про себя и добавил: — Надо будет повторить.