Злодейская маска

Глава 1

Сознание всплыло из темноты так резко, что я не сразу понял, где нахожусь. Первое, что почувствовал - неприятное давление в груди, будто кто-то пытался задавить меня огромной подушкой. Я вдохнул, воздух показался чужим, слишком прохладным, слишком резким.

Открыв глаза, я увидел потолок - гладкий, ровный, совершенно незнакомый. Не мой потолок. Не моя комната. Внутри все сжалось, как будто тело оказалось под водой.

— Что здесь… — начал говорит, но голос был настолько хриплым, как будто в горло насыпали песок.

Тело отреагировало раньше мозга. Руки затряслись, дыхание распалось на короткие, беспорядочные вздохи. Мир вокруг плыл, будто картинку растянули и забыли вернуть в исходное состояние. Грудь сжало так, что казалось - еще чуть-чуть, и что-то внутри меня выскочит наружу.

Паника нарастала настолько сильно и настолько быстро, что в глазах поплыли цветные пятна, а уши заложило.

Я резко сел, но сразу же понял, что это была ошибка: голова закружилось, и сознание затуманилось. Тело было чужим, ноги и руки были не мои. Координация работала через раз, как старый компьютер, на котором одновременно запускают игру и браузер с сорока вкладками.

“Спокойно. Просто дыши. Сейчас всё пройдёт.”

Не прошло.

Меня сново бросило в жар, затем в холод. Ладони вспотели так, что я едва удерживался за край кровати. В горле поднялся ком. Единственное рациональное решение, которое способен был придумать мой мозг в этот момент: куда-то бежать, лишь бы подальше от этого тела, этой комнаты и вообще всего.

Я вскочил, споткнулся о собственные ноги - спасибо новому телосложению, и почти вслепую выбежал в коридор. Он тоже был незнакомым: слишком аккуратным, слишком архаичным, будто я попал в другой век.

Организм выбрал направление сам, и я мысленно пообещал ему построить памятник, когда понял, куда добежал. В туалет. По крайней мере здесь можно было закрыться, сесть на пол и попытаться остановить сходящее с ума сердце.

Я захлопнул дверь и сполз вниз по стене. Холодные плитки приятно ударили в спину, чуть притушив хаос в голове. Сердце всё еще колотилось, дыхание было рваным, но мир постепенно переставал качаться, как корабль в шторм.

Сидел, уставившись в противоположную стену, и пытался собрать разбросанные мысли в кучку.

Так. Я умер. Мой сосед-алкаш устроил газовый салют. Тело - не мое. Комната - не моя. А вот паника — моя, родная. Отлично. Хоть что то осталось моим.

Вдох. Выдох. Еще один.

Голова наконец начала немного работать. До полноценной ясности было далеко, но по крайней мере перестало казаться, что меня сейчас вывернет наизнанку.

— Ладно, — сказал я вслух уже более ровным голосом. — Пока жив. Это уже неплохой результат.

Я снова прислонился затылком к прохладной стене, позволяя себе несколько секунд тишины.

Абсурдность происходящего уже не давила так сильно, но где-то под кожей всё ещё вибрировала тревога - как тлеющий провод, который вот-вот может снова замкнуть.

“Сначала успокоиться. Потом думать. Потом разбираться, куда меня занесло”.

План был простым. И очень нужным.

Так я и сидел - в туалете, в новом теле, в новом мире - тихо выл внутренне, пытаясь принять факт, что моя жизнь закончилась, а это… это только начало.

Когда дыхание наконец вернулось в более-менее рабочий режим, а голова перестала играть в «мерцающий экран смерти», я осторожно поднялся с пола. Ноги немного дрожали, но уже не отдавали ватой. Паника отступила на шаг, оставив после себя слабость, как после тяжелой тренировки.

Я умыл лицо холодной водой - чисто рефлекторно, без особой надежды на чудо. Но вода помогла чуть-чуть собрать мысли в один угол. Я всё ещё был в чужом теле. И это тело никуда не делось. Очень жаль.

В зеркале над раковиной мелькнуло что-то светлое. Я рывком поднял голову и замер.

На меня смотрел незнакомец.

Высокий блондин с аккуратными чертами лица, зелёными глазами и выражением «я сейчас не уверен, что вообще существую». Черт, эта морда выглядела как плакат с рекрутинга в какой-нибудь магический колледж для идеальных детей богатых родителей. Или мальчик с плаката Корейской поп группы. Я не знаю что хуже…

Я машинально приподнял бровь - отражение повторило. Отлично. Хоть оно не живёт отдельной жизнью.

Несколько секунд просто разглядывал свое новое лицо. Чужое. Слишком аккуратное. Даже немного андрогинное. Но… привлекательное, чего уж там. В прошлой жизни я такой внешности не имел. А в этой жизни, судя по отражению, это тело стало моим.

Я выдохнул и медленно провёл рукой по щеке. Кожа была гладкой, без единого прыща или шрама. Волосы - золотые, мягкие, ровные, длиннее привычного. На шее чувствовалась легкая напряженность, будто тело тоже не понимало, что происходит.

Повернувшись боком, я оценил остальное. Широкие плечи, но без избыточности. Подтянутая фигура подростка, который много занимался фехтованием и, похоже, не пропускал тренировки. На руках - мозоли. Уже родные, уже привычные, хотя это была самая настоящая часть чужой биографии, комплект “аксессуаров” что получил я в наследство.

— Ладно, — тихо пробормотал я. — По крайней мере тело здоровое. Это уже что-то.

Я наклонился к зеркалу чуть ближе, изучая глаза. Зелёные. Глубокие. Немного покрасневшие от паники, но все еще внимательные. Разумные. И абсолютно не мои.

Ощущение чуждости вернулось, но уже не обрушилось лавиной - скорее, холодной водой по спине. Просто констатация факта: я - это не я.

Откинув волосы назад взмахом головы, я проверил гибкость пальцев, затем плеч, шеи, корпуса. Движения были точными, но какими-то слишком… широкими? Тело знало, как себя вести, а я - нет. И этот контраст мешал больше всего. Лишая точности.

“Хорошо. Спокойно. Надо привыкнуть. Не в первый же раз люди попадают в новые тела… ну, хотя лично для меня - в первый.”

Я проверил ещё кое-что: поднял руки и попытался коснуться пола, не сгибая ног. Тело легко справилось. Слишком легко.

— Гибкость как у циркача, — пробормотал я, — прекрасно. Ещё чуть-чуть, и можно будет устраивать шоу за деньги.

Минуту стоял перед зеркалом, просто привыкая к отражению. Каждая новая деталь - мышцы на животе, линия подбородка, тонкая шраминка на предплечье - была маленьким доказательством, что теперь это - мое. Нравится мне это или нет. И вместе с привыканием к телу стала приходить его память…

“Ну что, Рен Химура… похоже, нам придётся работать вместе.”

Я провёл рукой по волосам, глубоко выдохнул и оторвал взгляд от зеркала.

Хватит. Пора переставать пялиться на своё новое лицо, как на NPC с максимальной графикой.

Нужно думать дальше.

*****

Сев на край кровати, я упёрся локтями в колени и попытался разобрать мысли из той кучи в которую они собрались. Теперь, когда паника отступила, а тело более-менее слушалось, в голове начала всплывать простая, неприятная мысль:

Я действительно умер.

Не фигурально, не «ой, мне так плохо было». А буквально. Газ, взрыв, алкаш-сосед, который уверял, что умеет обращаться с плитой, как астронавт с оборудованием. Да уж, отличный финал жизни - сгореть, потому что кто-то решил вскипятить чайник.

И ведь предупреждал его, что однажды всё рванёт. Но некоторые вещи люди предпочитают узнавать опытным путём. Иногда - вместе со мной.

Я поморщился, вспоминая тот момент. Взрыв, шум, резкий удар, а после - странная тишина. Не тишина даже, а пустота. А потом… потом я увидел собственное тело, вмазанное в стену. Не самое приятное зрелище, если честно. Духом висеть рядом со своим же трупом - такое не забудешь.

Дальше всё смазано. Как будто кто-то резко перемотал запись вперед. А сейчас я сижу в новом теле шестнадцатилетнего красавчика и пытаюсь понять, что вообще происходит.

Я выдохнул и уставился в пространство. Перед глазами всплыла картинка: яркая заставка той самой игры. Моей «убивалки времени», в которой я провёл столько часов, что мог бы защитить диплом по местному лору.

Только вот теперь я, похоже, внутри неё.

Мало того - в теле промежуточного персонажа. Того самого, который по сюжету должен был умереть ради духовного роста главной героини. Смерть «открывала ей сердце», «очищала совесть» и позволяла окончательно пробудить её святость. Отлично. То, что мне нужно. Прямо мечта.

Игра, конечно, была странным гибридом всего на свете. С одной стороны - романтика, гарем, драма, цветочки, блестки, юные красавцы, которые смотрели на героиню глазами «я умру за тебя хоть завтра». С другой - демоническое нашествие, монстры, от которых нормальному человеку бы кошмары снились до конца дней, и сюжет, где половина персонажей умирала слишком жёстко для игры «для девочек».

Особенно демоны. Кто вообще придумал запихнуть в милый школьный RPG-гарем тварей, состоящих из агонии, гнили и других прелестей? Один только архидемон страданий чего стоил - огромная туша из сотен вопящих лиц, которые сами же когда-то заключили с ним договор ради силы. Доставка романтики прямо из садов Дедушки Нургла…

И это только начало. Дальше становилось хуже. Гораздо хуже.

Что хуже - я помнил, что этот мир действительно идёт к чертям. Медленно, методично, но неуклонно. Через десять лет - континенты в руинах, города полуразрушены, люди ведут войну на выживание. И, естественно, центром всей борьбы должна быть святая девочка с гаремом. А мой персонаж… ну, он был эпизодом в чужой героической биографии.

— Прекрасно, — хмыкнул я. — Значит, второстепенная жертва на пути великой святой. И это всё после того, как я умер в собственном мире. Спасибо, судьба, я в восторге.

Я провёл рукой по лицу. Мысленно перебирал всё, что помнил: скиллы, механику игры, сюжет, то, как разворачивались события, и тот момент, когда персонаж, чьё тело теперь моё, умер по канону.

Влип в неприятности. Был обвинён в домогательствах из-за какого-то идиота в общежитии. Друзья не защитили. Святая промолчала. Репутация - в минус, а дальше только хуже. Сомнительные связи с демонологами, массовое жертвоприношение…

М-да. Отличное портфолио.

Этот мир может и не факт, что полностью следует игре.

Всплывали странные различия. Описания навыков. Чувства в теле. Реакции людей. Всё это уже напоминало не игру, а… реальность. С жесткой коррекцией в сторону непредсказуемости.

— Отлично, — сказал я сам себе. — Значит, мне нужно не просто жить, а ещё и выяснить, насколько этот мир похож на тот, что я знаю. И насколько успею подготовиться до того, как демоны начнут жрать всё живое.

Но для начала - разобраться с собой. С этим телом, этим миром и тем фактом, что я, похоже, получил второй шанс. Очень сомнительный, но всё-таки шанс.

Я поднялся на ноги и посмотрел на свои руки. Чужие. Но мои.

— Ладно, — выдохнул я. — Придётся работать с тем, что есть.

И мысль, что это только начало, снова кольнула где-то под ребрами. Но на этот раз не от паники, а скорее от холодного понимания: впереди будет непросто.

Если вообще будет.

Я сделал пару шагов по комнате, больше для того, чтобы разогнать остатки паники, чем по необходимости. Тело двигалось уверенно, хоть и с небольшой задержкой, как будто я не до конца сидел в водительском кресле, а держался за руль через перчатки на пару размеров больше.

Нужно было подумать. Спокойно, без рывков в сторону истерики. Что я имею?

Новое тело, о котором я знаю только то, что оно спортивное, гибкое и раньше принадлежало парню, который не сумел за себя постоять. Мир, в котором я провёл половину жизни перед монитором. И судьба… весьма неприятная, если следовать сюжету игры.

Но у меня был один козырь, который не купить ни за кристаллы, ни за золото.

Я знал, что будет дальше.

Да, возможно не идеально. Да, детали могли отличаться. Но общая структура мира, его законы, логика - всё это было у меня в голове. А значит, можно было построить план. Или хотя бы набросать наброски плана, потому что полноценного ещё не было.

Я прошёлся вдоль комнаты, остановился у окна, подёргал штору - чистая, плотная, дорогая. Я - третий сын графа, отправленный сюда, чтобы просто не мешать под ногами отцу. Отличный старт, если не смотреть на всё остальное.

Так. Что дальше?

Первое, что пришло в голову - качаться. Да, звучит по-дебильному, но если мир действительно работает по механикам игры, то отказываться от тренировок - это расписаться собственной кровью под фразой «съешьте меня первым».

Но тут был нюанс.

В игре я тыкал по кнопкам и мог легко вывести персонажа на сотые уровни, собрать идеальный билд, подобрать особенности и навыки. Здесь же каждое повышение статов - это реальный пот и время.

А ещё - риск. Потому что это не компьютер, где смерть - просто загрузка сохранения. Здесь смерть - это смерть. И если мной второй раз размалюют стену, обратно уже пазл не соберут.

Ладно. Значит, качаемся аккуратно.

Второй пункт - держаться подальше от святой и её компании. Не потому что я их ненавижу, хотя после той истории с бельём и предательства друзей было бы за что. А потому что канон как будто специально подбирал жертвы вокруг героини, ломая жизнь всем, кто подходил слишком близко.

Я посмотрел на свои руки. Да, конечно. Я - идеальная мишень для «драмы и развития персонажа». В реальности мне такое совершенно не нужно.

Так что в план добавляется пункт два: держаться подальше от обратного гарема и самой блестящей святой. Чем дальше - тем лучше.

Пункт три был сложнее. В игре персонаж, чьё тело теперь моё, хотел стать руководителем гильдии. Причём хотел не потому, что мечтал о славе, а потому что так сказал отец. Исполнительный мальчик. Послушный. Удобный.

Мне такая роль категорически не подходит.

Но идея с гильдией - разумная. Руководитель ее имеет доступ к информации, ресурсам и заданиям. А ещё - к аномалиям, подземельям, редким материалам и знаниям, которые помогут мне прокачаться быстрее. Если аккуратно, без лишней героичности, можно собрать хороший коллектив и работать в тени.

— Универсальный боец, — пробормотал я. — Не чистый дамагер, не саппорт, а что-то среднее. Самостоятельность, мобильность, безопасность. Вот и цель.

Это звучало здраво. По крайней мере лучше, чем «ждать десять лет и надеяться, что меня не сожрёт очередной архидемон из мяса и страдающих душ».

Но я всё ещё не знал точно, насколько здесь всё совпадает с игрой. И были вещи, которые я уже видел: тело ощущается иначе, даже простые движения требуют больше внимания. Значит, мир адаптирован под реализм.

Придётся проверять всё на практике. Шаг за шагом.

Я снова сел на край кровати, упёрся ладонями в колени и закрыл глаза.

Так. Ещё раз, по порядку.

Привыкнуть к телу.

Узнать местные реалии - что совпадает с игрой, а что нет.

Начать тренировки.

Наладить отношения с кем надо - и порвать те, что мешают.

Избежать смертельного флажка, который ждал меня по сюжету.

Выбить себе место в этом мире, не привязанное к святой.

Дожить до демонов, а лучше - пережить их.

План, конечно, больше похож на список «как не умереть, для самых маленьких», но пока и этого достаточно.

— Ну что ж, — выдохнул я. — Пожалуй, начнём.

Всё равно другого пути нет.

И в этот момент где-то глубоко внутри стало немного спокойнее. Да, впереди неизвестность. Да, мир может вывернуться наизнанку в любую секунду. Но у меня был план. Нехитрый, но мой.

А иногда - этого достаточно, чтобы продолжить жить.

*****

Когда план более-менее сложился, организм наконец решил напомнить, что последние часы он существовал на чистом стрессе. Усталость накрыла неожиданно - как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Голова стала тяжелой, веки начали опускаться сами по себе.

Внутренний голос попытался возмутиться, что я ещё не закончил анализ и вообще-то хотел продумать пару дополнительных пунктов, но тело сказало своё уверенное «нет».

— Ладно, — пробормотал я, устраиваясь на кровати, — перенесём стратегическое планирование на завтра. Если завтра вообще наступит.

Я лег, натянул одеяло и попытался расслабиться. Сон, что странно, не спешил приходить сам. Пришлось воспользоваться детской техникой: постепенно расслаблять каждую мышцу - от пальцев ног и выше, пока голова не начнёт плавать свободно.

Работало всегда. Подвело бы сейчас - я бы расстроился.

Где-то между расслаблением плеч и шеи сознание провалилось в тёплую тьму. Не сон, не дрема, а мягкое отключение.

И в этот момент что-то щёлкнуло.

Я очнулся в пустом пространстве. Ни пола, ни потолка, ни стен - просто ровная сероватая пустота, без теней и без источника света. Будто стоял внутри выключенного монитора.

— Ну прекрасно, — выдохнул я. — Значит, у меня ещё и галлюцинации.

Но галлюцинации обычно не показывают интерфейс игры.

Передо мной, аккуратно зависнув в воздухе, появилась табличка. Большая, ровная, с тем самым дизайном, который я помнил до боли: рамка, шрифты, порядок строк. Никаких звуков, никаких эффектов - просто появилась, как что-то само собой разумеющееся.

Я подошёл ближе. Или сделал шаг? Непонятно. Здесь движения ощущались так же условно, как в игровых меню.

Табличка показывала:

Имя: Рен Химура

Возраст: 16

Уровень персонажа: 1

Класс: недоступен до 5 лвл

Подкласс: нет

Характеристики: (доступно 5 очков)

Сила: 9

Ловкость: 15

Выносливость: 8

Концентрация: 9

Магия: 6

Интеллект: 9

Навыки:

• Красноречие

• Амбидекстр

• Гуттаперчивость

Магические особенности:

• Искусство калибровки — изменение размеров

• Топология — контроль пространства

• Позиционирование — управление расположением вещей

Я перечитал строки ещё раз. Потом третий. Всё выглядело знакомо… и в то же время нет.

В игре описания были более сложными, красивыми. Здесь же преобладала лаконичность. Все было глубже, чем должно. Сложнее.

— Так, — тихо сказал я. — Значит, мир всё-таки решил выдать мне интерфейс. Серьёзно? Прямо вот так, без обучающего ролика?

Я коснулся строки «характеристики» - и рядом всплыло небольшое окошко с подсказкой: «повышение атрибутов улучшает физические и магические параметры». Классика. Но никаких подробностей, никакой конкретики. Похоже, разработчики в этой реальности решили бороться с инфодампом.

Очки характеристик специально трогать не стал. В любой игре, где есть шанс всё испортить, первым делом - не нажимай ничего. Золотое правило. Никто не знает, сколько раз это спасало игроков от роковой ошибки.

Я пролистал дальше. Вкладка «Задания».

Тут стало интереснее.

Повторяемые квесты:

• Утренняя зарядка (100 отжиманий, 100 приседаний, 100 подтягиваний, 10 км бег). Награда скрыта.

• Изучить новое (получить навык или знание).

Были и выполненные - школьные экзамены, какие-то социальные задания, мелкие поручения. Всё выглядело частично знакомым, но слегка искажённым, как фильм, снятый по книге, которую ты знаешь наизусть.

Потом я открыл «Магазин».

И вот там уже выдохнул.

Тот же интерфейс, тот же ассортимент, что в игре: оружие, броня, зелья, ингредиенты, ядра монстров, книги навыков, звёзды особенностей, расширение количества особенностей, дополнительные слоты. Внизу экрана - маленькая цифра: доступно 100 кристаллов.

— Ага, спасибо, — сказал я вслух. — Этого хватит… ни на что.

Цены были такими же чудовищными, как я помнил. Всё полезное стоило дорого. Всё очень полезное - неприлично дорого. Ну а уникальные предметы - цифры, от которых хотелось выдохнуть и пойти работать грузчиком.

Я задержал взгляд на «звезде особенности» - предмет, который позволял получить дополнительную магическую способность. Цена - ужас.

— Понятно. Значит, сначала прокачка, потом покупки. Классика жанра.

Я ещё раз провёл взглядом по строкам интерфейса. Всё это было реальным. И в то же время - слишком знакомым, чтобы не казаться игрой.

Значит, правила есть. Значит, система существует. И значит, я могу развиваться так, как хочу. Это был шанс. Странный, дикий, непонятный - но шанс.

— Ну что ж, — выдохнул я. — Добро пожаловать во вторую жизнь.

Стоило мне подумать о выходе, и пространство потемнело, как выключенный экран.

Я провалился в сон.

Глава 2

Будильник заорал так, будто решил объявить мне персональную войну. Противный металлический треск бил прямо в мозг, заставляя меня мгновенно пожалеть о том, что я вообще проснулся.

Я протянул руку, пару раз промахнулся, но всё же нашёл эту адскую коробку и выключил её. В этом мире будильники были обычными. Магии в них было ровно столько, чтобы синхронизировать часовой механизм с городской башней. Раз в сутки башня отправляла сигнал, будильники принимали его и подстраивали своё время. И больше никаких электронных чудес. Чистая механика и капля магия.

Я потёр глаза и медленно поднялся. Тело чувствовало себя лучше, чем вчера, но лёгкая дрожь в руках всё ещё говорила: «Парень, ты умер недавно. Не забывай об этом».

Первая мысль была - зарядка. Да, это звучало по-спартански, но я помнил про задание в интерфейсе. И хоть я не знал, что даст его выполнение, проверять стоило. Лучше иметь бонус, чем не иметь. Да и не стоит забывать о том что пока ты спишь, драугр качается!

Отжимания - дались. Приседания - тоже. Подтягивания - пришлось импровизировать с перекладиной в подвале. Бег - оставил на потом, когда пойду в сторону академии.

После зарядки я пошёл в душ. Горячая вода расслабила мышцы, и тело, кажется, впервые за время моего в нём пребывания перестало сопротивляться самому факту существования. Оделся быстро, без лишней пафосности.

Завтрак стоял в холодильнике — вчера горничная всё оставила. Я быстро разогрел блюдо, поел и уже по привычке мысленно отметил, что еда здесь странно вкуснее, чем та, что я помнил на Земле. Возможно, манна влияет даже на сельское хозяйство.

Жил я, конечно, как принц. Двухэтажный дом рядом с академией, огромный подвал, мебель из дорогой древесины. Стоимость - миллион золотых империалов. При том что обычному человеку хватало пятисот-шестисот на месяц. А мне давали тысячу в месяц просто «на карманные расходы».

То ли так воспитывают аристократов, то ли просто не знают, куда девать деньги.

Горничная приходила раз в три дня - убиралась, готовила, приносила продукты. Формально я жил один, но по факту за мной присматривали. И это, как ни странно, радовало. Лучше уж пусть следят, чем отправят обратно в поместье рода при первой же возможности.

Я собрался, одел плащ и вышел из дома.

Новый день. Новая глава. И, возможно, первый шаг к тому, чтобы не умереть в этом мире раньше дедлайна.

*****

Утренний воздух бодрил. Я побежал трусцой - чтобы выполнить ежедневку и просто разогнать кровь. В этом мире даже лёгкий бег ощущался приятнее: воздух чище, насыщеннее, будто создан специально для тренировок.

Дорога до академии занимала минут пятнадцать. Район был аристократический: просторные дома, ухоженные дорожки, каменные ограды, магические фонари. Где-то слышался смех детей - высокие ноты человеческие, низкие - явно от фванов, у которых голосовые связки звучали иначе.

По пути встретил пару эльфов - утончённые, ухоженные, как будто их каждое утро шлифуют. Рядом прошла женщина-василиск, со змеиными глазами и чешуйчатой кожей на висках. Тут это было нормой. Люди жили бок о бок с разными расами, и не смотрели друг на друга как на музейных экспонатов.

Местные дома тоже были странным гибридом классики и магии. Снаружи — обычный камень. Внутри - проводники манны, укрепляющие стены и создающие лёгкую теплоизоляцию. На крышах - миниатюрные воздушные ловушки, собирающие манну в малые кристаллы.

Академия уже маячила впереди - огромная, как из картинки. Я видел её тысячу раз в игре, но вживую она выглядела куда внушительнее. Высокие стены, десять этажей, фрески, резные арки. Всё будто вырезано из одного гигантского каменного блока.

Хотелось остановиться и рассматривать, но я резко тряхнул головой. Не хватало ещё стоять с открытым ртом, как турист на экскурсии.

Корпуса располагались кругом: учебные, боевой, медицинский, общежития и административный с библиотекой. На центральной площади - башни-шпили с огромными сетчатыми конструкциями наверху. Атмосферные ловушки манны. С ними я был хорошо знаком по игре - они собирали энергию и направляли её в накопители.

Что забавно, под землёй таких ловушек было ещё больше, и они собирали манну не хуже. Воздух, земля, вода - всё здесь дышало магией.

Меня это немного пугало. Но одновременно впечатляло.

*****

Старался двигаться незаметно, чтобы не столкнуться ни с кем, особенно с персонажами, которые могут сгубить мне жизнь ради сюжета.

Я вошёл в главный корпус, стараясь двигаться максимально незаметно. Коридоры были полны студентов: кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то нёс кипу книг.

Если бы не разноцветные волосы, хвосты и уши - можно было подумать, что это обычная школа.

У окна три девушки обсуждали журнал - одна миниатюрная лилин, вторая с пушистыми кошачьими ушами, третья - эльфийка. В углу группа парней зажимала местного ботана, требуя деньги. Среди них был зелёный двухметровый громила, крысообразный коротышка и, конечно, самый обычный человек. Миры меняются, а гопники - нет.

Я проскользнул мимо, надеясь стать частью интерьера.

Увы.

На подходе к классу чья-то сильная рука схватила меня под локоть и затащила в боковую комнату. Я уже знал, что это не к добру.

Класс был не пустым.

В центре сидела Святая. Эмили Лин. Как будто вышла с обложки, которую рисовал художник, одержимый идеей «абсолютная красота». Бледная кожа, светлые волосы, кукольное лицо. Платье, веер, книга «Воля Света» в руках. Слишком идеально. Даже пугающе.

Вокруг неё - гарем. Пятеро идеальных мальчиков, у каждого свой дизайн, своё направление магии и свой фан-клуб. В игре я их ненавидел за приторность. Сейчас - за то, что они вообще существуют в моём поле зрения.

Лин Рон - высокий, хрупкий блондин с глазами «я хочу в аниме». Земляной маг.

Его брат Агами - маленький, быстрый, шумный. Воздух, разведка.

Альбинос с красными глазами - маг света и иллюзий, местный аналог Снейпа, только раздражающий в десять раз сильнее.

Кудрявый золотистый красавчик - маг поддержки и главный лгун группы. Именно он меня втянул.

Все взгляды были направлены на меня.

Святая молчала, будто меня и не существовало.

Я начал считать в голове. Один. Два. Три. До шестидесяти.

Если они молчат — я ухожу.

Досчитав, развернулся и пошёл к двери.

— Куда ты, Рик? — удивлённый голос прозвучал за спиной, но я уже выходил.

Никаких объяснений. Никаких разговоров, крик и возмущений. Они не были частью моего плана. Они были угрозой.

Я добрался до аудитории и занял место на последней парте. К счастью, здесь не нужно таскать рюкзаки, хотя у меня и была сумка с минимальным содержимым. На столе лежал аналог планшета - источник учебных материалов. Но вместо привычного интерфейса - “отсканированные” страницы и перо-стилус для записей. Комбинация магии и… лени технологов.

Вздохнув, я заставил себя отбросить лишние мысли.

Урок начался.

А мне нужно было просто прожить этот день спокойно.

*****

Учительница вошла в аудиторию так, будто плыла по воздуху. Высокая, стройная, с длинными волосами, собранными в строгий узел. На лбу — короткий, гладкий рог, как у миниатюрного носорога с хорошими манерами. Рог блестел, когда на него падал свет.

Раса “рогатых”, да они буквально так назывались, хотя были другие расы с рогами, вроде лилим. Спокойные, рассудительные, педантичные. Отличные преподаватели, если верить памяти реципиента.

Она поставила стопку книг на кафедру, окинула класс взглядом и негромко сказала:

— Доброе утро, студенты. Сегодня мы будем говорить о святых и их роли в истории континента.

Класс мгновенно притих. Даже те, кто обычно подвывал от скуки, выпрямились. Тема популярная - все мечтают о великих подвигах. Ну, кроме меня. Я мечтаю не умереть.

Учительница продолжала:

— Как вам известно, святые — редчайшие носители магии благословения. В мире существует множество разновидностей магии: стихийная, пространственная, духовная, боевая, ритуальная… Но благословение доступно лишь единицам.

Некоторые студенты переглянулись. Я невольно посмотрел на Святую — Эмили. Она сидела ближе к центру, окружённая своим сияющим гаремом, и, конечно, выглядела так, будто тема урока посвящена лично её славе.

Учительница кивнула в её сторону — уважительно, но без фанатизма.

— Святые играют ключевую роль в поддержании равновесия. Именно они способны не просто изгнать демона, но полностью уничтожить его сущность. Лишь свет благословения способен разрушать фундамент самой демонической природы.

Спасибо, капитан очевидность, устало подумал я, вспоминая, как в игре святая могла разнести архидемона в хлам, если билд правильный. А могла и не разнести, если билд… мягко говоря, спорный.

Учительница сделала несколько шагов вдоль доски, продолжая лекцию уверенным, спокойным голосом:

— Во времена Первой Теневой Войны, тысячу лет назад, человечество и соседние разумные расы столкнулись с демоническим вторжением впервые. Вторжение было масштабным, разрушительным, и многие государства исчезли с карт мира навсегда. Согласно хроникам, демонстрации силы тех созданий нельзя сравнить ни с чем в нашей современной истории.

Я почувствовал, как что-то неприятно кольнуло прямо под рёбрами.

Первая война… ага. Та, о которой я знаю слишком много. Это было всего лишь разминка. То, что будет через десять лет — настоящее веселье. Кровавое, бессмысленное, массовое веселье.

Учительница продолжала, ничего не замечая:

— Однако благодаря союзу всех рас, вмешательству древних магов и подвигу первых святых, вторжение было отражено. Демоны были отброшены за пределы нашего мира и запечатаны.

Она слегка вскинула подбородок, будто готовилась произнести ключевую фразу занятия.

— И важно помнить, — сказала она, — что с тех пор демонических вторжений не было. Ни одного. Печати работают, а мир стабилен. И сегодняшние святые существуют, скорее, как гарант мира, чем как военная необходимость.

В классе кто-то согласно кивнул. Пара студентов облегчённо вздохнули, будто тема «демоны» пугала их даже здесь, на лекции.

Слева от меня кто-то прошептал:

— Ну вот, значит, можно жить спокойно, а жаль…

И в этот момент я не сдержался.

Короткая, грязноватая усмешка сорвалась с губ - сама, без спроса. Достаточно тихая, чтобы не было прямым вызовом. Достаточно громкая, чтобы класс услышал.

Учительница замерла. Все головы повернулись ко мне одновременно, как будто я нажал секретную кнопку массового агро.

Святая тоже подняла взгляд. Её глаза сверкнули - не гневом, а скорее любопытством.

Я внутренне помянул свою осторожность минутой молчания.

— Студент Рик? — учительница приподняла бровь. — Что-то вас смешит в историческом факте?

Нет, меня смешит то, как уверенно вы все занимаетесь самообманом. Вторжение уже на пороге, просто вы об этом не знаете.

Но вслух я сказал:

— Нет, простите. Просто вспомнил одну… неточность из старых хроник.

Она нахмурилась, но ничего не ответила. И пошла дальше по лекции, хотя я чувствовал, что она запомнила этот момент.

А класс продолжал иногда оглядываться на меня, будто я внезапно стал подозрительным элементом.

И я не мог их винить.

Я знал то, чего они не знали.

И это знание - пока что - было моим единственным оружием.

Учительница сделала пометку у себя в книге и продолжила - чуть более жёстко, будто моя усмешка напомнила ей, что класс нужно держать в строгости.

— Итак, — сказала она, — мы уже говорили о первых святых. Но важно понимать: каждый святой уникален. Их способность управлять благословением проявляется по-разному, усиливая определённые стороны их магии.

Я увидел, как несколько студентов подались вперёд. Про святых слушали всегда с особым вниманием. И, конечно же, Святая Эмили слегка выпрямила спину, принимая позу «скромно сияю».

Учительница достала и развернула плакат со старинными изображениями:

— Пример первый: Лиам Харк. Святой-защитник. Его благословение усиливало щиты и барьеры настолько, что он мог держать целый город под куполом в течение суток без отдыха. Его вклад в отражение Первого вторжения невозможно переоценить.

Я машинально отметил: в игре его аналог был настоящим танком. Урона ноль, живучесть десять из десяти.

Учительница продолжила:

— Святую Марен Бест мы помним как величайшую целительницу. Благодаря её благословению даже смертельные раны затягивались за минуты, а поражённые демонической энергией ткани восстанавливались полностью.

Несколько студентов восхищённо заахали.

Аналог в игре саппорт. Легендарный - но всё же саппортом.

Учительница перевернула страницу:

— Третий пример — святой Алеир Варрон. Его благословение усиливало боевую магию. Он был единственным, кто смог уничтожить архидемона Поглощения, в одиночку, полностью, без остатка.

Я невольно вздрогнул. Воспоминание из игры всплыло само собой: флешбек с видеороликом, показывающий бой в третьей части. Алеир - канонически погибал в процессе.

Да уж. Неплохая компания. И я, судя по всему, потенциальная жертва для их будущей последовательницы.

Учительница аккуратно свернула плакат.

— Современные святые тоже обладают уникальными проявлениями магии благословения. Но, — она сделала паузу и посмотрела на класс, — не стоит забывать, что несмотря на стабильность печатей и защитных барьеров, иногда происходят… сбои.

В аудитории повисла тишина.

— Да, — учительница продолжила ровным голосом, — бывают случаи, когда демоническая сущность прорывается сквозь закрытое пространство. Они крайне редки, единичны, и не представляют серьёзной угрозы.

Кто-то из студентов нервно сглотнул.

— Такие прорывы возникают из-за неравномерного распределения магических потоков, ошибок в старых печатях или же… воздействия фанатиков.

Класс задвигался. Сразу.

Даже те, кто обычно спал на задних партах, подняли головы.

Учительница, заметив реакцию, холодно сжала губы:

— Да. Я говорю о сектах, поклоняющихся демонической природе. Отклонения, патологии и откровенное предательство. Люди, которые хотят разрушить мир ради силы, которую не способны ни понять ни контролировать.

Гул негодования прошёл по рядам. Даже Святой гарем нахмурился, что уже само по себе было достижением.

Я же сидел тихо. И наблюдал. Потому что знал кое-что, чего не знали остальные.

Когда учительница говорила слово «сектанты», два студента в середине класса слегка поёжились. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но я знал, куда смотреть.

Первый — Керрис Фольд. На вид тихий парень из числа «серой массы». Из тех, кого забываешь, стоит только отвернуться. На самом деле я помнил по игре и из обрывков памяти реципиента, что он был одним из «тайных помощников» одного из демонических лордов. Любил ритуалы и считался «перспективным учеником».

Второй - Леранг Шей. Тоже тихий, тоже незаметный. Зато его дневник, который реципиент случайно прочёл в прошлом семестре, был полон рисунков демонов и текстов на искажённом языке. Тогда реципиент подумал, что тот просто странный художник. Но это не так.

Я чуть повернул голову, рассматривая их. Оба сидели, стараясь выглядеть возмущёнными, как и все остальные. Но их взгляд был… другим.

Они слушали слишком внимательно. Как фанаты, которым говорят, что их кумирам в театре нельзя аплодировать.

Так. Значит, сектанты уже здесь. И они ещё студенты. Прекрасно. Какая милая смесь: подростковый максимализм, магия и жажда апокалипсиса.

Учительница тем временем рассказывала дальше:

— Такие секты, разумеется, преследуются законом. Многие лидеры уничтожены. Остальное - ничтожные группы фанатиков. Опасность от них минимальна.

Я едва не усмехнулся снова, но вовремя прикусил язык.

«Минимальна».

Да-да.

Если считать минимальной опасностью подношение демонам душ, подготовку ритуалов и попытку провести архидемона в мир через школьный подвал.

А такое здесь когда-то было. В игре - точно.

Керрис слегка повернул голову, и наши взгляды встретились на долю секунды. Его глаза сузились.

Он что, почувствовал, что я о нём думаю? Или просто паранойя?

В любом случае — неприятно.

Я медленно отвернулся.

Учительница закончила тему секст, вернулась к рассказу о современных святых и снова включила спокойный, уверенный тон.

Но теперь я слушал её уже вполуха.

Мне было достаточно того, что я увидел.

Сектанты здесь. Прорывы демонов уже случаются. А учителя уверяют, что мир стабилен и всё в порядке.

Замечательно. Просто идеально. Если это не намёк «готовься, Рен», то я не знаю, что им ещё нужно написать.

*****

Перемена наступила так тихо, будто урок просто выдохся и умер. Учительница ушла, студенты подняли шум, кто-то сразу выбежал в коридор, кто-то остался, обсуждая лекцию.

Я решил потратить десять минут с пользой и открыл учебник по технике пространственной магии на планшете. Старые записи, полузатёртые иллюстрации, куча лишнего текста - прямо как в игре. Прекрасно, можно хотя бы сделать вид, что учусь.

Успел прочитать пару абзацев, когда по парте раздался резкий хлопок. Такой, что даже перо на парте аж подпрыгнуло.

Я поднял взгляд.

Передо мной стояла староста. Высокая, идеальная осанка, строгий взгляд. Очки в тонкой оправе. Выражение лица — «я лично пришла установить справедливость».

— Рен! — начала она так громко, что половина класса тут же повернулась. — Это возмутительно! Ты продолжаешь сидеть здесь, как ни в чём не бывало, после того, что сделал!

Я молчал. Потому что зачем перебивать человека, который только и ждёт диалога, чтобы закатить ещё больший скандал?

Староста вдохнула так, будто готовилась к академическому докладу.

— Воровство женского белья! Домогательства! Ты позоришь академию! Позоришь наш курс! И вообще непонятно, почему тебя до сих пор не исключили! Такие, как ты, не должны учиться рядом с нормальными людьми!

Кто-то на задних рядах ухмыльнулся. Кто-то за шторкой шепнул «опять она». Но большинство кивало, как будто смотрели давно известную пьесу.

Я всё так же спокойно смотрел на неё.

Когда поток обвинений иссяк, я тихо спросил:

— Ты закончила?

Она моргнула, будто не ожидала, что кто-то осмелится спросить такое.

— Да! — резко ответила она. — И я хочу знать, что ты собираешься делать!

Я закрыл книгу на планшете но поморщился, забыл поставить закладку.

— Скажи, — начал я ровным голосом, — с какого момента ты решила, что мне интересно твоё мнение?

Её лицо перекосилось, как будто я ударил её по щеке.

— Ч-что?

— Ты всерьёз считаешь, что знаешь лучше учителей, кто должен здесь учиться, а кто нет? — уточнил я. — Ты теперь у нас новая глава академии? Или просто очень хочешь казаться важной?

Она растерялась. На секунду в её глазах появилось что-то вроде сбоя программы, а среди одноклассников усилились шепотки.

Учёба и правила для неё - святое. А тут человек внаглую ставит её «моральный долг» под сомнение. Да так спокойно, будто говорит о погоде.

— Я… я… — она попыталась вернуть уверенность, но получалось плохо. — Ты нарушил правила! Ты позоришь академию!

— Я сейчас учусь, — спокойно сказал я и кивнул на планшет. — А вот ты мне мешаешь. Раз уж ты такая правильная, то можешь хотя бы соблюдать собственные принципы?

Она открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Но слов не нашла. Это был первый случай, когда она явно не знала, что делать. И я видел, как от этого её буквально трясёт. Она развернулась и быстрым шагом пошла к выходу, источая собой растерянность. Девушка не была готова к проигрышу.

Я смотрел ей вслед секунду. Две.

Весь класс смотрел на меня как будто видя впервые. Святая смотрела - с тем самым осуждением, которым любит щёлкать по чужой самооценке.

И только когда староста почти вышла из класса, я произнёс:

— Эй, староста. Когда поймёшь, что ошиблась, и решишь извиниться — знай: я не приму твоих извинений. Ты свой выбор сделала.

Она замерла. Не обернулась. И быстро вышла в коридор. В классе повисла тяжёлая тишина. Осуждение разливалось по рядам, как чернила по бумаге: кто-то фыркнул, кто-то отвернулся, кто-то шепнул что-то гадкое соседу.

Гарем Святой тоже косился. А я просто вернулся к книге.

Пусть смотрят. Они уже решили, кто я. Мне это только на руку.

Так проще жить. Проще учиться. И проще держаться подальше от сюжета, который хочет меня убить.

*****

Уроки закончились, студенты потянулись к выходу, гудя как осы в улье. Я уже собирался тихо исчезнуть в толпе, но не успел.

Кто-то твёрдо схватил меня за локоть.

Тот же самый лощеный блондин из гарема святой. Локончик, или как его там - я в игре не утруждался запоминать его имя, а тут и подавно. Зачем помнить имя этой ходячей обложки.

— Пойдём, Рик, — сказал он с той улыбкой, от которой в игре хотелось разбить экран. — Святая хочет поговорить.

— Какое удобное совпадение, — пробормотал я и мысленно поморщился.

Он потащил меня в тот же кабинет, где утром устроили маленький парад пафоса. Отличное место, чтобы портить настроение. Похоже, у них привычка обращаться со мной в своем тронном зале.

Внутри снова было идеально: свет падал под выверенным углом, шторы оттянуты так, чтобы создать ореол вокруг сидящей в центре Эмили Лин. Гарем встал по бокам, будто живая рамка к иконе. Хоть сейчас на картину. Улыбнулся. Вспомнил что именно так выглядело окно входа в игру. Святая в центре, по бокам гарем. В зависимости от выбранных персонажей картинка меняется, а при запуске она изящно встает, а камера перемещается ей за спину.

Кому как, но здесь мне это напоминало дешевый театр.

— Рик, — начала она ровным, мягким голосом, — твоё поведение сегодня было слишком агрессивным. Ты должен понимать, что подобная грубость недопустима.

Я поднял взгляд, выдержал паузу и спокойно ответил:

— Я благодарен вам за беспокойство, Святая. Но, если вспомнить вчерашние события, вам наверняка не стоит общаться с таким извращенцем, как я. Это же плохо может сказаться на вашей репутации.

Гарем тихо зашипел, будто я плюнул в их святыню. Эмили слегка нахмурилась, но голос остался спокойным:

— Ты до сих пор обижен. — Это прозвучало не как вопрос, а как вывод. — Из-за того, что я не вмешалась тогда.

Я молчал. Пусть сама говорит.

Она вздохнула - красиво, будто выученная поза.

— Я не стала говорить, что ты невиновен, потому что расследую это дело. Мне нужно время, чтобы найти настоящего виновника. Если я скажу слишком рано, что ты чист, - мне будет сложно поймать того, кто действительно воровал это бельё. Он уйдёт в тень.

Я склонил голову чуть вбок, будто уточняя услышанное:

— Значит, я должен потерпеть.

— Да, — уверенно кивнула она. — Ты должен. Совсем немного. Я делаю это ради справедливости.

“Ради справедливости. Конечно. Ради справедливости она молчала тогда, когда одно её слово решило бы всё за секунду.”

Я взмахнул головой откидывая волосы назад, и вежливо сказал:

— Понимаю. И благодарю за заботу, Святая Эмили. Я действительно тронут.

Изящно ей поклонился, волосы опять упали на лицо, бесит. Развернулся и направился к двери, пока гарем ошарашенно переглядывался, будто ожидал от меня публичного покаяния или слёзного «простите, мой свет».

Выйдя в коридор, я позволил себе короткий выдох.

Терпеть… я и так терпел больше, чем хотел.

Память реципиента всплыла сама собой.

Тогда, несколько дней назад, они расследовали похищение белья в женском общежитии. Гарем, как обычно, хотел «помочь святой». Кто-то из них ошибся при планировании, другой забыл условный знак, третьего занесло не туда… В итоге именно мой предшественник оказался с охапкой белья в руках в момент, когда дверь распахнулась.

Вот и всё расследование.

Святая тогда стояла рядом. Она могла сказать одно слово. Просто одно. Но промолчала. А гарем - дружно слился, оставив бывшего «товарища» под катком слухов. Так мой предшественник получил клеймо извращенца, выговор от отца, и его совет:

«Если тебе так хочется, сынок, просто сходи в бордель. Не позорь семью.»

Я сжал кулаки, вспоминая этот разговор. Боль предшественника эхом отзывалась во мне, хоть она и была не моей.

— Нет, я терпел достаточно, — сказал я себе под нос.

И пошёл дальше по коридору, не оборачиваясь.

Глава 3

После разговора со Святой и её театральным кружком настроение было такое, что хотелось кого-нибудь стукнуть. Или побегать. Второе - безопаснее, полезнее и, что важнее, система за это могла что-нибудь выдать.

Поэтому, едва добравшись до дома и переодевшись в более удобную одежду, я вышел на улицу и пошёл выполнять утреннее задание, хотя на дворе был уже вечер. Ну и ладно. Система, надеюсь, не настолько занудная, чтобы требовать время суток.

Пробежка по городу - идеальный способ выкинуть остатки раздражения.

Тело слушалось охотно. Даже слишком: мышцы работали, дыхание ровное, ноги будто сами знали, как правильно распределять нагрузку. Я двигался легко, почти не чувствуя усталости. Фантастика какая-то, а не организм.

Город в вечерних огнях выглядел иначе. Магические фонари освещали мостовые мягким свечением, лавки закрывались, уличные кухни наоборот - только готовились к основному потоку. Воздух был насыщен запахами жареного мяса, сладких фруктов, специй и чего-то смутно похожего на корицу.

Небольшие группки людей, эльфов, фванов, и других рас прогуливались по улицам, кто-то смеялся, кто-то спорил. Мелькали хвосты, перья, светящиеся узоры на коже - местная норма.

Я добежал до рынка, пока система свою галочку не поставила - пусть будет круговой маршрут, так удобнее.

Рынок работал почти так же шумно, как днём. Здесь витал запах жареной рыбы и свежеиспеченного хлеба. Крики торговцев звучали чуть более устало, но всё ещё бодро:

— Свежие кристаллы! Проверенные!

— Перчатки с рунами! Защита от порезов!

— Фрукты с южных островов! Манна внутри, натуральная!

Я замедлил шаг, чтобы не сбить никого в толпе. Глаза стали выхватывать различные детали.

Магические мелочи:

— амулеты от сглаза,

— браслеты, усиливающие хват,

— маленькие кристаллы для артефактов,

— светящиеся банки с “конденсатом манны”.

Овощи и фрукты:

— золотистые яблоки с узорами,

— ягоды, которые светятся,

— длинные зелёные ленты, меняющие вкус каждые несколько секунд.

Красиво. Интересно. Экзотично.

Я уже собирался идти дальше, но понял, что рынок делится не только на вкусные и блестящие части.

В дальнем крыле стояло что-то вроде площади. Там были клетки. Настоящие. С толстыми железными прутьями, замками и отдельными стойками. А внутри… не товары. Люди.

Разные: двое эльфов с пустыми глазами, фван с перебинтованной рукой, гоблины-подростки, несколько людей - мужчины и женщины, молодые и не очень. Кто-то сидел на полу, кто-то просто смотрел перед собой, как будто уже перестал видеть.

Над всей этой “выставкой” висела доска:

РАБОЧАЯ СИЛА. ГАРАНТИЯ КАЧЕСТВА.

Меня перекосило внутренне. Не физически - просто… что-то чуждое, неприятное пробежало по позвоночнику.

Так. Вот этого не было в игре. Ну, почти не было. Одна строчка, один намёк… никакого такого “в лоб”.

Я остановился. На секунду. Может, на две. Отвращение накрывало резким холодом, как будто мне плеснули внутрь ведро ледяной воды.

Это не пиксели. Это живые люди.

Торговец заметил, что я завис, и, будто ничего необычного, дружелюбно махнул рукой:

— Молодой господин! Если ищете прислугу - подходите! Есть отличные варианты, здоровые, проверенные!

Я отвернулся.

— Нет. Я ухожу, — сказал тихо, но резко.

Развернулся и ушёл оттуда быстрым шагом. Даже слишком быстрым, будто боялся, что запах этого места впитается в кожу.

После этого побежал дальше. Просто чтобы снова почувствовать движение, дыхание, нормальные мысли. Последний километр добежал почти на автопилоте.

Когда система тихо “дзынькнула” в голове, показывая, что задание выполнено, я даже не обрадовался. Рано радоваться в мире, где людей продают поштучно.

Дома было тихо. Тепло. Безопасно.

Я вошёл, закрыл дверь и задержался на секунду у порога, прислушиваясь к собственному дыханию.

— М-да, — тихо сказал я самому себе. — Добро пожаловать, Рен. Мир живой. И не обязательно добрый.

Рабство. Из игры - фантом. Здесь - реальность. Отличный бэкграунд для девчачьей игры. И это было, пожалуй, самым неприятным открытием за весь сегодняшний день.

Скинул плащ, стянул обувь и прошёл в гостиную. Хотелось свалиться на диван и не вставать до утра, но организм уже перешёл в режим «перегретый процессор», который требует не отдыха, а перезагрузки.

Я прошёл в ванную и включил горячую воду. Душ помог сбить остатки раздражения. Ну и смыть с себя ощущение того рынка… Эти клетки перед глазами всё ещё стояли слишком отчётливо. В игре так не показывали. Там это была строка в описании мира — “где-то существует рабство”. Красиво, аккуратно, абстрактно. А тут - лица. Живые.

От этого внутри всё переворачивалось.

Вытерся, переоделся в простую одежду и наконец почувствовал, что могу думать более-менее нормально.

Задание на зарядку я сегодня уже закрыл - система уведомила об этом ещё по дороге. Так что теперь в планах оставалось только одно: разобраться со своими способностями. Тянуть бессмысленно. Чем раньше пойму, что могу, тем меньше шансов умереть в первом же бою.

Осмотрел комнату. Подумал. Слишком опасно, если что-то пойдет не так. Подвал для тренировок подходил идеально. Тихо, никто не мешает, и если что-то случайно улетит в стену, что ей будет? Там дальше земля.

Спустился вниз, закрывая за собой тяжёлую дверь. Подвал встретил ровным мягким светом от специальных кристаллов, запахом камня и приятной прохладой. Гул города наверху сюда даже не добирался - и это, честно говоря, было лучшим подарком за сегодняшний день.

— Ладно, — сказал я, вставая в центре комнаты. — Посмотрим, на что я вообще способен.

Сегодня я уже пробежал свои десять километров и выполнил задание. Теперь можно наконец заняться самым важным - тестами. В игре всё было просто: нажал кнопку - получил эффект. Здесь придётся вкалывать.

Я вздохнул и слегка размял руки и плечи. Здесь только я и мои способности. И пора было уже понять, насколько они реальны.

Встал я по центру подвала, огляделся и пару секунд пытался решить, с чего начать. В игре всё было понятно: прокачка по веткам, цифры, проценты, кнопки. Здесь - никаких подсказок, кроме самого факта, что способности у меня есть.

— Ладно, начнём с чего-нибудь простого, — сказал я себе.

На столе неподалёку лежала деревянная ложка. Идеальный кандидат, если что-то пойдёт не так - не жалко.

Я взял ложку в руку, сосредоточился. Вспоминая игру, пытался вызвать то самое ощущение «изменить размер». В игре это была кнопка. В реальности - попытка ухватить что-то скользкое, как мыло.

Но спустя несколько секунд ложка дрогнула. Это было похоже на то, как изображение на мониторе начинает плыть, когда видеокарта умирает. Мелькнуло раздражение, и я усилил концентрацию.

Ложка медленно увеличилась. Очень медленно. Буквально на сантиметр в минуту.

— Ну, что-то есть, — пробормотал я. — Хоть не взорвалось.

Вернуть обратно получилось с трудом. Казалось, что способность буксует, будто двигатель, которому не хватает топлива.

Я положил ложку обратно и поднял рядом лежащий камешек. Точнее, попытался поднять. Просто рукой было бы куда проще.

Мысленно дал команду «двигайся». Камешек задрожал, поднялся сантиметров на пять… покачнулся… и упал.

— Отлично, — сказал я. — Если враг будет лежать неподвижно на полу и весить двадцать грамм, я уже опасен.

Со второй попытки получилось лучше: камешек завис в воздухе на добрых секунд пять. Потом я попытался повернуть его, и сила тут же пропала.

Вывод: точность пока никакая. Нужна практика.

Теперь самое сложное направление. В игре я использовал его настолько редко, что считать не стоит. Но попробовать нужно.

Я сосредоточился на воздухе перед собой, пытаясь «сдвинуть» пространство, как мы делали в игре - небольшая складка, буквально миллиметровая. На самом деле это выглядело как желание поймать статическую помеху пальцами.

Пару секунд - ничего. Пять - воздух слегка дрогнул, будто поверхность смазали. Потом - короткий мягкий «щёлк». Словно пространство признало моё существование, но на большее пока не готово.

— Ну хоть не сломал физику мира, — выдохнул я. — И то хорошо.

Я сделал ещё пару попыток, но результат был тот же: небольшая волна воздуха, как лёгкий мираж. Похоже, к телепортации я ещё не близко. Даже рядом не лежал.

Когда я остановился, чтобы перевести дыхание, в голове что-то мягко щёлкнуло. Как если бы кто-то открыл новую вкладку в интерфейсе.

Перед глазами повисла полупрозрачная строка:

[Новое повторяемое задание]: Улучшить контроль над способностями.

Требование: успешно применить любую магическую особенность 10 раз подряд.

Прогресс: 0/10.

— О, так значит система за мной реально следит, — пробормотал я.

Не знаю, радоваться этому или переживать. Но задание есть - и оно логичное. Значит, работают механики, которые я помнил из игры, пусть и в несколько другом виде.

Я потряс руками, разгоняя напряжение, и сел на ближайший ящик.

— Итак, — начал я вслух, подводя итог, — калибровка работает, но еле-еле. Позиционирование - как у пьяного телекинетика. Топология - уровень “сделал воздух неровным”. Отлично. Будем считать, что прогресс есть.

Через час тренировки появилась усталость. Она была мягкой, приятной. Такой, после которой можно спокойно идти спать без чувства бесполезности.

Я погасил свет, поднялся по лестнице, прошёл в спальню и рухнул на кровать. Глаза сами собой закрылись.

И где-то на самой границе сна мелькнула мысль:

Система дала задание. Значит, я иду в правильном направлении.

Через секунду я уже проваливался в сон - туда, где должна появиться награда.

*****

Сон накрыл внезапно - без переходов, без привычного провала в чёрную пустоту. Просто щёлк - и я уже стою в том же белом пространстве, где видел интерфейс. Пустота мягкая, ровная, абсолютно бесшумная. И передо мной сразу вспыхнула табличка.

[Повторяемое задание “Утренняя зарядка” — выполнено.]

Награда: 3 очка характеристик. 10 кристаллов.

Это я уже видел. Но всё равно было приятно. Как старый добрый уровень в игре - даже если пустяк, но настроение поднимает.

Однако следующая строка появилась с небольшим задержанным всполохом света.

[Повторяемое задание “Улучшить контроль над способностями” — выполнено.]

Награда: 1 свободное очко особенности.

Я моргнул. Потом ещё раз, уже осознанно.

— Свободное… очко особенности? — удивился я вслух. — Вот это неожиданно.

В игре такие очки выпадали редко. Очень редко. Их давали либо по сюжету, либо за убийство боссов. Большую часть - за прохождение ключевых глав. Чтобы получить одно очко, нужно было в прямом смысле пройти через мясорубку. Здесь же… ежедневка.

— Ну да, — усмехнулся я, — вот где реальный профит от заданий.

Я открыл вкладку «Магические особенности». Дизайн интерфейса слегка изменился: теперь рядом с каждой способностью стоял маленький значок уровня.

Искусство калибровки — Уровень 1

Позиционирование — Уровень 1

Топология — Уровень 1

Рядом — пустая ячейка:

Свободное очко особенностей: 1

Я задумчиво провёл пальцем по строке, хотя пальца здесь, по сути, и не существовало.

Одно очко. Уже сейчас. И судя по логике системы, их можно фармить.

Это было… приятно. Да, очень приятно.

В игре я помнил, как страдал, выискивая квесты, фармил одну и ту же локацию десятки раз, чтобы выбить редкий материал или дополнительное очко. К концу прохождения у меня был инвентарь, который ломился от тысяч бесполезных расходников, коробок с эпическими материалами для крафта, легендарного мусора, который я жалел разобрать, потому что вдруг пригодится.

У меня был синдром хомяка в последней стадии. Имперские интенданты бы позавидовали. И вот сейчас - в реальном мире - эта привычка внезапно ударила по голове.

Я посмотрел на свободное очко.

Оно сияло. Манило. Хотелось взять. Хотелось потратить. Или наоборот - оставить, накопить побольше, как в игре.

— Не-не-не, — покачал я головой. — Знаю я этот путь. Так я в игре дошёл до того, что у меня было пять тысяч зелий и ноль мозгов.

Я ещё раз взглянул на желанную строчку и твёрдо сказал самому себе:

— Трогать пока не буду. Да. Но копить тоже не стану бесконечно. Здесь не игра. Если прижмёт - тратить придётся сразу.

В игре запасливость была фишкой. Здесь - может стать причиной смерти.

Странное чувство: вроде бы я хомяк, который любит складывать полезные вещи в угол, но в этот раз впервые понял, что угол может загореться. Или взорваться. Или прийти демон и съесть весь угол вместе со мной.

Так что да. Копить - можно. Но только с умом.

Я закрыл вкладку, и пространство вокруг слегка дрогнуло, давая понять, что награды получены, интерфейс обновлён, и можно идти дальше.

— Ладно, — сказал я. — На сегодня хватит. Пойду… ну, спать дальше, наверное.

Система, как будто услышав, погасла, и белый мир растворился, уводя меня обратно в нормальный сон.

*****

Будильник снова решил устроить мне персональный конец света. Я проснулся от его дребезжащего визга и на автомате хлопнул по нему ладонью так, что он чуть не улетел на пол.

— Кто вообще придумал такие звуки… — пробормотал я, садясь на кровати. — Враги человечества, не иначе.

Потянулся, хрустнул спиной и тихо вздохнул. Сон, вроде бы, был нормальный. Тело ощущалось чуть лучше - эффект ночной награды, наверное. Хотя я всё равно чувствовал себя как человек, который живёт на чужом аккумуляторе.

Зарядку решил не пропускать. Задание само себя не выполнит.

Отжимания - спокойно. Приседания - тоже. Подтягивания - терпимо. Пробежка вокруг дома - не десять километров, но вечером добью. Я сегодня, надеюсь без геройств.

После зарядки - душ. Горячая вода помогла проснуться окончательно, а заодно смыла сонливость и остатки вчерашнего морального мусора.

Когда вышел в гостиную, волосы ещё были влажные. Я направился на кухню - проверить, оставила ли служанка еду. И почти врезался в неё саму.

Она стояла у стола, раскладывая продукты. Я по инерции открыл рот, чтобы сказать обычное «доброе утро», но замер и чуть прищурился.

В игре служанки были фоном. Декорацией. В реальности - вот она, живой человек… или почти человек.

Девушка молодая, аккуратная, улыбка нейтральная, глаза опущены - всё как положено по местным аристократическим правилам. Но вот движения… слишком плавные. Неестественно ровные, будто каждое действие заранее просчитано.

И ещё одно: еле заметное колебание магии вокруг. Слабое, но стабильное — как тонкая вуаль. Если бы я не пользовался пространственной магией, вообще бы не заметил.

— Доброе утро, господин Рик, — сказала она мягко, чуть присев в реверансе.

— Утро, — ответил я, наблюдая за ней внимательнее, чем хотел показывать.

Она двигалась плавно, бесшумно, будто считала траекторию заранее. Каждое движение - точное, без лишней амплитуды. Как у человека, который либо всю жизнь тренировался… либо не человек.

Хотя внешне - обычная девушка. Обычная настолько, что это само по себе выглядело подозрительно.

— Я принесла вам свежие продукты, — продолжила она. — И подготовила завтрак. Вам разогреть?

— Сам справлюсь, — сказал я. — Спасибо.

Она кивнула. Никаких эмоций. Никаких попыток разговорить меня. Даже взгляд не подняла лишний раз. Всё чётко, как будто работает по инструкции.

Я прошёл мимо неё и открыл шкаф, делая вид, что ищу тарелку, но взгляд всё равно скользнул в её сторону.

Колебание магии пока что держалось возле неё, как слабое свечение, которое в любой момент могло пропасть. Это не усиленная аура и не всплеск. Просто факт: она не совсем обычная.

В игре такого не было.

Я сел за стол, взял ложку и сказал:

— Слушай… как тебя зовут?

— Лиэ, господин, — ответила она спокойно.

— Ага… — кивнул я. — Хорошо.

Она снова слегка поклонилась и продолжила раскладывать продукты так ровно, будто в её руках была линейка.

Подозрительно. Но не враждебно. Хотя, честно говоря, хуже всего — именно такое ощущение.

Я ел, а она работала рядом - бесшумно, аккуратно, с этой странной магической подкладкой, от которой хотелось чихнуть. Или проверить, стоит ли в доме магическая сигнализация.

Когда она закончила, сказала:

— Если вам что-то понадобится, позовите.

— Да. Помню, — ответил я, наблюдая, как она уходит.

Дверь за ней закрылась тихо. Я пару секунд просто сидел, глядя на тарелку.

— Отлично, — пробормотал я. — В мире со святыми, сектантами, прорывами демонов и рынком рабов… у меня ещё и служанка с аурой.

Прекрасное начало дня.

*****

Утро, как ни странно, шло вполне ровно. Завтрак — нормальный, служанка — таинственная, одежда сидит хорошо, волосы сами укладываются, будто у этого тела есть встроенный режим “красиво”. Я вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и направился в сторону академии.

Дорога была привычной: каменные дорожки, люди с разноцветными волосами, парочка эльфов, уличные торговцы, которые уже орали друг на друга, будто репетировали оперу. В общем - почти как обычный город. Почти.

Минут через пять после выхода из дома в голове что-то мягко дрогнуло, и перед глазами вспыхнула первая строка.

[Новое задание: Накопить 1000 кристаллов.]

Награда: 1000 кристаллов.

Я остановился на секунду и моргнул.

— А, ну да. Финансовые учреждения мира, которые платят столько же, сколько требуют накопить, — пробормотал я. — Хорошие проценты, прям мечта вкладчика. Осталось понять, где тут ближайшее отделение «Банка Лохотрон и сыновья».

Система, разумеется, не ответила. Я пошёл дальше, но интерфейс ещё не закончил. Через пару шагов появилась следующая строка:

[Новое задание: Получить 2 уровень любой магической особенности.]

Награда: 1 очко особенностей.

Я хмыкнул.

— Ну хоть не “вырасти духовно” или “поймай вдохновение”. Тут всё честно: работай - получай. Приятно.

Очко особенностей - заманчиво, но именно сейчас я снова почувствовал себя хомяком с проблемой с самоконтролем.

Система, похоже, решила выдать всё сразу, без пауз.

[Новое задание: Прочитать и осознать 1 главу учебника по магии пространства.]

Прогресс: 0/1.

— “Осознать”, да? — пробормотал я. — Как будто можно осознать что-то без боли. Или без преподавателя, который орёт, что ты тупишь.

Последняя строка появилась будто с ехидцей, хотя это, конечно, я сам себе придумал.

[Новое задание: Игнорировать Святую 3 дня.]

Прогресс: 0/3.

Я остановился, посмотрел вверх на абсолютно нормальное небо и сказал:

— Система, ты серьёзно? Это задание или забота о моём психическом здоровье?

С учётом того, что святая вечно пытается вести себя как ангельская версия командира спецназа, задание выглядело даже полезным.

— Хоть сегодня не придётся здороваться с ней, — хмыкнул я.

Прохожие на меня обернулись. Я сделал вид, что рассматриваю архитектуру. В двух шагах впереди всплыла небольшая сводка:

Активные задания:

— Накопить 1000 кристаллов

— Получить 2 уровень особенности

— Прочитать 1 главу учебника

— Игнорировать святую (3 дня)

— Утренняя зарядка

Выглядело это так, будто кто-то решил составить мне расписание дня. Или жизни.

Я вздохнул и продолжил путь. Академия уже маячила впереди - высокие шпили, фрески, витражи. Красиво, конечно. Хоть и раздражает тем, что там собрались все главные источники моего будущего геморроя.

Но ничего. Раз система даёт такие задания - значит, играть по её правилам всё же можно. А вот игнорировать святую три дня… Это прям как отпуск. Я даже чуть улыбнулся.

Глава 4

После занятий я решил не идти сразу домой. Задание на чтение учебника по магии пространства само себя не выполнит, а если я буду тянуть, то превращусь в того студента, который вспоминает о долге в три ночи перед экзаменом.

Так что - в библиотеку.

Она находилось в административном корпусе, и чем ближе я подходил, тем сильнее чувствовал взгляд проходящих мимо студентов. Репутация, как оказалось, липкая штука: одна ошибка - и за тобой закрепляется ярлык извращенца. Прекрасно.

Дверь библиотеки открылась легко. Внутри пахло старой бумагой, свежими чернилами и каким-то странным травяным ароматом, который, судя по всему, использовали для очистки воздуха от пыли.

За стойкой сидела библиотекарь - молодая девушка, лет двадцати максимум. Очки на кончике носа, аккуратная строгая форма, волосы собраны в высокий хвост. Вид у неё был такой, будто она терпеть не могла свою работу, людей и особенно меня - хотя увидела меня только сейчас.

Когда я подошёл, она подняла взгляд, и выражение её лица стало ещё более кислым.

— Вам что? — спросила она, как будто я пришел спросить не про книги, а занять денег.

— Хотел получить доступ к библиотеке, — спокойно сказал я. — Мне нужен читательский билет.

Она недовольно вздохнула, посмотрела на меня так, как смотрят на таракана в тарелке, и повернулась к боковому шкафчику.

— Ваше имя? — спросила она с такой интонацией, будто уже не уважает меня за сам факт существования.

— Рен Химура.

Руки её чуть заметно замедлились. Видимо, фамилия графа слегка приглушала её желание меня сжечь на месте, но не полностью. Она достала небольшую светлую пластину, быстро что-то на ней написала пером с мановой подпиткой и протянула мне.

— Читательский билет. Прикладывайте его к книге, которую берёте. Пропустите срок возврата - штраф. Потеряете или повредите книгу - штраф и лишение доступа. Надеюсь, всё понятно?

— Абсолютно, — кивнул я.

Она смотрела так, будто надеялась, что я упаду и разобью себе лицо об пол прямо сейчас, но увы — не дождалась. Я прошёл мимо стойки, и за спиной послышался громкий демонстративный выдох раздражения. Приятно, когда тебя любят.

Ряды полок были высокими, аккуратными, каждая разделена по разделам: “пространство”, “тактика”, “история”, “артефакторика”, “алхимия” и так далее.

Я сразу направился к разделу пространственной магии.

Нашёл нужный учебник довольно быстро - объёмный, переплёт в серой коже, название без фантазий: “Основы пространственных структур. Часть 1”. Взял книгу, приложил к ней билет - она коротко вспыхнула и погасла. Готово. По пути собрал еще пару книг, чтобы полистать их.

Нашел свободный столик у окна и сел читать.

Сначала всё было спокойно, но через несколько минут я начал замечать взгляды.

Краем глаза видел, как несколько девушек шепчутся, поглядывая в мою сторону. Один парень сделал вид, что читает, но на самом деле пялился прямо в меня, словно пытался вспомнить, как выглядит преступник из ориентировки.

Я пытался игнорировать. Я пришёл учиться, а не работать экспонатом.

Примерно через двадцать минут чтения ко мне нерешительно подошла девушка. Тихая, маленькая, с голубыми волосами и большими глазами, которые смотрели на меня так, будто я сейчас съем её тетрадь.

— Э-эм… извините… — прошептала она. — Можно… можно, пожалуйста… эту книгу… вы не закончили?.. мне очень… очень нужно… к практической…

Она заикалась так искренне, что я даже захотел проверить, не стоит ли у неё позади наставник с дубиной.

Я спокойно закрыл книгу и протянул ей ту что она просила.

— Держи.

Девушка резко покраснела, схватила книгу двумя руками, будто я мог передумать, и глубоко поклонилась.

— С-спасибо… вам большое… я быстро верну…

И в этот момент произошло неизбежное. Сзади подошла другая девушка - из тех, которые обычно производят шум, достаточный для объявления воздушной тревоги.

Как только она увидела свою подругу рядом со мной, волосы её, кажется, встали дыбом.

— ЭЛИНА! — рявкнула она так громко, что полка рядом дрогнула. — ОТОЙДИ ОТ НЕГО!

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё нормально, но она уже размахивала руками, как мельница.

— ТЫ ЧТО С НИМ ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ С УМА СОШЛА?! ЭТО ЖЕ ОН! ТОТ САМЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!

— Но я просто… — попыталась сказать Элина.

— НЕ ПРОСТО! — перекрыла её подруга. — НЕ ДОЛЖНА ТЫ К НЕМУ ПОДХОДИТЬ! ОН ТЕБЯ ОБМАНЕТ! И КНИГУ ОТБЕРЁТ!

Я посмотрел на книгу в руках Элины, потом на собственные пустые руки, потом снова на ее подругу.

— Логика железная, — тихо сказал я. — Ничего не скажешь.

Шум привлёк библиотекаря. И привлёк так, что, кажется, она ждала этого момента всю свою карьеру. Она появилась из-за стойки с видом палача, которому наконец дали повод поработать.

— ВСЕ ТРОЕ! ВОН из библиотеки! Сейчас же! — процедила она.

Я даже не пытался спорить. Смысла — ноль. Элина смотрела в пол, подруга победно фыркала, а мне оставалось только развести руками.

— Прекрасно, — сказал я, выходя. — Первый день в библиотеке и уже коллективная высылка. Прямо достижение…

*****

После того как дверь библиотеки захлопнулась у меня перед носом, я пару секунд просто стоял, глядя на неё. Вроде как хотел что-то сказать, но не нашёл в своём словаре достаточно приличных слов.

— Молодцы, — сказал я вслух. — Командная работа. Все справились.

Элина стояла рядом, чуть ли не в слезах, её подруга гордо держала руки на поясе, будто только что спасла мир от великого зла. На меня она даже не смотрела - то ли боялась, то ли презирала, то ли просто решила, что я испарился.

Идеально.

Мне как раз нужно было выполнить задание игнорировать святую три дня, а теперь - похоже - я буду игнорировать вообще всех.

Я вздохнул и направился прочь от библиотеки. Настроение - ниже нуля, желание учиться - минимальное, желание перевести систему в режим “пожалуйста, не мешай мне жить” - максимальное.

Коридор был забит студентами: у кого-то перемена, у кого-то окно, у каких-то рас - особые ритуалы, неважно. Я просто шёл вперёд, стараясь не думать о том, что мне теперь придётся искать другой способ достать учебник, ведь то что было на планшете я более-менее знал.

Разумеется, судьба решила, что я недостаточно страдаю. Потому что на повороте к лестнице я увидел её.

Святую.

Она стояла, окружённая своим гаремом, как центр композиции пафосной картины.

Белое платье, ровная осанка, идеальные локоны. Пара мальчиков-оленеобразных что-то ей рассказывали, третий держал коробку с какими-то бумагами, четвёртый любовался ей так откровенно, что мне захотелось надеть на него намордник.

Когда я приблизился, её взгляд скользнул по коридору… И остановился на мне. Я внутренне выругался.

Ну конечно. Почему бы и нет. Только то и нужно, чтобы задание провалилось на первой же минуте.

Она сделала шаг вперёд. И второй. Лёгкая улыбка - та самая, которая должна успокаивать людей, но по факту вызывает ощущение, что сейчас начнутся проблемы.

— Рик! — позвала она.

Ох как система вовремя. Перед глазами вспыхнула строка:

[Игнорировать святую — День 1. Прогресс: 0/1.]

Я замер. Оглянулся. Как будто ищу, к кому она обращается, кроме меня.

Она приблизилась ещё. Гарем среагировал мгновенно - встали чуть позади неё, но так, чтобы создать красивую композицию. Удивительно, что они ещё не отрабатывают синхронные позы.

— Рик, подожди, — повторила она мягко. — Я хотела с тобой поговорить.

А я хотел спокойно жить, но, видимо, каждому своё. Я сделал вид, что не услышал. Повернулся. И пошёл дальше по коридору.

Прямо. Мимо неё. Мимо гарема. Не меняя выражения лица.

Это было сложно. Намного сложнее, чем казалось. Особенно когда на тебя одновременно смотрят святая, четыре идеальных идиота и ещё человек двадцать студентов, которые замерли в немом шоке.

— Рик?.. — позвала она уже тише и несколько удивленно.

Не оборачивайся. Не реагируй. Система, мать её, наблюдает.

Я шагнул мимо неё ровно настолько близко, чтобы почувствовать лёгкий запах её парфюма. И не дернулся. Даже бровью. Это, кажется, всех чуть не убило. Шёпот поднялся мгновенно.

— Он прошёл мимо святой…

— Он что, жив?

— Он игнорирует её?!

— Это же Рик… Ну да… С него станется…

Гарем смотрел на меня как на бешеного зверя, который вырвался из клетки. Но я дошёл до конца коридора, повернул за угол — и только там позволил себе выдохнуть.

Перед глазами вспыхнула строка:

[Игнорировать святую — День 1. Прогресс: 1/1.]

Отлично. День засчитан.

Я прислонился к стене и закрыл глаза.

— Лучше бы система дала квест “Выжить после игнорирования святой”, — пробормотал я. — Он, по крайней мере, звучит честно.

Теперь оставалось только пережить ещё два дня. И желательно — не умереть за это время.

*****

Когда я открыл дверь дома, сразу понял, что внутри что-то не так. Тишина была… другой. Глухой, собранной, напряжённой. Такой тишиной обычно владеют только два типа людей: наёмные убийцы и мой отец.

И да - он сидел в гостиной.

В кресле, строго, ровно, будто только что вышел с военного совета. На нём была форменная одежда с гербом рода, волосы уложены идеально, взгляд спокойный и холодный, как всегда.

— Ты пришёл, — произнёс он ровным голосом, не поднимаясь.

— Да, отец, — я мгновенно перешёл в режим отчёта. — Занятия закончились вовремя, но я задержался в библиотеке. На сегодня всё.

Он кивнул, оценивая меня взглядом так, как будто сверял моё состояние со списком параметров.

— Ты тренировался сегодня.

Не вопрос. Констатация.

— Да, — сказал я. — Зарядка, пробежка, базовые упражнения. И немного магии.

— Хорошо. — Он опёрся на подлокотники. — Ты наконец-то начал использовать то, что тебе дано. Два твоих старших брата семейный талант проигнорировали, выбрав мечи и политику. Рад, что хоть ты подошёл к обучению разумно. От него это звучало почти как объятие. Я аккуратно кивнул.

На пару секунд повисла тишина. Но я знал — это не конец визита. Отец никогда не приходит просто так. Он сложил руки перед собой.

— О ситуации… с бельём.

Я мысленно выдохнул. Ну конечно.

— Слухи расходятся быстрее, чем пожары, — сказал я осторожно. — Но виноват там не я.

— Кто? — спросил он ровно.

И вот это “кто” было не семейным участием. Это было тем самым “доложи по пунктам”, которое он использовал на совещаниях.

— Один из спутников святой, — ответил я. — Ошибка в их “расследовании”. Они втянули меня в это, и в итоге я оказался с “уликами” на руках. Хотя изначально вообще не должен быть там. Никто не стал меня защищать. Просто… Оставили. А потом ушли.

Отец чуть прищурился.

— Святая не вмешалась?

— Нет, — сказал я. — Ей было… удобнее не вмешиваться. Сейчас она говорит, что “расследует” это дело. Но после случившегося у меня нет желания находиться рядом с ними.

Он откинулся на спинку кресла. Долгий взгляд, холодный, спокойный - как будто просвечивал меня на ошибки.

— Я поддерживаю твое решение.

Я моргнул. Вот это действительно неожиданно.

— Ты?.. поддерживаешь?

— Да. — Он заговорил чуть тише, но это не смягчило тон. — В истории слишком много упоминаний о том, что спутники святых погибали… странно. Иногда - сразу, иногда - в середине пути. Всегда во имя “блага”, “жертвенности”, “плана”.

— В игре это называлось "жертвенный сюжетный твист", — пробормотал я.

Он проигнорировал.

— Я не хочу, чтобы мой сын оказался среди этих жертв.

Я впервые за долгое время ощутил что-то похожее на тёплый укол под рёбрами. Может, это и было его способом сказать “я переживаю”, насколько вообще он способен. Странно но после перерождения я стал воспринимать этого человека своим отцом.

— Поэтому, — продолжил он, — дистанция - правильное решение. Будь вежлив, но держись подальше. Не становись частью её окружения. У святых… Судьба нестабильная. А их спутники - ещё более непредсказуемы.

— Я понял, отец.

Он кивнул. Официальное одобрение. Мой личный уровень репутации у старшего Химуры вырос на +1.

Потом он посмотрел в сторону окна, словно определяясь, стоит ли говорить дальше.

— Есть ещё одно. — Голос стал чуть тверже.

Я выпрямился.

— скоро сюда прибудет твоя младшая сестра. Она будет учиться в школе при академии. По правилам… — он на секунду замолчал, — …она должна будет жить с тобой. Я рассчитываю, что ты позаботишься о ней.

Вот это уже было серьёзно.

— Разумеется, — сказал я без колебаний. — Я буду рядом. Прослежу за всем.

— Хорошо. — Он поднялся. — Твоя задача — защищать её. У неё нет ни твоей крепости духа, ни твоих способностей. Она любит читать, мечтать… Слишком чистая для таких мест. Мы были слишком мягки в ее воспитании. Не позволяй ей быть втянутой в глупости, конфликты и… — он сделал паузу, — и игры аристократов.

Я понял, что это его максимум эмоциональности. И это был фактический приказ.

— Я сделаю всё необходимое.

Отец кивнул, поправил перчатки и направился к выходу. На пороге он на секунду остановился.

— Я рад, что ты начал тренироваться, — сказал он тихо, почти без выражения. — Продолжай. Это понадобится.

И вышел. Дверь закрылась за ним ровным, глухим звуком. Я стоял в середине комнаты, переваривая услышанное.

Святая - подальше. Сестра - переезжает. Отец - в редком режиме “почти-человек”.

— Ну что ж, — сказал я вслух. — Скучно мне точно не будет.

*****

Пару следующих дней прошли на удивление спокойно. Я выполнил все задания - прочитал главу по магии пространства, получил второй уровень особенностей, накопил первые кристаллы, и, что важно, добросовестно избегал святую, как будто у меня появился личный иммунитет к пафосным блондинкам.

На третий день система наконец выдала:

[Игнорировать святую — 3/3. Задание выполнено.]

Награда: психологическое здоровье + 1 (шутка).

С этим утренняя прогулка в академию ощущалась почти приятной.

Но как только я вошёл в главный корпус — я понял, что сегодня будет весело. Шёпот стоял такой мощный, что мне на секунду показалось, будто я попал на рынок, а не в учебное учреждение.

— Его нашли!

— Да-да, настоящего вора!

— Говорят, это был какой-то старшекурсник!

— Представляешь, Рик вообще оказался ни при чём!

Я медленно поднялся по лестнице, и каждый второй студент провожал меня взглядом. Половина - с любопытством. Пятая часть - со стыдом. Остальные - с тем самым выражением «чёрт, мы ошиблись, но признаваться не хочется».

В аудитории я сел на свое обычное место. Не успел открыть учебный планшет, как рядом возникла староста - аккуратно, как будто боялась, что я укушу.

Она стояла неловкая, переминалась с ноги на ногу, и вид у неё был… не агрессивный. Скорее, виноватый. Непривычно. Даже странно.

— Рик… — начала она тихо. — Я… хотелa… извиниться. За тот день. Тогда… я ошиблась. И я не знала, что ты невиновен…

Я медленно поднял на неё взгляд. Пару секунд просто смотрел молча. Она нервно сглотнула.

— Ты… простишь меня? — выдавила она.

Я снова посмотрел в планшет.

— Нет.

Она замерла.

— Я… что? Почему?

Я вздохнул, закрыл планшет и посмотрел прямо на неё, без злости, просто спокойно.

— Потому что я не собираюсь прощать тех, кто мне безразличен.

Её будто по лицу ударили. Она открыла рот, закрыла, снова открыла - и не нашла слов. В аудитории стало очень тихо. Некоторые даже перестали шептаться. Я повернулся обратно к планшету и этим разговор был завершён.

*****

После урока я спокойно встал, собрал вещи и направился к выходу. Но, конечно же, уйти тихо мне никто не дал.

Святая перехватила меня прямо у двери.

— Рик, нам нужно поговорить, — сказала она слишком мягким тоном, который обычно используют, чтобы приручить дикое животное.

Система, ты где, когда ты нужна?

Я выдохнул, сделал пару шагов назад и чуть громче обычного сказал:

— Госпожа Святая, прошу вас держаться подальше от такого извращенца, как я. Это может плохо сказаться на вашей репутации.

Коридор взорвался шёпотом. Гарем святой застыл как статуя. Она сама моргнула, будто её по голове ударили веером.

— Рик… я… — начала она.

— Пожалуйста, держите дистанцию, — повторил я ровно, проходя мимо неё.

Ни намёка на агрессию. Ни капли злобы. Просто просьба, сказанная вслух, чтобы услышали все. И услышали. О, ещё как услышали. Дальше я даже не оборачивался.

Дорога в столовую была удивительно светлой. Я впервые шёл туда не пытаясь увернуться от взглядов или шёпота. Хотя шёпот всё ещё был - но теперь другого характера.

— Он ей прямо так сказал?!

— С ума сойти…

— У него стальные нервы.

— А может, он действительно извращенец?

Мне было интересно только как об этом всем так быстро стало известно.

После всего этого идиотизма я наконец почувствовал странное, тихое удовлетворение. Не победа,нет. Но что-то вроде: я перестал играть по чужим правилам.

И это стоило многого.Я открыл дверь столовой, вдохнул запах горячей еды и подумал: Наконец-то нормальное продолжение дня

*****

Столовая в академии была огромная - длинные ряды столов, высокие окна, запах горячего супа, жареного мяса и каких-то булочек, которые каждый день превращались в главный соблазн студентов. Я взял поднос, выбрал нормальную еду и устроился в дальнем углу - там, где обычно сидят люди, желающие тишины и не желающие случайно попасть в круг общения чьей-то личной драмы.

Я только начал есть, как кто-то мягко уселся напротив.Подняв глаза, я увидел её.

Одну из первых красавиц академии. Её звали Лирия Анхарт. Длинные серебристые волосы, идеальная улыбка, глаза цвета дорогих сапфиров. Ходили слухи, что очереди из парней выстраиваются заранее, чтобы просто получить шанс донести её учебники.

И вот она сидит передо мной.

— Привет, Рик, — сказала она мягким голосом, наклоняя голову немного набок. — Можно присесть?

Угу. Конечно. Она уже сидит, но спрашивает после.

— Уже сидишь, — ответил я спокойно и откусил булку.

Она улыбнулась ещё шире. Подозрительно шире.

— Я… слышала, что ты оказался невиновен. Это ужасно, что тебя так оклеветали… Ты, наверное, переживал?

Она говорила мягко, тянула слова так, будто пыталась меня успокоить… или усыпить.

— Нет, — сказал я. — Было неприятно. Но переживал не я.

Она моргнула, чуть сбившись.

— Ты… очень уверенно держался последние дни. Это… впечатляет. Многие бы на твоём месте сломались.

— Угу, — кивнул я. — Такое бывает.

Она замолчала, ожидая, что я продолжу разговор. Я не продолжил. Несколько секунд тишины - и её идеальная улыбка чуть дрогнула.

— Ты… возможно, не против, если мы когда-нибудь… прогуляемся? Вместе?

Ага. Вот оно. Красавица академии, которая даже на парней не смотрит, вдруг решила пригласить меня на прогулку. Очень естественно. Полностью логично.

— Против, — сказал я спокойно, поднимаясь. — Спасибо за предложение. Всего доброго.

И ушёл. Даже поднос забрал. Сзади повисло ошеломлённое молчание.

Но на этом парад невиданной щедрости не закончился.

Я подошёл к другому столу, только собрался доесть суп - и рядом появилась другая девушка. Рыжеволосая, веснушчатая, одна из фехтовальщиц.

— Рик! Ой, извини, можно спросить?.. Ты случайно не знаешь, когда будет следующая тренировка по боевым?

Вопрос бредовый - расписание висит в каждом коридоре. Но она смотрела на меня так, будто я - лучший источник информации во всей академии.

— Не знаю, — коротко ответил я.

Она стояла. Не уходила. Топталась. Ждала продолжения.

— Тогда… может… ты покажешь мне пару движений? Ты же фехтовал недавно, да?

Я медленно выдохнул.

— Нет.

Она ушла, обиженно ёжась.

Я не успел вернуться к еде — как третья подошла. Потом четвёртая. Потом пятая.

Одна хотела “уточнить формулу пространственного сдвига”. Другая “спросить дорогу до административного корпуса”. Третья “похвалить мою вчерашнюю фразу святой”. Четвёртая “узнать мнение о булочках”.

Булочках. Булочках, Карл!

Каждая из них явно искала повод. Девчонки, которые до этого времени смотрели на меня как на грязное пятно, вдруг решили пообщаться? В один день?

Я понял: что-то идёт не так. Очень сильно не так. И пока пятая не успела открыть рот, я просто встал.

— Простите, — сказал я громко, — но я хочу спокойно поесть. Один.

И тут же, не дожидаясь реакции, демонстративно опустил поднос обратно на стойку и быстрым шагом направился к выходу. Краем глаза видел, как несколько из них переглянулись, а кто-то даже попытался пойти за мной.

Да, конечно. Не хватало только фан-клуб.

На выходе из столовой я понял, что внутри начинает подниматься раздражение. Такое тихое, усталое, но вполне осязаемое.

— Что за цирк, — пробормотал я, выходя в коридор. — Не было ни минуты покоя — и вдруг я стал новым центром вселенной. Ничего не понимаю.

Я пошёл на следующий урок с выражением лица человека, которому ещё немного - и он начнёт бегать по потолку. Хотелось просто учебы. Тишины. Нормальный обед. Но, видимо, это слишком большая просьба для этого мира.

По дороге в аудиторию система тихо пронзила воздух:

[Социальное внимание повышено.]

[Причина: оправдание от обвинений + публичное игнорирование святой.]

Я остановился.

— А... вот оно что, — сказал я сухо. — Прекрасно. То есть я случайно стал… популярным. И теперь у меня квест “выживи среди любопытных женщин”.

Я потряс головой, чтобы не материться вслух, и вошёл в аудиторию. Сегодняшний урок я точно буду слушать хуже обычного. Потому что мозг пытался понять только одно:

Что, к чёрту, происходит?

*****

Вечером я снова пошёл в библиотеку. На этот раз — заранее морально готовый, что меня оттуда могут вынести, сжечь, выкинуть или всё вместе. Учебник по пространству я так и не дочитал, а задания сами себя не выполнят.

Библиотека была почти пустой. Несколько студентов в углу, один парень спал носом в книге, библиотекарь на месте, и, как всегда, смотрит на меня так, будто я собираюсь украсть её стол.

Я подошёл к полке, взял учебник, проверил билет — всё ок. Сел в дальний угол, открыл первую страницу.

И, конечно, тишина продлилась ровно минуту.

Тихие шаги. Шёпот. Потом — две знакомые фигуры.

Элина - та, что тихая, заикающаяся и вечная жертва подруг. И её подруга - та, что могла бы командовать взводом троллей и не заметить разницы.

Они остановились напротив моего стола. Элина выглядела так, будто вот-вот заплачет. Подруга - как будто хочет дать мне подносом по голове.

— Рик… — начала Элина. — Мы хотели… попросить прощения. Тогда… мы не должны были так… это было неправильно…

Я поднял взгляд. Посмотрел на них. Медленно, спокойно.И вернулся к чтению. Ни слова. Элина чуть не заревела. Подруга дернулась вперёд:

— Ты хам! Самый настоящий хам! Она пришла извиниться! Ты вообще—

Я поднял палец, жестом “тише”. Не глядя на них.

— Я здесь учусь. А не играю в социальные игры, — сказал я тихо. — Прошу не мешать.

Эти две фразы их вынесли хуже, чем крики. Элина тихо всхлипнула и убежала. Подруга крикнула мне “тупой!” и побежала за ней.

Спокойствие вернулось. Ненадолго. Потому что через пару минут напротив меня бесшумно опустилась тень.

Высокая. Стройная. С золотистыми глазами и чёрными рогами, аккуратно загнутыми назад.

Полудраконица.

Единственная в академии. Настоящая редкость среди разумных рас. Если бы академия собирала коллекции, она бы была “экземпляром уровня А”.

Она посмотрела на меня спокойно, без лишних эмоций, и поставила локти на стол.

— Ты сейчас сделал хуже, — сказала она.

— Спасибо за совет, — ответил я. — А теперь дай посижу хотя бы пять минут спокойно?

— Нет, — сказала она и придвинула стул ближе. — У нас дело.

Прекрасно. Ещё одна.

— Ладно. Говори.

Она кивнула.

— Ты в курсе, что сейчас в академии на тебя объявили сезон охоты?

Я вздохнул.

— Я заметил. В столовой чуть не утонул в желающих “случайно поговорить”.

Она чуть улыбнулась, но это была улыбка человека, который знает много, но объяснять ему приходится тупым.

— Причина простая. Ты публично игнорируешь святую. А святая — главный социальный лидер девушек. Если кто-то захомутает парня, который отказался от святой… Это автоматическое повышение статуса до небес. Репутационный прыжок.

— Прекрасно, — сказал я. — Значит, я просто выгодный трофей. Спасибо, что объяснила.

— Обращайся. Итак, — она наклонилась ближе, — у меня предложение.

Я чуть приподнял бровь.

— Договор. Мы имитируем отношения. Ты со мной - никто больше не лезет. Девушки оставляют тебя в покое. А мне… — она слегка ударила когтистой (но ухоженной) рукой по столу, — выгодно быть той, кто “перехватила” тебя у святой. Пусть и формально.

Логично. Практично. И чертовски подозрительно.

— Ты не боишься, что тебя за это съедят конкурентки? — спросил я.

Она хмыкнула.

— Напугал дракона парным мясом, — пожала плечами. — Меня максимум попытаются оклеветать. Но ты то не будешь на такое реагировать?

Я покачал головой. Слишком многое слишком быстро.

— Ладно, — сказал я. — Договор так договор. Но я хочу ещё три желания сверху.

Она прищурилась.

— Только не пошлые, — сказала она заранее, будто читая мысли.

Я усмехнулся.

— Не волнуйся. Мне другое нужно. Например… — я сделал небольшую паузу, — у меня скоро будет жить младшая сестра. Её нужно будет научить правильно себя вести, понимать, кто есть кто, и кто с кем не шутит. Ты справишься.

Полудраконица с самым честным выражением лица посмотрела на меня так, будто я только что попросил её съесть кирпич.

— Сестру? В обучениe? Мене? — переспросила она.

— Угу, — сказал я. — С тебя это и ещё два желания. Сделка?

Она медленно кивнула, смиряясь.

— Хорошо. Но ты странный.

— Мне часто говорят, — сказал я.

Мы пожали руки. Её ладонь была тёплой, чуть шероховатой, но крепкой - как у того, кто способен разорвать человека пополам, но вежливо этого не делает.

— Завтра объявляем об отношениях? — спросила она буднично.

— Как скажешь, — ответил я. — Главное - чтобы ко мне перестали подходить все девушки академии подряд.

— Перестанут, — уверенно сказала она. — Я люблю рычать.

Я понял, что она не шутит. Полудраконица встала, кивнула и ушла.

А я остался сидеть, глядя на учебник, но думая совсем не о пространственных структурах.

— Жизнь, — тихо сказал я, — ты когда-нибудь остановишь этот цирк?

Разумеется, жизнь мне не ответила.

Глава 5

Утро началось как всегда: будильник, я, попытка его убить, зарядка, душ. Всё чинно, буднично, с лёгким налётом ненависти к реальности. Но стоило переступить порог академии, как мир, очевидно, решил - хватит спокойствия. Пора снова делать из моей жизни цирк. Только теперь с новым конферансье. Драконьим.

Полудраконица уже ждала. Опёршись на колонну у входа, в тени. Руки скрещены, поза - как у охотника в засаде. Хвоста у неё не было, но ощущение, будто им она постукивает по плитке, всё равно присутствовало. Вибрация агрессивного спокойствия.

— Привет, дорогой, — сказала она с улыбкой.

И тут же подхватила меня под руку. Не как девушка. Как кто-то, кто сейчас поведёт тебя к алтарю. Или к плахе. Увидим, что ближе.

— Ты… что делаешь? — спросил я максимально мирно.

— Имитирую отношения, — невозмутимо ответила она. — Нужно, чтобы все видели. С этого момента ты — занят. Стратегически.

Я мельком оглянулся.

Нас разглядывали человек тридцать. Ещё сорок делали вид, что смотрят в стену, потолок, на небо, в себя. Три девушки из разных углов ловили нас взглядом, полным чистой, дистиллированной ненависти.

— Отлично, — пробормотал я. — Я теперь достопримечательность.

— Нет, — фыркнула она. — Ты добыча. А я хищник.

И потащила меня вперёд. Без церемоний.

— Будь со мной нежнее, это мой первый раз, — вздохнул я, окончательно смирившись с ситуацией.

Она запнулась на шаге, повернулась ко мне с тем самым взглядом, которым обычно проверяют — не сдох ли кролик в капкане.

— Это было сейчас… серьёзно? — переспросила она, но улыбнулась. Улыбка была как у того самого хищника. Сытого, но не прочь перекусить десертом.

— кстати, как мне к тебе обращаться, а то. Ты после вчерашнего уша даже имя свое не назвала.

— ох, ты расстроился что тебя оставили в одиночестве — ласково проворковала девушка. Переигрывает, зараза. Но голос у нее все равно очень приятный.

— конечно, после всех твоих признаний, в моем сердце поселилось столько новых чувств. Признаюсь честно, так со мной еще не заигрывали! — вернул ей шпильку, показывая что в эту игру можно играть вдвоём.

Взгляд девушки вильнул в сторону. Пара разумных, что услышали окончание моей фразы проводили нашу парочку округлившимися глазами. Девица усмехнулась.

— а у тебя есть зубки, котик. — мило улыбнулась она мне.

— да, а еще коготки, так что не гладь меня против шерсти, зайка.

— ха! — она усмехнулась и чуть стукнула меня по плечу. Это даже не удар, а просто обозначила свое намерение.

— если ты не знал, в нашей культуре назвать кому то свое имя значит предложить перейти к горизонтальным отношениям. Поэтому мое имя я пока что берегу, котик. — с улыбкой произнесла девушка.

— ну и как мне к тебе обращаться? Думаю “Зайка” тебе быстро наскучит.

— почему же. Будем развивать твою фантазию. Хомячок.

— смотри, как бы не стянул все твои сокровища, суслик. — ответил с усмешкой.

Пока мы шли по коридору, она изредко рычала. Не всерьёз. Просто… рррррр. Предупредительно. Любая девушка, кторая приближалась ближе, чем на два метра, сразу вспоминала, что у неё срочное дело где-то в другом здании. Особенно эффектно выглядело, как одна храбрая первокурсница попыталась спросить у меня что-то про домашку — полудраконица издала мягкое “ррррррр”, и та побелела как простыня, развернулась и ушла, почти не касаясь пола.

— Ты не преигрываешь? — спросил я, когда очередная потенциальная знакомая сделала вид, что она тень от шкафа.

— Нет, — ответила она серьёзно. — Если ты хочешь жить, социальную конкуренцию нужно подавлять жёстко.

— Ты сейчас цитировала пособие по выживанию в диких степях.

— Я оттуда, — пожала плечами она.

Ну, тут вопросов больше не было.

*****

Ситуация ухудшилась на большой перемене.

Я только успел сесть, как она с грохотом поставила передо мной второй поднос. С едой. Точнее, с рационом, которым можно было накормить небольшой патрульный отряд.

— На, ешь, — велела она.

— Я могу сам купить еду.

— Не можешь. Это для образа.

— Я выгляжу как кто-то, кому нужно два обеда?

— Ты выглядишь как кто-то, кому стоит радоваться, что у него заботливая партнёрша, — она сложила руки на груди и села рядом. Демонстративно.

Я почувствовал, как на нас одновременно уставились десятки глаз. Позади кто-то прошептал:

— Она его кормит… кормит…

— Вот же тварь… — добавил другой голос, полный обиды и зависти.

Я уже собирался что-то сказать, но к нам подошли трое.

Из спортивного крыла. Классика жанра.

Первый - шкаф. Второй - трость. Третий - харизматик, который называет себя “магическим альфой”. В обычной жизни — нытик, который учит других, как надо “проявлять мужское доминирование”.

— Эй, Рик… — начал шкаф. — Мы тут подумали… ты слишком быстро нашёл себе пару?

Я положил ложку. Спокойно. Медленно.

— По-моему, это не ваше дело.

— Да ладно тебе, — трость прищурился. — Просто… странно. Вчера ты был на дне. А сегодня уже вот… это, — он кивнул на мою драконью спутницу.

— Ну, просто интересно… — вступил харизма. — Ты её правда выбрал? Или она тебя… назначила?

Я вдохнул. Спокойно. Размеренно. Убивать идиотов посреди столовой — не лучшая идея. Но мысль, признаю, тёплая.

Полудраконица встала.

— Он — мой, — сказала она спокойно, но так, что у троих напротив на секунду напряглись ноги. — Если кто-нибудь ещё поставит это под сомнение — в конце дня у него будет меньше зубов, чем утром.

Все трое переглянулись. Шкаф попятился. Трость растворился в воздухе. Альфа прошептал “всё понял” и слился.

Я посмотрел на неё. Долго.

— Ты это серьёзно?

— Да, — пожала плечами она и села обратно, забирая себе часть второго обеда. — Мне нравится играть доминантную роль. Не мешай.

*****

Но истинный цирк случился на выходе из столовой.

Святая. У входа. С веером в руках и идеальным лицом с выражением: “Я не ревную. Я просто… наблюдаю. С интересом. Чисто академическим.”

Позади неё - гарем. Пятеро мальчиков из коллекции “идеальных принцев разных конфигураций”.

Она посмотрела на наши сцепленные руки. Затем - на меня.

— Рик… — произнесла она мягко. — Можно тебя на минутку?

Я уже раскрыл рот, чтобы выдать дежурную фразу про “держитесь подальше от извращенца”, но полудраконица опередила:

— Нет, — сказала она.

Гарем святой зашипел. Синхронно. Я мысленно выдал им премию “Лучшая хор-реакция года”.

Святая не отступила. Сделала шаг ближе. Глаза - мягкие. Голос - мед.

— Рик… я просто хочу поговорить…

Я уже потянулся за привычной иронией, но не успел. Полудраконица чуть наклонилась вперёд и отрезала:

— Он занят. Со мной. Разговор окончен.

Улыбка святой дрогнула. Гарем шагнул вперёд - боевым строем “умрём, но попробуем”.

Я тихо спросил:

— Ты же понимаешь, что они нас теперь возненавидят?

— Они и так тебя ненавидят, — пожала плечами она. — А меня боятся. Баланс соблюдён.

Глаза святой округлились. Кажется, сейчас выпадут из орбит. Миленько. Обожаю такие моменты.

— Простите, леди, — сказал я ровно. — Но я занят со своей девушкой. А вам лучше держаться подальше от извращенца. Ваша репутация может пострадать.

И мы ушли. Спокойно. С достоинством. С легким хрустом морали.

Уверен - если бы у нас были хвосты, они бы сейчас сплелись от удовольствия.

*****

Прошла неделя. Или чуть больше. Я не считал — просто каждый день просыпался, делал зарядку, кормил систему заданиями, потом — тренировки, паранойя, занятия, библиотека. Повторить. Повторить. Повторить.

Результат был. И он мне нравился.

Теперь я мог управлять мечом в воздухе с точностью до миллиметра. Поднимать его мысленно, закручивать в воздухе, как цирковой номер - без фанатизма, но эффектно. Менять размер? Пожалуйста. С кинжала до бастарда. Или наоборот. Вес - по настроению. Захочу ударю как молотом по забору. Нужно парировать - уменьшаю вес на лету для скорости.

А ещё - поля. Пространственные. Плоские, прозрачные, но плотные, как стена. Протестировал их на плотность. Удар меча держат легко. Правда ситуация была забавная, сам в себя запустил меч, с весом в сотню килограмм, ну и на голой воли создал поле.

Система выдала два новых задания по специализации. Одно - на стабильность щита. Второе - на одновременное управление несколькими объектами. Пока отложил. Не хватало маны, концентрации и желания не умереть.

Но главная победа недели — контроль.

Когда тело слушается тебя без запинок, а магия реагирует на мысль, ты впервые чувствуешь, что живёшь здесь. Не просто играешь роль. Как полноценная часть мира. Пока без трагедий и пафоса. Спасибо, достаточно.

*****

Академия не изменилась. Студенты - всё те же. Кто-то тренируется, кто-то сплетничает, кто-то считает себя слишком важным для всего этого. Я хожу тенью. Тенью с псевдо-девушкой-драконом, которая рычит, если на меня смотрят слишком долго.

Да, она всё ещё играет роль. Да, её рычание стало чуть разнообразнее. Да, в прошлую среду она напугала до слёз однокурсника, просто повернув голову.

В целом - тыл надёжен. Но кое-что изменилось. Святая.

Нет, она не исчезла, не ушла в отшельничество, не улетела на светлом пегасе спасать мир.

Она просто… Смотрит. Постоянно. Слишком часто. Слишком внимательно.

Не как раньше - мол, “ну этот странный”, или “бедный изгой, пусть сидит молча”.

Теперь — по-другому. Оценивающе. С напряжением. С тревогой.

Разок даже подошла к двери библиотеки, когда я выходил. Взгляд - тяжёлый. Лицо - идеально спокойное. Веер в руке чуть дрожит. Сказала “добрый вечер” и ушла.

А я стоял и думал: что за?..

Интерфейс? Вроде, не спалился.

Система? Никаких ачивок “продал душу хтоническому чудовищу”.

Полудраконица? Всё под контролем, мы даже больше не разыгрываем кормёжку на публике - всем и так всё ясно.

Но что-то в её взгляде - неуловимо странное.

Будто она знает больше. И хочет меня… не осудить, не изгнать. А спасти? Вот только от чего - я не понимаю. И это пугает больше, чем все заклинания на кафедре боевой магии.

Пока я просто держу дистанцию. И надеюсь, что не проморгаю момент, когда всё снова пойдёт под откос.

А оно ведь пойдёт. Я чувствую.

*****

День начинался неплохо.

Я спокойно шёл по коридору боевого корпуса, никуда не опаздывал, настроение - нейтральное, голова - забита мыслями о новой тренировке с пространственными щитами. Всё шло ровно. Слишком ровно.

А потом прямо передо мной возник один из гарема святой.

Вышел из-за колонны как будто случайно. Плечи расправлены, взгляд - с оттенком “я сейчас скажу что-то пафосное и даже не покраснею”. Имя - Лин Рон. Высокий, тонкий, как копьё, маг земли. И по совместительству - главный голос “разочарованного брата”, когда святая делает что-то вне шаблона.

— Рен Химура, — начал он. Без приветствия. Без нормального вступления. — Я вызываю тебя на дуэль.

Я моргнул. Раз. Два.

— Извини, что?

— На дуэль, — повторил он уже громче. — За честь.

— Чью? — уточнил я, нахмурившись. — Твою?

— За честь святой Эмили, — произнёс он, будто вслух читал героическую балладу.

Ну конечно. Кто бы сомневался.

— Слушай, — я вздохнул, — если вы там решили устроить праздник хрупкой гордости, то может сначала поставите меня в известность, где я успел её оскорбить?

— Ты ведёшь себя дерзко. Агрессивно. Пренебрегающе. Отталкиваешь её — при всех. Это позорно.

Я фыркнул.

— Я просто стараюсь держать дистанцию. Это не преступление. Это, прости, самосохранение.

— Неважно. — Он вздёрнул подбородок. — Дуэль. Согласен или струсил?

И вот с этого момента день испортился.

В академии всё делается по протоколу. Если тебя вызывают на дуэль — ты можешь отказаться. Формально. Но в реальности… “Скандал”, “позор”, “не достоин носить форму” - и прочая мишура. Особенно если противник из “элитного крыла”, и рядом кучка зрителей. Так что я кивнул. Без лишнего энтузиазма.

— Хорошо. Когда?

— Завтра. Арена три. Первый учебный час.

Конечно. Самое людное время. Побольше зрителей. Больше шансов облажаться публично. Ну и чёрт с вами.

Вечером пришлось идти в оружейную. Оформить запрос на арену, учебное оружие, заявить тип боя. Я выбрал: “столкновение, без летального исхода, разрешена магия и оружие, полный арсенал”. То есть - почти всё. Главное, без случайных смертей. Потому что это может повлиять на репутацию. Моё тело ещё молодое, не хочется гнить в дисциплинарке.

Пока всё оформлял, вспоминал, как Лин Рон дрался в игре. Маг земли. Медленный, но опасный. Много защиты. Глыбы, стены, удары снизу. Один раз он обрушил на врага потолок. Против такого нужен темп. Давление. И щиты. Много щитов.

Я записал себе в голове: усилить щит, потренировать телекинез на маневре меча, и не подставляться под первый удар - он всегда самый мерзкий. Мысленно прикинул количество свободных очков особенностей.

“Пошли вы со своей честью.”

*****

Ночью я не спал от волнения. Не из за дуэли. А потому что вспомнил: через два дня приедет сестра.

Моя. Младшая. Родная. По крови.

Та самая, о которой отец сказал: “Проследи, чтобы она не вляпалась. А если вляпается - вытаскивай. Или вытаскивайся сам, если она тебя затащит в беду”.

Она поступила в академическую школу при институте. Будет жить со мной. В доме. Под одной крышей. В этом же городе. И в этом же мире, где я притворяюсь, что всё под контролем.

Ага. Конечно.

“Может, лучше проиграть дуэль. Меня выгонят, и не придётся общаться со святой, участвовать во всем абсурде и держаться подальше от драконицы.”

Я ворочался на кровати, пытаясь понять, что меня пугает больше: Лин Рон, способный обрушить на меня каменную плиту… Или родная младшая сестра, которая в 10 лет сбежала из дома, потому что “в этом доме пахнет скукой”. По-моему, шансы равны.

*****

Утро выдалось пасмурным. Небо было серое, как настроение преподавателя после проверки сочинений. Атмосфера - плотная. Воздух дрожал от ожиданий. Или это просто у меня в голове давление прыгало - не поймёшь.

Я стоял в холле боевого корпуса, у распределительной доски. В руках - стандартный боевой браслет: артефакт фиксации ран, щит на жизненно важные, контроль за магией. Всё как надо. Всё официально. Всё омерзительно.

— Ты готов? — раздалось сбоку.

Полудраконица. Как всегда внезапно. Как всегда с выражением лица, будто сейчас она пойдёт и кого-нибудь съест. Просто для тонуса.

— Готов к чему? К шоу с громкими выкриками про честь и свет? — я посмотрел на неё. — Или к тому, что кто-то попытается меня размазать о стену?

— К победе, — просто ответила она. — И не смей проигрывать. Это испортит наш образ.

— Конечно, самое страшное — подорвать твою репутацию, — усмехнулся я.

— Именно, — без тени иронии кивнула она. — А ещё… будь аккуратен. Лин Рон не просто надутый пафосом принц. Он правда опасен.

Я кивнул. Молча. Без привычных колкостей. Она это заметила и вдруг тихо сказала:

— Ты не один. Запомни.

Я посмотрел на неё. Впервые - по-настоящему. Без привычной маски сарказма. И вдруг понял, что она сейчас... волнуется.

Интересно.

*****

На трибунах собирался народ.

Академия такое любит. Учёба? Потом. Сейчас — шоу. Если кто-то кого-то уронит на пол, а кто-то вылетит из круга с эффектом, день можно считать продуктивным.

Святую я заметил сразу. сложно не заметить того кто сидит высоко, прямо под флагом академии. Веер в руках, спина прямая. Всё вроде бы как всегда, но... нет. Что-то в ней сбивало с толку. Лицо жёстче обычного. Взгляд - напряжённый, будто высматривает врага в толпе. Пальцы сжимают веер так, что он трещит. Веки дрожат. А губы - двигаются. Почти незаметно. То ли шепчет заклинание, то ли читает молитву, то ли обсуждает с богами, насколько я сегодня облажаюсь.

Но все таки ее образ меня напрягал. Что то было не так.

Что ты видишь, Эмили, чего не вижу я?

У лестницы на арену — знакомые лица. Библиотечная парочка.

Активная встала, как на параде. Кулаки — в напряжении. Блондинка пытается спрятаться за подругой, но глаза выдают — смотрит на меня. Внимательно. Почти с интересом.

Забавно. Не думал, что обзаведусь фан-клубом. Пусть даже из двух человек с сомнительным поведением.

Арена была величественной. Высокие стены, экраны под потолком. Пол - идеально ровный камень, каждый шаг в груди отдается слабым эхом. Трибуны следят. Давят. Оценивают.

На противоположной стороне уже стоит Лин Рон.

Всё по стандарту. Белый мундир, спина прямая до неприличия. На руке — артефактная перчатка, вспыхивающая земными печатями. Старый добрый стартовый набор из игры. Работает, но недолго.

А вот посох - новый. Длинный, тонкий, как и сам Лин. У древка гравировка, что-то кастомное. Не узнаю. Не нравятся мне сюрпризы.

Я сделал шаг вперёд. Система молчала. Вчера выдала задание. Сегодня — тихо. Значит, ждёт результата. Как и все здесь.

Щиты захлопнулись. Поле закрылось.

Пора.

*****

Хотелось сделать что-нибудь глупое. Например, отсалютовать святой мечом и крикнуть: “Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь!” Но здравый смысл подавил внутреннего гладиатора. Публика такой порыв точно не оценит.

В воздухе появилась голограмма судьи. Высокий, бородатый, с широкими плечами. Его задача - следить, чтобы мы не убили друг друга в процессе. Два аристократа собрались побиться - звучит эффектно. Но если кто-то из нас помрёт, академии это в карму не зачтётся. Даже с её статусом.

Браслет на руке загудел, и по телу прошёлся лёгкий заряд. Поверх кожи растеклась золотистая плёнка - защитный барьер. Она будет ловить удары и фиксировать урон. Полоска хитов дойдёт до нуля - проиграл. Гейм-дизайн в реальности. Такая вот отсылка к игре.

По правилам первые десять ударов - по очереди. Пять моих. Пять его. Можно уворачиваться или ставить щиты, но атаки - строго чередовать. Пошаговая механика из РПГ. Только тут с живыми людьми.

Так как вызов был от него, а ответ за мной - именно я решаю, кто начнёт. Благородно было бы отдать первый ход Лину. Но я благородство послал далеко и с удовольствием. Атакую первым. Это даст мне темп. Пока он будет защищаться и думать, я уже начну готовиться к его атаке.

На трибунах кто-то зашумел — недовольны. Лин явно ожидал, что я тут начну играть в кодекс чести и честь мундира.

Судья задал дежурный вопрос: “Готовы примириться?” Мы оба сказали “нет”. Ожидаемо.

Лин выдал пафосную речь. Что-то про честь святой, защиту репутации, принципы... Минуты две вся арена слушала монолог. Даже судья начал скучать. Я в итоге не выдержал.

— Мастер Клер, у нас дуэль или соревнование по изящной словесности?

Судья понял. Вздохнул, перебил соловья и дал команду: “Начинайте”.

Я не стал изображать театральную позу. Просто пнул носком небольшой камешек - в его сторону.

Лин, естественно, решил, что я отвлекаю. И проигнорировал. На расстоянии метра до него камешек - размером с горошину - вырос до размеров арбуза. Вес поднял до трёх сотен килограммов. Скорость - тоже.

Его сдуло с арены. В прямом смысле. Он пролетел метра три-четыре и впечатался в защитный барьер. Камень сразу вернулся к обычному размеру и мирно отскочил. А Лин перевернулся на бок и продемонстрировал публике красное содержимое желудка. Я надеялся, это томатный сок. Хотелось верить.

Я уже собирался продолжить - но раздался гонг. На арену влетели лекари.

Пару секунд я просто стоял. Потом заговорил судья - голограмма зависла надо мной, объявляя победу. И поздравляя.

"Самая быстрая дуэль в истории академии", — сказал он.

Я стоял с мечом в руке, активными щитами и полной готовностью… И чувствовал себя идиотом.

— Это всё? Серьёзно?

Судья нахмурился.

— Вы чем-то недовольны?

— Да. Я рассчитывал на бой. На махач. Мы оба в крови, лица в синяках, бой до самого вечера. А не вот это.

Он смотрел на меня с выражением “больной, но не опасный”. Зрители молчали.

А потом - грохот. Смех. Хохот. Громкий, заглушающий всё вокруг.

Ржал глава боевого факультета. Здоровенный шкаф, с голосом как у обвалившегося моста. Он смеялся так заразительно, что даже я чуть не улыбнулся. Рядом сидящие студенты от него отсаживались, как от нестабильного заклинания.

Финал дуэли был смазан. Мне снова пожали руку, поздравили, выдали дежурную фразу и отпустили. Я собирался свалить в закат, но, разумеется, у выхода меня ждали.

С одной стороны - святая. С другой - драконица. Молнии из глаз. Лёд в голосах. Атмосфера - натянутая, как струна. Я повернулся к своей “девушке”. Уже открыл рот, чтобы сказать “идём”, но…

— Химура! — баснул кто-то справа.

Я повернулся. Ко мне шёл шкаф. Тот самый. Глава боевого факультета.

Он хлопнул меня по плечу. Я дернулся - браслет завибрировал, а половина моих хитов улетела в небытие. Я посмотрел на руку. Потом на него. Он - доволен.

— У тебя талант. — Он оскалился. — Редко кто так радует меня с утра. Ты первокурсник?

— Да, мастер.

— Зови меня Хан Рим. Хан — титул, Рим — имя. У меня к тебе предложение.

Я напрягся.

— Хочу видеть тебя на своём факультете. Боевой. Скучных там не держим. Ты — не скучный.

Я сглотнул. Спорить с ним - всё равно что бодаться с землетрясением. Но отказать… хотелось.

Боевой факультет - не мой путь. Мне нужен исследовательский. Связи, аномальные зоны, экспедиции. Но тут перед глазами всплыла табличка.

Задание: принять приглашение на боевой факультет.

Награда: кристалл разблокировки магической особенности. Уникальный.

— Система… ты серьёзно?

Система: задача системы — способствовать вашему развитию.

— Без слов, — пробормотал я.

— Для меня будет честью принять ваше предложение, Хан Рим, — сказал я вслух и кивнул.

Второй удар по плечу был менее болезненным. Наверное, потому что я уже морально умер.

— Молодец, — хохотнул он. — Среди аристократов ты первый, у кого на это хватило духу.

Аристократы действительно предпочитали безопасные факультеты. На боевой шли те, кому терять нечего. Или те, кто что-то знал. Теперь среди них был и я.

Глава 6

Я задумчиво смотрел на новое расписание. Домашние тренировки, похоже, придётся сократить - теперь у меня раз в три дня будет боевая практика. Целый день. С утра до вечера.

Обязательных лекций в академии немного. Но сгруппированы они хитро - чтобы не пересекались с профильными курсами. История, этикет и прочие гуманитарные радости можно было прогуливать - на свой страх и риск. А вот теоретическая магия, основы рун и, конечно же, математика - строго обязательны. Ирония в том, что даже в магическом мире математика меня догнала. Хотя тут она хотя бы имеет смысл - без неё никакой уважающий себя маг заклинание не построит.

Учебная неделя тут длилась семь дней, с одним выходным. Весёлая жизнь. В этих философских раздумьях я завис у доски с индивидуальными расписаниями.

И тут сзади что-то хрустнуло. Не успел я напрячься, как шею обвили чьи-то тонкие руки. В спину упёрлись два упругих холма, а у уха появилось дыхание.

— Доброе утро, котик.

По телу пробежал табун мурашек. Организм решил, что пора выдать реакцию, несовместимую с общественными нормами. Я стиснул зубы, активировал телекинез - и спрятал проблему. Мысленно поблагодарил себя за быструю реакцию.

— Доброе утро, зайка. Не могла бы ты меня не душить?

— Ох, я просто делюсь хорошим настроением, — промурлыкала драконица. И отпустила.

Я обернулся. На ней была не академическая форма. Вместо неё - пышное белое платье с голубой каймой, открытые плечи, квадратный вырез и полупрозрачная вставка на боку. Каблуки. Синий пояс. Серьги в виде языков пламени и пара золотых колец, аккуратно закреплённых у основания рогов.

Выглядела - роскошно. И, судя по всему, она это знала.

— Прекрасно выглядишь, дорогая.

Она чуть удивилась. Видимо, не ожидала, что комплимент прозвучит так буднично. Но тут же сощурилась, показав мне свои аккуратные клыки.

— Сегодня особый повод? — уточнил я. Впервые за всё время видел её без формы.

— Моя семья приезжает, котик. Завтра ты приглашён на семейный ужин.

Я приподнял бровь.

— Мы же только имитируем отношения. Знакомство с роднёй — это уже... немного серьёзнее.

Не то чтобы я был против. Но… Во-первых, я не знал, как на это отреагирует отец моего тела. А во-вторых - апокалипсис. Налаживать личную жизнь, когда демоны уже прогревают двигатель… как минимум недальновидно.

— Думаю, ты заслужил шанс стать настоящим парнем первой красавицы академии, — заявила она с тем самым тоном, которым обычно объявляют войну.

Я уставился на неё.

— Ты первая красавица, потому что запугала всех остальных до состояния жидких коленей.

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутилась она. Театрально.

— Ок. Тогда с тебя свидание, — вздохнул я, сдавшись.

— А ты наглый. Заполучил меня — и ещё заставляешь меня тебя выгуливать. Нравится мне твоя наглость, котик. Определённо достоин.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, лиса.

Девушка резко зашипела, потрясла головой.

— Не сравнивай меня с этими лживыми хвостатками!

Неожиданная реакция. Я поднял руки в капитуляции.

— Прошу прощения. С языка сорвалось.

Она мгновенно смягчилась, взяла меня под руку, и мы пошли к лекционным залам. По пути я рассказал ей про новое расписание и про сестру, которая скоро приедет. Драконица слушала внимательно. Задавала вопросы. Слишком много. Чем больше я вспоминал про сестру, тем яснее понимал - сводить этих двоих вместе будет большой ошибкой. Обе с характером. Обе с зубами. Обе не ставят ни во что авторитетов. В лучшем случае я выживу. В худшем - останусь без жилья.

— Котик, можно вопросик? — внезапно спросила она, когда мы почти дошли до кабинета.

— Конечно.

— Что такое “Ок”?

Я замер. Вот и попался. Иногда я машинально вставляю фразы из прошлого мира. А объяснить их - то ещё удовольствие. Как объяснить, что “ОК” - это “ноль убитых” в военном отчёте? И что оно значит “всё хорошо”?

Мозг предложил десяток вариантов. Все - отвратительные. Правду говорить рано. Врать - не хочется.

— Слышал пару раз, как кто-то использовал в смысле “согласен”. Вот и прицепилось, — выдал я самый нейтральный вариант.

— Ясно, — кивнула она.

Отпустила мою руку. Развернулась. Её волосы прошли по моему лицу, оставив сладко-кислый аромат. Я усмехнулся и развернувшись тут же врезался нос к носу в другую знакомую фигуру.

Святая.

Смотрит на меня так, будто я смертельно болен. И она искренне хочет меня вылечить. Без анестезии. Мы молча смотрели друг на друга. Несколько секунд. Потом она очнулась, вежливо поздоровалась, обошла меня и ушла дальше.

Без гарема. Совсем одна. Что, впрочем, беспокоило больше, чем если бы с ней шли все пятеро.

*****

На следующий день я впервые пришёл на практический курс боевого факультета. Честно говоря, появляться среди однокурсников после вчерашней шумихи было немного неловко.

Казалось, воздух в тренировочном зале пах порохом, или это у меня до сих пор в ушах звенит адреналин? В любом случае, пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло, и смело шагнуть на порог.

Внутри тренировочного зала меня уже ждал глава факультета, Хан Рим. Его присутствие было сложно не заметить: высокий, крепкий мужчина с пронзительным взглядом и осанкой генерала. Он встретил меня коротким кивком. Я невольно вытянулся по струнке, как школьник перед директором, и у меня тут же возникло чувство, будто за вчерашнюю дуэль меня сейчас будут отчитывать. Однако Хан Рим лишь оценивающе посмотрел, приподняв бровь, будто изучал экспонат.

Глава факультета не стал ходить вокруг да около:

— Рад, что ты смог прийти на занятие, Химура, — голос у главы факультета оказался глубоким, хрипловатым, но спокойным. — Надеюсь, ты успел отдохнуть после дуэли.

— Эм… да, конечно, — ответил я, пытаясь понять, как реагировать.

Внутри всё ещё держалась лёгкая дрожь: то ли от воспоминания о вчерашнем бое, то ли от того, что сам Хан Рим уделяет мне внимание.

— Для твоей лучшей адаптации на практических занятиях к тебе прикреплён наставник. Это старшекурсница, третий курс, одна из лучших на потоке.

Он жестом пригласил вперёд невысокую фигуру, прятавшуюся до этого за его спиной. Я моргнул, когда из-за широкой спины Хан Рима выступила миниатюрная девушка.

Если честно, сперва я подумал, что она первокурсница, или даже случайно забрела из младших классов: ростом моя будущая наставница едва доставала мне до груди. Худенькая, изящная - с виду абсолютный ребёнок, пока не встретишься с ней взглядом. Её большие глаза лучились спокойствием и уверенностью, словно она точно знала своё место в мире. Под свисающей чёлкой я заметил крошечные рожки, едва выдающиеся над висками - ага, представительница расы лилин. Телекинетический талант этих существ известен, но видеть одну из них вживую вблизи мне ещё не доводилось. Особенно в роли моей наставницы. Что ж, буду считать это культурным обменом: она учит меня боевым техникам, а я учусь не делать поспешных выводов по росту и милому личику.

— Меня зовут Лиа, — улыбнулась девушка, шагнув ближе и протягивая мне руку. Голос у неё оказался лёгким, мелодичным. — Третий курс, как сказал Хан Рим. Буду твоим наставником.

— Рен, — представился я в ответ и осторожно пожал её маленькую ладонь. Рука у неё была холодновата, но хватка удивительно крепкая для такой миниатюрной особы.

— Очень приятно, Рен, — она чуть кивнула. — Не переживай, я не кусаюсь.

Я хмыкнул:

— А телекинезом швыряться?

Лиа коротко рассмеялась:

— Только если будешь плохо себя вести.

Хан Рим хмыкнул, отступая на пару шагов назад. Кажется, он был доволен знакомством. Глава факультета ещё раз окинул меня внимательным взглядом:

— Надеюсь, ты извлёк уроки из вчерашней дуэли. Теперь же давайте перейдём к практике. Лиа, покажи ему, как всё устроено.

— Конечно, Хан Рим, — мгновенно посерьёзнела девушка.

Глава оставил нас и отошёл к скамье у стены, где раскрыл тонкую папку с документами – краем глаза я заметил на обложке своё имя. Моё личное досье. Надо же. Интересно, сколько страниц там посвящено вчерашнему «неплохому» первому впечатлению? Однако размышлять было некогда – передо мной стояла наставница, готовая приступить к делу.

— Ну что, начнём с разминки? — деловито спросила Лиа. — Покажи мне для начала какую-нибудь свою технику. Любую, в которой ты силён.

Она указала в сторону тренировочного манекена в углу зала – видавшего виды чучела, набитого соломой и обтянутого грубой тканью.

Я на секунду замялся. Какую технику показать? Раскрываться полностью не хотелось, но и ударить в грязь лицом перед наставницей тоже не входило в планы. Решил продемонстрировать то, что у меня получается лучше всего - простой удар, усиленный «Искусством калибровки».

Я встал напротив манекена, глубоко вдохнул и сосредоточился. Мир вокруг будто замер на долю секунды, когда я активировал способность. В грудь хлынула знакомая волна силы: мышцы налились энергией, каждое движение теперь контролировалось до мелочей. Короткий выпад вперёд, разворот корпуса и резкий удар правой рукой.

Бух! Кулак впечатался точно в центр тренировочной мишени. Или скорее, прошёл сквозь неё. Манекен не просто упал - от него разлетелись ошмётки соломы и холста во все стороны. Остатки столбика жалобно покачнулись, затем рухнули на пол, разметав по залу горсть деревянных щепок.

Я застыл с вытянутой вперёд рукой и медленно выдохнул, снимая усиление. Наступила тишина. Где-то справа раздался приглушённый свист – то ли кто-то из других учеников впечатлился, то ли сам Хан Рим не удержался от эмоции. Я же лишь смущённо улыбнулся, глядя на собственное произведение погрома. Манекену точно не поздоровилось. Хорошо ещё, что это была не живая цель.

— Теперь понятно, почему Лин Рон всё ещё в госпитале, — раздался спокойный голос Лии у меня за спиной.

Я обернулся: наставница стояла, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывала то, что осталось от бедного манекена. В её глазах читалось скорее одобрение и интерес, чем испуг.

— Что, прости? — непонимающе моргнул я. — Лин Рон… всё ещё в госпитале?

— Ты разве не знал? — Лиа чуть склонила голову набок. — Твой соперник из дуэли ещё не оправился. Он в медицинском отсеке академии, на лечении.

У меня внутри неприятно ёкнуло. Конечно, после дуэли Лин Рон выглядел побитым, но я думал, максимум день – и он снова на ногах. А он «всё ещё» валяется в лазарете? Я сглотнул подкативший к горлу ком.

— Эй, не переживай так, — тихо добавила Лиа, заметив моё выражение лица. — Отдохнёт и поправится. Наши лекари творят чудеса.

Я кивнул, но осадок уже засел где-то под рёбрами. Сглупил – не узнал с утра про состояние Лина. Хотя, сомневаюсь, что меня бы к нему пустили... да и смелости, признаться, не хватило наведаться сразу после поединка. Наверное, боялся посмотреть в глаза тому, кого отправил на больничную койку. Но сейчас это предстояло исправить - позже.

— Ладно, продолжим, — Лиа жестом вернула моё внимание к занятию. Она подвела меня к свободной части зала, где на полу были начерчены круги для спарринга. — Давай посмотрим, как ты действуешь в бою. Безопасном, учебном бою, — уточнила она и лукаво улыбнулась.

Мы встали друг напротив друга в центральном круге. Другие студенты украдкой поглядывали на нас, ожидая зрелища – слухи про дуэль уже разлетелись, и моя сегодняшняя демонстрация с манекеном только подогрела интерес. Лиа же казалась совершенно спокойной. Она стянула с руки кожаный браслет и неторопливо убрала его в карман. Я удивился: с браслета тут же слетел десяток маленьких металлических шариков, размером с крупную горошину, и повисли в воздухе вокруг неё. Теликинетик, точно. Девушка повела пальцем – шарики выстроились орбитой вокруг моей наставницы, медленно вращаясь. Она будто играла ими невидимым магнитным полем.

— Начнём, — коротко бросила Лиа. В следующий миг её глаза сверкнули неестественным серебристым светом – и шарики сорвались с орбиты, устремившись в мою сторону.

Я едва успел уклониться от первого снаряда. Проклятье, они быстрые! Остальные уже мчались следом, свистя у ушей. Я бросился в перекат, чувствуя, как адреналин вновь разливается по венам. Динамичный учебный бой? Да уж, скучно не будет. Попробовал блокировать один из шариков предплечьем, предварительно усилив кожу на руке «калибровкой». Щелчок - металлическая горошина отскочила от моего предплечья, будто теннисный мячик от ракетки. Боли почти не почувствовал, только лёгкий удар.

— Умеешь обороняться, уже хорошо! — прокомментировала Лиа где-то сбоку. Её фигура размыто скользнула за моей спиной - я еле успел развернуться, когда следующий шарик чиркнул по моему плечу. Теперь пришлось ойкнуть - даже с усилением было ощутимо. Эти малыши весили куда больше, чем казались, или разгонялись телекинезом до сумасшедшей скорости. Наверное, и то, и другое.

Я прикинул: продолжать просто отбиваться бесполезно. Нужно перехватывать инициативу. Ещё один шарик летел прямо мне в лоб - вместо того чтобы уклоняться, я активировал «Искусство калибровки» и резко увеличил собственную скорость. Мир вокруг вновь замедлился для меня. Увернулся в последний момент, сместив голову, и схватил эту стальную «горошину» рукой прямо на лету. Ладонь тут же занемела от удара, но трофей был у меня.

Не теряя ни секунды, я развернулся и метнул пойманный шарик обратно в Лию. Конечно, бросить его с той же убийственной скоростью у меня не получилось, но тут сыграла её собственная реакция: наставница взмахнула рукой, и снаряд замер в метре от её лица. Повис в воздухе, дрожа от телекинетического напряжения.

Лиа улыбнулась:

— Неплохо. Но давай попробуем кое-что другое. Ты используешь калибровку, чтобы усилить себя или предметы, верно? А пробовал менять нечто менее осязаемое?

Я замешкался, уворачиваясь от очередной пары «гороховых ядер» и обдумывая её слова.

— Менять что-то неосязаемое? — переспросил я. — В смысле?

— Ну, например, не размер или вес объекта, а… его температуру. Или направление полёта. Ведь твоя способность - она про изменение параметров, верно? Не только же физических размеров.

Я продолжал маневрировать по кругу, но теперь мысли лихорадочно переключились. Изменять абстрактные параметры… Чёрт, а ведь она права! Почему я сразу об этом не подумал? Я же буквально калибровщик, должен уметь подкрутить любой параметр, была бы фантазия. В пылу боя привык действовать на автомате: больше сила, больше скорость. А что если…

Поймав взглядом каменный булыжник, лежащий возле стенки (его использовали как учебный снаряд для метания), я мысленно дотянулся до него «калибровкой». Представил шкалу температуры и крутанул воображаемый регулятор вверх. Где-то в стороне раздался хлопок - тряпка, накрывавшая тот булыжник, вспыхнула и задымилась. Я немного перестарался с нагревом: камень раскалился так, что поджёг ткань. По залу поплыл запах гари.

Лиа удивлённо подняла брови:

— Ого. Ты это сделал?

— Кажется, да, — выдохнул я, сам не веря.

В этот момент один из стальных шариков угодил мне точно в бок - пока я отвлекался на свой фокус, наставница не упустила шанс проучить ученика за невнимательность. Я скривился, схватившись за ушибленное место.

Лиа рассмеялась и опустила руку, прекращая атаку:

— На сегодня хватит, герой. Эксперименты - это замечательно, но в бою нельзя терять концентрацию.

— Согласен, — простонал я, потирая бок. Заметил, что даже Хан Рим оторвался от моей папки и пристально смотрит на обгоревший камень в углу. Да… похоже, практическое занятие выдалось ещё тем. Будто мне мало было устроить погром вчера, так сегодня решил немножко подпалить родной, теперь для меня, зал.

Спустя несколько минут тренировочный бой завершился окончательно. Я, тяжело дыша, опустился на скамью. Пот катил градом, футболка прилипла к спине. Лиа выглядела куда бодрее - словно для неё это была лишь разминка. Только тонкая плёнка пота на висках выдавала приложенные усилия. Она протянула мне бутылку воды:

— Держи. И насчёт того приёма… Уверена, у тебя здорово получится, если потренируешься.

— Спасибо, — я сделал несколько жадных глотков. — И спасибо за подсказку. Сам бы не скоро дошел.

— Не благодари. В этом и смысл моего наставничества, — девушка дружелюбно подмигнула. — Знаешь, почему мы, старшекурсники, вообще соглашаемся водиться с новенькими?

— Потому что вам за это допбаллы к экзаменам дают? — пошутил я.

Лиа фыркнула:

— Бонусов не дают, можешь проверить. Наоборот — это для нас дополнительная ответственность. Но… наблюдая за вашими свежими подходами и идеями, мы и сами учимся. Помогаем вам расти - и растём тоже. Вот такой симбиоз.

Я кивнул, переваривая услышанное. Звучало разумно. Новичок может взглянуть на привычные вещи под неожиданным углом - как раз то, что и произошло только что. Пока опытный боец зациклился на проверенных методах, новичок может случайно изобрести нечто эдакое… Например, поджечь камень взглядом.

Когда дыхание восстановилось, мы вернулись на тренировочную площадку. Дальше мы тренировали точность и ловкость моей калибровки. Я показал немного свой аналог телекинеза, но девушка не дала ни каких советов, заметив только что я в самом начале развития и мне нужно развиваться комплексно, тренируя все свои особенности.

После тренировки я отправился в раздевалку и с наслаждением встал под горячий душ. Струи воды смывали напряжение, усталость и запах гари (памятник тому камню уже можно было ставить). Смывали бы они ещё чувство вины… Перед глазами стояли насмешливо-понимающие глаза Лии и разлетающийся под моим ударом манекен. И ещё - бледное лицо Лин Рона вчера, после поединка.

Вытершись и переодевшись, я вернулся обратно в зал. Учебное занятие подошло к концу, остальные студенты уже разошлись кто куда. Солнечный свет лился из высоких окон, пыль танцевала в лучах - мирно и буднично, как будто ничего экстраординарного сегодня не случилось. Только разорванный манекен да обугленный булыжник намекали на обратное.

Возле выхода, на той же скамье, сидел Хан Рим, уткнувшись в мою папку-досье. Выглядел он при этом на удивление расслабленно: перекинул ногу на ногу, одной рукой листал страницы, в другой держал внушительную книгу в кожаном переплёте — может, журнал или отчёт.

Я подошёл ближе, чувствуя смесь тревоги и любопытства. Ну, вот он — момент истины. Сейчас узнаю, что обо мне успели понаписать.

Глава факультета заметил меня и захлопнул папку. Поднял взгляд:

— Ну что, Химура, как тебе первое практическое занятие?

— Было… познавательно, — честно ответил я, присаживаясь рядом (он кивком разрешил). Тело приятно ныло после нагрузки, в голове роились тысячи мыслей. Но один вопрос всё затмевал. — Эм… господин Хан Рим, можно спросить?

— Спрашивай, — Хан Рим отложил бумажки и посмотрел прямо на меня.

— Лин Рон… — начал я неуверенно. — Правда ли, что он до сих пор в больнице?

Взгляд главы факультета сделался тяжёлым, но не сердитым - скорее, испытующе-оценивающим. Он помедлил секунду-другую, затем кивнул:

— У Лина разорван желудок, лопнула селезёнка и сломано половина ребер.

От этих спокойных слов у меня внутри всё похолодело. Так вот какой ценой далась мне та победа… Я опустил глаза, разглядывая собственные ладони - будто это не руки, а орудия разрушения.

— Не переживай так, — смягчился голос Хан Рима. — Через пару дней он встанет, ещё недельку на супчиках - и будет как новенький.

Я поднял взгляд:

— Правда?

— Правда. Врачебная магия и не такое вытаскивала. Кости срастят, внутренности заштопают, — Хан Рим развёл руками. — Такой уж у нас учебный процесс. Без травм никак, зато учатся быстро.

Я криво усмехнулся. Учиться-то учимся… Только вот некоторые уроки даются чересчур больно — и не только тем, кто в лазарете.

— Постарайся впредь сдерживать силу в ученических боях, — наставительно произнёс он, закрывая моё досье и поднимаясь со скамьи. — Хотя, должен признаться, удар у тебя впечатляющий. Не зря тебя позвал на боевой факультет.

Я почувствовал, как щёки чуть запылали от этой своеобразной похвалы. Похоже, вместо выговора я даже заслужил комплимент.

— Спасибо, — пробормотал я.

Хан Рим хлопнул меня по плечу — легко, но ощутимо:

— Иди отдыхай. На завтра ты свободен от практики, зал будет занят третьим курсом. Советую проведать товарища в больнице - ему, наверное, скучно там одному.

С этими словами он забросил под мышку свои бумаги и направился к выходу, оставляя меня одного.

Я вздохнул и двинулся следом. На улице меня встретил свежий ветерок, остужая разгорячённые после душа щёки. Солнечный день никак не вязался с мыслью о том, что где-то неподалёку мой недавний противник лежит израненный. Удивительно, как быстро обычный учебный поединок превратился в нечто действительно опасное.

Раньше я думал, что самое страшное — недооценить врага. Оказывается, переоценить его тоже чревато последствиями. Я выложился тогда на полную, решив, что иначе не смогу выиграть… и перестарался. Чуть не угробил человека. Такое не должно повториться.

Во всяком случае, одно я теперь знал точно: завтра же я навещу Лин Рона в госпитале. Пускай мы и не друзья, но после всего, что случилось, я просто обязан убедиться, что с ним всё будет в порядке. Как ни крути, а ответственность за содеянное никто не отменял.

Глава 7

Солнце клонилось к горизонту, когда мы с моей «официальной» девушкой шли по мощёной улице к башне вокзала дирижаблей. Повсюду сновали прохожие, телеги грохотали по камню, воздух пах выпечкой из ближайшей лавки и чем-то терпким – наверное, зельем от головокружения, которое продавали возле порта. Полудраконица легонько толкнула меня локтем, заставляя очнуться от задумчивости.

— Скоро ты узнаешь моё имя, — произнесла она вполголоса, скосив на меня свои яркие, хищно прищуренные глаза. В уголке её губ затаилась улыбка.

Я споткнулся – чисто рефлекторно. Сердце пропустило удар. Мгновение я молчал, собираясь с мыслями, и чувствовал, как жар поднимается к лицу. Имя... Её настоящее имя. Я помнил что у полудраконов это не просто слово, а знак близости. Привилегия только для тех, кому они доверяют... или с кем спят.

— Т-так скоро? — выдохнул я, стараясь улыбнуться без глупого вида. Попытка, кажется, не удалась.

— Хочешь ускорить процесс? — полудраконица наклонилась ближе, её серебристая прядь коснулась моего плеча. От неё пахнуло дымными травами и мускусом. Я непроизвольно выпрямился, стараясь держать лицо.

— Я... никуда не спешу, — пробормотал я, отчего она тихо хмыкнула. Конечно, не спешу. Куда мне спешить? Разве что в ближайшую церковь – исповедаться от грехов мыслей, которые тут же полезли в голову.

В прошлом мире у меня, конечно, были девушки. Но ни одна из них не была той самой, ради которой хотелось бы жить. Отношения – как поход в кафе: приятно, ненадолго, и всегда можно выбрать что-то другое из меню. Однако сейчас... я почувствовал азарт и интерес, который во мне не просыпался раньше. Вот она идёт рядом, дразнит и путает мне мысли одним намёком на своё имя.

«Кажется, вместо Святой гарем соберу я», – усмехнулся я про себя. Лицо, надеюсь, осталось серьёзным. – «По всем законам жанра придётся, видимо, святым самому и становиться».

— О чём задумался? – поинтересовалась полудраконица, выгибая бровь.

Я было открыл рот, чтобы отшутиться, но тут сбоку раздался громкий выкрик:

— Эй, берегись!

Мы одновременно обернулись. Прямо перед нами по улице неслась тележка с ящиками, скрипя немазаными колёсами. Тележка покачивалась, ящики грозили вот-вот упасть. Возчик позади неё что-то кричал, пытаясь догнать свою собственную поклажу. Мы с полудраконицей в два прыжка прижались к стене, пропуская неудержимый груз, я рефлекторно спрятал ее за собой. Мимо пронеслось облако дорожной пыли, и через секунду тележка скрылась за поворотом, оставив нас в лёгком оцепенении.

Я кашлянул, отряхивая пыль со своего пиджака академической формы. Спасительная перемена темы, правда, могла бы быть и менее экстремальной.

— Всё в порядке? – полудраконица скользнула взглядом по мне, проверяя, не задело ли.

— Только прах веков на плечах, – отозвался я, стряхивая сероватый налёт. – Теперь точно буду выглядеть как преподаватель по истории.

Она фыркнула, но заботливо смахнула пылинку с моего виска. От этого жеста внутри разлилось смешное довольство. Наверное, я совершенно неприлично улыбаюсь сейчас.

Мы продолжили путь, и вскоре перед нами выросла башня вокзала дирижаблей – высокое цилиндрическое строение, сияющее стеклом и сталью в лучах заходящего солнца. Верхушка терялась где-то в облаках, а у основания сновали люди: пассажиры, встречающие, стражники в форменных латах. Шум голосов и шагов сливался с низким гулом магических генераторов, держащих в воздухе летающие суда.

Вход в башню украшала арка с витражом: алый дракон на фоне небесно-голубого стекла. Символ фирмы-перевозчика? Или просто художественная фантазия архитектора. Я невольно задержал взгляд: сцена с драконом выглядела очень уж знакомо. Точно, в игре это окно мелькало при загрузке локации!

Мы вошли внутрь. Огромный вестибюль башти походил на муравейник из железа и камня. Повсюду тянулись вверх металлические фермы, поддерживая несколько ярусов балконов. Сверху свисали флаги с эмблемой города. В центре – открытый шахтный подъёмник, огороженный ажурной решёткой, внутри которого по спирали двигалась платформа лифта. Я помню, как в игре эта платформа ехала минуты две, чтобы успеть подгрузить следующий уровень. Сейчас же лифт поднялся едва ли не мгновенно – технологии в этом мире явно не стоят на месте, или просто не вынуждены ограничиваться мощностями компьютера.

— Нам на верхний ярус, к причалам, – сказал я, оглядывая табличку с расписанием рейсов. – Дирижабль из столицы уже прибыл.

Полудраконица кивнула и первой шагнула на платформу лифта, утягивая меня за собой. Стражник-оператор сонно зевнул и дёрнул рычаг. Лифт вздрогнул и пополз вверх, набирая скорость. Ветер трепал полы моего сюртука, а где-то далеко внизу мелькали уменьшающиеся фигурки людей.

— Первый раз встречаешь сестру за долгое время? – вдруг спросила она, перекрывая шум механизма.

— Можно и так сказать, – отозвался я. Сердце чуть ускорило бег: отчасти из-за стремительного подъёма, отчасти от волнения. – Я не видел Лили лет... эээ…

Замялся. Сколько лет я не видел свою младшую сестру? С тех пор как попал в этот мир – ни разу, понятно. А до того... в воспоминаниях Рика, предыдущего владельца этого тела, сестрёнки почти не было рядом. Она жила с матерью в другом городе. Но эти подробности мне сейчас явно лучше не озвучивать.

— Ну, достаточно давно, – уклончиво закончил я.

Полудраконица понимающе кивнула. Лифт наконец дотянул до верхней площадки с мягким «дзинь», и перед нами распахнулись решётчатые двери. Мы вышли на широкий крытый мост, ведущий к посадочному причалу.

Здесь царила суета. Повсюду гомонили толпы пассажиров, служащие вокзала выкрикивали команды, несколько стражников стояли у ограждения, лениво наблюдая за порядком. Сам дирижабль – длинный веретенообразный корабль под громоздким баллоном – покоился у причальной мачты. По трапу спускались люди с чемоданами и узлами. Среди разноцветной толпы мелькали и роскошные наряды знати, скромные плащи студентов академии, и пёстрые костюмы торговцев из заморских стран.

Я обвёл взглядом сходящую толпу, выискивая знакомый силуэт. Лили должна быть тут… Ага, вот она. Невысокая фигурка в светлом дорожном платье прорвалась мимо застрявшего на трапе увальня-купца и, размахивая руками, бросилась бегом вперёд.

— Брааат! – донеслось на весь причал.

Через мгновение до меня долетел ослепительно-светлый вихрь. Что?..

— Братик! – пискнула девчушка и повисла у меня на шее, едва не сбив с ног. Тонкие руки обвили меня так крепко, будто пытались задушить в дружеском порыве.

Я рефлекторно поймал её, чтобы мы оба не улетели. Шагнул назад, удерживая равновесие. Сердце забилось где-то в горле – от неожиданности и радости одновременно.

— Лили?! – я попытался перевести дух. – Полегче, а то задохнусь…

Сестра чуть ослабила хватку, но слезать не спешила. Большие голубые глаза сияли, светлые пряди волос лезли мне в лицо, щекоча нос.

— Ты не писал! – упрекнула меня Лили, наконец отпуская мою шею и спрыгивая на землю. Вернее, на мостки причала. Взяв меня за руки, она отошла на шаг и принялась меня разглядывать снизу вверх. – Совсем-совсем ни одного письма за последние месяцы! Думала, ты меня забыл!

— Прости, — искренне раскаялся я, глядя на её раскрасневшееся личико. — Завал в академии, задания, тренировки… Да и твои письма почему-то не доходили.

— Ага, ну конечно, – надулось это обманчиво ангельское создание. – Вечно у тебя отговорки.

Полудраконица до сих пор стояла чуть позади, сцепив руки на груди, и наблюдала с лёгкой улыбкой. Пора было представить их друг другу, пока сестра не задушила меня вопросами.

Я осторожно высвободил одну руку из хватки Лили и жестом пригласил подругу ближе:

— Познакомься, это… — я осёкся на миг, потому что назвать имени не мог. Чёрт, неловко-то как. — Это моя девушка.

Полудраконица плавно шагнула вперёд и чуть кивнула сестре.

Лили заморгала, переводя удивлённый взгляд с меня на грозную красавицу с серебристой шевелюрой рядом.

— Девушка?.. Рен, ты шутишь? – глаза сестры вспыхнули любопытством и азартом. – Какая ещё девушка?

— В смысле, какая? Обычная, — пробормотал я, вдруг чувствуя себя крайне неуютно. Поймав тяжёлый прищур полудраконицы сбоку, поправился: — То есть, необычная. Очень даже необычная.

Моя «вторая половинка» усмехнулась, обнажив краешек острого клыка.

— Рен не слишком красноречив, — сказала она с лёгким шипящим акцентом. – Здравствуй, Лили. Я его девушка.

Сестра тут же издала восторженный визг.

— Девушка?! Братик, да ты даёшь! – Она кинулась мне вновь на шею, но в последний момент развернулась и обняла вместо меня полудраконицу. Та даже бровью не повела, хотя я напрягся, ожидая если не вспышки, то хотя бы испуга. – Какая красивая! Как вы познакомились? Когда свадьба? А поцелуетесь при мне? А ваши родители знают?

— Лили, Лили, притормози… – я осторожно разъял её хватку, пока полудраконица не решила рыкнуть от переизбытка сестринского энтузиазма. – Давай без допроса с пристрастием, хорошо?

Сестра отступила на шаг, поёрзала на месте от нетерпения, но всё же заткнула фонтан вопросов. Её глаза сияли ещё ярче прежнего, щёки раскраснелись. Как же ей, похоже, нравятся подобные сюрпризы.

— Да, мы вместе, – подтвердил я, чувствуя странную смесь неловкости и гордости. – Не переживай, всё расскажем по дороге.

— По дороге! Точно, – спохватилась Лили. – У меня же столько вещей в трюме... Братик, я там купила в столице немного всего…

— Немного? – я выразительно приподнял бровь. – Ты уверена, что слово «немного» подходит для описания твоего багажа?

Лили невинно захлопала глазами, а полудраконица тихо фыркнула, прикрывая улыбку ладонью.

— Что? Ну... парочка чемоданов, баул... сундук... Совсем капельку, – пробормотала сестра.

— Капельку... – эхом повторил я. – Я уже представляю, как эта «капелька» заполнит весь дом.

— Ты ничего не понимаешь, – заявила Лили наставительным тоном, подняв палец. – Девушке в новой школе нужно выглядеть идеально каждый день! А вдруг бал? А приём у ректора? А пикник на природе? Вещи должны быть на все случаи жизни.

— Вот-вот, – подала голос полудраконица, неожиданно вставая на сторону сестры. – Ты бы видел, сколько у меня нарядов дома.

Я скептически оглядел её с ног до головы: стандартная форма академии сидела на ней прекрасно, но по количеству украшений и оборок явно проигрывала гардеробу какой-нибудь баронессы.

— И много? – не удержался я.

— Не сосчитать, – вполне серьёзно кивнула она, отчего сестра хихикнула.

— Ладно, сдаюсь, – поднял руки я. – Поймал двух союзниц по шоппингу, что ли?

— Смекает, – сказала Лили заговорщически полудраконице. И обе уставились на меня с видом победителей.

Я тихо вздохнул и покачал головой, но спорить дальше не стал. Всё равно переубедить их в вопросах гардероба мне не светит.

К этому времени грузы с дирижабля уже выгрузили. Рядом с трапом выросла целая гора чемоданов и ящиков. Среди них я узнал два своих – скромно ютившихся с краю, вещи из дома что мне передал отец – и… штук семь принадлежали Лили.

Обозначенные гербом нашей семьи, как полагается. Невольно представил, как я всё это поволоку. Наверное, понадобятся услуги грузчиков... или отдельная повозка.

— Ох, прости! – спохватилась сестра, поймав мой взгляд. – Они тяжёлые... Там подарки, книги, платья... Я не могла оставить! Но... – она смешала виноватость с лучезарной улыбкой, – но я всё сама упаковывала!

— Уже горжусь, – усмехнулся я. – Ладно, разберёмся. Сейчас наймём экипаж.

Полудраконица тут выступила самым полезным образом: стоило ей поманить парочку грузчиков когтистым (и весьма грозным) жестом, как наши вещи мигом подхватили и потащили к лифту. Бесплатно. Ещё бы – откажи они ей, им, наверное, жить надоело. Я едва сдержал ухмылку, наблюдая, как эти двое переглянулись, стоило драконе один раз цокнуть языком.

— Удобно, – шепнул я ей.

— Пользуйся, пока можешь, – отозвалась она, невозмутимо наблюдая за работниками. – У меня сегодня хорошее настроение.

— Надеюсь, из-за моего общества, – не удержался я от тихой подначки.

Она взглянула исподлобья, но в глазах блеснуло веселье:

— Не нарывайся, а то передумаю и брошу тебя на съедение фанаткам.

Я быстро замолчал, не желая проверять, шутит она или нет.

Когда всё наконец погрузили в нанятый экипаж, солнце уже почти село. Мы забрались внутрь просторного закрытого фаэтона: я – на откидное сиденье напротив двух девушек. Лили не выпускала рук полудраконицы, посматривая на неё восторженно, как на диковинного зверька. Та держалась с показной невозмутимостью, но я чувствовал – ещё немного, и если моя сестра полезет трогать рога или ещё какую чешуйчатую деталь – будет шипеть.

Лошади рванули с места, карета дёрнулась, но покатила гладко. Я выглянул в окошко: вечерний город проносился мимо в огнях магических фонарей. Можно было чуть выдохнуть, но покой мне не светил – Лили уже горела желанием нас расспросить.

— Ну а вы расскажите! – выпалила вдруг она, переводя разговор опять на главное. – Как давно вы... ну, это... вместе? Кто кого покорил?

Она так нетерпеливо подалась вперёд, что чуть не свалилась с сиденья. Полудраконица едва заметно её придержала за локоть и мягко усадила обратно.

Потом чуть приподняла подбородок и без тени смущения заявила:

— Если интересно, конечно же я его покорила первой.

— Вообще-то всё было наоборот, — не выдержал я, подавшись вперёд.

— Что «наоборот»? — прищурилась она. — Не спорь с девушкой-драконом.

Лили хохотнула. Сестра буквально сияла от радости.

— Ой, ну вы такие лапочки! Просто сказка! – выдохнула она восхищённо.

— Угу, сказка про Дракона и Дурака, — пробормотала девушка, глядя в окно.

— Я слышал, – проинформировал эту заразу. — И, а чего это я дурак? – спохватился.

— Братик, помолчи, — Лили махнула рукой, смеясь. – Я потом тебе книжку дам, просветишься.

Я мог только вздохнуть. Похоже, они точно нашли общий язык – особенно в том, чтобы делать из меня объект шуток. Но, пожалуй, я был только рад этому. Лили и полудраконица щебетали всю оставшуюся дорогу: о мелочах вроде школьных клубов, о том, как устроен быт в общежитии для нелюдей.

— Правда, что у нелюдей в академии своё общежитие? – спросила сестра заговорщицким тоном.

— Правда, – кивнула полудраконица. – Отдельный корпус, чтобы мы никого случайно не съели.

— Ха-ха, – Лили прикрыла рот ладошкой. – И тебе там не скучно одной?

— Иногда скучно, – призналась та. – Зато спокойно. Приходи ко мне как-нибудь в гости – повеселимся.

— Ой, здорово! Братик, а меня пустят? – оживилась Лили.

Полудраконица усмехнулась:

— Под мою ответственность – пустят.

О магазинчиках в городе, где можно достать ингредиенты для косметических зелий. Я в эти разговоры не лез – да и нужен ли? Девчонки то оживлённо повышали голос, то переходили на заговорщицкий шёпот, периодически прыская от смеха. Лили успела даже заплести половину длинных волос моей непокорной девушки в хитрую косу – и та снисходительно позволила возиться. Что ж, если полудракон не против, значит, сестрёнка ей явно приглянулась.

Наконец карета остановилась. Я выглянул: знакомый переулок и трёхэтажный особнячок со шпилем – наш дом. Фасад бледно-жёлтый, ставни закрыты – экономка ушла ещё днём, подготовив комнаты к приезду Лили.

Возница споро соскочил на землю и распахнул дверцу:

— Прибыли, милорд!

Я передёрнул плечом. Как же не люблю это «милорд». Но тут уж ничего, приходится терпеть – статус сына графа обязывает, куда деваться. По крайней мере, он не добавил «драконоборец» или что похуже, например Осел...

Мы выбрались наружу. Сумерки окончательно окутали улицу, лишь фонарь у крыльца уютно горел магическим светом. Воздух был прохладный, с ароматом сирени из палисадника – за время моей учёбы кусты основательно разрослись.

— Так, мастер, багаж-то ваш куда ставить прикажете? – защебетал возница, одновременно кланяясь и чуть ли не бегом хватая чемоданы из глубины кареты. — Щас всё в лучшем виде доставим!

— Поставьте пока вон у крыльца, — указал я на площадку перед входной дверью. – Дальше сами разберём.

— Как прикажете, милорд! – улыбался тот во всю ширь, суетливо сгружая вещи. Шестой чемодан, седьмой… Да уж, «капелька».

Полудраконица неторопливо выбралась следом, оглядывая дом оценивающим взглядом. Ей это место, наверное, казалось игрушечным – у них-то жилища, поди, в пещерах или крепостях с драконьим размахом. Но ничего, потерпит немного, раз уж согласилась составить нам компанию на вечер.

— Проходи, — кивнул я ей, поднимаясь на крыльцо и нащупывая в кармане ключ. Рука чуть дрожала – то ли от волнения за сестру, то ли от внутреннего осознания: сейчас все мы, можно сказать, предстанем как семья. Новая, странная семейка на моей шее.

Я сунул ключ в скважину, уже представляя, как мы вместе с полудраконицей пьём чай на кухне, пока Лили распаковывает свои бесконечные сундуки.

Однако стоило мне открыть дверь и пригласительно махнуть рукой драконице, как мне прилетел ощутимый шлепок по затылку.

— Ай! – выронил я ключи и обернулся.

За моей спиной Лили уже занесла руку для повторной затрещины, но я увернулся.

— Ты совсех?.. – возмутился было я, но сестра упёрла руки в бока и насупилась:

— Ты чего удумал, а? Зачем её внутрь зовёшь?

— В смысле? – я даже опешил. Полудраконица тоже застыла с непонятным выражением лица.

Лили закатила глаза, как будто я – тупица неисправимый:

— Разве можно даме-дракону заходить в дом мужчины, если она… ну… этого… не близка с ним? Это ж обычай у них такой! Нельзя, и всё!

Щёки полудраконицы подозрительно порозовели. О, значит, правда нельзя. Я перевёл изумлённый взгляд на девушку, ища подтверждения.

— Это… э… действительно не принято, – нехотя призналась она, покосившись в сторону. – Только с мужьями… или если... кхм, отношения уже на том уровне.

У меня в горле пересохло. Я поднял брови:

— Так она же… минутку! – я всплеснул руками. – А ничего, что сама ты меня к себе домой звала? И вроде никакая примета не сломалась!

Полудраконица прищурилась, а Лили радостно хихикнула: кажется, запахло жареным.

— Ладно, всё, всё. Оставим лекции на завтра.

Лили тихо прыснула у меня за спиной.

— Полностью поддерживаю, – отозвалась полудраконица уже мягче. – Не обижайся. Ваши человеческие правила мне тоже не все даются.

— Мой дом – твой дом, – буркнул я примирительно и поклонился, чуть драматично вытянув руку в сторону открытой двери.

— Увы, это не работает в обратную сторону, – усмехнулась она. – Но жест оценён.

Тем временем сестра подскочила к полудраконице и звонко чмокнула ту в щёку, смело так. У драконьей девушки от неожиданности даже чешуйки на шее, кажется, вспыхнули алым.

— Спасибо, что проводила! – пропела Лили. – Поболтаем завтра! Или послезавтра. В общем, когда братика к себе приглашать надумаешь – помни про сестренку.

Полудраконица кашлянула и, похоже, впервые за весь вечер растерялась:

— Э-э... конечно.

Я про себя хмыкнул. Маленькая Лили может вогнать в краску даже огнедышащего полуящера. Гордость сестрой: +1.

Возница тем временем дотащил последние пожитки и, запыхавшись, выпрямился:

— Всё, как просили, сударь! Можете пересчитать, – он вытер пот со лба и выжидательно посмотрел на меня.

Я отвлёкся от веселья, сунул руку в кошель и отсчитал плату. Парень ловко припрятал монетки и с поклоном откланялся, шлёпая по мостовой обратно к лошадям.

Во дворе сразу стало тихо. Лишь стрекот кузнечиков да шорох вещей, которые сестра уже затащила в дом, нарушали вечернюю тишину. Я огляделся: полудраконица всё ещё стояла рядом, переступив с ноги на ногу, будто не решаясь уйти.

— Ну, наверное, мне пора, – негромко сказала она, глядя куда-то в сторону, но не на меня.

— Э-э… да, – выдохнул я, испытывая вдруг непонятную неловкость. – Спасибо, что составила компанию.

— Глупости, – она махнула рукой (хвоста-то нет) и хмыкнула. – Я же обещала – помогу с сестрой.

— И помогла, – признал я. – Если бы не ты, я бы все эти вещи до утра таскал.

Полудраконица улыбнулась краешком рта, потом неожиданно шагнула ближе – буквально на полшага – и положила ладонь мне на плечо. Тёплую, чуть шероховатую.

— Ты хорошо справился, – сказала она негромко. – Переживал зря. Сестра… славная.

— Угу, – кивнул я, чувствуя внезапный комок в горле. – Уж очень славная.

— Поздно уже, – она убрала руку и тоже кивнула, скорее самой себе. – Увидимся завтра в академии?

— Конечно, – ответил я. – Забегу за тобой утром… или ты?

— Я сама тебя найду, – прищурилась она, демонстративно оглядев меня с головы до ног.

Я тихо усмехнулся:

— Понял. Спокойной ночи.

— И тебе, Рен, — мягко отозвалась она.

Мы замерли, переглядываясь в полумраке. Я вдруг сообразил, что хочу поцеловать её на прощание. Совсем чуть – лёгкое касание, ничего больше. Но решился лишь протянуть руку и слегка сжать её пальцы. Полудраконица в ответ тоже сжала мою ладонь чуть сильнее, коротко кивнула – и разжала руку, разворачиваясь.

Она спустилась с крыльца, и через пару секунд её силуэт растворился во тьме переулка, почти бесшумно – лишь будто крылья мелькнули… или мне показалось.

Я постоял ещё мгновение, провожая взглядом ушедшую драконицу, и наконец зашёл в дом, закрыв дверь.

Дом встретил меня тишиной и терпким запахом свежих трав – видно, горничная окуривала комнаты ароматами. Лили, конечно, уже носилась где-то на втором этаже, заглядывая то в одну комнату, то в другую.

— Братик, братик! – донёсся её голос откуда-то сверху. – Я занимаю твою старую комнату! А ты перебирайся на чердак, ха-ха!

— Ага, размечталась, – проворчал я, повесив плащ и оглядывая гору чемоданов, сваленных у лестницы.

Но сестра уже умчалась куда-то по коридору – наверное, проверять ванную или кухню в поисках печенья. Я только покачал головой.

Прямо передо мной громоздилась настоящая пирамида из багажа. Чемоданы, сумки, коробки… Честное слово, такое ощущение, будто она решила переселиться навсегда.

Я вздохнул.

Ну что ж, даже у героя бывают будни. Значит, пришло время потренировать «Искусство калибровки» и «Позиционирование». Заодно проверю, насколько у меня прокачана сила – и нервная система. Я закатал рукава, шагнул к этой горе и с уверенным видом поднял первый чемодан.

Глава 8

Меня тормозят ещё на входе. У дверей палаты Лина Рона вырос невысокий охранник в мантии с эмблемой лечебницы. Он скрестил руки на груди:

— К пациенту Лину Рону посторонним нельзя, — строго произнёс он, окидывая меня подозрительным взглядом. — Тем более тем, кто отправил его на больничную койку.

Я вздохнул. Похоже, меня считают каким то злодеем. Попытался взять спокойный, дипломатичный тон:

— Сэр, я не дрался с ним из злости. Мы… соревновались на дуэли. Я пришёл извиниться и проведать его. Ненадолго.

Охранник хмыкнул и уже набрал в грудь воздуха для возражения, как вдруг рядом раздался ровный девичий голос:

— Всё в порядке, Хайн, я провожу его.

Мы оба обернулись. В коридоре стояла девушка в белом халате поверх студенческой формы. Русые волосы стянуты в торопливый пучок, на переносице сползли очки. Она оглядела меня цепким взглядом с головы до ног — как рентгеном просветила.

— Ты и есть Рен Химура? — уточнила она, слегка сощурившись.

— Он самый, — ответил я с робкой улыбкой.

Девушка явно была настороже. Окинула взглядом мои пустые руки, будто проверяя, не несу ли я тайно боевой посох или, скажем, арбалет. Убедившись, что я безоружен, она коротко кивнула:

— Лин в палате. Я вас провожу.

Охранник хотел было возразить, но студентка подняла руку:

— Я сама. Если что, позову на помощь.

Последняя фраза предназначалась мне - прозвучала с таким прозрачным намёком, что я невольно усмехнулся. Что ж, пусть так.

Она пошла, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней, стараясь не выглядеть слишком угрожающе. В голове промелькнула забавная мысль: «Наверное, у меня над головой сейчас мерцает красный индикатор “агрессор”».

— Слушай, — нарушил я молчание, идя на полшаге позади, — а как тебя зовут? А то “эй, ты” неловко получится.

Девушка оглянулась через плечо, всё ещё не улыбаясь:

— Марика. Студентка лечебного факультета.

— Очень приятно, Марика, — отозвался я дружелюбно. — Рад, что ты согласилась меня проводить. Я правда не со злым умыслом пришёл.

Марика ничего не ответила, только фыркнула тихонько, да так, что почти заглушила звук своих каблуков по плитке. Похоже, моим словам она верила не особо. «Наверное, думает, что я явился добить несчастного Лина контрольным фаерболом», — усмехнулся я про себя.

Марика приоткрыла дверь и строго предупредила:

— Только недолго. Ему нужен покой. Если что не так — я рядом.

Она указала на стул возле двери, давая понять, что покинуть пост наблюдения не собирается. Я чуть улыбнулся и шагнул внутрь палаты.

Лин Рон лежал на высокой кровати у окна, окутанный мягким сиянием лечебного барьера. Вид у него был получше, чем я ожидал: бледноват, конечно, и левую руку в гипсе фиксирует перевязь, но в целом жив-здоров. Завидев меня, он удивлённо приподнялся на подушках:

— Химура? Ты… пришёл?

В его голосе не было ни злости, ни сарказма. Скорее искреннее изумление. Я подошёл ближе, не зная, куда девать руки, и в итоге неловко помахал:

— Э… привет.

Лин смотрел на меня, моргая, а потом вдруг улыбнулся. Настолько тепло и по-доброму, что я опешил. В памяти всплыло изображение из игры: высокомерный маг земли, верный рыцарь при Святой, холодноватый и гордый. В реальности же Лин выглядел сейчас просто как раненый студент, радующийся визиту друга. Друг?

— Спасибо, Рен, — мягко произнёс он. — Очень любезно с твоей стороны.

Пару секунд потоптался, подбирая слова. Из коридора на нас внимательно косился взгляд Марики, но она тактично держалась на расстоянии.

— Как… самочувствие? — наконец спросил я, почесав затылок. — Слушай, я вообще-то пришёл извиниться. Ну, за то, что на дуэли так жёстко тебя приложил. Я перегнул палку.

Лин усмехнулся и откинулся на подушку:

— Да брось. Мы оба старались. К тому же, это же ты победил. Значит, был сильнее – всё честно.

Он говорил спокойно и искренне, без тени обиды. Я даже растерялся. Честно говоря, ожидал чего угодно: холодного презрения, колкостей, а то и скрытой злости. А тут…

— Ты не сердишься? — не удержался я от прямого вопроса.

Лин покачал головой:

— Нет. Наоборот, рад, что всё так вышло. Теперь хотя бы понятно, на что ты способен.

В его глазах вспыхнул любопытный огонёк. Точно такой же был у Мари, когда она рассматривала меня при знакомстве.

— Честно признаться, — продолжал Лин, понизив голос, — я ведь тоже с конкретной целью вышел тогда против тебя.

— Целью? — переспросил я, чувствуя, как внутри просыпается настороженность.

Лин кивнул и негромко пояснил:

— Святая попросила меня. Сказала, что ей нужно проверить тебя… понять, какую опасность ты можешь представлять.

Уголки его губ дрогнули в извиняющейся улыбке:

— Так что не бери в голову. Если бы не её просьба, я бы не стал напрягаться. Без обид?

Он протянул правую руку (единственную свободную от гипса) для рукопожатия. Я на секунду замер, переваривая услышанное. Святая Эмили всё-таки приложила свою белоснежную длань к той стычке… А я-то гадал, с чего вдруг Лин, один из её «приближённых рыцарей», вызвал меня драться на. “Проверка безопасности”, значит. Хочет понять, насколько я опасен? Что ж, комплимент, наверное”, — кисло пошутил я про себя.

Однако злиться на Лина не было причин. Он, по сути, оказался пешкой в её игре. И сейчас прямо признаётся, что выполнял приказ, без вражды.

— Ладно, — выдохнул я, протягивая ему руку и пожимая осторожно, чтоб кости не раздавить. — Мир. Хоть ты и вел себя…

Лин хохотнул тихо:

— За то выглядело правдоподобно.

Я невольно усмехнулся. Кто бы мог подумать: вот мы пожимаем друг другу руки и перекидываемся шутками. Ещё неделю назад наш разговор был бы невозможен. Кажется, кое-что в сюжетных линиях начинает серьёзно отклоняться от сценария игры. “Интересно, в табличке отношений у нас теперь +10 к дружбе засветилось?”

— Спасибо, что зашёл, — снова улыбнулся Лин.

— Обязательно поправляйся, — ответил я на прощание. — Выздоравливай, будем рады видеть тебя снова на занятиях.

Он согласно кивнул, и я уже повернулся уйти, как вдруг заметил боковым зрением движение — Марика метнулась к кровати, поправляя одеяло на груди Лина.

— Осторожней, не напрягай руку, — вполголоса забеспокоилась она.

— Со мной всё в порядке, Марика, — отозвался Лин ласково.

Ого. Ласково? Да он на неё смотрит сейчас… как же это называется… влюблёнными глазами, что ли? Я невольно задержался на секунду, наблюдая эту картину: Лин чуть улыбается своей заботливой студентке-медику, та суетливо осматривает датчики маны на его перевязи, щёки у неё розовеют… Между ними явно пробегают какие-то искры.

“Вот тебе и гарем Святой,” удивлённо подумал я. “А Лин-то уже нашёл себе другую?”

В голове всплыл образ Эмили Лин с её идеальной улыбкой, вокруг которой толпятся преданные красавчики. Лин Рон всегда был одним из тех верных псов… но сейчас, глядя на него с Марикой, я почти физически ощущал химию между ними. “Да уж, реальность на порядок сложнее сценария игры,” мелькнула мысль. “Если что, я за вас рад, ребята.”

Марика, заметив мой взгляд, тут же выпрямилась и сделала вид, что просто держит руки в карманах халата. Лин тоже смутился, кашлянул:

— Э… ещё раз спасибо, Рен. Увидимся.

— Ага, поправляйся, — повторил я и направился к выходу. У самых дверей чуть обернулся и тихо добавил, глядя прямо на медстудентку: — И тебе спасибо, Марика… И удачи. Во всём.

Я вложил в эти слова максимум намёка и многозначительно улыбнулся. Марика застыла, на её лице попеременно отразились паника и смущение: кажется, она поняла, что я раскусил их с Лином маленький секрет.

— Я… эээ… Что вы… — начала она заикаться, но я уже выходил в коридор, весело помахав рукой.

Охранник у двери только удивлённо уставился на меня — видимо, ожидал совсем другого исхода визита. Я же чувствовал облегчение. Спина расслабилась, будто сбросил незаметный груз. Лин Рон больше не противник и не обиженный соперник. Он, можно сказать, даже заодно со мной - по крайней мере, мы расстались друзьями.

«Новая цель: не поссориться со всеми остальными парнями из её свиты,» усмехаясь, подумал я, шагая по коридору к выходу. «Награда: +1 к шансу дожить до выпускного.»

Марика догнала меня уже у поворота, видимо, чтобы сопроводить обратно до вестибюля, как и обещала. Мы спускались по лестнице, и она изредка косилась на меня с заметным замешательством. Ещё бы, после моей финальной реплики…

— Э… Химура? — не выдержав паузы, начала она, когда до выхода оставалось несколько шагов. — Ты… это… про удачу… Ты ведь о моих занятиях, да? Чтобы я экзамены сдала успешно?

Я глянул на её пылающее румянцем лицо и едва сдержал смешок.

— Конечно, — кивнул я самым серьёзным видом. — Я желаю тебе удачи на учёбе… и в отношениях. Ведь хорошего парня найти трудно, знаешь ли.

— Пф! Б-боже, да я вовсе не… — Марика прикусила язык и окончательно замолчала, поняв, что оправдания только сильнее её выдают.

— Всё-всё, молчу, — миролюбиво поднял я руки, протягивая ей вслед свою самую обаятельную улыбку №17. — Спасибо, что проводила, мастер.

Она только фыркнула и, покачав головой, отвернулась, пряча улыбку. Кажется, напряжение улетучилось. Миссия выполнена, репутация +5, можно двигаться дальше.

*****

В тот же вечер меня ждало новое испытание – на сей раз мирное, но не менее волнительное: ужин в семье моей девушки. Моя сестра умудрилась напроситься со мной – стоило ей узнать, куда я иду, как она тут же округлила глаза: “ты либо идешь со мной, либо я иду вместе с тобой. Вариантов нет!” В общем, отправился я не один.

…Мы сидели за большим дубовым столом в гостиной, украшенной резными драконами по краям спинки каждого стула. Отец полудраконицы, широкоплечий мужчина с проницательными золотистыми глазами, занимал место во главе стола. Его чёрные, как смола, волосы были забраны в хвост, а на висках я заметил чешуйчатые участки кожи – лёгкий узор из изумрудных чешуек, местами поблескивающих в свете ламп. Мать моей девушки расположилась рядом с мужем: изящная женщина с длинными тёмно-русыми волосами, в чертах лица – ничего явно драконьего, разве что глаза тоже имели едва уловимый вертикальный зрачок. «Наверное, отец – дракон, мать – другой расы,» предположил я про себя, хотя спрашивать в лоб, конечно, не стал. Вообще смешанные семьи в этом мире были нормой, поэтому ничего удивительного. В любом случае, их дочь – моя девушка – унаследовала по чуть-чуть от обоих: и мягкие черты матери, и сияющие янтарные глаза отца, плюс миниатюрные рожки, кокетливо выглядывающие из-под волос.

Рядом со мной за столом устроилась моя сестрица, оживлённо таращась по сторонам. Кажется, она находилась под впечатлением буквально от всего: от фамильных гобеленов с изображением крылатых драконов, от самой мысли, что сидит бок о бок с «настоящими полудраконами». Если б могла, уже достала бы блокнот для записей, фанатка.

Ужин шёл в целом спокойно. Меня радушно приняли, хотя поначалу я, признаться, немного напрягся: встречаться лицом к лицу с родителями девушки – то ещё испытание для нервов. Особенно когда её отец – грозный бывший глава отряда Искателей.

Однако отец драконицы быстро разрядил обстановку парой шуток. Оказалось, что в прошлом он немало странствовал и даже побывал в местной Японии. А мать оказалась лёгкой на подъём женщиной с хорошим чувством юмора.

— Рен, кушай же, не стесняйся, — улыбаясь, обратилась ко мне мать девушки, когда тарелки у всех уже были полупустые. – А то ты совсем мало ешь, дорогой. Неужто наша стряпня не по вкусу?

— Ой, да он всегда так, — встряла моя сестра прежде, чем я успел возразить. Лукаво глянув на меня, она добавила: — Ест как птичка. Наверное, стесняется.

Я почувствовал, как уши начинают гореть. Стесняется, ну спасибо, сестрёнка. Отец полудраконицы усмехнулся, поддержав шутливый тон:

— Ха-ха, в его возрасте я тоже таким был. Смотришь на красивую девушку напротив – и кусок в горло не лезет, верно?

Теперь пылать начали уже мои щёки. Девушка, сидевшая как раз напротив, то есть моя драконочка, вспыхнула чуть ли не до кончиков своих рогов:

— Папа… — укоризненно протянула она, опуская глаза в тарелку.

Все рассмеялись. Что ж, по крайней мере, смех снял остатки напряжения. Я тоже хмыкнул, решив, что лучше не отмалчиваться, а показать себя нормальным парнем. Тем более и правда немного проголодался.

На большом блюде в центре стола горкой лежало основное угощение: сочные кусочки жареного мяса под особым густым соусом, украшенные зеленью. Выглядело (и пахло) это великолепно – слюнки мгновенно набегали.

Я отрезал себе ломтик, полил тёмно-оранжевым соусом и отправил в рот. Вкус превзошёл все ожидания – нежнейшее мясо с пикантной пряной ноткой, соус чуть островат, с лёгким сладким привкусом в послевкусии.

— Мм! Это… потрясающе вкусно, — не удержался я от похвалы, прожевал и облизнул губы. — Честно, ничего подобного в жизни не ел.

— Рад, что тебе нравится, — отозвался отец, но многозначительно посмотрел не на меня, а на свою дочь. Та смущённо заёрзала на месте, делая вид, что увлечена салатом.

Мать с улыбкой подхватила:

— Это наша дочка готовила. Специально к сегодняшнему вечеру. Рецепт соусa от её бабушки.

Я удивлённо воззрился на девушку:

— Серьёзно? Ты сама это приготовила? Соус потрясающий, да и мясо идеально прожарено!

Она кивнула, опустив глаза:

— Я… рада, что тебе по вкусу.

Голос звучал тихо, но я уловил в нём искорку радости. Видимо, она волновалась, понравится ли мне. Я улыбнулся ей тепло:

— Ты настоящая мастер-кухарка. Мне определённо повезло.

После этих слов моя драконица совсем раскраснелась и спрятала взгляд, сосредоточившись на вилке. Я же вернулся к трапезе, не заметив, как родители девушки переглянулись – похоже, весьма довольные. Моя сестра тоже хмыкнула себе под нос, но промолчала, чего я тогда ещё не понял.

Когда основное блюдо было почти доедено, разговор свернул на прошлые приключения. Оказалось, что отец девушки в молодости возглавлял отряд Искателей – по сути, элитных охотников за редкими артефактами и монстрами. Он рассказывал пару забавных баек: как однажды их отряд неделями выслеживал в горах огнедышащего виверна, как чуть не увязли по пояс в болотах на задании – и как в критический момент их спасла смекалка и пара мощных свитков льда.

— …Главное, никогда не недооценивай противника, — наставительно говорил отец, покачивая поднятым когтеобразным пальцем (на кончиках его пальцев местами проглядывали тёмные когти – то ли боевые накладки, то ли настоящий драконий маникюр). — Даже мелкий слизняк может оказаться смертельно опасным, если слишком близко подпустишь. В нашем деле осторожность – лучшая подруга.

— И доверие к товарищам, — добавила мать, с нежностью взглянув на мужа. — Он не рассказывает, конечно, но не раз спасался только благодаря друзьям из отряда. В одиночку далеко не уйдёшь, Рен.

— Да, понимаю, — серьёзно кивнул я. – Команда очень важна.

Я вспомнил своих немногочисленных друзей в академии. Пока их не так много, но… быть может, скоро и у меня будет свой «отряд».

Отец тем временем, хитро прищурившись, сменил тон на менее официальный:

— А ещё, юноша, совет тебе: береги близких. Наше ремесло опасное, врагов хватает. Но дом и семья… — Он посмотрел на свою дочь и снова на меня. — Домашний очаг надо охранять пуще любого клада. Ради тех, кто тебе дорог. Понимаешь о чём я?

Я мгновенно понял. Это уже не просто советы старого искателя — это отец говорит со мной о своей дочери. Сердце ёкнуло.

— Да, — твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. — Я постараюсь быть достоин вашей дочери и… всегда её защищать.

На лице грозного драконьего воина появилась довольная улыбка:

— Вот и прекрасно.

Моя девушка смущённо опустила взгляд, зато мать улыбнулась сияюще:

— Ну, теперь, когда все важные речи сказаны… Может, десерт?

Все дружно поддержали эту идею. За сладким пирогом (его, к счастью, готовила мать, так что я мог есть без нового витка смущения) беседа потекла на более лёгкие темы. Моя сестра расспрашивала мать семейства о рецептах, отец задавал мне вопросы про обучение в академии, поделился ещё парой баек из молодости.

Время пролетело незаметно. Вскоре ужин был закончен, и мы с сестрой засобирались домой. У самых дверей, уже прощаясь, отец девушки крепко пожал мне руку своей широкой ладонью:

— Рад был познакомиться, Рен. Ты мне нравишься. Заходи к нам в гости в любое время. И если потребуется совет или помощь опытного искателя — не стесняйся, обращайся ко мне. Для молодого бойца я всегда найду время.

— Спасибо большое, сэр, — от души поблагодарил я, чувствуя искреннее облегчение. Похоже, родительское одобрение получено, уф.

Мать девушки тоже чмокнула меня в щёку на прощание (отчего я окончательно смутился) и подтолкнула локтем свою сияющую от счастья дочь:

— Проводи ребят до калитки, милая.

Мы вышли втроём – я, сестрёнка и моя драконица – на залитую лунным светом улочку. Ночь была тёплая, ясная. Возле калитки мне хотелось сказать столько всего — поблагодарить её за чудесный вечер, за знакомство с родителями… но вместо этого я только неловко почесал щёку:

— Эм… спасибо тебе. Было очень вкусно. И… и вообще.

Полудраконица улыбнулась мне – тепло, чуть застенчиво:

— Мне тоже было хорошо. Я рада, что ты пришёл.

Повисла уютная пауза. Мы смотрели друг на друга, и её янтарные глаза мягко светились в полумраке. Ещё чуть-чуть, и я, возможно, осмелился бы… ну, может быть, поцеловать её на прощание? Но, кхм, присутствие сестры под боком остудило романтику. Сестрица уже принялась многозначительно покашливать, чем разрушила момент. Пришлось ограничиться по-джентльменски поцелуем руки драконице (чему она, впрочем, удивлённо улыбнулась и слегка покраснела).

— До завтра, Рен, — тихо сказала она на прощание, плавно разворачиваясь, чтобы вернуться домой. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи… — эхом откликнулся я.

Когда калитка закрылась, и её стройная фигурка скрылась в саду, моя сестра моментально ткнула меня локтем в бок:

— Ага-ага! Смотри-ка на него, какой галантный, ручку поцеловал!

— Хватит, — пробормотал я, чувствуя, как жар заливает лицо. – Просто уважение к традициям.

— Конечно, к традициям, — передразнила сестра и хитро прищурилась. — Кстати, о традициях… Ты вообще знаешь, что значит блюдо из мяса с соусом, которое она для тебя готовила?

Я замедлил шаг, пытаясь понять, о чём она.

— Значит? Вкусное блюдо значит вкусное блюдо, разве нет?

Сестра тихонько фыркнула, явно наслаждаясь моментом:

— Эх ты, профан. У полудраконов это не просто «вкусное блюдо». Это традиция такая древняя: мясо, приготовленное девушкой-драконом для мужчины, — это… хм, как бы сказать…

Она на секунду замялась, подбирая слова, и вдруг выпалила:

— По сути, это признание в симпатии. Очень серьёзное. Почти как помолвка у людей.

Я остановился как вкопанный:

— Ч-что?! Помолвка?!

Перед мысленным взором пронеслись сегодняшние сцены: родители, явно довольные моей реакцией, смущённая возлюбленная… Боги. Я же несколько минут назад нахваливал это мясо во все лады! Получается, я фактически… принял её «признание»?!

— Да не трясись ты так, — рассмеялась сестра, наблюдая за моей реакцией. — Не в прямом смысле помолвка, конечно. Просто очень серьёзное намерение. Типа… она объявила тебя своим и всем продемонстрировала, что выбрала. А ты, похвалив, как бы согласился. Романтика!

Она театрально всплеснула руками, дразня меня. Я же всё ещё пытался прийти в себя. Сердце заколотилось, вспотели ладони:

— Этого не может быть… Ты уверена? Может, в твоих книжках преувеличено?

— Ну-у… — Сестра загадочно покачала головой. — Насколько знаю, в данном случае книги основаны на реальных обычаях. Видела, как её родители реагировали? Очень уж они радовались твоему аппетиту.

Я прикрыл лицо руками. Великолепно. Вот так сходил на ужин - и, глядишь, внезапно оказался на полпути к свадьбе. Не то чтобы я против, но… Чересчур быстрый темп, разве нет?

— Да ладно тебе, — сестрёнка притопала ко мне и похлопала по плечу. — Зато теперь знаешь, что она к тебе неравнодушна. Раз сама блюдо приготовила — это дорогого стоит по их меркам.

Я опустил руки и шумно выдохнул, стараясь унять панику. Вспомнил, как моя храбрая полудраконица нервничала, ожидая моей реакции на угощение. Как просияла, когда я похвалил. Тревога понемногу сменилась тёплым чувством. Ну, раз так… я просто обязан быть на высоте, раз уж она настолько серьёзно ко мне относится.

— Спасибо, что просветила, — буркнул я сестре, и мы двинулись дальше по тёмной улочке к дому. — А то бы я ни сном ни духом…

— Всегда пожалуйста! — весело отозвалась она. — Обращайся, у меня этих знаний полно.

— Кстати, да… — спохватился я, искоса глянув на неё. — Ты же говорила, книги читала. Может, поделишься советами? Раз уж у меня девушка-полудракон, наверняка есть какие-то нюансы, о которых лучше знать заранее.

Сестра неожиданно застеснялась, поправила прядь волос:

— Ну-у… Могу, конечно. Я как раз пару романов вспомнила. Могу научить тебя, как завоевать сердце настоящей драконицы!

Она подняла палец, сделав серьёзное лицо наставника, и оба мы расхохотались. Я представил, как моя младшая (на год младше, но ощущение, будто на десять мудрее) сестрёнка наставляет меня по пособию «Драконьи жёны для чайников». Забавно, ничего не скажешь. Но совету её я, пожалуй, последую – хуже точно не будет.

— Ну давай, учитель, начинай свой урок, — усмехнулся я. — А то вдруг я ненароком криво хвост подруги поглажу не в ту сторону и всё испорчу.

— О, хвосты — это отдельная тема, мы до неё дойдём, — с важным видом закивала сестра, подыгрывая шутке. — Начнём с основ…

Она скрестила руки за спиной и принялась важно расхаживать передо мной по дорожке, как профессор на лекции:

— Итак, глава первая: «Огонь любви: как распознать пламя в сердце драконессы».

— О нет, у неё даже главы запланированы… — простонал я, покачав головой, но улыбка не сходила с моего лица.

Мы продолжали в том же духе, шагая по ночной улице. Я чувствовал себя легко и счастливо: приятный вечер, важный шаг в отношениях пройден, рядом любимая сестра даёт шуточные, но оттого не менее ценные советы… Жизнь налаживается, как говорится.

И в этот самый момент тихую улочку прорезал резкий крик. Женский крик, полный ужаса:

— А-а-а! Помогите!!

Мы с сестрой одновременно остановились. Крик донёсся откуда-то из переулка впереди. Вслед за ним послышался странный шум – будто треск и утробное рычание вперемешку. Меня, как током, ударило адреналином. Дыхание сразу стало частым, в ушах застучала кровь.

— Что это?.. — ошеломлённо прошептала сестра, хватая меня за локоть.

Я уже оглядывался по сторонам, стараясь определить направление. В паре десятков метров от нас, за поворотом, тускло мерцали световые кристаллы фонарей. Там явно что-то происходило.

— Всё будет хорошо, — быстро сказал я сестре, скидывая с плеч лёгкий пиджак. — Оставайся здесь. Поняла? Ни шагу вперёд.

— Рен, подожди! — она вцепилась мне в руку. В её глазах плескались страх и беспокойство. — Не ходи один, может, позвать стражу?

— Некогда, — отрезал я. Сердце уже колотилось как бешеное, требуя действий. — Кто-то кричит сейчас. Если будем ждать — может случиться беда. Стража не успеет.

Я мягко высвободился из хватки сестры и улыбнулся ей ободряюще, хотя в груди всё сжималось от тревоги:

— Я быстро. Просто жди здесь, ладно? И спрячься за тем забором.

Указав на каменную изгородь соседнего двора, я дождался её кивка. Сестрёнка прижала к груди мои брошенные вещи, ещё раз испуганно взглянула мне в глаза:

— Только… только осторожнее.

— Конечно, — шепнул я и развернулся, переходя на бег трусцой.

В голове уже лихорадочно всплывали обрывки возможностей: какое заклинание наготове держать, если это грабители? Или, хуже, демон? “Скорее всего, обычные бандиты… Демонам рановато появляться по графику. Но кто их знает…”

Я краем глаза заметил лёгкое мигание интерфейса: в углу обзора замерцала надпись «Новое задание: Расследовать крик о помощи». Даже система не осталась в стороне.

— Принято, — пробормотал я, сворачивая за угол и скрываясь в темноте переулка, навстречу неизвестной опасности.

Глава 9

Аллея между домами встретила меня мраком и эхом затихающего крика. Впереди мелькнула тень – смутный силуэт, скользнувший за угол. Есть кто-то! Адреналин ударил в виски, и я помчался следом, едва разбирая путь в полутьме. Споткнулся о какой-то мусорный бак, чудом удержал равновесие и, ругаясь про себя, свернул за угол. Впереди никого – только длинный узкий переулок, тонущий во тьме, и дрожащий отблеск фонаря у дальней стены.

— Эй! — крикнул я и, не дожидаясь ответа, бросился вперёд.

Скользкие булыжники протестовали под подошвами. Я зацепил каблуком кромку бордюра, едва не потерял равновесие, но выровнялся и продолжил движение. Запах становился всё гуще: смесь крови, сырости и чего-то… иного. Как озоновое послевкусие после удара молнией — только небо над головой было чистым.

Переулок сужался, образуя колено, и именно там, за поворотом, я его увидел.

Тело.

Я подбежал ближе и почувствовал, как холод разливается по груди. Это была женщина. Она лежала навзничь, нелепо раскинув руки. На бледном лице застыл ужас. Глаза открыты, взгляд пустой… и горло – чёрная расплывшаяся рана. Разорванное горло, будто её глотку проскребли когти зверя.

— Чёрт… — вырвалось у меня шёпотом. Желудок неприятно скрутило. Ещё пару часов назад я ужинал, и теперь этот ужин опасно подпирал горло. Спокойно… только спокойно. Я опустился на колени рядом с женщиной, стараясь не смотреть на ужасную рану. Запах – железистый, тёплый – ударил в нос. Меня чуть не вырвало, но я сжал зубы.

Мозг выдал «труп», затем «опасность», потом выдохся и отключился. Секунды шли, но я не мог сдвинуться с места. Просто смотрел на тело, пока холод не прошёлся по позвоночнику.

Моё сердце всё ещё колотилось как бешеное, но теперь уже от смеси ужаса и непонимания. Я снова взглянул на мёртвую женщину у своих колен. В горле встал ком. Надо что-то делать… стражу позвать? Но крик, наверняка, уже поднял тревогу. Где свидетели, где люди? Неужели никого нет?

Ответ пришёл мгновенно – и крайне неприятно. Позади, у входа в переулок, тяжёлые шаги и лязг. Металлический лязг доспехов. Я дёрнулся, разворачиваясь на звук, и поднял окровавленные руки ладонями вперёд:

— Что, по… — начал я вслух, но не успел договорить.

Топот. Рёв. Команды.

— Вон он! Живой! На землю, немедленно!

Пятеро. В форме городской стражи, со жезлами, заклинательными браслетами и перекошенными лицами. Они буквально влетели в переулок, будто знали, куда и когда прийти.

— На колени, руки за голову!

— Я только что... — попытался я объясниться, но голос перекрыл поток команд.

Меня ударили в бок, повалили на колени, запястья заломили за спину. Магические кандалы с щелчком зафиксировались, тут же потянув за собой волной тошнотворной слабости. Манна ушла, как вода в треснувший сосуд. Один из стражников с хрустом впился мне в плечо.

— Поднять. Вести. Без слов. — отрезал старший.

— Я не… я только что нашёл её, — прохрипел я, пытаясь повернуть голову хоть немного. Щеку противно тёрло об камень. В ответ – ничего, кроме тычка в бок.

— Помолчи, тварь, — бросил один из стражников сквозь зубы.

Меня потащили к выходу из переулка. Быстро. Слишком быстро. Как будто они ждали именно меня. Или кого-то, кто окажется в этом месте в это время.

У края улицы стояла черная карета — без гербов, с решетками на маленьких окнах. Меня буквально впихнули внутрь, дверь захлопнулась, и засов лязгнул, отрезая меня от внешнего мира.

Карета дернулась и покатила по брусчатке.

Я сел на узкую жесткую скамью, прислонившись спиной к холодной металлической обшивке. Сердце колотилось где-то в горле.

«Спокойно, Рен. Дыши. Паника тебе не поможет».

Первая мысль была не о себе. Лили.

Я оставил её одну. Сказал ждать.

— Идиот, — прошипел я сквозь зубы. — Какой же я идиот.

Она осталась на улице, с вещами. Одна. В темноте.

Надежда была только на одно: у моей сестры, при всей её любви к романтическим книжкам, был довольно цепкий ум. И рядом была полудраконица.

«Пожалуйста, пусть у неё хватит ума побежать обратно к калитке, — молился я про себя, глядя на трясущиеся руки в кандалах. — Пусть моя "драконья девушка" услышит шум и выйдет. Или Лили догадается постучать к ней».

Я крепко зажмурился и стукнул затылком о стенку фургона. Хоть бы она догадалась! Что делать, Лили? Ей ведь только пятнадцать, но она далеко не дура. Должна пойти к нашим знакомым… сообщить отцу. Да, первым делом – отцу.

Но если она пошла за мной...

Я сжал кулаки так, что металл наручников впился в кожу. Нет. Не думать об этом. Сейчас я ничем не могу ей помочь. Если я начну биться головой о стены, это ничего не изменит.

Мне нужно выбраться самому. И как можно быстрее.

Карета подпрыгнула на ухабе. Я поморщился.

Мысли лихорадочно крутились. Почему они так быстро примчались? Крик, конечно, мог собрать поблизости патруль, но они появились буквально через несколько секунд после того, как я нашёл тело. Слишком быстро, словно ждали. Да и действовали… не раздумывая. Ни расспросов, ни «Руки вверх, вы арестованы», просто навалились и вязали, как будто точно знали, что нужно брать именно меня.

Обычно стража, увидев парня в дорогой одежде (а я был одет для ужина с родителями девушки, чёрт возьми), сначала задает вопросы. Аристократов трогать боятся. Студентов Академии — тем более.

А здесь... Меня упаковали как опасного рецидивиста.

В голове мелькнула мысль: сказать им, кто я? "Я Рен Химура, сын графа".

Я открыл рот... и закрыл.

Интуиция — то самое шестое чувство, которое спасало меня в играх и которое начало просыпаться в этом теле — истошно вопила: «Молчи!».

Если это просто ошибка ретивых служак — в участке разберутся.

А если это заказ? Если кто-то ждал именно меня?

Назвав себя, я могу подписать себе приговор. "При попытке к бегству убит сын графа, который, как оказалось, был маньяком". Идеальная схема. До участка я просто не доеду.

— Ладно, — прошептал я в темноту кареты. — Поиграем в молчанку. Пока что я просто безымянный парень не в том месте.

Повозка начала замедляться. Колёса перестали громыхать – видимо, съехали на ровную мостовую. Спустя минуту нас окончательно тряхнуло напоследок и остановило. Прибытие, черт возьми.

Снаружи раздались голоса и команды, потом скрежет засовов. Дверь фургона распахнулась, впуская внутрь тусклый свет фонаря. Я зажмурился – после кромешной тьмы даже слабый свет резал глаза.

— На выход! — рявкнул кто-то. Меня грубо схватили за ворот куртки и выволокли наружу. Ноги сами спрыгнули на землю, и тут же, не успел я оправиться, под колени мне ткнулся деревянный полуметровый жезл. Как рычагом, им мои ноги вышибло – я рухнул на колени. От удара по каменной мостовой звонко стукнули кости, острая боль пронзила колени. Перед глазами вспыхнули искры.

— Не дёргайся, — предупредил стражник и, размахнувшись, двинул тем же жезлом мне под рёбра с боковой стороны. Я скрючился, хрипя. Больно, чёрт подери…

— Он и не дёргается, — усмехнулся другой голос. — Пугливый какой.

Я поднял голову. Передо мной был каменный подъезд с аркой – видимо, вход в участок городской стражи. Два фонаря по бокам освещали чернёную табличку: Окружная стража, участок №4. Отлично, доставили по адресу. В арке толпилось несколько стражников, некоторые лениво поглядывали на меня. Кто-то бросил: «Наши парни шумно сработали…» А вот это уже интересно… Тут я уловил смешки. Молча сжав зубы, поднялся обратно на ноги – никто мне помогать, конечно, не думал. Руки сзади дёрнули:

— Пошёл.

*****

Управление стражи встретило меня запахом хлорки, старого табака и безнадеги. Коридор, поворот, ещё коридор… Я не особо разбирал дорогу, да и не было смысла. Через минуту мы подошли к тяжёлой железной двери. Стражник впереди снял с пояса ключ, отомкнул замок, дверь скрипнула. Из проёма пахнуло сыростью и холодом. Камера, видимо.

— Вперёд, — буркнул тот, что держал меня за руки. Он буквально впихнул меня внутрь камеры. Я споткнулся и, не имея возможности выставить руки, упал на бетонный пол. Локтем ударился – кажется, даже кожу содрал, но сейчас это было наименьшей из бед.

— Посиди, подумай, — усмехнулся на прощание стражник и с гулким лязгом захлопнул за собой решётчатую дверь. Щелчок замка отозвался в сердце тяжелым эхом. Заперли.

Я остался в темноте.

Камера была узкой, каменной, сырой. Из мебели — только приколоченная к стене лавка. Холод пробирал до костей. Мой пиджак остался у Лили, я был в одной рубашке.

Я сел на лавку, пытаясь унять дрожь. На локте алая ссадина, тонкая струйка крови потекла к кисти. Вот же… В грязи валяться, в холоде сидеть – полный комплект удовольствий.

Наручники с меня так и не сняли. Это было странно. Обычно в камере оковы снимают, оставляя только дверь запертой.

Но эти браслеты... Я чувствовал, как они тянут из меня силы. Это были не просто железки. Это были артефакты подавления. Дорогие штуки.

Они глушили циркуляцию манны. Я попытался призвать хотя бы простейшее "Искусство калибровки" — уменьшить вес браслетов. Ничего. Пустота. Будто мои магические каналы забили ватой.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто замечательно.

Но больше всего меня напрягало другое.

Никто. Ни разу. Не спросил. Моё. Имя. Какого чёрта они творят?

По законам Империи, которые я зубрил (спасибо памяти реципиента и моим собственным изысканиям), задержание одаренного, а тем более студента Академии, требует соблюдения протокола.

Они обязаны были установить личность. Обязаны были вызвать представителя Академии. Судить или допрашивать мага без присутствия наблюдателя от Гильдии или Академии — грубейшее нарушение.

А здесь? Меня кинули в яму, как мешок картошки.

Значит, они либо полные идиоты, либо... они прекрасно знают, кто я. И именно поэтому не спрашивают. Чтобы не оформлять протокол.

Я сидел, растирая затекшие запястья, и смотрел на узкую полоску света под дверью.

— Рен, ты влип, — констатировал я. — И на этот раз это не школьные разборки с бельем. Это по-взрослому.

Прошло около часа. Я успел замерзнуть окончательно, проклясть местную судебную систему, придумать десять планов побега (все нереализуемые без магии) и снова начать беспокоиться о сестре. Глаза тяжелели, в камере было холодно, но странно душно. Я поёжился, стараясь не думать о том, что утро мне не сулит ничего хорошего.

Наконец, замок заскрежетал.

— На выход!

Два амбала-стражника. Лица кирпичом, глаза пустые. Медленно поднялся, стараясь не выдать накатившую слабость. Ноги слегка затекли, но держали. Под пристальными взглядами конвоиров я вышел из камеры. Один сразу развернулся, махнув рукой:

— За мной.

Второй пихнул меня вперёд:

— Двигайся, живо.

Меня повели по коридору. Длинному, гулкому. Я двигался как мог – руки связаны, равновесие удерживать тяжело, но я упрямо переставлял ноги, чтобы не доставлять им лишнего удовольствия тащить меня волоком. Протащили по коридору, затем вверх по ступенькам. Судя по счёту шагов, проскрипело три пролёта – мы явно поднялись на верхние этажи. Наконец, у широких двустворчатых дверей нас остановили стражи, и один из моих сопровождающих постучал.

В голове крутилась мысль: "Сейчас начнется. Хороший полицейский, злой полицейский. Классика жанра. Один будет орать, другой предложит чаю и попросит подписать чистосердечное".

Я криво усмехнулся. Если бы всё было так просто.

Меня втолкнули в допросную. Комната была маленькой, без окон. Стол, два стула, магическая лампа под потолком, которая гудела, как рассерженный шмель.

За столом сидел мужчина.

Худой, с землистым цветом лица и жидкими волосами, зачесанными назад. Мундир на нём сидел мешковато, воротник расстегнут. На столе перед ним лежала стопка бумаг и перо.

Он даже не поднял на меня глаз, когда я вошёл. Просто махнул рукой на стул напротив.

Стул был деревянный, грубый, с кривыми ножками. Я сел, стараясь держать спину прямо. Аристократическое воспитание тела работало даже в кандалах.

Следователь (или кто он там был) продолжал писать. Скрип пера по бумаге был единственным звуком в комнате. Он тянул паузу. Пытался давить на психику.

Я молчал. Считать до тысячи я умею.

Наконец, он отложил перо, промокнул чернила и поднял на меня взгляд. Глаза у него были водянистые, рыбьи. Безразличные.

— Итак, гражданин… э-э… — он замялся, поняв, что имени не знает, и махнул рукой. — Не важно. Знаешь, зачем ты здесь?

Прозвучало даже без привычного в таких случаях «обвиняемый». Я криво усмехнулся:

— Догадываюсь. Но я бы и сам хотел узнать, почему я здесь.

Следователь прищурился, недовольно отпустив мои вольности, но ответил скучным тоном:

— Вас задержали на месте преступления. При очевидных доказательствах.

Затем он взял лист бумаги и протянул его мне через стол.

— Подписывай.

Голос был скрипучим, как несмазанная телега.

Я не стал брать лист в руки (в кандалах это было бы неудобно). Просто наклонился и пробежал глазами по тексту.

«Акт о признании вины... задержанный... будучи в состоянии аффекта... напал на гражданина N... нанес смертельные ранения с использованием запрещенной магии...»

Я поднял брови.

— Вы шутите? — спросил я спокойно.

— Похоже, что я шучу? — он устало потер переносицу. — Подписывай, парень. Не трать моё время.

— Я никого не убивал. Я нашёл тело. Я даже не знаю, кто это был.

Следователь вздохнул, как будто объяснял прописные истины несмышленому ребенку.

— Послушай. Ты убил человека. У нас есть доказательства. Если подпишешь сейчас — пойдешь как добровольно сознавшийся. Суд учтет. Может, отделаешься каторгой на рудниках. Лет пятнадцать. Если будешь упираться... — он выразительно посмотрел на меня. — ...пойдешь на плаху. Или сгниешь здесь до суда.

Каторга. Рудники. Прекрасная перспектива для сына графа.

— Какие доказательства? — спросил я, откидываясь на спинку неудобного стула. — У вас есть орудие убийства? У меня нет оружия. У вас есть следы моей магии на теле?

— У нас есть три свидетеля, — ровно ответил следователь. — Они видели, как ты это сделал. Как ты рвал ему горло.

— Три свидетеля? — я фыркнул. — В темном тупике? В три часа ночи? У них что, эльфийское зрение?

— Это уважаемые граждане. Их слову верят.

— А моему слову, значит, нет?

— Это не шутки, мальчишка, — голос следователя был мерзким, противным. — Не усугубляй. Подписывай.

Я подался вперёд, звякнув цепью.

— Я требую соблюдения закона. Я ученик Академии. Вы не имеете права меня допрашивать без представителя. Вызовите мастера из Академии.

Следователь посмотрел на меня с легким интересом.

— Ученик Академии? — он скривил губы в подобии усмешки. — Где твое удостоверение?

— У меня его с собой нет. Но это не проблема.

— Проблема, — отрезал он. — Нет документа — нет статуса.

— Вы прекрасно знаете, как это работает, — я начал терять терпение, но голос держал холодным. — У каждого ученика снимают слепок ауры. Он хранится в реестре. Вам достаточно отправить запрос. Принесите артефакт-верификатор. Я приложу руку, и вы получите подтверждение личности через минуту.

Это была стандартная процедура. Любой участок стражи имел такой артефакт — простой кристалл связи с базой данных.

Следователь посмотрел на меня, потом на свои ногти.

— Верификатор — дорогая вещь. Каждый запрос стоит кристаллов манны. Ты думаешь, мы будем тратить казенный бюджет на проверку каждого бродяги, который возомнил себя магом?

— Бродяги? — я рассмеялся. Коротко, зло. — Вы серьезно? Посмотрите на мою одежду. Эта рубашка стоит больше, чем ваш годовой оклад. Эти брюки сшиты на заказ. Вы часто видите бродяг в шелке?

Я специально давил на материальное. Это должно было пробить его «броню» безразличия. Следователь медленно перевел взгляд на мою одежду. В его глазах мелькнуло что-то жадное, липкое.

— Одежду можно украсть, — сказал он равнодушно. — Или снять с трупа. Что, собственно, ты, скорее всего, и сделал. Убил благородного и напялил его шмотки.

— Это уже бред, — сказал я. — Вы намеренно нарушаете процедуру.

— Я веду следствие, — он ударил ладонью по столу. Не сильно, но резко. — И я решаю, что бред, а что нет. Перед тобой документ. Там написано, что ты сделал. Твоя задача — поставить подпись.

— Я не буду ничего подписывать.

Я снова откинулся назад. Демонстративно расслабился, хотя внутри всё звенело от напряжения.

— Если вы хотите играть в эту игру — давайте. Но знайте: когда мой отец, граф, узнает об этом, вы не просто потеряете место. Вы пожалеете, что вообще научились писать.

Лицо следователя не изменилось. Ни страха, ни сомнения.

Это было плохо. Очень плохо. Если угроза влиятельным родственником не работает, значит, у него «крыша» такая, что он чувствует себя бессмертным. Или он просто не верит мне.

Он посмотрел на меня долгим, пустым взглядом. Потом вздохнул, покачал головой.

— Бродяги пошли... наглые. Воображение богатое. Графы, академии... — он взял маленький колокольчик со стола и звякнул.

Дверь за моей спиной открылась.

Повеяло запахом пота и дешевого алкоголя.

— Вызывали, господин следователь? — пробасил голос.

— Да, Грат, — следователь кивнул на меня, не глядя. — У нас тут клиент с богатой фантазией. Не хочет сотрудничать. Руки болят, говорит, писать не может. Помоги ему.

Я медленно повернул голову.

В дверях стоял амбал. Не просто большой — огромный. Лысый, с бычьей шеей, в кожаном фартуке поверх грязной рубахи. Его руки были толщиной с мои ноги.

Он ухмыльнулся, показав редкие желтые зубы.

— Поможем, чего ж не помочь, — он хрустнул костяшками пальцев. Звук был как выстрел в маленькой комнате. — Врача вызывать не надо? Или сразу писать начнет?

— Дай ему время подумать, — следователь встал, собирая свои бумажки, кроме той, что лежала передо мной. — Мне нужна подпись через пятнадцать минут.

Амбал подошёл ближе. Тень от него накрыла меня целиком.

— Справлюсь за пять, начальник, — хохотнул он. — Он нежный. Видишь, какой гладенький. Такие ломаются быстро.

Следователь кивнул и направился к выходу.

— Не убей его пока. Он мне живым нужен для суда.

— Обижаете, — Грат положил тяжелую ладонь мне на плечо. Пальцы сдавили ключицу так, что я едва не вскрикнул. — Я аккуратно. Без следов на лице.

Дверь за следователем закрылась. Щелкнул замок.

Мы остались вдвоем. Я и гора мяса, которая собиралась превратить меня в отбивную.

Грат обошел стол и навис надо мной, опираясь кулаками о столешницу. От него разило луком и несвежим телом.

— Ну что, «граф», — прохрипел он. — Сам подпишешь, или мне сначала пальчики тебе пересчитать?

Я смотрел на него и лихорадочно думал.

Манны нет. Тело сильное, тренированное, но я в кандалах. Против такой туши в тесной комнате без магии шансов мало.

Он начнет бить. И бить профессионально.

Если я не подпишу - меня забьют до полусмерти. Если подпишу - меня казнят или сошлют.

Оставался один вариант. Тот, который я берег на крайний случай.

— Послушай, Грат, — сказал я тихо.

— Чего? — он наклонился ближе, ухмыляясь.

— Ты ведь любишь деньги? — спросил я.

— Люблю, — согласился он. — А у тебя они есть? В трусах спрятал?

Он замахнулся для пощечины - лениво, просто чтобы обозначить начало «беседы».

Я не дернулся.

— Моя фамилия — Химура, — произнес я чётко и громко, глядя ему прямо в глаза. — Рен Химура. Третий сын графа Химуры.

Рука Грата замерла в воздухе.

В его глазах, полных тупой жестокости, мелькнуло что-то похожее на узнавание. Фамилия Химура в этой стране значила многое.

— Чего ты сказал? — переспросил он, опуская руку, но не отходя.

— Ты слышал, — я выпрямился, насколько позволяли оковы, и включил весь свой аристократический пафос, на который был способен. — Если ты меня тронешь, мой отец сдерет с тебя кожу живьем. И со следователя тоже. Но если ты сейчас передашь весточку в поместье Химура... ты получишь столько золота, сколько не заработаешь за всю жизнь в этом подвале.

Амбал замер, разрываясь между приказом начальства и жадностью, смешанной со страхом перед высшей аристократией.

— Врешь, — наконец выдавил он, но в голосе уже не было той уверенности.

— Проверь карманы, — я кивнул на свой бок. — Там должен быть платок с гербом.

Если они меня не обыскали толком (а они не обыскали, только забрали артефакты, если бы они были), то платок мог остаться. Это был шанс.

Грат нахмурился, его тяжелая рука потянулась к моему карману.

Я напрягся, готовясь к любому исходу. Если платка нет — мне конец. Если он есть — игра только начинается.

— Ну давай, — прошептал я. — Рискни.

Амбал сунул руку мне в карман брюк. Пауза длилась вечность. Я слышал, как гудит лампа, как стучит мое сердце, как сопит этот громила.

Его пальцы нащупали ткань. Он медленно вытянул руку.

На его широкой, мозолистой ладони лежал тонкий шелковый платок. Белый, с вышитым серебром и алым гербом: дракон, обвивающий меч. Герб рода Химура.

Грат уставился на платок, потом на меня. Его лицо начало медленно бледнеть.

— Твою мать... — выдохнул он.

— Именно, — холодно сказал я. — А теперь, Грат, давай обсудим твоё будущее.

Я смотрел на него и понимал: маска спала. Теперь я не аноним. Теперь я — мишень. Но, по крайней мере, мишень, которая может стрелять в ответ.

— Зови следователя, — приказал я. — И скажи ему, что у нас появились... новые обстоятельства.

Глава 10

Грат всё ещё стоял надо мной, глядя на платок с гербом, как на ядовитую змею, которую он по глупости решил погладить. Его массивные руки, только что готовые ломать мне пальцы, теперь нервно потирали друг друга, издавая сухой, неприятный звук.

В его глазах читался сложный мыслительный процесс: он пытался сложить два и два — «задержанный бродяга» и «сын графа». Результат вычислений ему явно не нравился.

— Э-э... — выдавил он, делая шаг назад. — Господин... я ж не знал... мне сказали...

Я молчал. Меня охватило странное спокойствие. Адреналин схлынул, оставив лишь пустоту и усталость. Всё ещё висит на волоске, но хотя бы теперь у меня есть имя. И оно его напугало. А с испуга, глядишь, начнет принимать правильные решения.

Откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза, стараясь дышать неглубоко. Конечно, я не знал, что меня ждёт дальше: заваруха только начиналась. Но внутри теплилась крохотная искорка надежды. Надежды, что отец узнает, что Лили сейчас где-то бьётся, пытаясь спасти меня… Надежды, что не все вокруг продажные твари, и кто-то придёт на помощь.

И тут дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка.

В комнату влетел высокий, сухопарый мужчина. Его мундир был расстегнут, волосы всклокочены, а на груди блестела нашивка старшего следователя города. Он выглядел так, будто бежал марафон, и финишная черта находилась прямо у моего стула.

Увидев Грата, нависающего надо мной, он побелел.

— Уйди! — визгнул он, отталкивая амбала с такой силой, что тот чуть не упал на стол. — Вон отсюда, идиот! Чтобы духу твоего здесь не было!

Грат, не задавая лишних вопросов — инстинкт самосохранения у таких парней работает отлично, — бочком выскользнул за дверь.

Старший следователь, тяжело дыша, повернулся ко мне. На его лице сменилась целая гамма эмоций: от паники до подобострастия.

— Господин Химура! — выдохнул он, промокая лоб платком (гораздо менее дорогим, чем мой). — Боги, какое чудовищное недоразумение! Я только что получил сообщение... Это ошибка! Ужасная, трагическая ошибка!

Он тараторил, глотая окончания слов, его руки дрожали.

— Мы... понимаете, мы разрабатывали опасного преступника, похожего на вас... Рост, комплекция... Темнота в переулке... Мои люди переусердствовали, они молодые, горячие... Мы не имели в виду ничего дурного!

Я слушал этот поток бреда с каменным лицом. «Разрабатывали преступника»? Ага, конечно. Поэтому меня сразу притащили сюда и начали шить дело без суда и следствия, даже не спросив имя.

— Хватит, — тихо, но твердо прервал я его.

Он заткнулся на полуслове, лязгнув зубами.

Я поднял руки, звякнув цепью.

— Снимите это. Сейчас же.

— Конечно! Разумеется! Сию секунду!

Он засуетился, доставая из кармана ключ-артефакт. Руки у него тряслись так, что он дважды промахнулся мимо замочной скважины. Наконец, механизм щелкнул.

Тяжелые браслеты упали на пол с глухим стуком.

Я глубоко вдохнул. Манна, до этого запертая где-то в глубине ядра, хлынула по каналам, как вода в пересохшее русло. Покалывание в пальцах, ясность в голове, ощущение силы. Я снова был магом, а не куском мяса.

Я медленно размял запястья, на которых остались красные следы, и посмотрел на следователя. Тот стоял, сгорбившись, и пытался улыбаться. Выглядело это жалко.

— Господин Химура, — начал он елейным голосом, — я искренне прошу прощения от лица всей городской стражи. Сами понимаете, время неспокойное... Нервы, спешка... Я лично прослежу, чтобы виновные в грубом задержании были наказаны. Давайте будем считать это... досадным инцидентом? Недоразумением, которое мы, как цивилизованные люди, забудем прямо здесь, в этих стенах.

Я встал, расправляя плечи. Тело ныло после ударов и жесткой скамьи, но теперь, когда манна циркулировала, регенерация понемногу запускалась.

— Забудем? — переспросил я, глядя на него сверху вниз. — Вы меня заковали в антимагические кандалы. Пытались заставить подписать ложное признание в убийстве под угрозой пыток. И вы хотите, чтобы я это забыл?

— Это были... стандартные процедуры давления, — пробормотал он, отводя взгляд. — Мы не знали, кто вы...

— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезал я. — Когда мой отец спросит меня, где я пропадал ночью и откуда у меня синяки, я, как примерный сын, расскажу ему всё. В деталях. Включая имя следователя, который угрожал мне каторгой. И имя амбала, который собирался ломать мне пальцы.

Лицо следователя окаменело. Улыбка сползла, сменившись напряженным, злым выражением. Страх уступил место инстинкту самосохранения крысы, загнанной в угол.

— Господин Химура, — его голос стал тише и жестче. — Вы, безусловно, аристократ. Но вам здесь учиться еще пять лет. Академия находится в нашем городе. Улицы бывают темными, переулки — опасными... Разумно ли ссориться с городской стражей? Мы ведь охраняем ваш покой.

В комнате повисла тишина. Гудение лампы казалось оглушительным.

Он угрожает мне. Прямо здесь, в допросной, зная, кто я. Это значило одно: они настолько погрязли в чем-то грязном, что страх разоблачения перевешивает страх перед моим родом.

Внутри меня вспыхнула холодная, яростная злость. Не та паническая, что была в начале, а расчетливая злость игрока, которому пытаются сдать крапленые карты.

Я шагнул к нему вплотную. Магическое давление, которое я сдерживал, выплеснулось наружу, заставив воздух в комнате стать тяжелым и плотным. Лампа под потолком мигнула.

— Ты мне угрожаешь? — спросил я почти шепотом.

— Я... я просто предупреждаю о рисках... — он попятился, упершись спиной в дверь.

— Нет, ты угрожаешь, — перебил я. — Слушай меня внимательно. Завтра же утром в Имперскую канцелярию уйдет официальное обращение от рода Химура. С подробным описанием того, как в этом городе фабрикуют дела.

Он открыл рот, но я не дал ему вставить ни слова.

— И ещё. Я оставлю завещание. Магически заверенное. В котором будет сказано: если со мной произойдет «несчастный случай», если на меня нападут бандиты, если я поперхнусь костью или упаду с лестницы - виновным считать лично вас. И тогда мой отец не просто снимет с вас погоны. Он уничтожит вас. Вас, вашу карьеру и всё, что вам дорого.

Следователь побледнел так, что стал похож на мертвеца.

— Это... это не угроза, я не это имел в виду! — заблеял он, выставляя руки вперед. — Вы меня неправильно поняли! Я лишь забочусь о вашей безопасности!

— Я не желаю больше слушать этот бред, — отрезал я. — Выпустите меня. Или приведите представителя Академии. Или представителя моей семьи. Сейчас же.

Он судорожно кивнул, дергая ручку двери.

— Да, конечно! Вас уже ждут! Карета... представитель... всё готово! Прошу вас!

Он распахнул дверь и практически выбежал в коридор, жестом приглашая меня следовать за ним.

Мы прошли через участок. Теперь стражники, которые еще час назад смотрели на меня как на кусок мяса, отводили глаза или вскакивали, делая вид, что заняты делом.

На улице меня ударил в лицо свежий ночной воздух. После затхлости казематов он казался сладким, как нектар.

У крыльца стояла карета. Черная, лакированная, с серебряными вставками. На дверце гордо красовался герб: дракон, обвивающий меч.

Герб рода Химура.

Рядом с каретой стоял пожилой мужчина в строгом костюме. Мои плечи сами собой опустились.

Но прежде чем я успел подойти, дверца кареты распахнулась, и оттуда вылетела маленькая фигурка.

— Рен!

Лили.

Она врезалась в меня, обхватив руками так крепко, что ребра заныли. Она дрожала.

— Ты живой! Живой! — всхлипывала она, уткнувшись мне в грудь.

Я обнял её, поглаживая по волосам. Руки у меня всё ещё слегка тряслись — отходняк от адреналина.

— Тише, мелкая, тише. Всё в порядке. Я здесь.

— Я так испугалась! — она подняла на меня заплаканное лицо. — Когда ты ушел... я ждала, как ты сказал. А потом... потом подъехала эта страшная карета. И стражники...

Она шмыгнула носом, вытирая слезы кулаком.

— Они вышли из переулка, тащили кого-то... я поняла, что это ты! И они говорили...

— Что они говорили, Лили? — я напрягся.

— Один сказал: «Опять за ним прибирать». А второй ответил: «Надоело уже, когда он успокоится?». Рен, о ком они говорили? Кто это — «он»?

У меня по спине пробежал холодок.

«Опять за ним прибирать».

Значит, это был не случайный патруль. И не засада на меня. Они приехали убирать труп. Труп, который оставил кто-то другой. Кто-то, кого они знают. Кто-то, кого они покрывают.

Я случайно оказался на месте преступления «своего» человека для стражи. И они просто решили повесить всё на первого встречного, чтобы закрыть дело и не подставлять настоящего убийцу.

— Я не знаю, Лили, — сказал я тихо. — Но ты молодец. Ты всё сделала правильно. Как ты... как ты связалась с нашими?

— Я побежала обратно! — она снова всхлипнула. — К твоей девушке! Стучала в ворота, кричала... Вышел её папа. Он такой страшный, когда злится! Он так ругался, когда я рассказала! А потом достал какой-то камень и связался с нашим... ну, этому...

Она кивнула в сторону пожилого мужчины, который стоял у открытой дверцы кареты.

Это был Тэйн, старый управляющий нашего рода. Обычно спокойный и незаметный, сейчас он выглядел как вулкан перед извержением. Его лицо было красным от гнева, губы сжаты в тонкую линию.

— Молодой господин, — он поклонился, но в его голосе звенела сталь. — Прошу вас, садитесь в карету. Немедленно.

Он бросил уничтожающий взгляд на здание управления стражи, словно желая испепелить его одним усилием воли. Из дверей как раз высунулся тот самый старший следователь, но, увидев Тэйна и герб на карете, тут же юркнул обратно, как таракан при включенном свете.

— Господин Тэйн, — кивнул я. — Спасибо, что приехали так быстро.

— Обсудим это дома, — отрезал старик. — Юная леди вся дрожит.

Мы сели в карету. Внутри было тепло, горел мягкий магический свет.

Как только мы тронулись, Лили снова прижалась ко мне, вцепившись в рукав моей рубашки.

— Не уходи больше, — прошептала она.

— Не уйду, — пообещал я, обнимая её за плечи одной рукой.

Карета катила по ночным улицам, колеса стучали по брусчатке. А я смотрел в окно на проплывающие мимо дома и думал.

«Опять за ним прибирать».

В городе есть серийный убийца. Или маньяк. И стража не просто не ловит его — она зачищает за ним следы. Почему? Кто он? Сын мэра? Влиятельный аристократ? Или... кто-то связанный с сектами?

Труп был растерзан. Человек так не убивает. Это было похоже на зверя. Или демона.

Сектанты? Прорывы, о которых говорила учительница?

Пазл начинал складываться в очень неприятную картину. Я хотел просто учиться и выживать, а вляпался во что-то мерзкое.

Лили завозилась и затихла. Её дыхание стало ровным. Бедная девочка, столько стресса за один вечер. Она уснула, положив голову мне на колени, всё ещё крепко сжимая мою руку.

Я погладил её по голове, глядя на светлые волосы.

Отец был прав. Я должен её защищать. И сегодня я облажался. Я оставил её одну на улице, рядом с местом, где бродят чудовища и продажная стража.

Больше этого не повторится.

Мы подъехали к особняку. Тэйн открыл дверь, но я жестом остановил его.

— Она спит. Я сам.

Я осторожно, стараясь не разбудить, поднял сестру на руки. Она была легкой, как пушинка.

Мы вошли в дом. Я поднялся на второй этаж, вошел в комнат Лили. Аккуратно уложил её на кровать, накрыл одеялом. Она что-то пробормотала во сне и перевернулась на бок.

Я постоял минуту, глядя на неё. В груди поднималась горячая волна благодарности к моей «фальшивой» девушке и её семье. Если бы не они... даже думать не хочу.

Я вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Тэйн ждал меня в коридоре.

— Отец? — спросил я.

— Ждет вас. Связная комната.

Я кивнул.

Связная комната находилась на первом этаже, в глубине дома. Это было защищенное от прослушки помещение, экранированное свинцом и рунами. В центре на постаменте стоял крупный кристалл связи. Он уже пульсировал мягким голубым светом.

Я вошел и закрыл за собой тяжелую дверь.

В воздухе над кристаллом висела проекция.

Отец сидел за своим рабочим столом в родовом замке. Несмотря на глубокую ночь, он был полностью одет, перед ним лежали стопки документов. Он работал. Как всегда.

Он поднял голову, когда я вошел. Его лицо было непроницаемым, но глаза... В них был холодный огонь.

Я подошел и сел в кресло напротив проекции. Чувствовал себя школьником, которого вызвали к директору, и одновременно — солдатом, вернувшимся с проваленной миссии.

— Здравствуй, отец, — сказал я. — У нас проблемы.

Глава 11

Я сидел в глубоком кресле, глядя на мерцающую голубым светом проекцию. Сквозь полупрозрачную дымку магического кристалла на меня смотрел отец.

Вблизи, даже через искажения связи, было заметно то, чего я не видел раньше. Морщины у глаз стали глубже. На висках, там, где раньше была безупречная чернота, серебрилась седина. Он выглядел уставшим, но держался, как стальная свая, вбитая в гранит - прямо и непоколебимо.

Отец коротко кивнул, не меняя выражения лица. Его пальцы, сцепленные в замок на столе, слегка сжались.

— Рассказывай, Рен. Мне доложили лишь общие черты. Я хочу услышать всё от тебя.

Я набрал воздуха в грудь и начал говорить. Рассказал про прогулку, про крик, про то, как оставил Лили и побежал в переулок. Про труп. Про внезапную облаву и допрос. Я не пытался оправдывать себя или смягчать углы - отцу нужна была информация, а не жалобы.

Когда я дошел до момента с Лили, оставленной на улице, отец нахмурился.

— Ты оставил сестру одну, — его голос стал тяжелее, напоминая гул надвигающейся лавины. — Ночью. В незнакомом районе. Рядом с местом преступления.

— Улица была освещена магическими фонарями, — попытался парировать я, хотя внутри всё сжалось. — Это был не темный закоулок, а проспект. Я рассчитывал, что стража прибудет мгновенно и оцепит район, обеспечив безопасность.

— Ты рассчитывал, — холодно перебил он. — А должен был знать. Ты старший брат. Твоя первая обязанность — её безопасность, а не геройство в подворотнях.

Я замолчал. Крыть было нечем.

— Я признаю ошибку, — тихо сказал я. — Я действовал на эмоциях. Сработал рефлекс... вмешаться. Я обещаю, отец. Такого больше не повторится.

Он смотрел на меня долго, сверля взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь пол в подвал. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Я услышал тебя. Теперь о страже. Как проходил допрос?

Я пересказал диалог со следователем. Про угрозы, про сфабрикованный акт, про амбала Грата и про то, как они побледнели, увидев платок с гербом.

Лицо отца не дрогнуло, но в глазах потемнело. Это был тот самый взгляд, которым аристократы подписывают смертные приговоры, не повышая голоса.

— Кто-то в этом городе забыл своё место, — произнес он тихо. — И забыл, кому служит. Это мы исправим.

— Отец, — я подался вперед. — Есть кое-что еще. Труп. Он был... странным.

— Уточняй.

— У него было разорвано горло. Грудь превращена в месиво. Но... — я замялся, вспоминая ту картину. — Крови было мало. Слишком мало для таких ран. Она была, но... лужа не растекалась. Как будто сердце уже не качало её в момент удара.

Отец напрягся. Его плечи стали жесткими, как камень.

— Ты уверен?

— Да. И еще... характер ран. Это выглядело так, словно горло вырвали уже мертвому. Чтобы имитировать нападение зверя или... кого-то еще. Зачем разрывать горло трупу, из которого уже вытекла кровь?

Повисла тишина. Отец молчал, обдумывая мои слова. Я видел, как за его спокойной маской происходит сложная работа мысли. Он явно знал больше, чем говорил.

— Завтра, — наконец произнес он, — в город прибудет человек из столицы. Его зовут инквизитор Валлен. Он будет заниматься этим делом.

Инквизитор? Я сглотнул. Это слово в любой вселенной не сулило ничего хорошего. Где то на фоне моего сознания загорелись свечи на серво черепах, а в мрачном космосе была лишь война…

— Ты должен встретиться с ним, — продолжил отец. — Ответить на все вопросы. Помогать ему, если он потребует. Это не просьба, Рен.

— Я понял. Я сделаю всё, что нужно.

Отец кивнул, и напряжение немного спало. Он откинулся в кресле, впервые за разговор позволив себе легкую тень улыбки - гордой, но сдержанной.

— Я получил отчёт о твоей дуэли с Лином Роном. Победа была... убедительной. Я горд тобой. Ты показал, что род Химура не стоит недооценивать.

Я склонил голову.

— Спасибо, отец.

— Но боевой факультет? — его брови поползли вверх. — Ты всегда тяготел к теории. Почему такой выбор? Там ведь... своя специфика.

— Предложение от главы факультета, Хана Рима, было внезапным, — честно ответил я. — И сформулировано так, что отказ был бы воспринят как трусость или оскорбление. Я решил, что это шанс стать сильнее.

Отец хмыкнул.

— Хан Рим... Да, этому медведю сложно отказать. Что ж, возможно, это к лучшему. Тебе понадобится сила.

Я смотрел на него и чувствовал, как в голове крутится одна навязчивая мысль. Демоны. Вторжение. Конец света через десять лет. Я знаю это. Я знаю, что всё, что происходит сейчас - сектанты, странные убийства, ослабление печатей — это предвестники.

Почему я молчу?

«Потому что ты будешь выглядеть психом», — ответил внутренний голос.

Но передо мной сидел не просто чиновник, а мой отец. Человек умный, жесткий и прагматичный. Если кто-то и способен услышать и начать действовать, то это он.

— Отец, — начал я осторожно, прощупывая почву. — А ты... веришь в легенды?

Он удивленно моргнул. Смена темы была слишком резкой.

— В легенды? О чем ты, Рен?

— О Первой Войне. О демонах. О том, что они могут вернуться.

Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Наша семья ведет свой род от святого, который сражался в той войне, — медленно произнес он. — Легенды для нас — это часть истории, записанная в хрониках рода кровью его воинов. Мы чтим их. Но к чему этот вопрос?

Я вздохнул, понимая, что сейчас или никогда. Но через кристалл такие вещи не говорят. У стен есть уши, а у магических каналов - перехватчики.

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — произнес я серьезно. — Но не сейчас. И не через кристалл. Это... это может прозвучать безумно. Ты можешь решить, что я сошел с ума или перечитал книг в библиотеке.

Отец нахмурился, его взгляд стал острым, как бритва.

— Ты боишься говорить об этом по защищенной линии? Настолько всё серьезно?

— Если я прав, — сказал я тихо, — то это затронет не только нас. Это затронет весь мир. И я хочу видеть твои глаза, когда буду это говорить.

В комнате повисла тяжелая тишина. Кристалл тихо гудел. Наконец, отец кивнул.

— Хорошо. Я буду в городе через месяц. Инспекция предприятий и дела рода. Мы поговорим. Лично.

— Спасибо, отец.

— Иди спать, Рен. Ты выглядишь так, будто тебя прожевал дракон и выплюнул. — чуть усмехнувшись произнес мужчина. Но спустя мгновение его лицо снова стало каменным. — Береги сестру.

— Да, отец. Обязательно.

Проекция мигнула и погасла. Я остался в полумраке комнаты связи.

Встать с кресла стоило огромных усилий. Ноги были ватными, голова гудела. Я поплелся в свою комнату, мечтая только об одном — чтобы этот бесконечный день наконец закончился.

*****

Сон был беспокойным, но глубоким. Я открыл глаза и обнаружил себя в знакомой белой пустоте. Система. Здесь не было ни боли, ни усталости. Только стерильная чистота и интерфейс, висящий в воздухе.

Я вспомнил про награду. Кристалл разблокировки магической особенности, который я получил за вступление на боевой факультет.

— Ну что ж, — сказал я в пустоту. — Давай посмотрим, что ты мне приготовил. Надеюсь, это что-то полезное. Контроль огня? Сверхскорость? Может, невидимость?

Я мысленно активировал кристалл.

Пространство перед глазами дрогнуло, и возникла огромная, сияющая рулетка. Она выглядела точь-в-точь как в той самой игре: золотой ободок, сектора разного цвета, стрелка наверху.

«Здравствуй Гача«, поздоровался я с нетипичным для игры интерфейсом. Очевидно сперли из какого-нибудь другого тайтла. Ну хоть не звездопад…

Не найдя кнопок или еще чего-то попробовал более простое управление.

«Крутить», — мысленно скомандовал я.

Колесо со скрипом сдвинулось и начало набирать скорость. Цвета слились в пеструю ленту. Сердце (или его астральная проекция) забилось быстрее. Азарт — штука заразная. Я смотрел на мелькающие сектора, пытаясь угадать.

— Давай что-нибудь боевое... Или защитное... Только не "кулинарию", пожалуйста, — бормотал я.

Колесо начало замедляться.

Щелк. Щелк. Щелк.

Стрелка ползла по секторам. Прошла мимо "Магии Теней" (черт, было бы полезно!). Миновала "Ангельский голос".

И замерла. Сектор был золотым. Редчайший. Легендарный.

Я затаил дыхание. В центре рулетки вспыхнул свет. Из него начали формироваться очертания. Это были крылья.

Огромные, сияющие, белоснежные крылья, сотканные из чистого света. Они распахнулись, занимая половину обзора, и от них исходило ощущение такой концентрированной, абсолютной святости, что у меня заслезились глаза.

Я застыл. В голове, как в замедленной съемке, пронеслись воспоминания из игры. Я знал эту иконку. Я знал эту способность.

Это была ультимативная особенность "Святой Защитник". Та самая, которая была только у легендарных героев прошлого. Та самая, которая делала персонажа маяком для всей нечисти в радиусе десятков километров и объектом поклонения для всех фанатиков Света.

— Нет... — прошептал я. — Нет, нет, нет!

Рулетка исчезла. Сияющие крылья распались на мириады золотых искорок. Эта блестящая пыль, игнорируя мой немой протест, плавно перетекла к окну моих характеристик.

Я смотрел на это с ужасом.

— Ты издеваешься?! — заорал я в пустоту. — Я же шутил! Я шутил про то, что стану святым! Это был сарказм! Сарказм, тупая ты железяка!

Искры впитались в строчку "Особенности". Текст обновился.

Я смотрел на новую запись и чувствовал, как внутри обрывается последняя надежда на спокойную жизнь в тени.

Я хотел быть незаметным серым кардиналом. Я хотел держаться подальше от Святой Эмили. Я хотел избегать внимания Церкви и демонов.

А теперь...

Теперь у меня есть это.

Если кто-то узнает — меня либо канонизируют при жизни, либо сожгут как еретика, укравшего божественную силу. А Святая Эмили... она просто вцепится в меня мертвой хваткой.

Я закрыл лицо руками и сполз на несуществующий пол.

— Ну почему именно это? — простонал я. — За что?

Система, разумеется, промолчала. Но мне показалось, что в этой тишине звучит ехидный смешок судьбы.

Глава закончилась, но мои проблемы только начинались. И на этот раз они были с крыльями.

Глава 12

Голова была тяжёлой, как будто я пытался носить на плечах мельничный жернов, а не собственный череп. Веки налились свинцом, и каждое моргание превращалось в маленькую битву с гравитацией.

Прошлый день вымотал меня физически. Ночь в тюремной камере добила морально. А визит в Систему и получение «Святого Защитника» стали контрольным выстрелом в голову моего душевного равновесия.

Я сидел за партой, подперев щеку кулаком, и тупо смотрел в одну точку на доске.

Отчаяние. Вот какое чувство оставил после себя этот проклятый золотой сектор рулетки. Я хотел быть тенью, серым кардиналом, незаметным стратегом. А получил огромные, сияющие, мать их, крылья, которые буквально кричат: «Эй, демоны! Эй, фанатики! Я здесь, ешьте меня!»

— ...таким образом, ландшафт континента претерпел необратимые изменения, — голос учительницы истории, мадам Вэл, звучал как монотонный шум дождя. Убаюкивающе. — Додемоническая эра была временем хаоса и передела границ.

Она постучала указкой по карте.

— Вспомните войну Раскола. Тёмные эльфы, ведомые жаждой доминирования, едва не истребили своих светлых собратьев. Леса горели десятилетиями, и пепел покрывал небо от побережья до побережья.

Я моргнул, пытаясь отогнать сон. Перед глазами плыли круги.

— Или трагедия лилим, — продолжала она, переходя к другой части карты. — Целая раса, обладавшая уникальным ментальным даром, оказалась в рабстве у фавнов. Их использовали как живые батарейки, ломая волю. И только вмешательство людских королевств, объединившихся в Первый Альянс, спасло их от полного исчезновения.

«Интересно, — вяло подумал я. — А в игре об этом писали только в книгах, которые никто не читал. Лор в реальности глубже».

— И, конечно, Великое нашествие орков, — мадам Вэл обвела широким жестом южные границы. — Зелёная чума, сметавшая города. Тогда казалось, что цивилизации конец. Но появились герои. Те, чья сила превосходила пределы возможного.

Она начала перечислять имена. Магистры огня, мастера меча, великие целители. Я слушал вполуха, погруженный в свои невеселые мысли о крыльях и том, как их спрятать, если они вдруг решат проявиться в душевой.

— Студент Химура!

Я вздрогнул и резко выпрямился, чуть не уронив локоть с парты.

— Да, мадам?

Учительница смотрела на меня поверх очков с тем самым выражением, которое бывает у кошки перед прыжком на мышь.

— Вы так внимательно слушаете, что, наверное, без труда назовете мне имя героя, который в одиночку удерживал оборону Королевского замка во время Осады Четырех Лун? Тот самый святой, чей щит выдержал удар Тарана Бездны.

В голове было пусто, как в кошельке студента перед стипендией. Осада Четырех Лун? Таран Бездны? В игре был такой ивент с отсылкой к этому щиту, но я скипал диалоги, чтобы быстрее добраться до лута.

— Эм... — я почесал затылок. — Простите, мадам. Я... упустил этот момент.

По классу пробежал смешок.

Мадам Вэл поджала губы.

— Упустили? — переспросила она ледяным тоном. — То, что вы выбрали боевой факультет, студент Химура, не означает, что можно игнорировать историю. Мышцы не заменят эрудицию. Особенно когда речь идет о вашей семье.

— О моей семье? — тупо переспросил я.

— Имя этого святого — Рен Химура, — припечатала она. — Ваш полный тезка и прямой предок. И вам должно быть стыдно не знать подвигов основателя собственного рода. Садитесь. Два балла.

Я сел, чувствуя, как горят уши.

Рен Химура. Святой. Щит.

«Отлично, — подумал я, закрывая лицо руками. — Просто замечательно. Я не просто получил способность "Святой Защитник". Я, оказывается, реинкарнация или потомок главного "танка" в истории этого мира. Судьба не просто смеется надо мной. Она ржет в голос и тычет пальцем».

*****

После урока меня перехватила полудраконица. Она выглядела свежей, бодрой и, как всегда, опасно красивой. Её золотистые глаза сверкали, а рожки, казалось, стали еще острее.

— Ты! — она ткнула меня пальцем в грудь, едва я вышел из аудитории. — Как ты мог?!

— Если ты про то, что я не знаю историю своего пра-пра-деда, то я уже получил свою порцию позора, — поднял руки я.

— Я про Лили! — она нахмурилась, и в её голосе проскользнули рычащие нотки. — Ты оставил её одну на улице! Ночью! Рядом с местом убийства! Рен, ты хоть понимаешь, как она испугалась? Она прибежала к нам, вся в слезах, тряслась как осиновый лист!

— Я знаю, — тихо сказал я, опуская взгляд. — Я знаю. Отец уже объяснил мне, какой я идиот. И я сам себе это объяснил раз сто за ночь. Я облажался. Я действовал на эмоциях.

Она смотрела на меня еще секунду, гневно раздувая ноздри, потом выдохнула и сменила гнев на милость.

— Ладно. Вижу, что ты и так побитый. Твой отец, говорят, устроил разнос всей городской страже?

— Вроде того.

— Хорошо. — Она вдруг улыбнулась, и эта улыбка была на удивление довольной. — Пойдем, я тебя покормлю. Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь пытали демоны.

Она подхватила меня под руку и потащила в сторону столовой. Её настроение скакало, как график на бирже, но сейчас она явно была на пике.

— Ты чего такая довольная? — спросил я, едва поспевая за ней. — Выиграла в лотерею?

— Лучше, — хмыкнула она. — Святая... скажем так, теряет позиции. Она сыпется, Рен.

— В смысле? — я напрягся. — Что случилось?

— Увидишь, — уклонилась она от ответа, загадочно сверкнув глазами. — Скажем так, её идеальный фасад дал трещину. И не одну.

Я хотел расспросить подробнее, но мы уже вошли в столовую. Шум, звон посуды, запахи еды. Обычная жизнь, которой мне так не хватало. Мы взяли подносы, нашли свободный столик у окна.

Я вяло ковырял вилкой рагу, размышляя о словах мадам Вэл и своей новой способности.

И тут сквозь общий гул прорвался громкий голос.

— Да я не могу так больше! Ты меня слышишь?!

Я повернул голову.

В центре зала, привлекая всеобщее внимание, стояла Святая Эмили. А напротив неё - один из её верных рыцарей.

Это был тот самый франт, имя которого я вечно забывал. Вариан? Валериан? Велл? Высокий, с идеально уложенными волосами, всегда одетый с иголочки, маг ветра. Назовем его Велл.

Обычно он смотрел на Эмили как на божество. Сейчас он смотрел на неё как на тюремщика.

— Велл, пожалуйста, успокойся, — Эмили пыталась говорить тихо, но в её голосе звенела истерика. — Нам нужно просто обсудить…

О, угадал!

— К чёрту все! — он тряхнул головой так, что идеальная укладка растрепалась. — У меня есть семья, есть обязательства!

Он резко развернулся и пошел прочь.

— Велл! — Эмили схватила его за руку.

Это была ошибка.

Парень зарычал — натурально, по-звериному - и дернул рукой так резко, что Эмили едва устояла на ногах. Девушка замерла, прижав руки к груди. Её глаза были полны слез, но никто не спешил её утешать. Гарем, обычно готовый порвать за неё любого, сидел тихо, опустив глаза в тарелки.

Я сидел и обтекал. Это абсурд. Гарем - это буквально ручные собачки. Болванчики что идут туда куда нужно. Какого демона?

Велл, тяжело дыша, огляделся по сторонам. Его взгляд встретился с моим. В его глазах мелькнуло узнавание, смешанное с какой-то отчаянной решимостью. Он направился прямо к нашему столику.

— Рен, — он подошел и уперся руками в край стола. — Нам надо поговорить. Срочно. Наедине.

Я отправил в рот кусок картошки и медленно прожевал.

— Привет, Велл. Я ем.

— Это срочно, — процедил он. На его виске билась жилка. — Это касается наших семей.

— Я не буду бегать по первому щелчку, — спокойно ответил я. — Тем более, у меня обед с дамой. Подожди, пока я закончу.

— У меня нет времени ждать! — он повысил голос, и в его ладони начал закручиваться маленький вихрь. — Ты не понимаешь...

Скр-р-р-р-р!

Звук был резким и неприятным, как ножом по стеклу.

Полудраконица, не переставая улыбаться, провела когтем по деревянной столешнице. В дубе осталась глубокая, рваная борозда глубиной в палец.

Она медленно подняла на Велла свои вертикальные зрачки.

— Он сказал: подожди, — произнесла она мягким, мурлыкающим голосом, от которого кровь стыла в жилах. — Ты же не хочешь испортить мне аппетит, мальчик?

Велл побледнел. Вихрь в его руке погас. Он перевел взгляд с драконицы на меня, сглотнул и отступил.

— Я... буду ждать у выхода.

Он отошел и сел за соседний пустой стол, нервно постукивая ногой.

— Эффектно, — заметил я, глядя на испорченный стол. — Нам счет не выставят?

— Пф, — фыркнула она. — Скажем, что стол напал первым. Ешь давай.

Когда мы вышли из столовой, Велл тут же подскочил ко мне. Он схватил меня за предплечье, его пальцы впились в ткань пиджака.

— Пошли. Сейчас же.

Я остановился и с силой хлопнул его по руке, сбивая захват.

— Руки, — холодно сказал я. — Еще раз тронешь меня без разрешения - останешься без пальцев. Я не шучу.

В его глазах вспыхнула злость, но он сдержался.

— Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

Я вздохнул и кивнул на ближайшую пустую аудиторию.

— Туда. У тебя две минуты.

Мы зашли в класс. Полудраконица вошла следом и прислонилась спиной к двери, скрестив руки на груди.

Велл нервно оглянулся на неё.

— Она должна уйти. Это дела родов. Конфиденциально.

— Она останется, — отрезал я, садясь на край парты.

— Рен, ты не понимаешь! — зашипел он. — Это касается политики! Нельзя, чтобы посторонние...

— Я доверяю ей как себе, — произнес я, глядя ему в глаза.

Со стороны двери послышался тихий вдох. Я краем глаза заметил, как моя «девушка» вздрогнула. Её щеки слегка порозовели, а непробиваемая маска хищницы на секунду треснула, уступив место чему-то смущенно-довольному. Но она быстро взяла себя в руки, лишь уголки губ дрогнули в улыбке.

Велл скрипнул зубами.

— Ладно. Чёрт с тобой. Слушай. Мне нужно, чтобы твой отец связался с моим. Срочно. Сегодня же.

Я поднял бровь.

— Ты меня с почтовым голубем перепутал?

— Мой отец... он глава торгового альянса Юга. Твой отец — граф, влиятельный человек в Совете. Они должны поговорить.

— Во-первых, я не секретарь своего отца, — спокойно ответил я. — Во-вторых, у графа Химура есть свои каналы связи. Если ему нужно будет поговорить с твоим отцом, он это сделает. А если твоему отцу нужно связаться с моим - пусть подает официальный запрос.

— У нас нет времени на официальные запросы! — взорвался Велл. — Ты не понимаешь! Мой род давят! Из-за этой... из-за Святой! Нам перекрывают поставки, нас шантажируют! Мой отец думает, что Химура тоже участвует в блокаде! Мне нужно, чтобы ты передал...

— Стоп, — я поднял руку. — Твои семейные проблемы — это твои проблемы. Ты сам выбрал бегать за Эмили. Теперь ты платишь цену.

— Но...

— Я не буду вмешиваться. Если твоему отцу есть что сказать — у него есть методы. А использовать меня как передатчик для своих истерик — плохая идея.

— Это вопрос жизни и смерти! — выкрикнул он.

— Тогда иди к Святой, — я спрыгнул с парты. — Она же у нас чудотворица. Пусть помолится за твой торговый альянс.

— Ты... ты сволочь, Химура!

— Я знаю, спасибо. Пошли, — я кивнул драконице.

Мы вышли, оставив Велла посреди класса. Он выглядел так, будто готов был разрыдаться или разнести мебель.

*****

Мы шли по коридору. Драконица молчала, но я чувствовал, что она довольна. Мои слова о доверии явно пришлись ей по душе.

Впереди показалась еще одна парочка.

Лин Рон. Тот самый маг земли, которого я отправил в госпиталь. Он шел, слегка прихрамывая, а его поддерживала под руку та самая девушка-лекарь, Марика.

Они шли медленно, о чем-то тихо переговариваясь. Лин смотрел на неё так, как будто она была единственным источником света в этом мрачном замке. А она краснела и поправляла ему воротник.

Я остановился, глядя им вслед.

— М-да... — протянул я.

— Что такое? — спросила драконица.

— Кажется, я сломал всё, что можно было сломать, — пробормотал я.

В оригинальном сюжете игры Лин Рон был самым верным, самым стойким защитником Святой. Он был её «щитом». Он должен был страдать от неразделенной любви к Эмили до самого финала.

А теперь? Он гуляет с лекаршей и выглядит счастливым. Велл, маг ветра, который должен быть «копьем» Святой, орет на неё в столовой и пытается использовать меня для спасения бизнеса семьи.

Гарем начал рассыпаться. Святая останется одна?

Это значит, что сюжет игры пошел по самому хардкорному сценарию. «Путь Одиночки». В этом сценарии Эмили должна превозмогать без поддержки, и сложность там такая, что половина игроков дропала игру.

А демоны, между прочим, никуда не делись. И если Святая не прокачается... нам всем конец.

«Ладно, — подумал я. — Будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас главное — не сойти с ума самому».

Я посмотрел на свою спутницу. Она шла рядом, гордая, красивая, с этими своими рожками и опасной улыбкой.

И вдруг мне в голову пришла идея. Совершенно безумная, но... почему бы и нет?

— Эй, — сказал я.

Она повернулась.

— Да, котик?

— Сходишь со мной на свидание?

Она споткнулась. Впервые за все время нашего знакомства я увидел, как она теряет равновесие - и физическое, и моральное.

— Ч-что? — она моргнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Ты... ты меня приглашаешь?

— Ну да. Ты же моя девушка. Официально, все дела.

Она быстро взяла себя в руки, хотя я заметил, как её уши стали пунцовыми.

— Вообще-то... — она фыркнула, пытаясь вернуть свой обычный доминирующий тон. — Это я должна была тебя пригласить.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Но ради такой невероятной девушки, как ты, я готов уступить свои принципы ленивого наблюдателя.

Драконица покраснела окончательно. Румянец залил не только щеки, но и шею.

— Ты... — она отвела взгляд, теребя прядь своих серебряных волос. — Ты невозможный. Ладно. Я согласна.

— Отлично. Куда пойдем?

Она задумалась, кусая губу.

— В театр, — решительно сказала она. — В городской театр приехала труппа из столицы. Говорят, там показывают что-то про древних драконов. Хочу посмотреть, насколько они переврали легенды. Буду сидеть и критиковать.

— Звучит как идеальный вечер, — рассмеялся я.

— Только... — она хитро прищурилась. — Тебе стоит позвать с нами сестру.

— Лили? Зачем? — удивился я.

— Ну как же, — она ухмыльнулась. — Если ты пойдешь один, она будет волноваться. Вдруг ты опять найдешь труп в переулке? Или влезешь в драку со стражей? А так она будет присматривать за тобой.

Я почувствовал, как краска заливает уже мое лицо. Удар ниже пояса.

— Очень смешно, — буркнул я. — Тогда я скажу ей, что это ты попросила её взять, потому что боишься оставаться со мной наедине в темноте ложи. Вдруг я начну распускать руки? Я же известный извращенец.

Она расхохоталась — звонко, искренне.

— Попробуй, — сказала она, беря меня под руку. — Рискни здоровьем. Вдруг мое белье придется тебе по вкусу.

Мы шли по коридору, и я впервые за последние дни чувствовал, что, возможно, этот мир не так уж и плох. Даже если он катится в бездну, падать в хорошей компании всё-таки веселее.

Глава 13

Утро началось не с кофе, а с прибытия тяжёлой артиллерии.

Я стоял на посадочной площадке возле городской ратуши, кутаясь в плащ от утренней прохлады. Рядом нервно переминался с ноги на ногу мэр города, поминутно вытирая лысину платком.

В небе, разрезая облака, показался он. Личный дирижабль.

Не громадный пассажирский лайнер, а стремительная, хищная машина, обшитая черным деревом и темной сталью. Магические кристаллы в его двигателях гудели так ровно и мощно, что у меня заныли зубы.

«Серьёзно? — подумал я, глядя на это чудо магической инженерии. — Персональный дирижабль? Да эта штука стоит как половина квартала, в котором я живу. Кто этот Валлен? Глава тайной полиции Императора?»

Дирижабль мягко коснулся посадочных опор. Трап опустился, и на площадку сошла делегация.

Первым появился... шкаф. Нет, это был человек, но закованный в такие массивные латы, что казалось, он сейчас проломит аппарель. Шлем с глухим забралом, наплечники размером с ведра, за спиной — молот, которым можно забивать сваи. Настоящий танк.

Следом скользнула тень. Девушка. Тонкая, как тростинка, в сером, плотно облегающем костюме без единой лишней детали. Лицо бледное, глаза пустые, как у куклы. Она двигалась странно - слишком плавно, без лишних рывков, словно её суставы были смазаны маслом.

И, наконец, он. Инквизитор Валлен.

Я ожидал увидеть фанатика с горящими глазами, с книгой заветов в одной руке и факелом в другой. Но Валлен выглядел... обычным. Среднего роста, в строгом черном сюртуке, без лишних украшений, кроме серебряного знака Инквизиции на лацкане. Седые волосы аккуратно подстрижены, лицо спокойное, интеллигентное.

Только глаза выдавали его. Серые, внимательные, цепкие. Когда он скользнул взглядом по встречающим, мне показалось, что меня просветили рентгеном, взвесили душу и нашли её слегка бракованной.

— Господин мэр, — голос у Валлена был тихим, но мэр тут же вытянулся в струнку. — Благодарю за прием. Но мы здесь не для церемоний. Где молодой Химура?

— Я здесь, — я сделал шаг вперед, стараясь держать лицо.

Валлен посмотрел на меня. Не угрожающе. Просто... изучающе.

— Рен Химура, — кивнул он. — Пойдемте. Нам есть о чем поговорить. Гратц, Лия, за мной.

Здоровяк-паладин снял шлем, и я чуть не споткнулся. Под грудой металла оказалось добродушное, широкое лицо с рыжей бородой и носом картошкой. Он подмигнул мне и громогласно, как иерихонская труба, выдал:

— Ну что, парень, не дрейфь! Шеф не кусается. Обычно. Если ты не демон, конечно! Ха-ха!

Я моргнул. Диссонанс между внешностью «машины убийства» и поведением рубахи-парня был колоссальным.

Девушка, Лия, даже не повернула головы. Она просто шла следом за Валленом, как безмолвная тень.

*****

Допросная в ратуше была куда приличнее той, что в участке. Мягкие кресла, дубовый стол, графин с водой.

Валлен сел напротив меня, сложив руки домиком. Паладин Гратц встал у двери, насвистывая какой-то веселый мотивчик и поигрывая шлемом. Лия замерла в углу, сливаясь с тенью от шкафа.

— Итак, Рен, — начал инквизитор. — Я прочитал отчёт твоего отца. И отчёт стражи. Они... противоречивы.

— Отчёт стражи — ложь, — спокойно сказал я.

— Я знаю, — Валлен чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Меня не интересует, где ты стоял и во сколько минут забежал в переулок. Факты я и так восстановлю. Меня интересует другое. Что ты почувствовал?

Вопрос застал меня врасплох.

— Простите?

— Ты одаренный, Рен. Студент Академии. Твой род известен своей… интуицией. Когда ты вошел в переулок... что заставило тебя побежать? Страх? Зов? Запах магии?

Я напрягся. Внутри, где-то глубоко в душе, пульсировала моя новая особенность - «Святой Защитник». Эти проклятые крылья, которые пока были невидимы, но ощущались как второй позвоночник.

Инквизиторы — эксперты по поиску ереси. Если он почует во мне «дар», которого не должно быть... Или решит, что я одержим...

— Тревога, — осторожно подобрал слово я. — Воздух был... тяжелым. Липким. Пахло не просто кровью, а чем-то гнилостным. Как будто вскрыли старый склеп.

Валлен подался вперед.

— Гниль? Или сера?

— Скорее гниль. Сладковатая.

Он кивнул, словно подтверждая свои догадки.

— Твой отец упомянул, что ты считаешь, будто горло жертве вырвали уже после смерти. Почему?

— Крови было мало, — я старался говорить четко, как на экзамене. — Сердце уже не билось. Это была инсценировка. Ритуал или попытка скрыть истинную причину смерти.

— Ритуал... — задумчиво повторил он. — Ты умный юноша. Неудивительно, что ты так быстро покинул окружение Святой Эмили.

Я вздрогнул. Откуда он знает?

— Не напрягайся, — махнул рукой Валлен. — Мы следим за Святой. Это наша работа. Твой выход из её свиты вызвал много вопросов в столице. Некоторые считают это предательством Света.

Я сглотнул.

— А вы?

— А я считаю, что это признак наличия мозга, — неожиданно сказал он. — Святая... она символ. Но символы часто слепят тех, кто стоит слишком близко. Это её путь, Рен. Она должна пройти его сама. А те, кто пытается нести её ношу вместо неё, обычно заканчивают плохо.

Я выдохнул. Кажется, пронесло. Он не фанатик. Он прагматик.

— Теперь о вчерашнем, — голос Валлена стал жестче. — Тот следователь. Он здесь?

— Да. Я видел его в коридоре.

— Пригласите его, Гратц.

Паладин расплылся в широкой улыбке, открыл дверь и рявкнул в коридор:

— Эй, ты! Да, ты, крысиная морда! Шеф хочет тебя видеть!

Через минуту в кабинет втолкнули вчерашнего знакомого. Следователь выглядел еще хуже, чем ночью. Серый, потный, с бегающими глазками. Увидев Валлена, он начал трястись.

— Ваша Милость... господин Инквизитор... я всё объясню... это была ошибка...

— Ошибка? — тихо переспросил Валлен.

Он не повышал голоса, не использовал магию. Он просто смотрел. Но под этим взглядом следователь начал оседать, как тающее мороженое.

— Вы сфабриковали обвинение против дворянина. Вы покрывали убийство. Вы угрожали свидетелю. Это не ошибка, лейтенант. Это измена.

— Нет! Меня заставили! — взвизгнул следователь. — Они сказали... они обещали...

— Кто? — Валлен встал.

Следователь открыл рот, чтобы сказать имя. Его глаза расширились от ужаса, он набрал воздуха...

— ПУСТОТА ИДЕТ! — заорал он не своим, искаженным голосом. — ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! ВЫ НЕ СПРЯЧЕТЕСЬ!

Его тело выгнуло дугой. Изо рта пошла черная пена.

— Лия! — резко скомандовал Валлен.

Девушка в углу размылась в движении. Я даже не успел моргнуть, как она оказалась рядом со следователем. Её тонкая рука коснулась его шеи.

Щелк.

Следователь обмяк и рухнул на пол. Живой, но без сознания. Черная пена перестала идти.

— Магическая закладка, — бесцветным голосом произнесла Лия, вытирая руку платком. — Ментальный блок на разглашение. Сработал бы на смерть, если бы я не перекрыла поток.

В кабинете повисла тишина. Гратц перестал улыбаться и положил руку на рукоять молота.

Валлен посмотрел на тело, потом на меня.

— Ты это видел, Рен?

— Да, — хрипло ответил я.

— Это не просто коррупция. Это культ. Глубоко укоренившийся.

Он вернулся в кресло, словно ничего не произошло.

— Рен, ты сказал, что чувствовал «гниль». Ты можешь вспомнить, чувствовал ли ты что-то подобное раньше? В Академии? В городе?

Я задумался. У меня был шанс. Шанс сдать Керриса и Леранга, двух моих одноклассников-сектантов, о которых я знал из игры. Но доказательств у меня не было. Если я ошибусь или назову их просто так, это будет выглядеть подозрительно.

Но если я промолчу, они продолжат свои ритуалы. А инквизитор... он кажется тем, кто может с этим разобраться.

— Я... не уверен, — медленно начал я, тщательно подбирая слова. — Доказательств у меня нет. Только ощущения. Странные взгляды. Шепотки.

— Говори, — Валлен подался вперед. — Интуиция иногда важнее улик.

— Есть двое студентов, — решился я. — Керрис Фольд и Леранг Шей. Я... сижу недалеко от них. И иногда, когда речь заходит о демонах или темной магии... от них веет холодом. Не страхом, а... предвкушением. И той самой сладковатой гнилью. Совсем чуть-чуть.

Я посмотрел на Валлена, ожидая скепсиса.

Но инквизитор не усмехнулся. Он перевел взгляд на Лию.

— Проверь их.

— Сейчас? — её голос был похож на скрип металла.

— Немедленно. Аккуратно. Только наблюдение.

Лия кивнула. И в следующую секунду она просто исчезла. Не вышла в дверь, не растворилась в дымке. Её просто не стало.

У меня по спине пробежали мурашки. Если она так умеет... ни одна стена не спасет.

Валлен снова повернулся ко мне.

— Спасибо, Рен. Это может быть важной ниточкой.

— Это всё? — спросил я, надеясь уйти.

— Почти. — Он встал и подошел к окну, глядя на город. — Ты понимаешь, что происходит, парень? Это не единичный случай. Город гниет изнутри. И это не обычная преступность.

Он обернулся.

— Нам нужны люди. Такие, как ты. С чутьем. С умом. С совестью.

— Вы предлагаете мне вступить в Инквизицию? — удивился я.

— Я предлагаю тебе стать послушником. Тайным. Нам нужны глаза и уши в Академии.

— У меня другие планы, — покачал головой я. — Я хочу закончить учебу. Я хочу...

— Одно другому не мешает, — перебил он. — Половина наших агентов — обыватели. Торговцы, учителя, студенты. Они живут своей жизнью, но когда видят Тьму — они сообщают нам. И получают защиту.

Внезапно перед моими глазами вспыхнул интерфейс Системы.

[Задание: Выбор Пути]

Инквизитор Валлен предлагает вам сотрудничество. Этот выбор определит вашу дальнейшую судьбу и развитие ваших способностей.

Вариант А: Отказ. «Я иду своим путем. Тьма — это лишь инструмент, и я сам решу, как с ней бороться». Награда: Особенность «Черная Метка». Описание: Позволяет помечать врагов. При убийстве помеченной цели вы поглощаете часть её жизненной силы и характеристик. Отношение Инквизиции и Церкви: Враждебное.

Вариант Б: Согласие. «Свету нужны клинки, а Истине — глаза. Я стану стражем на границе тени». Награда: Особенность «Аура Исповедника». Описание: Пассивная аура. Существа со слабой волей и низшие демоны испытывают непреодолимое желание говорить правду в вашем присутствии. Ваши атаки наносят дополнительный святой урон тем, кого вы искренне считаете врагами человечества. Отношение Инквизиции: Союзник.

Я смотрел на табличку, и у меня пересохло в горле.

«Черная Метка» — это путь одиночки, хищника. Путь силы через кровь. Идеально для того, кто хочет выживать любой ценой.

«Аура Исповедника»... Это контроль. Это информация. И это святой урон, который будет прекрасно сочетаться с моими дурацкими крыльями.

Я поднял глаза на Валлена. Он ждал ответа.

— Господин Валлен, — произнес я, чувствуя, как палец мысленно завис над кнопкой выбора. — Если я соглашусь... что именно от меня потребуется?

— Служить и помогать инквизиции, когда она этого потребует.

Он смотрел на меня с тем спокойствием, которое бывает у хирурга перед сложной операцией. Или у палача перед казнью. Грань между ними, как я понял, в Инквизиции весьма тонкая.

— Я принимаю предложение, — произнес я, и перед глазами тут же вспыхнула и погасла табличка Системы.

[Выбор сделан. Получена особенность: «Аура Исповедника»]

Я сразу почувствовал изменения. Нет, фанфары не заиграли, и нимб над головой не вспыхнул (слава богам). Но что-то в груди, рядом с тем местом, где пульсировали мои призрачные крылья, стало… плотнее. Будто внутри меня поселился маленький, очень внимательный и очень строгий цензор, который теперь смотрел на мир через мои глаза.

— Мудрое решение, — кивнул Валлен.

Он полез во внутренний карман своего сюртука и достал оттуда небольшой предмет.

— Держи. Это твой «поводок» и твоя защита.

В мою ладонь лег серебряный медальон. Тонкая, почти невесомая цепочка и маленький, размером с ноготь, круглый кулон. В центре серебра был впаян крохотный синий кристалл, который едва заметно вибрировал.

— Это артефакт прямой связи, — пояснил инквизитор. — Работает просто. Если сожмешь кристалл в кулаке и направишь туда импульс манны — сможешь говорить со мной или с Лией. Если сорвешь его с шеи, порвав цепочку — это сигнал тревоги. Мы сразу узнаем, где ты, и выдвинемся. Но учти: ложные вызовы мы не любим.

Я надел медальон. Он холодил кожу, прячась под рубашкой.

— Теперь по поводу твоих действий, — Валлен встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Сегодня ты идешь в театр.

Я моргнул.

— Откуда вы…

— Я же сказал: мы следим. К тому же, билеты в императорскую ложу на имя рода Химура были забронированы еще вчера. — В его глазах мелькнула искра иронии. — Наслаждайся искусством, Рен. Но не забывай смотреть по сторонам. Пока что твоя задача - наблюдать. Никакой самодеятельности. Просто смотри, слушай и запоминай лица.

Он сделал паузу и добавил, понизив голос:

— И еще. Никто. Абсолютно никто не должен знать, кто ты теперь для нас. Ни твоя семья, ни твоя… подруга-полудракон. Это для их же безопасности. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Тогда свободен. Иди, студент. У тебя свидание.

Гратц, уже улыбаясь, открыл мне дверь и подмигнул:

— Не скучай на представлении, парень! Говорят, там актеры - огонь! Ну, или были бы огнем, если бы я там был, ха-ха!

Я вышел из ратуши со странным ощущением. В кармане лежал кристалл связи с самой страшной организацией Империи, в душе сидела способность, заставляющая людей каяться, а за спиной незримо росли крылья святого.

— Отличное начало дня, — пробормотал я. — Просто мечта.

*****

Подготовка к театру напоминала сборы на войну, только вместо доспехов был парадный костюм. Лили бегала вокруг меня, поправляя воротник, смахивая невидимые пылинки и причитая, что я должен выглядеть идеально.

— Ты же с девушкой идешь! — наставляла она, завязывая мне шейный платок. — Ты должен быть галантным! И улыбайся! А то у тебя лицо, как будто ты лимон съел.

— Я просто сосредоточен, — буркнул я.

На самом деле я был в ужасе.

Моя новая аура. Она была… нестабильной. Пока я был дома, я старался сидеть в своей комнате и ни с кем не общаться. Но даже через дверь я слышал, как горничная, проходя мимо, вдруг начала бормотать молитвы и каяться в том, что украла серебряную ложку три года назад.

Аура работала пассивно. И я понятия не имел, как её выключить. Это было похоже на то, как если бы я пытался удержать воду в ладонях, но она все равно просачивалась сквозь пальцы.

В театре будет толпа. Аристократы, богачи, интриганы. И если они все начнут каяться…

— Готово! — Лили отступила на шаг, оценивающе глядя на меня. — Красавчик. Всё, поехали! Нас уже ждут!

У входа в театр нас встретила Полудраконица. Я замер на секунду, забыв про ауру, про инквизитора и про демонов.

Она была в темно-бордовом платье, открывающем плечи. Ткань переливалась, напоминая чешую, но была мягкой, как шелк. Её серебряные волосы были собраны в сложную прическу, переплетенную золотыми нитями, а рожки украшали тонкие цепочки с рубинами.

Она выглядела не просто красиво. Она выглядела по-королевски. Хищно и величественно.

— Закрой рот, котик, муха залетит, — усмехнулась она, заметив мой взгляд. Но в её глазах я увидел удовольствие. Ей нравилось, как я на неё смотрю.

— Ты… сногсшибательна, — честно сказал я. — Я начинаю жалеть, что мы идем в театр, а не сразу прятаться от фанатов.

— Не бойся, я рычу громко, — она взяла меня под руку. — Привет, Лили! Ты сегодня прелесть.

Сестра зарделась.

— Ты тоже! Это платье… оно такое… вау!

Мы вошли в здание театра. Золото, бархат, хрустальные люстры. Запах дорогих духов и пудры. Светский раут в самом разгаре.

Заняли нашу ложу. Она была на втором ярусе, с отличным видом на сцену и на партер.

И тут началось.

Свет в зале погас, оркестр заиграл увертюру. Я сидел между девушками, вцепившись в подлокотники кресла, и пытался мысленно «втянуть» в себя ауру.

«Не сияй. Не исповедуй. Будь просто мебелью», — уговаривал я свою способность.

Но «Святой Защитник» и «Аура Исповедника» явно решили устроить мне веселый вечер. Они резонировали. Мое волнение только усиливало эффект.

Сначала заерзала Лили.

— Рен… — прошептала она, наклоняясь ко мне.

— Что?

— Я… я должна тебе сказать. Помнишь ту вазу в гостиной? Которую якобы кот разбил?

— Ну?

— Это не кот. Это я. Я тренировала заклинание левитации и уронила её. Прости меня, пожалуйста! Я больше не буду врать!

Её глаза были круглыми и полными слез.

Я вздохнул.

— Прощаю. Всё, тихо, смотри на сцену.

Но это было только начало.

В ложе прямо перед нами сидела пожилая пара. Дородный мужчина с бакенбардами и его супруга, увешанная бриллиантами, как новогодняя елка.

Музыка стала тише, на сцене герой начал читать монолог о любви.

И тут мужчина впереди нас громко шмыгнул носом.

— Дорогая… — его голос прозвучал в наступившей тишине как гром. — Я не могу больше молчать.

Женщина повернулась к нему, шелестя шелками.

— Что такое, Генри? Тебе плохо?

— Мне стыдно! — воскликнул он, и его голос дрожал от искреннего раскаяния. — Я должен признаться! Та поездка на воды… я не лечил подагру! Я проиграл десять тысяч золотых в карты! И… и я изменил тебе с горничной из отеля!

По залу пронесся шорох. Актер на сцене запнулся.

Женщина замерла, её веер выпал из рук.

— Что?..

— Прости меня! — Генри схватил её за руку. — Я грешник! Я ничтожество! Я должен покаяться!

— Чёрт, — прошипел я, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Это я. Это моя аура. Она растекается, как ядовитый газ, заставляя людей вываливать грязное белье.

Надо это прекратить. Срочно.

Я зажмурился, пытаясь представить, как запихиваю этот невидимый свет обратно в себя. Концентрация, контроль…

«Свернись! Спрячься! Перестань давить на людей!»

Я перенаправил поток воли, пытаясь сузить радиус действия. Но контроль был еще слишком сырым. Вместо того чтобы втянуть ауру, я случайно сфокусировал её в узкий луч.

И этот луч ударил прямо в соседнюю ложу.

Там сидела компания золотой молодежи. В центре — надменный блондин, сын какого-то герцога, и красивая брюнетка, висящая у него на руке.

Девушка вдруг замерла. Её глаза остекленели, а потом наполнились слезами.

Она вскочила, отталкивая бокал с вином.

— Я не могу так больше! — закричала она. Её голос перекрыл оркестр. — Я не люблю тебя! Ты самовлюбленный идиот! Я с тобой только из-за денег!

Блондин выронил бокал. Зал ахнул. Спектакль окончательно сорвался.

— И самое главное! — продолжала она, рыдая. — Я беременна! Но не от тебя! А от твоего отца!

Гробовая тишина. Казалось, даже пылинки в лучах прожекторов остановились.

— Ч-что?.. — пролепетал блондин, становясь пунцовым.

— Да! Твой отец! Он единственный настоящий мужчина в вашей семье!

В зале начался хаос. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, кто-то требовал вернуть деньги за билеты. Блондин орал на девушку, она рыдала, их друзья пытались их разнять.

Я вжался в кресло, чувствуя, как щеки пылают.

«Господи, какой позор. Какой эпический позор».

Наконец, мне удалось перекрыть кран. Я представил кирпичную стену вокруг своего ядра и удерживал этот образ изо всех сил. Давление исчезло. Исповеди прекратились.

В ложу к скандалистам ворвалась охрана театра. Девушку, бьющуюся в истерике, и красного от ярости парня начали выводить под руки.

Их вели мимо нашей ложи.

Я сидел, стараясь не смотреть на них, но мой взгляд невольно скользнул по охранникам. Крепкие ребята в униформе.

Один из них прошел совсем близко, в метре от меня. И в нос мне ударил запах.

Тот самый. Сладковатый, приторный запах гнили, смешанный с ароматом дешевого табака. Запах, который я чувствовал в переулке с трупом.

Я замер, напрягшись всем телом.

Проанализировать не успел - слишком быстро, да и скрытность у твари, видимо, была хорошая. Но «Аура Исповедника» среагировала. Она не заставила его говорить, но кольнула меня изнутри острой, горячей иглой.

Враг.

Я посмотрел ему в спину. Обычный затылок, короткая стрижка. Но теперь я его запомнил. Походку, разворот плеч, этот едва уловимый шлейф смерти.

Я мысленно поставил на нём метку. «Ты мой», — подумал я.

Драконица наклонилась ко мне. Её глаза смеялись.

— Знаешь, — прошептала она мне на ухо, — мне кажется, эта сцена была куда интереснее того уныния, что показывали на сцене. Беременна от отца? Вот это страсти!

— Предлагаешь переместить действие в зрительный зал? — нервно хмыкнул я. — Боюсь, тогда театр придется закрывать на ремонт.

— О, я бы посмотрела, — она хихикнула. — Но, честно говоря, пьеса — дрянь. Драконы у них похожи на летающих ящериц с несварением желудка. И герой ведет себя как идиот.

— Мне тоже не нравится, — подала голос Лили. Она всё еще выглядела виноватой после своего признания про вазу, но уже с любопытством поглядывала на выход. — Скучно. И кричат много.

— Тогда уходим? — предложил я. Мне нужно было на воздух. Подальше от людей, пока я случайно не заставил кого-нибудь признаться в убийстве императора.

— С удовольствием, — Драконица грациозно поднялась. — Веди, мой герой. Спаси нас от плохого искусства.

*****

Ночь была прохладной и ясной. Луна, огромная и желтая, висела над городом, заливая черепичные крыши серебром.

Мы шли по набережной канала. Лили бежала чуть впереди, перепрыгивая через трещины в брусчатке, а мы с Драконицей шли рука об руку.

Свежий воздух помог мне успокоиться. Аура притихла, свернувшись клубочком внутри.

— Расскажи что-нибудь, — попросила Драконица. — Ты обещал истории.

— Истории? — я задумался. — Ну хорошо. Слушайте.

Я начал рассказывать. Не местные легенды, которые они и так знали. Я рассказывал истории из моего мира. Немного переделанные, адаптированные под местные реалии, но сохранившие суть.

Я рассказал им о Короле Артуре. О мече в камне, который мог вытащить только истинный король. О рыцарях Круглого Стола, о чести, о предательстве и о волшебнике Мерлине, который жил наоборот — из будущего в прошлое.

Мой голос звучал в тишине ночного города, и я сам увлекся рассказом.

Лили слушала, открыв рот. Она даже перестала прыгать и шла рядом, ловя каждое слово. Драконица тоже притихла, крепче сжав мою руку.

Когда я закончил историю о падении Камелота, повисла пауза. Только вода тихо плескалась в канале.

— Это... это было невероятно, — выдохнула Лили. — Рен, ты должен это записать! Ты должен написать книгу! Это же будет бестселлер! Все зачитываться будут!

Я улыбнулся.

— Может быть, когда-нибудь.

— Нет, — вдруг резко сказала Драконица.

Мы с Лили удивленно посмотрели на неё.

— Не нужно книг, — она посмотрела на меня, и в её глазах плясали лунные блики. — Я не хочу, чтобы это читали все. Я хочу... я хочу быть единственной, кто слушает эти истории. Пусть они будут только для нас.

В её голосе звучала такая собственническая нотка, такая жадность дракона, охраняющего своё сокровище, что у меня перехватило дыхание.

Лили хмыкнула, закатив глаза.

— Ну вот, началось. «Мое сокровище, никому не дам». Ладно-ладно, жадина.

Мы подошли к нашему дому. Окна были темными — слуги уже спали.

— Ой! — Лили вдруг хлопнула себя по лбу. — Я же забыла... у меня там... дела! Очень срочные!

Она подмигнула мне так явно, что это заметил бы даже слепой, и пулей взлетела на крыльцо.

— Спокойной ночи! Не задерживайтесь! — крикнула она и скрылась за дверью.

Мы остались одни. В тишине ночной улицы, под светом фонаря.

Я повернулся к Драконице. Она стояла близко, глядя мне в глаза. Её аромат - специи и что-то цветочное - окутывал меня.

— Спасибо за вечер, — тихо сказал я. — Несмотря на... инцидент в театре.

— Инцидент был лучшей частью, — она улыбнулась. — Ты странный, Рен. Вокруг тебя вечно хаос. Но... мне это нравится.

Она положила руки мне на плечи. Я обнял её за талию, притягивая к себе.

Мы поцеловались.

Это было не так, как в кино. Это было жарко, немного неумело с моей стороны, но с таким откликом от неё, что у меня закружилась голова. Её губы были мягкими, но настойчивыми. Я чувствовал, как её когти слегка царапают ткань моего пиджака на спине.

Когда мы оторвались друг от друга, дыхание у обоих было сбитым.

Она прижалась лбом к моему лбу, её глаза сияли расплавленным золотом.

— Асшария, — прошептала она.

— Что? — не понял я.

— Мое имя, — выдохнула она мне в губы, тихо, как самый сокровенный секрет. Звук был шипящим, вибрирующим, древним. — Асшария. Но для тебя... только для тебя... просто Аша.

Я замер, осознавая момент. Она назвала мне имя. Истинное имя.

— Асшария, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Красиво. Как пламя.

Она улыбнулась, коротко клюнула меня в нос и отстранилась.

— Иди. А то твоя сестра сейчас подглядывает из окна и лопнет от любопытства.

— До завтра, Аша.

— До завтра, мой герой.

Она развернулась и пошла прочь, покачивая бедрами. А я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как «Святой Защитник» внутри меня довольно мурлычет, полностью согласный с происходящим.

Кажется, жизнь налаживается. Если, конечно, не считать сектантов, инквизиторов и беременных любовниц герцогов.

Глава 14

Сон не шёл. Я лежал в темноте, пялясь в потолок, и в голове крутилась карусель из событий прошедшего дня. Крылья за спиной, признание Лили о разбитой вазе, скандал в театре, запах гнили от охранника… и поцелуй Асшарии.

Особенно поцелуй. На губах всё еще чувствовался вкус чего-то пряного и горячего.

— Аша… — прошептал я, улыбаясь в темноту.

В этот момент медальон на моей шее, который я так и не снял, обжег кожу холодом. Вибрация. Короткая, резкая, как укус насекомого.

Я мгновенно сел в кровати, сонливость как рукой сняло. Сжал кристалл в кулаке, подавая импульс манны.

— Рен, — Сухой и безэмоциональный голос Лии звучал прямо в моей голове. — Ты нужен. Заброшенный квартал у старых доков. Дом с зеленой крышей, третий с краю. У тебя двадцать минут. Не привлекай внимания.

Связь оборвалась. Я выругался сквозь зубы. Только жизнь начала налаживаться, как Инквизиция дергает за поводок.

Нужно было выбираться. И делать это тихо.

Тэйн, наш управляющий, спал чутко, как сторожевой пес. И он остался жить в моем доме. А Лили… Лили наверняка видела десятый сон в соседней комнате, но будить её было нельзя.

Я быстро оделся - темные брюки, простая рубашка, куртка. Обувь выбрал с мягкой подошвой.

Выходить через дверь — риск. Скрипнет половица, щелкнет замок — и Тэйн уже будет стоять в коридоре с вопросом «Куда это вы собрались, молодой господин?». Оставалось окно. Второй этаж. Для обычного человека - проблема. Для мага с «Гуттаперчивостью» и начатками пространственной магии - разминка.

Я бесшумно открыл створку. Ночной воздух ударил в лицо. Внизу - сад, темные кусты.

— Не подведи, тело, — прошептал я и скользнул на карниз.

Спуск занял секунды. Прыжок, перекат по траве, рывок к забору. Я перемахнул через ограду, как заправский вор, и растворился в переулках.

*****

Заброшенный квартал оправдывал своё название. Здесь пахло сыростью, плесенью и безнадегой. Дома стояли с заколоченными окнами, крыши просели.

Нужный дом я нашёл быстро. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет сам по себе.

У входа меня ждали.

Валлен стоял, опираясь на трость, и смотрел на луну. Рядом возвышалась гора металла - Гратц. Лия сидела на перилах крыльца, болтая ногами.

— Ты вовремя, — заметил инквизитор, не оборачиваясь. — Хорошо.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Лия нашла след, — Валлен кивнул на девушку. — Твои подозрения насчет одноклассников подтвердились. Керрис Фольд и Леранг Шей. Они снимали этот дом.

— Они здесь?

— Нет. Они в общежитии. Но здесь они оставили… своих питомцев.

Валлен повернулся ко мне. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора.

— Я позвал тебя не просто так, Рен. Я хочу понять, насколько крепка твоя решимость. Ты согласился стать нашими глазами. Но готов ли ты видеть то, на что мы смотрим каждый день? Готов ли ты увидеть истинную мерзость?

— Я видел труп с вырванным горлом, — напомнил я.

— Это были цветочки, — усмехнулся Гратц, снимая с пояса молот. — Сейчас будут ягодки. Гнилые.

— Лия, Гратц — в подвал, — скомандовал Валлен. — Рен, ты с ними. Я проверю периметр и соседний дом. Там тоже фонит.

Мы вошли внутрь.

Запах ударил в нос сразу. Это была не просто вонь. Это был густой, почти осязаемый смрад разложения, смешанный с чем-то сладким, приторным и химическим. Меня замутило.

Полы скрипели под тяжелыми шагами Гратца. Лия двигалась бесшумно, как призрак.

Мы подошли к двери в подвал. Гратц вышиб её пинком, и из темноты пахнуло так, что у меня заслезились глаза.

— Вниз, — буркнул паладин, зажигая на навершии молота магический огонь.

Лестница была хлипкой, гнилой, покрытой какой-то слизью. Я спускался последним, стараясь не касаться стен.

В подвале было просторно. И отвратительно. В центре помещения, среди начерченных на полу бурых рун, висел… кокон.

Огромный, пульсирующий шар, слепленный из плоти. Мясо, кожа, сухожилия — всё это было сплетено в единую массу, которая медленно сокращалась, как живое сердце. По поверхности кокона бегали черные вены, в которых перекатывалась какая-то жидкость.

— Дедушка Нургл был бы доволен, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Картинка из игры всплыла в памяти — локация «Гниющие Сады». Но там это были истории в книгах. А здесь…

— Это сделано из людей, — голос Гратца был лишен обычного веселья. Он звучал глухо и зло. — Замученных. Части тел. Они сшивали их магией и кормили своей дрянью.

— Не подходи близко, — предупредила Лия. — Оно может быть заразным.

— Жечь, — сказал Гратц.

Он поднял руку. С его ладони сорвался сгусток белого пламени — чистого, очищающего. Огонь ударил в кокон. Плоть зашипела, пошел черный дым. И вдруг изнутри раздался звук.

Писк. Мерзкий, тонкий, пронзительный визг, переходящий в человеческий крик.

Кокон лопнул. Я отшатнулся.

Внутри, в слизи и ошметках, лежала девушка. Прекрасная, обнаженная, с длинными золотыми волосами. Её кожа сияла чистотой, глаза были полны слез.

Она протянула ко мне руки.

— Помогите! — закричала она. Голос был чистым, звонким, полным отчаяния. — Пожалуйста! Они засунули меня сюда! Инквизиторы! Это они сделали! Они хотят убить меня ради ритуала! Спасите!

Я замер. Мозг отказывался понимать происходящее. Красавица в куче гнилого мяса? Инквизиторы?

Гратц нахмурился, огонь в его руке дрогнул. Даже Лия замерла. Что они видят?

Это… наваждение, — понял я. Должно быть наваждение.

«Аура Исповедника», — мысленно приказал я. — «Покажи мне правду». Я направил силу ауры на девушку. Волна невидимого света накрыла её.

— НЕТ! — взвизгнула она, и её голос сорвался на рык.

Картинка поплыла, как воск на огне. Прекрасное лицо исказилось, потекло. Кожа лопнула, обнажая серые мышцы и гниющие кости. Золотые волосы превратились в пучки серой пакли.

Через секунду передо мной лежало чудовище. Гротескное тело, сшитое из кусков, с гниющим лицом и пастью, полной острых, как иглы, зубов.

— ЖГИ! — заорал я.

Гратц не заставил себя ждать. Поток пламени накрыл тварь снова. Она завизжала — уже не человеческим голосом, а звуком трущегося металла - и начала рассыпаться в пепел.

Я развернулся и бросился к лестнице. Вылетел на улицу, вдохнул свежий воздух… и меня вывернуло наизнанку. Желудок скрутило спазмом. Я стоял, уперевшись руками в колени, и кашлял, пытаясь выплюнуть этот запах, этот образ, этот ужас.

— С почином, — раздался спокойный голос рядом.

Я вытер рот рукавом и поднял голову. Валлен стоял в паре шагов и протягивал мне флягу.

— Вода. Прополощи рот.

Я жадно отпил, сплюнул, отпил снова.

— Вы знали, — хрипло сказал я. — Знали, что там.

— Предполагал, — кивнул он. — Это «Мясная кукла». Низшая форма демонического конструкта. Любит играть на жалости. Поздравляю, Рен. Ты прошёл проверку. Ты не дрогнул и увидел суть. Теперь я в тебе уверен.

— Рад стараться, — просипел я. — Куда теперь?

— В общежитие Академии. Керрис и Леранг. Мы должны взять их сейчас. Пока они не поняли, что их тайник уничтожен.

Гратц вышел из дома, отряхивая латы от пепла.

— Всё чисто, шеф. Горит ярко.

Затем он обратился ко мне.

— Рен, — Гратц сделал странный жест и вытащил из ниоткуда… сверток. — Держи.

— Что это?

— Твой рабочий костюм. Не можешь же ты пойти в общагу своим лицом светить.

Я развернул сверток. Это был плащ. Темный, плотный, с глубоким капюшоном. И маска.

Маска чумного доктора. Длинный загнутый клюв, пустые глазницы, закрытые темным стеклом. Кожаная, потертая, жуткая.

— Серьёзно? — я поднял бровь. — Маска? Мы что, в театре?

— Эй! — обиделся Гратц. — Устрашение и анонимность. К тому же, я не только щит инквизитора, я еще и его сумочка с вещами. У меня там и для бала платье найдется, если надо.

— Надевай, — приказал Валлен. — Тебе нужно скрыть личность. Ты будешь отыгрывать молчаливого дознавателя.

Я натянул маску. Мир стал темнее, запахи приглушились (видимо, фильтр).

— А голос? — спросил я. Мой голос из-под маски прозвучал глухо, с металлическим скрежетом. — Оу… Вопрос снят.

— Артефакт, — пояснил Валлен. — Идем.

*****

Общежитие Академии спало. Или делало вид.

Комендант, заспанный мужчина в халате, выскочил нам навстречу, готовый ругаться, но увидев Валлена и его знак, поперхнулся воздухом.

— Инквизиция?.. Но… по какому праву…

— По праву защиты Империи, — тихо сказал Валлен, проходя мимо. — Сидите тихо и никого не выпускайте.

Мы поднялись на третий этаж. Коридоры были пустыми, только тусклые магические светильники отбрасывали длинные тени.

Впереди послышались голоса.

Парень и девушка. Стояли у окна, выясняя отношения. Классическая ночная драма в общаге.

— Да я люблю тебя! — шептала девушка, хватая парня за рукав пижамы. — Зачем ты так?

— Отстань! — шипел парень. — Ты меня достала! Я не люблю тебя! Всё, конец! Если ты не отстанешь, пусть меня хоть Инквизиция заберет, лишь бы подальше от тебя!

В этот момент мы вышли из-за поворота.

Валлен в строгом черном. Гратц — гора металла с молотом. Лия — тень. И я — фигура в плаще с маской чумного доктора.

Парень повернул голову. Увидел нас. Его глаза стали размером с блюдца.

— Инквизиция… — пискнул он.

И рухнул в обморок. Просто стек по стене, как мешок с мукой.

Девушка вскрикнула, но не убежала. Она раскинула руки, закрывая собой лежащего парня, и посмотрела на нас с отчаянной решимостью.

— Не отдам! — закричала она, и по её щекам текли слезы. — Он дурак, но он мой! Я его люблю! Не трогайте его!

Мы прошли мимо. Валлен даже не замедлил шаг.

Я, проходя мимо дрожащей девчонки, не удержался. Повернул к ней свой клюв и проскрежетал измененным голосом:

— Инквизиция бдит. Цените свои чувства.

Гратц за моей спиной хрюкнул, сдерживая смех. Девушка разрыдалась в голос, упав на грудь своему бесчувственному возлюбленному.

— Жестоко, — шепнула Лия.

— Зато запомнят, — ответил я.

Мы подошли к нужной двери. Комната 304.

— Они живут вдвоем? — удивился я шепотом. — Я думал, у всех одиночные.

— Только у аристократов, — пояснил Валлен. — Обычные студенты живут парами. Экономия места.

В коридоре послышался топот. К нам бежал ректор Академии. Старик в ночной мантии, с растрепанной бородой, но с посохом в руке.

— Что здесь происходит?! — задыхаясь, крикнул он. — Валлен! Ты не имеешь права врываться в мою Академию посреди ночи! Это нарушение хартии!

— У нас ордер на устранение демонической угрозы, — спокойно ответил Валлен.

— Какой угрозы?! Это студенты! Дети!

В этот момент я услышал звук.

Дзынь.

Как будто лопнула струна. Громко, отчетливо, прямо внутри головы. Звук оборвавшейся жизни.

Моя «Аура Исповедника» взвыла, чувствуя всплеск смерти.

— Там что-то происходит! — крикнул я. — Быстрее!

Гратц не стал ждать приказа. Он с размаху ударил ногой в дверь. Замок вылетел вместе с куском косяка. Дверь распахнулась.

Мы ворвались внутрь.

В комнате горел свет. Было тихо. Слишком тихо.

Две кровати. На каждой лежало тело.

Керрис Фольд. Леранг Шей.

Они лежали на спинах, уставившись остекленевшими глазами в потолок.

И у обоих было разорвано горло.

Та же картина. Кровавое месиво вместо шеи. Мало крови на простынях.

— Опоздали, — констатировал Валлен, подходя к телам. — Зачистка. Кто-то обрубает концы.

Я стоял в дверях, глядя на мертвых одноклассников, и чувствовал, как под маской по лбу течет холодный пот. Тот, кто убил мужчину в переулке. Тот, за кем прибирала стража. Он добрался и сюда. Прямо в сердце Академии.

И он на шаг впереди.

Глава 15

Я смотрел на трупы, и по спине бежал холодный пот.

Керрис. Леранг.

Они были мертвы, но… «Аура Исповедника» продолжала сходить с ума. Она не успокоилась после их смерти. Наоборот, сигнал тревоги в моей голове превратился в надрывный вой сирены.

Опасность. Опасность. Не подходи.

Валлен сделал шаг к кроватям, чтобы осмотреть тела. Гратц уже заносил ногу, чтобы перешагнуть через обломки двери.

— Стойте! — рявкнул я.

Голос из-под маски прозвучал как скрежет металла по стеклу.

Инквизитор замер.

Я почувствовал это. Резкий всплеск маны. Гнилостной, черной, концентрированной до предела. Она исходила не от убийцы, который мог прятаться в шкафу. Она исходила от тел.

Вздувшиеся животы мертвецов вдруг дернулись. Кожа на их шеях натянулась, становясь прозрачной, и под ней забурлила черная жижа.

— Назад! — заорал я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. — Это ловушка!

Интуиция сработала быстрее разума. Я не думал о том, как это объяснить. Я просто действовал.

Валлен и Гратц начали отступать, но было поздно. Тела Керриса и Леранга лопнули.

Не как воздушные шарики. Как перезрелые фрукты, начиненные взрывчаткой.

Я выбросил руку вперед.

— Пространственный Барьер!

Это было не учебное заклинание. Я вложил в него всё, что у меня было. Всю ману, весь страх, всё желание выжить.

Воздух перед нами сгустился, стал твердым, как стекло. Прозрачная стена возникла за долю секунды до того, как волна черной гнили, костей и проклятой плоти ударила в неё.

БА-БАХ!

Звук был глухим, влажным, но ударная волна была чудовищной.

Мой щит выгнулся. Я почувствовал, как трещат кости в предплечье, удерживающем структуру заклинания. Черная жижа расплескалась по невидимой преграде, шипя и разъедая саму ткань пространства.

— Держи! — прорычал Гратц, падая на колено и закрываясь щитом.

Барьер не выдержал полностью. По краям, там, где моя концентрация ослабла, просочились брызги.

Валлена отбросило к стене ударной волной. Лию сбило с ног. Гратц принял на себя часть осколков, и я услышал, как зашипел металл его доспеха.

Комнату разнесло. Стены покрылись трещинами, штукатурка посыпалась дождем. Окно вылетело вместе с рамой наружу. Спустя мгновение все прекратилось.

Я опустил руку, тяжело дыша. Щит развеялся.

В комнате воняло так, что хотелось вырвать легкие. Стены, пол, потолок — всё было покрыто слоем черной, кислотной слизи.

— Проклятье… — прохрипел Гратц, поднимаясь. На его наплечнике дымилась вмятина, металл почернел. — Едкая дрянь.

Лия молча поднялась, держась за плечо. Её серый костюм был прожжен в нескольких местах, на коже виднелись красные ожоги.

— Все живы? — голос Валлена был спокойным, но ледяным. Он отряхивал сюртук от пыли.

— Живы, — буркнул Гратц. — Спасибо нашему «помощнику». Если б не щит, нас бы сейчас со стен соскребали.

В коридоре послышался топот. Крики.

Взрыв разбудил всё общежитие. Двери распахивались, в коридор высыпали перепуганные студенты в пижамах и ночных рубашках.

— Что случилось?!

— Это демоны?!

— Пожар!

Ректор, который все это время стоял в коридоре, был бледен как смерть, но среагировал мгновенно.

— Всем назад! Не подходить! — его голос, усиленный магией, перекрыл шум. — Старосты, увести младшие курсы! Это… учебная тревога! Неудачный эксперимент!

— Эксперимент? — язвительно переспросил Валлен, поднимаясь с пола. — С трупным ядом и проклятием пятого круга? Оптимистично, ректор.

— Валлен! — старик пробежался по нам перепуганным взглядом. — Мои студенты…

— Твои студенты были бомбами, — отрезал инквизитор. — Гратц, Лия — вы ранены. Нам нужны целители. Срочно.

— Я вызову своих, — ректор уже доставал кристалл связи.

— Нет, — Валлен поморщился. — Мы едем в Церковный Госпиталь.

— В Церковный Госпиталь?! — возмутился ректор. — Вы в своем уме? Мои целители — лучшие в регионе! Профессор Алдус справится с любым проклятием! Не смейте увозить пострадавших, пока их не вылечат!

Валлен хотел возразить, но Гратц покачнулся.

— Шеф, — пробасил он, — жжет, зараза. Прямо под кожу лезет. Может, пусть местные посмотрят? Пока мы доедем, я уже прожарюсь до корочки.

Валлен скрипнул зубами.

— Хорошо. Зови своих коновалов. Но чтобы всё было под моим контролем.

В этот момент толпа студентов расступилась.

По коридору шла Она.

Эмили Лин.

Она была в простой белой ночной сорочке, наспех накинув на плечи шаль. Волосы распущены, босые ноги касаются холодного пола. Вокруг неё, даже в этом хаосе, словно светился мягкий ореол.

Святая.

Она остановилась в паре метров от нас. Её ноздри трепетали.

— Тьма… — прошептала она. Её глаза расширились, глядя на черную слизь в комнате. — Здесь была Тьма.

А потом она перевела взгляд на меня.

Я стоял в плаще и маске чумного доктора, стараясь слиться со стеной. Но Эмили смотрела прямо мне в глаза, сквозь темные стекла маски.

Она сделала шаг ко мне.

— Свет… — выдохнула она. — Я чувствую… такой чистый Свет.

Чёрт.

Моя особенность. «Святой Защитник». Даже под личиной, даже под слоями одежды — она резонировала с ней. Родство даров. Она чувствовала во мне не Рена Химуру, а того, кто носит частицу той же силы, что и она.

— Кто вы? — она протянула руку. — Я чувствую, что мы…

Я шагнул в сторону, прячась за широкую спину Гратца.

— Не подходи, девочка, — прорычал паладин, хотя ему явно было больно. — Тут зараза. Испачкаешь ножки.

— Я могу помочь! — воскликнула Эмили, переводя взгляд на Валлена. — Господин Инквизитор! Я чувствую остаточные эманации! Я могу… я могу попробовать очистить комнату! Магией Благословения!

Валлен посмотрел на неё, как на надоедливую муху.

— Очистить? — переспросил он ядовито. — Чтобы уничтожить следы магии убийцы? Чтобы стереть уникальную сигнатуру проклятия, по которой я мог бы найти того, кто это сделал?

— Но… я хочу помочь! — растерялась она. — Я же Святая! Я должна бороться с Тьмой!

— Ты должна учиться, — отрезал Валлен. — А без обучения ты так и будешь полезна только для того, чтобы искать женские трусы по общежитиям.

Толпа студентов ахнула. Кто-то прыснул.

Лицо Эмили залила краска. Стыд, гнев, обида.

— Вы… вы грубиян! — выкрикнула она, и в её глазах заблестели слезы. — Я просто хотела…

— Уходи, — Валлен отвернулся от неё. — Ректор, уберите гражданских.

— Подождите! — Эмили не унималась. Она увидела ожоги на руке Лии. — Вы ранены! Тьма коснулась вас! Позвольте мне проверить… Я могу исцелить…

Она потянулась к Валлену, её руки засветились мягким светом.

Инквизитор даже не дернулся. Он просто проигнорировал её, продолжая смотреть на вход в общежитие.

— Где, демоны их побери, стража? — спросил он в пустоту.

Эмили замерла с протянутой рукой. Её проигнорировали. Публично. Жестко.

Она сжала кулаки, свет погас. Резко развернувшись, она бросилась прочь сквозь толпу, всхлипывая.

В этот момент в коридор вбежали медики в белых мантиях, а следом за ними — тяжелая поступь кованых сапог.

Хан Рим. Глава боевого факультета.

Он был без доспехов, в тренировочном костюме, но с огромным двуручным мечом на плече.

Увидев разгром, он присвистнул.

— Весело у вас тут, — пробасил он.

Его взгляд упал на Валлена.

— Валлен, — кивнул он сухо.

— Рим, — так же холодно ответил инквизитор.

Между ними пробежала искра. Старые знакомые? И явно не друзья.

— Эти ребята займутся ранеными, — Хан кивнул на медиков, которые уже колдовали над Гратцем и Лией. — А я покараулю эту дыру. Чтобы никто лишний не влез. И не вылез.

— Буду признателен, — процедил Валлен. — Ректор! Мне нужны все студенты этого этажа и их однокурсников. Сейчас же.

— Сейчас глубокая ночь! — взмолился ректор. — Они напуганы! Давайте дождемся утра!

— Убийца не будет ждать утра, — отрезал Валлен. — Но… ладно. Пусть медики закончат. Утром я вернусь. И горе тому, кто попытается покинуть территорию Академии.

Внизу послышался шум, звон лат и топот.

Наконец-то. Стража.

В коридор, запыхавшись, влетел отряд городской стражи во главе с молодым капитаном. У него сбился шлем, а плащ зацепился за ножны.

— Именем закона! — начал он, пытаясь отдышаться. — Что здесь…

— О, — Валлен медленно повернулся к нему. — Явление героев народу. Вы так быстро приехали. Удивительно. Видимо на подставные дела вы реагируете оперативнее, чем на реальные угрозы.

Капитан покраснел.

— Мы… был вызов… мы сразу…

— Оцепить здание, — перебил его инквизитор, даже не глядя в его сторону. — Никого не впускать и не выпускать без моего личного разрешения. Если хоть одна крыса проскочит - пойдешь под трибунал.

Капитан вытянулся, побледнел и начал раздавать команды.

— Уходим, — тихо сказал мне Валлен. — Здесь мы закончили. Пока что.

Я вернулся в свою комнату домой, когда небо на востоке уже начало сереть.

Спрятал маску, снял плащ. Резерв маны до сих пор не восстановился - щит выпил меня до дна. Голова гудела от пережитого ужаса и запаха гнили, который, казалось, въелся в поры.

Я рухнул на кровать, не раздеваясь.

— Два трупа, — прошептал я в потолок. — Взрывающиеся мертвецы. Сектанты в Академии. Святая, которая чувствует мои крылья. И инквизитор, который знает, что я что-то скрываю.

Я закрыл глаза.

До рассвета оставалось от силы пара часов.

— Опять не высплюсь, — простонал я, натягивая одеяло на голову. — Завтра снова практика у Хан Рима. И если я усну на занятии, он меня убьет быстрее, чем любой сектант.

Мир определенно решил испытать меня на прочность. И пока что он выигрывал по очкам.

Но я жив. Лили жива. Аша... надеюсь, спит.

Я провалился в сон с мыслью о том, что мне срочно нужно выучить заклинание «Бодрость», а если такого нет, то придумать его. Или найти кофе. Много кофе…

Глава 16

Просыпаться было настоящей пыткой. Казалось, я проспал всего пару минут, и теперь кто-то отчаянно трясёт меня за плечо. Всё тело ломило – особенно правую руку, которая вчера держала щит до хруста костей. В груди ощущалась пустота: манна почти не восстановилась, будто внутри дыра от выгоревшей магии. Голова гудела тяжелым колоколом. Я приоткрыл один глаз – комната расплывалась, утренний свет резал, как лезвие.

– Рен! Рен, подъём, солнышко уже высоко! – на ухо весело прозвенел голос Лили. Она дергала меня за одеяло с таким энтузиазмом, словно это была её любимая игра. – Пожалуйста, вставай. Тебя ждать не будут!

Я кое-как собрал себя в кучу и сел, зомбически уставившись в пространство. Всё плыло. Холодные мурашки пробежали по коже, хотя комната была тёплой. Лили нависла надо мной, склонив голову набок; её светлые косы щекотали мне щеку.

– Проснулся? – Она улыбалась заботливо, но в глазах читалась тревога.

Я вместо ответа простонал что-то нечленораздельное. Примерно так, должно быть, разговаривают оживлённые мертвецы на утренней перекличке. Если бы сейчас зашёл некромант, он принял бы меня за своего призового зомби – такой же осунувшийся и бледный.

Лили тихонько вздохнула и потрогала тыльной стороной ладони мой лоб:

– Жар… Ты точно в порядке? Выглядишь ужасно, – пролепетала она, нахмурившись. – Может, тебе к лекарю? Или хотя бы отлежаться сегодня?

– Я… нормально, – сумел выдавить я, хотя горло было сухим, как песок. Сводило челюсти от зевоты, глаза не хотели открываться полностью. Нормально – в том смысле, что жив. Лекаря мне сейчас точно не хватало – вдруг определит, что у меня мана на нуле и организм истощён, начнёт расспрашивать?

Лили скептически поджала губы, но спорить не стала. Она подхватила с комода кувшин воды – я и не заметил, когда она его принесла – и плеснула воду в таз.

– Умойся хоть, герой, – пробормотала она нежно-насмешливым тоном. – А то на тебя без слёз не взглянешь.

Холодная вода ударила в лицо, когда я смочил ладони и провёл по коже. В зеркале над умывальником отразилось нечто лохматое, с красными глазами енота-перебежчика. Ну, почти человек. По крайней мере, я шевелился.

– Великолепно, – прохрипел я своему отражению. – Просто эталон свежести.

Лили фыркнула за спиной. Я заметил, что она уже одета – аккуратное школьное платьице, выглаженный передник. Её волосы заплетены, щёки румяные. Полная противоположность мне – живой укор моему состоянию.

– Я сейчас, – сказал я ей, пытаясь собрать голос в кучу. – Идём завтракать.

Вопреки разуму, тело действовало автоматически. Через несколько минут я уже спускался вниз, на ходу заправляя рубашку в брюки. Кажется, я даже натянул чистый камзол – или это вчерашний? Чёрт его знает. В голове стоял туман. Ноги передвигались сами собой, каждое движение – через силу, будто я был марионеткой на тросах.

В столовой меня ждала еда… и неожиданность. У дверей чинно замерла служанка с подносом. Только это была не та служанка. На меня смотрела круглолицая девушка лет двадцати, с заспанными глазами, в простом чёрном платье и белом чепце. Обычная горничная.

Я неожиданно почувствовал лёгкое облегчение. Вчера по утрам меня встречала другая – высокая молчаливая женщина, в присутствии которой воздух словно вибрировал от скрытой магии. От неё у меня всегда внутри что-то напрягалось, как при близости хищника. Сегодня же никакой напряжённой ауры в комнате не ощущалось. Просто утро, просто прислуга, просто завтрак. Я даже не сформулировал толком эту мысль – полусонное сознание только отметило: что-то изменилось.

Лили усадила меня за стол и сама плюхнулась рядом, подперев подбородок ладонью. Видимо, хотела присмотреть, чтобы я не уснул лицом в тарелке.

– Молочной каши? – спросила служанка тихо.

– Ага… спасибо, – пробормотал я. Аппетита не было, но желудок ныл от голода. Я мог и не помнить, как добрался до кровати, но свой шёпот в ночи помнил отчётливо: «Два трупа… взрывающиеся мертвецы…» С этими мыслями уснуть – удовольствие сомнительное. Неудивительно, что на еду сейчас хотелось смотреть примерно так же, как на тухлый кокон из подвала.

Однако тело брало своё. Пока Лили болтала о чём-то – кажется, о новостях из Школы или о том, что, может, сегодня к нее первое занятие – я машинально ел. Ложка за ложкой. Тёплая каша казалась безвкусной, как мокрый картон, но желудок принял её с благодарным урчанием. На языке почти не чувствовалось сладости мёда и фруктов – видимо, вкусовые рецепторы тоже ещё не проснулись. Или умерли вместе с остатками моей бодрости.

Я жевал, кивал на автопилоте, время от времени выдавая нейтральные “угу” в ответ Лили. Она, кажется, жаловалась на строгого преподавателя по этикету или на то, что еще – до меня доносились отдельные слова, но суть ускользала. Я словно смотрел со стороны на себя: вот я, полуживой, ковыряюсь в тарелке, пока рядом щебечет девочка. Картина маслом: «Утро после дурной ночи».

– Рен? – Лили осторожно тронула мою руку. – Ты меня слушаешь?

– М-м? – Я заморгал, возвращаясь в реальность. Еда в желудке немного прояснила голову, но веки всё равно были тяжелее свинца. – Извини… Кажется, замечтался.

Она укоризненно покачала головой и вдруг, наклонившись ближе, прошептала:

– Мне Тэйн утром сказал, что в мужском общежитии была какая-то заварушка. Ты ничего не слышал ночью?

Я чуть не поперхнулся. Вот это вопрос. Слышал? Я был самой этой заварушкой. Правда, в маске и плаще. Тэйн – управляющий нашего дома – видимо, уже пронюхал новости. И поделился с Лили. Чёрт. Надо быть осторожнее.

– Нет, спал как убитый, – с усилием произнёс я, стараясь улыбнуться самым беззаботным видом. Фраза прозвучала двусмысленно, но была правдой: “убитым” я себя и чувствовал. – Что там случилось?

Лили прищурилась, ловя мой тон, но всё же ответила:

– Говорят, двое студентов погибли. Ночью, в своей комнате… – Она сглотнула. – И вроде бы замешаны демоны. Но официально ничего не объявляли. Просто по Академии слухи.

Я изобразил умеренное потрясение: нахмурился, выдохнул:

– Демоны, в общежитии? Бред какой-то…

Внутри неприятно ёкнуло. Новости уже расползаются. И насколько искаженные? Если все пронюхают про “демонов в Академии”, поднимется паника. А там и до Императора слухи дойдут… хотя, куда уж дальше – Инквизиция это устроила взрыв в академии.

– Наверняка преувеличение, – добавил я, покачав головой. – Может, взрыв какого-нибудь нелегального зелья. Знаешь студентов – начитались запретных рецептов…

Лили пожала плечами, но глаза её оставались тревожными. Она явно сомневалась. И – если честно – не верила мне. Но к расспросам не вернулась, лишь пробормотала:

– Ладно… Надеюсь, скоро прояснится.

Мы уже почти доели, когда в дверях появилась всё та же новая служанка. Девушка переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока я замечу её. По этикету слуга не должен вмешиваться, пока хозяин за столом, но эта выглядела нервной.

– Что такое? – Я отставил чашку с остывшим чаем. В горле першило, кофе здесь нет, так что приходилось довольствоваться слабым чаем. Хотя сейчас мне бы подошёл какой-нибудь эликсир бодрости… или удар молнии.

– Простите, молодой господин, – робко произнесла служанка. – Вас… э-э… просили пройти в комнату связи. Ваш отец на связи и желает говорить с вами.

Ложка выпала из моих пальцев и звонко ударилась о тарелку. Даже Лили замолкла на полуслове. Отец? Снова?

Я сглотнул. Сердце ухнуло куда-то вниз. Позавчера – срочный вызов, и вот опять. Мы действительно теперь созваниваемся чаще, чем раньше. Что же стряслось на этот раз? Или… он уже знает о ночном кошмаре? Нет, вряд ли так быстро. Но всё возможно: у графа Химуры длинные руки и вездесущие уши.

Лили смотрела на меня испытующе. Я поспешно поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Впрочем, хотя бы голова чуть прояснилась от новости – адреналин делает свое дело.

– Иду, – бросил я служанке.

Она кивнула и юркнула обратно. Лили резко вскочила тоже:

– Я с тобой, – выпалила она и тут же прикусила губу, словно сказала лишнее. – То есть… э… моральная поддержка?

– Н-не, – я покачал головой, стараясь выглядеть спокойным. Желудок мгновенно свело от предчувствия неприятного разговора. – Спасибо, Лил, но всё нормально. Это недолго.

Лили явно не хотелось оставлять меня одного, но она послушно села обратно, нервно теребя скатерть. Ещё бы – прошлый разговор с отцом закончился тем, что она разнимала нас, когда я чуть не улетел кувырком от отцовского пинка. Да… было дело, мой протеже умел развлекаться. Но сейчас отец далеко, физически не достанет. Эмоционально – вполне.

Я вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь столовой. На мгновение привалился затылком к прохладной стене, прикрыв глаза.

– Ну погнали, – прошептал я себе под нос, мобилизуя остатки сил. – Раунд два.

Я зашёл внутрь комнаты. Отец уже был там — в виде голубоватой голограммы. Он сидел всё в той же позе, что и прошлой ночью, словно и не ложился спать..

Сердце колотилось где-то под горлом. Дыши, Рен, дыши. Всё нормально. Отец просто хочет узнать, пережил ли я очередную авантюру. И сколько свиданий с инквизитором у меня на счету.

– Приветствую, отец, – я выдавил официальное приветствие, стараясь держаться прямо. Спина тут же отозвалась ноющей болью – видимо, ударной волной приложило сильнее, чем я думал.

– Рен, – граф Химура кивнул. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Лишь едва заметный прищур. – Рад, что ты оперативно вышел на связь.

Я кивнул в ответ, сглотнув ком. Во рту пересохло, как будто я ел мел. Первым делом отец, разумеется, оценивал мою кондицию: взгляд скользнул сверху вниз, задержался на помятом воротнике рубашки, взъерошенных волосах, возможно – на осунувшихся щеках.

— Выглядишь паршиво, — констатировал он. — Как самочувствие?

Более нежной родительской заботы мир не видывал. Я криво усмехнулся и пожал плечами:

– Немного приболел, отец. Ничего серьезного.

Это было одновременно правдой и ложью. Вирусом тут и не пахло – а вот симптоматика похмелья после магического перегруза налицо.

– Понятно, – граф чуть склонил голову. – Тогда постарайся сегодня отдохнуть. Нагрузки при обучении – дело хорошее, но меру знать нужно.

Я моргнул. Это что, совет аккуратнее тренироваться? От отца такое услышать – нонсенс. Впрочем, тон у него был скорее нейтральный, чем сочувствующий, так что, возможно, меня просто вежливо пожурили: “не доводи себя до больнички, сынок”.

– Да, отец, – кивнул я, сцепляя руки за спиной, чтобы не выдать дрожь в пальцах.

Отец продолжал разглядывать меня через кристалл. На секунду повисло молчание. Я кашлянул, собираясь с духом:

– Кстати… За последний месяц поговорили больше, чем за весь прошлый год, верно?

Губы отца дрогнули в слабой тени улыбки. Или мне показалось?

– Ты стал слишком часто влипать в неприятности, – сухо заметил он. – Вот и беседуем.

Я вытянул лицо в самое невинное выражение:

– Неприятности сами липнут. Я ни при чём.

– Конечно, – он хмыкнул, но глаза оставались холодными. – Расскажешь, какие ещё приключения тебя настигли на сей раз?

Вопрос прозвучал обыденно, но я уловил подводное течение. Отец явно что-то знал – или догадывался. Я натянул на лицо легкую маску удивления:

– Что вы имеете в виду? Всё в порядке.

Граф чуть приподнял бровь:

– Надеюсь. Поэтому и спрашиваю: как спалось?

Внутри всё екнуло. Вот мы и подходим к главному, да? Я сделал вид, что прочищаю горло, отводя взгляд:

– Спалось… хорошо, – ответил я, стараясь не моргать. – Несмотря на простуду.

Отец тихо цокнул языком, как учитель, услышавший отговорку двоечника:

– Правда? Рад слышать. Значит, ночная прогулка пошла на пользу?

Моё сердце пропустило удар. Тень похолодела на стене. Я медленно вернул взгляд на отца, стараясь изобразить полнейшее недоумение:

– Прогулка? Боюсь, не понимаю…

Отец качнул головой, издавая короткий смешок. В этом звуке не было веселья – только предупреждение.

— Вот как? — отец чуть приподнял бровь. — Странно. А вот у Тэйна, бессонница. Старик ворочался всю ночь. И был крайне удивлен, увидев, как сын графа прыгает из окна второго этажа, словно заправский вор, и исчезает в темноте.

Меня будто холодной водой окатили – похлеще утреннего умывания. Тэйн… Чёрт возьми, Тэйн, старый пес, ты не спал?! Видимо, управляющий что-то подозревал и решил бодрствовать. И, конечно, засёк мой эффектный выход с окна и последующий паркур через забор.

Пару секунд я панически переваривал информацию, похолодев от мысли, что отец мог потребовать объяснений прямо сейчас. Но, как всегда, мой мозг родил идею на бегу – глупую, но хоть какую-то.

Я изобразил крайне смущённый вид – даже щеки попытался сделать красными, представив что-нибудь стыдное. Затем виновато опустил глаза:

– Эм… Да, про это, – пробормотал я. – Видишь ли… я последовал твоему совету, отец.

Отец прищурился ещё сильнее:

– Моему совету?

— Помнишь? Ты говорил, что если мне «приспичит», то лучше сходить к профессионалам, чем позорить семью в общежитии. Ну я и... сходил. К проститутке.

Повисла звенящая тишина. Я рискнул поднять взгляд. Граф Химура смотрел на меня – и его лицо медленно менялось. Суровая маска дала мелкую трещину – в уголках рта промелькнуло что-то похожее на улыбку, а глаза прищурились не от гнева, а скорее от… неожиданного веселья?

– Ха! – Отец коротко хохотнул. — Вот как?

— Похвально. И сколько нынче берут девицы за утешение юных графов?

– Тысячу золотых, – выпалил я, стараясь не моргнуть.

Если бы я сейчас сказал, что на улице идёт дождь из лягушек, отец удивился бы меньше. Он моргнул раз, затем второй. Взгляд встретился с моим – и я еле удерживал лицо кирпичом.

И вдруг граф громко и раскатисто рассмеялся. Настолько искренне, что эхо прокатилось по комнате связи. Я вздрогнул. Смех отца – редкое явление, как солнечное затмение. И обычно означает, что кому-то скоро конец. Но в данном случае он смеялся именно над фразой, это точно.

– Тысяча золотых? – наконец выговорил он, отсмеявшись. – Рен, за эти деньги ты мог бы снять весь бордель на ночь, вместе с охраной, едой и музыкантами! Тебя безбожно надули, сын мой.

Я скромно потупился:

– Ну… наверное. Я не интересовался рыночными расценками... – пробубнил я себе под нос.

Отец качал головой, вытирая воображаемую слезу смеха с уголка глаза.

– Ах, Рен… – вздохнул он, и на мгновение в голосе послышалось что-то отцовское, почти тёплое. – Знаешь, рад даже, что ты не вдаёшься со мной в подробности своих отношений с Инквизицией.

Улыбка сползла с его лица, словно её и не было. Я внутренне напрягся, но виду не подал, только пальцы непроизвольно сжались в кулак. Сейчас будет “но”. Я его прямо услышал в повисшей интонации.

– Но… – действительно, отец сделался серьёзным. – Несколько моментов нужно прояснить. Без деталей, если хочешь.

Я кивнул едва заметно. Сердце снова пустилось вскачь.

– Прежде всего, – граф слегка подался вперёд, словно пытаясь разглядеть меня лучше, – одна из служанок доложила мне странную вещь. Будто у тебя появился медальон. Очень… специфический.

Секунда – и до меня дошло. Я непроизвольно дёрнулся, как от удара тока, и прижал ладонь к груди, туда, где под рубашкой на шнурке висел злополучный кристальный медальон Инквизиции. Чёрт. Чёрт! Я же совсем забыл о нём – не снял перед сном, да и утром тоже. Он сейчас скрыт под одеждой, но, видимо, когда я наклонялся за столом, Лили или служанка могли заметить цепочку.

– Не смотри так, – холодно заметил отец, увидев мой гневный взгляд. – Никто не копался в твоих вещах специально. Служанка просто прибиралась в комнате и увидела медальон. Испугалась – и правильно сделала.

Я сжал зубы так, что они едва не заскрипели. Конечно. Стоило догадаться, что оставлять артефакт Инквизитора среди белья – идея плохая. Тем более, если в доме шпионят даже стены.

– Это… – начал я резко, но осёкся, подбирая слова. Сказать, что медальон – просто игрушка? Или приз от инквизитора за хорошее поведение? Ха, было бы забавно. – Это сувенир, – процедил я наконец. – Подарок на память.

Граф тихо фыркнул:

– На память? Инквизиторы раздают такие подарки на память?

– Иногда, – буркнул я. – Если сильно впечатлишь их своими талантами.

Отец окинул меня долгим взглядом. Да уж, я, кажется, ляпнул лишнего. Но отступать поздно. В конце концов, не могу же я признаться, что работаю на Инквизицию внештатным масконосцем?

– Послушай, – вдруг спокойно сказал отец, – меня не столько беспокоит сам артефакт, сколько то, что ты продолжаешь лезть на рожон. Поэтому я принял меры.

– Меры? – Я нахмурился. Уже догадываясь, что за меры, но надеясь, что это не то, о чём я думаю.

– Не злись, – остановил он мой зарождающийся протест ледяным тоном. – Это вынужденная необходимость. У меня теперь есть люди поблизости от тебя. Они немного присматривают, чтобы мой единственный сын не влип окончательно в историю, которая может стоить ему жизни. Или репутации.

Я раскрыл было рот возмутиться, но осёкся. Люди присматривают. Значит, слежка. Чёрт побери, отец окружил меня тайной стражей, точно я девица-невеста под угрозой похищения. С одной стороны – злость всколыхнулась, как они посмели рыться в моей жизни без спроса?! С другой… стало как-то даже теплее внутри. Странно, я знаю. Но в его сухом объяснении слышалось настоящее беспокойство. Настолько, насколько граф Химура вообще способен беспокоиться, кроме как о делах империи и рода.

– Ты злишься, – заметил отец, наблюдая, как у меня изменилось выражение лица. – Но пройдет время – сам скажешь спасибо. Лучше пусть тебя вовремя вытащит мой человек из передряги, чем потом отправлять свиту плакальщиков.

– Отец… – Я выдохнул, пытаясь взять эмоции под контроль. Чего я хочу? Чтобы он отменил слежку? Бесполезно. И – крамольная мысль – может, и правда пусть будет. Нынче за каждым углом мерещатся то демоны, то городская стража с кривыми рожами, то фанатики. Одному отбиваться тяжеловато. – Хорошо. Я понял.

Отец кивнул удовлетворённо, будто заключил выгодную сделку.

– Прекрасно. Рад, что здесь мы нашли взаимопонимание.

Я криво усмехнулся. Какое уж тут понимание… Но хотя бы скандала не вышло. И то хлеб.

– Теперь к сути, – граф слегка сменил позу, заложив одну руку за борт сюртука. Проекция повторила жест с идеальной четкостью. – Расскажи, как продвигается ваше… общение с Инквизицией.

Я запоздало понял, что он использовал множественное число. Ваше общение – значит, он предполагает, что не я один контактировал с Валленом? Или что за мной впряглись ещё и друзья? Надеюсь, не подумал на Лили.

– Особо нечего рассказывать, – осторожно ответил я. – Господин Валлен занят расследованием убийства в городе, я лишь предоставил ему известные мне сведения. Так, по мелочи…

– Ага, – отец усмехнулся уголком губ. – Сведения. Интересно, какие сведения мог предоставить студиозус по демоническим выходкам?

Я почувствовал, как уши начинают гореть. Ну, например, что двое моих однокурсников – демонисты, а я это вычислил носом. Но вслух сказал другое:

– Слухи, – я пожал плечами. – Ходили слухи о темных делишках некоторых студентов. Я передал по назначению.

Граф тихо хмыкнул:

– Ну конечно. Этим всё и ограничилось.

Я промолчал, стискивая зубы. Видимо, он надеялся, что я стану хвастать или жаловаться. Но нет, отец, не сегодня.

– Я не настаиваю на деталях, – продолжил он спустя секунду. – В конце концов, и вправду лучше мне их не знать.

Я с трудом удержал лицо. Кажется, самая страшная часть миновала.

— Инквизитор Валлен, — произнес он это имя с особым значением. — Это фигура... сложная. Его боятся даже высшие лорды Совета. Он не подчиняется никому, кроме Императора и... своей совести, если она у него есть. То, что ты связан с ним - это огромный риск для нашего рода. Мы можем стать мишенью для его врагов. А врагов у него много.

Я сглотнул. Для нашего рода значит. Вроде бы понятно – Инквизиция, копни глубже и до кого хочешь докопается. А уж если начнутся подозрения в ереси или пособничестве демонам… Графский титул не спасёт от костра.

– Я понимаю, – тихо отозвался я. – Но ты же сами говорили помогать ему во всем.

– Верно, – отец кивнул. – Риск и шанс идут рука об руку. Я хочу, чтобы ты усвоил: любой неверный шаг при Валлене может стоить тебе… нам… слишком дорого. И наоборот, завоеванное доверие – это козырь, который может пригодиться семье Химура в будущем.

– Я стараюсь не наломать дров, – пробормотал я. Это мягко говоря: я уже успел стать для Валлена чем-то средним между полезным инструментом и потенциальным подопытным. Лучше отец об этом не узнает.

Граф прищурился:

– Надеюсь. Ещё один момент. Насчёт тех студентов… Керриса и Леранга, кажется.

Я вздрогнул от звука их имён. Перед глазами на миг встали остекленевшие глаза одноклассников, в которых еще догорала тьма проклятья. И два окровавленных шрама там, где были шеи. Моргнул, прогоняя видение.

– Что с ними? – выдохнул я.

– Ты же сказал Инквизитору их имена, верно? – продолжил отец ровно. – И, как мне донесли, эти двое уже мертвы.

Холодок побежал по коже. Донесли? Уже? Кто?.. Видимо, папины “люди” не зря едят хлеб. Либо слухи долетели до него напрямую из Академии с утренними вестниками.

– Да, погибли, – признал я негромко. – Но… вроде бы не без помощи третьих лиц. То есть, кто-то их устранил.

Отец кивнул, словно именно такого ответа ждал:

– Именно. И вот, что важно, Рен. Керрис Фольд и Леранг Шей, несмотря на то что числились беспризорной мелюзгой, на самом деле – потомки одного древнего рода. Рода, который официально считался угасшим ещё сто лет назад.

Я удивленно поднял брови. В памяти всплыли фамилии: Фольд… Шей… Не припоминал ничего подобного из канона игры. Наверное, просто декорации. Но если отец обратил внимание – значит, род был знатный?

– Древний род? – переспросил я.

– Да. Один из старых северных кланов магов крови, – отец говорил отрывисто, явно зная предмет. – Считалось, что все их наследники погибли во время Демонической войны. Но, видимо, не все. Эти двое учились вместе с тобой – и никто не связывал их с прошлым. Пока не случилось… вот так.

Я передёрнул плечами. Маги крови… демоны… Старые роды. Кажется, сюжет закручивался круче, чем я думал. Это вам не школьный фестиваль огоньков.

– Ты предлагаешь… найти выживших из того рода? – спросил я осторожно.

Отец усмехнулся уголком губ:

– Предлагаю не упускать возможность. Если кто-то из этой семьи ещё есть, стоило бы установить контакт. Вдруг кто-то пережил ночь? Например, родственники. Или учитель, наставник этих несчастных. Любая ниточка.

Я внутренне содрогнулся. Контактировать с теми, кто натаскал студентов на сектантство? Звучит как план “убеди тёмного некроманта стать нашим королевским советником”. Но с папой не поспоришь – если он видит выгоду, он пойдёт по трупам, но докопается.

– Понял, – коротко ответил я. – Буду иметь в виду.

– Это пока мысли вслух, – отец отмахнулся. – Главное – ты держись подальше от тех, кто заварил эту кашу. Если инквизитор попросит тебя полезть в самое пекло – десять раз подумай, стоит ли оно того.

Запоздалый совет, учитывая, что я уже окунулся в адскую жижу по самую макушку.

– Хорошо, отец, – послушно сказал я. – Хотя отказаться от прямого приказа Инквизиции не так-то просто.

Граф тихо фыркнул:

– Уверен, твой острый язычок найдёт способ. Только не вздумай героически погибнуть, изображая из себя служителя света.

На последней фразе его глаза прищурились с каким-то странным выражением. То ли насмешка, то ли предупреждение. Будто он ожидал моей реакции.

Я почувствовал, как у меня внутри нарастает раздражение. Да, конечно, я для него всё еще мальчишка, который может наломать дров по дурости. А он – великий кукловод, переставляющий фигуры ради выгоды дома. В конце концов, когда сын сам выживает в этой мясорубке, можно и каштаны подоставать.

И тут я понял. Пора выкладывать козыри. Или хотя бы намекнуть на них. Я больше не просто студент. Я - носитель проклятого «Святого Защитника». И мне нужна помощь рода, чтобы справиться с этим, когда оно рванет.

— Отец, — сказал я медленно. — Насчет плотной связи... и потенциала. Помнишь, ты говорил про нашего предка? Рена Химуру? Того, что держал щит?

Отец нахмурился.

— Ну?

— Учительница истории сказала, что мне должно быть стыдно не знать его биографию. Я... почитал. И знаешь... мне кажется, я очень на него похож. Не только именем.

Я сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. и постучал себя пальцем по груди в районе сердца.

— У него была... специфическая особенность. Крылья. Света.

Отец замер. Он смотрел на меня через кристалл, и я видел, как краска отливает от его лица. Оно стало серым, как пепел. Его глаза расширились. Он понял.

Секунда. Две. Три.

Тишина в комнате стала звенящей.

— Ты уверен? — его голос прозвучал хрипло.

— Абсолютно, — кивнул я. — Я... чувствую это. Очень остро.

Отец закрыл глаза и глубоко вздохнул. Потом резко открыл их. В них больше не было усталости. Только жесткая, холодная решимость.

— У меня только что появились срочные дела в вашем городе, — отчеканил он. — Инспекция гарнизона переносится. Я буду у вас завтра днем. Жди меня. Никуда не лезь. И ради всех богов, Рен, держи свои «особенности» при себе.

– Ээ?.. – Я опешил. – То есть?

– То есть, – отчеканил граф, – я приеду завтра. Лично.

– П-понял… – пробормотал я растерянно. – Конечно. Буду ждать…

Но отец уже не слушал. Его силуэт в кристалле начал мерцать. Проекция поблёкшая, глаза – последний фокус яркости – были прикованы ко мне.

– Еще раз. Постарайся до моего приезда больше никуда не “гулять”, – бросил граф на прощание. – И… береги себя, Рен.

С этими словами изображение мигнуло и погасло. Кристалл снова стал просто куском минерала, отражающим моё ошеломлённое лицо.

Я стоял молча, пытаясь осмыслить произошедшее. Чувства смешались, как краски в воде: злость на отца за допрос с пристрастием, облегчение, что мне удалось отвертеться, шок от его решительных планов… и страх. Тот самый липкий страх, что канон летит под откос со свистом.

Отец приедет завтра. Лично. Голова вдруг закружилась – видимо, перенапряжение и остатки болезни взяли своё. Я вытер ладонью внезапно вспотевший лоб и пошатываясь вышел из комнаты связи в коридор. Глубоко вдохнул. Нужно успокоиться. Ещё ничего не случилось, верно? Просто мой отец сорвался с места и принесётся ко мне – очевидно, выяснять, что тут за фокусы с “предком” и прочим.

Я бы улыбнулся этой мысли – граф и беспокойство, ха-ха – но было не до смеха.

В коридоре было тихо. Солнечные лучи косо падали из высоких окон, рисуя на полу квадраты света. Всё обычно, буднично. Только моя жизнь перестала быть обычной – и будни грозили превратиться в очередное испытание.

Вдруг я заметил чье-то движение у колонны. Тонкая тень метнулась, словно белка, прячась за угол.

– Лили? – позвал я хрипло.

В ответ – тишина. Но я успел разглядеть мелькнувший подол знакомого платьица и светлую прядь. Так и есть, Лили. Стояла тут… и, похоже, подслушивала.

Я устало прикрыл глаза. Ну прекрасно. Мало мне головоломок, так ещё и Лили, как мышка, слушала мой разговор. Неужели всё? Она слышала и про “ночную прогулку”, и про медальон, и про тысячу золотых? Надеюсь, хоть часть пропустила. Хотя… Она, конечно, побежала прочь, едва я её окликнул.

– Ладно, – пробормотал я себе. – Не сейчас.

Я развернулся и нетвёрдой походкой направился обратно к лестнице, ведущей в мою спальню. Где там моё мягкое и удобное… Нет, спать нельзя! А занятия? Хан Рим же... Я глянул в окно: солнце уже встало довольно высоко. Утренние упражнения с боевым инструктором, вероятно, идут полным ходом. Ну и пусть. Сегодня я официально “приболел” – сам отцу сказал. Так что имею право завалиться обратно под одеяло хотя бы на пару часов без зазрения совести.

Но сон как рукой сняло. Я плюхнулся на край кровати, уставившись невидящим взглядом в пол. Сердце медленно приходило в норму после разговора, зато мозг разгонялся всё больше. Сюжет рушится. Иного объяснения не было. То, что этой ночью произошло, было уже перебором для предусмотренной истории. Связи и судьбы персонажей отклонялись от канона, как сбившиеся стрелки компаса.

Вот взять хотя бы Святую. Канон гласил, что вокруг Эмили Лин должен сформироваться крепкий отряд верных соратников – паладин, маг, лекарь, парочка верных друзей… И только с их помощью она пройдёт через все испытания, повзрослеет и спасёт мир от вторжения. А что сейчас? Паладин в больничке, маг ветра поссорился с ней вдрызг, остальные тоже заняты своими делами. Вчера Валлен на глазах у всей Академии уничтожил её самооценку парой едких фраз, да так, что бедная Эмили убежала в слезах. Это ли та сияющая вдохновительница, которой она должна стать? Нет. Она всего лишь напуганная девочка, которую методично ломают и ставят на место.

И что будет, если “команда героя” распадётся? Правильно, хардкорный сценарий. В той жизни, в игре, этот маршрут назывался “Путь Одиночки”. Святой приходилось прокачиваться без поддержки друзей, и чаще всего она погибала, не выдержав давления. И тогда мир летел в бездну.

Я провёл ладонью по лицу. Всё не так. Всё идёт неправильно! Я что, своими действиями спровоцировал эффект бабочки? Выломал пару деталей – и вся машина сюжета теперь расхлябано едет неизвестно куда. Да ещё и новые действующие лица, вроде Инквизитора, лезут не по сценарию.

А теперь ещё отец… Его тоже не должно было быть здесь. Но будет.

Мне стало по-настоящему тревожно. Знание будущего, мой главный козырь, стремительно обесценивалось. Чем дальше, тем больше туман перед глазами, когда я пытаюсь вспомнить “как должно быть”. Не должно было быть так вообще! Ни взрывающихся однокурсников, ни тайных родов, ни личной маски чумного доктора в моём гардеробе.

Я невесело хмыкнул. Хотел изменить некоторые события? Поздравляю, Рен, у тебя получилось. Только вместе с водой выплеснул полванны.

Но сдаваться сейчас – хуже ошибки. Я глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь прогнать липкую панику. Хорошо, пусть канон приказал долго жить. Ну и черт с ним. Это – моя жизнь теперь, а не строка кода в игре. Да, вторжение демонов не отменить – эта беда придёт по расписанию, я в этом уверен. Но значит ли это, что всё предрешено? Нет.

Я встал и подошёл к окну. Город за стенами особняка уже жил своей жизнью: вдалеке слышались шум рынка, крики разносчиков газет. Мир не знал, что над ним нависает угроза. Или знал, но не верил – обычное дело.

– Вторжение не отменить, – тихо проговорил я, глядя, как по небу плывут облака. – Но можно подготовиться к нему.

В отражении стекла я увидел собственное лицо – усталое, но упрямое. И глаза – мои глаза, в которых теперь пылал отблеск решимости. Меня трясло от слабости, рука всё ещё ныла, но в груди разгоралась упрямая злость. Если мир решил испытать меня на прочность – что ж, придётся держать удар.

– Ничего, поиграем и по твоим правилам, – усмехнулся я отражению. – Думаешь, побеждаешь по очкам? Это только первый раунд.

Я разжал кулак, даже не помня, когда стиснул его снова. Суставы хрустнули. Я почувствовал, как вместе с болью уходит и страх. Осталась только решимость. Плевать, что всё пошло наперекосяк. Значит, будем импровизировать.

На столе рядом лежал мой медальон – теперь я точно сниму его до следующего вызова, хватит с меня ожогов. Глянув на него, я вспомнил слова Валлена: “Поздравляю, Рен. Ты прошёл проверку. Теперь я в тебе уверен.”

Кто бы мог подумать – Великий Инквизитор мне доверяет, а собственной сюжетной линии я уже нет. Что ж, придется выстраивать свою. Ту, в которой выживут все, кто мне дорог. Лили, Аша… даже Эмили – пусть мы и не друзья, но я не дам миру раздавить её. Все же столько часов играл за нее.

Я отошел от окна, чувствуя, как тяжесть на плечах стала чуть легче. Усталость никуда не делась, но теперь она только злила, а не тянула на дно. Пусть судьба перемешала карты – я всё еще играю за столом. И у меня припрятан туз в рукаве.

Я ещё поборюсь. Мы все еще поборемся. И будь что будет.

И внезапно меня пробила мысль… Сегодня же допрос в академии!!!

Глава 17

В Академии стоял тихий шум - как в улье, который недавно ударили палкой.

Инквизиция работала тихо, но масштабно. Без криков, без дыма костров во дворе - по крайней мере, пока. Просто из корпусов одна за другой уходили группы студентов, и обратно они возвращались уже другими: бледнее, испуганнее, с дергающимися глазами. А иногда… не возвращались вовсе.

Меня вызвали наравне со всеми. Чтобы не вызывать лишних вопросов. Формально - обычный студиозус, формально – такой же, как остальные. На деле… ну да, если ты ночью бегал в маске с инквизитором, то ты уже давно не «как все».

Кабинет, который временно отвели под нужды следствия, был из тех, где обычно преподаватели заваливали студентов устными экзаменами и моралью. Теперь его переоборудовали для допроса: лишняя мебель убрана, шторы задернуты, на столе — только кристаллический фонарь и стопка аккуратно сложенных бумаг.

За этим столом сидел Валлен.

Без парадной мантии, в темном, почти простом камзоле, но от этого его вид был только опаснее. Рядом, как привычный антураж, стояла Лия - прислонилась к стене, руки в карманах, взгляд расслабленный, но я-то знал, что расслабленного в ней мало. И гора доспехов по имени Гратц маячила у двери, занимая полкомнаты и половину воздуха.

Дверь за мной закрылась с глухим щелчком. Я почему-то почувствовал это щелканье где-то в солнечном сплетении.

— Садись, Рен, — кивнул инквизитор.

Тон - спокойный, почти усталый. Как будто мы собрались обсудить не взорвавшихся однокурсников, а успехи в учебе.

Я сел на стул напротив. Дерево подо мной скрипнуло, мои зубы - тоже. Спина отзывалась на каждое движение, источник дрожала, как пустой кувшин, в который плеснули воды.

— Для протокола, — сказал Валлен, переплетая пальцы, — расскажи ещё раз о своих ощущениях вчера. Как именно ты почувствовал угрозу в комнате?

«Для протокола»… То есть всё, что было ночью, этого протокола будто бы не касается.

Я выдохнул и начал, как на повторении задания, которое уже отрабатывал десять раз:

— Запах был… странным. В комнате - резкий гнилостный привкус, как от мокрого погреба, где что-то дохло не один день. К тому же… — я замялся. — Было ощущение, что воздух тяжелее. И что… что-то не так. Интуиция. Как будто на тебя смотрят, но ты никого не видишь.

Я постарался говорить ровно, не спотыкаясь. Без лишних деталей. Про свои «игровые» ассоциации промолчал, не хочу раскрываться. И так слишком много лишнего уже наплёл за последние дни.

Валлен слушал, откинувшись на спинку стула. Внимательно, без перебиваний. Только пальцы правой руки постукивали по столу в размеренном ритме, не совпадающем с моим сердцебиением. Это, кстати, раздражало.

Когда я закончил, он не сразу заговорил. Секунду-другую просто смотрел куда-то чуть мимо моего лица, явно что-то прикидывая. Потом тихо хмыкнул, наклонился и полез в ящик стола.

— Интересно, — пробормотал он. — У тебя определённо есть чутьё. Но вот природа этого чутья…

Щелчок замка, лёгкий звон стекла. Он поставил передо мной маленькую стеклянную баночку, плотно закупоренную пробкой.

Я наклонился и едва не присвистнул.

На самом дне, свернувшись калачиком, лежало крохотное существо. Не больше мизинца. Хрупкое тельце, полупрозрачные крылышки, как из тончайшей слюды. От неё исходило еле заметное свечение — слабое, тусклое, будто угасающий уголь.

Фея Света.

В игре это был сверхредкий фамильяр: падает только с высокоуровневых данжей и в награду за один-единственный легендарный квест, который все проклинали. А здесь… она выглядела как обычный пойманный в банку светлячок.

— Что это? — спросил я, заставляя себя звучать просто любопытно, как приличный студент-теоретик.

— Индикатор, — ответил Валлен, отвинчивая крышку. — Точно определить природу дара сложно, но некоторые существа реагируют на его спектр. Эта - одна из самых чувствительных. Подставь руку.

Я сглотнул и протянул ладонь.

Пальцы дрожали - от недосыпа, от нервов, от мысли, что меня прямо сейчас собираются тестировать на «светлость». Прекрасно. Я попаданец, у меня в голове система, я использую подозрительные навыки света, а у меня спрашивают: «Ты точно не демон?».

Валлен наклонил банку и аккуратно вытряхнул фею на мою ладонь.

Секунда — ничего. Она лежала, как мёртвая. Я уже собирался спросить, не просрочился ли у уважаемого инквизитора индикатор, но тут…

Свет дрогнул.

Сначала — робкая искорка внутри прозрачного тельца. Потом ярче, шире, теплее. Фея медленно потянулась, словно просыпаясь после долгой зимней спячки. Веки дрогнули, она открыла глаза.

Глаза были огромные, несоразмерные лицу, и синие-синие, как летнее небо над горами.

Она уставилась на меня - так, будто я был последней чашкой горячего чая в ледяной пустыне. И внезапно обняла мой палец. Крохотными ручками. Прижалась щекой к коже так, будто я был её батареей отопления.

Вспышка.

За её спиной откуда-то из воздуха раскрылась вторая пара золотых крыльев. Свет ударил по комнате, как сотни свечей разом. Стены, стол, доспехи Гратца - всё залилось золотым сиянием.

Я почувствовал, как источник во мне вдруг дернулся. Мана, которая ещё утром лежала на дне как дохлая рыба, вдруг пошла вверх. Ровным, ощутимым потоком. Как если бы кто-то открыл тонкий ручеёк воды.

— Вот это да… — глухо выдохнул Гратц где-то сбоку.

Лия прикрыла глаза, щурясь от света. На бледном лице заиграли мягкие блики, она чуть отодвинулась к стене, скрываясь в тени.

— Поразительно, — тихо сказал Валлен. Его обычно спокойный голос прозвучал полным искреннего удивления. — Вторая пара крыльев. Высшая форма.

Я, не отрываясь, смотрел на светящееся чудо на своей ладони.

— И… что это значит? — спросил я наконец, потому что кто-то же должен задать этот дурацкий вопрос.

— Это значит, Рен, — инквизитор улыбнулся краем губ, — что в тебе спит мощный светлый дар. Очень мощный. Феи чувствуют это. Они питаются этим светом. Если бы в тебе была Тьма… она умерла бы от одного прикосновения.

Он откинулся на спинку стула и впервые за всё время посмотрел на меня с выражением, которое я не видел у него ни разу: искреннее облегчение.

— Честно говоря, парень, — сказал он негромко, но без привычной иронии, — я опасался. Твоя интуиция, твои знания, твои странные поступки… — Он чуть повёл рукой в воздухе, обозначая весь список. — Я допускал, что ты можешь быть скрытым сектантом. Или носителем темного дара. Но этот тест… — он кивнул на фею. — Его нельзя обмануть.

Я моргнул.

Отчасти стало легче. Клеймо «скрытый демон» пока откладывается. С другой стороны… я только что официально записался в клуб светлых фонарей.

Фея тем временем полностью очухалась. Она всё ещё крепко держалась за мой палец, но уже не так отчаянно. Прижалась, прикрыла глаза, от неё исходило мягкое тепло. И… странное чувство спокойствия. Глухая паника отступила ещё на шаг.

— И… что мне теперь с ней делать? — осторожно покачал пальцем я.

Фея в ответ недовольно хмыкнула и крепче обняла меня.

— Заботиться, — усмехнулся инквизитор. — Она теперь твой фамильяр. Поздравляю.

Я чуть не выругался вслух.

«Все вокруг такие умные, — мысленно простонал я. — Я попаданец, я должен всех обманывать, играть в серого кардинала, а в итоге Инквизитор читает меня как открытую книгу, а теперь ещё и лампочку мне вручил. Переносную».

Однако… злиться на это милое создание в моих руках было невозможно. Что-то в ней неуловимо напоминало Лили, когда та засыпала у меня на плече: тот же доверчивый, мирный вид, как будто весь мир уже в порядке, раз она тут.

Очень удобно, конечно. Теперь, если я где-то попытаюсь красиво соврать, у меня на плече будет сидеть мигающая неоновая вывеска «светлый дар».

Вздохнув, я аккуратно, двумя пальцами, подхватил фею и посадил её в нагрудный карман рубашки. Она мгновенно устроилась там, как в домике, высунув только макушку - светящийся золотой вихор.

— Иди, Рен, — Валлен снова стал серьёзнее. — И не светись… фигурально выражаясь.

— Постараюсь, — буркнул я.

Лия проводила меня взглядом. Как всегда — оценивающим. Гратц молча отодвинулся от двери, освобождая проход. Фея в кармане тёплым шариком прижималась к груди.

Я вышел в коридор — и сразу почувствовал.

Взгляд. Липкий, настойчивый, как комар, которого не получается прихлопнуть. Не смертельный, но раздражающий. Я не торопясь повернул голову.

Святая Эмили.

Она стояла в нише между колоннами, прижимая к груди стопку учебников, будто щит. Лицо - бледное, губы сжаты. Глаза - не её обычные мягкие, наивные… а узкие, напряжённые. Рядом нервно топталась пара из её обмелевшего «гарема» - парни, выглядели так, будто не понимали, что здесь делают, но боятся уйти.

С самого утра она явно пыталась меня «отслеживать». И делала это так… по-детски. Выглядывала из-за углов так, что торчала половина платьица. Громко шепталась с подружками, когда я проходил мимо. Резко отворачивалась, едва я встречался с ней взглядом, - настолько демонстративно, что вспоминались школьные театральные кружки. Смотреть на её шпионские потуги было физически больно.

«Шпион года, — подумал я уныло. — Если бы она в игре так скрывалась, первое же демоническое отродье нашло бы её по звуку шепота».

Я уже почти вздохнул и хотел пройти мимо, сделав вид, что ничего не замечаю, но судьба решила подкинуть альтернативу.

Меня перехватила Аша.

Она появилась сбоку буквально из воздуха - вытянулась рядом, положив ладонь мне на предплечье. Сегодня она была в стандартной академической форме, но умудрялась носить её так, что мундир казался не униформой, а личной боевой экипировкой. Верхние пуговицы жилета расстёгнуты, галстук чуть ослаблен, хвост волос перекинут через плечо, золотые глаза лениво прищурены.

— Привет, герой, — произнесла она тоном, будто мы вчера не хотели сжечь театр. — Скучаешь?

— Пытаюсь не умереть от стыда за других, — честно ответил я, кося в сторону ниши, где Эмили судорожно делала вид, что рассматривает каменную вазу.

Аша проследила мой взгляд, уголок её губ дёрнулся.

— Понятно, — протянула она. — Вижу, тебе здесь не дают скучать.

Она чуть сильнее сжала мою руку.

— У меня окно между занятиями, — продолжила она уже деловым тоном. — Можно с тобой? Хочу посмотреть, как ты тренируешься. Говорят, Хан Рим сегодня в особенно мрачном настроении. Значит, будет интересно.

— С удовольствием, — кивнул я. — Только… — я запнулся и понизил голос. — Слушай, пригляди, пожалуйста, кое за кем?

— За кем? — в её голосе мелькнула охотничья настороженность.

Я приоткрыл край кармана. Оттуда сонно высунулась светящаяся макушка. Две огромные синие глаза выглянули наружу и зевнули.

Глаза драконицы округлились.

— Ой… — выдохнула Аша. Весь её хищный лоск слетел в один миг, как с кошки, которую впервые в жизни знакомят с пушистым щенком. — Какая… какая прелесть!

Она запищала от восторга — тихо, но мне было слышно. Если бы в этот момент в коридоре был демон, он бы умер не от моей манны, а от контраста: вчера эта девушка спокойно угрожала сжечь театр, а сейчас смотрела на фею так, как дети смотрят на витрину с пирожными.

— Можно? — Аша протянула палец. Просьба прозвучала почти благоговейно.

Я осторожно попытался пересадить фею к ней на руку:

— Давай, знакомься. Это Асшария. Она хорошая. Ну… относительно.

— Не-е-ет! — тоненько запищала фея, вцепившись в мою рубашку мёртвой хваткой. Крылышки дрогнули, нижняя губа задрожала. Огромные глаза наполнились слезами.

Я растерялся.

— Эй, ну ты чего… — пробормотал я. — Она правда хорошая. Тёплая. Людей редко ест.

— Эй, — возмутилась Аша, но в голосе звучала улыбка.

— Нет! — жалобно хныкнула фея, забиваясь ещё глубже в мой карман.

Чудесно. У меня фамильяр с характером. Ведёт себя как Лили при знакомстве с учителем

— Пожалуйста, побудь с ней немного, — попытался уговаривать я, шепча в карман. — Я сейчас иду драться. Там тебя помнут и ты пострадаешь. А она тебя понянчит.

Фея всхлипнула, и, кажется, слушать не собиралась.

В этот момент тень накрыла нас обоих.

— Что вы там прячете? — раздался требовательный девичий голос.

Я не сразу понял, что это не Хан, не Лия и не какой-нибудь преподаватель. Голос был слишком высокий, но в нём звучало больше власти, чем следовало по возрасту.

Святая Эмили стояла буквально в полушаге, вцепившись в свои учебники так, что побелели костяшки пальцев. Взгляд - прямой, настороженный. Она в упор смотрела на мой карман, как инквизитор-любитель, унюхавший ересь.

— Что вы скрываете? — повторила она, переводя взгляд с кармана на меня и обратно.

Аша выпрямилась. Всё умиление исчезло, словно его не было. В одно движение - и передо мной снова стояла Драконица: плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, золотые глаза льдистые и тяжёлые.

— Это не твоё дело, — отрезала она без малейшей вежливости. — Иди, куда шла.

В коридоре резко похолодало. Воздух стал плотнее.

— Я имею право знать, — вскинулась Эмили, делая шаг ближе. — Я чувствую сильную магию! Вы что-то от нас скрываете!

«От нас». Имелась в виду она и её бог, вероятно. В комплекте. Потому что ее гарема видно не было.

— Ты чувствуешь только свою навязчивость, — сказала Аша после короткой паузы. Она шагнула вперёд, чуть нависая над Святой. Разница в росте была не критической, но Аша умела стоять так, что казалась выше любого. — Исчезни.

Щеки Эмили вспыхнули, глаза заблестели. Она сжала кулаки, ногти впились в кожу учебников. Мгновение. Её силуэт дрогнул - я почти почувствовал, как в ней поднялась волна света, которым она всегда пользовалась в игре. В прошлой жизни в этот момент всплывала подсказка: «Святая не забывает обиды. Отношения -10».

Но сейчас… она посмотрела в золотые глаза драконицы и… отступила.

На шаг. Потом ещё на один.

— Вы ещё пожалеете, — выдавила она, голос дрогнул. И, не дожидаясь ответа, резко развернулась и быстрым шагом ушла по коридору.

Я проводил её взглядом. В спине Эмили было больше обиды, чем угрозы. И… чуточку отчаяния.

— Идём, — Аша снова взяла меня под руку. В её движении теперь была жёсткость, почти собственническая. — Пусть Святая играет в свои игры где-нибудь в стороне.

Фея в кармане тихо всхлипнула и прижалась ко мне ещё сильнее.

*****

Фею мне все же удалось всучить Аше. Но кажется на меня обиделись.

Полигон встретил нас привычным хаосом. Запах озона и мокрого песка, гул голосов, удары по мишеням, шипение заклинаний, редкое ругательство, когда очередной идиот неправильно рассчитал мощность и обжёг себе брови.

В центре площадки, как скала в море, стоял Хан Рим. Руки скрещены на груди, взгляд суровый, голос — гром, от которого дрожали не только студенты, но и, кажется, ближайшие стены.

— Я сказал — ЩИТ! — рявкнул он, наблюдая, как очередной студент вяло пытается поднять барьер. — А не прозрачную тряпку от мух! Монстры будут очень благодарны за такую заботу! Ещё один такой щит - и я лично забью тебе снаряд тебе в горло!

Увидев меня, он прекратил орать ритуальные угрозы и оскалился.

— А, явился! — прокатился над полигоном его бас. — Выглядишь так, будто тебя жевали, выплюнули и снова пожевали. Всю ночь тренировался?

Он подмигнул. Двусмысленно. Аша рядом тихо хмыкнула.

— Вроде того, мастер, — уклончиво ответил я. Технически — не соврал.

— Хвалю! — рявкнул он. — Молодость — время для буйства! Но на моём полигоне жалости не жди. Раз уж ты такой активный… — он оглядел ряды. — Тарг! Ко мне!

Из группы старшекурсников вышел высокий парень с огненно-рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. На лице — вежливая улыбка, в движениях — уверенность. Маг огня. Я его помнил: в бою агрессивен, как вспыхнувший порох, но в обычной жизни учтив до идиотизма.

— Приветствую, — он коротко поклонился мне. — Буду рад размяться, младший товарищ.

— Бой, да, — пробормотал я. — Мастер, может, сначала разминка…

— Разминаться будешь в постели! — отрезал Хан, не давая закончить. — Монстры тебе чай в кроватку не принесут! Встали в круг! Бой!

«Хорошо хоть не сказал “под музыку”», — подумал я обречённо.

Тарг не стал медлить. Никаких тебе обменов любезностями и «готов?». Только короткий жест рукой - и в мою сторону полетел огненный шар размером с хорошую тыкву.

Я рефлекторно попытался поднять щит… и в тот же момент понял, что ошибся.

Маны - кот наплакал. Мой внутренний источник ещё не восстановился - фея по дороге сюда его немного подкормила, но до нормального уровня было как до Луны пешком. Полноценный щит сейчас - это либо прозрачная тряпка, о которой говорил Хан, либо один раз - и упал.

Опасность! Где-то на границе сознания дрогнула знакомая система:

[Опасность!] [Особенность «Святой Защитник» активируется…]

Я почти почувствовал, как за спиной пытаются прорваться невидимые крылья, как свет внутри поднимается, готовясь взорваться наружу и укрыть меня сияющим коконом.

«НЕТ!» — мысленно заорал я.

Если я сейчас распахну крылья посреди полигона, при всей Академии, при Святой, при Хане - мне можно сразу идти писать завещания. Меня разберут по кусочкам до ужина.

Я судорожно дернул другую способность:

[«Аура Исповедника» активна.]

Я сжал кулаки, заставляя свет внутри не расправляться, а, наоборот, скукоживаться. Словно пытаюсь засунуть обратно в бутылку джинна, который уже высунул голову. Две силы столкнулись: желание защитить и желание подавить. Получилось… странно.

Вместо яркого щита волна невидимой энергии рванула наружу от меня и ударила в Тарга. Огонь в его руках погас, как свеча на ветру. Он замер. Глаза расширились. В них, прямо на глазах, расплылись странные эмоции - сначала непонимание, потом… ужас и стыд, перемешанные в неприятный коктейль.

— Про… прости… — прошептал он, опуская руки. — Я не… не хотел… Зачем я атакую?..

Он стоял передо мной абсолютно открытым, без защиты, как мишень в тире. Я, не до конца понимая, что только что натворил, на чистых рефлексах активировал «Калибровку»: утяжелил кулак, подкорректировал траекторию и врезал ему в челюсть.

С хрустом.

Тарг красиво улетел метра на три, кувыркаясь в воздухе и шлёпнулся в песок, разметав руки. Огонь вокруг него окончательно рассеялся. На полигоне повисла тишина. Даже искры в воздухе, казалось, зависли. Я мысленно порадовался что у магов тела сверхкрепкие.

— Ге-ни-аль-но! — наконец заорал Хан Рим, хлопнув ладонями так, что воздух дрогнул. — Видели?! Психологическая атака! Сбить концентрацию врага чувством вины! Это высший пилотаж! Как ты это сделал, щенок?

На меня уставились десятки глаз. «Понятия не имею», — честно хотелось ответить. Но это был бы плохой PR.

— Эм… — я скосил взгляд на свой кулак. — Это… секретная техника клана?

Пара студентов хихикнула. Хан заржал:

— Вот так, значит, да! Клановые секреты! Те, которые ты ночью отрабатывал? Ладно, ладно, берегите свои секреты. Но раз ты у нас такой мастер, что валишь старшекурсников одним ударом, — он хищно оскалился, — я, как учитель, обязан защитить честь факультета!

Он протянул руку в сторону оружейного стеллажа. В воздухе вспыхнула руна - и в его ладонь с сухим звоном прилетел молот. Огромная, нелепо тяжёлая кувалда с длинной рукоятью, украшенной насечками.

— В круг, Химура. Покажи мне всё, что у тебя есть, — глаза Хана сверкнули весёлым безумием.

— Мастер, это обязательно?.. — жалобно пискнул я.

— Абсолютно! — отрезал он. — Учитель должен знать пределы возможностей ученика. Чтобы вовремя его убить!

Мой глаз дернулся от этой фразы.

Бой начался практически сразу. Никаких «на счёт три».

Хан Рим был огромен — массивные плечи, руки, как балки, и ноги-столбы. Но двигался он… неправильно. Не как тяжеловесный воин, а как что-то, что привыкло игнорировать часть законов физики.

В одну секунду он стоял в десяти метрах от меня, в другую — уже был рядом. Это был не бег, а скольжение. Его сапоги едва касались песка, а расстояние сокращалось, как по маслу. В игре была такая особенность, но ей ни кто почти не пользовался.

Атака полетела мне в лицо.

Я едва успел уйти в сторону. Молот врезался в землю, и я ожидал услышать один грохот. Вместо этого — три.

БАМ. БАМ. БАМ.

Фантомы. В игре оружие создавало эхо ударов: две дополнительных иллюзии, накладывающихся на первый удар. И вот они физически бьют по тому же месту, но с задержкой.

Песок вспухнул, как от взрыва. В месте удара образовалась яма.

Я отпрыгнул, чувствуя, как сердце лупит в груди. Маны — всё ещё мало. Оружие мне не дали. Класс. Работать придётся головой. Главное не использовать ее как щит…

«Думай, Рен. Думай. Ты видел это в игре десятки раз. Ты знаешь как победить».

Хан не дал мне долго думать. Замах - ещё один. Я видел эту траекторию: обычный ученик бы поднял щит, и его бы вместе со щитом впечатало в землю.

Я поднял руку. Воздух перед молотом стал плотнее, тяжелее. Я влил остатки маны не в «оболочку щита», а в саму ткань пространства, уплотняя её в точке удара.

«Искусство калибровки» + «Пространственный барьер».

Удар пришёлся по невидимой стене.

Звук был такой, как если бы кувалдой ударили по камню: звон, скрежет, искры. Барьер прогнулся, но выдержал. Молот отскочил, Хан слегка качнулся.

— Неплохо! — хмыкнул он. — А так?

Он начал вращаться. Словно превратился в живой волчок с молотом в качестве лопасти. Земля под его ногами стала размываться от применения скольжения.

Я почувствовал, как внутри щёлкнуло: знакомая сцена из игры, когда враг превращается в смерч и сносил всё на арене. На экране ты просто жмёшь в сторону и молишься. Здесь — так не выйдет.

Адреналин ударил в голову, мысли прояснились.

«Топология» + «Телекинез».

Я создал вокруг него невидимую зону. Пространство, в котором границы и направления в моей власти. И немного изменил вектор. Чуть-чуть перекосил гравитацию, убавив притяжение вниз. Для всех остальных она оставалась прежней, а вот внутри моей зоны пол слегка «отпустил» Рима.

Хан, рассчитывавший на обычное сцепление с землёй, вдруг потерял опору. Ноги сами оторвались от песка, инерция закрутила его выше, волчок сорвался и закружился уже в воздухе.

— Ах ты!..

Я не дал ему договорить. Пока он болтался в невесомости, я ухватил его телекинезом — как огромный мешок с мукой — и, перехватив момент инерции, со всей дури впечатал его вниз.

БУМ!

Песок вспухнул столбом, арена вздрогнула. Где-то вскрикнули студенты. Кто-то захлопал, кто-то выругался.

— Есть… — выдохнул я, тяжело дыша.

Но радоваться было рано. В клубящейся пыли вдруг мелькнула тень. Я едва успел заметить вспышку телепорта. Появился у меня за спиной.

— Попался! — проревел он над ухом.

Я даже не успел выругаться. Молот летел мне в спину. Уклониться не успел бы никакой акробат. Щит я уже использовал, сил нет. Время на размышления сжалось до одной мысли:

«Ладно, импровизируем».

Я развернулся, выставляя руку с зачатком щита. И в последнюю секунду сделал то, чего не делал никогда. Я не стал останавливать удар. Я попробовал его… поймать.

[«Векторный контроль» – новая грань особенности открыта.]

Поле, которое обычно превращалось в защиту, скрутилось. Весь импульс удара - кинетическую энергию, массу, скорость - я не отбивал, а перенаправлял. Закрутил по спирали внутри собственного поля, как струю воды в воронке. А потом - выпустил обратно.

КРАК!

Звук был такой, словно лопнула гора.

Молот Хана Рима не выдержал. Металл вспучило, и вся конструкция разлетелась на десятки крупных осколков, которые швырнуло в стороны, как шрапнель.

Вспышка света ослепила, уши заложило. Я стоял, пытаясь проморгаться. Дышать было трудно.

Глухой, плотный удар в живот. Я даже не увидел его кулак.

Воздух вылетел из лёгких. Мир сузился до одной мысли: «вдохнуть». Я сложился пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух, как рыба на берегу.

Хан Рим стоял надо мной, потирая кулак. Молота у него уже не было - только обломки где-то в песке. Рубаха порвана, по плечу бежала царапина, но он сиял как начищенный пятак.

— Превосходно! — заревел он так, что где то, кто-то упал. — Вы это видели?! Он сломал мой молот! Мой молот!!! Этот парень — псих!

Он взял мне за шкирку и поднял, как котёнка, который сделал что-то невероятно забавное и одновременно раздражающее. Ноги болтались в воздухе, живот продолжал протестовать против концепции дыхания.

— С этого дня ты — мой личный ученик! — объявил Хан на весь полигон. — Ты либо сдохнешь на моих тренировках, либо станешь сильнейшим воином Королевства! Другого не дано!

Толпа загудела. Кто-то завистливо присвистнул, кто-то, наоборот, выругался. Аша на краю арены стояла, прижав ладонь к губам — по глазам было видно, что она одновременно и горда, и хочет убить Хана за то, что тот меня почти сломал.

Я висел в стальной хватке, пытаясь хоть чуть-чуть вдохнуть. Внутренние органы, кажется, писали коллективное заявление об увольнении.

— Медика! — рявкнул Хан. — Подлатайте мне эту ненормальную находку! У нас по плану развитие его новой способности!

*****

Следующий час прошёл в белесом тумане.

Меня отнесли к краю полигона, там уже дежурил академический лекарь — сухонький дед с очками, который привычно зашептал заклинания, смазал грудь какой-то вонючей мазью и влил в меня пару зелий. Организм ответил что-то вроде: «ладно, живи пока».

Потом Хан подкрался ко мне, как змея, и вытянул обратно на песок:

— Повторяй, — требовал он. — Направляй! Удар! Поворачивай силу, не глуши!

Я пытался повторять эксперимент с «векторным контролем» уже на мелких целях: камешек, деревянный брус, мишень. Один раз у меня получилось перенаправить летящий камень так, что он описал дугу и ударил по мишени сбоку. Второй раз - я запустил его себе в лоб.

Мана кончалась быстро. Лекарь залил в меня зелье маны один раз, второй, третий - потом начал бурчать, что он, конечно, любит энтузиазм, но не до такой степени.

К концу занятия я уже не чувствовал ног. Голова гудела. В организме вместо крови плескалось зелье маны. И как в игре персонажи выпивали сотни бутылочек?..

Когда Хан наконец рявкнул «Хватит! На сегодня!», я готов был плакать. В мыслях, естественно. Я сполз с полигона, как выжатая тряпка. Без шуток: шаги были ватные, дыхание спутанное, магический ядро внутри болезненно ныло, как перетруженный мускул.

Аша ждала у выхода.

Опершись о перила, она наблюдала за тренировкой до самого конца. Теперь, когда я подошёл ближе, она оттолкнулась от ограждения и шагнула ко мне. Улыбка на губах - уверенная, привычная. В глазах - беспокойство, тщательно спрятанное, но не до конца.

— Ты жив? — спросила она, делая вид, что это шутка. Голос выдал: совсем не шутка.

— Частично, — прохрипел я. — Но очень хочу это исправить.

Она цокнула языком и без лишних вопросов подставила плечо, бережно подхватывая меня под руку.

— Я провожу, — сказала она так, что возразить было невозможно.

*****

Мы шли по вечерней улице от Академии к дому. Небо уже слегка темнело, фонари зажигались один за другим. Каменные здания тянулись вдоль дороги, из лавок доносился запах выпечки и тушёного мяса, где-то вдали кто-то спорил, кого из преподавателей ненавидит сильнее.

Фея вернувшаяся в мой карман заснула, свернувшись клубочком. Слабое золотое свечение освещало край ткани. Я ей завидовал. Очень хотелось свернуться так же и ни о чём не думать.

Аша молчала какое-то время, просто чувствуя, как я опираюсь на неё. Тепло от её плеча, от руки, сплетённой с моей, пробирало сквозь усталость. Нам обоим было плевать на взгляды прохожих.

— Знаешь… — сказала она вдруг, чуть прижимаясь ко мне сильнее. — Тот момент. Когда ты взорвал молот Хана.

Я криво усмехнулся:

— Поверь, я сам не до конца понял, как это сделал.

— Неважно, — она покачала головой. — Это было… самое красивое, что я видела за последнее время.

Она провела пальцами по моей спине - осторожно, будто проверяя, всё ли цело, потом ладонь скользнула вниз, к руке, и её пальцы переплелись с моими. Сжала.

— Ты был великолепен, — сказала она просто. Голос стал ниже, мягче. — Мощный. Опасный.

Аша начала меня гладить - по плечу, по груди, совершенно не стесняясь заинтересованных взглядов мимо проходящих. Какие-то студенты, узнав меня, шептались, тыкали пальцами. Кто-то, кажется, завистливо цыкнул.

— Эм… Аша, — я почувствовал, как краснею, несмотря на общую вымотанность. — Люди смотрят. Тут… многолюдно.

— Это проблемы окружающих, а не мои, — фыркнула она. И чуть дернула меня ближе. — Пусть завидуют. Ты мой герой.

Она произнесла это так, будто констатировала факт. Без лишней драматичности, но твёрдо.

— И сегодня, — продолжила она, с хитрым прищуром глядя мне в профиль, — ты заслужил награду.

Я повернул к ней голову. На фоне огней улицы Аша казалась почти нереальной, золотые глаза, улыбка, в которой смешались гордость и откровенная жадность.

И вот в этот момент, несмотря на Инквизицию, трупы, демонистов, внезапно нагрянувшего отца и безумного учителя, который пообещал меня или убить, или сделать сильнейшим, - я поймал себя на странной мысли.

Может быть, этот мир всё-таки стоит того, чтобы держаться за него посильнее. Ещё чуть-чуть. Ещё один день. Ещё одну тренировку…

Глава 18

слишком пессимистична насчёт моей способности выжить без них.

Я задумчиво провёл пальцем по интерфейсу. В белой пустоте окружение не существовало, но касания ощущались как лёгкие импульсы тепла. Кожа будто отвечала на магический отклик.

Я сверился с расчётами. Если сложить ежедневные награды по 1 очку плюс 3 очка за новый уровень, плюс несколько дополнительных наград, полученных за “квесты”, — всё ровно сходилось.

И если я распределю их равномерно… Каждая характеристика будет в районе 16–17. То есть — хороший сбалансированный фундамент. Не перекос в силу, не перекос в магию.

“Будем честными, Рен,” — подумал я, — “ты не супергерой. Ты мультиинструмент. И пока что — кривой.”

Я нажал на распределение.

Строки дрогнули, вспыхнули золотом и замерли.

Характеристики: (доступно 0 очков) Сила: 13+3=16 Ловкость: 17 Выносливость: 12+3=15 Концентрация: 12+4=16 Магия: 10+6=16 Интеллект: 11+5=16

И… ничего.

Я стоял. Пялился. Ждал чуда.

Но ощущения нулевые. Ни холода. Ни жара. Ни покалывания. Даже не тошнило.

— Ну и где моя вспышка силы? — спросил я у потолка, которого не было.

Система молчала. Даже не мигая.

Потом я вспомнил, что я сейчас сплю. А значит — моё тело не чувствует боли и не реагирует на магическую перестройку.

— А, точно, — буркнул я. — Система гуманная. Сначала ломает, потом даёт поспать. Спасибо, конечно.

Казалось бы — хорошо. Но был один минус: взаимодействовать с системой я могу только во сне. Днём - лишь уведомления, квесты, подсказки боковым зрением. Но не полная консоль.

Втянул носом воздух, которого не было, и переключился на вкладку Особенностей.

Вот тут приходилось думать. Особенности — это не просто циферки. Это… внутренние структуры. Силы, которые растут только вместе со мной.

Я посмотрел на «Свободные очки: 3» и почувствовал, как два моих внутренних зверя — жаба (экономия во всём) и хомяк (ХОЧУ НЕМЕДЛЕННО!) - одновременно проснулись и начали спорить.

— Тихо обоим, — сказал я им мысленно. — Разберёмся дипломатически.

И разобрался.

Я выбрал:

Топология — до уровня 3: потому что работа с пространством мой щит.

Святой Защитник — до уровня 2: потому что… демоническая хрень сама меня найдёт, лучше я буду к ней готов.

Аура Исповедника — до уровня 2: потому что это единственный способ иногда спастись от абсурда, или стать его источником.

И снова золотой всполох по интерфейсу.

Магические особенности (доступно 0): Искусство калибровки — ур.2 Топология — ур.3 Позиционирование — ур.3 Святой Защитник — уникальная, ур.2 Аура Исповедника — ур.2

Готово.

Я сел прямо на несуществующий пол, чувствуя, как белое пространство слегка колышется, будто реагируя на моё настроение. На секунду даже показалось, что где-то вдали пролетела тень. Но я списал это на усталость.

Стало тихо. Очень тихо. Тишина давила сильнее, чем любой крик. Я уставился перед собой, переплетя пальцы.

— Ситуация — дрянь, — сказал я себе. — Инквизиция держит меня на поводке. Сектанты, скорее всего, знают кто под маской. Демоны скоро полезут, как тараканы из вентиляции. А я… я один.

Пауза.

— Ну, почти один, — уточнил я.

Этого “почти” хватило, чтобы белое пространство на мгновение стало теплее.

Я провёл ладонью по лицу. Тяжесть последних дней будто легла ветерком на кожу.

— Мне нужна команда, — сказал я вслух. — Соло-игроки долго не живут. Особенно такие… как я.

Первая кандидатура всплыла сама собой. Аша. Картина возникла ясно: её глаза - золотые, как расплавленный мед; движения - быстрые, хищные; взгляд - прямой, как лезвие; и сила - такая, что ею можно открывать консервные банки из титана.

Я представил её рядом с собой в бою. Красиво. Эффективно. И… тревожно.

Потому что втягивать её во всё это - значит тянуть в глубину. В кровь, грязь, интриги. В мир, где ошибки стоят слишком дорого.

— А у тебя есть выбор? — спросил внутренний голос, холодно и чётко. — Если оставишь её в стороне, она погибнет без твоей защиты. Если возьмёшь с собой — у неё появится шанс.

Я выдохнул. Да. Это правда. Решено. Аша — в деле. Но тут же меня пробило сомнение.

— Что я вообще знаю о ней? — спросил я самого себя, морщась. — Кроме того, что она хищница, любит командовать и любит целоваться?

Я достал воображаемый блокнот. В белом пространстве появился чёрный лист. Несколько секунд удивленно на него пялился с мыслями “А что, так можно было?”.

Любимый цвет? Бордовый? Или золотой? Любимая еда? Мясо. Много мяса. Уровень магии? Сильная. Сопротивление? Точно выше среднего. Особенность расы? Пламя? Защита? Прочность?

Я вздохнул.

— Позор, Рен. Ты встречаешься с девушкой и не знаешь её ТТХ. То есть… предпочтений. Отлично. Молодец. Гордись собой.

Видимо, мне нужно поговорить с Лили. Лили знает всё. Особенно то, чего знать не должна. И да, пора укреплять отношения с сестрой, пока она не начала брать со меня арендную плату.

Но на одной Аше далеко не уедешь. Мысленно пошло хихикнул от комментария подсознания.

Я — контроль и поддержка. Она — танк/ДД.

Нам нужны ещё.

Я начал перебирать события игры.

Событие 1: Праздник Звёзд.

Через месяц небо расчертят тысячи метеоров, по городу развесят фонари, академия превратится в большую романтическую декорацию. В игре под это дело шли кат-сцены, от которых целевая аудитория визжала и скриншотила экран.

Но меня интересовало не небо и не романтика. Меня интересовала делегация тёмных эльфов.

Официально — культурный обмен. Неофициально — попытка протащить свои интересы и нащупать слабые места у местной верхушки.

И среди них был тот, кто мне нужен: Сшинссер.

Да, у тёмных эльфов с шипящими в именах творится что-то клиническое. Но в игре он был топовым ассасином: тихим, быстрым, идеальным для вырезания задних рядов. Его можно было перетянуть на сторону героини — но только при соблюдении трёх весьма извращённых условий.

Я прокрутил в голове сценарий.

Во-первых. По сюжету именно Эмили - игровая героиня. И всё это счастье было рассчитано на девочек, которые от лица Святой бегают по академии, собирают мужиков в коллекцию и страдают с правильным количеством слёз.

Так вот: чтобы вообще открыть ветку с Сшинссером, сначала нужно, чтобы к Эмили проявил интерес принц тёмных эльфов, его воспитанник. Принц Шинсэ… Шинсэри… Шинс-как-его-там. Красивая ушастая версия “я — центр вселенной”.

В игре он проявлял внимание только к Эмили: к её невинному взгляду, благословению, и, будем честны, к её двум выдающимся… визуальным характеристикам. Всё логично: игрок-женщина, вокруг неё - принцы, все при деле.

Во-вторых. Нужно было выполнить побочный квест: найти пропавший браслет одной из студенток.

Никакой прямой связи с принцем. Это просто была та самая “скриптовая заноза”: пока браслет не найден, принц не запускает диалог, где можно дойти до дуэли. Логика проста: хочешь асассина — сперва побегай по академии в поисках чужого барахла.

В-третьих. Кульминация: дуэль с принцем, в которой нужно выиграть, не нанеся ни одного удара.

Только защита. Только блоки, увороты, контрмагия.

В игре это был такой “чистый челлендж”: прожми все свои защитные навыки, потерпи, пережди, не сорвись в атаку - и получишь ачивку, плюс вкусную награду.

В реальности - чуть другая проблема: принц - темный эльф с магией теней и скоростью, от которой у неподготовленного человека начинались бы религиозные переживания. Выстоять в глухой обороне против такого - это не “милое испытание”, а прямой путь к отделению головы от плеч.

Я поморщился, вспоминая одну неприятную подробность.

В игре ты уже играешь Эмили. Девушка, платье, благословение, вся эта свято-романтическая упаковка. Принцу не нужно особых причин, чтобы на тебя залипнуть: скрипты сами отрабатывают - ты просто приходишь на событие в нужном наряде, с нужной репутацией, и сцена запускается.

А теперь? Теперь я — не святая девочка. Я — шестнадцатилетний сын графа. Высокий, темноволосый, с явно не тем типом груди, скажем так.

— Великолепно, — пробормотал я. — То есть, чтобы повторить условия квеста, мне нужно как минимум надеть парик, юбку и накладную грудь.

Я представил выражение лица Аши. Потом - выражение лица Валлена. Потом - своё отражение в зеркале. А потом - как меня тащат в местный аналог психушки…

— Угу, — сказал я вслух. — Прекрасный план. Особенно часть, где я объясняю драконице, что переодевался в Святую ради тактического преимущества, а не личных пристрастий.

Если бы у Системы было чувство юмора, она бы уже выдала мне отдельный квест: [Не сдохнуть от стыда, косплея Святую].

Я потер переносицу. Награды, кстати, тоже были любопытные: В игре, после того как Эмили выстаивала дуэль, принц восхищённо начинал монолог, и выпадали три варианта ответа:

“Мне важна сила магии” — и ты получаешь Эпическое Ожерелье Маны. плюс к регену, и к мощности заклинаний. Конфетка. “Мне важна защита близких” — и он дарит тебе артефактный Щит. Тот самый, что сам летает вокруг и ловит удары, пока не исчерпает заряд. “Я всего лишь хотела показать вам красоту защиты” — и ты… формально остаёшься без награды.

Абсолютное большинство игроков брали первые два. Отказаться от шмота ради пафосной фразы могли только фанатки чистого ролевого отыгрыша или те, кто случайно промахнулся по кнопке.

А потом, спустя недели, кто-то на форуме написал пост, который взорвал обсуждения: если выбрать третий, “идиотский” ответ, через несколько сцен принц, проникнувшись благородством и «чистотой души» Эмили, оставляет своего телохранителя, Сшинссера, присматривать за Святой.

Типа: “У меня много врагов. Она — моя будущая невеста. Проследи, чтобы с ней ничего не случилось”.

И вот с этого момента Сшинссер становится рекрутабелен. Сначала - как NPC-охранник, потом - как полноценный член отряда.

Я вздохнул.

— И зачем мне весь этот цирк? — спросил я у белого ничто вокруг. — Святая и так в проблемах по уши. Если я ещё притащу к ней озабоченного принца и сталкера-ассасина, она, может, и не умрёт от демонов, но точно свихнётся.

Но с другой стороны — ассасин в команде — это аргумент. А Ожерелье Маны мне тоже нужно. И Щит бы не помешал. Короче, всё нужно, а я один.

— Ладно, — решил я вслух. — Браслет всё равно придётся искать — без него сценарий не сдвинется. С принцем… посмотрим по ситуации. Если будет слишком бесить - побью. Традиционный метод дипломатии.

Юбки, парики и накладные части тела я мысленно убрал в раздел “экстренный запасной план, к которому лучше никогда не приходить”.

Событие 2: Переполох в библиотеке.

Самое странное, самое кривое и, пожалуй, самое психоделическое событие из всей отоме-игры. Вроде бы должно было стать милым, интеллигентным, с запахом пыли и старых фолиантов, но сценаристы явно сидели на чём-то тяжёлом, когда писали его.

Я вдохнул через нос, вспоминая каждый шаг этого сюжета, и у меня слегка заболели глаза. Это не фигура речи - от того, что я вспоминал, начинала болеть физиология.

Начинается всё красиво и невинно: подруга Эмили - та самая романтическая дурочка, которая могла растрогаться от рекламного буклета ресторана - находит в книге обрывок любовного письма. Пожёлтый, полустёртый, пахнущий старой бумагой и пафосом.

И Эмили, конечно, не может устоять. Включается режим: «Я — Святая Любви, спасу чужие отношения».

Отсюда начинается марафон идиотизма.

Чтобы собрать письмо целиком, нужно найти восемь книг, в каждой — фрагмент. Но это не просто «поищи на полке». Нет.

Каждую книгу нужно: вытащить в строго определённой последовательности, поставить на стол в виде пентаграммы (в игре — просто схематичная форма, но выглядело это именно как пентаграмма), подсветить свечой под углом ровно 33 градуса,

Я закрыл лицо рукой.

— В реальности это будет выглядеть как вызов сатаны. Причём сатаны с очень странными предпочтениями, — вздохнул я.

И это только начало.

Главная проблема была не в тупости пазла. Главная проблема была в том, что все эти манипуляции активировали печать, которая держала под замком один “артефакт”.

Кто бы мог подумать. Артефакт оказался не кольцом, не книгой, не проклятием… А призраком. Призраком Поэта.

Я до сих пор чувствовал внутреннее дрожание от одного воспоминания о нём.

Этот тип — не трагический дух влюблённого романтика. Нет. Это баритон апокалипсиса. Он вылетает из тайной комнаты и начинает:

ПЕ-Е-Е-СНЮ! Громко. Фальшиво. На октаву выше нормы. С такой силой, что в игре лопались стекла, падали стеллажи, а рядом с ним начинали кружиться какие-то бури из нот.

И во время его сольного выступления из подсобок высовывались: скелеты в фраках со скрипками, скелеты-пианисты, скелеты-контрабасисты, и эти ребята начинали играть, как оркестр из преисподней.

А потом появлялась зомби-леди - его «муза», наполовину разложившаяся баронесса, которая томно вздыхала и смотрела на Поэта взглядом «дорогой, ты опять фальшивишь».

— Господи, за что… — простонал я, вспомнив всё это. — Это отоме-игра или хоррор-мюзикл?

И вот весь этот фестиваль тлена заканчивается тем, что Эмили должна “успокоить душу любящего”. А игрок - то есть Эмили - орёт на него про ценность чувств, свет любви и прощение. Всё это — под аккомпанемент скелетов.

А теперь представим… В реальности. Аша стоит рядом. Скелеты играют. Зомби-леди обмахивается платочком. Призрак визжит на высокой ноте.

Я легко представил:

"Аша, дорогая, не волнуйся, это всего лишь поющий труп. Сейчас закончит арию — и мы спокойно убьём зомби." Ага. Топ-10 фраз, после которых тебя бросают.

Но! Именно в этом безумии появлялась лестная награда - девушка-следопыт расы лилим. Точнее, появлялась она до того, как всё превращалось в концерт костей.

По сюжету:

Когда Эмили и подруга находят все части письма, они осознают, что текст зашифрован. И только специалист, владеющий: криптографией, древними языками, поисковыми чарами, может его прочесть. И на сцену выходит лилим.

В игре её звали… Так, стоп. Как её звали? Шира? Селена? Сильва?.. Нет. Не Сильва. Это была эльфийка. Сера?.. Чёрт.

— Отлично, — пробормотал я. — Я так хочу рекрутировать эту девушку, что даже не помню её имя. Позор игроку. Человек, который не помнит имя лучника S-ранга — обречён.

Но она была шикарной: лучший стрелок, специалист по ловушкам, следопыт, умеет читать древние алфавиты, открывает десятки секретных комнат, и не орёт любовные баллады.

Именно она расшифровывала письмо, открывала дверь… А там уже - Поэт, смерть слуху и стертые барабанные перепонки.

Но сейчас у меня был шанс:

— Квест с библиотекой нужно брать, — решил я. — Но без Святой. И без всего этого орущего канкана. Найду лилим сам, предложу ей что-то ценное. Или просто заплачу. Любой вариант лучше, чем стоять под фальшивую песню призрака.

Событие 3: Осенний Бал

Осенний Бал в игре считался классикой жанра. Разработчики вложили в него всё самое любимое у фан-базы: платья, интриги, чуть-чуть драматизма, кучу красивых сцен на фоне падающих листьев и музыку, от которой у игрока-Эмили начинали мерцать глазки.

В реальности это выглядело бы мило, если бы не одна проблема: в кульминационный момент туда влетали демоны.

Я поморщился. Всегда, когда сценаристы игры старались «сделать красиво», появлялась какая-нибудь гадость, от которой потом приходилось оттирать стены.

Бал проходил в главном зале Академии. Огромные окна, колонны, подвешенные иллюзии звезд, сияющие канделябры. Всё как в отоме-картинке: чтобы игроки могли делать скриншоты и визжать в комментариях в стиле «омг принц так красив!!1!».

Но по сюжету ровно в момент, когда Эмили должна была танцевать с кем-нибудь из своих потенциальных кавалеров, на бал врывался небольшой отряд низших демонов. Хаос начинался мгновенно.

Я легко вспомнил эту сцену.

Музыка рвётся на куски. Люстра падает, чуть не убивая трёх NPC. Декоративные листья вспыхивают. Аристократы визжат, как поросята, которых щекочут заклинаниями огня. Студенты пытаются бежать, запутываются в платьях, сбивают декорации/ Учителя матерятся, пытаясь всех вывести.

И среди этой оперы катастроф появляется тот самый «тайный» персонаж, которого можно было завербовать.

По игре это была девушка из редкой расы — одна из кандидаток в гарем святой, конечно же. Разработчики любили добавлять в сюжет сильных и красивых женщин, чтобы игрок мог либо дружить с ними, либо любоваться, либо ревновать. Всё по канону жанра: чем больше красивых персонажей вокруг Эмили, тем выше продажи мерча.

Но именно на балу она проявляла себя как отдельная сила: врезалась в ряды демонов, действовала хладнокровно, эффектно и с такой точностью, что выглядела как человек, который заранее знал, куда падёт каждая люстра.

По правилам игры она могла стать союзником, если Эмили вовремя спасала нескольких важных NPC и правильно отвечала в диалоге после боя.

Я вздохнул.

— Прекрасно. Бал, демоны, потенциальная напарница и гора идиотов, стоящих под падающими люстрами. Словно кто-то специально собирает подборку глупых смертей для статистики.

В реальности ситуация будет ещё хуже.

Во-первых — бал проводится в Академии. А значит, если демоны прорвутся, ректор сорвёт голос, преподаватели будут орать на всё живое, а Валлен просто появится за моей спиной, и спросит: «И как, по-вашему, это произошло?»

Во-вторых — это событие шло строго по сюжету игры. Значит, никакие изменения в отношениях, никакие красивые слова или попытки быть умнее не остановят атаку. Она запрограммирована этим миром. Событие-неизбежность.

В-третьих — если в реальной жизни попытаться повторить путь игровой Эмили, то мне придётся не танцевать под музыку, а бегать по залу, оттаскивая придворных от пастей демонов.

А там ведь ещё и светская часть. Аша будет рядом. Аша в платье. И демоны. Это комбо, от которого у меня заранее зачесалась голова.

Но было и хорошее. Осенний Бал — это окно возможностей.

Можно:

— установить контакты, — найти влиятельных людей, — вербовать союзников, — подсмотреть слабые места знати, — и, что самое важное: попытаться забрать ту загадочную девушку, которая в игре становилась частью команды.

И ещё — можно вмешаться в события до того, как всё пойдёт по сценарию игры.

Например, заранее подготовить защиту. Или предупредить инквизицию. Или просто не стоять как идиот посреди зала, как делала Эмили, когда в игре начиналась сцена.

Я хмыкнул.

— Итак, третья цель: пережить Бал, не погибнув от демонов, люстры или собственных решений. А также, по возможности, завербовать полезного персонажа, не превратив бал в тотальную катастрофу.

План начинал звучать как расписание безумца. Или как хорошая боевка. Разница была минимальной.

Подводя итог:

— Итак, план, — начал я загибать пальцы. — Первое: разговор с Ашой. Второе: найти следопыта-лилим. Третье: пережить визит тёмных эльфов и, возможно, ограбить принца. Четвёртое: подготовиться к балу.

Звучало как план самоубийцы. То есть… обычный план на неделю.

Пространство Системы дрогнуло. В белой пустоте побежали тонкие трещины, будто мир вокруг меня был плохо намазанной глазурью, которая начала таять по краям.

Контуры интерфейса дрогнули, символы потускнели, а затем один за другим погасли, как лампы в коридоре, где кто-то решил сэкономить на счетах за манну.

— Ну вот и всё, — вздохнул я. — Лекция закончилась, дорогие студенты, вы свободны.

Белая поверхность пола провалилась подо мной, и мир сорвался вниз. Тело дернулось - словно меня кто-то дернул за ниточку, как куклу.

И я открыл глаза. В моей комнате было полутемно: тонкая полоска рассвета пробивалась между шторами. Голова всё ещё гудела после вчерашнего, но не так безнадёжно, как вечером.

Я посидел несколько секунд, прислушиваясь к собственному телу.Тяжесть. Усталость мышц. Но внутри покой. Возможно мне стоит чаще прорабатывать планы на будущее, чтобы иметь хоть какую-то опору .

Я спустил ноги на пол и тут же вздрогнул.

— Холодно… — пробормотал я. — Отлично. Ничто не бодрит так, как холодный душ по утрам.

Комната выглядела нормально - ну, как может выглядеть комната подростка, который держит в шкафу маску, а под подушкой - знак инквизиции. Я встал и посмотрел на себя в зеркало - взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, но каким-то странным живым взглядом. Потянулся, позвонки хрустнули, как старый деревянный пол.

— Вставай, Рен, — сказал я себе вслух. — Твой цирк уехал, а клоуны остались. Им теперь нужен руководитель.

Я хочу кофе.. А тот крепкий, горький, едкий настой, который даже демоны бы пили, если бы хотели проснуться. Но этот мир не совершенен...

Глава 19

Первая мысль при пробуждении была тревожной: я проспал. Я дернулся, пытаясь вскочить, но тут же рухнул обратно на подушку, когда в голове вспыхнула блаженная истина — выходной. Слово прозвучало так отчетливо, что даже пальцы расслабились. Никаких пар, никаких тренировок с Ханом Римом, никаких инквизиторских допросов, никакой беготни по Академии. Просто день, когда можно выдохнуть и, возможно, впервые за долгое время почувствовать себя живым.

— Я так забегался, что чуть не забыл, как это ощущается, — пробормотал я, уставившись в потолок.

Повернув голову, я уткнулся носом в подушку. На ней, свернувшись крохотным калачиком, спала фея. Лицо уткнуто в край подушки, крылышки сложены, макушка едва заметно светится мягким золотистым светом. Она посапывала — точнее, издавала тихий звук, похожий на звон крохотного колокольчика под толстым слоем ваты. И выглядела она именно так, как выглядят существа, у которых нет ни нервов, ни ответственности, ни расписания: спокойно, красиво и нагло.

— Потрясающе, — вздохнул я. — У меня фамильяр-кошка.

Она лежала там, где захотела, игнорируя меня с величественным равнодушием кота, который уверен в своей незаменимости. Даже когда я осторожно потыкал её пальцем, она лишь повернулась на другой бок и дернула ножкой. Да, мышей ей только не хватает для полного образа.

Стоп. А что она ест?

Я завис. Валлен, конечно, сказал «заботиться», но не приложил инструкции по обслуживанию светящихся крошечных существ. Пыльцу? Нектар? Чистую манну? Или, хуже того, сырое мясо? Хотя по её виду я бы сказал, что она способна питаться солнечным настроением и моими нервами.

— М-да, — пробормотал я. — Похоже, придется идти в библиотеку. Прекрасное занятие для выходного.

Хотя… есть вариант проще. Лили. Ходячая энциклопедия всего, что связано с магическими тварями, романтическими линиями и подозрительно большим количеством бесполезных фактов. Она наверняка знает хотя бы что-то.

Я накрыл фею краем подушки, чтобы она не замёрзла, выдохнул, потянулся до хруста в позвоночнике и выбрался из комнаты.

В коридоре я чуть не столкнулся нос к носу со служанкой — той самой Лиэ, присланной отцом вместе с Тэйном. Она протирала перила плавными, слишком аккуратными движениями. Увидев меня, мгновенно застыла и склонила голову.

— Доброе утро, господин.

Тон правильный, лицо спокойное, форма идеальная. Но что-то в ней всё равно царапнуло — какой-то взгляд, слишком быстрый, слишком внимательный, или то, как резко остановилась её рука с тряпкой. Но я отмахнулся. Паранойя — мой верный спутник последних дней.

— Доброе утро, — кивнул я и прошел мимо.

После душа жизнь показалась немного сноснее. Я вышел, вытирая волосы полотенцем, и сразу натолкнулся на Лили. Она выглядела так, словно сражалась с подушкой и проиграла: волосы торчат, глаза едва открыты, пижама сбита.

— О, явление зомби простому народу, — сказал я и взъерошил ей волосы еще сильнее. — Доброе утро, чудо.

— Мгх… — выдала она, отмахиваясь. — Зачем… так рано… солнце даже не…

— Солнце уже встало час назад. И вообще, ты леди. Тебе полагается просыпаться свежей, как роза, и щебетать с птичками.

Лили фыркнула, звук получился совсем не ледиподобным.

— Леди пусть вышивают во дворцах, — пробурчала она. — А я буду лекарем. Лекарям можно быть лохматыми. У них стресс.

Она ушлепала в ванную и захлопнула дверь. Я улыбнулся. Лекарь — замечательная мечта. И полезная.

В столовой стояла тишина и утренний свет. Лиэ сервировала стол. Я заглянул в тарелку и откровенно вздохнул. Каша. Полезная. Слизкая. Никакого удовольствия. Желудок буркнул, напоминая, что вчерашняя тренировка и драконий аппетит теперь требуют мясо. Много мяса. Желательно, целого быка.

— Аша меня испортила, — сказал я вслух.

Лиэ вздрогнула так резко, что чашка с чаем едва не выскользнула у неё из рук.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Д-да, господин, — сказала она, быстро опуская глаза. — Простите. Просто задумалась.

— Бывает. Слушай… а у нас есть что-то мясное?

Она растерянно посмотрела на стол.

— Я приготовила обычный завтрак. О мясе распоряжений не было. Вы обычно едите… легко.

— Учитывай, что теперь я ем много. Нагрузки выросли.

Она замялась.

— Есть вяленое мясо. Но это еда простых людей…

— Мясо есть мясо. Несите. И побольше. И кашу оставьте тоже.

Когда она принесла тарелку с нарезанным вяленым мясом, я едва не застонал от удовольствия. Жесткое, солёное, простое — но именно то, что нужно.

Я смотрел в окно, жуя вяленину, и думал о странном: как быстро я привык к этому миру. Как будто я здесь всегда жил. Нет внутреннего диссонанса, нет ощущения чужой кожи. Я знаю, как держать вилку, как говорить со слугами, как завязывать галстук, как реагировать на повседневные мелочи.

— А что, если это не вселение… — пробормотал я.

Я всегда считал себя попаданцем. Чужой душой в чужом теле. Но, возможно, я просто проснулся? Моя память соединилась, вернулась, раскрылась? Я не захватил тело — я вспомнил, кем был до этого мира. Две жизни, одна душа. Одна непрерывная линия.

— Я не вор, — сказал я, глядя на отражение в стекле. — Я просто проснулся.

Дверь открылась, и Лили вошла в столовую уже полностью бодрая — волосы уложены, платье ровное, глаза ясные.

— Приятного аппетита! — сказала она и села рядом. Увидела моё мясо, сморщилась. — Фу, что это? Выглядит как подошва.

— Это еда настоящих мужчин, — важно сказал я. — Тебе не понять.

— И не надо, — ответила она, заливая кашу медом. — И напомню: ты обещал лекцию.

— Какую ещё? — сделал я вид, что не понимаю.

Она ткнула меня ложкой.

— Про драконов! Ты ничего о ней не знаешь!

Я вытер руки и кивнул.

— Ладно. Я готов внимать твоей мудрости, о великий магистр романтики.

И это? Это была ошибка. Потому что Лили восприняла мои слова слишком серьёзно.

Через десять минут мы уже сидели в гостиной. Лили нашла какие-то очки — явно без диоптрий, просто для имиджа, — достала указку и поставила перед собой грифельную доску. На ней размашисто красовалась надпись: «КАК НЕ БЫТЬ СЪЕДЕННЫМ СВОЕЙ ДЕВУШКОЙ».

— Ты это… откуда? — спросил я.

— Из головы, — гордо сказала она.

И начала лекцию.

Полудраконы, оказывается, собственники. Если она назвала тебя своим — то всё, ты часть её сокровищницы. Смотреть на других девушек — смертельный грех. Улыбаться — измена.

Они любят блестящее. Но не золото, как сороки. Вещи с историей: зачарованные кинжалы, редкие монеты, необычные кристаллы. Цветы дарить не надо, а вот кинжал — идеальный подарок.

Они ненавидят холод. Их кровь горячее человеческой. Зимой они становятся вялыми и злыми, поэтому им нужны пледы, камины и… объятия.

Когда я спросил о биологии и слабостях, Лили начала объяснять, что у полудраконов высокая устойчивость к огню и физическому урону, чешуя, даже невидимая, защищает кожу. Но есть уязвимость: теневая магия и сильные иллюзии. Драконы слишком доверяют своим чувствам, поэтому хорошо сделанная иллюзия вводит их в ступор.

Я внимал, запоминая каждое слово.

И тут в коридоре раздался тонкий писк, и в гостиную влетела фея. Взволнованная, светящаяся красноватым — признак сильной тревоги. Она ударилась мне в грудь и вцепилась, дрожа всем телом.

— Ты чего? — я погладил её по спине. — Я же просто ушёл завтракать.

Фея жалобно пищала, её эмоции били волной — страх, тревога, обида.

Лили замерла. Потом глаза у неё загорелись.

— Рен… это… это фея?! Настоящая?! Можно потрогать?!

Фея посмотрела на протянутую руку Лили — и испугалась. По-настоящему. Я почувствовал этот всплеск, как укол иглой. Она прижалась ко мне крепче, пищала отчаяннее.

— Тише, — попытался я успокоить её. — Это Лили. Она хорошая.

Но Лили уже коснулась её ноги.

Фея завизжала. В яркой вспышке вырвалась и отлетела к потолку, дрожа.

Я почувствовал, как мой резерв маны провалился. Святой Защитник активировался сам, создавая золотой кокон вокруг феи.

Лили отдёрнула руку.

— Я… я ничего не сделала! Рен, почему ей больно?!

Фея влетела мне в руки и я посмотрел на нее. На её ножке расползалось черное пятно. Ожог. Черный. Темный. Он медленно затягивался благодаря моей силе.

Ожог от прикосновения к светлому существу.

Я понял. Темный Дар. У моей сестры.

— Я… — Лили дрожала, глаза наполнились слезами. — Я не хотела…

Я заставил себя улыбнуться.

— Всё хорошо. Это… особенность. Она мой фамильяр, связана со мной. Моя магия сильная, фея чувствительна. Люди с высоким потенциалом могут случайно причинять ей боль.

Я врал. Но убедительно.

— Значит, я сильная? — робко спросила она.

— Очень, — кивнул я. — Для будущего лекаря — это отлично.

Она выдохнула и убежала умываться. Фея тем временем, успокоившись, забралась в мой карман и заснула.

Я остался один.

Темный Дар. У девочки, дочери графа. У сестры ученика Инквизиции. У того, на кого сейчас смотрят слишком внимательно.

Я не знал, что делают с такими детьми. Не было законов о гонениях. Темная магия не запрещена. Некроманты спокойно учатся в Академии. Но этот ожог… он был не просто тенью. Это было что-то врожденное, сильное, потенциально опасное.

— Отец… — тихо сказал я. — Ты знал.

Мне стало горько за него. Один ребенок светом сияет так, что Валлен нервничает. Вторая — скрывает тьму, которая может ей же навредить.

— Одного канонизируют, другую сожгут? — пробормотал я. — Не в мою смену.

Я должен поговорить с отцом. Сегодня.

И он должен сказать мне правду.

*****

Я решил, что лучшая стратегия перед тяжёлым вечером – тишина. Никаких героических порывов, никаких внезапных озарений. Просто посидеть, собрать мозги в кучку и хотя бы пару часов не изображать из себя центр вселенной. В идеале – превратиться в мебель.

Библиотека нашего особняка была небольшим, но очень правильным местом для этого. Низкий зал, высокие стеллажи, два высоких окна, через которые мягко стекал дневной свет, и запах старой бумаги, чернил и полированного дерева. Домашний, не академический уют. Здесь не шипели преподаватели, не ходили инквизиторы, и даже стены казались менее напряжёнными.

Я прошёл вдоль полок, провёл пальцами по корешкам, выбирая книгу. Взял трактат о магии света – надо же знать, чем я теперь «фонить» буду. Что за зверь живёт у меня внутри и почему он так любит влезать не в своё дело.

Уселся в глубокое кресло у окна, устроился поудобнее, раскрыл книгу. Строчки поплыли перед глазами уже минут через десять.

«Свет есть основа мироздания, но лишь избранные способны…»

Дальше я не дочитал. Книга мягко сползла мне на колени, а я провалился в сон. Глубокий, тяжёлый, без сновидений. Сон человека, который слишком долго бежал от реальности, пока организм, наконец, не сказал: «Всё, хватит, я выхожу».

— Молодой господин?.. — тихий голос и осторожное прикосновение к плечу вытащили меня обратно.

Я дёрнулся, хватанул воздух, ладонь автоматически сжалась на пустоте – хорошо, что не по лицу служанке. Книга чуть не рухнула на пол, я успел перехватить её двумя пальцами.

Надо мной склонилась Лиэ. За окнами уже сгущались сумерки, белый свет сменился синевато-серым, и только от стекла ещё тянуло холодком.

— Ваш отец прибыл, — негромко сказала она. — Он ждёт вас в кабинете.

Я потер лицо ладонями, пытаясь стереть остатки сна. Голова была тяжёлой, тело – странно ватным. Несмотря на утреннюю бодрость, накопленная за неделю усталость взяла своё. Организм, похоже, решил, что слово «выходной» означает «выключиться при первой возможности».

«Надо бы узнать, можно ли взять отгул в Академии на пару дней, — лениво подумал я, поднимаясь. — Просто заземлиться. Полежать, посмотреть в потолок, поесть нормальную еду без тренировок, демонов и свято-демонической политики».

Потом вспомнил, где живу, и хмыкнул. Зная этот мир, отгул мне выдадут либо посмертно, либо в виде командировки в какое-нибудь проклятое болото с демонами на сдачу.

— Иду, — сказал я служанке.

Коридоры особняка немного остыли к вечеру. Стены отбрасывали длинные тени, светильники горели мягким светом. До кабинета отца было идти недалеко, но Тэйн всё равно ждал у двери, словно живой и очень вежливый сторожевой пёс. Молча открыл тяжелые дубовые створки, поклонился и отступил.

Кабинет встретил полумраком и тишиной. Отец сидел в кресле у незажжённого камина. Дорожный костюм ещё хранил следы пути – лёгкая пыль, немного помятый воротник. Лицо серое от усталости, под глазами тень, кожа чуть обвисла. Он, как всегда, держал спину прямо, но сейчас в этой прямоте чувствовалась не сила, а привычка.

— Здравствуй, отец, — я вошёл и сел в кресло напротив.

— Рен, — он кивнул, даже не пытаясь изобразить дежурную улыбку. — Рад, что ты пришёл.

Мы какое-то время молчали. В комнате было прохладно. Я перевёл взгляд на пустой зев камина и вздохнул. Отец проследил за моим взглядом, крякнул и начал было подниматься, чтобы разжечь огонь.

— Сиди, — сказал я, вставая. — Я сам.

Надо же когда-то самому делать элементарные вещи, а не рассчитывать на то, что всё за меня сделают слуги, маги и сюжет.

Я подошёл к камину. Дрова были сложены аккуратно, как всё в этом доме. В игре я бы просто нажал кнопку «зажечь». Здесь приходилось вспоминать уроки бытовой магии. Я щёлкнул пальцами, вызвав искру. Она сошла с кожи с лёгким покалыванием, упала на сухую растопку. Пламя сперва неуверенно лизнуло дерево, зашипело, потом расправилось, охватывая поленья и разгоняя сырой вечерний холод.

Тени в углах отступили, и кабинет стал казаться меньше, но теплее.

Отец смотрел на меня пристально, и в этом взгляде промелькнуло что-то непривычное. Не только привычная оценка, но и… доля удивления. Может быть, гордости.

Я вернулся на своё место. Огонь потрескивал, бросая отблески на книжные корешки и на лицо отца.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на пламя, — это, пожалуй, первый раз, когда мы вот так сидим. Просто у камина.

Я кивнул. Раньше наши разговоры были похожи на отчёт подчинённого начальнику: сухо, формально, по пунктам. Ни тебе огня, ни кресел, ни попытки быть людьми.

— Как ты себя чувствуешь? — отец наконец перевёл взгляд на меня. — Как Академия?

— Учусь, — пожал я плечами. — Тренируюсь. Хан Рим выжимает из меня все соки, но… похоже, это работает. Я стал сильнее.

— Хан Рим — зверь, но зверь умный, — кивнул отец. — Я рад, Рен. Честно. Ты… перестал плыть по течению. В твоих глазах появилась цель. Раньше ты был… пассивным. Словно ждал, что жизнь сама всё решит за тебя.

— Жизнь решила подкинуть столько проблем, что пришлось учиться плавать, — хмыкнул я.

Уголки его губ дрогнули.

— А что на личном фронте? — неожиданно легко спросил он. — Слуги шепчутся, что у тебя есть девушка. Полудракониха.

Я напрягся. Внутри заранее сжался на «сейчас начнётся»: это не пара для сына графа, подумай о репутации, династические браки и всё в этом духе.

— Она… хорошая, — я говорил осторожно, подбирая слова. — Сильная. Умная. С характером. Она не из тех, кто будет просто украшением на чьей-то руке. Мы с ней… понимаем друг друга.

Отец вдруг тихо рассмеялся. Не зло, не издевательски. По-человечески.

— Расслабься, сын, — он откинулся в кресле. — Я не собираюсь читать тебе нотации. Наоборот. Я очень доволен твоим выбором.

— Доволен? — я моргнул. Это было не то, чего я ожидал.

— Более чем. Благодаря твоему роману наш род уже получил не только приличный финансовый приток, но и такие политические преференции, о которых я и мечтать не мог.

— Эм… как так вышло? — я окончательно потерял связь с реальностью. — Мы же просто… встречаемся.

Отец сцепил пальцы, немного наклонился вперёд.

— Ты знаешь, откуда родом Асшария? Её племя живёт на стыке Великих Степей и Горного хребта. Это далеко, почти на другом краю Империи. Они веками держались особняком, чужих к себе почти не пускали. Но мир меняется. Им нужны ресурсы. Нам нужны их товары.

В его голосе появился знакомый азарт человека, который привык просчитывать ходы на несколько шагов вперёд.

— Асшария — первая ласточка. Её семья по статусу равна нашей, это высшая аристократия среди полудраконов. Они приехали сюда не просто так. Им нужно обсудить торговые договоры. Им нужны металл, зерно, фрукты, особенно фрукты — они их обожают. А взамен они готовы поставлять редчайшие лекарственные травы, которые растут только в их горах, и магические камни.

— Камни? — переспросил я.

— Кристаллы маны высшей пробы, — кивнул он. — Те, что нужны для серьёзных артефактов и боевых магов. Твой брат как раз заведует снабжением армии этими кристаллами. А твоя сестра Элиза руководит производством косметики. Эти травы для неё — золотая жила.

Он довольно хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Ирония в том, что малые дома, вассальные нашему роду, как раз производят лучшее железо и сталь в регионе. Теперь вся торговля с полудраконами пойдёт через меня. Через нас. Фактически, ты своим романом обеспечил процветание рода на годы вперёд. Так что готовься, Рен: твои братья и сестра будут носить тебя на руках. Или, по крайней мере, ворчать меньше.

Я какое-то время молчал. Информация укладывалась с трудом. Я просто начал встречаться с девушкой, а оказалось, что на фоне ещё и провернул сделку десятилетия. Случайно. Нечаянно.

— Я начинал отношения не ради этого, — тихо сказал я. — Я вообще не знал про торговлю.

— Я знаю, — отец стал серьёзнее. — И это как раз лучшее. Если бы ты действовал исключительно по расчёту, это было бы видно. А так… это из тех редких случаев, когда судьба сама складывает пазл. Я не буду заставлять тебя делать выбор против воли, Рен. Ты свободен. Если захочешь расстаться — расставайся. Но если решишь остаться с ней… знай, семья тебя поддержит.

— Спасибо, — сказал я. Без привычной иронии.

— Ну что ж, с приятным закончили, — отец выдохнул, и его лицо потемнело. — Теперь о серьёзном. Ты хотел рассказать мне кое-что лично.

— Да, — я собрался. — Это касается меня. И Лили.

— Лили? — он нахмурился. — Она заболела?

— Нет. Хуже. Но сначала обо мне, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Я владею благословением, отец. Тем самым.

Он застыл. На секунду вообще перестал дышать.

— Ты уверен? — голос стал глухим. — Это не просто светлая магия?

— Уверен.

— Покажи, — тихо сказал он. И сразу жёстче: — Здесь.

— Прямо тут? — я оглянулся. — Это могут засечь…

— Не засекут, — перебил он. — Этот дом защищён. Он не пропустит ни тёмных ритуалов, ни явление светлых сущностей наружу. Я позаботился.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда смотри.

Я поднялся, сделал пару шагов от кресла и закрыл глаза. Тепло внутри откликнулось мгновенно. Святой Защитник, которого я так старательно душил последние дни, рванулся наружу радостной волной – словно пса отпустили с цепи.

За спиной с тихим шелестом развернулись крылья. Огромные, призрачные, сотканные из мягкого белого света. Они заполнили собой половину кабинета, разгоняя тени по углам. Мана протекала по ним, как по жилам, перья слегка колыхались, будто по комнате прошёл невидимый ветер.

Я открыл глаза.

Отец смотрел на меня. Свет ложился на его лицо, подсвечивая каждую морщинку. И я видел, как под действием пассивной целительной ауры они будто разглаживаются. Серость уходит. Взгляд становится чище, моложе. Но это было не главное.

В его глазах не было ни восторга, ни гордости. Там была боль. Длинная, застарелая.

— Значит, правда… — тихо сказал он. — Кровь предка проснулась.

Я убрал крылья. Свет погас, но ощущение тепла в комнате осталось.

— Эта сила, — продолжил он уже спокойнее, — всегда приносила своим носителям… сложности. Величие и страдание обычно ходят рядом, Рен. Но знай: семья поддержит тебя. В любом случае.

— Спасибо, — я стоя смотрел в огонь. — Но это ещё не всё. Проблема не во мне. Главная проблема — в Лили.

— Что с ней? — отец напрягся всем корпусом.

— У неё… сильный тёмный дар, — сказал я.

Отец дёрнулся, как от удара. Пальцы сжались на подлокотнике так, что костяшки побелели.

— Как ты это понял? — спросил он хрипло.

Я достал из кармана фею. Она полуспала, но, почувствовав мой зов, приоткрыла глаза и тихо пискнула.

— Это мой фамильяр. Фея света. Она реагирует на ауры. Когда Лили дотронулась до неё… фея получила ожог. Не просто раздражение. Чёрный, дымящийся. Как от тёмного пламени. Мне пришлось лечить.

Отец закрыл лицо руками и опустил голову. Плечи дрогнули.

— Мы… предполагали, — глухо сказал он. — Были знаки при рождении. Но я надеялся… молился, что это ошибка. Что пронесёт.

Он опустил руки. В глазах блестели слезы, но голос стал твёрдым.

— Что ты об этом думаешь, Рен? Ты теперь… святой. Тьма — твой враг.

— Она моя сестра, — ответил я. — И я буду защищать её до последнего. Мне всё равно, как это там сочетается со Светом и Тьмой. Для меня она — Лили. И точка.

Отец поднялся, шагнул вперёд и резко обнял меня, прижав к себе. Крепко. По-мужски. Без лишних слов. Я замер от неожиданности, а потом медленно расслабился, отвечая.

— Я горжусь тобой, сын, — тихо сказал он. — Прости. Я уделял тебе так мало внимания. Смотрел и не видел. Думал, ты слабый, плывёшь по течению. А ты… вырос. Настоящий мужчина. Настоящий Химура.

Мы постояли так ещё какое-то время. Потом он отстранился, вытер глаза и вернулся в кресло. Выглядел он теперь не моложе даже – а именно собраннее. Как человек, который перестал убегать от правды.

— Приготовься, отец, — сказал я, устраиваясь обратно. — То, что я скажу дальше, будет звучать как бред сумасшедшего. Но тебе нужно это услышать.

— Я слушаю, — кивнул он.

— У меня было… предвидение, — начал я. — Не знаю, как это правильно назвать. Но я знаю, что в течение ближайших десяти лет начнётся Великое вторжение демонов. Настоящее. Не вылазка отряда, не очередная «очистительная» кампания. Война на уничтожение.

Отец напрягся, но промолчал.

— То, что было раньше, — я говорил ровно, — это были разведки боем. Щупальца. То, что я видел… это выжженные города. Падение северных крепостей. Предательство Магического совета. Прорыв Бездны в столицу. Столица, которая погибает за одну ночь. Люди, которые прячутся в горах и живут не ради победы, а ради того, чтобы дотянуть до следующего дня.

Он медленно поднялся, подошёл к шкафу, достал бутылку и два бокала. Вернулся, сел, молча налил янтарную жидкость. Один бокал подвинул мне, второй взял себе. Выпил залпом, не морщась, налил ещё.

— Есть хоть какие-то подтверждения? — спросил он, глядя в огонь.

— Есть события, которые уже идут по тому сценарию, — кивнул я. — Через месяц будет Праздник Звёзд и прибытие делегации тёмных эльфов. Они попытаются устроить переворот в Академии, обвинить ректора в измене. Потом — Ежегодный бал. Во время бала на Академию нападут демоны. Если это случится... значит, всё остальное тоже пойдёт по тому пути.

Отец крутил бокал в пальцах, слушая.

— Нам нужно думать, — наконец сказал он. — Думать, как спасти род. И, если получится, Империю.

— Ты веришь мне? — спросил я.

Он посмотрел на меня.

— Ты изменился. Ты стал осторожнее, — сказал он. — Ты не похож на безумца. И в твоих словах… есть логика. Страшная, но логика. Так что да. Я верю. И у меня нет права не верить.

— А Лили? — напомнил я. — Что с ней?

— Сейчас гонений на тёмных магов нет, — задумчиво ответил он. — Если она не начнёт резать людей на улицах и призывать демонов, всё упирается в контроль и репутацию. К ней будут относиться настороженно, да. Но мы — Химура. У нас достаточно влияния, чтобы защитить своих.

— Её дар ещё не пробудился полностью, — сказал я. — Но вспышки уже есть. Ей нужно учиться их сдерживать.

— Я достану артефакт, — решил он. — Кольцо сдерживания. Хорошей работы. Оно скроет её ауру и приглушит выбросы, пока она не научится контролю. Передам ей при первом удобном случае.

— Что с Инквизицией? — спросил я. — Я теперь… формально их послушник.

— Продолжай, — кивнул он. — Это наша лучшая ставка. Доступ к информации, к людям, к решениям. Только не превращайся в их фанатика. Сохраняй своё мнение. И… насчёт Лили. Валлен может узнать. Рано или поздно.

— Я этого боюсь.

— Валлен… — отец устало усмехнулся. — Он человек чести. Странно это говорить об инквизиторе, но так и есть. И он мне должен. Крупно. Если прижмёт, я напомню ему об этом долге. Возможно, тебе тоже стоит поговорить с ним. Очень осторожно. Без лишних деталей, но… нам нужны союзники и там.

Я только кивнул. Связка «мой отец — инквизитор Валлен» звучала как начало плохой шутки, но в нынешней реальности могла стать нашим спасением.

В конце мы перешли к практическим вещам: укрепление поместья, закупка оружия, мои тренировки, возможные пути отхода, если в столице всё пойдёт по худшему сценарию.

— Да, кстати, — вспомнил я уже на выходе. — Один парень из свиты Святой… Велл. Просил, чтобы ты связался с его отцом. Говорит, у них проблемы в бизнесе, и он думает, что это мы их давим.

Отец фыркнул.

— Велл? Сын барона Торна? — он усмехнулся. — Мелкая сошка. Пусть знают своё место. Если у его отца проблемы, пусть пишет официальное прошение. Нечего дёргать моего сына по пустякам.

Мы простились. Без лишнего пафоса, но с каким-то новым пониманием.

Выходя из кабинета, я почувствовал странную лёгкость. Как будто огромный камень, который я таскал в голове и на сердце, наконец-то разделили пополам. Карты выложены на стол. Отец знает о Свете. Отец знает о Тьме. И он всё равно на нашей стороне. Лили под защитой. Аша… Аша вообще отдельное чудо.

«Может, мы всё-таки выживем, — подумал я, направляясь в свою комнату. — Или хотя бы умрём не так глупо, как могли бы».

И это, в нынешних условиях, уже казалось оптимизмом.

Глава 20

Прощание вышло коротким и по-мужски скупым. Отец никогда не любил долгих сантиментов, и я, честно говоря, был ему за это благодарен. Слишком много всего сейчас произошло между нами, чтобы ещё и растягивать сцену.

— Береги себя, Рен, — он протянул мне конверт из плотной бумаги с сургучной печатью рода. — И сестру. Здесь деньги на личные расходы. Если понадобится больше - сообщи Тэйну.

Конверт был тяжёлым. Очень тяжёлым. Хороший такой эквивалент фразы «я в тебя верю». Или «трать с умом, идиот».

— Не облажайся, — добавил он уже тише, сжимая моё плечо своей тяжелой ладонью.

Сжатие было крепким, почти болезненным, но я не отстранился. В его глазах на секунду мелькнуло то самое беспокойство, которое он так тщательно прятал за маской сурового графа. Настоящий страх. За нас. За будущее.

— Постараюсь, — кивнул я.

Карета с родовым гербом тронулась и вскоре скрылась за поворотом улицы, увозя отца прочь из города - обратно в столицу, к отчётам, переговорам и к подковёрной войне. Я остался стоять на крыльце особняка, слушая удаляющийся стук колес и копыт.

Чувство было странным. Тяжесть - от того, что теперь на мне висит слишком много. Не только моя жизнь, но и Лили, и семья, и там, вдалеке, наш континент, который через десять лет собираются пустить под нож демоны. Облегчение - от того, что больше не нужно врать хоть кому то. Карты раскрыты. Мы смотрим на один и тот же кошмар, и это почему-то делает его чуть менее безумным.

Я сжал конверт в руке и сунул во внутренний карман. По весу - как небольшой кирпич. По ощущениям - как аванс на то, чтобы я не умер слишком быстро.

Поднялся наверх. По лестнице, по привычным ступеням, мимо портретов предков, которые смотрели сверху с выражением «ну давай, не посрами». На середине пролёта фея в нагрудном кармане заворочалась, реагируя на мой эмоциональный фон. Её свет нервно замерцал, пробивая ткань тонкими золотистыми бликами.

— Тише, мелкая, — я ладонью прикрыл карман и аккуратно похлопал. — Всё закончилось. На сегодня.

Скептический писк снизу означал, что она мне не верит.

Я зашёл в уборную, оперся руками о края умывальника и плеснул в лицо холодной водой. Она обожгла кожу, привела в чувство. Капли стекали по подбородку, падали в фаянсовую чашу, разбиваясь на мелкие брызги.

В зеркале на меня смотрел парень с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Кто бы мог подумать, что «особый дар» комплектуется классическим набором «хроническая усталость» и «перманентный стресс».

«Нужно разложить всё по полочкам, - подумал я, вытираясь полотенцем. - Завтра - подготовка к квесту с браслетом. Послезавтра - поиск лилим. Параллельно - наблюдение за Лили, разговор с Валленом, разведка по тёмным эльфам. А сейчас… сейчас я хочу сделать невозможное. Просто спать».

Тело с этим согласилось без возражений.

До своей комнаты я буквально дополз. Голова была тяжёлой, как чугунный котёл, который кто-то заботливо поставил мне на шею. Плечи ныли, в мышцах усталость. Мана, несмотря на дневной отдых, всё ещё ощущалась, не полной.

Я стянул одежду, бросил её на стул - Лиэ всё равно потом аккуратно разберёт, - и рухнул в постель. Матрас приятно прогнулся, подушка мягко подстроилась под голову. Фея выбралась из кармана, неуклюже перелезла повыше и устроилась прямо у меня на груди, свернувшись калачиком.

Я положил руку рядом, не касаясь, чтобы не мешать, и прикрыл глаза.

Темнота приняла меня почти сразу. Без вспышек, без интерфейсов, без назойливых окошек. Вязкое, тёплое, обволакивающее ощущение небытия. Я уже почти расслабился.

*****

Но что-то пошло не так.

Вместо привычного мягкого погружения я почувствовал рывок. Резкий, неприятный. Как будто кто-то дёрнул за невидимую нитку, привязанную к моему позвоночнику.

Фея на груди вдруг судорожно сжалась. Её крошечные коготки впились в кожу сквозь рубашку. Свет из мягкого превратился в рваный и беспокойный.

Ощущение падения накрыло мгновенно. Не медленное погружение, а пике с обрыва. Как в лифте, у которого оборвался трос. Желудок ушёл в горло, воздух исчез, тело стало чужим и лёгким.

В лицо ударил ледяной ветер. Не просто прохладный поток - настоящий морозный сквозняк, пахнущий каменной пылью и чем-то старым, застоявшимся. Опора под ногами исчезла вовсе.

Я распахнул глаза, готовясь врезаться во что-нибудь твёрдое. Но удара не последовало. Я мягко, почти плавно, опустился на ноги. Как будто кто-то аккуратно поставил меня на землю и отпустил.

Я стоял в центре огромного, идеального круга.

Под ногами - каменная плита, метр на метр, с выгравированными по краю незнакомыми рунами. Вокруг - серый, пыльный песок. Песок был странный: мелкий, как пыль, но тяжелый на взгляд. Казалось, что если упасть в него, он не смягчит удар, а только набьется в рот и глаза.

Всё это обрамляли стены. Высокие, циклопические, сложенные из грубо обтёсанных, местами треснувших каменных блоков. Они уходили вверх, образуя кольцо, и напоминали древний Колизей, только тот, который стоял без ремонта несколько тысяч лет. Где-то на стыках пробивались тёмные потёки, как следы давно засохшей крови.

Трибуны были пусты. Каменные скамьи поднимались ярус за ярусом, теряясь в мутном полумраке. Ни флагов, ни факелов, ни зрителей. Только глухая, вязкая тишина. От этого безлюдного амфитеатра веяло могильным холодом и застывшым ожиданием.

Я поднял голову.

Неба не было. Вместо него над ареной распластывалась тёмная, маслянистая поверхность, напоминающая воду. Глубокую, стоячую. По ней время от времени проходили еле уловимые круги, и через толщу пробивался тусклый, мертвенный свет. Свет был ровным, рассеянным, так что ни одна тень не ложилась правильно. Всё вокруг казалось чуть нереальным, как декорация к спектаклю, который забыли сыграть.

— Какого чёрта?.. — мой голос прозвучал глухо, словно стены впитали звук и не захотели его вернуть.

Перед глазами поплыли строчки. Но это был не привычный, ровный интерфейс Системы. Текст дрожал, дергался, обрывался. Будто его кто-то выводил рукой поверх запотевшего стекла.

[…С-системный м-модуль… а-активирован…] [Ре-режим: Арена офе] [Ста-татус: те-стирование боевой адаптации…] [По-дбор противника 1…]

Я моргнул, перечитал, и нервно хмыкнул.

«Ну да. Конечно. Выходной, говорили они. Отдохни, выспись, смеялись они. Отлично. Теперь я ещё и во сне работаю гладиатором. Система, ты издеваешься?»

Сарказм включился автоматически, как защитная реакция. Но внутри, под привычной иронией, медленно поднималось нехорошее чувство. Здесь всё было слишком… настоящим. Запах пыли. Лёгкая сырость, щекочущая ноздри. Холод камня под ступнями - да, я был босиком. Шероховатость плиты чувствовалась каждый раз, когда я чуть смещал вес с пятки на носок. Ветер тихо шевелил волосы.

И ещё одна деталь: было пусто. Никаких интерфейсов, кроме этих глючных строчек. И феи я не чувствовал. Она исчезла. Будто её вырезали из моего мира.

«Ненавижу такие сюрпризы», — мрачно подумал я.

Метрах в десяти передо мной песок завихрился. Сначала легонько, как от слабого порыва ветра, а потом спиралью, поднимаясь выше. Из серой воронки начали проступать очертания.

Сначала - сапоги. Потрёпанные, запылённые, с залатанными швами. Потом - грубые поножи, стянутые ремнями. Вываренный кожаный доспех. Обветренные, жилистые руки.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, сухой, как старая ветка, с костями, обтянутыми кожей. Лицо - грубое, угловатое. Через левую половину - уродливый шрам, стягивающий глаза и щёку, так что левый глаз казался мутным. Второй - тёмный.

В его руках был простейший меч-бастард. Без украшений, со стёртой гардой, но ухваченный так, как держат инструмент, которым зарабатывают на хлеб. Много лет.

Он не был похож ни на монстра, ни на демона. Это был человек. Такой, который убивал за деньги не один десяток лет и пережил всех, кого должен был пережить.

— Эй! — я поднял голос. — Мужик, ты кто? Где мы?

Он медленно поднял голову. Взгляд скользнул по мне, как по пустому месту. Ни интереса, ни удивления. Только усталость и холодная, механическая готовность.

Я опустил глаза на себя. Штаны были на месте. Рубашка куда-то делась - голый торс, гусиная кожа от холода. Босые ноги.

Я потянулся к своим силам. Но они отзывались с запозданием, как будто они были под толщей воды.

«Замечательно. А драться мне чем? Моральным превосходством?»

В этот момент на поясе что-то потяжелело. Я инстинктивно тронул бок и нащупал рукоять.

Меч. Именно тот, с которым я тренировался у Хана Рима. Та же длина, тот же баланс, знакомая насечка на гарде. Только клинок выглядел… чуть ровнее, чем в реальности. Как будто его только что выточили по идеальному образцу.

— Ну хоть что-то, — пробормотал я, вытягивая клинок из ножен.

Сталь лязгнула, звук разошёлся по арене и вернулся глухим эхом.

Наёмник сплюнул на песок. Плевок был густым, вязким. И атаковал.

Без крика. Без пафосного «За что-нибудь». Просто рванул с места и в два шага оказался на дистанции удара. Я едва успел поднять меч.

ДЗЫНЬ.

Удар врезался в блок так, что у меня свело кисти. Вибрация прошла по костям, как по струне, от ладоней до плеч. Мышцы отозвались болью.

«Это не сон», — холодком прокатилось по спине. Во сне так не бьют. Я до последнего надеялся что вижу интересные сны.

Мужчина не дал мне ни секунды. Второй удар, третий. Лезвие мелькало перед глазами, как живая сталь. Он теснил меня, двигаясь так, как двигаются люди, которые уже давно не тренируются, а работают. Удар - шаг - смещение. Ни лишнего движения, ни паузы.

Я ушёл в глухую оборону. «Искусство калибровки» сработало, но с излишним усилием. Я чувствовал вес, понимал, где будет клинок, но реакции чтобы ее применить немного не хватало.

— Да пошёл ты, — рыкнул я, пытаясь сбить его ритм.

Шаг назад, уход с линии атаки. Уворот. Я пропустил клинок в сантиметре от ребер, чувствительно ощутив холод стали и лёгкий зацеп - всё же прорезал кожу. Тепло потекло по боку.

В следующий миг я сам рванул вперёд. Использовал его инерцию. Повернул запястье, перевёл клинок вверх и вколотил меч под мышку, в щель между кожаными пластинами.

Мужчина дёрнулся. Поперхнулся воздухом, в горле что-то захрипело.

— Опять… — прохрипел он неожиданно хриплым, человеческим голосом.

На мгновение его мутный глаз встретился с моим. Там мелькнуло - непонимание? Удивление? - и тут же погасло. Тело стало рассыпаться. Сначала руки, потом торс, потом ноги - серый пепел, осыпающийся на песок. Через пару секунд от него не осталось ничего.

Я застыл, тяжело дыша. Сердце колотилось в горле, плечи ломило. Пот стекал по вискам, попадал в глаза, щипал. Бок саднил - я коснулся пальцами, почувствовал липкое. Поднял руку - на коже чуть-чуть крови. Щека тоже горела: значит, всё-таки задел.

— И где мой лут? — спросил я в пустоту. — Где фанфары? Где опыт? Где хотя бы моральное удовлетворение?

Ни фанфар, ни ящиков с наградой. Только странное, очень отчётливое ощущение внутри. Словно позвоночник переставили на полсантиметра правее, но именно туда, куда нужно. Дистанция до условного противника чувствовалась чётче. Руки полегчали.

Перед глазами вспыхнули новые строки:

[Противник 1 повержен.] [Адаптация: 2%.] [Подбор противника 2…]

Я выдохнул.

— Ещё один, — пробормотал я. — Вы издеваетесь.

Песок снова завихрился.

Вихрь был меньше. Ниже. Из него вышла фигура роста мне по пояс.

Имп.

Классика жанра. Красноватая кожа, тощие руки, пузо, кривые ножки, длинные уши, маленькие рожки. В лапе - зазубренный кинжал, больше похожий на ржавый кусок железа, чем на оружие. Тот самый «моб» из стартовых локаций, на которых новички отрабатывали комбо, а потом шли дальше, даже не запоминая рожи.

Я узнал его сразу и невольно усмехнулся.

— Серьёзно? — фыркнул я. — После того мясника вы даёте мне это? Да его крестьянин с вилами заколет.

Имп смотрел на меня. Его жёлтые глаза были слишком яркими. Не мигали. Улыбка показалась… неправильной. Слишком широкой, с неестественно ровным рядом мелких острых зубов.

— Ладно, — сказал я, опуская меч в небрежную стойку. — Иди сюда, моб. Закончим и пойдём спать.

Я шагнул, не торопясь. Замахнулся.

Имп исчез.

Он не пропал, а сместился рывком. Моб просто оказался в другом месте раньше, чем мои глаза успели его там зафиксировать. Мир на долю секунды дёрнулся, искажающая рябь прошла по песку.

Тяжесть на плечах. Он уже был у меня за спиной. Коготки впились в кожу, цепляясь за мышцы. Вонь серы, гнили и немытого тела ударила в нос так резко, что меня чуть не вывернуло.

— Слезь!.. — выдохнуть я не успел.

Перед глазами мелькнуло ржавое лезвие.

Резкая, обжигающая боль полоснула по горлу. Как раскаленная проволока. В горле что-то хрустнуло. Горячее, вязкое вырвалось наружу.

Звук - чужой, страшный, влажно-булькающий. Я понял, что это я пытаюсь вдохнуть.

Колени подкосились. Я рухнул в песок. Пальцы сами шарили по шее. Сквозь них толчками вырывалось что-то липкое, густое. Красное пятно на сером фоне расползалось быстрее, чем я успевал осознать.

Кровь. Моя кровь.

«Не может быть… — мелькнуло в какой-то оторванной части сознания. — Это же моб… Это же начальный уровень…»

Воздуха не было. Грудь содрогалась, но вдоха не получалось. Только бульканье. Живой, животный страх накрыл волной. Не абстрактный - типа «я могу умереть когда-то». А здесь и сейчас. Прямо в этот момент.

Имп спрыгнул на песок передо мной. Наклонил голову, разглядывая меня, как ребенок разглядывает сломанную игрушку. В его глазах не было комичности или карикатурности, которую я помнил по игре. Это был взгляд хищника, который только что перегрыз горло и смотрит, как жизнь уходит.

Я захлебнулся собственным хрипом. Мир начал стягиваться в воронку. Цвета поблекли. Звуки ушли. Осталась только липкая, ледяная паника. Я не хотел умирать. Снова. Ещё раз.

Тьма рванулась со всех сторон.

*****

— ХА-А-АХ!

Я подскочил на кровати, рывком садясь, и жадно хватанул воздух. Руки сомкнулись на горле сами, с такой силой, что я почти задушил себя вторично.

Сердце молотило, как безумное, пытаясь вырваться наружу. В ушах шумело. В висках стучало. Дыхание рвалось хрипами, грудь болезненно вздымалась.

Я осторожно провёл пальцами по шее. Кожа была целой. Ни разреза, ни рубца. Пальцы остались чистыми.

Но боль… Тупая, ноющая, глухая - сидела в районе кадыка, отдаваясь в уши и затылок. Словно мне действительно полоснули ножом по горлу, а потом кто-то отмотал время назад, но тело успело запомнить.

Мышцы всего тела ныли одновременно. Как после хорошей, честной тренировки, помноженной на две. Спина жгла, там, где цеплялся имп. Правая щека тоже пульсировала, словно по ней недавно прошлась сталь.

— Пи-и-и! — раздался возмущенный писк почти у самого носа.

Перед моим лицом зависла фея. Она светилась ярко, почти ослепительно, золото её ауры переходило в белый. Глаза - огромные, серьёзные. Маленькие кулачки сжаты. Выражение - «я сейчас устрою разбор полётов».

— Ты… — прохрипел я. Голос сорвался, боли в горле добавилось. — Ты видела?..

Фея что-то быстро, сердито пропищала, смыслом примерно: «Видела, чувствовала и вообще ты идиот». Потом подлетела ближе и, не давая мне договорить, обняла меня за шею. Её крошечные руки оказались удивительно тёплыми.

От прикосновения по коже разлилось мягкое тепло. Оно не жгло - наоборот, успокаивало. Мышцы шеи расслабились, боль начала растворяться, превращаясь в лёгкое покалывание. Дышать стало легче.

— Спасибо, — выдохнул я хрипло и откинулся на подушки.

Фея не отпускала. Она продолжала что-то возмущённо выговаривать своим колокольчиковым писком, иногда прикладывая щёку к тому месту, где несколько минут назад у меня в воображаемой горловине зияла рассечённая плоть. Её свет постепенно менял тон - с тревожного на ровный, тёплый.

Я повернул голову к окну. Стекло уже начинало светлеть. Небо с чёрного сменилось на тёмно-синее, потом на размыто-розовое. Линия горизонта подсвечивалась первыми лучами. Птицы там, в саду, начинали осторожно перекликаться. Город потягивался, просыпаясь.

А я лежал, глядя на этот мир, который пока ещё не знает, что его собираются сожрать, и чувствовал, как внутри поднимается холодное, тяжелое понимание.

Выходной отменяется. Отдых отменяется. Система официально записала меня в участники нового развлечения.

Ни днём, ни ночью мне теперь не дадут просто лежать и считать трещины на потолке. Сон перестал быть отдыхом. Он теперь - ещё одно поле боя.

— Ближайшие десять лет будут очень долгими, — прошептал я пересохшими губами.

Фея тихо пискнула и прижалась ко мне сильнее.

Я закрыл глаза - но перед внутренним взором всё ещё всплывала ухмыляющаяся морда импа и красная лужа на сером песке. И я очень хорошо запомнил этот урок.

Никогда не недооценивай врага. Даже если он выглядит как смешной пиксельный моб начального уровня.

*****

Повторно проснулся я с ощущением, что меня ночью переехала повозка. Дважды. Вперёд и назад.

Горло ныло тупой, вязкой болью, мышцы тянуло, как после хорошей тренировки с бонусом в виде попытки повисеть на дыбе. Я какое-то время просто лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, где именно меня успели убить последним. Имп. Точно. Мелкий, краснокожий, с кинжальчиком. Начальный моб. Гениально, Рен. Просто аплодисменты стоя.

Что-то шевельнулось у шеи. Фея осторожно выбралась из-под одеяла и зависла перед моим лицом. Глазки прищурены, руки на крохотных бедрах. Оценочный взгляд на уровне строгой бабушки.

— Пи-и, — заявила она.

Чисто по интонации: «Ну и?».

— Жив, — прохрипел я. — Условно.

Она подлетела ближе и аккуратно провела ладошкой по моей шее. От прикосновения стало тепло. Боль чуть отпустила. Фея кивнула, будто поставив галочку в невидимом списке, и спряталась обратно.

Учебный день. Никуда от этого не деться. Система и демоны могут сколько угодно устраивать мне ночные квесты, но Академия всё равно спросит конспекты, невыспавшийся я там никого не волнует.

Я кое-как выбрался из кровати, привёл себя в порядок, посмотрел в зеркало. Вид, мягко скажем, так себе. Бледный, под глазами сумки, как будто я не спал неделю. Но это, к счастью, никого не удивит. Академия делает таких из всех.

На утренних занятиях я существовал в режиме полузомби. Слушал, записывал, иногда даже понимал. Голова была тяжёлой, но мысли цеплялись за слова преподавателей, как могли. Фея сидела у меня под воротником и изредка осторожно высовывалась посмотреть, нет ли вокруг опасности в виде внезапного демона или скучного лектора.

На одном из уроков по прикладной магии преподаватель - сухой мужчина с глазами, видевшими слишком много взрывов, задержал на мне взгляд дольше обычного.

— Химура, — сказал он, когда я в очередной раз чуть не уронил перо от того, что рука не слушалась. — Ты что, опять ночами тренировался?

Я поймал перо, выровнял строки.

— Была… интенсивная практика, господин преподаватель, — максимально честно ответил я.

Он хмыкнул. По классу раздались смешки.

— У боевиков всегда «интенсивная практика». Не переусердствуй. Твоё тело не железо, а голова тебе ещё понадобится.

Я кивнул. Особенно насчёт головы. Ею, по идее, ещё десять лет мыслить надо.

Занятия тянулись, как густой сироп. Но любая пытка рано или поздно заканчивается, даже академическая. Когда последний преподаватель объявил, что на сегодня всё и напомнил о завтрашнем тестировании, студенты выдохнули дружно. Коридоры тут же наполнились шумом шагов, голосами, кто-то уже строил планы, кто-то бежал на факультетские тренировки.

Я не бежал. У меня сегодня по счастливому стечению обстоятельств не было тренировки с Ханом Римом. И у меня был шанс заняться тем, чем я планировал заняться.

Квест с призраком. Точнее, с поющим духом. Точнее, с музыкальным кошмаром сценаристов. Если я хочу провести это событие с минимальными разрушениями и без хоррор-мюзикла посреди Академии, лучше подготовиться заранее. А значит - библиотека.

Я свернул в сторону от основной толпы и к академической библиотеки.

Внутри, как всегда, пахло пылью, старыми страницами и лёгким озоном - от заклинаний защиты. Сводчатый потолок, деревянные стеллажи до самого верха, магические сферы под потолком, дающие мягкий свет. Воздух был прохладным, глухие шаги гасли коврами.

Фея настороженно высунулась из воротника, огляделась, прижалась ко мне ещё сильнее.

— Не бойся, — шепнул я. — Здесь максимум опасные знания. И библиотекарши.

На всякий случай я придержал воротник, чтобы её не заметили. Фамильяр светлой природы, да ещё такой редкий - не то, чем стоит светить перед каждым встречным. Особенно в месте, где половина преподавателей моментально решит, что её надо «изучить» а меня канонизировать.

Я нашел свободный столик у окна, посадил себя на стул и принялся перебирать в голове, что именно мне нужно. Призраки, аномалии, музыкальные воздействия, изолированные случаи в Академии. Ну и категорию «странные истории, о которых лучше не рассказывать первокурсникам, чтобы они не сбежали».

Фея осторожно выбралась на стол, но уселась ближе к моему локтю, маскируясь под отблеск света. Любопытно тянулась к корешкам книг, едва касаясь их крошечными пальцами, но каждый раз, когда кто-то проходил рядом, моментально ныряла обратно под руку или в ворот.

Я прошёлся по каталогу и набрал те книги, что казались подходящими по смыслу. Их названия были красноречивы: что-то про «эктоплазменные резонансы», «застрявшие сущности» и «истории академических инцидентов». Отлично. То, что надо, чтобы испортить себе настроение окончательно.

Перелистывая страницы, я вскоре наткнулся на несколько любопытных моментов. В одном из трактатов описывался случай, произошедший в Академии примерно сто лет назад: «поющий дух», проявившийся в библиотечном крыле после неудачного эксперимента с ритуалом. Дух был привязан к тексту, к словам и особенно к стихам. Шептал, напевал строки, искажал их, доводя слушателей до истерики.

В другом месте мельком упоминалось, что сильные эмоциональные письменные высказывания - письма, дневники, особенно любовные - иногда становятся якорем для душ, не желающих уходить. Особенно если автор умер внезапно.

Ещё один документ был не столько трактатом, сколько сводом правил. В нём черным по белому значилось: «Студентам запрещено находиться в нижних архивных ярусах библиотеки после заката. Исключения - только по письменному разрешению заведующего». Подчеркнуто. Дважды.

Если мир старается тебя куда-то не пустить, значит, туда и надо. Классика.

Я отложил бумаги в сторону и потянулся к тонкому, потерянному на полке сборнику стихов. Переплёт потёртый, на корешке едва читается название, внутри - аккуратный, старомодный шрифт. На некоторых страницах были явные следы вырывания - ровный блок из нескольких листов просто исчез, оставив торчащие обрывки.

Между страницами что-то белело. Я аккуратно раздвинул книгу - и увидел кусочек бумаги, застрявший между листами. Неровный край, будто от письма оторвали не по линии, а как попало.

Я замер.

«Вот оно», — мелькнуло. Судьба явно на моей стороне. В памяти всплыла моделька письма из задания - это была она. Порадовался своему везению. Вспомнил ночную битву и понял что с таким везением мне лучше ходить в полном доспехе.

Брать сейчас? Или ещё рано? В игре именно такие обрывки и были частью цепочки, которая вела к рождению поющего кошмара. В реальности… желательно сначала понять, как обойтись без массовых разрушений и зомби-лирики.

Я аккуратно запомнил обложку, полку, расположение книги относительно других. Оставил обрывок на месте и закрыл сборник. Призрак подождёт. Ему некуда спешить. В отличие от меня.

Как раз в этот момент тишину нарушило что-то знакомое. Лёгкий запах дымка, согретого камня, совсем чуть-чуть пряных трав. И характерное ощущение, как будто в помещение вошёл человек и вместе с ним - чья-то воля, по умолчанию решившая, что здесь теперь её территория.

Я поднял голову.

Аша.

Она шла между стеллажами уверенной, чуть хищной походкой. Академическая форма сидела на ней так, как будто её рисовали специально под эту фигуру. Золотые глаза скользнули по залу, зацепились за меня и тут же смягчились.

Рядом с ней шла девушка. Чуть ниже ростом, с коротко подстриженными тёмными волосами, несколькими серьгами в ушах и лёгкой, почти лисьей улыбкой. Движения — свободные, чуть ленивые. Взгляд быстрый, цепкий.

— Нашла, — сказала Аша, подходя к столу. — Прячешься от меня в книгах?

— Прячусь от мира, — возразил я. — От тебя прятаться бесполезно.

Фея юркнула обратно в воротник почти моментально. Только кончик светящейся макушки на секунду торчал из-за ткани, потом и он исчез.

— Это Мира, — представила Аша подругу. — Мы учимся вместе. И иногда она мешает мне учиться.

— Несправедливое обвинение, — тут же заметила Мира, присаживаясь на край стола так, будто это была её личная лавка. — Я помогаю тебе не превратиться в заучку-ботаника. Привет, ты, наверное, тот самый Рен.

Она посмотрела на меня с интересом, но без привычной оценки, которую девушки иногда бросали на парней. Скорее как на предмет исследования. Или на нового питомца, которого привела домой подруга.

— Тот самый — это, наверное, вопрос спорный, — сказал я. — Но Рен — да.

— Угу, — Мира кивнула. — Вполне симпатичный. Для человека без чешуи.

— Спасибо, — хмыкнул я. — Постараюсь воспринимать это как комплимент.

В это время в дальнем ряду, между стеллажами, я краем глаза заметил двоих. Две девушки, сидящие слишком близко друг к другу. Слишком уж знакомые профили. Они тоже повернули головы. На секунду наши взгляды встретились.

Та самая парочка. Те, из-за кого меня однажды выкинули из библиотеки. Судя по выражению их лиц, воспоминания были взаимными. Обе как то подобрались и уткнулись в книги. Я так же сделал вид, что их не вижу. Библиотека - святое место. Здесь все притворяются, что ничего не происходит.

— Так, — Мира оторвала моё внимание от прошлого. — И чем вы тут занимаетесь? Традиционные боевики, тайно читающие любовную лирику?

Я посмотрел на лежащие передо мной трактаты.

— Скорее традиционный боевик, который пытается заранее понять, какие призраки будут его преследовать, чтобы не удивляться.

— О, — глаза Миры заинтересованно блеснули. — Это уже звучит как веселье.

Она лениво оглядела зал, заметила проходящую мимо группу студенток, задержала взгляд на одной - миниатюрной девушке с аккуратно собранными волосами и хорошей осанкой. Уголки её губ приподнялись.

— Вон та девочка, — шепнула она Аше, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Моё эстетическое уважение. Почти любовь. Но не переживай, если когда-нибудь Аша решит тебя бросить, ты можешь прийти ко мне, пожаловаться. Я выслушаю. Даже сочувственно кивну. Но утешать не буду. Не тот профиль.

Я почувствовал, как уши чуть краснеют.

«Почему вокруг меня все такие… сюжетные?» — подумал я. — «Одна святая, один инквизитор, полудракон, теперь ещё и подруга с… расширенным спектром интересов. Где мои спокойные массовки?»

Аша фыркнула и, не стесняясь, придвинулась ко мне ближе, так что наши плечи слегка соприкоснулись.

— Не пугай моего человека, — сказала она Мире. — У него и так жизнь не самая простая.

— Я как раз пытаюсь оценить степень его выживаемости, — улыбнулась Мира. — Если он выдерживает тебя, значит, всё не так плохо.

Мы ещё немного перекинулись репликами. Мира оказалась живой, колкой, но при этом не злой. Флиртовать любила, но в основном с девушками. Иногда она задерживала взгляд на проходящих мимо студентках, комментируя тихо: «могла бы, но не буду», «о, вот это да», «ой, это слишком много драмы даже для меня».

В какой-то момент она соскочила со стола.

— Ладно, голубки, оставлю вас наедине, — сказала она, хитро глядя то на меня, то на Ашу. — Мне нужно найти одну очень важную книгу. И, возможно, одну очень интересную девушку.

— Не перепутай, — буркнула Аша.

— Я постараюсь, — Мира подмигнула и ушла между стеллажами.

Тишина вокруг стала ощутимо плотнее. Остались только мы вдвоём, шёпот страниц и далёкое покашливание библиотекаря.

Аша какое-то время смотрела на книги, потом на меня. В её взгляде впервые за всё время мелькнула лёгкая неловкость. Непривычное для неё чувство.

— У меня сегодня свободное время, — сказала она. — Тренировка только завтра утром. После занятий. Пойдём прогуляемся? В парке. Тут неподалёку есть нормальное место. Там мало людей и много ветра.

Фея у меня в воротнике коротко, одобрительно пискнула. Уже понятно, кто у нас главный голос за романтику.

— Конечно, — ответил я, даже не пытаясь сделать вид, что мне нужно подумать. — С радостью.

Мы еще немного посидели - я дочитал параграф, чтобы не бросать книгу на середине мысли, вернул тома на место, мысленно отметив нужные. Потом мы выбрались из библиотеки, сдаваясь на милость живого дневного света.

*****

Парк начинался недалеко от главного корпуса Академии. Каменные дорожки вились между высокими деревьями с широкими кронами. Листья шуршали от лёгкого ветерка. Магические фонари вдоль аллей днем были погашены, но их кристаллы мерцали в глубине, реагируя на проходящих. Вдалеке плескалась вода - небольшой пруд, окаймленный каменной оградой. В прозрачной глубине лениво двинулись светящиеся силуэты рыб.

Мы шли неторопливо. Аша рядом, руки в карманах, взгляд вперёд. Иногда её плечо чуть касалось моего, и каждый такой контакт казался намеренным акцентом: «я здесь». Фея, чувствуя, что вокруг относительно безопасно, выбралась наружу, перелетела ко мне на плечо и начала играть с солнечными бликами, переламывая свет своими крылышками.

Какое-то время мы просто молчали, наслаждаясь редкой тишиной. Потом я решил, что пора использовать шанс.

— Аша, — сказал я. — Можно… вопрос? Серьёзный.

— Уже страшно, — усмехнулась она, но посмотрела внимательно. — Спрашивай.

— Я тут, — я замялся на секунду, — понял, что, несмотря на всё, знаю о тебе гораздо меньше, чем должен. Как о человеке. Или о драко… ну ты поняла.

Она хмыкнула.

— О, лекция? Ты берёшь пример с Лили?

— Лили выдала мне краткий курс «как не быть съеденным девушкой-драконом», — признался я. — Но там было больше про собственничество и подарки. Я хочу немного другой курс. Что-то вроде: «кто ты такая, Аша».

Она помолчала. Ветер тронул её волосы, пара прядей выбилась из аккуратной причёски. Она не стала их поправлять.

— Ладно, — сказала она. — Пожалуй, ты уже заслужил скидку на правду.

Мы свернули с центральной аллеи на боковую, где народу было меньше. Попалась пара студентов на лавке, обсуждающих заклинания, да один преподаватель, быстро прошедший мимо нас, сделав вид, что не видит.

— Основная магия у нас, — начала Аша, — как ты, наверное, уже догадался, — огонь. С ним проще всего. Он слушается. Если ты сам не сомневаешься.

Она подняла руку. На мгновение на её пальцах вспыхнуло крошечное пламя, больше похожее на цветок, чем на угрозу. Она сжала ладонь, огонь исчез.

— Я люблю драться вблизи, — продолжила она. — Когда чувствуешь, как двигается противник, как у него меняется дыхание. Когда можешь найти баланс и сбить его. Огонь помогает - усилить удар, сбить защиту, поджарить неумного врага.

— Мило, — произнес я.

— Вспомогательная стихия — ветер, — она чуть ускорила шаг и тут же как будто легко скользнула вперёд, словно её подхватило что-то невидимое. — Он даёт скорость. Рывок. Прыжок, когда нужно достать до того, кто решил, что высота его спасёт. Иногда - смягчает падения. Хотя чаще всего я просто стараюсь не падать.

Я представил её в бою. Огонь на руках, рывки ветра, атаки, удар за ударом. Впечатляюще. И очень опасно, для противников.

— А особенность? — спросил я. — Ты говорила, что у тебя… чутьё?

Она на секунду замолчала, подбирая слова.

— Это сложно объяснить, — сказала она наконец. — Иногда я просто смотрю на человека. Или монстра. Или на магический барьер. И вижу… трещины. Места, куда нужно ударить. Они как будто подсвечиваются внутри. Не всегда. Но часто.

— Нечто вроде… чувства слабых мест? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — кивнула Аша. — Отец называл это охотничьим инстинктом. Говорил, что у некоторых представителей нашего рода он проявляется. У него было похоже. У брата — тоже, но слабее. У меня — сильнее.

— Отец, — подхватил я. — Ты часто его упоминаешь.

На её лице появилось выражение, которое я ещё не видел. Мягкость. Тепло. И тень печали.

— Когда я была маленькой, — начала она, — он часто уезжал. Возвращался через месяц, через два. Уставший, исцарапанный, с новыми шрамами. Но глаза у него всегда горели. Мы садились у камина, и он рассказывал. Про развалины в горах, про древние храмы, про монстров, которые охраняют вход, про артефакты, которые он выносил из самых странных мест. Мама каждый раз ругалась, что это не истории для ребёнка. А я… я слушала и думала, что хочу туда. С ним. Или сама.

Она усмехнулась.

— Брат вырос — и пошёл по его стопам. Стал искателем, как он. Приезжал домой с мечами, клыками, костями монстров. Показывал мне трофеи. Рассказывал, как важно быть осторожной. И как важно быть сильной.

— А ты… — начал я.

— А я решила, что не буду той, кто сидит дома и ждёт, — закончила она за меня. — Не буду смотреть в окно и думать, вернутся ли они. Я хотела сама быть той, кто идёт. Кто дерётся. Кто выбирает путь.

— Поэтому Академия, — догадался я.

— Поэтому Академия, — кивнула она. — Боевой факультет. Огонь. Ветер. И я. И ещё… — она чуть улыбнулась краем губ. — Один очень упрямый человек, который почему-то решил, что будет рядом. Несмотря ни на что.

— Он звучит как идиот, — заметил я.

— Немного, — согласилась она. — Но мой идиот.

Она сказала это так просто, что сердце у меня почему-то сделало странный, сбившийся удар.

Мы какое-то время шли молча. Вечер подбирался незаметно, свет становился мягче, тени длиннее. Воздух немного остыл. Где-то вдалеке кто-то смеялся.

— Знаешь, — вдруг сказала Аша, — я не боюсь драться. Не боюсь крови. Не боюсь демонов. Но…

Она запнулась. Я посмотрел на неё.

— Я боюсь потерять тех, кого люблю, — сказала она, глядя вперёд. — Отца. Брата. Тебя. Это… неприятное чувство. Поэтому… — она на секунду повернулась ко мне, в глазах вспыхнуло золотое пламя. — Не смей погибать раньше меня. Это будет неприлично.

— Постараюсь соблюдать этикет, — ответил я. Голос прозвучал чуть глуше, чем я ожидал.

Она хмыкнула.

— И ещё, — добавила она уже привычным тоном, — не смотри так на других девушек. Тебе уже достаточно меня.

Фея у меня на плече возмущённо пискнула, явно желая добавить: «И меня тоже достаточно». Потом перелетела чуть ниже, прижалась ко мне сбоку, будто обозначая свою долю собственности.

Мы свернули к небольшой площадке с лавками и малым фонтаном. Рядом оказалось милое кафе с витринными окнами, из которых пахло свежей выпечкой и травяным чаем. Мы не заходили внутрь, но устроились на скамейке напротив, откуда было видно и парк, и отражение в стекле.

Пока я отворачивался, чтобы посмотреть на фонтан, фея спрыгнула с моего плеча и уселась на спинку скамейки, ближе к Аше. Та посмотрела на неё, прищурилась. В отражении окна я увидел, как фея вытащила язык - маленький, розовый, совершенно человеческий жест. Аша удивлённо вскинула бровь и, не оставаясь в долгу, показала ей свой - чуть длиннее, чем у обычного человека, и слегка раздвоенный на кончике. Драконий.

Они пару секунд так сидели, меряясь… языками. Потом одновременно повернули головы ко мне. Когда я повернулся обратно, обе вели себя абсолютно невинно. Фея устроилась у меня на груди, сделав вид, что никогда никуда не уходила. Аша смотрела в сторону, с образцово спокойным лицом.

— Мне показалось, или вы только что мерялись степенью наглости? — спросил я.

— Тебе показалось, — хором ответила Аша и пискнула фея с одинаковой интонацией. Я даже не сразу понял, кто именно это сказал.

Мы посидели ещё немного. Солнце медленно опускалось, окрашивая верхушки деревьев в тёплую золотую. Вечер становился прохладнее. Аша в какой-то момент перестала держать дистанцию и просто положила голову мне на плечо. Фея устроилась поудобнее у меня на груди, тихонько светясь. Их тепло было реальным, ощутимым.

Я смотрел на постепенно темнеющее небо и думал.

О том, что где-то в недрах Академии меня ждёт поющий призрак, которому очень хочется устроить оперу разрушения. О том, что где-то в глубинах Системы активировалась Арена, готовая ночь бросить на меня всё более странных противников. О том, что у Лили пробуждается тёмный дар, а вокруг уже сгущаются тени интереса Инквизиции. О том, что через несколько лет весь этот мир попытаются стереть демоны.

Список поводов для тревоги был впечатляющим. На его фоне один спокойный вечер выглядел почти издёвкой судьбы.

Но прямо сейчас у меня было свидание. Полудракониха, которая мечтала стать сильнее, чтобы идти вперёд, а не ждать. Фея, которая сердилось, когда я без неё встревал в неприятности. Сестра, ждущая дома и верящая, что я справлюсь.

В этот момент я поймал себя на том, что, несмотря на весь кошмар, который надвигается, впервые за долгое время хочу не просто выжить. Я хочу дожить до того дня, когда смогу рассказать кому-нибудь, как всё это началось. С этого парка. С этой скамейки. С этой головой на плече.