Злодейка, разыгравшая свою смерть. Том 1

От автора

Спустя несколько лет и пять написанных после этой дилогии книг я вернулась к этой истории, чтобы дать ей то звучание, которого она заслуживает.

Каркас, ключевые повороты и герои остались прежними, но текст прошел глубокую авторскую переработку: здесь выправлен темпоритм, добавлены важные детали лора, а диалоги и характеры стали чуть взрослее и глубже.

Маленькое примечание для самых нетерпеливых: на просторах сети всё ещё можно наткнуться на первоначальный черновик этой книги, написанный мной в самом начале писательского пути. Если вы решите заглянуть туда – помните, что между той версией и нынешней лежит большая временная пропасть. Рекомендую читать именно эту, обновленную версию – она создавалась с особой любовью для вас!

Приятного погружения в историю!

– 1 – Подобно злой ведьме

«С герцогом Китраном Эйрену Де Клифф связывала жгучая взаимная неприязнь. Хотя, если быть откровенным, Китрана ненавидели все. Любой в королевстве на дух демона не выносил. Самодовольный и всё ещё не видевший жизни мальчишка, зовущий себя повелителем демонов.

Герцог Китран не просто был тем, кто в открытую презирал любого, кто ниже по статусу, он к тому же ничуть не скрывал, что легко своих врагов убивает или своим голодным демонам живьем отдает. Эйрену это в нем больше всего раздражало.

Как он, этот наглый белобрысый змееныш, мог так легко говорить, что привык убивать? Даже ей, дочери четы великих рыцарей королевства, приходилось скрывать жажду крови. Эйрена разбиралась с врагами тихо и скрытно, строила из себя саму доброту, даже в церковь ходила по праздникам, а Китрану же дозволялось что угодно творить?

Нет, не будь на стороне демона король Эндейма, Его Величество Федерик, Китрану бы точно не позволили своими «доблестными» заслугами хвастаться!»

Именно так описывали в романе «Смерть шипа и змеи» герцога Китрана из рода Акария и ведьму Эйрену из рода Де Клифф – главных злодеев, чьей единственной целью было мешать протагонистам обрести своё «долго и счастливо».

Рина с глухим стуком захлопнула рукописный дневник и швырнула его в стену.

– Ну почему?! Почему Эйрена так его ненавидела?! – закричала она в пустоту роскошно обставленной спальни. – Раз уж оба злодеи, то должны были объединиться и рука об руку всех поубивать!

Вспышка возмущения тут же привлекла внимание прислуги. В комнату вбежала напуганная горничная и, дрожа всем своим хлипким тельцем, низко поклонилась и произнесла:

– Госпожа, ваш жар так и не прошел? Вам нехорошо?

Рина окинула её уставшим взглядом. За этот месяц она так и не запомнила лиц всех слуг графини Де Клифф.

– Эмм, как тебя там… Мила? Лена? Арена?

– Мален, ваше сиятельство…

Рина наигранно усмехнулась, легонько хлопнув себя ладонью по лбу:

– Ну точно! Ты же Мален, – улыбка растянулась от уха до уха, но взгляд остался презрительным и пустым. – Мален, милая, будь добра, принеси-ка мне бутылку вина. Ну, того самого, которое мне так сильно нравится.

– В-вы… снова хотите разжечь им камин? – неуверенно спросила служанка.

Рина раздраженно закатила глаза:

– Мне перед тобой что, отчитываться нужно?! Бегом принесла алкоголь, пока я не решила разжечь вместо дровишек тебя! Уж больно ты мне доску напоминаешь!

– П-поняла! – девушка пулей вылетела из покоев.

Едва дверь закрылась, Рина схватила подушку и со стоном уткнулась в нее:

– Ну за что мне это всё?!

Прошел ровно месяц с тех пор, как она умерла в своем мире, пробудилась в теле злодейки Эйрены и оказалась в заточении страниц уже начатого романа.

– Ну почему я не могла возродиться в детстве Эйрены?.. Мне что, снова придется умереть молодой?

Жить Эйрене осталось не больше пяти-шести месяцев. Скоро её и Китрана убьет главный герой, и тогда начнется финальная арка романа «Смерть шипа и змеи». Рине хотелось истерически смеяться: ведь Эйрена и есть тот самый шип, а Китран – змей, о которых говорится в названии книжки! Оба злодея, как части единого целого, служат лишь топливом для грядущей темной войны. А значит, ради всеобщего мира они оба незавидно и трагично умрут.

– Но я ведь знаю сюжет, да? А раз так, то смогу избежать гибели… – прошептала она, но быстро поняла, что самовнушение не работает. – Ха-ха. Ну да, о чем это я? Да мне конец!

Рина могла бы сбежать прямо сейчас, но до Китрана всё равно доберутся. Его убьют, и тогда он воскреснет, но уже в роли истинного демона-змея, поглощающего и разрушающего всё на своем пути.

– Что ж получается… – она принялась загибать пальцы. – Если лишить жизни Китрана, то он превратится в финального босса. На счастье народа, герой сможет его одолеть… одолеть с помощью шипа, созданного из тела ведьмы Эйрены!

Девушка снова уткнулась в подушку. Мало того, что ей пришлось пережить смерть из-за долгой болезни в прежнем мире, так теперь нужно было избегать гибели в этом прекрасном фэнтезийном теле, где у нее наконец-то появилось здоровье и, что немаловажно, возможность нормально спать.

– Господь Всемогущий, скажи честно, это испытание моей веры? – сложив руки в молитве, Рина закрыла глаза. – Я всё поняла. Ты хотел подарить мне несколько месяцев полной жизни… – её голос сорвался: – Но почему так мало-то?!

Мысли в её голове метались, словно запертые в клетке дикие звери. Было ясно одно: если Эйрену не убить, Китрана не одолеть. Если Китрана не одолеть, он разрушит мир, а значит, жизнь Рины всё равно в какой-то момент оборвется. Единственный способ спастись – уйти куда-нибудь, где её точно не достанут. Например, в небо. С силой ведьмы Эйрены вполне удалось бы создать летающий остров, но беда в том…

Теперь Рина заговорила чуть ли не плача:

– У меня же совсем нет магии Великой Ведьмы Де Клифф…

Вместе с переселением Рина по проклятой акции приобрела полное отсутствие магических сил. После перерождения она во всех деталях вспомнила сюжет: и могущество Эйрены, и дьявольскую мощь Китрана, и власть церкви с её главным сыном – Рихтом. И конечно, в первый же день она попыталась наколдовать хотя бы шар огня, чтобы показать недругам, где раки зимуют...

…но не вышло ничего. Ни единой искры. В мире, где абсолютно всё завязано на колдовстве, Рина оказалась пустышкой.

Как интернет и технологии на Земле, так и магия была неотъемлемой частью жизни Эндейма. Транспорт, средства связи, одежда, аксессуары – жители королевства обожали выставлять волшебство напоказ. Так что обычный цивилизованный обыватель отсутствие магии попросту не переживет.

– Да, без магии тут делать нечего… – прошептала Рина, утирая слёзы.

Она подняла с пола побитую записную книжку и вывела на чистой странице короткое завещание:

«Дорогой дневник, если я снова слишком рано отойду в мир иной, то пускай в следующей жизни меня сделают камнем. Например, астероидом. Я с радостью упаду на голову тому гаду, кто закинул меня в этот чёртов магический мир».

Прозвучал тихий стук. Горничная вошла в спальню с бутылкой вина и хрустальным бокалом на серебристом подносе.

– Я принесла вино, миледи, как вы и просили.

– А ты и правда быстрая. Открывай и наливай до краев, – приказала Рина.

Ее лицо моментально приняло бесстрастный и презрительный вид – первоклассная маска злодейки, которую она тренировала перед зеркалом весь последний месяц. Служанка неуверенно откупорила бутылку и наполнила бокал.

– В-вот, госпожа, как приказано.

Вино выглядело красивым, кроваво-красным, в цвет губ Эйрены. Рина секунду разглядывала бокал, а затем бросила косой взгляд на служанку:

– Вижу, ты запыхалась, пока бегала. Вот, держи. Выпей вместо меня.

Глаза горничной от ужаса полезли на лоб.

– Ч-что? Как я могу? Это драгоценное вино госпожи, я не посмею! – Мален затряслась с такой силой, что поднос в её руках жалобно зазвенел.

– Пей!

Рина рывком сократила разделяющий их метр. Действуя на жестких рефлексах тела Эйрены, она схватила служанку за затылок и силой поднесла бокал к её губам. Мален побледнела как мел, намертво стиснув зубы и отчаянно цепляясь за стеклянную ножку.

– Я непонятно выразилась? Тебе же ясно сказано – надо выпить!

Ведьма бесцеремонно сжала служанке челюсть и насильно влила в её горло темно-красную жидкость. Стоило вину попасть внутрь, как тело Мален забилось в конвульсиях, поднос с грохотом упал на ковер, а белки её глаз страшно побагровели и посинели.

– Уж не знаю, зачем ты принесла именно это вино, Елена, Малена или как там тебя… но не тому человеку ты доверилась и решила служить!

«И почему люди так легко забывают, в чей дом пришли? – с глухой яростью негодовала Рина. – Если уж решили жить в доме ведьмы, то хотя бы не подставляйтесь так глупо!»

Мален тем временем начала меняться прямо на глазах. С каждой секундой молодость девушки стремительно утекала, отчего та принялась жутко быстро стареть. Ее кожа покрывалась глубокими морщинами, а волосы начали пучками выпадать и седеть. Прежде пухленькое лицо вдруг стало впалым, сухим и почти безжизненным, как у мертвеца.

– Госпожа, пощадите!.. – старческим голосом взмолилась она.

– Пощадить? А меня пощадить тебе не хотелось? – Рина с презрением посмотрела на неё сверху вниз. – Или ты думала, я настолько глупа, что не почувствую запах яда из трав магреты, высасывающего из человека духовную энергию и жизненные силы?!

Рина прекрасно помнила этот кусок сюжета. План святого рыцаря Рихта заключался в том, чтобы любыми путями ослабить перед грядущей войной Эйрену. Для этого он подкупил прислугу ведьмы и всучил им отравленное вино, которое графиня так любила распивать на досуге. Настоящая Эйрена, обладая чудовищным запасом магии, из-за нескольких таких бутылок лишь уменьшила бы свою силу процентов на пять-семь – для нее это было незаметной каплей в море. Но Рине, у которой магии не было вовсе, пришлось бы точно так же, как и этой горничной, за пару глотков состариться! У обычного человека жизненных сил так мало, что эта бутылка вина убила бы его на раз-два.

– Я всё расскажу, госпожа! Пожалуйста, отпустите меня! Я расскажу, кто меня подослал…

– А кто сказал, что я хочу это знать? – перебила её Рина, состроив пугающую гримасу в духе прежней хозяйки тела. – На том свете передашь от меня привет своему нанимателю, я и без тебя прекрасно догадываюсь, кто он.

Чтобы лишний раз не ломать сюжет раньше времени, Рина сознательно не стала произносить вслух имя «героя» романа. Врагов у ведьмы хоть отбавляй, так что пускай парень мнит, будто Эйрена ещё не раскусила его.

И дабы до конца отыграть роль злобной ведьмы, она бросила в служанку последний упрек:

– Думала, привлечешь его благородное внимание таким дерзким поступком? Ха! Ну вот и посмотрим, сумеешь ли ты в таком увядшем виде его соблазнить.

Служанка со страхом отпрянула от Эйрены, а затем, спотыкаясь, побежала к выходу из покоев. Её тело продолжало на глазах увядать, а жизнь утекала сквозь пальцы. Если Мален и впрямь хотелось провести остаток лет в своё удовольствие, ей следовало поторопиться. К тому же вдруг у Рихта завалялось противоядие? Хотя Рина сильно в этом сомневалась: «герой» никогда не заботился о тех, кого считал «злом».

Проводив девушку взглядом, Рина тяжело вздохнула. Напряжение немного спало. Она открыла дневник и аккуратно вычеркнула первую строку.

– Так, ну с одной причиной, ведущей к кончине, я кое-как справилась. Теперь дело за малым, – она задумчиво пробежала глазами по списку. – Всего-то нужно предотвратить примерно десяток событий, которые могут окончиться для меня смертью… Ха-ха.

Она тихо и обреченно рассмеялась.

Отравленное вино. Несколько заказных нападений. Столкновение с непробиваемым монстром. Отречение от церкви. Смертельная схватка…

Десяток – вроде бы не так уж и много. Лежа годами в больнице, Рина знать не знала, в какой день за ней явится смерть, так что сейчас у нее было неоспоримое преимущество в виде знания сюжета. Вот только все эти опасности оригинальная Эйрена с легкостью избежала благодаря своей великой магии. А у Рины магии не было от слова совсем.

– А раз так, придется выпутываться из всех этих ловушек своими немощными ручонками… Что ж, ладно, Эйрена Де Клифф, – Рина решительно сжала руку в кулак, глядя на своё отражение в зеркале. – Давай выживать.

– 2 – Кто герой?

Кем была Рина до того, как переместилась в мир, где всего один неправильный чих мог закончиться для нее жуткой смертью?

Честно говоря, абсолютно никем. Самой обычной, непримечательной девушкой. Всего восемнадцать лет – столько она успела прожить на Земле, пока тяжелая болезнь крови окончательно не подточила её хрупкое тело.

«Ещё жизни толком не видела», – так наверняка описали бы её в аннотации к роману. И это было чистейшей правдой: из-за вечной слабости Рина слишком редко выходила на улицу. Белые больничные стены стали её единственным осязаемым миром, а спасением от боли служило запойное чтение веб-новелл. Кто же мог подумать, что однажды, закрыв глаза после финала очередной прочитанной книги, она получит шанс оказаться по другую сторону переплета?

Последнее, что Рина помнила перед тем, как очнуться в незнакомой роскошной спальне, был чей-то едкий голос: «Желаешь ли ты начать жить в здоровом теле, которое никогда ничем не заболеет и не будет знать немощи?»

Конечно же, она ответила, что желает! О каком вообще отказе могла идти речь, когда ты годами мечтаешь лишь о простой возможности дышать без боли и просыпаться без давящей тяжести в груди?

Вот только Рина и в страшном сне не могла вообразить, что этот неведомый благодетель зашвырнет её в тело Эйрены Де Клифф – книжной злодейки, которой по сюжету уже подписан смертный приговор.

Быть ведьмой, покорно дожидающейся часа неминуемой расплаты, совершенно не входило в её планы! Пусть последние годы Рина и провела прикованной к больничной койке, соображала она всегда неплохо. Чего, к слову, нельзя было сказать об оригинальной владелице этого роскошного тела…

Настоящая Эйрена Де Клифф всегда слыла фигурой особенной. В отличие от Рины, она обладала феноменальным здоровьем, но весьма извращенной душой. «Черная Вдова» – так благоговейно и со священным трепетом прозвали графиню в народе.

Это зловещее прозвище пошло от ядовитого паука и одноименного с ним сорта розы – темно-красного, почти черного, дурманящего цветка. И если с пауком всё было предельно ясно, то роза являлась уникальной деталью авторского мира. В отличие от обычных растений, этот цветок не просто завораживал взгляды своим тяжелым ароматом, но и мгновенно убивал даже самых физически крепких существ. Цветок потому и окрестили «вдовой»: напитавшись чужой жизненной силой, проклятый куст расцветал лишь пышнее и ярче.

Что касалось самой Эйрены, то сравнение с этой розой преследовало её с пеленок – виной всему был её огромный магический потенциал. Как выяснилось, старшая дочь графа Де Клифф обладала мощнейшим запасом магии жизни во всем королевстве. С ранних лет тело девочки, подобно той самой черной розе, крепло и наливалось силой, лавиной вбирая в себя духовную энергию окружающего мира. О таких уникумах в Эндейме шептались с придыханием: подобные гении рождались едва ли раз в сотню лет.

Вот только вторая причина, по которой Эйрена заслужила это мрачное прозвище, звучала совсем не так поэтично. Скорее уж она была классическим маркером главной антагонистки.

Дело в том, что вокруг графини Де Клифф с пугающей регулярностью гибли люди. Причем ладно бы речь шла о безликих врагах или наемниках – из её окружения один за другим бесследно исчезали даже самые близкие. Сначала на полях сражений полегли её родители – великий генерал Адери Де Клифф и легендарный командир разведки Тисса. А к двадцати четырем годам из пяти женихов, сватавшихся к Черной Вдове, трое погибли при крайне странных обстоятельствах, а двое угодили в плен и сгинули без вести.

Зловещая статистика заставляла столичных жителей суеверно креститься при виде кареты Эйрены… В кулуарах шептались, будто молодая графиня лично изводила несчастных ухажеров: калечила, отправляла на верную смерть или попросту травила ядами, стоило им хоть каплю наскучить «вдове».

Разумеется, на деле всё обстояло немного иначе. Как преданной читательнице, Рине это было прекрасно известно. Эйрена ни разу не опускалась до банального физического насилия и не применяла к женихам боевые заклятия. Графиня всего лишь со скуки затевала с ними изощренную игру в кошки-мышки. И, по твердому убеждению злодейки, кандидаты сами были виноваты в том, что не выдерживали её правил. Не следовало этим жадным до власти и золота господам так беспечно раскрывать перед ведьмой свои гнилые слабости – страсть к карточному долгу, чужим женам, вину или подпольным заговорам. Графиня искренне считала: раз уж они набиваются ей в супруги, то обязаны обладать железной хваткой, чтобы заслужить титул «Укротителя черной розы».

Увы, все пять женихов оказались напыщенными глупцами. Они ломались так быстро и позорно, что сами предпочитали бегство на фронт или вечный плен продолжению опасных игр с живым воплощением Черной Вдовы.

Властная, дерзкая, чертовски проницательная и смертоносная – вот какой была истинная Эйрена Де Клифф.

– И как только вышло, что столь сильная ведьма сгинула, а слабая я застряла в твоём теле? – Рина подошла ближе к ростовому зеркалу, внимательно вглядываясь в отражение и растерянно хмуря брови.

За целый месяц она так и не смогла привыкнуть к этой новой внешности. Уж больно та была вызывающе хороша. Миниатюрное, но закаленное тренировками тело с идеальными пропорциями. Шелковистые иссиня-черные волосы, спускающиеся тяжелой волной ниже талии. Бледная, как полированная кость, кожа, на фоне которой губы, подкрашенные алым, казались вызывающе яркими; и светло-бирюзовые, подведенные темными тенями глаза, от одного взгляда которых перехватывало дыхание.

Такая девушка приковывала к себе всё внимание, где бы ни появилась. Но что поражало Рину ещё сильнее внешности ведьмы, так это её сумасшедший образ жизни. Наследница графства не просто управляла колоссальным семейным состоянием – королевской академией магов-гвардейцев, крупнейшей оружейной кузницей и боевой псарней, – она к тому же лично курировала сложнейшие тайные поручения короны!

– И как ты только умудрялась всё это вывозить?.. – со вздохом пробормотала Рина, уронив голову на грудь.

Само собой, жесткий тайм-менеджмент никогда не входил в число скромных талантов бывшей постоялицы больниц. Рина привыкла жить по расписанию, которое за неё составляли другие: лечащий врач, строгая медсестра или засыпающая в определенное время соседка. И как человеку с таким багажом осознать, что теперь она – Эйрена Де Клифф, от одного росчерка пера которой зависят сотни жизней? Ее лицо, её тело, этот мир – всё вокруг казалось чужим, давящим и пугающе сложным…

– Так, а ну быстро взяла себя в руки! – строго скомандовала себе девушка и звонко, наотмашь хлопнула ладонями по щекам.

Хватит раскисать! Теперь её выживание зависит не от вовремя поставленной капельницы или жалости дежурного доктора. Её судьба – исключительно в её собственных руках.

«Хочешь жить – не смей расслабляться», – наверняка с презрением бросила бы прежняя владелица тела.

Рина заставила себя оторваться от зеркала и посмотрела в высокое окно. На дворе стояла цветущая весна. А гибель злодейки была запланирована автором новеллы на раннюю осень. Выходит, в запасе оставалось от силы полгода.

Стоит ли бросить всё и сбежать прямо сейчас?

Она опустила взгляд на свои тонкие пальцы. Нет, бежать сломя голову в никуда – верная смерть. Для начала требовалось подготовить надежный, безупречный путь к отступлению. Здесь, в столичном особняке, у нее по крайней мере были статус, громкое имя и семейная казна. Магии не было, но Рина и при её наличии вряд ли сумела бы толком распорядиться разрушительными чарами. Память и боевой опыт прежней Эйрены ей в комплекте не достались, так что крутить огненные вихри или призывать грозы она всё равно бы не смогла.

«Да уж, выживать будет чертовски непросто, – размышляла она, нервно меряя шагами спальню. – К тому же придется всеми правдами и неправдами скрывать, что Великая Ведьма осталась без сил, иначе…»

Рина судорожно мотнула головой, отгоняя леденящую мысль. Она отчетливо понимала: прознай высший свет или, упаси боже, сам святой рыцарь Рихт о пропаже сил, сценарий её ликвидации перепишется в ту же секунду. Рихт больше не станет тратить время на подсылку отравленного вина и плетение интриг – он просто явится в поместье средь бела дня и хладнокровно снесет голову ведьмы.

– Ха-ха… – с губ девушки сорвался нервный смешок. – Нет уж, дорогой праведник. Я никому, кроме себя, не позволю переписывать этот сюжет.

Знание канона – её единственный абсолютный козырь и щит против судьбы. Благодаря прочитанным главам Рина знала каждый будущий шаг своих недоброжелателей. Ей было прекрасно известно: Рихт планирует методично обескровить ведьму Де Клифф, чтобы затем пафосно её уничтожить, а вот Китрана – повелителя демонов – он рассчитывает сначала довести до пика ярости, чтобы затем победоносно сразить на глазах короля и толпы.

– Выходит, если Рихт поймет, что я беспомощна, он ударит прямо сейчас…

От навалившейся паники Рина, повинуясь старой больничной привычке, запрыгнула на кровать и с головой накрылась тяжелым одеялом, словно ткань могла отгородить её от внешних опасностей. Увы, даже самый дорогой шелк не был способен защитить бессильную попаданку от маниакального паладина.

– Герцог Китран… – задумчиво зашептала она в темноту под одеялом. – Он ведь тоже находится на прицеле у Рихта. Интересно, что нужно сделать, чтобы этот демон встал на мою сторону и помог спастись? – Рина принялась лихорадочно перебирать события новеллы. – Да о чем я вообще думаю… Он же при первой встрече лично свернет мне шею!

Двадцатишестилетний маг Китран из великого рода Акария имел с Эйреной Де Клифф на удивление много общего. Как и она, он обладал колоссальной силой, несметными богатствами, высоким статусом, точно так же в юности потерял близких и с завидной регулярностью расторгал помолвки с аристократками.

Столичные сплетники наивно полагали, будто капризный герцог отвергает невест ради потехи, но на деле всё обстояло куда мрачнее. В его случае причиной служило тяжелое родовое проклятие.

С самого детства Китран, единственный наследник дома Акария, нес на себе бремя Повелителя Ночи, поскольку родился с кровью и духовной сущностью древнего змея Нагаты. Этот демон существовал за счет поглощения первородной тьмы, рожденной из чужой смерти – в абсолютный противовес чистой магии жизни, которой повелевала Эйрена. Магический резерв Китрана превосходил силы любого другого демона в Эндейме, но за эту мощь приходилось платить чудовищную цену. Нагата непрерывно шептал в его сознании, требуя убивать смертных и упиваться чужой гибелью. И с юных лет молодому герцогу не оставалось ничего другого, кроме как ежесекундно подавлять этот безумный внутренний зов.

Чтобы заглушить навязанную жажду крови, Китран рос совершенным затворником: никого к себе не подпускал, избегал любых эмоциональных привязанностей и держал при себе лишь преданных сородичей-демонов.

Вот только как бы он ни старался держаться в тени, Нагата всё равно год за годом подпитывался разлитой в мире тьмой и становился сильнее. Из-за этой вечной внутренней борьбы Китран постепенно начал ненавидеть окружающий мир и самого себя. Людей герцог, вопреки слухам, без причины не убивал, но до полусмерти запугивать умел мастерски, благодаря чему и заработал славу безжалостного монстра.

Так за что же этот нелюдимый темный лорд так яростно возненавидел Эйрену?

Ха-ха, в этом как раз и крылась самая дикая ирония сюжета!

Поверив городским басням, Эйрена искренне считала Китрана законченным отморозком. Ее до зубовного скрежета бесило, что этот наглый змееныш открыто бравирует своей жестокой натурой и хвастается «погубленными жизнями».

Чтобы проучить зазнавшегося герцога, а заодно отвести подозрения от собственных темных делишек, ведьма не придумала ничего лучше, как… подбрасывать тела тех, кого казнила сама, прямо к границам владений Китрана! Разумеется, мертвая плоть безумно радовала и подпитывала жажду Нагаты, сводя герцога с ума ещё сильнее.

– Да как ты вообще додумалась до такого бреда, Эйрена?! – взвыла Рина, резко выныривая из-под одеяла и принимаясь яростно колотить кулаками несчастную подушку. – Ты же не была дурой! Почему ты не догадалась, что Китран просто держит дистанцию, чтобы к нему лишний раз не лезли?!

Она сердито лупила мягкий шелк, но книжный канон было не изменить: к моменту её переселения ведьма успела основательно отравить герцогу жизнь.

– Ладно, допустим… Ты нападала на него, чтобы раззадорить, вызвать на дуэль и помериться силами… Но у меня-то твоей магии нет ни капли!

От накатившего бессилия Рина готова была разрыдаться.

– Может, мне просто уйти послушницей в монастырь и затаиться? – обреченно простонала она в потолок. – Ха-ха… Ну конечно! Там ведь меня с распростертыми объятиями первым делом и встретит святой рыцарь Рихт!

В Эндейме существовал третий, самый специфический вид магии – святая магия веры, черпаемая из молитв богине плодородия Митраль. И именно этой силе преданно служил Рихт.

Рина до боли помнила, как в прошлой жизни восхищалась продуманностью этой книжной вселенной. Автор не стал скатываться в банальное противостояние добра и зла, а прописал целых три равнозначные фракции! Обычные смертные люди, демоны с их звериными чертами и долголетием, и служители веры с пугающими янтарными радужками глаз. Природа чар у всех кардинально отличалась: смертные черпали силы из природы, демоны – из тьмы и энергии смерти, а жрецы – из абсолютной религиозной веры.

На бумаге это выглядело безупречной экосистемой, работающей по принципу детской игры в «камень, ножницы, бумага». Демоническая тьма легко рассекала человеческую жизнь, жизнь подавляла святую веру, а святость ломала демонов. Чтобы уничтожить одну сторону, двум другим в идеале требовалось заключить прочный союз.

Тогда, на Земле, Рине это казалось увлекательным литературным ходом. Сейчас же хотелось волком выть от ужаса. В этой системе Китран был сокрушительным «камнем», способным раздавить её одним щелчком. Рихт – «бумагой», методично высасывающей из Эйрены силы, чтобы обезопасить себя. А посередине между двумя ментальными монстрами застряла она – Рина. Обычная девчонка без капли магии, которую любой из этих парней мог свести в могилу одним лишь тяжелым взглядом!

Она тяжело, сдавленно вздохнула. Если пустить всё на самотек, впереди маячили череда предательств, нападения и позорная плаха. И весь этот кошмар предстояло разгребать в одиночку.

– Так… Думай, Рина, думай. Кроме побега, надежных вариантов выжить я пока не вижу, – она задумчиво прикусила ноготь на указательном пальце.

Она методично портила идеальный маникюр прежней владелицы тела, ни капли не заботясь о том, что подумала бы об этом Эйрена. Сама ведьма Де Клифф не слишком-то пеклась о собственном будущем, раз умудрилась нажить столько смертельных врагов. Так с какой стати Рине теперь трястись над сохранностью её пальцев? Пускай покойная графиня с того света любуется, как её надменный фасад трещит по швам. В конце концов, если план прогорит, они очень скоро встретятся лично.

– Ладно, пока оставим в покое судьбу Китрана и его пробуждение в виде финального босса, – решила Рина, решительно поднимаясь с постели. – Для начала нужно обезопасить собственную шкуру.

Требовался четкий, пошаговый план. Взгляд девушки упал на осколки хрусталя и темное пятно отравленного вина, оставшиеся на ковре после ухода служанки.

– Прекрасно. С этого и начнем.

– 3 – Лучший план в мире

– Объясните мне, как так вышло, что какая-то безродная девка посмела поднять руку на свою госпожу?! – гремел яростный голос Эйрены, эхом раскатываясь по парадному холлу резиденции.

Рина широкими, стремительными шагами мерила паркет перед выстроившейся в струнку прислугой. Внутри нее всё буквально ходило ходуном, колени мелко подрагивали, а к горлу подкатывала тошнота от пережитого стресса, но внешне она изо всех сил держала стальной каркас. Чтобы добавить спектаклю убедительности, девушка резким движением смахнула с приставного столика дорогую фарфоровую чашку – та со звонким треском разлетелась на сотню мелких осколков.

Слуги синхронно втянули головы в плечи, затаив дыхание.

– Вы страх окончательно потеряли?! Я для вас что, пустой звук?! – Рина запрокинула голову и издала тот самый фирменный книжный смешок – нервный, звенящий и леденящий кровь, от которого у неё самой по спине побежали мурашки. Она резко оборвала смех, хищно прищурившись: – Всех, кто водил дружбу с этой шпионкой или хотя бы словом с ней на кухне обмолвился, – вышвырнуть вон из поместья без рекомендаций и выходного пособия! Роланд! Займись этим сию же минуту. Накажи и прогони каждого!

– Как прикажете, госпожа, – глухо, с каменной невозмутимостью отозвался дворецкий.

Роланд, преданный дому Де Клифф до мозга костей, внешне оставался образцом аристократической выдержки. Но побелевшие костяшки сжатых за спиной кулаков выдавали его с головой. Этот сорокалетний седовласый мужчина, верой и правдой служивший ещё покойной Тиссе и фактически заменивший Эйрене отца после гибели генерала, сейчас с трудом удерживал на цепи собственного внутреннего монстра.

Ничтожные столичные паразиты… Как они вообще посмели позариться на жизнь его молодой госпожи? Просто выгнать этих крыс на мостовую казалось Роланду верхом незаслуженного милосердия. Их следовало бросить в подземелья и скормить боевым псам Эйрены!

– Я лично прослежу за зачисткой замка, – он почтительно склонил голову, но в строгом голосе отчетливо прорезались тревожные нотки. – Однако… как ваше самочувствие, графиня? На вас лица нет. Позвольте мне немедленно вызвать лучших столичных целителей.

«Роланд, дорогой, да у меня от одного твоего жаждущего крови взгляда сейчас инфаркт случится!» – мысленно взмолилась Рина.

– Мое сердце разбито предательством! – девушка картинно, с глубоким трагизмом приложила ладонь к виску, не выходя из роли ни на секунду. – Я настолько потрясена этим вероломством, что лишилась сна и покоя. Запрещаю кому-либо беспокоить меня, пока я сама не позову! – Рина резко понизила тон, сделав его тяжелым и конфиденциальным: – А ты, Роланд… поднимись-ка в мои покои. Нам нужно срочно поговорить с глазу на глаз.

Одарив замершую группу слуг последним испепеляющим взглядом, Рина величественно подобрала подол платья и зашагала вверх по парадной лестнице.

Едва за ней захлопнулась тяжелая дубовая дверь спальни, весь напускной пафос испарился без следа. Рина шумно привалилась спиной к дверному полотну и судорожно стерла рукавом холодный пот со лба. Образ безжалостной тиранши давался ей с таким скрипом, что она начала с искренним сочувствием понимать Китрана. Если тебе изо дня в день приходится изображать отпетого негодяя перед всем белым светом, то так недолго заработать путевку прямиком в психиатрическую лечебницу.

«Нет, сидеть здесь сложа руки нельзя. Мне жизненно необходимо бежать…» – в сотый раз утвердилась она в своей мысли.

Тихий, деликатный стук возвестил о прибытии дворецкого. Рина мгновенно выпрямила спину, напустив на лицо маску холодной деловитости, и прошла к рабочему столу.

– Проходи, Роланд, – не дожидаясь, пока тот успеет что-то сказать, Рина выпалила: – Скажу прямо: я собираюсь на некоторое время покинуть столицу. Это покушение слишком сильно выбило меня из колеи, мне требуется уединение, поэтому я отправляюсь в Усадьбу Трех Роз. В целях безопасности запечатай весь мой этаж защитными контурами и никого сюда не впускай ближайшие пять дней.

Идеальная осанка дворецкого на миг дрогнула. Он застыл на пороге, словно не веря собственным ушам:

– В Усадьбу Трех Роз?.. Госпожа, вы… вы совершенно уверены в своем решении?

Роланд знал привычки Эйрены лучше любого человека в Эндейме. Знал, какой сорт чая она предпочитает по утрам, знал её нелюбовь к шуму и, главное, прекрасно помнил, с какой слепой, яростной ненавистью молодая графиня относилась к своей мачехе Медее и её малолетним детям, сосланным в то провинциальное захолустье.

– Именно туда, – Рина качнула головой, пряча глаза за густой темной челкой. – Сделай для меня пару качественных свитков пространственного перехода – туда и обратно.

– Но госпожа… К чему эти сложности? Ваша личная пространственная магия в разы быстрее и надежнее любых свитков, к тому же…

«Да потому что во мне сейчас магии меньше, чем в чайной ложке!»

– Роланд, включи наконец голову, – ледяным тоном оборвала его Рина, на ходу выстраивая логическое оправдание. – Стоит мне выпустить в эфир собственную духовную энергию, как столичные ищейки тех, кто подослал ту горничную, моментально засекут всплеск магии! А мое исчезновение должно остаться в абсолютной тайне. Теперь тебе ясно?

Дворецкий медленно поправил тонкие очки в серебряной оправе и с уважением склонил голову:

– Простите мою недогадливость, госпожа. Ваша предусмотрительность безупречна. Я сию же минуту займусь начертанием формул.

– Вот и славно, ты меня очень выручишь! – с облегчением выдохнула Рина и… совершила фатальный промах. Она мягко, искренне и совершенно по-человечески улыбнулась мужчине.

В ответ на эту теплую улыбку Роланд побелел так стремительно, словно его лицо сравнялось по цвету с сединой на висках. За все двадцать четыре года жизни Эйрены он видел на её лице лишь три неизменных выражения: надменное презрение, хищный оскал превосходства или ледяной взгляд исподлобья. Но эта мягкая, почти детская улыбка благодарности…

«Митраль Всемогущая… Неужели проклятый яд магреты проник так глубоко, что повредил рассудок леди?» – с глухим ужасом подумал старый рыцарь.

– Госпожа… Если это не тайна, позвольте узнать: зачем вам на самом деле понадобилось навещать то поместье? – осторожно, с замиранием сердца уточнил он, мысленно готовясь к худшему.

– А? – Рина беспечно моргнула. – Да просто решила повидаться с семьей.

Дворецкий судорожно, надрывно закашлялся, едва не оторвав пуговицу на глухом воротнике:

– Кха-кха!.. В-вы… желаете лично увидеть Медею и её выводок?!

«Ого, как же он за свою госпожу распереживался», – умилилась про себя Рина.

Она прекрасно помнила оригинальный текст романа: именно в Усадьбе Трех Роз по канону должна была состояться одна из десяти потенциальных смертей Эйрены. Там планировалась кровавая стычка со вторым ребенком почившего графа – вспыльчивым восемнадцатилетним Маликом. Так что шок Роланда был более чем обоснован.

Вот только у Рины имелся свой собственный расчет. Идеальный план по спасению злодейки от книжного финала!

Перебирая в памяти грядущие сюжетные повороты, Рина знала: примерно через две недели святой рыцарь Рихт организует очередное, куда более масштабное нападение. В обычной ситуации можно было бы просто собрать золото и сбежать в глухие леса на край континента. Но бежать вслепую, будучи совершенно беспомощной смертной, – верное самоубийство: королевские ищейки и боевые псы мигом возьмут след.

И тогда Рину осенила гениальная мысль: нужно красиво инсценировать собственную гибель прямо во время вражеской атаки, сменить внешность до неузнаваемости и тихо покинуть страну! А старая Усадьба Трех Роз была её единственным спасательным кругом. Ведь именно там, в тайных закромах покойной матери Эйрены – легендарной королевской шпионки Тиссы, – хранились уникальные артефакты: не оставляющие следа накопители магии, автономные телепорты и несравненный прибор для постоянной смены личины. И всё это сокровище Рина, как истинная злодейка, собиралась бессовестно украсть!

Пока Рина довольно щурилась, предвкушая свободу, Роланд окончательно утвердился в своих мрачных догадках. Он шагнул ближе и заговорил с пугающей, фанатичной решимостью:

– Моя госпожа… Если вы твердо намерены избавиться от обитателей усадьбы быстро и без лишнего шума – просто прикажите мне. Я сделаю всё чисто. Вам незачем марать руки об этих ничтожеств.

Рина опешила, во все глаза уставившись на дворецкого. В новелле упоминалось, что Роланд был слепо предан Тиссе, но чтобы настолько?!

– Ты с ума сошел?! – искренне возмутилась она. – Я просто хочу с ними спокойно поговорить! Мы же всё-таки родственники!

«Поговорить?.. Чтобы это стало их последним воспоминанием перед тайной казнью?» – Роланд мысленно содрогнулся от изощренной жестокости своей госпожи, но вслух перечить не посмел.

– Если вы передумаете… мой клинок всегда к вашим услугам, графиня.

– Ступай уже, делай свитки! – Рина строго пригрозила ему пальцем. – И пожалуйста, никакой самодеятельности! Если к моему прибытию дом взлетит на воздух, я тебе этого вовек не прощу, ясно?!

Когда озадаченный слуга наконец покинул спальню, Рина с разбегу рухнула на кровать и со стоном зарылась лицом в шелковые подушки.

Первый акт пьесы под названием «Злодейка на грани нервного срыва» прошел безупречно. Засланные шпионы Рихта обязательно доложат своему святому покровителю, что графиня Де Клифф впала в неконтролируемую ярость, заперлась на верхнем этаже и медленно угасает от действия яда. Рыцарь непременно проглотит наживку и подготовит штурм, а Рина тем временем технично разыграет свою финальную карту – трагическую смерть жестокой ведьмы.

– Надеюсь, всё пройдет строго по нотам… – пробормотала она в тишину комнаты.

Вот только на самом краю сознания всё равно скреблось едва уловимое, тревожное чувство, будто в этой идеальной шахматной партии она упустила какую-то крошечную, но немаловажную деталь.

– 4 – Приветствие гостя

Наконец избавившись от любопытных взоров столичной прислуги и назойливого внимания знати, Рина, которая для всего мира пока ещё звалась великой графиней Де Клифф, под покровом ночи активировала свиток Роланда.

Воздух вокруг дрогнул. Пространство соткалось из густой, бархатной тьмы и терпкого, дурманящего запаха трав. Магический импульс подхватил её тело и в доли секунды перенес прямо к скрипучему крыльцу старенького, основательно потрепанного временем и ветрами здания – в Усадьбу Трех Роз.

До замужества с графом Адери здесь родилась и провела юность мать Эйрены, Тисса, а ныне в добровольном изгнании коротала дни её мачеха – Медея Де Клифф.

Оригинальная Эйрена когда-то специально сослала молодую женщину в эту глушь в назидание и насмешку.

«Моя матушка выросла истинной аристократкой, живя в этих стенах. Может, и вам это родовое гнездо наконец-то поможет перестать напоминать неотесанную деревенщину?» – надменно и с ледяной жестокостью бросила маленькая ведьма в лицо женщине, которая искренне пыталась заменить ей мать.

Медея, кроткая и застенчивая от природы, в довесок к мягкому нраву имела совершенно незнатное происхождение. Не будь её лицо так разительно, до дрожи похоже на черты покойной Тиссы, она ни за что на свете не стала бы супругой великого генерала Адери. Но юной девушке «повезло»: в одном из тяжелых военных походов овдовевший граф случайно заприметил сироту Медею и привел в свой столичный замок, словно приблудившегося щенка.

Шестилетняя Эйрена, только-только потерявшая любимую мать, встретила восемнадцатилетнюю мачеху в штыки. Характер у маленькой графини уже тогда был отлит из чистой стали, а решения не подлежали сомнению. Девочка наотрез отказалась делить с чужачкой одну крышу. Сгорая от слепой детской ревности и горя, она выставила отцу жесткий ультиматум: раз Медея так отчаянно рвется стать её «новой мамой», пускай точно так же, как настоящая графиня Тисса, сначала проживет двадцать лет в старой Усадьбе Трех Роз. И безумно любивший дочь генерал беспрекословно согласился.

Так было положено начало цепочке изощренных, холодных издевательств. Год за годом Эйрена терроризировала несчастную женщину: подсылала фальшивых учителей, которые под видом уроков этикета лишь унижали Медею; нанимала столичных хлыщей, пытаясь скомпрометировать мачеху в глазах графа, а когда фокусы провалились – просто отозвала из усадьбы всю прислугу, оставив Медею одну, без денег и помощи, выхаживать новорожденного сына. В конце концов Эйрене всё это наскучило.

А наскучило по одной простой причине: Медея ни разу не ответила злом на зло, не пожаловалась супругу и не попыталась защититься.

Прежняя ведьма до самой смерти считала мачеху бесхребетной дурой. Но Рина, как преданная читательница романа, знала: Медея была куда глубже и сильнее, чем считала Эйрена. Эта тихая женщина безоглядно любила графа Адери, пусть тот и искал в ней лишь тень умершей жены, и всем сердцем желала обогреть осиротевшую Эйрену.

«Какая же Медея потрясающая…» – у Рины всякий раз перехватывало дыхание от щемящей жалости, когда она читала эти главы.

Ведь именно Медея была единственной во всем каноне «Смерти шипа и змеи», кто до последнего пытался вымолить тело павшей Эйрены, когда церковь изъяла останки ведьмы для создания оружия против Китрана. И только Медея искренне, до безумия оплакивала страшную гибель злодейки.

«Эйрена, ну какая же ты была слепая дура. Настоящая ведьма…»

Сама Рина в земной жизни никогда не знала родительского тепла: заболев в детстве, она оказалась на попечении государства, а родители попросту вычеркнули обузу из жизни. А эта книжная графиня имела преданную семью, готовую любить её вопреки всему, и безжалостно топтала эту любовь ногами.

Ну и где в этом мире справедливость?

Рина тяжело вздохнула и ступила на скрипучие ступени крыльца. Створки дома с жалобным стоном распахнулись. Особняк встречал пугающей, болезненной пустотой. Ни позолоты, ни мрамора, ни ковров, к которым привыкли столичные господа. Казалось, особняк пережил набег мародеров: Эйрена методично вывезла отсюда всё мало-мальски ценное, желая задушить мачеху в атмосфере беспросветной нищеты.

Рина медленно прошлась по гулким коридорам, толкнула тяжелые двери в столовую и застала там лишь огромный, покрытый вековой пылью пустой зал.

– Ты что, даже обеденный стол умудрилась вывезти? – шепотом спросила Рина у темноты. – Зачем он тебе понадобился? На дрова пустила от скуки?

Поняв, что внизу ловить нечего, она осторожно поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Особняк был огромным и гулким. В щелях половиц заунывно подвывал ночной сквозняк, старое дерево зловеще потрескивало, и Рине на мгновение почудилось, будто по этим коридорам всё ещё бродят неупокоенные призраки тех, кого королевская разведчица Тисса когда-то отправила на тот свет.

«Ну точно… Тисса наверняка устраняла здесь врагов короны. И теперь их тени пришли по душу её драгоценной дочурки…» – от этой мысли по спине пробежал ощутимый холодок.

– Кто здесь?! – внезапно тишину коридора разорвал резкий, ломающийся мальчишеский рык.

«Ну всё, приплыли», – мысленно попрощалась со своей новой жизнью попаданка.

Сердце моментально ухнуло в пятки. Она замерла, боясь шевельнуться.

– Спрашиваю в последний раз: кто здесь?! Если не ответишь – я тебя на месте в ходячий уголек превращу!

«Так, вдох-выдох. Спокойно. Ты знала, куда шла», – приказала себе девушка и медленно повернулась.

Даже в полумраке Рина безошибочно узнала этот силуэт: упрямое лицо, короткие черные волосы, горящие яростью светло-голубые глаза и худощавое, но поджарое тело подростка.

– Малик? – тихо спросила она, изо всех сил подавляя предательскую дрожь в коленях.

– Да, я Малик, хозяин этого дома! А ты кто такая?!

Стянув с головы капюшон дорогой парчовой накидки, Рина привычным жестом поправила волосы. Густая волна иссиня-черных прядей – точно таких же, как у этого мальчишки – рассыпалась по её плечам.

Глаза подростка расширились, и в них с новой силой полыхнул праведный гнев:

– Зачем заявилась, Эйрена?! – взревел он, наступая на нее шаг за шагом. – Если вздумала под покровом ночи вынести из этого дома последнее – разуй глаза: здесь больше нет ничего ценного!

Злость мальчика была такой острой, что Рину вновь пробрал мороз. Она слишком хорошо помнила: по сюжету романа Малик станет седьмым смертельным испытанием для ведьмы. Когда церковь объявит Эйрену богохульницей, восемнадцатилетний брат вызовет её на дуэль, пытаясь образумить и спасти честь рода. Но обезумевшая злодейка не пощадит подростка и нанесет ему смертельную рану, окончательно закрепив за собой статус чудовища.

От мысли о гибели этого ребенка сердце Рины болезненно сжалось. Больничное прошлое научило её ненавидеть смерть детей сильнее всего на свете.

«Так, стоп! Малику больше ничего не угрожает, – одернула она себя. – А вот он тебе со своими боевыми заклинаниями угрожает прямо сейчас!»

Рина заставила плечи расслабиться и демонстративно, тяжело вздохнула:

– Малик, я смертельно устала, – заговорила она, стараясь придать голосу ту самую бесстрастную, ледяную интонацию, которой славилась графиня. – Я вымотана до предела. У меня нет ни сил, ни желания ругаться, поэтому просто скажи, где я могу лечь поспать.

– Чего?! – Малик опешил, весь его воинственный запал мигом иссяк, и он растерянно закашлялся: – Кхм… Повтори, что тебе нужно, Эйрена? Кажется, у меня со слухом проблемы… Мне послышалось, будто великая ведьма Де Клифф только что попросила о ночлеге?

– Нет, ты всё правильно расслышал. Я хочу спать. Проводи меня в любую комнату, где сохранилась кровать. Мне с головой хватит даже каморки горничной.

– Малик, что там за шум? – из дальнего конца коридора донесся мягкий, встревоженный женский голос.

Медея вышла из темноты, бережно прикрывая ладонью огонек горящей свечи. Заметив гостью, женщина на секунду остолбенела, но тут же взяла себя в руки:

– Ваше сиятельство?! Что привело вас к нам в такой поздний час? С вами всё в порядке?

Даже в простой ночной сорочке Медея держалась с тихим достоинством.

– Медея, простите, что подняла ваш дом посреди ночи, – Рина сделала шаг вперед и, повинуясь искреннему уважению, плавно склонила голову в глубоком, почтительном поклоне. – Я пришла просить у вас приюта на пару дней. Мне искренне жаль, что я побеспокоила вас.

От этого жеста рука Медеи заметно дрогнула. Пламя свечи качнулось, отбросив на голые доски длинные тени.

«Да уж… Эйрена перед мачехой за всю жизнь ни разу даже подбородком не повела. Бедная женщина в чистом шоке!»

– Вам не нужно ни о чем просить! – торопливо защебетала Медея, и в её глазах вспыхнула робкая, теплая радость. – Ваше сиятельство, мы рады вам в любое время дня и ночи! Пожалуйста, проходите в гостевые покои. Там чисто, Малик наложил на дом бытовые чары, так что пыль больше не оседает.

Рине пришлось с силой сглотнуть подступивший к горлу ком. Ну как эта женщина после стольких лет унижений умудрилась сохранить в сердце столько тепла?

– За тобой гонятся, что ли? – бесцеремонно фыркнул Малик, шагая следом и подозрительно косясь на старшую сестру.

«Точно… Этот сторожевой щенок на один вежливый поклон не купится».

Рина решила сменить тактику:

– За мной никто не гонится, так что не переживай: под удар я вас не подставлю, – она протянула руку и неожиданно даже для самой себя мягко потрепала ершистого подростка по черным вихрам.

Мальчишка моментально оскалился и отпрянул, но рычать перестал, лишь шокированно уставился на нее круглыми глазами.

– Вот эта комната, – Медея распахнула деревянную дверь.

Спальня была небольшой, но удивительно светлой и опрятной. Здесь тонко пахло сухими полевыми травами, на окнах висели скромные, чистые шторы, а в центре стояла широкая, аккуратно застеленная кровать. Медея годами держала эти покои наготове – просто так, на случай, если падчерица когда-нибудь переступит порог материнского дома.

– Спасибо вам большое, комната… – Рина осеклась, заметив на стене небольшую картину в резной золоченой раме. На ней был детально выписан столичный сад резиденции Де Клифф. Тот самый сад, где Рина периодически пряталась весь последний месяц.

«Единственная уцелевшая картина во всем доме… И Медея повесила её именно сюда».

Рина грустно улыбнулась:

– Комната очень уютная. Я безмерно вам благодарна.

Внутри снова всколыхнулся жгучий стыд за прежнюю хозяйку тела. Малик тем временем недовольно буркнул:

– Если благодарна, то забирай свои вещи и убира…

Медея мягко, но властно запечатала ладонью рот сына:

– Не за что благодарить, отдыхайте, – женщина тепло улыбнулась. – Все разговоры оставим на утро. Доброй ночи, Эйрена.

– Спокойной ночи, Медея. И тебе, Малик, добрых снов.

Рина с трудом сдержала улыбку, глядя, как смешно перекосило лицо подростка от её ласковых слов.

– Тц, надеюсь, после таких пожеланий мне кошмары не приснятся, – пробурчал парень, уходя вслед за матерью.

Дверь со щелчком заперлась.

И стоило Рине остаться одной, как накопленная за последние дни свинцовая усталость навалилась на нее сокрушительной лавиной. Ноги мгновенно подкосились, и она обессиленно сползла спиной по стене прямо на холодный пол. Сердце бешено колотилось в ребра, а руки налились такой слабостью, что пальцы едва слушались.

– Выжила… – едва слышно прошептала она, утыкаясь лбом в колени. – А ведь примени Малик боевое заклинание, когда заметил меня в темноте… я бы даже щит выставить не смогла. Так и осталась бы лежать в коридоре.

Заявляясь в этот дом, Рина знала, что её не ждет теплый приём. Но она также понимала: эта забытая богом усадьба – сейчас самое безопасное место на всем континенте. Здесь не было ищеек Рихта, не было высших демонов и жуткого Китрана. Никому в столице и в голову не взбредет искать Черную Вдову в доме презираемой мачехи. Единственной угрозой оставался вспыльчивый Малик, но он пока лишь грозно лаял, не решаясь пустить в ход зубы: законы рода держали его в узде.

– Здесь нет слуг… нет чужаков… – в голосе Рины послышались тихие всхлипы, переходящие в нервный, сдавленный смешок.

Ей было страшно даже представить, какой «приём» ждал бы её в любом другом месте. Если уж самое безопасное убежище встретило угрозой сжечь дотла, будто она ходячее барбекю, то в столице её бы давно подняли на вилы.

Плечи судорожно задрожали. Запоздалая реакция на стресс накатила удушающей волной. Стоило на миг оказаться в тишине, как перед глазами вновь встало иссушенное морщинами лицо горничной Мален. Жизнь, вытекшая за секунды из-за одного отравленного глотка. Не знай Рина канона, на том ковре сейчас лежало бы её собственное дряхлое, мертвое тело.

Только сейчас, оставшись один на один со своими кошмарами, она по-настоящему осознала, как до дрожи в костях боится этой новой реальности.

– Да разве это жизнь?! – слёзы брызнули из глаз, и Рина принялась яростно стирать их рукавами дорогой накидки. – Эй, тряпка, соберись! Ты Эйрена Де Клифф! Великим ведьмам не пристало разводить сырость! – но слёзы продолжали катиться по щекам. – Ай, да к чёрту всё! Быть ведьмой Де Клифф мне осталось недолго, имею я право хоть раз по-человечески пореветь?!

Дав себе ровно десять минут на слабость, Рина по привычке приободрила себя коротким, звонким шлепком по щеке. Кое-как поднявшись на ватных ногах, она доплелась до кровати и без сил рухнула в мягкие подушки, мгновенно провалившись в глубокий сон.

Жаль только, из-за полного отсутствия магии слух девушки оставался самым обычным. Из-за этого она физически не смогла распознать, что за неплотно закрытой дверью гостевой спальни находился человек с черными как смоль волосами. Затаив дыхание, он до единого слова расслышал всё, что произнесла «всемогущая» Эйрена.

– 5 – Братья наши членистоногие

Выплакав накануне все пережитые беды и впервые за долгое время по-настоящему выспавшись, на следующее утро Рина ощутила неожиданный прилив сил. Её измученный постоянным напряжением разум наконец смирился с неизбежным, да и с нелепой участью попаданки она почти свыклась… по крайней мере, насколько это вообще было ей под силу.

«Ладно. Ради выживания и собственного шанса на нормальную жизнь можно потерпеть мелькающие на каждом шагу флаги смерти… – рассуждала она, разглядывая солнечные блики на потолке. – В любом случае это ненадолго. Скоро я исчезну с радаров этого мира».

Собрав волю в кулак, Рина выбралась из теплой постели и переоделась в самое простое и неприметное платье из тех, что прихватила с собой для короткого визита в Усадьбу Трех Роз.

Пришла пора отправляться на поиски сокровищ!

Для новой, свободной жизни в бегах Рине требовалось не так уж много: обустроить скромный домик в глухом лесном краю, припрятать пару увесистых слитков золота, раздобыть надежный артефакт смены личины и запастись сотней автономных свитков телепортации, не оставляющих магического следа. Если уж бежать – то начисто. Так, чтобы ни одна живая душа во всем Эндейме не сумела взять след: ни по запаху, ни с помощью поисковых чар, ни при помощи натренированных гончих собак.

На цыпочках выскользнув из гостевой спальни, Рина бесшумно зашагала по коридорам. Тисса Де Клифф ещё до брака с генералом Адери возглавляла королевскую разведку, а значит, в своем старом родовом гнезде лучшая шпионка страны просто обязана была оставить солидный арсенал на случай непредвиденных обстоятельств. Настоящая Эйрена в детстве слышала от матери об этих схронах. Более того, Тисса лично разработала уникальный маскировочный артефакт. В отличие от стандартных алхимических зелий, чье действие выветривалось за пару часов или дней, эта зачарованная вещица могла удерживать иллюзию годами – достаточно было лишь единожды настроить её на нужный образ. Пока реликвия соприкасается с телом, твоя внешность остается неизменной.

«А если тебя прижмут к стене и возникнет прямая угроза разоблачения – просто проглоти его, – наставляла когда-то маленькую дочь Тисса. – Пока артефакт внутри тебя, никто в мире не распознает чужую личину… По крайней мере, пока ты жива».

Бывшая глава разведки знала толк в конспирации, поэтому её разработки гарантировали абсолютную безопасность. Да и кому в здравом уме придет в голову выслеживать и убивать простую, заурядную крестьянку в глухой провинции?..

Вот только Тисса спрятала тайник настолько виртуозно, что Рине, даже знавшей текст романа вдоль и поперек, пришлось основательно попотеть. Она уже облазила запыленный чердак, спустилась в сырой подвал, проверила все укромные ниши и кладовые, но заветной панели так и не обнаружила.

– Да я же точно помню по описанию, что он где-то на втором этаже… Почему ничего не поддается? – Рина от досады едва не топнула ногой.

Вспомнив, что осталась непроверенной спальня дедушки и бабушки – родителей Тиссы, – она решительно свернула в западное крыло. Но, не дойдя до дубовых дверей пары метров, резко замерла. Между лопаток кольнуло странное, липкое чувство: кто-то молча и неотрывно сверлил её спину взглядом из темноты.

«Неужели попалась?..» – Рина медленно, с замиранием сердца обернулась.

Две пары глаз встретились в полумраке коридора. Однако вместо леденящего страха Рину накрыла волна искреннего, ошеломленного восторга. Она и подумать не могла, что дети бывают настолько очаровательными. В прошлый раз подобное потрясение она испытала, только когда впервые увидела в зеркале лицо великой ведьмы Эйрены. Мощь фамильных генов Де Клифф действительно поражала воображение.

У стены, недоверчиво насупившись и прижимая к груди пеструю тряпичную куклу с потрепанной книжкой, стояла маленькая черноволосая девочка. В полумраке коридора её фарфоровая кожа и огромные ярко-голубые глаза казались почти прозрачными. Это была Витта – младшая дочь дома Де Клифф. Внешне она была поразительно похожа на старшую сестру, но её характер отличался кротостью, застенчивостью и молчаливостью. Малышка почти не разговаривала и всеми способами сторонилась чужаков.

Рине она моментально напомнила грациозного, своенравного черного котёнка. Если Малик со своими боевыми чарами вел себя как вечно рычащий сторожевой щенок, то Витта определенно была диковатой кошечкой, гуляющей самой по себе.

– Что ты здесь делаешь, малышка? – мягко, едва слышно поинтересовалась Рина, сделав два осторожных шага вперед.

В ответ повисла густая тишина. Витта упорно не шла на контакт.

«Ну конечно… Для тебя Эйрена – жестокая, чужая женщина, от которой не стоит ждать ничего хорошего».

От этой мысли у Рины снова болезненно сжалось сердце от жалости к младшим детям Де Клифф.

– Мне уйти? Я тебе помешала? – тихо спросила она, готовая отступить назад.

На этот раз девочка среагировала: медленно качнула головой, а затем перевела взгляд на бревенчатую стену и указала маленьким пальчиком под самый потолок. Там, в пыльном углу, сидел внушительных размеров паук с длинными тонкими лапками и блестящими бусинками глаз.

– А-а, вот оно что… Хочешь, чтобы я его убрала? Он тебя напугал?

Малышка снова отрицательно качнула головой.

– Мне его убить? – предположила Рина.

Витта закрутила головой в два раза усерднее, явно протестуя против расправы над насекомым. Рина забавно сощурилась, разгадывая этот детский ребус:

– Тогда… помочь тебе достать его, чтобы рассмотреть поближе?

Девочка с важным видом чинно кивнула, будто искренне хваля сестру за сообразительность.

«Господи, ну какая же прелесть!» – Рина едва не засюсюкала вслух, но вовремя кашлянула в кулак, возвращая лицу подобающее величие.

– Тогда сделаем так: ты заберешься ко мне на плечи и попробуешь до него дотянуться. Договорились?

– Хорошо, – едва слышным шепотом отозвалась малышка.

От этого тихого, серьезного голоса сердце Рины растаяло окончательно. Охваченная волной нежности, она напрочь забыла о том, что сама до обморока боялась любых членистоногих созданий.

Подхватив Витту, она осторожно усадила её к себе на плечи и плавно подошла к стене. Рина крепко придерживала сестренку за коленки, а Витта, ухватившись одной ручкой за её макушку, вторую с любопытством потянула прямо к многоглазому хозяину паутины.

Но стоило детским пальчикам почти коснуться паука, как коридор сотряс истошный, оглушительный крик:

– Эй, ты что вытворяешь?! – Малик заорал так, словно у него в груди прятался рупор.

От неожиданности обе сестры синхронно вздрогнули и замерли.

Влетевший на этаж подросток состроил настолько зверскую физиономию, будто Рина собиралась не показать ребенку насекомое, а скормит ему Витту живьём!

«Вот же! Так недолго и поседеть раньше времени без всяких ядов и проклятий!»

Мысленно вознеся короткую молитву, Рина нацепила на лицо маску абсолютного ведьминского спокойствия, бережно спустила девочку на пол и невозмутимо повернулась к брату:

– Что-то не так?

«Только бы он на эмоциях не запустил в меня огненным шаром…»

– Да всё не так! – бушевал парень, тяжело дыша. – Зачем ты схватила Витту?! Решила угрожать нам? Вздумала похитить её?! Ты… только не говори, что заявилась сюда ради неё! Завидуешь, что она растет красавицей, да?!

В коридоре повисла оглушительная тишина. Три отпрыска рода Де Клифф молча воззрились друг на друга.

«Он совсем дурак?» – читалось в огромных глазах Витты.

«Святые угодники, ну и фантазия у мальчишки», – Рина мысленно хлопнула себя ладонью по лбу.

Похитить семилетку из зависти к детским щекам? Серьезно?

Впрочем, Малика можно было понять: если жестокая столичная ведьма внезапно проявляет интерес к ребенку, любой брат встал бы на дыбы. Но они с Виттой всего лишь мирно разглядывали паука!

Пока подросток тяжело сопел, Витта, заметив растерянность Рины, тихонько приподнялась на цыпочки, потянула платье девушки на себя, а когда та опустилась на корточки, что-то зашептала старшей сестре прямо на ухо. По мере того как малышка говорила, холодная маска на лице Рины дала трещину. Сначала сорвался короткий смешок, а в следующее мгновение коридор огласил её искренний, звонкий хохот.

– Над чем… Над чем ты смеешься?! – окончательно побагровел от ярости Малик.

– Малик, остынь, – Рина с трудом подавила смех, утирая выступившую слезинку. – Ты всё неправильно понял. Я всего лишь помогала Витте достать паука. Ей стало безумно любопытно… не приходится ли этот многоногий господин нам близким родственником. Как ты знаешь, в столице женщин рода Де Клифф кличут «черными вдовами», вот Витта и решила лично навести справки у местного паучка.

От нелепости ситуации и вспыхнувшего стыда Малик мгновенно покраснел до самых корней волос:

– От… откуда ты вообще набралась таких глупостей, Витта?!

Рина опустилась на колено рядом с девочкой, бережно расправила складки на её платьице и ласково погладила по волосам:

– Люди любят молоть языком, но их пустые сплетни не имеют над нами власти. Верно, Витта?

Девочка важно и с достоинством кивнула.

– Эм… ладно. Прошу прощения, что накричал, – неловко буркнул парень, стыдливо отводя взгляд в сторону.

Сердце Рины снова пропустило удар. Этот колючий, вечно огрызающийся волчонок… только что искренне извинился? Неужели под этой броней ершистости прячется такое чуткое сердце?

«Медея определенно заслуживает звания матери года», – с теплом подумала она.

– Ты… осматриваешь дом? – внезапно спросил Малик, заметив её блуждающий взгляд, и улыбка девушки мгновенно померкла.

Признаться ему, что она рыщет по углам в поисках тайника, было верхом глупости:

«Скажи я прямо, что пришла грабить поместье перед побегом, он мигом поднимет тревогу».

– Мы просто играем в прятки, – неожиданно раздался ровный шепот Витты. Малышка уверенно сделала шаг вперед, взяла Рину за руку и строго посмотрела на брата: – Прекрати шуметь, Малик. У меня от твоих криков голова разболелась.

«Малышка… ты только что соврала, чтобы прикрыть меня?!» – Рина едва не задохнулась от нахлынувшей благодарности.

– А… играете? Ну ладно, – подросток смутился ещё сильнее. – Только к обеду не опаздывайте… Э-это мама просила передать!

Не дожидаясь ответа, Малик стремительно ретировался вниз по лестнице.

Когда шаги брата затихли, Рина присела перед девочкой:

– Спасибо, что выручила меня, маленькая спасительница. Ты ведь с самого начала поняла, что я не просто так брожу по дому, да?

Витта молча кивнула, придвинулась вплотную и зашептала прямо в ухо Эйрене:

– Сестрица, если ты ищешь тайную комнату прежней графини, то она в самом конце западного коридора. В третьей панели снизу есть крошечное отверстие. Вставь туда тонкую шпильку или прутик до щелчка – и деревянная панель отойдет сама.

Рина удивленно распахнула глаза:

– Откуда ты знаешь этот секрет?

Девочка беззаботно пожала плечиками:

– Нашла, когда пряталась. Иногда мама и Малик слишком громко спорят и навязывают свои шумные игры, – она забавно наморщила носик, – поэтому я просто ухожу читать в самые тихие и укромные уголки.

Витта рассуждала с таким недетским, взрослым видом, что Рина не сдержала мягкой улыбки:

– Значит, предпочитаешь тишину и книги? Ты меня невероятно выручила, Витта. Я перед тобой в неоплатном долгу.

Рина порывисто и крепко обняла сестрёнку. Девочка тихонько, уютно уткнулась носом в её плечо… но секунду спустя прошептала то, от чего воздух в легких Рины моментально застыл:

– Если ты правда благодарна… то не уходи.

Рина окаменела, чувствуя, как тепло в груди сменяется ледяным оцепенением.

«Она догадалась?.. Поняла, что я готовлю побег?!»

– Я вчера случайно услышала тебя через дверь, – невозмутимо объяснила малышка, почувствовав, как напряглось тело сестры. – Ты плакала и говорила, что тебе недолго осталось быть Эйреной Де Клифф. Сначала я решила, будто тебя выдают замуж… Но сегодня ты целое утро искала тайники прежней графини. Тебе ведь нужны её шпионские вещи для побега, верно? Эйрена… ты решила сбежать от нас навсегда?

Семилетняя девочка оказалась пугающе проницательной. Рина заглянула в её чистые, кристально ясные глаза и бережно сжала маленькие плечи:

– У меня просто нет другого выхода, Витта. Мне жизненно необходимо уйти. Но поверь, так будет лучше для всех нас. Когда я исчезну, вы с мамой и Маликом заживете в сотни раз спокойнее и счастливее. Без тени Черной Вдовы этот дом наконец обретет настоящий мир.

Но стоило этим правильным, логичным словам сорваться с её губ, как Витта резко, со злостью вырвалась из её рук.

Подобно чуткому дикому зверьку, этот ребенок безошибочно распознал фальшь.

– Обманщица, – холодно отчеканила малышка.

Развернувшись, Витта стремительно скрылась в глубине коридора. А Рина так и осталась сидеть на корточках посреди пустого гулкого зала, чувствуя, как согретое детским теплом сердце вновь затягивает ледяной коркой.

– 6 – Соврать, сказав правду

Поскольку в доме не было не только горничных, но и поваров, Медея всегда готовила обед и ужин собственноручно. Тяжёлая жизнь простолюдинки щедро одарила её множеством полезных навыков: эта тихая женщина отлично знала, какими травами выводить застарелые пятна, как печь пышные, тающие во рту пироги и варить густые согревающие взвары на долгую зиму.

– Это потрясающе вкусно, – искренне призналась Рина, отправив в рот очередной щедрый кусок поданного к обеду рыбного пирога с нежной хрустящей корочкой. – Я сто лет не пробовала ничего подобного! Медея, будьте так добры, после трапезы обязательно поделитесь со мной рецептом!

Стремительно пустеющая тарелка служила лучшим доказательством того, что Рина ни капли не кривила душой. Медея с мягкой, светлой улыбкой наблюдала за тем, как изящно, но с каким зверским аппетитом графиня уплетает скромное угощение, и от этого зрелища по её измученному материнскому сердцу разливалось непривычное тепло.

«Интересно, Великие Ведьмы вообще едят домашнюю выпечку так, словно их держали на хлебе и воде со времен сотворения мира? – рассуждала про себя Рина, усердно орудуя серебряной вилкой. – Да и плевать. Если меня в итоге казнят за непопадание в образ злодейки, то я хотя бы отправлюсь на тот свет сытой и довольной».

– Поделиться рецептом? Для меня это будет истинной радостью, – женщина с робкой заботой пододвинула ближе к тарелке Рины покрытую каплями бутылку. – Не желаете немного домашнего вина? Оно из диких ягод, совсем легкое.

Рина аккуратно промокнула уголки губ льняной салфеткой и с легким суеверным ужасом покачала головой:

– Спасибо огромное, Медея, но я, пожалуй, воздержусь. Буквально пару дней назад я окончательно и бесповоротно завязала с любым алкоголем. Здоровый образ жизни – мой новый девиз.

– Тц, ну точно. Тебя пади после пьянки столичные маги вокруг пальца обвели, вот ты и подалась в бега, – бесцеремонно вставил свои пять копеек сидевший напротив Малик.

В ту же секунду ершистый парень поймал на себе строгий, но выразительный взгляд матери. Мальчишка тут же стыдливо уткнулся носом в собственную тарелку, сделав вид, будто его здесь нет вовсе, а дерзкая реплика принадлежала какому-то невидимому призраку.

Рина лишь мягко хмыкнула и, незаметно подтолкнув к сидевшей рядом Витте свою нетронутую пиалу с ягодным суфле, миролюбиво ответила:

– На самом деле, Малик, ты близок к истине. Я действительно проявила непростительную доверчивость и крупно села в лужу. Но отныне я совершенно другой человек. Больше меня так просто никому не одурачить!

– Тц, слабо верится, – всё ещё бурчал себе под нос парень, усердно ковыряя пирог вилкой.

Рина окинула присутствующих долгим, теплым взглядом. Еще на Земле, листая на больничной койке страницы романа, она искренне восхищалась Медеей и её сыном. В тексте они были редчайшим примером людей, которые не сломались под многолетним гнетом издевательств Эйрены и до самого финала не озлобились на неё. Они не платили ненавистью за ненависть, терпеливо сносили тяжелый нрав молодой хозяйки и искренне горевали, когда та попадала в беду.

Может, в глубине души они наивно ждали, что однажды девочка повзрослеет и оттает?..

Увы, найти ответ на этот вопрос было не под силу даже внимательному читателю. Поэтому сейчас, сидя с ними за одним деревянным столом, Рина ломала голову над совершенно другой задачей: как подготовить эту семью к своему неизбежному исчезновению так, чтобы после фальшивой гибели Эйрены они не бросились её искать?..

Так ничего толкового не придумав за время обеда, Рина после еды решительно вызвалась помочь с уборкой. Медея долго и пугливо отговаривала падчерицу, не смея обременять благородную графиню мытьем посуды, но в итоге капитулировала под напором гостьи.

«Главное – не задумываться о том, что главная антагонистка новеллы, наводившая ужас на целое королевство, теперь самозабвенно воюет с жирным пятном на старой сковороде… – с улыбкой думала Рина, до зеркального блеска натирая тарелки мыльным корнем. – Что ж, по крайней мере, в этой эпической битве Великая Ведьма пока одерживает безоговорочную победу».

Наконец, уставшая, но абсолютно умиротворенная, Рина поднялась к себе. В спальне царила звенящая, благословенная тишина.

«Словно в сказочный санаторий попала», – блаженно потянулась она.

В прошлой жизни Рина всегда отчаянно грезила именно о такой тихой гавани. Никаких горстей горьких пилюль, исколотых в решето вен, капельниц и удушающего запаха антисептика. Простая домашняя еда, неспешные разговоры, искренние взгляды… Неужели именно так и выглядела нормальная человеческая жизнь, которой её когда-то лишили?

Вот только утренние слова малышки Витты всё никак не шли из головы.

«Не уходить?.. – Рина подошла к окну, глядя на поросший диким вереском сад. – Но разве я имею право остаться?»

Нет, это было невозможно. Эйрена Де Клифф не могла пустить здесь корни. Никто в здравом уме не поверит в такое чудесное преображение. Не может человек, который восемнадцать лет планомерно разрушал чужие жизни, в одночасье обратиться в кроткую святошу. Медея по доброте душевной, возможно, и простит её, но Малик…

Для него она навсегда останется ядовитой гадиной, жестокой тираншей… первородным злом.

Тук! Тук! Тук!

Резкий, требовательный стук в дверь выдернул Рину из размышлений.

– Эйрена, это я, – раздалось из-за дубовой створки, и Малик бесцеремонно шагнул в спальню, даже не дождавшись разрешения войти.

– Да-да, заходи, будь как дома, присаживайся, – с легким сарказмом протянула Рина, когда парень буквально вырос перед ней.

– Эйрена, скажи мне прямо. Что ты задумала на самом деле?

Малик выглядел пугающе серьезным. Темные брови были намертво сдвинуты к переносице, а ярко-голубые глаза впились в неё тяжелым, немигающим взглядом. Создавалось стойкое ощущение, что мальчишка всерьез пытается прожечь в старшей сестре дыру одной лишь силой мысли, не прибегая к магии.

– Мне просто нужно переждать столичную бурю и немного подумать о будущем, – попыталась отшутиться Рина, но подросток даже бровью не повел.

– Ты врешь, – отрезал он, сжав челюсти. – Ты что-то недоговариваешь. Я требую правды, потому что твое поведение абсолютно не укладывается у меня в голове.

И в этот момент глухая враждебность в его взгляде внезапно растаяла, уступив место какому-то незнакомому, щемящему чувству. Малик смотрел на нее с такой отчаянной, затаенной тревогой, что стал до дрожи похож на свою мать.

«Так, здесь явно запахло жареным…» – внутренне подобралась Рина.

– Я не понимаю твоих претензий, Малик, – осторожно произнесла она. – Боишься, что я впутаю вас с Медеей в опасные столичные дрязги? Даю слово, я не причиню вам вреда.

– Да плевать мне на это, мы сейчас о тебе говорим! – парень вскинул подбородок, и его грозный вид на мгновение сменился совершенно детской, растерянной обидой.

Рина опешила, но секундой позже всё встало на свои места. Ну конечно! Витта всё-таки передала брату их утренний разговор. Но мальчишка не просто не отмахнулся от слов сестренки – он пришел лично потребовать объяснений.

«Ладно. Раз они всё равно поняли, что я готовлю побег, отпираться бессмысленно».

– Малик, сядь и послушай, – Рина заговорила вполголоса, шагнув к нему ближе. – Раз уж ты мой единственный брат, я открою тебе одну страшную тайну. Но ты должен поклясться, что унесешь её в могилу. В крайнем случае – продашь этот секрет нашим столичным врагам не меньше чем за миллион золотых монет, причем ровно половину отдашь мне на обустройство лесного домика, иначе я…

– Да хватит паясничать, говори уже! – не выдержал её шутовского тона подросток.

Рина набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:

– Я больше не могу колдовать. Вообще. Моя магия исчезла без следа.

– Чего?! – Малик отшатнулся назад, словно от пощечины, его глаза полезли на лоб. – Да ты бредишь!

После утренней сцены с Виттой Рина понимала: этот разговор с семьей ведьмы был неизбежен. Перед тем как инсценировать смерть, ей было жизненно необходимо раскрыть карты перед этими людьми. Иначе они никогда не смирятся с её «гибелью» и непременно бросятся вести собственное расследование, чем мгновенно привлекут внимание святого рыцаря Рихта.

А допустить этого она не имела права.

– Хотела бы я, чтобы это было дурной шуткой, – горько усмехнулась Рина, разведя руками. – Но я действительно стала пустышкой. Не знаю, временно это или навсегда… И ладно бы только силы пропали – с делами графства я бы и без волшебства как-нибудь разобралась. Но беда в том, что кое-кто из моих врагов уже пронюхал о моей внезапной немощи. Поэтому мне нужно укрытие. Потерпи меня здесь ещё совсем немного, ладно? Буквально пару деньков.

Малик ошеломленно разглядывал сестру. Но вместо ожидаемого злорадства или высокомерия в его голосе прорезалась пугающая, глухая ярость:

– Кто? Кто посмел покуситься на тебя и отобрать силу?!

Рина с трудом подавила нервный смешок.

«Надо же… Ты действительно переживаешь за эту паршивую ведьму?»

Она решила не выдумывать сказок, а лишь слегка сместить акценты в реальных событиях романа:

– Ко мне подослали шпионку. Горничную, которая долгое время подмешивала в мое любимое вино яд магреты, высасывающий жизненную силу и духовную энергию. Я слишком поздно почувствовала неладное…

Она виновато опустила голову, состроив самую поникшую мину, на какую была способна, хотя в душе отчаянно молила высшие силы не карать её за эту ложь во спасение.

«Впрочем, куда уж больше карать – я и так торчу в теле приговоренной к смерти злодейки», – меланхолично напомнила она себе.

– Эта тварь… – голос Малика предательски дрогнул, и он замолчал, судорожно сглотнув застрявший в горле ком.

– Я уже разобралась с ней. В тот же вечер, перед тем как прийти сюда. Но даже прогнав эту дрянь, я больше не могу доверять столичной прислуге. Роланд сейчас наводит порядок в резиденции, но нам обоим нужно выиграть время. В столице я не могу даже чашку чая выпить, не рискуя захлебнуться новым ядом.

Выслушав её сбивчивый рассказ, Малик долго стоял неподвижно, не поднимая глаз от половиц.

– Теперь я всё понял… – глухо произнес он, и его пальцы сжались в кулаки с такой яростной силой, что побелели костяшки. – Понял, почему ты явилась именно сюда. В нашем доме нет чужих. Для тебя эта глушь – единственное безопасное место на свете… Прости меня, Эйрена.

Рина опешила, уставившись на него во все глаза:

– Что ты сказал?

– Прости, что набросился на тебя вчера ночью, – парень резко отвернулся к выходу, пряча лицо за растрепанной темной челкой. – Ты такое пережила… Лишиться сил для сильнейшего мага – это хуже смерти. А я тебя ещё и на порог пускать не хотел.

– Да брось, всё нормально, – Рина тепло улыбнулась, чувствуя, как с плеч свалилась неподъемная каменная глыба. – Это ты меня прости, я ведь…

Не дослушав её, подросток стремительно взялся за дверную ручку:

– Пожалуйста, отдыхай, сестра. И забудь мои дурацкие детские истерики.

Он толкнул дверь и добавил, не оборачиваясь через плечо:

– Я лично займусь укреплением защитного периметра усадьбы. Наложу такие барьеры, что в радиусе пяти миль ни одна столичная собака не пронюхает о твоём присутствии. Спи спокойно. Здесь тебя никто и пальцем не тронет.

– Эй, подожди! Я же тебе самое главное не успела сказать!

Но Малик не стал слушать. Он вихрем вылетел в коридор и наглухо захлопнул за собой дверь.

– Вот же упрямый мальчишка! – Рина в отчаянии всплеснула руками.

Она ведь как раз собиралась огорошить его главной новостью – сказать, что перед своей инсценированной «гибелью» официально передает в его руки все документы, права наследования и фамильные счета дома Де Клифф!

И почему он убегает в самый ответственный момент?!

Рина забралась на постель и натянула одеяло до самого подбородка, глядя в темнеющий потолок. Девчонка, которая в своей прошлой земной жизни видела лишь равнодушные белые стены палаты, горы бесполезных лекарств и глухое безразличие отвернувшихся родителей… Она подсознательно, как замерзший путник к костру, тянулась к этим чужим, но невероятно светлым людям. К их простому домашнему теплу, которое одновременно до безумия пугало её и согревало душу.

В тишине за окном послышался шорох гравия, а следом – твердые, решительные шаги Малика, который на полном серьезе отправился патрулировать границы усадьбы и выставлять сигнальные чары ради безопасности той, кого ещё вчера люто ненавидел.

Рина уткнулась лицом в подушку и тихо, сквозь подступившие слёзы, рассмеялась.

Надо же. Мальчишка, которому по книжному канону суждено было стать седьмым смертельным испытанием злодейки, теперь носится по ночному саду, готовый разорвать любого столичного гостя за её покой. Оригинальный сюжет новеллы трещал по всем швам, и этот тихий, очищающий смех впервые за долгие недели принес Рине глубокое, абсолютное спокойствие.

«Ладно… Обрадую этого грозного защитника новостями о графском титуле завтра».

Мышцы приятно расслабились, тяжелые мысли отступили, и Рина безмятежно провалилась в крепкий, исцеляющий сон.

– 7 – Этот вариант лучше?

Необъяснимое, но по-своему приятное ощущение тяжести – именно так Рина описала бы своё второе пробуждение в Усадьбе Трех Роз. Других слов в полудреме попросту не находилось: нечто мягкое, но увесистое буквально пригвоздило её к постели, заставляя слиться с матрасом, подушкой и одеялом в единое блаженное целое.

«Так, стоп. Кажется, меня взяли в плен…» – лениво зашевелились мысли в сонной голове.

Рина с трудом приоткрыла один глаз и тут же уперлась взглядом в ясный, светло-голубой детский взор. Уютно устроив подбородок прямо у неё на груди, Витта молча и пугающе внимательно созерцала спящую сестру.

Может, прикидывала в уме, как бы понадежнее связать эту свалившуюся из ниоткуда Эйрену, чтобы заставить её ответить за все былые прегрешения?

– Витта?.. Ну ты и ранняя пташка. Доброе утро, – Рина сонно улыбнулась и ласково погладила девочку по растрепанным смоляным волосам.

Малышка забавно наморщила носик:

– Пташка? По-моему, это ты больше похожа на птицу. Свалилась нам на голову прямо с неба посреди ночи.

Рина про себя усмехнулась: сестрёнка даже не подозревала, насколько попала в точку. Эта незваная «пташка» притащила с собой такие новости, от которых жизнь всех обитателей усадьбы перевернется с ног на голову. Не зря в народе говорят: влетевшая в дом птица – к большим переменам.

Рина аккуратно потянула девочку на себя, уложила рядом на подушку и крепко прижала к боку, словно большую плюшевую игрушку. В прошлой земной жизни у неё был черный кот – невероятно своенравный зверек. Витта неуловимо напоминала его человеческое воплощение: такая же молчаливая, независимая и диковатая, но сама решающая, кому и когда позволено её гладить.

«А ведь в оригинале романа о будущем этой малышки не было сказано ни строчки, – подумала Рина, утыкаясь носом в макушку девочки. – В сюжете она просто держалась как можно дальше от злодейки. Кто же знал, что именно это тогда и спасло ей жизнь?»

Кровавый финал новеллы «Смерть шипа и змеи» безжалостно перемолол слишком многих. Но сейчас, слушая мерное сопение сестренки, Рина отчаянно верила: тот проклятый канон больше не имеет над ними власти. Это просто чужой кошмар на бумаге. Раз уж главное действующее лицо сменило декорации, то и сюжет обязан свернуть на другую колею.

Отогнав мрачные мысли, Рина заговорщически подмигнула девочке:

– Ты всё ещё злишься на меня? Ну, за вчерашнее?

– Злюсь, – чистосердечно призналась Витта, глубже зарываясь в одеяло. – Но могу простить. Если пообещаешь не сбегать.

Фамильные гены Де Клифф цвели в этой малышке пышным цветом. От Медеи девочка переняла внешнюю кротость и пугающую рассудительность, но от покойного графа Адери ей достался несгибаемый стальной стержень и изрядная доля упрямства. Замечательно, что она росла умной и проницательной, а не наивной дурочкой. Вот только для побега Рины эта детская сообразительность становилась серьезной помехой.

Признаваться в своих планах Рина не стала, предпочтя пустить в ход главное оружие взрослых под кодовым названием: «Не знаешь, что ответить – срочно переводи тему».

– А ты уже позавтракала? – таинственным шепотом спросила она.

Витта с укором покачала головой:

– Тебя жду. Пойдем на кухню вместе.

Рина тут же взбодрилась и села на постели, откинув одеяло:

– Как это – ждешь? Завтрак – это основа дня! Дай мне ровно две минуты, я пулей одеваюсь, и мы летим готовить!

Пока Рина вихрем металась по спальне, натягивая простое платье и напевая под нос привязчивый поп-мотивчик из прошлой жизни, Витта тихонько сидела на краю кровати и забавно улыбалась, не спуская с неё внимательных глаз.

Сборы вышли рекордно быстрыми. Перехватив тяжелые волосы в высокий хвост, Рина поправила воротничок на платье сестры и потянула её за руку в коридор.

– Приготовим что-нибудь грандиозное из того, что найдем в кладовой, – бодро вещала она на ходу. – Какое у тебя любимое блюдо? Я вот всей душой обожаю пышный омлет с тостами и густым малиновым джемом. Ну, точнее, когда-то очень любила…

– Мне тоже нравится ягодный джем, – тихо отозвалась Витта.

– Решено, устроим ягодный пир! Знаешь, я всегда мечтала сварить настоящее домашнее варенье. Когда-нибудь мы обязательно это провернем.

Толкнув дверь кухни, Рина и Витта с порога наткнулись на Малика. Подросток сидел за деревянным столом и с невероятно мученическим видом мелкими глотками цедил из глиняной кружки какой-то тёмный, подозрительно парящий отвар.

– Утречко, страж порядка! Что за отраву ты глушишь с рассвета?

Парень озадаченно уставился в кружку, затем перевел хмурый взгляд на сестру, снова на чашку…

– Эйрена, я понимаю, что ты у нас столичная штучка, но это не дает тебе права строить из себя благородную невежду, которая в глаза не видела отвар койи, – пробурчал он, торопливо заедая горечь во рту коркой сухого хлеба. – Не знать таких элементарных вещей просто стыдно.

«Стыдно то, что автор книги не приложил к новелле толковый справочник по местной флоре и кулинарии!» – мысленно огрызнулась Рина.

Её едва не подловили на пустяке. Выручало лишь то, что настоящая ведьма Де Клифф отродясь не интересовалась бытом простого люда, так что этот прокол легко списывался на фамильный снобизм.

«Койя – это здешний горький кофе, заруби себе на носу», – сделала она мысленную пометку.

– А ты не пробовал эту бурду молоком разбавить? – миролюбиво предложила Рина. – Глядишь, и лицо перестанет так страдальчески перекашивать.

– Тц, за кого ты меня держишь? – фыркнул мальчишка. – Молоко напрочь убивает всю крепость и концентрацию!

Рина шутливо показала ему кончик языка. Надо же, в классических историях про попаданок любая бытовая идея воспринимается другими как дар небес, а здесь её с порога осадил молодой кофеман.

Пока Витта чинно усаживалась на лавку, Рина уверенно заняла плацдарм у дровяной печи. Малик так и замер с куском хлеба в руке:

– Ты умеешь разжигать печь без магии? Я думал, ты способна только пальцами щелкать да заклинания разбрасывать.

– Вчера внимательно подсматривала за Медеей, – легко отмахнулась Рина, ловко подрумянивая хлеб на чугунной сковороде.

Вскоре на столе благоухали четыре порции глазуньи, горка хрустящих тостов, крупно нарезанные овощи и кружки с терпким травяным чаем.

– Витта, на твоём месте я бы трижды подумал, прежде чем брать это в рот, – предпринял последнюю попытку поворчать Малик, хотя его ноздри уже предательски трепетали от аппетитного запаха жареного масла. – Вдруг она туда зелье подчинения подмешала? Иначе твою внезапную нежность к ней я объяснить не могу.

Рина села напротив, придвинув тарелки детям, а себе оставив тост:

– И что ты подразумеваешь под «нежностью»?

Малик тяжко вздохнул и притянул к себе яичницу, видимо, сочтя её достаточной платой за откровенность:

– Ладно, так и быть, объясню на пальцах. У Витты… очень странное чутье. Работает безотказно. Она нутром чует, гнилой человек перед ней или искренний. Из-за этого соседские мальчишки в городке её невзлюбили: дразнят ведьмой и обходят за версту.

– Ведьмой? – искренне рассмеялась Рина. – Но Витта и есть будущая могущественная колдунья! С каких пор принадлежность к великому роду магов стала поводом для насмешек? По-моему, отличный статус.

– В здешней глухомани сильных магов не видели уже сотню лет, – Малик принялся набивать рот едой. – Зато фанатиков церкви развелось – плюнуть некуда. Местные болтают, будто в этом виновата твоя мать, Тисса. Мол, её резерв был настолько чудовищным, что она выкачала из земли всю духовную энергию на три поколения вперёд, пока здесь росла.

Рина задумчиво прикусила губу, припоминая лор. Всё сходилось: магическая жизненная сила людей черпалась из природы, но врожденная емкость сосуда у всех была разной. Если ты рождался природным накопителем, тело втягивало силу как губка, хочешь ты того или нет. Тисса была уникумом, её дочь Эйрена – абсолютным феноменом. Но разве они выбирали этот дар?

– Что ж, может, доля истины в этих байках и есть, – Рина отпила горячего чая. – Но местным дуралеям стоило бы радоваться, что рядом растет такой талант, а не брызгать от зависти слюной.

– Вот и я им в морду то же самое говорю! – победоносно вскинул подбородок Малик.

Оба старших – и брат, и сестра – надулись от такой неприкрытой фамильной гордости, словно лично вырастили этот юный гений. Самой Витте от такого внимания стало явно не по себе.

– Вообще-то, это не они меня избегают, а я сама с ними не говорю, – невозмутимо уточнила малышка, отправляя в рот кусочек тоста. – Они шумные и глупые. С ними скучно.

– Ну разумеется, ваше высочество, куда нам, простым смертным, до вас, – съязвил Малик.

– Ничего, они ещё локти себе искусают, когда ты подрастёшь, – подмигнула Рина и легонько щелкнула сестрёнку по кончику носа.

Витта лишь выразительно прищурилась, прекрасно понимая, что её взрослые откровения опять сочли детской бравадой.

Когда с завтраком было покончено, а Медея с корзиной для трав ушла в дальний сад, Рина наклонилась к Малику через стол:

– Ну что, продолжим наш ночной разговор? Пока в доме тихо.

– Да, пора, – посерьезнел подросток, но тут же бросил взгляд в сторону: – Только Витта останется здесь. Она смышленая и лишней в обсуждении не будет.

Рина нахмурилась, но перечить не решилась: младшая Де Клифф уже сверлила её взглядом, полным такого холодного достоинства, что спорить с семилетней чародейкой было себе дороже.

Малик привычным жестом наложил на дверной проем контур звукоизоляции, наглухо запечатав кухню, и усадил сестру рядом с собой. Рина выпрямилась на стуле.

Тайный совет дома Де Клифф официально начал своё первое заседание.

– Буду говорить прямо, – начала Рина, стараясь выдерживать холодный деловой тон. – Главная причина моего визита, ребята, в том, что ты, Малик, должен немедленно принять бразды правления родом. В силу… непредвиденных обстоятельств и полной потери моих магических сил, ты остаешься за старшего. Юридически ты станешь моим преемником и полноправным графом. Дворецкий Роланд введет тебя во все тонкости. Он фанатично предан нашей семье, так что первое время взвалит всю рутину на себя. От тебя потребуется лишь учиться и представлять фамилию в свете.

«Ну давай, выдохни и признай, что ты счастлив занять трон…» – мысленно подбодрила она парня.

Но Малик вместо ликования с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице.

– Я не спал всю ночь, Эйрена! Я думал. Думал, и наконец решил: я не брошу тебя в этой яме! Я верю тебе и помогу во всем.

«…потому что Витта дала добро?» – Рина покосилась на девочку, почувствовав, как семилетний ребенок играючи переиграл её на дипломатическом поле.

«Ладно, плевать на мотивы. Главное – он готов сотрудничать!»

Рина с облегчением выдохнула:

– Спасибо, Малик. Я знала, что на тебя можно положиться. Медея слишком мягка для столичной грызни, придворные стервятники разорвали бы её на части. Управление Военной академией, оружейными мануфактурами, псарнями…

– Да подожди ты, Эйрена, ты вообще меня не слушаешь! – перебил её подросток, вскочив со стула. – Я не собираюсь забирать твой титул! Я помогу тебе вернуть твою магию! Клянусь, пока ты скрываешься, я перерою все королевские библиотеки, найду способ нейтрализовать яд магреты и подготовлю почву для твоего триумфального возвращения!

Рина онемела, уставившись на него круглыми глазами.

«Чего-чего?! – взвыл её внутренний голос. – Да что происходит с этим каноном?! Этот парень должен был ненавидеть меня до пены у рта! С какой радости он записывается в мои личные паладины?!»

– Малик, остынь, не нужно никаких геройств…

– Нет! – наотрез отрезал мальчишка. – Я всё решил! Истинная хозяйка рода Де Клифф – ты. Я не стану занимать твоё место ни дня сверх необходимого!

– Братик говорит дело, – веско вставила Витта, подтверждая слова брата кивком.

Рина беспомощно переводила взгляд с одного ребёнка на другого:

– Ребята… Я не понимаю. Зачем вам эта головная боль?

– Потому что ты – наша семья, – просто и твёрдо ответила Витта, глядя ей прямо в душу. – А мама всегда учила: семья должна защищать друг друга, чего бы это ни стоило.

От этих безыскусных слов в груди Рины что-то болезненно, до щемящего спазма сжалось.

«Эйрена, какая же ты была непроглядная дура… Тебя здесь искренне любили, а ты годами поливала этих чистых людей ядом».

– Вы просто невозможные… – сдавленно прошептала Рина и, не выдержав нахлынувших чувств, сгребла обоих детей в охапку, крепко прижав к себе.

Малик мгновенно вспыхнул до ушей и принялся отчаянно барахтаться, пытаясь высвободиться, а Витта, глядя на пунцового брата, тихонько и счастливо хихикала в платье.

– Пусти, мы ещё не всё обсудили! – задыхаясь от смущения, вырвался парень и торопливо откашлялся: – Мы… у нас есть встречное предложение. План не идеальный, но так тебе будет куда проще спрятаться. Никому в здравом уме не придет в голову искать тебя в этом захолустье.

– О чем ты? – нахмурилась Рина.

– Оставайся жить здесь, – выпалил Малик, глядя на неё в упор. – Зачем тебе бежать в глухие леса и дрожать от каждого шороха? Давай сделаем проще: перед тем как ты «исчезнешь» для столичного света, в нашей усадьбе просто появится новый житель. Скажем… новая гувернантка или няня для Витты! Ты будешь жить здесь под фальшивым именем, мы наладим связь с Роландом и вместе вычислим тех ублюдков, что подсунули тебе отраву. А когда мы сотрём их в порошок, ты спокойно вернёшься в свои права!

Малик сиял от гордости за свою тактическую мысль, а Витта рядом важно кивала, полностью одобряя план.

– То есть… вы на полном серьезе предлагаете мне стать служанкой в собственном родовом поместье? – уточнила Рина с легкой усмешкой.

– Это в сотню раз безопаснее, чем шляться по трактам в одиночку без магии! – резонно парировал подросток.

Рина глубоко задумалась. В словах мальчишки было здравое зерно. Её панический порыв сбежать на край континента был продиктован слепым ужасом перед книжным финалом. Она и помыслить не могла, что в этом чужом мире найдутся те, кто добровольно встанет перед ней щитом.

Но… это же дети! Имеет ли она право втягивать их в свою смертельную партию? Ведь список врагов Эйрены длиннее столичного тракта!

Словно прочитав её сомнения, Витта строго свела тёмные бровки:

– Эйрена, не смей сбрасывать нас со счетов. Мы тоже носим фамилию Де Клифф.

Де Клифф…

Да, они были детьми, но, в отличие от беззащитной попаданки, они родились и выросли в этом суровом магическом мире. Они умели держать удар, владели родовыми чарами и обладали той силой, о которой Рина в своей больничной палате не смела даже мечтать.

«А ведь это… возможно, мой единственный реальный шанс переписать этот чёртов финал», – обожгла сознание дерзкая мысль.

Она помнила сюжет до мелочей: герцог Китран окончательно потеряет рассудок под гнетом проклятия Нагаты, обратится в древнего змея и утопит страну в крови. Эйрену казнят, выковав из её мертвого тела святой шип для его усмирения. А паладин Рихт – истинный виновник всех этих смертей – останется сияющим спасителем человечества.

Разве справедливо мириться с таким исходом?

Снова бежать, прятаться по углам и трястись от страха, как на Земле, показалось Рине куда омерзительнее, чем рискнуть всем. Терять ей было нечего: прошлая жизнь сгорела дотла, а в этой она получила здоровое тело, верную семью и бесценное знание будущего. К тому же как преданная читательница она знала одну тайну… Секрет, способный усмирить безумие Китрана без ритуального убийства ведьмы Де Клифф!

«Нужно немедленно достать дневник и заново расписать основные точки сюжета», – решила она.

– Что ж… – Рина хищно, с неподдельным азартом улыбнулась притихшим детям. – Пожалуй, я принимаю ваши условия. Но времени на раскачку у нас нет.

Брат и сестра с восторгом переглянулись, однако следующая фраза сестры мгновенно сбила с них всю радость.

– Для начала мне нужно как можно скорей умереть.