Злодейка нанимает героя

Арка I. Нанять своего убийцу: Глава 1. Чужое имя

Глава 1. Чужое имя

Сначала Мира решила, что кто-то оставил включённым телевизор.

За окном разговаривали сразу несколько человек. Мужской голос что-то выкрикивал, ему отвечал другой, потом раздался смех и частый перестук. Звук приблизился, прокатился под окнами и стих.

Мира потянулась к тумбочке.

Телефона не было.

Под пальцами оказалась гладкая деревянная поверхность, затем холодный край блюдца. Что-то звякнуло. Мира открыла глаза.

Над ней висел светлый балдахин.

Она моргнула, надеясь, что ткань исчезнет, если посмотреть внимательнее. Не исчезла. По краю шла вышивка — крошечные листья на тонких стеблях. Один стебель был оборван: нитка свисала как раз над подушкой.

«Какой номер?»

Мысль возникла по привычке. Иногда после ночной смены Мира засыпала в свободной комнате гостиницы, если не оставалось сил ехать домой. Только таких кроватей у них не было. И потолков такой высоты тоже.

Она приподнялась на локтях.

Комната медленно качнулась. Во рту пересохло. На плечи упали длинные волосы — слишком длинные, чтобы быть её волосами.

Мира перестала двигаться.

На одеяле лежала светлая прядь.

Она взяла её двумя пальцами, потянула и ощутила слабую боль у виска.

Свои.

— Что?.. — выдохнула она.

Голос прозвучал незнакомо. Мягче и ниже, с хрипотцой после сна.

Мира откинула одеяло. На ней была длинная ночная рубашка с мелкими пуговицами у горла. Ступни коснулись ковра; под ним чувствовался твёрдый пол. У края кровати стояли туфли без задников.

Она не стала их надевать.

До окна пришлось идти, придерживаясь за спинку кресла. Ноги слушались, но в коленях было неприятно пусто — как после болезни.

Шторы пропускали полосы солнца. Мира отодвинула тяжёлую ткань.

Снаружи оказался город.

Не её город.

За каменной оградой тянулась улица с узкими тротуарами. Напротив стоял дом с зелёными ставнями, под верхними окнами росли цветы. На углу торговец расставлял ящики. Женщина в синей юбке остановилась возле него, подняла яблоко и стала о чём-то спорить.

По мостовой проехал экипаж. Настоящая лошадь переставляла ноги перед настоящей каретой, а мужчина на козлах держал в руках вожжи.

Мира придвинулась к стеклу.

Дальше, за крышами, возвышалась башня с часами. Над ней было яркое чистое небо. Ни проводов между домами, ни автобусной остановки, ни вывески круглосуточной аптеки, которую она привыкла видеть из своего окна.

Кто-то внизу вылил воду на ступени. Поток блеснул на солнце и потёк в желоб.

Она слышала плеск.

Почему-то именно это испугало сильнее кареты. Слишком маленькая, ненужная подробность для сна.

Мира отпустила штору и обернулась.

У противоположной стены стояло зеркало.

До него она дошла медленно.

Сначала увидела рубашку, потом руки и наконец лицо.

Девушка в зеркале была очень красивой.

У Миры не нашлось другого слова. Светлые волосы, густые, чуть спутанные на концах. Серые глаза с тёмным ободком. Чёткий рисунок губ. Даже сейчас, с бледным лицом и красным следом от подушки на щеке, она выглядела так, будто перед встречей с ней следовало проверить, чистая ли у тебя одежда.

Мира невольно пригладила рубашку.

Отражение сделало то же самое.

Она подняла руку. Коснулась щеки, переносицы, подбородка. Повернулась боком. Под ухом виднелась маленькая родинка.

У неё такой не было.

— Нет, — сказала Мира.

Девушка шевельнула губами.

Она провела пальцами по волосам. Подняла их с шеи, отпустила. Пряди снова легли на плечи.

В другой день Мира, наверное, рассмеялась бы от невероятности происходящего. Красивое лицо, роскошная спальня, город за окном — всё, на что можно было смотреть часами.

Сейчас хотелось увидеть что-нибудь своё.

Шрам на пальце после разбитой чашки. Неровно подстриженный ноготь. Тонкий след от резинки на запястье.

Она осмотрела обе ладони.

Ничего.

Мира прижала руку ко рту. Сердце стучало часто, и она вдруг вспомнила гостиничный коридор.

Не весь. Только полоску света под дверью служебной комнаты и свою руку с запасной связкой ключей.

За дверью кто-то был.

Она решила, что вернулся электрик: он с утра обещал посмотреть щиток. Толкнула дверь плечом, уже собираясь сказать, что гостям на третьем опять выбивает свет.

Мужчина повернулся.

В памяти осталось его лицо — незнакомое и раздражённое. Потом движение руки. Мира ещё не поняла, что увидела, а тело уже попыталось отступить.

Она схватилась за стойку туалетного столика.

Воздух не проходил в грудь.

Нужно было сесть. Здесь, сейчас. Она отыскала глазами кресло, опустилась в него и уставилась на свои босые ноги.

«Вдох. Ещё раз».

Здесь не было того мужчины. Не было служебной комнаты. Свет падал через большое окно, с улицы доносился спор из-за яблок.

Мира заставила себя посмотреть на вещи перед собой: щётка, флакон, серебряная крышечка. Назвать их было легче, чем думать о коридоре.

В дверь постучали.

Она вздрогнула так, что кресло скрипнуло.

— Миледи? Можно войти?

Девушка вошла с подносом, не дожидаясь второго приглашения.

Тёмное платье, белый передник, убранные под чепец волосы. На подносе стояли кувшин, стакан и небольшая миска.

Увидев Миру у зеркала, она остановилась.

— Вы уже встали.

Не вопрос. Скорее неприятная неожиданность.

Мира ухватилась за подлокотник.

— Да. Я…

Девушка поспешно поставила поднос.

— Простите. Я должна была прийти раньше. Мне сказали, что лекарь вернётся после завтрака, и я думала…

Она замолчала.

Мира смотрела на неё, не зная, что ответить.

Незнакомка была примерно её возраста. Возле основания большого пальца краснела свежая ссадина. Она держала руки перед собой, пряча повреждённую кожу под ладонью.

— Что случилось? — спросила Мира.

Девушка побледнела.

— Ничего, миледи.

— Я про руку.

Та машинально спрятала кисть за передник.

— Зацепила корзину. Это не помешает работе.

Мира открыла рот и закрыла.

В гостинице горничные тоже говорили так, когда боялись лишиться смены. Но она не была здесь старшей, не знала эту девушку и вообще не понимала, почему та ждёт от неё решения.

— Вам не нужно стоять, — сказала незнакомка. — После жара может кружиться голова. Позвольте, я помогу вам вернуться в постель.

— У меня была температура?

Девушка посмотрела на неё.

— Со вчерашнего вечера. Вы почти не просыпались.

Мира коснулась лба. Кожа была прохладной.

— А до этого?

— Простите?

— До болезни. Я… куда-нибудь ходила?

Незнакомка едва заметно нахмурилась.

Мира почувствовала, что вопросы звучат неправильно. Нужно осторожнее. Сначала узнать, где она, не выдавая сразу всё, чего сама не понимала.

— Голова болит. Трудно вспомнить вчерашний день.

— Я сейчас позову лекаря.

— Подождите.

Девушка замерла.

Слишком быстро.

Мира опустила голос:

— Сначала воды. Пожалуйста.

Незнакомка посмотрела на неё ещё раз, потом налила воду в стакан. Подала обеими руками. Мира взяла его, отпила. Вода была комнатной температуры и немного пахла металлом.

— Спасибо.

Служанка не ответила.

— Как вас зовут?

На этот раз удивление оказалось невозможно скрыть.

— Марта, миледи.

Мира удержала стакан крепче.

— Марта. Хорошо. Позовите лекаря.

Девушка поклонилась и пошла к двери.

— И ещё… — начала Мира.

Марта остановилась на пороге.

Мира хотела спросить собственное имя. Посмотрела на напряжённую спину девушки и передумала.

— Дверь можно оставить открытой?

— Как прикажете.

— Спасибо.

Марта ушла, придерживая ручку, чтобы замок не щёлкнул.

Мира дождалась, пока стихнут её шаги, и поставила стакан.

Теперь у неё было первое имя.

Своего она по-прежнему не знала.

Лекарь оказался пожилым мужчиной с тёплыми руками и привычкой задавать один вопрос дважды, меняя слова.

Марта привела его почти сразу. Следом вошла женщина в светлом платье, а за ней — высокий седоватый мужчина. Женщина подошла к Мире прежде, чем остальные успели остановиться.

— Дорогая, зачем ты поднялась? Марта сказала, тебе трудно вспомнить вчерашний вечер.

Она приложила ладонь к её щеке.

Мира застыла.

Чужая женщина смотрела с такой тревогой, что отстраниться было бы жестоко. И опасно. Мира позволила ей взять себя за руку.

— Всё немного путается, — сказала она.

— Я же говорила, что нельзя было ехать под дождём, — женщина обернулась к мужчине. — И сидеть в мокром платье, пока готовят ванну.

— Беатрис, пусть сначала осмотрят.

Беатрис уступила место лекарю, но руку Миры отпустила не сразу.

Мужчина остался возле окна. Держался прямо, как привыкший распоряжаться человек, однако взгляд всё время возвращался к креслу.

Лекарь представился господином Беллом. Сначала попросил разрешения осмотреть её, затем проверил пульс, глаза, велел проследить за пальцем.

Мира выполняла указания. Здесь хотя бы было понятно, чего от неё хотят.

— Голова болит?

— Немного.

— Тошнота?

— Нет.

— На ноги встали сами?

— Да.

— И закружилась голова?

— Да.

Он кивнул, не делая из этого трагедии.

— После такого жара неудивительно. Больше пока не гулять по комнате без помощи. Пить небольшими порциями. Поесть, если сможете.

— А память? — спросила Беатрис.

Лекарь повернулся к Мире.

— Что именно трудно вспомнить?

Она опустила глаза на рукав рубашки.

Можно сказать правду. Что она умерла в гостинице, проснулась в чужом теле и впервые видит всех присутствующих.

После этого её в лучшем случае не оставят одну. В худшем — она даже не знала, что здесь считают худшим.

— Вчерашний вечер. Как легла. Кто приходил.

— Лекарство могло оставить сонливость. Пока отдыхайте. Я вернусь после полудня. Если путаница усилится, сообщите раньше.

Он произнёс это, обращаясь не к ней одной, а ко всем. Марта, стоявшая возле двери, кивнула первой.

— Мы посидим с тобой, — сказала Беатрис.

Мира почувствовала, как напряглись плечи. Ей нужно было хоть несколько минут без вопросов.

— Можно немного одной? Простите. Я очень устала.

Женщина сразу убрала руку.

— Конечно. Я зайду позже.

Мужчина подошёл ближе.

— С бумагами сегодня не беспокойся. Купер подождёт.

Мира подняла на него взгляд.

— С какими бумагами?

— Со складскими. Ты сама просила принести с утра.

У неё неприятно похолодели пальцы.

Бумаги. Склады. Кто-то по имени Купер. У этой женщины была работа, о которой Мира не знала ничего.

— Да. Пусть подождёт, — сказала она.

Мужчина кивнул.

— Правильно. Дело не развалится за день. Поправляйся, Эвелина.

Имя прозвучало буднично, без паузы.

Мира успела только повторить его про себя.

Эвелина.

Беатрис попросила Марту принести лёгкий завтрак. Лекарь ещё раз напомнил об отдыхе. Затем все начали выходить.

Мира смотрела на открытую дверь и пыталась решить, почему имя кажется знакомым.

Возможно, просто красивое имя. Она слышала его раньше. Читала где-нибудь.

Сейчас голова была слишком тяжёлой, чтобы вспоминать.

Марта принесла бульон и тонкий ломоть хлеба.

Мира к этому времени вернулась в постель. Самостоятельно, но медленно — не хотелось снова пугать служанку. Поднос поставили на маленький столик, который можно было придвинуть к кровати.

— Госпожа велела спросить, нужен ли вам мёд.

Мира не сразу поняла, о какой госпоже речь.

Беатрис. Наверное, мать Эвелины.

— Нет, спасибо.

Она попробовала бульон. Тёплый, немного пересоленный. Желудок отозвался неприятным спазмом, потом стало легче.

Марта стояла рядом.

— Вы можете… — Мира замялась. — Сесть, если хотите.

— Здесь?

— Да.

Служанка посмотрела на кресло, потом на дверь.

— Благодарю, миледи. Я постою.

Мира не стала настаивать.

— Вы давно здесь работаете?

— У вас?

— В доме.

— Шестой год.

— А со мной?

— Третий.

Три года. Мира аккуратно положила ложку, чтобы не звякнуть.

Она только что спросила имя человека, который находился рядом с Эвелиной три года.

— Что-нибудь ещё плохо помните? — тихо спросила Марта.

Вопрос прозвучал без любопытства. Скорее с опасением: скажи неправильно — и виноватой окажется она сама.

— Пока не знаю.

Марта опустила глаза.

— Мне позвать госпожу Беатрис?

— Не нужно. Лекарь сказал отдохнуть.

Служанка кивнула.

Мира съела ещё несколько ложек. За дверью кто-то прошёл, остановился, потом поспешно удалился. Она посмотрела на Марту.

— Там кто-то был?

— Наверное, ваш брат.

— Он хотел войти?

— Не знаю, миледи.

— Как его зовут?

Марта подняла голову.

Мира тут же пожалела о вопросе. Нужно было молчать. Просто молчать и ждать, пока кто-нибудь назовёт имя при ней.

— Оливер, — ответила служанка после короткой паузы.

Мира отвернулась к окну.

— Хорошо.

Бульон больше не лез в горло.

У Эвелины была мать, отец, брат. Три года рядом с ней жила Марта. Приходил лекарь, ждал управляющий или деловой партнёр. Каждый знал, какой она должна быть.

Мира знала только лицо в зеркале.

— Я, наверное, ещё посплю.

Марта убрала поднос.

— Я буду в соседней комнате. Если понадоблюсь, позвоните.

Она показала на шнур возле изголовья. Мира проследила взглядом вверх: за тканью скрывалось крепление.

— Поняла.

Служанка дошла до двери, но задержалась.

— Миледи, я должна сообщить лекарю, что вы спрашивали про имена.

Мира напряглась.

— Да. Наверное, должны.

Марта явно ждала другой реакции.

— Я не хочу, чтобы потом оказалось, будто я скрыла.

— Вы не скрывали. Я сама скажу ему, когда вернётся.

Служанка поклонилась. Вышла, оставив дверь приоткрытой.

Мира легла, но спать не смогла. Несколько раз повторила имена, чтобы не перепутать: Марта. Беатрис. Оливер. Купер.

И Эвелина.

Последнее никак не становилось её именем.

Мальчик появился в дверях ближе к полудню.

Мира заметила его не сразу. Он стоял сбоку, так, что из постели было видно только плечо и часть лица. В руках держал книжку, прижав палец между страницами.

— Можно? — спросил он.

— Конечно.

Он не вошёл.

Мира приподнялась на подушках. Лет десять или одиннадцать. Светло-каштановые волосы, чуть темнее её новых, тонкий нос. В сходстве лиц было что-то неприятно убедительное.

Брат.

— Оливер?

— Мама сказала, ты меня не помнишь.

Она не знала, как ответить так, чтобы не обидеть.

— Я не всё помню. Прости.

Он посмотрел на неё с недоверием.

— Это из-за жара?

— Наверное.

Он переступил порог.

— Лекарь сказал, тебе лучше.

— Лучше.

Пауза затянулась. Мира могла разговаривать с недовольными гостями, искать пропавшие ключи, объяснять людям, что их бронь оформлена на другую дату. Но не знала, что сказать чужому ребёнку, который ждал от неё совсем другой сестры.

Она посмотрела на книгу.

— Что читаешь?

Мальчик сразу перевернул её обложкой к себе.

— Ничего.

— Я просто спросила.

Оливер сжал книгу крепче.

Мира остановилась. Ему не понравился вопрос. Или понравился бы от кого-нибудь другого.

— Можешь не показывать.

Он перевёл взгляд на её руки, потом на лицо.

— Мама велела узнать, не хочешь ли ты, чтобы принесли цветы из малой гостиной.

— Пока не нужно. Спасибо, что спросил.

Он кивнул и пошёл к двери. На выходе задел столик локтем.

Небольшая фарфоровая крышечка сорвалась с края.

Мира протянула руку, но не успела. Крышечка ударилась о пол. Один кусочек отлетел под кресло.

Мальчик побелел.

— Я…

Он присел, торопливо собирая осколки.

— Подожди, порежешься.

Оливер замер.

Мира осторожно спустила ноги с кровати.

— Не трогай руками. Позови Марту, пожалуйста. Нужна щётка.

— Я заплачу.

Она посмотрела на него.

— За крышку?

— У меня осталось… Я принесу.

— Не нужно платить.

— Я не специально.

— Вижу.

В дверях появилась Марта. Взгляд сразу опустился к осколкам, затем поднялся к Оливеру.

— Госпожа…

— Ничего страшного. Он задел столик. Можно это убрать? Только под креслом ещё кусочек.

Марта не сдвинулась.

Оливер стоял, втянув голову в плечи. Мира уже понимала: они оба чего-то ждут. Одних спокойных слов недостаточно.

— Оливер, у тебя руки целы?

Он посмотрел на пальцы, словно только сейчас вспомнил о них.

— Да.

— Хорошо. Не ходи здесь босиком, пока не уберут.

Она села обратно. Ноги дрожали от слабости.

Марта вышла за щёткой. Мальчик остался у двери. Прижимал книгу к груди и смотрел на сестру.

— Ты скажешь папе?

— О чём?

Он кивнул на разбитую крышечку.

— Нет. Если только это не была его вещь.

— Твоя.

— Тогда нет.

Оливер медленно отступил в коридор.

Мира не стала его удерживать.

Когда Марта собрала осколки, комнату снова наполнили обычные дневные звуки. Где-то переставляли мебель. Во дворе застучали копыта. На улице торговец выкрикнул цену — слова были понятны, хотя Мира не помнила, чтобы когда-нибудь учила этот язык.

Она посмотрела на столик. Маленький флакон остался без крышки. Марта отодвинула его в сторону и протёрла дерево.

— Раньше я… — начала Мира и замолчала.

Служанка подняла глаза.

— Да, миледи?

Можно было спросить, что обычно происходило после разбитой вещи. Но ответ уже стоял перед ней: бледный мальчик, обещание заплатить, неподвижная Марта.

— Уберите флакон подальше от края, пожалуйста.

— Да, миледи.

Мира опустилась на подушку.

За окном всё ещё сияло солнце. Город никуда не исчез. На зелёных ставнях дома напротив блестела высохшая вода.

Она вспомнила, как час назад смотрела на своё отражение и думала, что такой красивой девушки никогда не видела вблизи.

Теперь ей хотелось узнать о ней что-нибудь другое.

Конец главы 1.

Глава 2. Имя из последней сцены

Глава 2. Имя из последней сцены

Мира проснулась от запаха лекарственных трав и тихого спора за дверью.

— Миледи ещё не следует вставать, — говорила Марта.

— Я только передам ей платье, — ответил другой голос. — Госпожа Беатрис просила, чтобы она переоделась к завтраку.

— Тогда оставьте вещи мне. Я сама помогу.

— Марта, вы опять решаете за всех?

В голосе мужчины прозвучало раздражение. Марта замолчала. Через несколько секунд дверь открылась.

Она вошла с подносом и сложенным платьем через руку. Следом появился молодой мужчина в сером жилете. Он держал кожаную папку и смотрел на комнату так, будто уже мысленно записывал всё, что видел.

Мира села в кровати.

— Доброе утро.

Мужчина остановился. Марта едва заметно напряглась.

— Доброе утро, миледи, — ответил он.

— Вы…?

— Господин Купер Хейл. Управляю складскими делами дома Вейр.

Он произнёс это спокойно, без поклона, который Мира ожидала от человека, говорившего с хозяйкой дома. Марта поставила поднос на столик.

— Госпожа Беатрис просила узнать, сможете ли вы спуститься к завтраку.

— Наверное. После того как переоденусь.

Купер бросил взгляд на платье.

— В десять будет поставка на восточный склад. Я подготовил бумаги, которые вы просили просмотреть.

Мира почувствовала, как у неё похолодели ладони.

— Я просила?

В комнате стало тихо.

Купер посмотрел на Марту. Марта — на Миру.

— Вчера, миледи, — осторожно сказала служанка. — До того, как поднялась температура.

Мира не помнила ни вчерашнего дня, ни поставки, ни каких-либо бумаг.

— Тогда я посмотрю их после завтрака.

— Вы обычно делаете это до.

Купер сказал это без упрёка, но Мира услышала в его тоне настороженность. Он привык к определённой Эвелине. Та, вероятно, не заставляла его повторять очевидное.

— Сегодня будет иначе, — ответила она.

Купер задержал взгляд на её лице.

— Как скажете.

Он вышел первым. Марта закрыла дверь и развернула платье.

— Он всегда так разговаривает? — спросила Мира.

— Как?

— Будто я должна помнить то, что сама не помню.

Марта встряхнула ткань.

— Господин Хейл работает с вами давно. Он привык к вашему распорядку.

— А ты?

— Я тоже.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Мира посмотрела на платье. Тёмно-красная ткань, узкие рукава, серебряная вышивка на воротнике. Красиво, дорого и совершенно не похоже на одежду, в которой можно спокойно бегать по гостиничной лестнице с корзиной полотенец.

— Поможешь?

Марта подошла ближе. Когда Мира повернулась спиной, пальцы служанки застыли возле застёжки.

— Что-то не так? — спросила Мира.

— Нет.

— Ты можешь сказать.

— Миледи обычно не любили, когда я медлю.

— Я не буду злиться.

Марта осторожно застегнула платье.

— Вы говорите иначе.

Мира посмотрела на неё через зеркало.

— Я болела.

— Да.

— Люди после болезни меняются?

Марта встретилась с ней взглядом в отражении. Ответила не сразу:

— Иногда после болезни человек вспоминает, что может быть другим.

Это прозвучало почти как упрёк. Или как надежда.

Мира не успела спросить. В дверь постучали, и Марта отошла от неё.

— Госпожа Беатрис ждёт внизу.

Мира посмотрела на своё отражение. Эвелина Вейр выглядела прекрасно, но платье сидело на ней как чужая роль.

Столовая оказалась светлой и слишком большой для четырёх человек.

За длинным столом сидела Беатрис Вейр — женщина с мягкими чертами лица и тревожными глазами. Рядом лежала раскрытая газета, но она не читала её: держала пальцы на одном и том же месте, пока Мира спускалась по лестнице.

Напротив сидел мальчик. Он выпрямился, едва Мира вошла, и сразу положил нож рядом с тарелкой.

— Эвелина, дорогая, — Беатрис встала. — Тебе лучше?

— Намного.

— Ты всё ещё бледная.

— Это пройдёт.

Беатрис хотела обнять её, но остановилась на полпути. Мира заметила это и сама сделала шаг вперёд. Мать Эвелины осторожно коснулась её плеч.

— Я рада, что ты встала.

— Спасибо.

Мальчик смотрел на неё, не двигаясь.

— Это Оливер, — сказала Беатрис. — Ты ведь помнишь брата?

Мира посмотрела на него. Ребёнок отвёл взгляд к тарелке.

— Конечно, — ответила она, хотя это было ложью.

Оливер сжал губы.

Беатрис этого не заметила или сделала вид, что не заметила.

— Садись. Мы попросили подать лёгкий завтрак.

Мира села на свободное место. Купер стоял у окна с папкой в руках. Он не был членом семьи, но почему-то присутствовал за завтраком, будто это было привычно.

— Купер принесёт документы после еды, — сказала Беатрис. — Сегодня тебе лучше не утомляться.

— Я посмотрю их.

— Тебе не обязательно заниматься делами сразу.

— Если я просила их подготовить, нужно посмотреть.

Беатрис улыбнулась с облегчением, словно услышала знакомую дочь.

— Конечно. Ты всегда была ответственной.

Оливер поднял голову.

— Она вчера тоже была ответственной?

За столом стало тихо.

Беатрис резко посмотрела на сына.

— Оливер.

— Я просто спросил.

Мира почувствовала, что мальчик хочет сказать больше, но боится.

— Можешь спрашивать, — сказала она.

Оливер перевёл взгляд на неё.

— Ты помнишь, что сделала с книгой?

— С какой?

Мальчик побледнел. Беатрис отложила салфетку.

— Оливер, сейчас не время.

— Она сказала, что я не должен брать её вещи.

Мира не знала, о чём речь.

— Я не помню.

Оливер замолчал.

Купер у окна слегка повернул голову. Марта стояла у двери и смотрела в пол.

— Если я сделала что-то плохое, — осторожно сказала Мира, — лучше расскажи.

Оливер сжал вилку.

— Ты порвала мою книгу и сказала, что я не имею права заходить в библиотеку.

— Эвелина, он был наказан за то, что взял книгу без разрешения, — быстро вмешалась Беатрис. — Вы просто поссорились.

Мира посмотрела на Оливера.

— Я порвала её?

Мальчик кивнул.

Она не знала, как на это ответить. Можно было сказать, что прежняя Эвелина была в ярости, что Оливер нарушил правило. Но книга уже была порвана, а ребёнок всё ещё боялся её реакции.

— Я поступила плохо, — сказала Мира.

Беатрис замерла.

Оливер тоже.

— Ты… не должна так говорить, — тихо произнесла мать.

— Почему?

— Ты просто была раздражена. Оливер должен был спросить разрешения.

— Это не делает разрыв книги правильным.

Оливер смотрел на неё, будто впервые видел.

Мира не успела сказать больше. В дверь вошёл слуга и передал Куперу записку.

Тот прочитал её, затем подошёл к Мире.

— Извините, что прерываю. На восточном складе обнаружилась задержка. Мне нужно ваше решение.

— Что произошло?

— Один из работников отказался принять груз без полного списка. Он утверждает, что в накладной не хватает позиций.

— А в списке не хватает?

— Это нужно проверить.

Купер говорил так, будто ожидал от неё другого ответа.

— Тогда проверьте. Не принимайте груз, пока список не совпадёт с содержимым.

— Мы потеряем время.

— Лучше время, чем неверная запись.

Купер чуть прищурился.

— Вы уверены?

Мира посмотрела на него.

— Да.

— Хорошо.

Он поклонился и вышел.

Оливер всё ещё держал вилку, но теперь смотрел не на Миру, а на закрывшуюся дверь.

Беатрис взяла чашку.

— Ты всегда была строже, чем нужно.

— Возможно.

— Не обязательно менять всё за один день.

— Я и не собираюсь.

Мира посмотрела на брата.

— Но некоторые вещи нужно исправить сразу.

Оливер опустил глаза. Он не улыбнулся, но больше не отодвинулся от стола.

После завтрака Купер принёс документы в малую гостиную.

Комната была похожа на кабинет, но окна выходили в сад. Мира села за письменный стол. Купер разложил перед ней накладные, счета и короткие отчёты.

— Здесь поставка для восточного склада, — сказал он. — Здесь расходы на охрану. Здесь ваши распоряжения по рабочим местам.

— Мои?

— Подписанные вами.

Мира взяла первый лист. Внизу стояла подпись: Эвелина Вейр. Изящная, с длинным росчерком последней буквы.

— Я часто подписываю документы?

Купер посмотрел на неё.

— Это часть ваших обязанностей.

— А вы проверяете их до того, как приносите мне?

— Обычно.

— Обычно — это как?

— Если вопрос простой, я подготавливаю. Если требуется решение, вы подписываете.

Мира снова посмотрела на лист.

Текст был сложным, но не непонятным. Дата, маршрут, название груза, количество ящиков, получатель. Она не знала ни города, ни людей, но видела, что в двух местах количество написано разными чернилами.

— Почему здесь исправление?

Купер наклонился над бумагой.

— Пересчитали после погрузки.

— Почему не переписали накладную?

— Так быстрее.

— А если кто-то сравнит копии?

— Разница объясняется примечанием в конце.

Мира нашла примечание. Оно было написано другим почерком.

— Чьим?

— Старшего кладовщика.

— Имя?

— Роуэн.

Она сделала пометку на чистом листе.

Купер наблюдал за ней.

— Вы раньше не задавали таких вопросов.

— Сегодня задаю.

— После температуры люди иногда смотрят на старые вещи иначе.

Мира подняла глаза.

— Вы тоже так думаете?

— Я думаю, что болезнь может изменить настроение. Не привычки.

— А если изменились и они?

Купер выдержал её взгляд.

— Тогда мне нужно знать об этом, чтобы правильно выполнять вашу работу.

— Вы выполняете мою работу?

— Я управляю складами. Вы утверждаете решения.

Мира откинулась на спинку стула.

Вот оно. У Эвелины была власть на бумаге, а Купер держал в руках всё, что происходило за дверями складов.

— Сколько складов у дома Вейр?

— Четыре в столице. Два за городом.

— И я лично проверяю каждый груз?

— Нет.

— Тогда кто знает, что именно поступает и уходит?

Купер улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

— Для этого есть я.

— Звучит удобно.

— Для вас — да.

Ответ был честным настолько, что Мира не поняла, опасен он или нет.

Она перелистнула документы. На следующей странице стояло название компании, которую она уже видела в романе. В памяти мелькнула не сцена, а цвет: красные перчатки женщины на приёме и серебряный поднос, который кто-то роняет на каменный пол.

Потом — тёмный коридор склада.

И человек с мечом.

Мира резко закрыла папку.

Купер заметил.

— Вам плохо?

— Я вспомнила кое-что.

— О документах?

— Не знаю.

Он не стал расспрашивать. Это было хуже, чем если бы начал задавать вопросы.

Купер собрал бумаги в ровную стопку.

— Может, продолжим завтра.

— Нет. Оставьте мне копии.

— Здесь есть документы, которые не стоит хранить в спальне.

— Тогда принесите в кабинет.

— Ваш кабинет заперт.

Мира посмотрела на связку ключей у него на поясе.

— У кого ключ?

Купер прикоснулся к одному из них.

— У меня.

— Оставьте его Марте.

Он замер.

— Зачем?

— Чтобы я могла войти, если понадобятся бумаги.

— Вы обычно поручаете это мне.

— Сегодня поручаю Марте.

Купер медленно кивнул.

— Как скажете, миледи.

Он вышел с частью документов, оставив несколько копий на столе.

Мира посмотрела на свою подпись. Она была красивой, уверенной и чужой.

Марта помогла Мире устроиться в малой библиотеке.

Книги здесь стояли на полках от пола до потолка. На одном столе лежали альбомы, на другом — пачка старых газет. Мира попросила оставить её одну, но Марта не ушла сразу.

— Мне принести чай?

— Да, пожалуйста.

— С молоком?

Мира задумалась.

— Без.

Марта удивилась.

— Вы всегда просите с молоком.

— Сегодня без.

— Хорошо.

Служанка повернулась к двери.

— Марта.

Она остановилась.

— Как я была раньше?

Марта долго молчала.

— Вы хотите знать правду?

— Да.

— Вы не любили повторять дважды.

— Это не ответ.

— Вы были… требовательной.

— К кому?

Марта сжала руки перед собой.

— Ко всем.

— К тебе тоже?

— Я служу вам. Это моя работа.

— Я спросила не о работе.

Служанка посмотрела на неё прямо. Впервые с момента пробуждения Мира увидела в её лице не только страх. Там была усталость.

— Вы замечали любую ошибку. Если я опаздывала на минуту, вы отправляли меня обратно переодеваться. Если чай был недостаточно горячим, говорили, что я бесполезна. Однажды я разбила бокал, и вы заставили меня стоять перед гостями и объяснять, как именно я его уронила.

Мира слушала молча.

— Я делала это?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

Ответ оказался хуже объяснения.

Марта продолжила:

— После того как вы заболели, я думала, что вы притворяетесь, чтобы наказать кого-то, кто вам не понравился.

Мира опустила взгляд на свои руки.

— Я бы так поступила?

— Раньше — да.

Марта вышла, не дожидаясь новых вопросов.

Через несколько минут принесла чай без молока.

Мира взяла чашку.

— Спасибо.

Марта чуть заметно кивнула и ушла окончательно.

Мира сидела среди книг и пыталась привыкнуть к мысли, что у неё была жизнь до пробуждения. Не та, которую она помнила, а жизнь женщины по имени Эвелина Вейр. Женщины, способной унижать людей, принимать решения и подписывать бумаги, не читая их до конца.

На краю стола лежала газета. Мира потянула её к себе.

Первая страница была посвящена предстоящему королевскому приёму. Внизу печаталась заметка о восстановлении после болезни леди Вейр.

Она пролистнула дальше.

На третьей странице увидела заголовок: «Адриан Роу: отказавшийся от приказа офицер».

Имя ударило неожиданно сильно.

Мира перечитала заголовок.

Сначала — медленно. Потом ещё раз, уже не разбирая слов вокруг.

Адриан Роу.

Под заголовком была маленькая фотография. Мужчина в тёмной форме стоял у стены, слегка повернув голову. Лицо оказалось знакомым не потому, что она видела его раньше в этом мире. В памяти вспыхнула сцена из книги.

Каменный двор.

Пепел в воздухе.

Рука на рукояти меча.

— Вы предали людей, которые вам доверяли.

Эти слова прозвучали в памяти чужим голосом, но Мира узнала его.

Адриан.

Фотография была чёрно-белой и не очень чёткой, однако он выглядел именно так, как она запомнила: высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и внимательным взглядом. В книге он появлялся незадолго до финала. Разжалованный офицер, которого считали слишком прямым для придворной службы. Человек, убивший Эвелину Вейр.

Мира закрыла газету.

Пальцы дрожали. Она положила ладонь сверху, будто бумага могла раскрыться сама.

События романа возвращались не целиком. Отдельными вспышками:

красные перчатки;

пожар у складов;

лошадь, вставшая на дыбы;

женский крик;

Адриан, стоящий в дыму;

и собственная рука, тянущаяся к чему-то на земле.

Потом меч.

— Нет, — прошептала Мира.

Дверь библиотеки открылась.

Марта вошла с чистой салфеткой и остановилась, увидев газету в руках госпожи.

— Вам плохо?

Мира подняла голову.

— Кто такой Адриан Роу?

Марта побледнела.

Её реакция была слишком сильной для газетной заметки.

— Офицер, — ответила она.

— Он служит короне?

— Сейчас нет.

— Где он находится?

Марта сжала салфетку.

— Почему вы спрашиваете?

Мира встала. Газета осталась на столе.

— Потому что он убьёт меня.

Слова прозвучали громче, чем она хотела.

Марта отступила на шаг.

— Миледи…

— В книге.

Она сама услышала, как странно это звучит, но уже не могла остановиться.

— Я читала историю. Леди Эвелина Вейр погибает во время переворота. Её убивает Адриан Роу.

Марта смотрела на неё так, будто болезнь вернулась.

— Вы не читали эту историю.

— Читала.

— Миледи, вы никогда…

— Я не помню всё. Только отдельные сцены. Но его лицо помню.

Марта попятилась к двери.

Мира заставила себя остановиться. Если продолжит, служанка позовёт лекаря, а потом всю семью.

— Забудь, что я сказала.

Марта молчала.

— Пожалуйста, — добавила Мира.

Это слово подействовало сильнее приказа. Служанка не ушла сразу.

— Почему он должен вас убить?

Мира посмотрела на газету.

— Потому что Эвелина станет предательницей.

— Вы?

— Я не знаю.

За дверью послышались шаги. Кто-то приближался по коридору.

Марта быстро забрала газету со стола и сложила её.

— Если вас спросят, я принесла её для чтения.

— А если я сама спрошу тебя?

— Тогда я отвечу, если буду знать.

Дверь открылась. На пороге стоял Купер Хейл. Его взгляд сначала остановился на Марте, потом на сложенной газете.

— Документы готовы, миледи.

Мира посмотрела на него.

Купер ничего не знал об Адриане. Или делал вид, что не знает.

— Оставьте на столе, — сказала она.

— Мне нужно ваше решение сегодня.

— Тогда подождите.

— Вы всегда решали быстрее.

— Сегодня я не всегдашняя.

Купер смотрел на неё несколько секунд. Затем положил папку и вышел.

Марта осталась у двери.

— Вы действительно помните, что будет? — спросила она.

Мира посмотрела на газету, на папку, на чужое имя в документах.

— Только то, что он поднимет меч.

— Тогда что вы будете делать?

Мира не знала.

Она подошла к окну. В саду садовник подрезал розы. За стеной дома город жил своим обычным днём, не подозревая, что для одной женщины будущее уже закончилось в чужой книге.

— Найду его раньше, — сказала Мира.

Марта нахмурилась.

— Чтобы убить его?

— Нет.

Мира обернулась.

— Чтобы нанять.

Конец главы 2.

Глава 3. Слухи о рыцаре

Глава 3. Слухи о рыцаре

Утром Мира снова попросила принести ей газету.

На этот раз Марта вошла не одна. За ней шёл Купер с той самой папкой, которую оставил накануне. Он положил документы на стол и только потом заметил, что Мира уже держит раскрытый лист с заметкой об Адриане Роу.

— Вы нашли это в библиотеке? — спросил он.

— Да.

— Неудачная статья. Автор смешал слухи с фактами.

— А факты какие?

Купер не ответил сразу. Марта поставила чашку на столик и отошла к окну.

— Роу был офицером королевской гвардии. Отказался выполнить приказ во время подавления беспорядков. Его отстранили от службы.

— Он отказался стрелять в людей?

— В статье этого не сказано.

— А вы знаете?

— Я занимаюсь складами, миледи, а не военными сплетнями.

Мира отложила газету.

— Он сейчас где?

Купер чуть заметно нахмурился.

— Почему вас так интересует человек, которого вы никогда не нанимали и, насколько я знаю, не встречали?

Вопрос был разумным. Мира приготовила ответ заранее, но всё равно произнесла его не сразу.

— Мне нужен телохранитель.

— У вас есть охрана.

— Есть люди, которые стоят у ворот. Я хочу человека, который будет сопровождать меня в поездках и проверять, кто входит в дом.

Купер бросил взгляд на Марту.

— В последнее время вы никуда не ездили.

— Именно поэтому я хочу изменить порядок.

Он прикрыл папку.

— Я могу найти проверенного человека. Зачем вам Роу?

Мира не могла сказать: потому что в книге он убивает меня. Поэтому остановилась на правде, которую могла произнести:

— Он не связан с моими делами. Мне нужен человек со стороны.

— Разжалованный офицер без постоянной службы — сомнительный выбор.

— Его разжаловали за то, что он отказался выполнять приказ. Это может быть недостатком или достоинством.

Купер не ответил.

Мира снова посмотрела на газетную заметку. Фотография была зернистой, имя — напечатано жирным шрифтом. Она знала, что Адриан появится в её жизни. Теперь вопрос был не в том, удастся ли его встретить, а в том, почему человек, который однажды убьёт Эвелину, согласится служить ей.

— Я хочу узнать, где он живёт, — сказала она.

Купер взял папку.

— Я передам запрос.

— Нет. Попросите Марту узнать, кто может его найти.

Служанка подняла глаза.

— Я, миледи?

— Если тебе удобно.

Купер закрыл папку с лёгким щелчком.

— Такие поручения лучше отдавать через управляющего.

— Это моё решение.

Он поклонился, но не ушёл сразу.

— Как скажете.

Когда Купер вышел, Марта посмотрела на газету.

— Вы уверены, что хотите его нанять?

— Нет.

— Тогда зачем?

Мира сложила газету пополам.

— Потому что ещё меньше уверена, что могу позволить ему остаться незнакомцем.

Марта не сразу ушла выполнять поручение. Она поставила на стол свежий чай и пододвинула к Мире хлеб с вареньем.

— Госпожа Беатрис просила, чтобы вы доели завтрак.

— Она всегда беспокоится о том, что я ем?

— Последние дни — особенно.

Мира откусила маленький кусочек. Хлеб оказался сладким и мягким. Она поняла, что с утра почти ничего не ела.

— Марта, ты знаешь, почему я так резко говорила с людьми?

Служанка выпрямилась.

— Потому что вы не любили, когда работа сделана плохо.

— А если она сделана хорошо?

— Тогда вы спрашивали, почему не быстрее.

Мира положила хлеб на тарелку.

— Ты боялась меня?

— Боялась сделать ошибку.

— Это не одно и то же.

— Для меня было почти одно.

Ответ прозвучал спокойно. Марта не жаловалась, не обвиняла. От этого Мира почувствовала себя ещё хуже: служанка не просила её утешать и не ждала извинения.

— Я не помню, как с тобой обращалась.

— Понимаю.

— Но если я поступила жестоко, мне жаль.

Марта опустила взгляд.

— Вы часто извинялись, когда хотели, чтобы я перестала говорить.

Мира замолчала.

— Я не прошу тебя мне верить, — сказала она наконец. — Просто не буду требовать, чтобы ты забыла.

Марта посмотрела на неё. Впервые в её лице мелькнуло не только опасение, но и сомнение.

— Что мне делать с поручением про Роу?

— Узнай, кто может передать ему предложение о работе. Не ходи к нему сама, если не хочешь.

— Почему не через господина Хейла?

— Потому что он считает, что лучше знает, кто мне подходит.

— Обычно так и было.

— А теперь я хочу решить сама.

Марта убрала поднос.

— Я поспрашиваю у кучера. Он иногда слышит новости в казармах.

— Спасибо.

Служанка направилась к двери. У порога она задержалась.

— Если вы действительно не помните прежнего, — сказала она, не оборачиваясь, — не торопитесь становиться такой, какой хотите казаться. Мы это уже видели.

Мира не нашла ответа.

Марта вышла. Чай на столе успел остыть, но Мира всё-таки допила его до конца.

Адриан Роу жил над мастерской сапожника, недалеко от северных ворот.

Кучер нашёл его к вечеру и передал записку. В ней Мира просила о встрече и предлагала оплату за разговор, не обещая работы заранее.

Адриан не ответил сразу.

Он прочитал записку дважды, спросил, кто её принёс, и только потом назвал время. Кучер вернулся с этим ответом на следующий день.

Мира перечитала короткое сообщение.

— Он согласился прийти? — спросила Беатрис.

— Да.

— Может, лучше встретиться в гостиной при мне?

Мира задумалась. Она не хотела оставаться с Адрианом наедине. Но и не хотела, чтобы он видел, что семья готовится к встрече с ним как с врагом.

— В малой гостиной. Пусть Марта будет рядом.

— А отец?

— Папу не нужно звать.

Беатрис нахмурилась.

— Это странно. Ты нанимаешь человека на службу дому.

— Я сначала хочу поговорить сама.

— Ты уверена?

— Нет. Но решение моё.

Мать не стала спорить. Только попросила, чтобы охрана знала о визите и чтобы двери оставались открытыми.

Мира согласилась. Она не собиралась проверять Адриана на храбрость или устраивать ловушку. Ей нужно было увидеть его и понять, каким он был до сцены, которую она помнила.

Перед встречей она сменила платье на тёмно-синее, без высокой вышивки и драгоценностей. В зеркале лицо Эвелины выглядело всё так же спокойно, хотя у Миры дрожали пальцы.

— Если вам станет плохо, я остановлю встречу, — сказала Марта, закрепляя застёжку на рукаве.

— Хорошо.

— Даже если вы скажете, что всё в порядке.

Мира встретилась с ней взглядом в отражении.

— Хорошо, — повторила она.

Марта проверила, что дверь в коридор открыта. Мира села в кресло и положила руки на подлокотники, чтобы не теребить юбку.

Через несколько минут у входа послышались шаги.

Адриан вошёл в малую гостиную один.

На нём была тёмная куртка без знаков отличия и простые сапоги. За плечом висел дорожный плащ, намокший по краю. Меча при нём не было. Он остановился у двери, оглядел комнату и только потом поклонился.

— Леди Вейр.

Мира поднялась. Сердце ударило так сильно, что на мгновение пропал шум улицы.

Она узнала его.

Не по фотографии — по сцене в книге. По линии плеч, по тёмным волосам, по тому, как он сперва оценил выходы из комнаты. Воспоминание было неполным, но меч в его руке она помнила ясно.

Адриан посмотрел на её лицо.

— Вам нездоровится?

— Нет. Просто жар ещё не совсем прошёл.

Марта осталась у стены. Адриан заметил её, но не стал спрашивать, почему она здесь.

— Вы написали, что хотите поговорить о работе.

— Да. Мне нужен телохранитель для поездок и деловых встреч.

— У вас уже есть охрана.

— Мне нужен человек, не связанный с моим управляющим.

Адриан не сел.

— Почему именно я?

Мира заранее подготовила ответ, но при виде него тот показался ей жалким.

— Вы хорошо знаете военную службу.

— Я больше не служу.

— Знаю.

— Тогда вы знаете и причину.

— Только газетную версию.

— И что она говорит?

— Что вы отказались выполнить приказ.

— Это правда.

— Что от вас требовали?

— Это не относится к предложению.

Он отвечал ровно, без вызова. Мира почувствовала, что ей придётся принять отказ, если она хочет, чтобы он выслушал её собственный.

— Возможно. Тогда начнём с другого. Вы готовы работать с человеком, чья репутация хуже вашей?

— Я не нанимаюсь обсуждать вашу репутацию.

— А если она повлияет на работу?

— Тогда скажу вам об этом.

— Даже если я не захочу слышать?

— Особенно тогда.

Он наконец сел, но не снял плащ.

Мира заставила себя не отводить взгляд. Она хотела спросить, действительно ли он убьёт её. Хотела узнать, что заставит его поднять меч. Но это было невозможно объяснить без истории о книге, которой он не читал.

— Сначала я хочу понять, что именно вам нужно, — сказал Адриан. — И чего вы ждёте от меня.

Мира сложила руки на коленях.

— Мне нужно, чтобы вы защищали меня. Не соглашались со всем, что я говорю. Не прикрывали мои ошибки. И предупреждали, если я собираюсь сделать что-то опасное.

— Вы нанимаете телохранителя или наставника?

— Пока не решила.

Уголок его рта чуть дрогнул, но улыбкой это не стало.

— Тогда давайте начнём с телохранителя.

Адриан спросил, куда она собирается ездить и кого собирается встречать.

Мира ответила, что пока не знает. Это было правдой, хотя не всей.

— Кто будет платить? — спросил он.

— Я. Из своих средств.

— Ваш отец знает?

— Ещё нет.

— Управляющий?

— Ему я не доверяю выбирать за меня.

— Это не ответ на вопрос.

Мира посмотрела на него.

— Да. Он узнает, если я решу предложить вам работу.

Адриан откинулся на спинку кресла.

— Вы хотите, чтобы я подчинялся вам или вашей семье?

— Мне. Но ваши условия тоже будут в договоре.

— Какие именно?

— Это вы скажете.

Он помолчал, изучая её лицо. Мира вспомнила, как в книге он стоял в складском дворе и произносил обвинение. Сейчас он не выглядел человеком, который ищет повод навредить ей. Но она знала: это ничего не доказывает. История ещё не дошла до конца.

— Я не буду запугивать вашу прислугу, — сказал Адриан. — Не буду избивать людей, которые должны вам деньги. Не стану подделывать документы или уничтожать доказательства. Если вы попросите меня прикрыть преступление, я откажусь.

— Согласна.

— И смогу расторгнуть договор, если вы скроете от меня угрозу, которая касается моей службы.

— Согласна.

— Вы даже не спросили, какая будет плата.

— Я не хочу торговаться, пока не знаю, согласны ли ваши условия.

Адриан посмотрел на неё внимательнее.

— Вы всегда так нанимаете людей?

— Нет. Обычно я не нанимаю людей.

— Ясно.

Мира почувствовала, что ответ прозвучал слишком легко. Возможно, Эвелина часто пользовалась чужими услугами. Возможно, у неё были десятки людей, которых она нанимала, не запоминая их имён.

— Я прошу вас подумать, — сказала она. — Решение можно дать завтра.

— Я дам ответ после того, как увижу ваши рабочие маршруты и узнаю, кто отвечает за охрану сейчас.

— Хорошо.

Он поднялся.

— Вы не похожи на ту, о которой мне рассказывали.

Мира замерла.

— Что вам рассказывали?

— Что вы не любите, когда вам отказывают.

Она не стала оправдываться.

— Возможно, раньше так и было.

— А теперь?

— Теперь я пытаюсь понять, почему люди мне отказывают.

Адриан смотрел на неё несколько секунд. Затем коротко поклонился.

— Завтра пришлите маршруты. Я посмотрю.

Он ушёл, не пообещав ни согласия, ни отказа.

Марта дождалась, пока шаги стихнут в коридоре.

— Вы хотите, чтобы он согласился?

Мира посмотрела на дверь.

— Да.

— Из-за опасности?

Она не ответила сразу.

— Из-за того, что я его боюсь.

Марта нахмурилась.

— Тогда почему хотите держать его рядом?

Мира посмотрела на пустое кресло, где только что сидел её будущий убийца.

— Потому что пока не знаю, должна ли бояться именно его.

Конец главы 3.