Злодейка и князь, который её убил — 3

Глава 1

Утро выдалось серым, как лицо покойника.

Гроб возвышался в главном зале дома, у алтаря. Я стояла чуть поодаль, вместе с другими женщинами клана. Позади меня, низко опустив голову, застыла Даи. Со стороны она казалась почтительной служанкой, но я знала: Даи с трудом прятала торжествующий взгляд и довольную улыбку. В гробу лежал ее заклятый враг — человек, который уничтожил ее род.

Человек, которого убил собственный сын…

— Ах, бедный Лань Вэй, — прошептала одна из знатных барышень за моей спиной. — Он остался совсем один. Сначала потерял мать и сестру, а теперь… — Она всхлипнула.

— Господин Лань прекрасно держится, — отозвалась другая.

— Повезет же кому-то, — мечтательно вздохнула третья.

— Жаль. Такая удачная партия… — еле слышно добавила четвертая. — Теперь господину Ланю три года носить траур.

— Зато какое счастье будет войти в дом, где не нужно кланяться свекрам… — подхватила первая.

— Если Его Величество прикажет, то траур можно и раньше снять, — услышала я знакомый голос. Кажется, слова принадлежали дочери начальника дворцовой стражи Ся Сяотан.

— Все равно год — минимум. Ко мне сватов прежде пришлют. Да и к тебе, Тан-тан, тоже.

— А у меня и так жених есть.

— И у меня…

— Тише, — негромко осекла девушек Жосинь. — Подобные речи не делают вам чести. Покойный господин Лань был достойным человеком. Проявите уважение к его памяти.

Я едва сдержалась, чтобы не возразить троюродной сестре — насчет достоинства покойного у меня имелись большие сомнения. Я многое могла бы рассказать, вот только это стоило бы мне жизни…

Первый раз я увидела Лань Аньжо пару дней назад. Сначала он назвал меня милой племянницей, затем признался в отравлении предыдущего императора по приказу моего отца-регента, а потом захотел убить и меня. Лань Аньжо считал, что регент повинен в гибели его семьи. Он горел местью и надеялся, что сын поддержит его, но Лань Вэй жестоко и подло вонзил нож ему в спину, а после сказал, что сделал это ради меня…

Сейчас мой возлюбленный кузен со скорбным видом стоял рядом с гробом отца и принимал соболезнования. Пожалуй, впервые он изменил привычкам и вместо шелкового зеленого ханьфу, выбрал простые одежды из небеленого полотна — как того и требовала традиция. Длинные волосы Лань Вэя свободно лежали на плечах, что придавало ему особенно возвышенный и печальный вид.

Неудивительно, что почти все девушки в зале восторгались Лань Вэем и сочувствовали ему.

И я тоже не могла не признать: кузен был красив, мастерски умел подать себя в выгодном свете и великолепно изображал скорбь. Если бы я не была свидетелем убийства, то купилась бы на его игру.

Я никогда не любила ходить на похороны, но церемония прощания с Лань Аньжо казалась мне особенно лицемерно-тягостной. Я старалась не смотреть ни на Лань Вэя, ни на тело в гробу. Предпочла бы сбежать, сослаться на плохое самочувствие и срочные дела, но этого позволить себе не могла — приходилось безукоризненно отыгрывать роль будущей императрицы. И так в последнее время допустила много ошибок. Малейшее проявление слабости может оказаться губительным. Возможно, я и не лишусь жизни, но потеряю иллюзию свободы и власти. Тогда осуществить задуманное станет практически невозможно…

Тихонько вздохнув, я переступила с ноги на ногу. После долгого стояния на одном месте начала ныть травмированная некогда щиколотка. Хотелось присесть или просто пройтись. Но разгуливать в толпе — сомнительное удовольствие, особенно когда всем что-то от тебя надо.

Столичный дом рода Лань был велик, хотя и значительно уступал поместью клана. И все же на такое количество гостей дом оказался не рассчитан. Люди тянулись нескончаемой вереницей. Одни лишь кланялись гробу, произносили стандартные соболезнования, зажигали палочки благовоний и отбывали по делам. Другие — задерживались…

Если бы Лань Аньжо не скончался столь внезапно, уверена, людей пришло бы еще больше. Но такой наплыв гостей был вызван вовсе не уважением к покойному наместнику отдаленной провинции, а личностью его шурина — регента. Не только союзники и родичи спешили засвидетельствовать свое почтение Шэнь Луну. Немало было и тех, кто при других обстоятельствах не смог бы приблизиться к фигуре регента, а сейчас использовал возможность, чтобы перекинуться парой фраз… Шэнь Лун стоял на почетном месте слева от алтаря. Высокий. Статный. Его еще не тронутые сединой волосы удерживала в тугом пучке нефритовая шпилька. Одежды он тоже избрал строгие — темно-синие.

Этот человек был моим отцом и фактическим правителем империи, который отдавал приказы из-за плеча императора-марионетки.

Этот человек был моим главным врагом. Я видела будущее — знала, что его непомерные амбиции и жестокость приведут весь клан на плаху. Только предав Шэнь Луна, я могла выжить…

Лицо регента казалось бы красивым, если бы не жесткие складки у рта и холодный пронизывающий взгляд, который я ловила то на себе, то на Лань Вэе…

Регент был недоволен. В последнее время все шло не так. Давка в толпе испортила мое триумфальное возвращение из паломничества, обрушение крыши — церемонию совершеннолетия Минхао… Смерть шурина за десять дней до моей свадьбы с императором тоже оказалась крайне некстати. К тому же регент знал: Лань Аньжо убил вовсе не загадочный Волчья маска, а Лань Вэй. Несмотря на то, что племянник спутал его планы, отказываться от него Шэнь Лун не стал — ведь, убив отца, Лань Вэй доказал верность.

Рядом с регентом бледной тенью замер Минхао. Единственный сын и наследник Шэнь Луна задумчиво перебирал четки. Можно было бы подумать, что он молился за покойного дядюшку. Но я почти не сомневалась, что брат проводил сложные математические расчеты и мечтал скорее вернуться к книгам. Минхао, как и отец, оделся в синее, но оттенок его ханьфу казался светлее — словно был выцветшим.

Близких родственников у покойного Лань Аньжо кроме сына не осталось, поэтому лишь Лань Вэй облачился в строгий траур. Остальные гости пришли в одеждах приглушенных тонов. Вот и на мне было ханьфу глубокого синего цвета. Право, я была рада, что пришлось отказаться от броских красных нарядов, расшитых императорскими фениксами. Печалилась только, что шпильки со снотворным зельем к строгому платью не подходили. Сейчас мою прическу украшала заколка из белого нефрита.

Время тянулось томительно медленно. Воздух в зале казался затхлым, запах благовоний — приторным до тошноты. Мужчины негромко обсуждали дела. Женщины тихо сплетничали. Я в беседах почти не участвовала — ждала, когда регент сочтет, что уже достаточно постоял у гроба, и ему с семьей пора уходить…

— Смотрите, он все-таки явился! — вдруг шепотом воскликнула одна из барышень за моей спиной.

— И конечно, опять в черном, — так же тихо отозвалась другая.

— Но, согласитесь, этот цвет ему идет, — с придыханием заметила третья.

Я еще не успела обернуться, но уже знала, о ком они говорили.

— Мэймэй*, неужели ты начала заглядываться на северного варвара? — с тихой издевкой спросила четвертая.

— Нет! И в мыслях не было, — смутилась та, которую назвали «мэймэй».

К гробу подошел князь Ян. В этот раз его черное, по-военному укороченное ханьфу, выглядело уже почти уместно. Разве что прическа князя все еще больше подходила для диких северных земель, нежели для столичной жизни. Его волосы были собраны в высокий хвост, а некоторые пряди украшали мелкие костяные бусины.

— Почему же? — вступила в разговор Ся Сяотан. — Он холост. Насколько я знаю, невесты у него нет. Опять-таки, князь! И траур по родителям давно окончен.

— Тан-тан, неужели ты бы согласилась выйти за него?

— Разумеется, нет, — фыркнула Сяотан. — Никто бы не согласился.

— Довольно. Князь Ян — все-таки кузен Его Величества. Подобные разговоры… — попыталась осадить сплетниц Жосинь.

— Вот именно, он Ян! — перебила ее первая девушка. — Да, титул есть, но от его состояния ничего не осталось. Он племянник императрицы-отравительницы. Связаться с таким — верная погибель.

Во мне всколыхнулась злость. Взметнув юбками, я резко повернулась. Имени этой девушки, как и большинства в своей свите, я не помнила. Какая-то то ли Юй, то ли Юнь — дочь одного из чиновников средней руки.

— Князь Ян — прославленный полководец и герой севера, — тихо, но жестко произнесла я. — Он ближайший родственник Его Величества. А еще кажется, кто-то здесь мечтал войти в семью, где не придется кланяться свекрам? — Я обвела взглядом притихших девиц. — Что ж, тогда советую присмотреться к князю Яну.

— Лин-цзе*, это же совсем другое… — растерянно хлопая глазами пролепетала Сяотан. — Он последний из рода. Удивительно, что ему в столицу вернуться разрешили…

Остальные барышни молча взирали на меня. На их лицах застыла гремучая смесь удивления, недоверия и страха.

Черт! Неужели я только что на похоронах дяди пыталась убедить этот курятник, что князь Ян не такая уж плохая партия?.. Где только были мои мозги!

— Не мне обсуждать личность князя, и уж тем более не вам. — Я отвернулась, давая понять, что разговор закончен, и… встретилась взглядом с Ян Нином.

Двумя руками он удерживал три зажженные палочки благовоний у своего лица. В этот момент ему полагалось возносить молитвы, но князь пристально смотрел на меня. Губы его были искривлены в улыбке. Бровь вопросительно вздернута.

Конечно же, он слышал! Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Как я могла забыть, что у Ян Нина невероятно чуткий слух! Оставалось гадать, как много он понял. Моя реплика, вырванная из контекста, звучала слишком вызывающе. В контексте, впрочем, тоже. Дернул же черт за язык!

Взоры всех присутствующих были устремлены на князя. На меня не смотрел ни регент, ни Лань Вэй. Кажется, никто моих неосторожных слов кроме девушек не услышал. А они вряд ли этот разговор станут пересказывать посторонним — за подобные беседы их никто не похвалит.

Наконец, Ян Нин разорвал зрительный контакт и воткнул палочки в курильницу.

У меня вырвался судорожный вздох.

— Лин-цзе, тебе нехорошо? — спросила Жосинь.

— Мне… душно. Прошу, проводи меня во двор. Здесь нечем дышать.

— Да-да, конечно, — согласилась сестра. — Всем нам нужно немного воздуха.

Уйти мы не успели. Ян Нин решил, что сцена еще не закончена, и подошел к Лань Вэю.

— Какая трагедия!.. Вэй, говорят, твой отец умер от удара в спину. Паскудная смерть. Такого и врагу не пожелаешь.

Кузен переменился в лице.

— Князь Ян! — прошипел Лань Вэй. — Что вы себе позволяете!

— Всего лишь приношу соболезнования. Как умею.

У кузена дернулась щека. Он явно хотел сказать что-то резкое, но не мог — слишком много взглядов было приковано к нему.

— Князь, вам здесь не рады.

— Не знал, что на похоронах гостей встречают с радостью. Хотя, таких странных похорон я прежде тоже не видел. Вэй, ты бы хоть плакальщиц нанял ради приличия.

— Прочь!.. — прорычал Лань Вэй.

— Да я уже ухожу. Вижу, что мне здесь не рады, — выделив последнее слово особо, с усмешкой произнес князь. — Впрочем, гостей и так много. Некоторых старых псов я не вижу…

Развернувшись на пятках, он прошествовал прочь из зала.

Собравшиеся молча проводили его взглядами, а потом зашумели. Обсуждала толпа вовсе не наглую выходку князя, а «старых псов» — впервые на мероприятие клана Шэнь не пришел никто из Цзянов. Старый казначей даже слугу с соболезнованиями не прислал. Раньше кланы не враждовали открыто, но теперь, похоже, все изменилось.

========================

Примечание:

‑цзе — краткая и менее формальная суффиксная форма от «цзецзе». Часто используется после имени для обращения к старшей по возрасту или статусу девушк.

мэймэй — китайское обращение к младшей сестре или вежливое и ласковое обращение к девушке младше себя.

БОНУС. Досье на персонажей. Примечания

Клан Ли

Ли Фэн

Статус: император

Семейные связи: кузен Ян Нин (по матери)

Клан Ян

Ян Нин

Статус: князь, военачальник.

Семейные связи: кузен (по матери) император Ли Фэн

Клан Шэнь

• Шэнь Тяньлин и Шэнь Минхао — родные брат/сестра • Шэнь Тяньлин и Шэнь Минхао для Лань Вэя — двоюродная сестра/брат • Шэнь Тяньлин, Шэнь Минхао, Лань Вэй для Шэнь Жосинь — троюродные братья/сестры

Главная ветвь (семья регента Шэнь Луна)

Шэнь Тяньлин

Статус: невеста императора, будущая императрица

Семейные связи: отец регент, младший брат Шэнь Минхао, кузен Лань Вэй, троюродная сестра Шэнь Жосинь, двоюродный дедушка Шэнь Цзымин.

Шэнь Лун

Статус: регент, глава клана Шэнь

Семейные связи: дочь Шэнь Тяньлин, сын Шэнь Минхао, племянник Лань Вэй (сын сестры), дядя Шэнь Цзымин, внучатая племянница Шэнь Жосинь

Шэнь Минхао

Статус: наследник рода Шэнь

Семейные связи: отец регент, старшая сестра Шэнь Тяньлин, кузен Лань Вэй, троюродная сестра Шэнь Жосинь, двоюродный дедушка Шэнь Цзымин

Боковая ветвь клана Шэнь

Шэнь Цзымин

Статус: императорский наставник

Семейные связи: племянник регент, внучатые племянники Шэнь Тяньлин, Шэнь Минхао и Лань Вэй, внучка Жосинь

Шэнь Жосинь (Вторая молодая госпожа Шэнь)

Статус: невеста императора, кандидатка в императорские наложницы

Семейные связи: троюродная сестра Тяньлин и Минхао, внучка Шэнь Цзымина, внучатая племянница регента, троюродная сестра Лань Вэя.

Приближенные и слуги клана Шэнь:

Лань Вэй

Статус: правая рука регента

Семейные связи: дядя регент, кузены Шэнь Тяньлин и Шэнь Минхао, троюродная сестра Шэнь Жосинь, двоюродный дедушка Шэнь Цзымин. Отец Лань Аньжо, мать Шэнь Цзюн, сестры -- мертвы.

Клан Цзян

Цзян Хун

Статус: главный казначей, глава клана Цзян.

Семейные связи: внучка Цзян Суань, сын Цзян Жуй

Цзян Суань

Статус: невеста императора, кандидатка в императорские наложницы

Семейные связи: дед Цзян Хун, дядя Цзян Жуй

Три невесты

ПОЛНЫЙ СПИСОК ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ

Основные персонажи:

Шэнь Тяньлин (Лин-эр, Лин-шэ) — главная героиня, дочь регента, невеста императораШэнь Лун — регент, отец ТяньлинЯн Нин — князь, полководец, кузен императораЛи Фэн — император, жених ТяньлинЛань Вэй — кузен Тяньлин, племянник регентаШэнь Минхао — младший брат Тяньлин, наследник регентаЦзян Хун — главный казначей, дед Суань, двоюродный дед ТяньлинЦзян Суань — внучка казначея, вторая невеста императораШэнь Жосинь — троюродная сестра Тяньлин, третья невеста императора, внучка наставникаШэнь Цзымин — императорский наставник, дядя регента, дед ЖосиньЦзян Жуй — дядя Суань, второй сын казначеяСлуги:

Фань По — наставница ТяньлинДаи (Сюй Даинь) — служанка-рабыня, дочь погибшего наместника ШаньлинаДайцзюнь (Сюй Дайцзюнь) — младший брат Даи, слуга-рабЛекарь Ван — лекарьНаложница Хуа — старшая наложница регентаГуй Цзя — десятник стражиЦюй — служанка Цзян СуаньХэ Шань — гвардеец, человек Ян НинаТретьестепенные персонажи:

Ся Сяотан (Тан-тан) — подруга Тяньлин, дочь начальника дворцовой стражиСыма Цзюнь — министр наказанийЮй Вэньчжо — главный цензорЧжан Инлун — министр чиновСя Юань — начальник дворцовой стражи, отец СяотанЛань Аньжо — шурин регента, отец Лань Вэя (погибший)Сюй Тэнсяо — бывший наместник Шаньлина, отец Даи и Дайцзюня (погибший)

Примечание:

‑эр — уменьшительно-ласкательный суффикс, который добавляется к имени; это обращение характерно для близкого круга — семьи, нянь, старых слуг, очень близких друзей.

цзецзе — китайское обращение к старшей сестре или вежливое и ласковое обращение к девушке старше себя.

‑цзе — краткая и менее формальная суффиксная форма от «цзецзе». Часто используется после имени для обращения к старшей по возрасту или статусу девушке.

мэймэй — китайское обращение к младшей сестре или вежливое и ласковое обращение к девушке младше себя.

‑мэй — краткая и менее формальная суффиксная форма от «мэймэй». Часто используется после имени для обращения к старшей по возрасту или статусу девушке.

гэгэ — обращение к старшему брату или вежливое, ласковое и уважительное обращение к мужчине старше себя.

‑гэ — краткая и менее формальная суффиксная форма от «гэгэ». Часто используется после имени для обращения к старшему по возрасту или статусу мужчине.

Определение времени

В древнем Китае сутки делились на 12 «часов» по два часа каждый, названных по животным зодиака.

Кэ — традиционная китайская единица времени, равная 15 минутам.

«Чашка чая» — бытовая мера времени, описывающая промежуток около 15 минут.

«Палочка благовоний» — еще одна бытовая мера, составляющая около 30 минут.

Глава 2

В поместье мы вернулись в конце часа Лошади.

Оставшуюся половину дня я не находила себе места. Пыталась заниматься домашними делами и читать, но слишком много мыслей крутилось в голове.

Я боялась, что этой ночью опять не получится попасть в кабинет, потому что регент засидится там до глубокой ночи. Боялась, что Ян Нин не придет. Или что его увидят, поймают, убьют… Боялась, что не смогу открыть потайную дверь. Что кто-то из людей, которые поклялись мне в верности, предаст…

От противоречивых мыслей и желаний я сходила с ума.

Меня до жути пугал непредсказуемый князь. В одну секунду мрачный и жестокий, в другую — умный и заботливый, а в третью… — насмешливый провокатор. Лишь у Ян Нина имелось достаточно силы и наглости, чтобы помочь мне вырваться из золотой клетки. И в то же время он с легкостью был способен меня погубить…

Если бы регент сейчас узнал о моем общении с Ян Нином, то смог бы упрекнуть лишь в том, что я ему ничего не рассказала. Это можно было бы списать на наивность, трусость или глупость юной барышни, которой, собственно, я и являлась. Возможно, под сомнением оказалась бы моя девичья честь, но и тут имелся шанс попытаться оправдаться или же отправиться служить монахиней в отдаленный монастырь… Если же станет известно, что я провела врага в тайный кабинет — никакие оправдания не помогут. Даже тень подозрения в подобном окажется губительна — родственные чувства не остановят регента от расправы надо мной.

Давно стемнело, наставница Фань По уже пожелала мне доброй ночи, а я все так и сидела за столом и делала вид, что читаю хроники. И Даи, как назло, куда-то запропастилась… Без служанки я чувствовала себя слепой и глухой. Нужно было что-то решать. Или, на свой страх и риск, отправляться на ночную прогулку по саду. Или откладывать вылазку еще на один день и ложиться спать, но у меня осталось слишком мало времени до свадьбы с императором…

Что-то поскреблось в оконные ставни. Я вздрогнула и чуть не выронила свиток.

— Молодая госпожа, — тихо позвал меня Гуй Цзя.

Подхватив плащ со стула, я быстро вышла из павильона.

— Господин регент изволит отдыхать в своих покоях, — произнес десятник моей личной стражи. Голос Гуй Цзя звучал глухо, а сам воин казался напряженным, как струна. Видимо, тоже нервничал. Поклявшись служить мне, он предавал главу клана…

Впрочем, клан я как раз пообещала Гуй Цзя спасти. Да и верность империи выше верности клану.

Я кивнула. Вздохнула и накинула капюшон.

— Молодая госпожа, мне… проводить вас?

— Нет. Присматривай за регентом. За остальными. Надеюсь, никому среди ночи не захочется наведаться в кабинет.

— Будет исполнено, — по-военному коротко поклонился десятник.

***

Вновь, закутавшись в простой темный плащ, я шла по дорожке, которая петляла между кустами. Небеса затягивали тучи, не было видно ни луны, ни звезд. Мрак разгоняли лишь редкие бумажные фонари, которые слегка покачивались на ветру.

Собственные шаги казались мне слишком громкими. Я то и дело замирала и прислушивалась: не идет ли кто за мной. Но ночной сад был тих, как только может быть тих сад городского поместья. Где-то у ворот переговаривались стражники, вдалеке лаяли собаки, со стороны покоев регента доносились рваные ноты — то ли пипа* страдала, то ли гуцинь*. Десятник прав — Шэнь Лун сегодня изволил отдыхать. Возможно, гибель шурина для него тоже не прошла бесследно.

Вдруг от дерева отделилась тень и преградила мне дорогу.

— Здравствуй, Лин-шэ.

Он все еще называл меня змеей Лин. Но теперь в его устах это прозвище звучало иначе — я больше не слышала ни ненависти, ни презрения, лишь некую долю насмешки.

Имя Шэнь Тяньлин означало «небесный дух», но для Ян Нина я была «духом змеи». Если вспомнить, что моего отца звали Шэнь Лун или «небесный дракон», то прозвище Лин-шэ начинало играть особыми красками…

Первый слой — змея, как символ коварства, этакая живучая тварь. Второй слой — указание на мою сущность, как дочери дракона. Третий слой — очень личное. Князь так называл меня лишь тогда, когда никто не мог услышать.

А ведь это Ян Нин еще понятия не имел, что я буквально являлась душой иного мира. Какая тонкая ирония! Он бы точно посмеялся, если бы узнал.

— Один князь недавно убеждал меня, что в столице увидеться будет непросто, — проворчала я. — Но ты ходишь ко мне, как к себе домой.

Тень пожала плечами, а потом подалась вперед — из мрака проступило лицо. Острые скулы, хищные глаза. Губы, искривленные в улыбке.

— Нет ничего невозможного, когда знаешь, чего хочешь. Если бы я ходил к тебе, как к себе домой, ты бы нашла мой меч в своей постели.

От двусмысленности фразы меня бросило в жар. Я порадовалась, что на улице темно и князь не мог рассмотреть моего смущения.

Ян Нин опять проверял меня, изучал… Чертов провокатор!

Хотя, возможно, я слишком надумывала, и он ничего такого не имел в виду, но кто знает этих древних китайцев! Тонкость местных иносказаний я освоила не в полной мере.

— Останавливают не трудности, Лин-шэ, а отсутствие цели. А цель у меня…

— Молодая госпожа! — прорезал ночной сад истошный крик. — Помогите! Госпожа Тяньлин, помогите!

Я резко обернулась. На галерее в тусклом свете бумажных фонарей заметила какую-то возню. Кажется, Гуй Цзя пытался кого-то отчаянно удержать.

— Лин-шэ? — из голоса Ян Нина пропал даже намек на игривые интонации.

Можно было бы проигнорировать зов о помощи.

Вот только я узнала голос. Да и крик, наверное, уже перебудил все поместье.

========================

Примечание:

Пипа — китайская лютня.

Гуцинь — китайский щипковый инструмент.

Глава 2.2

Когда я ступила на галерею, Гуй Цзя уже скрутил Дайцзюня и заткнул ему рот. На скуле у младшего брата Даи темнел кровоподтек, волосы растрепались из аккуратного пучка, а серое ханьфу оказалось порвано на плече.

— Что случилось? — спросила я.

Дайцзюнь замычал, за что тут же получил несильный, но болезненный тычок под ребра.

— Ничего, молодая госпожа, — проговорил, не поднимая глаз, Гуй Цзя. — Этот ничтожный просто панику наводит.

— Мне решать, пустая паника или нет, — жестко осекла я. — В любом случае, от вас столько шума, что здесь сейчас будут стражники.

У десятника дернулась щека.

— Простите, молодая госпожа. Но… — Гуй Цзя бросил взгляд куда-то мне за спину. — Все еще можно уладить.

Я обернулась через плечо. Ян Нина нигде не было видно. Но я знала, что князь никуда не ушел. Чувствовала его взгляд.

Гуй Цзя прав. Все еще можно уладить. Надо сконцентрироваться на достижении цели, а не отвлекаться по мелочам. Вот только душу грызло неприятное предчувствие — так всполошиться Дайцзюнь мог лишь по одной причине.

Я указала на юношу.

— Отпусти его.

Десятник тут же послушался, и Дайцзюнь рухнул на колени.

— Молодая госпожа, прошу! — горячо прошептал он. — Спасите мою сестру!..

— Где Даи? — нахмурилась я.

— Шэнь Лун забрал ее в свои покои. Сказал, что хочет… — Его голос сорвался, и юноша совсем тихо прошептал: — Сказал, что моя сестра должна служить ему этой ночью…

— Что?..

Я перевела взгляд на десятника. Он стоял, вперив взгляд в темные доски пола.

Теперь я понимала, почему его поведение показалось мне странным.

— Ты знал. Почему не сказал мне? — спросила я.

Гуй Цзя поднял взгляд. В его темных глазах я заметила растерянность.

— Даи — всего лишь рабыня, — медленно произнес он. — Господин регент в своем праве.

— Нет. Даи — моя приближенная служанка. Она служит в моем дворе, а не регенту. Она — мой человек.

Десятник сглотнул и кивнул.

— Вы правы, молодая госпожа. Я допустил ошибку: подумал, что вы отправили служанку господину регенту, чтобы отвлечь.

— Нет!.. — прошипела я. — У меня и в мыслях подобного не было. Неужели ты думаешь, что я способна на такую подлость?.. Даи должна была всего лишь проверить, чем занят регент.

Я вздохнула и, ругая себя, на мгновение прикрыла глаза.

Шэнь Лун явно заприметил симпатичную служанку, которая подозрительно часто крутилась рядом с ним. Тут впору радоваться, что он решил не допросить Даи со всем пристрастием, а всего лишь приказал ей ночью служить в своих покоях. Вот только я знала, что скрывалось за столь обтекаемой фразой…

— Простите, молодая госпожа, — глухо проговорил Гуй Цзя. — Но раз все так обернулось, разумно будет воспользоваться возможностью. Все равно в этой ситуации ничего нельзя сделать.

— Молодая госпожа, спасите сестру! — взмолился Дайцзюнь, который так и стоял на коленях передо мной. — Клянусь памятью отца! Клянусь честью рода…

— Вы с сестрой и так уже поклялись мне в верности, — оборвала я Дайцзюня. Еще не хватало, чтобы он на панике произнес имя опального рода Сюй. Одно слово способно вызвать лавину непредсказуемых последствий. Одно имя — может погубить всех. Прежде всего, Даи и ее брата.

В глазах юноши всколыхнулся страх — Дайцзюнь понял, что чуть не проговорился.

— Помогите! Только вы можете! Моя сестра… она этого не переживет!

— Знаю, — прошептала я.

Послышался топот ног, звон оружия. На галерею вбежали двое стражников:

— Молодая госпожа, что случилось?!

Натолкнувшись на мой взгляд, оба воина тут же попятились.

— Мы… слышали крики… — неуверенно прошептал один из них.

— Простите… — добавил второй.

Я кивнула. Отчасти им, отчасти самой себе. Нельзя забывать, что прежняя Тяньлин была жестокой самодуркой, которую боялось все поместье. По ее приказу любого человека могли забить насмерть.

— Ничего такого, что бы вас касалось. Прочь, — взмахнула рукой я.

Стражники, не став задавать вопросов, ретировались.

Я снова обернулась, посмотрела на сад, где скрывался Ян Нин. Этой ночью и правда выдалась уникальная возможность пробраться в тайный кабинет — глупо ее не использовать. До свадьбы с императором оставались считанные дни. Мне наконец удалось заключить соглашение с князем и нельзя, чтобы он обвинил меня в нарушении договоренностей…

Вот только у меня еще будет шанс изменить судьбу, а у Даи нет. Я не имею права расплачиваться за собственную удачу чужой жизнью.

Как бы цинично это ни звучало, но для любой другой служанки отправиться в покои регента было бы не так уж плохо. Это возможность поднять свой статус, превратиться из простой прислуги в прислугу привилегированную — стать наложницей.

Но Даи — не была простой служанкой. Она — гордая и отчаянная дочь прежнего наместника Шаньлина. Для нее потеря чести равносильна смерти. Особенно теперь, когда человек, уничтоживший ее род, уже мертв.

Даи или отчаянно будет биться за свою честь, и регент убьет ее.

Или же он возьмет свое, а потом она угаснет…

Я развернулась на пятках и решительно направилась во двор отца — туда, откуда доносились отголоски тревожной мелодии…

Странно, но страха больше не было. Когда я сидела у себя в покоях, снедаемая ожиданием и неизвестностью, то сходила с ума от беспокойства. Но сейчас все изменилось. Правильно сказал Ян Нин: если видишь цель, не видишь препятствий.

Во дворе регента меня попытались остановить стражники.

— Молодая госпожа, господин изволит отдыхать. Приказал никого к нему не пускать…

Не говоря ни слова, я прошла мимо. За мной последовали Гуй Цзя и Дайцзюнь.

Чем ближе я подходила, тем отчетливее становилась музыка — тягучая, ровная, обманчиво спокойная. Казалось, она плыла над двором, заглушая все остальное.

Когда поднималась по ступеням, мне наперерез бросился приближенный слуга регента.

— Госпожа Тяньлин, вы не можете!..

— Не тебе мне указывать, что я могу, а что нет, — коротко ответила я и шагнула к дверям в покои Шэнь Луна.

Глава 3

Когда я распахнула двери, то утонула в тяжелом аромате благовоний, который поднимался от курильниц. На меня обрушилась тягучая переливчатая мелодия гуциня. Недалеко от входа за низким столиком сидела Хуа. Ее пальцы порхали над струнами, на лице наложницы застыло отсутствующее выражение.

По центру павильона извивались в танце две девицы в полупрозрачных одеяниях. Их движения были плавными и ленивыми, как у сытых кошек. Они не смотрели ни на меня, ни друг на друга — просто двигались, растворяясь в музыке.

Шэнь Лун сидел, развалившись, на ложе среди подушек. В руке он держал пиалу. И я почти не сомневалась, что в ней был не чай.

Прежде своего отца-регента я таким не видела. Впрочем, за двадцать дней в этом мире в его личных покоях мне тоже бывать не доводилось.

Регент сменил строгое траурное одеяние, на темно-синее домашнее ханьфу. Его волосы вопреки обыкновению не были стянуты в тугой узел, а свободно лежали на плечах. Сейчас Шэнь Лун казался моложе, чем обычно… Внезапно я осознала, что регент — еще не старый мужчина. Притом мужчина, который любит отдыхать в женском обществе.

Вот только в окружавших его женщинах Шэнь Лун видел не личности, а лишь инструменты. Как и в своей дочери…

Инструменты используют по назначению, а когда те ломаются или становятся ненужными — выбрасывают. Никого не заботит, есть ли у инструментов чувства, эмоции, стремления и мечты… Впрочем, такое отношение у Шэнь Луна было не только к женщинам, а вообще, кажется, ко всем. До сих пор я не видела ни одного человека, которого бы регент искренне любил, уважал или которым дорожил.

На полу у его ног, опустив голову, на коленях застыла Даи. Одежда девушки была в порядке. Прическа не растрепалась.

У меня вырвался облегченный вздох. Значит, я не опоздала.

Хуа заметила меня. Ее рука дернулась. Издав пронзительный звон, лопнула струна. Музыка оборвалась.

Танцовщицы сделали еще пару неловких движений, а потом остановились, начали растерянно оглядываться.

— Дочь?.. — нахмурился регент. — Что ты здесь делаешь?

Даи встрепенулась, словно проснувшись от жуткого сна. Подняла голову и посмотрела на меня. На миловидном лице девушки застыли дорожки слез, а в глазах — немая мольба.

— Господин регент, простите! — Приближенный слуга устремился вперед и упал на колени, коснувшись лбом пола. — Я не смог остановить молодую госпожу!

— Бесполезный, — скривился Шэнь Лун и отбросил пиалу. Она глухо стукнулась о пол и покатилась. Алые брызги окропили ковры и подушки.

Слуга не поднял головы. Даже не вздрогнул.

— Этот ничтожный готов понести любое наказание!

— Позже, — отмахнулся регент. — А сейчас все вон.

Даи попыталась вскочить, но тяжелая длань регента опустилась на плечо девушки, пригвоздив ее к полу.

— Все, кроме тебя.

Девушка безропотно замерла. Даи хорошо понимала свое место в этом мире — знала, когда стоит сражаться до конца, а когда лучше ждать и не привлекать внимания.

Танцовщицы упорхнули первыми. За ними следом, прижимая к себе тяжелый гуцинь, последовала наложница Хуа. Когда проходила мимо, она одарила меня взглядом. Приближенный слуга вышел последним и закрыл за собой двери.

Гуй Цзя и Дайцзюнь так и остались во дворе. Им не хватило смелости, чтобы ворваться в покои регента.

И меня смелость тоже начала оставлять. Сердце сжали липкие тиски страха — кажется, в этот раз я зашла слишком далеко.

Но отступать было поздно и некуда.

Регент пристально смотрел на меня. Взгляд у него был холодный, оценивающий… и несколько удивленный. Так смотрят на букашку, которая внезапно угодила в чайную пиалу. Когда не могут определиться: раздавить досадную помеху, дать ей волю… или разбить пиалу.

Мне безумно хотелось извиниться и сбежать за всеми остальными. Но я стояла на месте и не отводила взора, хотя это и стоило мне невероятных усилий.

— Дочь, что ты здесь делаешь? — повторил вопрос регент. — Прежде ты не вела себя столь возмутительным образом. Прежде ты не врывалась среди ночи в мои покои.

— Прежде вы не забирали служанок из моего двора, — холодно ответила я.

А мгновением позже пришло осознание: я понятия не имела, так ли это на самом деле! Быть может, у регента давно вошло в привычку таскать симпатичных служанок дочери в свою спальню…

Шэнь Лун нахмурился и перевел взгляд на Даи, которая так и стояла на коленях у его ног.

— И ты побеспокоила меня из-за этого?

— Отец, вы обещали, что во дворец я могу взять с собой всех слуг, которых пожелаю. И я желаю ее. — Я указала на Даи. — В поместье немало девиц, которые могут согреть ваше ложе. Но мало смышленых служанок, на которых действительно можно положиться. Я не хочу терять ценного человека из-за… — Я сбилась и замолчала.

Он вскинул бровь и сделал знак рукой, чтобы я продолжала.

— Из-за минутной прихоти, отец.

— Вот как?.. — По губам регента медленно расползалась улыбка.

Бесконечно долгое время Шэнь Лун молча смотрел на меня. Что-то взвешивал, решал… а может, просто ждал, когда у меня сдадут нервы. Наконец произнес:

— Ты изменилась, дочь. Стала спокойнее и рассудительнее.

— Вы сами хотели, чтобы я повзрослела. Капризный инфантильный ребенок не выживет в императорском гареме. Мне нужны люди, отец. И особенно мне нужны женщины. А потому я не позволю вам забрать никого из моего двора. — Мой голос звучал удивительно ровно и твердо, словно не было бури сомнений и тревог, что пожирали меня изнутри.

— Хорошо, Тяньлин, — склонил голову регент. — Ты привела весомые аргументы. Можешь забирать свою служанку. — Он убрал руку с плеча Даи.

— Благодарю, отец, — поклонилась я.

— Но впредь я не желаю ночью видеть тебя в своих покоях, дочь.

— Отец, этого больше не повторится.

Шэнь Лун прищурился. Кивнул. Он понял, что в моих словах таилось не только извинение и обещание.

Даи поднялась. Пошатнулась, ее лицо на мгновение исказила гримаса боли — девушка слишком долго стояла на коленях, и ноги затекли. Она поклонилась регенту, потом мне. Даи все еще держалась покорно и отстраненно. Но я видела, как были сжаты ее губы, как дрожали ее руки, которые она тщетно пыталась прятать в рукавах.

Когда мы выходили из павильона, я услышала, как регент звал наложницу. Похоже, он намеревался продолжить вечер… Оставалось надеяться, что он не отыграется на Хуа за то, что я испортила ему планы.

Стоило нам спуститься во двор, как к Даи подбежал Дайцзюнь.

— Сестра! — воскликнул он.

А потом глубоко поклонился мне:

— Спасибо! Молодая госпожа! Спасибо!..

Я скрипнула зубами. Как невовремя! Мы еще не успели уйти со двора. Даже если регент не слышал лично, добрые слуги ему потом все расскажут…

Прежняя Тяньлин была истинной дочерью своего отца. Получила правильное воспитание, ей привили соответствующие ценности. Она не стала бы на эмоциях, рискуя навлечь гнев родителя, спасать среди ночи обычную служанку.

— Молчи, — прошипела Даи.

Дайцзюнь тут же послушно замолчал, выпрямился и теперь растерянно смотрел на сестру.

— Я не нуждаюсь в твоих благодарностях, — холодно произнесла я. — Мне нужна твоя верность. А еще немного тишины…

Прикрывшись широким рукавом, я зевнула.

— Уже глубокая ночь. Я хочу спать. — С этими словами я направилась прочь со двора.

За мной, отстав на пару шагов, поспешили брат с сестрой и Гуй Цзя.

***

Через обширный сад я шла в сторону своего двора. Дорожка вилась между старыми сливами. Бумажные фонари качались на ветру, тени метались по камням.

Вдруг я почувствовала легкое дуновение ветра. На дорожку у моих ног упал сухой колосок, которому неоткуда было взяться в весеннем саду.

Я застыла, как вкопанная.

Князь никуда не ушел. Он все еще ждал меня. Следил. И, скорее всего, после всего произошедшего хотел сказать мне немало ласковых слов…

Зябко повела плечами и запахнула плащ. Снова встречаться с Ян Нином не хотелось. Но избегать его было еще опаснее и глупее. От князя мне нигде не скрыться — он меня везде достанет. Даже ночью в постели…

— Молодая госпожа? Что-то случилось? — спросил Гуй Цзя.

Я обернулась на молчаливую свиту.

Гуй Цзя выглядел напряженным. Он не заметил Ян Нина, иначе бы сейчас не спрашивал.

Даи стояла, опустив голову. Сестру за плечо поддерживал Дайцзюнь.

Я чувствовала потребность поговорить с девушкой. Утешить ее. Спросить, в порядке ли она…

Но не знала, нужно ли это в действительности ей. Не сделаю ли хуже.

Даи — не моя подруга. Она искусная актриса и служанка, которая сначала пыталась меня убить, а потом поклялась в верности. Проявление заботы здесь может быть воспринято за слабость. Еще в прежнем мире я уяснила, что с подчиненными нужно поддерживать хорошие отношения, но дружить нельзя.

И самое главное — сейчас точно не время и не место для подобных разговоров.

Я шагнула к десятнику и тихо спросила:

— За нами кто-то следит?

Гуй Цзя быстро бросил взгляд по сторонам, а потом сказал:

— Нет… — ответил он, на мгновение замешкался и добавил: — Людей регента поблизости точно нет.

Я кивнула. Гуй Цзя признавал способности Ян Нина.

— Тогда возвращаемся к первоначальному плану, — сказала я.

— Молодая госпожа?.. — Глаза десятника расширились. — Уже поздно…

— Вот именно, поздно. Проследи, чтобы в этот раз мне не помешали, — проговорила я, а затем обратилась к Дайцзюню: — Позаботься о сестре.

Юноша кивнул.

Даи подняла голову. Встретилась со мной взглядом.

— Спасибо, — сказала она. Я чувствовала, служанка тоже хотела сказать многое, но тоже посчитала это неуместным.

Придерживая полы длинного платья, я одна направилась по узкой тропинке, которая уходила вглубь сада… Стоило сделать несколько шагов, как я сразу же пожалела, что не прихватила с собой фонарь — меня окутала кромешная тьма. Продолжать путь дальше было глупо — легко можно вновь подвернуть многострадальную лодыжку или разодрать одежду о ветки.

— Ты устаешь удивлять меня, Лин-шэ, — шепнул голос на ухо.

Я вздрогнула. Сердце испуганно заколотилось. Как подкрался князь со спины, я не заметила.

— Взаимно, — выдохнула я.

Глава 3.2

Вновь я стояла перед огромной картой в кабинете регента. Только пару дней назад я была одна, а сейчас у меня за спиной возвышался опальный князь, которого боялась, ненавидела и презирала вся столица. Тусклый свет бумажного фонаря, который держал Ян Нин, выхватывал из мрака горные хребты, изгибы рек и башенки, что изображали города. На каждой башенке имелся флажок с названием.

Надеюсь, последовательность я запомнила правильно. Я вздохнула, задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и надавила на столицу — Байлянь. Башенка слегка наклонилась — как рычаг. Окрыленная удачей, я нажала на город, расположенный на южном побережье, — Шаньлин. Потом — затерянный в горах Юйгу. Следом — Мэйхуачэн. И в нерешительности замерла… Медленно выдохнула.

— Что дальше, Лин-шэ?

— Не знаю. Какой-то из этих трех. — Я указала на скопление городов, расположенных на равнине северо-западнее столицы.

Суаньфэн, Цяньцзинь и Сихэ — я не видела, который из них выбрала наставница.

Князь положил свою руку поверх моей. Смуглая, с тонкими полосками старых шрамов, она накрывала мою ладонь целиком. Я вздрогнула и попыталась вырваться, но не тут-то было. Он легко направил мою руку, и я надавила на башенку, иероглифы на которой складывались в название «Сихэ».

Несколько ударов сердца ничего не происходило. Я уже начала думать, что неправильно запомнила последовательность или ошиблась с каким-то городом, как вдруг раздался тихий щелчок и часть стены слева от карты пришла в движение. Открылся проход. Вниз уходила узкая лестница, освещенная редкими масляными светильниками.

— Как ты догадался?

— Странно, что ты не могла решить, какой город выбрать, Лин-шэ.

Князь наконец отпустил мою руку. Я тут же отдернула ее от карты, спрятала за спину и только потом поняла, насколько глупым и детским получился этот неосознанный жест.

— Байлянь — столица. Шаньлин — город, где наместником был твой дядя. Из Юйгу родом твоя мать. Мэйхуачэн — родовое гнездо клана Шэнь. Сихэ — первое назначение Шэнь Луна и первый город, который он прибрал к рукам. Пять городов, где власть регента и клана Шэнь безраздельна. Как дочь Шэнь Луна, ты не могла этого не знать. Или, — прищурился Ян Нин, — ты передумала идти против отца? Сначала — история со служанкой, теперь — вот это…

Я сглотнула. Со стороны и правда выглядело так, будто я струсила или решила предать князя. Не скажешь ведь, что о существовании всех этих городов я лишь недавно узнала. Не признаешься, что прошлое клана и собственного отца мне неведомо…

Оправдываться в такой ситуации было глупо. Подхватив юбки, я решительно шагнула в проем. Не успела моя нога коснуться ступени, как князь резко дернул меня к себе. Я охнула. Дыхание перехватило, и я уткнулась ему в грудь.

— Дура, — зло шепнул голос на ухо.

Я уловила терпкую горечь полыни. Ощутила жар его тела. Почувствовала, как размеренно бьется его сердце. А затем вдруг оно забилось сильнее, и Ян Нин резко отстранился от меня.

— Если бы ты наступила, то сработал бы скрытый механизм, — сухо сказал он и указал сначала на ступень, потом на щели в стене.

Вторая ступень лестницы несколько отличалась от остальных. Она была светлее, в то время как другие истерлись от бесчисленного множества ног.

Если бы Ян Нин не остановил меня, то я бы угодила в ловушку…

— Лучше я подожду тебя наверху, — сказала я и попятилась.

— Нет, Лин-шэ, ты пойдешь со мной, — покачал головой он.

Князь все еще не доверял мне, и я не могла его за это осуждать. На его месте я бы тоже отказалась одна лезть в потайной ход. Вот только это ничего не меняло. Мне совсем не хотелось на собственной шкуре проверять, что вылетит на меня из стены, если я случайно наступлю, куда не следует.

— Я боюсь, что…

— Это хорошо, что ты боишься, — ощерился в улыбке Ян Нин. — Не касайся ничего. Смотри, куда я наступаю. Иди след в след. Понятно? — Он встретился со мной взглядом.

Я судорожно кивнула. Спорить дальше было бесполезно. Пытаться сбежать от этого хищника тоже. Оставалось надеяться, что больше ловушек на лестнице не будет, что в тайном кабинете регента нас не ждут неприятные сюрпризы…

Князь переступил через опасную ступень и обернулся, протянул мне руку. Я на мгновение замешкалась, а потом все же вложила свою ладонь в его и перешагнула через ловушку. Он передал мне бумажный фонарь, затем дотронулся до рычага рядом с одним из масляных светильников. Тут же стена за нашими спинами пришла в движение — потайной ход закрылся.

— Зачем?.. — выдохнула я. — Как мы теперь отсюда выберемся?

— Подумаем на обратном пути, — нарочито легкомысленно отозвался Ян Нин. — Обычно изнутри такие проходы открываются несложно.

Ключевое, как говорится, обычно. Но я не могла не признать, что мой спутник прав, — не стоило оставлять ход открытым. Мало ли кто среди ночи решит заглянуть в кабинет.

Вот только теперь я себя чувствовала словно в склепе…

Если бы не теплая сухая ладонь, которая все еще сжимала мою руку, я бы дрожала от страха. Присутствие князя удивительным образом будоражило и успокаивало одновременно. Этот человек в любой миг с легкостью мог меня убить. И в то же время он спасал меня уже столько раз, что я сбилась со счета. Лишь благодаря Ян Нину я все еще была жива.

Князь спускался по лестнице первым, я осторожно, шаг в шаг, следовала за ним. Так, держась за руки, мы и дошли до самого низа. К счастью, спускаться пришлось неглубоко, и больше никаких ловушек нам не встретилось.

В отличие от лестницы, тайный кабинет регента оказался не освещен. Бесконечные ряды стеллажей и высоких шкафов уходили вглубь зала и терялись во мраке. Полки стеллажей ломились от свитков и сшитых тетрадей. Что таилось за закрытыми дверцами — оставалось лишь гадать. Внутренний кабинет регента, казалось, не уступал по размерам внешнему, но документов и книг здесь хранилось в разы больше — настоящий архив клана.

По центру зала возвышался большой стол, заваленный бумагами. Стул имелся лишь один. Гостей регент явно здесь не жаловал.

Ян Нин забрал у меня бумажный фонарь и коротко приказал:

— Стой здесь. Ни к чему не прикасайся.

Он отпустил мою руку и бесшумно скользнул вглубь кабинета. Сначала направился к столу, окинул быстрым взглядом документы, потом двинулся вдоль стеллажей. Фонарь в его руке метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты корешки тетрадей и бирки на свитках. Иногда Ян Нин замирал, доставал с полки какой-то документ, пробегал его глазами и аккуратно убирал на место.

Я молча следила за стремительными передвижениями князя. В душе постепенно нарастала тревога — иррациональный страх сменил вполне реальный. Я не знала, как поступит Ян Нин, если найдет доказательства против регента. Быть может, он решит, что я ему больше не нужна. Быть может, откажется от своего слова…

В один момент стоять на месте стало просто невыносимо, и я тоже подошла к столу. Света от масляных ламп на лестнице и фонаря Ян Нина хватало, чтобы прочитать отдельные иероглифы.

Князь заметил, что я ослушалась его приказа, но останавливать меня не стал. Да и я, помня его наставления, ни к чему не прикасалась — лишь читала. Имена. Названия. Списки. Увы, я слишком слабо разбиралась в местных реалиях, чтобы беглого взгляда хватило для каких-то выводов…

Вдруг оглушающую тишину подземелья прорезал далекий глухой скрежет.

На лестнице раздались шаги.

— Черт… — выдохнула я.