Злодей и птичка

Глава 1

– Уже десять лет Мастер Эм в нашем мире создает марионеток из живых людей, чтобы творить разные преступления. Согласно тайному указу императора, простой люд не должен знать о происходящем. Когда вы вернете истинные силы, мы покончим с Мастером. Но пока нужно хотя бы найти его след. Ваши силы подобны чутью, особая магия Оракула внутри вас видит правду вещей и намерения людей не так, как обычные смертные. Стоит пробудить эти силы и вспомнить свою суть, богиня Правосудия.

В солнечной гостиной с мебелью в стиле позапрошлого столетия четверо молодых и красивых мужчин внимательно смотрели на меня. Не могу же сказать, что силы богини вернутся, когда я наберу очки интереса с одним из них, что, по идее, значит их готовность отдать мне свое сердце. Об этом было сказано в окошках с системными сообщениями, которые видела только я.

– Не думаю, что смогу вам помочь, – произнесла я с настойчивостью, – ничего не знаю о силах богини и обо всем вот этом. Я обычный человек. Почему не могу отказаться? Я просто хочу вернуться домой к отцу!

– Убью тебя, – ответил один из них будничным тоном. – Могу прямо сейчас. Сдается мне, ты все равно бесполезная.

Этот надменный брюнет широко улыбнулся, но его темные глаза и атмосфера вокруг оставались холодными. Любого испугало бы такое несоответствие, а мои щеки запылали, но не от смущения, а от гнева. Этот мужчина как мягкая игрушка со звериным оскалом. Он тот, кто притащил меня сюда против воли. Тот, кто изменил мою жизнь навсегда. Самовлюбленный и наглый тип. Только вспоминая, как все получилось, я чувствовала мурашки по коже, страх и отвращение...

***

Около восемнадцати часов назад.

Пугающий крик заставил замереть на месте.

Зря я решила сократить путь домой через дорожку бывшей школы. Пообещала отцу, что куплю лекарства после занятий в университете, но не рассчитала время из-за пробок в центре города, поэтому пришлось идти пешком.

Осенью вечерело быстрее, уличное освещение в этом дворике не работало, и поэтому я включила фонарик на телефоне.

В конце темной улицы сверкнула вспышка, а большой темный мешок вдруг прокатился по асфальту прямо к моим ногам.

Сердце забилось громко, отстукивало где-то в висках, когда я поняла – это не мешок, а человек.

«Он не может быть мертвым...»

Мужчина лежал на асфальте и не подавал признаков жизни. Его серые глаза были стеклянными, смотрели в сторону, а с губ стекала кровь.

Я не могла больше освещать эту ужасную картину. Почувствовав тошноту, я сжала телефон в руке и отвернулась.

Что в таком случае делают? Звонят в полицию? Убегают?

Я должна вернуться домой, но…

Что с моим телом? Не могу двигаться. Страх? Ужас...

Во мраке я ощутила движение прохладного ветра. Он скользнул по коже, вызвав волну мурашек.

«Мара, успокойся. У всего должно быть объяснение».

Я сделала глубокий вдох. Мама говорила, что у всего должно быть объяснение. Стоило просто подумать...

Кто это сделал? Зачем? Новое оружие со светом? Как будто магия… А вдруг мужчина на асфальте еще жив? Но… может ли это быть чьим-то пранком для видео-блога? Он еще жив и вовсе не умер.

– Ха-ха-ха-ха! – низкий и явно мужской смех заставил меня вздрогнуть.

– Кто здесь?! – крикнула я, выставив телефон перед собой. – Вам нравится моя реакция, да? Думаете, можно так пугать людей ради лайков своих подписчиков? Я сообщу о вашем поведении в полицию! Даже не смейте снимать меня больше!

– Я не стал бы снимать такую птичку даже ради удовольствия, – ответил тот же голос с издевкой.

– Что за!.. – выругалась я, пытаясь разглядеть человека во тьме.

– Ого, как мило ты умеешь выражаться.

– Вы еще пожалеете, что издеваетесь надо мной. Кто вы? Где? Покажитесь!

– Кто я? Убийца того, кто лежит перед тобой в крови.

Высокий силуэт отделился от тьмы, когда мой телефон осветил ухмылку. Под нижней губой на бледной коже выделялась родинка. Глаза скрывал капюшон длинного плаща, похожего на костюм для косплея.

– Идешь со мной, – приказал мужчина.

«Двигайся! Двигайся и беги! Ты сможешь!»

– Нет! – крикнула я и попятилась назад. – Я должна вернуться домой и принести лекарства…

Страх заставил меня развернуться и побежать. Нужно было бежать без оглядки.

Топ, топ, топ, топ.

Звук моих кроссовок по асфальту казался громким в пугающей тишине. Вскоре я остановилась в другом переулке, чтобы перевести дыхание.

– Не важно, куда ты спрячешься, – чей-то горячий шепот коснулся моего уха, а мурашки пробежали по коже. – Везде, где есть тьма и тени, есть и я.

Чужое дыхание оказалось близко. Сладко-пряный запах напоминал уютную осень, окутывал и по странному пленял. Чьи-то руки коснулись моей талии, а изнутри поднялось приятное пламя и заставило сердце биться чаще…

Да, что со мной творится?!

Все эти ощущения были новыми, странными и пугающими. Вырвавшись из рук незнакомца, я снова побежала. Тут же моя нога зацепилась, я потеряла равновесие и завалилась вперед.

Ну, нет! Только не сейчас!

Телефон вылетел из руки и упал на траву в нескольких шагах от меня. Острая боль саднила ладонь. Я поцарапалась о что-то, когда падала. Но важнее всего, где сейчас находился этот убийца…

– Тц, как же неловко ты упала, – цокнул он с раздражением. – У тебя даже кровь пошла.

Мужчина в капюшоне уже был рядом и протянул руку в темной перчатке с узором из света ко мне. Перед глазами тут же возникло лицо того бездыханного мужчины на асфальте…

«Я не умру сегодня! Нет! Я – это свет, а не тьма!» – прозвучал чей-то голос в моей голове, и тут же что-то произошло.

Золотое сияние окружило со всех сторон. Я ощутила наполненность силой. Такой приятной силой, как будто-то что-то давно забытое и родное снова поселилось в сердце. Но вскоре это чувство исчезло, и я снова оказалась на ночной улице. Сияние гасло и направлялось к моей руке.

Старое кольцо, подаренное мамой в день ужасной трагедии, будто поглотило этот свет. Как мама чувствовала себя тогда, находясь лицом к лицу перед своим убийцей? Также, как и я?

Я посмотрела на золотистый камушек в украшении, а прохладный ветер снова скользнул по щекам.

– Кхм-кхм, – прозвучал чей-то кашель. – Это произошло раньше, чем я думал. Слушай, барышня. Я состою на тайной службе императора в другом мире и борюсь с большим злом, используя меньшее. Но сейчас я без тебя не уйду.

– Оставь меня в покое! – приказала я не своим голосом, а мужчина в капюшоне облизал нижнюю губу и добавил:

– Не понимаешь еще? Это похищение, и у тебя нет выбора.

Динь!

Тут же перед глазами вспыхнуло странное окно с надписями:

[Богиня Правосудия найдена. Требует выполнения условий перерождения для обретения истинных сил и бессмертия. Вернуть их сможет исцеление злодея от проклятья.]

– Ты не прав. Выбор есть всегда!

– Птичка дерзкая, значит. Что ж, могу дать выбор. Идем сейчас, или… хочешь умереть?

В этот раз его слова почему-то не испугали. Я протянула руку к окошку из света, но пальцы прошли сквозь него.

Это все нереально. Правильно! Только во сне такое может быть. Не иначе…

– Хорошо, я понял, придется применить силу, – прозвучал мужской голос с раздражением.

Я моргнула, когда в землю перед моими ногами воткнулась черная цепь. Цепь вовсе не из железа, а из темного дыма, похожего на оперение ворона.

Это точно ничего хорошего мне не сулит.

Странный человек снова растворился во тьме, а я обернулась. Полицейская машина парковалась в другом переулке под фонарем у продуктового дискаунтера.

Если смогу добежать…

– Помогите!

Я крикнула, но не смогла услышать свой голос. Взгляд опустился на то, что обвило мою шею. Дымчатая цепь тянулась из земли.

С каждой секундой воздуха в легких становилось все меньше. «Кто бы это ни делал со мной, он заплатит…» – снова прозвучал чей-то голос в моей голове.

Давление становилось сильнее. В панике я трогала свою шею, но не смогла ни за что ухватиться.

Динь!

Перед глазами появилось мигающее окошко из света:

[Наложена оморочка. Слишком слабая связь с силой богини Правосудия, чтобы разорвать оковы проклятого.]

Я протянула руку сквозь сообщение. Я тянула пальцы туда, где стояла машина полиции. От чувства беспомощности на глаза навернулись слезы, сердце билось быстро в груди, воздуха в легких становилось все меньше...

Сегодня утром отец обнял меня. Он улыбался, когда говорил, что все будет хорошо. Ничего плохого с ним не случится, пока он будет ждать меня дома. Теперь это воспоминание казалось лишь сладким сном.

Папа, я обязательно вернусь к тебе!

***

Цок, цок, цок, цок.

Я проснулась под мерный стук и укачивание.

– Как спалось? – прозвучал мужской голос над моей головой.

Едва раскрыла глаза, когда увидела перед собой мощеную камнями дорожку. Было темно, и капал мелкий дождь. Мои руки и ноги оказались скованы. Сердце забилось быстрее, когда я поняла, что земля подо мной движется…

– Эй, не ерзай, а то свалишься с лошади.

Лошади?!

Кто-то связал меня…

– Это похищение, – так он сказал.

Нужно что-то сделать и выбраться отсюда. Думай. Думай. Но в голове пустота!

– Знаешь, а ты мне показалась сначала такой миленькой и перепуганной с этим камнем, что светился в руках. Я хотел взять тебя нежно, но ты сопротивлялась. Пришлось применить грубую силу. Не буду извиняться. Птичка, ты сама виновата.

Виновата я сама? Ну уж, нет!

Куда бы он меня не вез, я точно нужна ему живой.

Динь!

[Судьбоносный квест. Определить свое местонахождение. Награда: открытие карты.]

Снова странное окошко появилось. Я смотрела на буквы из света в рамочке, пока они не начали растворяться в воздухе как дым.

Квест как в видеоигре. Выходит, этот кошмарный сон похож на игру или книгу, где я всего лишь персонаж.

– Останови лошадь! – произнесла я таким строгим тоном, каким могла на данный момент.

– Чего еще пожелаете, драгоценная барышня? – ответил мужчина с издевкой. – Мы не в том положении, чтобы я слушал ваши жалобы.

– Но мне нужно, чтобы лошадь остановилась. Развяжи меня и… подожди у тех кустов. Я впервые еду на лошади. Мне стало плохо.

Я старалась быть спокойной. Мои слова лишь наполовину правда. Живот крутило и от езды, и от волнения перед неизвестностью, но я хотела использовать это, чтобы сбежать и выполнить квест.

– С чего я должен верить твоим словам? – прозвучал спокойный голос похитителя. – Вдруг ты просто придумала план, чтобы сбежать?

– Да, именно так я и хочу сделать, – ответила я таким же спокойным тоном.

Было бы глупо отрицать или притворяться. Он явно не был простым человеком, которого легко обмануть.

– Ша-а-агом-м-м, – вскоре промычал мужчина. – Развяжу твои руки и ноги, но темные оковы не сниму. Так не будешь забывать, что пока ты моя пленница.

В тот же миг он остановил лошадь, а позже снял и меня. Ощутив твердую почву под ногами я с облегчением вздохнула, начала растирать затекшие запястья, но заметила короткие цепи из дыма.

– Что за!.. – вскрикнула я, пытаясь отцепить то, что отцепить невозможно.

– О, птичка, уже не хочешь идти в кусты? – прозвучал дразнящий голос.

Я подняла взгляд на мужчину, но его лицо все еще наполовину скрывал капюшон. Он склонил голову на бок, в свете луны его бледная кожа была похожа на кожу мертвеца.

– Уже иду, – ответила я, сглотнув. – Но ты не смей идти за мной, понял?

– Думаю, это все равно будет неприятное зрелище.

Фыркнув и мысленно послав этого странного типа куда подальше, я зашагала к высоким кустам по мокрой от дождя почве. Ночью было немного прохладно. Даже если это такой реалистичный сон, я просто до поры до времени буду плыть по течению.

Вдруг запястья обожгло и потянуло куда-то через лесок. Я посмотрела на дымящиеся цепи, но спрашивать своего похитителя не было никакого желания. Оковы тянули меня куда-то вглубь, а я решила поддаться этому порыву.

Ветки цеплялись за мою одежду, а за очередными кустами был спуск в овраг. Там открывался вид на дорогу с развилкой, но нужно было спуститься вниз по размытой земле. Оглянувшись назад, я поняла, что скрыта деревьями, а странный похититель не последовал за мной.

Сейчас или никогда.

Я старалась осторожно двигаться вниз и цеплялась за торчащие из почвы корни. Развилка оказалась гораздо дальше, чем я себе представляла. И, конечно, моя одежда испачкалась в грязи, но мне было уже все равно.

На перекрестке четырех дорог деревянный указатель торчал из земли. Я подошла ближе и смогла разглядеть на нем вырезанный символ, похожий на древнеславянскую букву.

Динь!

[Квест выполнен! Чтобы открыть карту, подумайте «карта мира».]

Динь!

[Символ для быстрого перемещения открыт. Первый пункт – перекресток Леса Слепого, графство Вишневск, Священная империя Воеросс.]

Я подняла взгляд к небу. Выходит, это место уже не в России. Это даже другой мир. Странное чувство. Казалось, даже воздух был здесь каким-то другим, деревенским и чистым что-ли.

Чувствуя спокойствие и странную радость на душе, я не заметила, как луну в небе закрыли пепельные облака. Тут же мои запястья стало саднить, будто их обдавало жаром.

– А-ах! – вскрикнула я от боли, когда темный туман окутал меня.

– Ща-а-а-а-а! Ща-а-а-а-а!

Вдали прозвучал нечеловеческий крик похожий на скрип мелом по доске, и туман рассеялся. От увиденной ужасной картины все внутри похолодело. Худые темные силуэты с длинными лохмотьями окружали со всех сторон.

– Птичка! Цела?

– А-а-а!

Кто-то схватил мой локоть, заставив вскрикнуть.

– Какого черта тебя угораздило спуститься вниз, чтобы встретить полуночниц? – с раздражением спросил мужчина в темном плаще.

– Я не собиралась спускаться! – крикнула я с возмущением. – Твои дурацкие оковы притянули меня сюда!

– Лучше развязана, чем связана, – вдруг сказал он тревожным голосом, а цепи на моих запястьях исчезли. – Этот перекресток дорог покрыт ловушками для нечисти из мира Нави. Убить так сразу не убьют, все же они призраки, хоть и в телесной оболочке из-за ловушек. Если коснутся твоей плоти, просто сделай световое представление.

– Что сделать?!

– Хорошо, ты не поняла, как это получилось? Тогда постарайся, чтобы их длинные руки тебя не касались.

– Слушай, что мне делать?! Я не знаю…

– Дерзкая, но никчемная птичка! Хоть не путайся под ногами! – сказал похититель с раздражением и достал лук со стрелами.

Колчан с блестящими стрелами свисал с его руки и сразу привлек мое внимание.

Динь!

[Обнаружен предмет. Серебряное оружие. Не пригодно для использования техниками из воспоминания. Оружие богини Правосудия – меч. При нахождении подходящего оружия есть шанс открыть скрытые воспоминания.]

– А у тебя есть меч из серебра? – спросила я, когда этот мужчина выпустил серию из трех стрел в тех чудовищ, что оказались ближе.

– Меч не положен пленникам, – ответил он, снова выстрелив.

– Да, боже мой! Я обещаю, что не буду делать глупостей и не убегу, слышишь?!

Сзади по земле кто-то подбирался. Мерзкое ощущение заставило волосы на моем затылке подняться дыбом.

Мой похититель тут же обернулся, отправил новую стрелу и произнес:

– У меня есть клинок. Тебе придется самой достать, он с внутренней стороны бедра на ремешке в скрытом кармане. Для этого нужно хорошенько там потрогать. Но он довольно острый. Ты вряд ли сможешь с ним управиться.

– Это мы еще посмотрим!

Я присела перед ним и, не обращая внимания на переполох вокруг, коснулась сначала колен мужчины. Я ощущала напряжение его мышц под кожаными доспехами, каждый раз, когда он поворачивался. Вскоре мои пальцы достигли верхней отметки, когда перед глазами вспыхнуло окно.

Динь!

[Обнаружен зачарованный предмет. Складывающийся меч из чистого серебра. Дает преимущество против нечисти.]

«Больной придурок, кто прячет острые предметы в таком месте!»

В моих пальцах оказался сверток из темной ткани с символами из света похожими на те, что на перчатках этого мужчины.

Динь!

[Среднеклинковый серебряный меч. Пробуждение скрытых воспоминаний богини Правосудия.]

Серебряное лезвие казалось знакомым, хотя я никогда раньше не держала ничего острого в руке, кроме кухонного ножа.

Динь!

[Полуночницы графства Вишневск. Поражено целей: 0 из 3.]

Раньше я играла в видео-игры. Выходит, по условиям, мне достаточно справиться с тремя?

Нет. Этот кошмар для меня слишком реальный. Не желая видеть то, что творится вокруг, от страха я закрыла глаза. Это просто безумие. Настоящее безумие...

Вшух! Вшух!

Мое тело двигалось по чьей-то воле. Рука с кинжалом делала взмахи и рассекала воздух плавными движениями. Я кружилась словно в танце под шипящие звуки, пока не наступила оглушающая тишина.

Динь!

[Полуночницы графства Вишневск. Поражено целей: 3 из 3.]

Не успела отдышаться, как кто-то накинул плащ на мои плечи и натянул капюшон. Я подняла взгляд, но увидела только спину моего похитителя в темных кожаных доспехах. Он провел рукой в перчатке по своим коротким черным волосам, а потом затянул ремешок на луке и колчане, закрепив на широких плечах.

– Хм-м-м, а вот и виновники нашей ночной разминки, – прозвучал его ленивый голос, когда впереди показались всадники на лошадях.

Глава 2

С десяток всадников приближались со стороны леса.

– Кто вы такие, чтобы расхаживать по этой земле? – прозвучал грубый низкий голос.

– Я вполне достоин того, чтобы ходить по земле графства Вишневск, – ответил мой похититель. – А у вас есть разрешение графа, чтобы устраивать здесь охоту на тварей из Нави ради забавы?

– Ради забавы? Забавы? Да, кто ты такой, чтобы так говорить?!

– Капитан Житкин, прекратите допрос, – прозвучал властный голос.

Голос принадлежал мужчине на белом коне. Белая маска-половинка, бледная кожа и худое лицо делали его похожим на статую в музее. Длинные волосы были бледно-золотистыми и сияли в свете луны. Кожаные доспехи выглядели более дорогими, чем те, что у других всадников. Он держался в седле с достоинством, как человек благородного происхождения.

Динь!

[Княжич Священной империи Воеросс. Артемий Третий Воеросс. Слишком слабая связь с силой богини Правосудия, чтобы понять больше.]

– Капитан, – продолжил княжич, – судя по символам на перчатках этого мужчины и его манере выражаться, он является Избранной Тенью Священной Империи. Очень жаль, что нам пришлось столкнуться при столь неприятных обстоятельствах. Но-о-о… – он сделал паузу, а я сглотнула, потому что его изумрудные глаза в прорезях маски посмотрели на меня. – Кто эта барышня? Я бы представился, но нахожусь на этой охоте инкогнито. А вот имя барышни хотелось бы узнать. Ее навыки в бою оказались весьма занятными. Ее движения напомнили мне об обрядовых танцах в храмах богини Правосудия в столице М. В детстве я любил сбегать туда, чтобы насладиться зрелищем перед рассветом.

Мой похититель шагнул вбок и прикрыл меня спиной, ответив:

– Эта женщина здесь по указу Победоносца Империи. Не имею права раскрывать детали этого указа даже вам, благородный господин. А вы в детстве сбегали в храм богини? Для вас это важное воспоминание?

Я нахмурила брови. По его тону голоса можно было подумать, что он не верит словам княжича.

– Как жаль, – ответил Артемий притворно разочарованным тоном. – В таком случае мне придется самому узнать детали сего указа у главного колдуна. А пока наши дороги разойдутся, барышня. Смею надеяться, что еще увижу ваши навыки в бою.

Я промолчала, не зная, как оценить эту ситуацию. Едва ли он тот, у кого я могла бы попросить помощи. Скорее похититель бы расправился со мной за попытку привлечь к себе лишнее внимание.

В руке я еще чувствовала тяжесть серебряного меча, а ведь могла бы схватить мерзавца сзади, приложив к горлу лезвие, и потребовать ответов. Но чувство неправильности такого поведения не давало мне это сделать. И он силен. Наверняка, легко бы освободился от моего захвата…

– О чем задумалась? – прозвучал голос, пока я стояла в задумчивости, не заметив, как всадники ускакали прочь. – Тебе, птичка, стоит еще немного поспать.

Я вдохнула что-то странное. Перед глазами все поплыло. Я хотела рассмотреть лицо похитителя, но стала заваливаться назад, теряя сознание…

– Пора доставить богиню Правосудия в поместье графа.

***

Холодный камень под моей ладонью омывался волнами с моря. Закатные лучи солнца окрашивали небо в золотисто-оранжевый, осенний оттенок; а я пыталась насладиться холодным морским ветром как будто в последний раз. От этой мысли защемило сердце.

– Дитя мое, тебе грустно? – спросила престарелая женщина в сером одеянии жрицы. – Этот день радостное событие для всей Изантийской империи, потому что ты будешь первой смертной богиней Правосудия.

– Достоин ли один человек быть тем, кто решает судьбу других? – спросила я, встретив ее строгий взгляд.

– На чаше весов оказалось твое имя, дитя. Ты должна принять эту роль и забыть о старой семье. Теперь твоя жизнь принадлежит самой удивительной силе в этом мире. Той силе, что позволит видеть правду и вершить справедливость. Глаза твои навечно будут закрыты повязкой, тогда ты не будешь испытывать пристрастность или очаровываться чьей-то ложью. Все жрицы храма будут у тебя во служении. Не это ли великая в жизни любого смертного честь?

– Я… могу увидеть семью перед тем, как навсегда войду в храм?

К моим губам прикладывали что-то холодное, я пыталась разлепить глаза, но чувство, что я еще на берегу было сильно. Кто-то гладил мои волосы, эти движения были по-матерински нежными.

– Просыпайтесь, девочка моя, – прозвучал мелодичный женский голос. – Теперь все будет хорошо.

Теплый свет от свечи окрашивал стены со старинными обоями в оранжевый.

Динь!

[Судьбоносный квест. Знакомство с потенциальными кандидатами для возвращения сил богини. Награда: открытие шкалы интереса.]

– Хвала богине, она очнулась! – прозвучал женский голос, пока я пыталась сфокусировать зрение. – Можете звать меня миссис Дадли. Этот глупый мальчик связал вас! Я же просила только позаботиться о безопасности. С тех пор, как мы узнали об угрозе, нужно было забрать вас. Это старое кольцо засияло, девочка моя?

– Д-да, – ответила я, не понимая, что происходит.

Динь!

[Секретарь семьи Вишневских. Леди Марбл Луна Дадли. Слишком слабая связь с силой богини Правосудия, чтобы понять больше.]

Миссис Дадли помогла мне присесть на кровати. Она была зрелой женщиной с ухоженными серыми волосами, а пепельное платье в стиле моды позапрошлого столетия подчеркивало стройную фигуру. Она держалась с достоинством аристократки, а ее темные глаза с длинными ресницами казались грустными и выдавали возраст.

– У семьи графа Вишневского есть подвеска с таким же камнем, – продолжила она. – Если тому, кто имеет связь с камнем, угрожает опасность, украшение начинает светиться. Обычно это происходит с подвеской, когда кто-то хочет воплотить в жизнь плохие намерения. Еще утром я заметила изменение…

– Магия?! – спросила я в недоумении. – Но это кольцо мне подарила мама. Оно… из другого мира?

– Придется еще многое рассказать. И чтобы вы больше не боялись Влада, знайте, он лишь убил того, кого послали за вами из мира Нави.

– Кто такой Влад?

– Тот, кому ты обязана жизнью, птичка, – прозвучал знакомый мужской голос.

Я посмотрела на своего похитителя. Темные кожаные доспехи обтягивали натренированное тело. Он развалился по-хозяйски в кресле, с вызовом расставил ноги в стороны, а руки в перчатках закинул за голову.

Молодой, лет двадцати, он обладал особенной красотой, и кому-то она могла бы показаться роковой. Черные волосы, темно-серые глаза с хитрыми огоньками в их глубине. Кожа бледная и чистая, но черты хоть и правильные, все же что-то в них было по мужскому грубое.

Поймав мой взгляд, парень ухмыльнулся и сказал небрежно:

– То существо было похоже на человека, но даже не обладало разумом. Марионетка. От человека в нем осталась шелуха. Ха! Они отправили такого слабака. Наши враги посчитали тебя легкой добычей.

– Но, если бы он опоздал, ох… – произнесла миссис Дадли и положила руку на сердце. – Мы бы с вами сейчас не разговаривали.

Скрип!

– Миссис Дадли, кто эта перепуганная, но милая барышня? – прозвучал задорный голос, когда дверь открылась. – Держу пари, это Влад напугал ее до полусмерти!

Паренек с бледно-голубыми короткими волосами зашел в комнату, а за ним и блондин постарше, с укором сказав:

– Не говори так о своем брате. Веди себя, как сын уважаемой семьи Вишневских, Венцеслав.

– Прошу прощения, брат Святослав. Но Влад всегда такой…

Скри-и-ип!

Дверь снова открылась и впустила ветер с дождем. Высокий мужчина в плаще с капюшоном вышел вперед и произнес:

– Как вовремя я успел! Барышня, я могу осмотреть вас? Я изучаю медицину, а еще влияние магии на тело человека при перемещении между мирами. Хочу убедиться, что с вами все в порядке.

– Разбирайтесь с этой сумасшедшей птичкой… сами, – проговорил Влад в небрежной манере и встал. – Могу потом рассказать, как злобно она сопротивлялась приходу сюда.

Он решил уйти, а я ощутила жгучее возмущение, поэтому крикнула его спине:

– Кто это сумасшедшая?! Ты сам ничего не объяснил! Ты сам просто… сам такой! Понял?! О, и-извините…

Я ощутила большую теплую ладонь на своем лбу и запах дождливого леса. Мужчина в капюшоне оказался красноволосым и с очками, чуть съехавшими на нос. Он был выше Влада и шире в плечах, но выражение его лица казалось добрым и понимающим.

– Прошу, простите поведение нашего брата, – произнес красноволосый.

– Вы сможете мне помочь? – спросила я, потому что он казался самым нормальным в этой комнате. – Моему отцу нужны лекарства. Поймите, я должна вернуться домой!

– Боюсь, это пока невозможно. Древняя магия перемещения между мирами так не работает. Это возможно только раз в сто дней для одного человека. Артефакт требует зарядки. Другой такой найти крайне сложно для двух человек, если один из них не обладает достаточной магией. Теоретически через три месяца вы сможете вернуться.

– Что же тогда делать? Я должна убедиться, что папа в порядке и...

– Раз такое дело, могу вам помочь. Не беспокойтесь. Назовите адрес и лекарства, я сам все доставлю.

– Вы?

– Я же сказал, что доктор. Иногда я путешествую в другие миры, чтобы изучать особенности иномирной медицины. У меня как раз есть артефакт для перемещения одного колдуна. Только пообещайте, что не сбежите из поместья и не будите доставлять неприятности.

Он говорил убедительно, но могла ли я ему доверять...

– Слушайте, барышня, – прозвучал легкий голос с задорными нотками, – мой брат Мирослав надежный человек. Все во владениях графства это знают. Он может принести записку от вашего отца. Ваш родственник напишет то, что только вы в семье знаете.

Худенький парень с голубыми волосами встал рядом и широко улыбнулся. Я кивнула, понимая, что нет иного выбора.

– Итак, дорогая гостья, – прозвучал тихий, но властный голос, заставив всех обернуться. – Думаю, для продолжения плодотворного сотрудничества, мы должны официально представиться. Позвольте начать с себя. Меня зовут граф Святослав Святославович Вишневский. Я глава семьи и отвечаю за все дела, которые творятся в пределах границ графства Вишневск. Второй сын семьи Мирослав Святославович Вишневский занимается медициной. Четвертый сын семьи Венцеслав Святославович Вишневский занимается изобразительным искусством. Тот, кто привел вас из другого мира… Влад Вишневский.

– Он занимается тем, что любит играть на нервах, – добавил Венцеслав и заслужил осуждающий взгляд Мирослава.

– Миссис Дадли работает в качестве моего советника, – продолжил граф. – Ее магия также помогает содержать порядок в хозяйстве. В отличие от других дворян мы не держим в этом поместье слуг. Не держим в силу определенных обстоятельств. Итак, могу я узнать ваше имя?

– Меня зовут Маргарита Ивановна Лебедева.

– Лебедь? Лебедь птица благородная, – произнес он, подошел ближе к кровати, нагнулся и дотронулся пальцами в белой перчатке до моего подбородка, приподнял его, будто рассматривая лицо получше.

Его светло-голубые глаза, почти прозрачные, напоминали воду в горном руднике. Они казались одновременно и печальными, и безразличными. Высокий и элегантный в камзоле по моде позапрошлого столетия, он обладал светлыми волосами средней длины и был бледным, будто всю жизнь провел в кабинете, не выходя на свет.

Я сглотнула от такого пристального внимания, не в силах убрать его руку от своего лица.

– Кхм, – кашлянул Мирослав и поправил свои очки. – Дорогой брат, она вовсе не такая прекрасная, как эта птица. Уверен, ее искра души самая обычная, хоть и с божественным потенциалом.

– В таком случае, я буду в своем кабинете, – ответил граф и отпустил меня.

Ощущение его прикосновения еще оставалось на моей коже. Стоило сделать вдох, и мои щеки запылали, а сердце забилось быстрее. Я приложила руку к груди, не понимая, что происходит с моим телом.

– Прошу прощения, – сказала миссис Дадли и встала между мной и молодыми людьми. – Барышня устала с дороги и нуждается в отдыхе и горячей еде. Утром вы решите, что делать дальше.

– Госпожа Лебедева, – произнес Мирослав. – Скажите мне адрес и название лекарств. Завтра утром я принесу записку от вашего отца.

***

Кап, кап, кап, кап, кап.

По оконному стеклу барабанили крупные капли дождя. Полумрак комнаты освещала свеча на прикроватном столике.

У меня совсем не было аппетита, а теперь еще и не было сна. Я лежала в своей новой комнате на постели, ощущая прохладный воздух вокруг, а одеяло и покрывала казались холодными и сырыми. Выходит, так раньше люди жили без отопления в этих старинных поместьях.

Помню, как читала где-то, что в Голландии Петр Первый спал в кровати-шкафу. Так ему, наверное, было тепло и уютно. Может, мне тоже стоило бы залезть в шкаф?

– Ла-а-адно, – протянула я и села. – Это был очень необычный и интересный сон с красивыми молодыми парнями, но пора просыпаться.

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Я с силой ударяла себя ладонью по щеке. Скула онемела, на глаза навернулись слезы. Боль была настоящей. А ведь говорят, чтобы проснуться нужно ущипнуть себя. Или нет?

Черт!

Взяв подсвечник со столика, я наклонила его и подставила свое запястье. Пламя на фитиле заколыхалось. Горячий воск медленно стекал, но я должна была проверить…

Тук. Тук. Тук.

– Госпожа Лебедева, это Венцеслав, – прозвучал веселый голос после стука в дверь. – Я должен признаться в чем-то очень важном. И поэтому, пожалуйста, поставьте свечу на столик.

Холодок пробежал по спине, когда я услышала его просьбу. Рука дрогнула, а свеча чуть не упала на пол. Я замерла от мысли, что за мной могут следить.

– Прошу прощения, но я вхожу.

Скрип!

Дверь открылась и вошел паренек с бледно-голубыми волосами. Венцеслав был в светлой шелковой рубашке, темных штанах и сапогах для верховой езды. Он держал спину с таким же достоинством, как и граф, поэтому я решила обратиться к нему:

– Я не знакома с правилами этикета в этом месте. Но, раз мы говорим на одном русском языке, а вы брат графа, я должна обращаться к вам Ваше Сиятельство?

– Давай сразу перейдем на ты? Как друзья. Я пробрался сюда тайно, а еще принес тебе чашку горячего молока с медом. Сам люблю его пить, когда мне не спится. Да и ты не стала ужинать, а я беспокоился.

С чего человек, которые едва меня знал, беспокоился?

– Можешь звать меня Венц, я не люблю дворянские условности. Брат Мирослав тоже, как и Влад. Но всегда зови старшего брата граф Вишневский. Он у нас хранитель семейного наследия. Лучше звать его Сиятельством только при выходе в свет.

Я кивнула и посмотрела на фарфоровую чашку с рисунком голубых цветов на белом фоне.

– Оно не отравлено, – произнес парень с улыбкой, а потом налил немного молока на блюдце и тут же выпил. – Видишь?

– Спасибо, – ответила я, когда он протянул чашку мне.

– А тебя, барышня, как…

– Можешь звать меня просто Мара.

Фарфор был горячим, а белая жидкость привычно пахла молоком. Я сделала пару маленьких глотков, приятный напиток со вкусом меда сразу согрел изнутри.

– Слушай, Мара, миссис Дадли сказала, что тебе будет непросто понять настоящую ситуацию. И, не то, чтобы я умел объяснять. Тот, у кого это кольцо, на самом деле перерождение богини Правосудия. А еще она способна снять с нас четверых проклятье.

– Снять что?

– У Святослава проклятье водяного, у Мирослава – лешего, у меня – домового. По этой причине я могу становиться невидимым и проходить сквозь стены. Но не думай, что я буду за тобой подглядывать!

Он добавил последние слова поспешно и смутился как маленький мальчик, прикрыв лицо ладонями. Я слабо улыбнулась, а потом вспомнила про другого их брата. Я не собиралась спрашивать, но слова сами вырвались:

– А что с Владом?

– Мы обычно не говорим о его проклятье. Но я отвечу. Он может ступать за покров Нави и управлять тенями. У него проклятье беса.

Динь!

[Квест выполнен. Награда: открытие шкалы. Чтобы посмотреть свои очки интереса, нужно мысленно произнести «шкала интереса». Достижение 100 баллов на одной шкале приведет к открытию истинных сил богини Правосудия.]

– Эм, извини, что потревожил посреди ночи, – вдруг сказал Венцеслав, похоже решив, что я замерла из-за его слов. – Утром ты узнаешь остальное. Но больше, пожалуйста, не делай глупостей. Пообещай.

Он похлопал себя по щеке, когда я поняла...

– Ха-ха, ты про это, – нервно произнесла я. – Просто обычно шлепанье по щеке помогает мне почувствовать себя лучше. Мне даже не было больно!

– Поэтому кожа красная?

– Ладно, не важно. Я уже согрелась и думаю, что смогу уснуть. Спасибо, что пришел и поговорил со мной, Венцеслав.

– Спокойной ночи, Мара.

– Спокойной ночи.

Парень с голубыми волосами очаровательно улыбнулся.

Скрип!

Я выдохнула с тяжестью, когда он вышел из комнаты, и решила поставить чашку на блюдце.

Клац.

Ничего такого со мной не произошло. Ничего особенного. Просто встретила четырех проклятых красавчиков.

Со стоном я залезла под одеяло и постаралась размеренно дышать, чтобы успокоиться. Получается, я попала в книгу или игру, где я реинкарнация некоей богини. Она может вернуть свои силы и снять проклятье. Но, почему это должна быть я?!

В книгах попаданки обычно были уверенными в себе и знали, что делать. Не терялись, не пытались сбежать, им сразу же давалась помощь от автора. А я...

– Дерзкая, но никчемная птичка! Хоть не путайся под ногами! Сумасшедшая!

Так этот Влад меня называл.

Я сделала глубокий вдох, а потом стянула одеяло с лица. Перед глазами потолок комнаты в поместье Вишневских.

Как там было? «Шкала интереса!»

Динь!

[Шкала любовного интереса:

Святослав Вишневский (24 года, проклятье водяного) = 2 из 100

Мирослав Вишневский (22 года, проклятье лешего) = 22 из 100

Венцеслав Вишневский (18 лет, проклятье домового) = 37 из 100

Влад Вишневский (20 лет, проклятье беса) = ??? из 100]

И что все это значило? У самого отвратительного человека этого мира я даже не могла узнать процент интереса. Хотя, он мне все равно не нужен. Самый простой вариант – это Венц. Выходит, он младше всех и даже младше меня на год. И он скорее напоминал мне брата, чем любовный интерес.

Стойте! Любовный интерес?

– А-а-а-а-а! – застонала я и снова зарылась в одеяло. – Какого черта моя жизнь в этом мире похожа на симулятор свиданий?!

Глава 3

Вшух! Вшух! Вшух!

Прохладный морской ветер играл с распущенными волосами, пока я повторяла движения ритуального танца с мечом. Меч со свистом разрезал воздух и был легким в руке, словно ее продолжение. С ранних лет старшая жрица учила танцам богини девочек в храме и называла меня одной из самых старательных. В день я могла делать до пятисот повторов, потому что знала, на осеннем фестивале смогу получить много денег за свое выступление. А это значило, что мой больной отец и младшие братья не будут голодать зимой.

– Во всех землях Изантии тебе нет равных во владении мечом, – прозвучал низкий голос за спиной. – И с этими прекрасными волосами...

Вшух!

Я едва успела остановить клинок у горла мужчины. Всего ничего и его голова слетела бы с плеч.

На зеркальном тонком лезвии у гарды отражались лучи утреннего солнца и покрытое пушистыми облаками оранжево-голубое небо. Я не смотрела на чужеземца, потому что знала — это запрещено на земле храма.

– Распущенные волосы нужны для ритуального танца, а в реальном бою я соберу их в косу. Что же касается вас… – произнесла я строгим тоном. – Вы не должны сюда приходить, чужеземец. Сюда даже мужчины с острова не должны ступать.

– Ха-ха-ха-ха, – притворно рассмеялся он, кончиками пальцев взявшись за мое лезвие и слегка отодвинув его в сторону. – Кроме этого острова ты ничего ведь не знаешь? Я хочу показать тебе большую землю с бескрайними полями и лесами, длинными реками и высокими горами. Однажды я завоюю ее всю и назову империей Воеросс. А столицу назову М, в честь твоего имени.

– Чужеземец, мне не нужна никакая большая земля, главное, я знаю – моя семья в безопасности.

– Для этого ты принесешь в жертву свою жизнь, чтобы стать воплощением богини Правосудия?

– Моя жизнь и судьба не касается вас и...

Внезапно я заметила, что по серебряному клинку потекла струйка крови. Этот мужчина сжал лезвие, позволив порезать свою кожу.

– С-сумасшедший! – произнесла я в испуге и невольно посмотрела на его лицо.

Он был похож на Влада…

– Влад! – крикнула я.

Но вместо берега моря с прохладным осенним ветром я проснулась в постели поместья Вишневских. Я приложила руку к груди, где бешено колотилось сердце.

– С каждым разом эти сны все более странные. Или это чьи-то воспоминания?

Лучи солнца проникали в мою комнату через щель между штор. На столе я заметила большую коробку, которой не было вчера ночью.

Я слезла с кровати, но тут же отдернула ногу. Пол был ледяной как поверхность озера зимой. Внизу оказалась другая коробка с ленточкой.

– Какие прелестные!

Внутри были шелковые туфли с вышивкой. А ведь в последний раз я надевала туфли на выпускной в школе. Отец шутил о том, что я…

Чувство грусти накрыло с головой, а радости как будто не бывало. Я ведь оказалась в другом мире, оставила больного отца дома одного. Я накрыла лицо руками, готовая заплакать, но…

Ла-ла-ла! Та-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла!

Зазвучала мелодия будильника на моем телефоне. Я подскочила к коробке на столе и достала его. На экране было видео. Мой отец сидел в нашей кухне и что-то говорил. Я включила звук на записи, чтобы услышать:

– Доченька, сегодня я встретил сына человека, который однажды спас маму и тебя. Я хотел бы сам рассказать, как это произошло, но всегда думал, что ты еще мала и не готова. Ты можешь доверять людям из семьи Вишневских. А я позову соседку Тамару Владимировну, она медсестрой раньше работала, так что не думай, что я тут пропаду. Мирослав принес лекарства, я буду в порядке. Помоги семье Вишневских тем, чем сможешь. Они хорошие люди. Не волнуйся доченька, я тебя люблю.

– Папа… – прошептала я и стерла слезы, навернувшиеся на глаза. – Выходит, ты знаешь этих людей. Я вернусь скоро, и ты все мне расскажешь сам.

Спустя пять минут я уже спускалась вниз по лестнице, одетая по местной моде. Розовое платье с золотистыми лентами было простым и удобным. Слава богу, у них нет корсетов или чего-нибудь похуже.

– Кхм, доброе утро, – неловко произнесла я, заметив семейство Вишневских в гостиной.

– Доброе! – бодрым голосом произнес Венц и подбежал ко мне, чтобы проводить на место на диване с цветочной вышивкой.

– Доброе утро, госпожа Лебедева, – произнес Святослав, держа чашку в руке. – Платье такого оттенка подчеркивает вашу природную красоту. Выпейте с нами чаю?

– Благодарю, – кивнула я, чувствуя смущение.

– Доброе утро, барышня, – произнес Мирослав, поправил очки и разложил какие-то бумаги на столе. – По лицу могу сказать, вы получили послание от вашего отца. Я лишь надеюсь, что вы будете сотрудничать с нами.

Я кивнула, невольно посмотрев на Влада. Он сидел, скрестив руки, и смотрел в одну точку. Подлец, даже нормально поздороваться не мог!

– Ваш чай, – сказал Венц и сел рядом, когда из воздуха появилась чашка и чайник из фарфора.

Я должна бы привыкнуть к магии в этом месте, но она все равно завораживала.

– Благодарю, – повторила я, а лицо парня со светло-голубыми волосами просияло.

В этот момент Мирослав перевернул последний лист и произнес:

– Уже десять лет Мастер Эм в нашем мире создает марионеток из живых людей, чтобы творить разные преступления. Согласно тайному указу императора, простой люд не должен знать о происходящем. Когда вы вернете истинные силы, мы покончим с Мастером. Но пока нужно хотя бы найти его след. Ваши силы подобны чутью, особая магия Оракула внутри вас видит правду вещей и намерения людей не так, как обычные смертные. Стоит пробудить эти силы и вспомнить свою суть, богиня Правосудия.

В солнечной гостиной с мебелью в стиле позапрошлого столетия четверо молодых и красивых мужчин внимательно смотрели на меня. Не могу же сказать, что силы богини вернутся, когда я наберу очки интереса с одним из них, что, по идее, значит их готовность отдать мне свое сердце. Об этом было сказано в окошках с системными сообщениями, которые видела только я.

– Не думаю, что смогу вам помочь, – произнесла я с настойчивостью, – ничего не знаю о силах богини и обо всем вот этом. Я обычный человек. Почему не могу отказаться? Я просто хочу вернуться домой к отцу!

– Убью тебя, – ответил один из них будничным тоном. – Могу прямо сейчас. Сдается мне, ты все равно бесполезная.

Этот надменный брюнет широко улыбнулся, но его темные глаза и атмосфера вокруг оставались холодными. Любого испугало бы такое несоответствие, а мои щеки запылали, но не от смущения, а от гнева. Этот мужчина как мягкая игрушка со звериным оскалом. Он тот, кто притащил меня сюда против воли. Тот, кто изменил мою жизнь навсегда. Самовлюбленный и наглый тип. Только вспоминая, как все получилось, я чувствовала мурашки по коже, страх и отвращение...

– Терпеть не могу таких, как ты! – произнесла я со злостью и надеждой убрать самодовольную ухмылку с лица Влада.

– Это я терпеть не могу таких, как ты, птичка. Пытаетесь казаться самыми умными и сильными, а на деле только путаетесь под ногами и совершаете глупости. Многие люди в твоем мире такие. Особенно молодые и неопытные. На самом деле при виде опасности вы только достаете свои плоские камни и смотрите, как страдают другие...

– Плоские камни. Телефоны?

– Да плевать, как этот артефакт называется. Просто признай, что ты такая же. Стояла с этим телефоном и смотрела по сторонам. Если бы я не прибыл раньше, ты бы уже кормила червей в земле.

– Ты меня совсем не знаешь. Думаешь, я буду терпеть такое отношение к себе? Ты назвал меня сумасшедшей, но на деле это ты такой. Ведь мог рассказать все по порядку, но…

– Но у меня времени не было. Я итак потратил почти все зачарование артефакта на поиски тебя и мог не вернуться домой.

– Ты, значит, хотел вернуться домой, а думаешь, я нет?

– Ты просто своими птичьими мозгами не понимаешь, что за тобой пришла бы другая марионетка. Не понимаешь? Лучшее место для тебя здесь. Безопасное место.

– Безопасное? Не ты ли только что предлагал меня убить?

– Я просто хочу, – усмехнулся он снова, – чтобы ты задумалась и уже проявила свою ценность как богиня Правосудия.

– Проявила ценность? – с возмущением спросила я. – Я не какая-то там богиня-статуя, а живой человек с чувствами, ты в курсе? А-а-а-а! Да ты просто невыносимый и заносчивый…

– Дорогая барышня, давайте не будем тратить время на перепалки, – громким голосом произнес Мирослав и поправил свои очки, снова съехавшие на нос.

Я кивнула, но тут же послала злобный взгляд Владу. Брюнет лишь прикрыл глаза, как будто не хотел меня видеть.

– Мы проклятые при дворе официально известны, как отмеченные Победоносцем империи, одним из самых сильных колдунов этого мира.

– А-а-ах, на деле… – начал Венц со вздохом. – Уже многие столетия никто не знает, откуда появилось это проклятье гения локуса. Каждый из нас должен был бы жить в своем месте. Жить в реке, в лесу, в этом доме или во тьме из-за проклятья водяного, лешего, домового и беса. Но Победоносец помог нам и взял на тайную службу императора.

– У проклятья есть как сила, так и слабость, – продолжил Мирослав. – Мы должны продлевать жизнь, используя искру души человека. Старший брат может показаться холодным, но у него есть другая сторона, он сам об этом расскажет. И кое-что еще, барышня.

– Д-да?

– Мы все четверо не только почти нечисть, а мужчины. Не стоит полностью нам доверять, пока не будете уверены, что сможете защититься своей божественной силой.

Я промолчала, не зная что ответить.

– Госпожа Лебедева, пройдите в мой кабинет, – прозвучал спокойный и безэмоциональный голос, заставив всех в гостиной замереть.

Граф Вишневский, глава семьи, за время разговора успел встать и уже дошел до лестницы.

– Есть нечто важное, что вы должны узнать. Но я могу рассказать об этом только наедине.

Глава 4

Погода была солнечной и по-осеннему теплой. Граф Вишневский вел меня по коридору с множеством картин. Но я смотрела не на них, а на отражение его профиля в больших окнах. Его безупречное Сиятельство шел с невозмутимым видом, как модель на подиуме, я же казалась обычной девушкой с волосами цвета чайной заварки и голубыми глазами. Хорошо, хоть больше не было высыпаний на коже, как в школьные годы. Да, в те годы я любила читать книги о попаданках, но обычно такая героиня оказывалась в теле красивой герцогини из богатой и благородной семьи. Обязательно красавица, которая считала бы себя дурнушкой. Но, наверное, странно думать о таких глупостях сейчас.

«Мара, соберись!»

Я встретилась взглядом со своим отражением в окне, а граф остановился у дверей.

– Госпожа Лебедева, – прозвучал голос, лишенный всяких эмоций, – могу я попросить вас подождать немного в моем кабинете?

В самом вопросе не было ничего необычного, если бы не странное чувство в груди…

Динь!

[Ответ может повлиять на очки интереса.

Пройти в комнату. Да или нет?]

Я моргнула, когда окно из света появилось снова. Даже ради такого незначительного момента?

– Мой кабинет за этими дверями. Я приду через пару минут, только заберу шкатулку из своей комнаты, – снова прозвучал голос.

Я подняла взгляд на светловолосого мужчину, его глаза как будто смотрели в мою душу. Невозможно было сказать, что он чувствовал. Было ли ему неудобно принимать гостью из другого мира в своем поместье, а может, он вовсе не был рад общаться с кем-то низкого происхождения...

– Хорошо, я подожду в кабинете, – кивнула я.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Что-то произошло, но я не придала этому значения.

Граф взмахнул рукой, когда двери беззвучно открылись сами по себе. Я шагнула внутрь и ощутила легкий и манящий запах, какой бывает на речке летом.

В кабинете яблоку негде было упасть. Книги, свитки, стопки бумаг, а также баночки с цветной жидкостью были тут и там. Аквариумы с цветными рыбами разной формы и размера. Некоторых рыб я видела впервые, и, думаю, в моем мире таких невозможно найти.

Точно не то, чего я ожидала увидеть. Господин Вишневский выглядел таким холеным, но его рабочее место просто настоящая катастрофа.

Треск!

Я случайно задела стопку книг и стеклянная баночка туши разбилась и разлилась на бумаги на полу.

– Нет, нет, нет… – начала я, а мои руки в панике затряслись.

– Вы найдете место, чтобы присесть? – прозвучал тихий голос графа за моей спиной.

– Прошу прощения, я не хотела...

– Добавлять еще больше беспорядка?

– Я случайно! Прошу простите меня.

– Все в порядке, госпожа Лебедева. Марбл.

– Мяу!

Белая кошка ловко перепрыгивала со стола на стол, а потом топнула лапкой по полу, когда чернила и осколки стекла исчезли.

– Что случилось? – спросила я, не веря своим глазам. – Магия?

– Это миссис Дадли, – ответил граф и сел за стол. – Ее родина острова Миста, принадлежащие империи Запада. Она дух вещей из мира Нави. Думаю, без ее заботы о поместье, мы бы погрязли в пыли. Она позаботилась и о вас, когда вы прибыли вчера на рассвете в неподобающем для барышни виде.

– Вот как, – ответила я и села на свободный стул. – Благодарю за вашу помощь. Я тогда думала, что нападение на перекрестке было сном во сне. Вся эта грязь на моей одежде и... Мне так неловко.

Туман окутал кошку, и она стала женщиной с серебряными волосами, собранными в пучок.

– Сложно принять новую реальность, девочка моя, – произнесла миссис Дадли и поправила пепельное платье, – но никто вас не торопит. Его Сиятельство рассчитывали на то, что вы что-нибудь испортите в кабинете.

– Он… что?

– Да, я хотел, чтобы вы привыкли к присутствию магии.

Я снова посмотрела на женщину, а потом на чистый пол. Она... как один профессор из книги про мальчика-волшебника. Кстати…

– А тут у вас есть школа магии? Может, есть академия?

– Смертные, способные управлять магией в артефактах, под контролем государства, – ответила миссис Дадли. – В Священной империи Воеросс есть только служба в магической армии.

– Меня тоже могут призвать в армию, раз я обладаю магией?

– Вы не являетесь подданной империи. Также вы особый случай, госпожа Лебедева.

– Хорошо. Мы говорим на одном русском языке, а… какой сейчас год?

– Тысяча восемьсот двадцать четвертый год. Двадцать третий год правления императора Александра Первого Воеросса Благословенного,– ответил граф, а потом поднял руку.

Миссис Дадли поклонилась и вышла за дверь. Светловолосый мужчина открыл старинную шкатулку и произнес:

– Здесь часть набора зачарованных украшений.

Четыре золотисто-оранжевых камня в форме бутонов роз сияли на черном бархате. Вот так выглядела подвеска от набора с кольцом, подаренным мамой!

– Я должна вернуть кольцо? – спросила я и посмотрела на свою руку.

– Нет, можете оставить себе, если пожелаете. Оно лишь часть большой реликвии семьи Вишневских. Это был подарок первого императора Воеросса. И оно также реагирует на магию внутри вас. Реагирует на магию доминанта.

Я протянула руку к шкатулке и ощутила тепло от украшения.

– Вы сказали доми… нант?

– Этот мир многие века назад был покинут богами. Но бог Солнца позволил тем людям, чья воля и вера крепки, быть проводниками силы божеств. Их искра души не такая, как у обычных смертных. У нее высокий потенциал, как и у некоторых прекрасных душ, – граф вдруг замолк и посмотрел в сторону. – Сейчас это не важно. Главное понять, что обычные люди используют магию, когда заряжают артефакты через места силы, столпы и реликвии древних родов, которые имели особую связь с богами. Но есть и мир Нави. Там обитают потерявшие связь со светом. В том числе речь идет о множестве духов, способных заключать контракты со смертными. Иногда среди них оказываются проклятые.

– Доминанты как проводники силы божеств, а проклятые…

– Да, проводники силы тех, кто был низвергнут божествами в мир полный тьмы, смерти и отчаяния.

Его голос не выдавал никаких эмоций, но я смогла увидеть печаль в его глазах на пару мгновений. Он смотрел на свой стол, а потом сжал руку в кулак.

– За этой черной шторой от потолка до пола была картина, – произнес граф, встал и повернулся спиной. – На ней изображены члены моей семьи до того дня, как они встретили ваших родителей, госпожа Лебедева.

– Мои родители были в этом мире?! В этом доме?

– Да. Несколько лет назад императорский дьяк Лаврентий Данилов был частым гостем в нашем доме. Однажды он встретил беременную женщину с мужчиной, которые случайно пересекли границу двух миров. Мать и дитя были обречены на погибель из-за ядовитого растения, которое оцарапало ее ногу, тогда их отец просил о помощи. Дьяк согласился, если в будущем вернут услугу. В тот день кольцо засветится, а тот, кто будет его носить, окажется перерождением богини Правосудия.

– Я могу поговорить с этим человеком?

– Он сгинул давно, но я еще поддерживаю связь с его близким другом. Он занимается жизнеописанием детей императора.

Я вспомнила про княжича в маске, которого встретила на перекресте дорог.

– Сколько у императора детей?

– Три великие княжны и один княжич, который не сможет претендовать на престол.

– Понятно. Но что мне делать с силами богини? Как их пробудить?

– Дьяк сказал, что богиня сможет снять проклятье с сыновей Вишневских. Она подарит осеннюю розу, и это снимет его.

– Не думаю, что я способна на такое сейчас.

– Торопиться не стоит. Есть техники и артефакты для работы с магией. Миссис Дадли может дать рекомендации. Брат Венцеслав расскажет про артефакторику, брат Мирослав поможет разобраться в алхимии, а Влад посвятит вас в дела о преступлениях Мастера Эм.

– В-влад? – произнесла я неожиданно трясущимся голосом.

Я ощутила, как вспыхнули щеки от мысли, что придется проводить время с тем, кто меня ненавидит. Он ведь так и сказал. Самоуверенный, надутый индюк! Если заниматься расследованием с ним, я все время буду слушать его тупые замечания и терпеть нападки...

– Прошу простить мою дерзость, граф Вишневский. Но могу я с ним не общаться? Вероятно, кто-то другой мог бы просветить меня.

– К сожалению, он осведомлен в этих делах лучше любого из нас. После захода солнца вам стоит встретиться с ним в подземелье. Миссис Дадли проводит вас туда. Надеюсь, вы больше не будете отказываться от еды, как от вчерашнего ужина. Если понадобится принять ванную, также сообщите об этом миссис Дадли. Всеми процессами с водой в этом поместье руковожу я.

– Граф Вишневский, – начала я, потому что он все время стоял спиной. – Вас что-то беспокоит? Есть еще что-то, что я должна знать?

– За этой шторой когда-то был портрет четы Вишневских с детьми. У отца светлые волосы, а у матери красно-рыжие. У брата Венцеслава волосы голубые из-за проклятья домового. У него должны быть светлые, как у меня и отца. Только мать Влада была темноволосой.

– Получается…

– Влад является незаконнорожденным ребенком от связи нашего отца и его конкубины. Графиня Вишневская даже не дала ему шанс получить родовое имя. Она запретила его церемонию наречения в своем завещании. И самое главное. Нас связывают не только кровные узы, но и убийство.

Старший брат семьи Вишневских повернулся ко мне, чтобы посмотреть сверху вниз и продолжить:

– Просто для ясности. В день убийства, связавшего нас, мы оказались прокляты. Я хотел, чтобы вы знали это, госпожа Лебедева, и не забывали, с кем имеете дело.

Он снял камзол и закатал рукав, отодвинул длинную штору, которая была преградой к большой стеклянной ванной с водой. Сначала его пальцы коснулись водной глади, потом он погрузил их глубже. На его коже появились чешуя и перепонки.

– Проклятье водяного, – продолжил граф, опуская руку глубже. – Мне всегда хочется привести девушку в свой кабинет и утопить ее в этой ванной. Но обычно удается сдержаться. Они выживают и возвращаются домой с золотыми монетами в руках. Это одна из причин, почему в поместье нет слуг.

Его слова были такими холодными и лишенными чувств, что я сглотнула. Я не знала, что ответить, а он продолжил:

– Слухи ходят по всему графству обо мне, но я стараюсь помогать людям, поэтому при дворе императора это считают лишь слухами. Госпожа Лебедева, не думайте, что мои братья не испытывают таких же желаний по отношению к смертным. Это плата за магию, которую дарит проклятье. Поэтому прошу вас быть осторожнее в будущем.

***

Я снова лежала на кровати в своей комнате и смотрела в потолок. Перед глазами еще оставалась эта картина. Старший брат семьи Вишневских не был похож на человека, не испытывал печали или сожаления, когда делился своими истинными желаниями перед стеклянной ванной полной воды. Как безжизненный манекен он говорил эти слова своему отражению, не осуждал себя, не испытывал гнева. Но уверена, он хотел быть откровенным, сделать мне предупреждение. И, выходит, те двое, милый Венц и добродушный Мирослав, такие же. Проклятые души, связанные каким-то убийством.

«Они заслуживают искупление?» – прозвучал чей-то голос из прошлого в моей голове.

Я подняла руку с кольцом. Желтый камушек сверкал, как самый обычный камушек. И я ведь обычная девушка, которая не сможет снять с них проклятье. Закрыв лицо руками, я просто хотела вернуться домой, чтобы снова увидеть улыбку отца.

Не могу поверить, что моих родителей спас человек из другого мира. Чувство было таким же непонятным и вязким, каким оно было в тот день, когда мама подарила кольцо. В тот день она не вернулась из школы, где работала. Она покинула нас с отцом навсегда…

Тук, тук, тук.

– Прошу прощения, госпожа Лебедева, – прозвучал женский голос по ту сторону двери. – Могу ли я войти, чтобы принести ужин?

– Д-да, конечно, – ответила я и села на кровати.

Миссис Дадли вошла бесшумно и поставила поднос на прикроватный столик.

– Спасибо, – ответила я, когда на подносе заметила большую книгу. – Что это?

– Основы работы с магией посредством артефактов. Ваша магия принадлежит искре души. И по этой причине он предполагает, что вы сможете разобраться с книгой за несколько дней.

Я взяла книгу в руки, чтобы полистать. Название оказалось стерто, а корешок и страницы пожелтевшие и старые. Книге, наверно, лет сто. Шрифт был похож на этнический русский, а язык был понятным. Кроме того, на страницах я нашла много рисунков с узорами. Плетения из света двигались как на коротких видео.

– Вы сказали «он», – начала я, подняв взгляд на женщину.

– Да, Влад Вишневский сказал, что вы не сможете встретиться с ним в подземельях, пока не будете контролировать магию. В том числе, не будете действовать по наитию из воспоминаний богини.

– Что он сказал?!

Вернее было бы спросить, как он смог это понять.

– То самое я и сказал, – прозвучал знакомый голос, когда дверь снова открылась бесшумно.

– Ты! Что это значит? – спросила я, вскакивая с места.

На наглой роже Влада появилась ухмылка. Он оперся рукой о косяк двери и продолжил:

– Что значит? Лишь то, что ты не сможешь выйти из комнаты, пока не используешь свою магию, чтобы зажечь свечу. Я поставил на это помещение зачарованный барьер. Братья не смогут прийти к тебе, даже Венцеслав. Только миссис Дадли будет по поручениям графа.

Он достал что-то из кармана темного плаща, а потом кинул. Вещь прокатилась по полу, напоминая о нашей первой встрече в темном переулке.

– Слушай, птичка. Это та самая свеча с зачарованием. Ух, и дорогая же зараза! Пришлось побегать по тайным рынкам, чтобы раздобыть такое мощное зачарование. Даже если я расскажу обо всех деталях дела Мастера Эм, от тебя не будет проку, пока не можешь в магию. А я не имею дел с бесполезными людьми.

– Кто ты такой, чтобы решать, кто полезный, а кто нет? – спросила я и подошла к нему.

На этот раз его темные глаза выражали тот самый азарт, что появлялся во взгляде кота, поймавшего игрушку. Я же смотрела на него и мысленно проклинала всем, на чем свет стоит.

Мои щеки горели от гнева, и в какой-то момент показалось, что Влад стал тяжелее дышать. Тут я посмотрела на его губы и родинку под нижней, что заставило меня сглотнуть.

– Я это я, а ты всего лишь птичка в клетке, – хриплым голосом ответил Влад и развернулся, чтобы уйти.

– Стой! – крикнула я и протянула руку, но ощутила стену.

Она была невидимой, но холодной.

– Вла-а-ад! – жалобно протянул Венц, когда копна его голубых волос показалась в коридоре. – Зачем ты сделал это с Марой? Она же появилась тут всего день назад! Ты не можешь так себя вести! Слы-ы-ышишь?

– Госпожа Лебедева, – начала миссис Дадли, проходя мимо меня, – если вам что-то понадобится, используйте колокольчик на вашем прикроватном столике. Он зачарован.

– Миссис Дадли, – произнесла я, когда она прошла сквозь барьер в коридор.

– Слушаю вас.

– Граф говорил о каких-то артефактах для работы с магией. Можете мне их принести?

– Я могу поговорить с Его Сиятельством о вашем прибывании здесь. Уверена, они смогут повлиять на решение..

– Нет. Не нужно. Если Влад хочет бросить мне вызов… – ответила я и сжала руки в кулаки. – Я приму его чертов вызов!

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Глава 5

Интерлюдия

Влад Вишневский оставался в тени и прислушивался к голосам в коридоре, представляя злобный взгляд одной юной особы, которую он звал птичкой.

– Что вы хотите, чтобы я ответила? Этот… невыносимый человек думает, что может делать со мной, что захочет. Начиная с того момента, как похитил меня! Это, вообще-то, нарушает мои права как человека. И каждый день я мечтаю, выйду отсюда и влеплю ему пощечину. Можно и кулаком заехать по его наглой...

– Мара, тебе не стоит злиться на брата, – прозвучал голос Венцеслава с оправданием. – Он всегда делает, что захочет, но обычно без злого умысла. Мы к этому уже привыкли, да, Мир?

– Как и обещал, я выделил несколько часов в день для твоего обучения, – ответил Мирослав и вздохнул. – Хм, я понимаю, почему ты так злишься, но прошла уже неделя. И каждый раз, когда мы приходим тебя навестить, как бы мягко выразиться…

– Простите, что каждый раз жалуюсь и повторяю одно и тоже. Я вовсе не хотела доставлять вам неудобства. Но из-за него вы приходите сюда и сидите в коридоре на подушках. Он не только мне жизнь испортил, но и вам.

– Тем не менее, – прозвучал веселый голос младшего брата, – посмотри на нас. Мы общаемся вполне свободно, сидим на полу, как бродячие музыканты, пьем чай и обсуждаем всякое. Даже брат Мирослав перестал относиться к тебе формально.

– Кхм! Снова ты проявляешь бестактность, – ответил тот, явно смущенный его замечанием.

– Я просто люблю говорить прямо. Жаль только не могу преодолеть этот зачарованный барьер, чтобы взять Мару за руку и показать сад и качели. Осенью там совсем другой вид, чем весной, летом или зимой.

– Ты отвлекся, брат.

– И что? Не всегда же обсуждать уроки. Я бы хотел увидеть Мару в саду, чтобы сделать несколько зарисовок. Интересно, как будет отражаться свет на ее волосах. Как будет ветер колыхать их прядки. Что скажешь, Мара? Когда выйдешь из комнаты, позволишь тебя нарисовать?

– Н-ну, я…

– Вернемся к теме разговора, – перебил их Мирослав, повысив голос. – Если бы родители оставили Мару с нами в поместье, ей не пришлось бы изучать свитки по алхимии и разбираться в механизмах работы магии второпях.

– Я могла остаться здесь?

– Ох, а я тоже не знал. Она ведь могла жить с нами, как сестра, да? Всегда хотел иметь сестру!

– Брат Святослав не рассказывал? Дьяк, который спас твоих родителей, хотел, чтобы ребенок вырос в нашем мире. Но твой отец не согласился. Он не мог поверить в то, что у тебя будет искра души с божественным потенциалом. Если быть честным, он вовсе не хотел верить, что пересек границу миров. Но все же принял кольцо и согласился в будущем вернуть услугу нашей семье. По крайней мере, твоя жизнь в том мире была проще? Ты же провела детство со своими родителями.

На некоторое время наступила тишина. Влад даже ощутил беспокойство, когда сделал шаг из тени, но услышал тихий голос девушки:

– Моя мама умерла, когда мне было семь, а потом и отец заболел. У меня было не такое детство, чтобы я хотела о нем вспоминать.

Влад не мог не почувствовать горечь, поэтому развернулся и бесшумно пошел по коридору. Он хотел уйти подальше от ее боли. Он чувствовал ее так, словно эта ядовитая боль была его.

Когда впервые встретил девушку в другом мире, Влад сразу ощутил это сияние искры души. Перерожденная в теле смертной богиня оказалась для него ослепительной, словно луч солнечного света среди пасмурных облаков. Он чувствовал ее силу, но понимал, что она скрыта за личиной слабой и глупой девицы...

«И она-то могла жить с нами как сестра?»

Уже долгие годы братья Вишневские жили вчетвером. Миссис Дадли, которая была духом вещей, навсегда оставалась чужеземкой в глазах Влада. Когда-то этот дух вещей был на службе графа-отца, а до этого их прадед привез ее из путешествия по империи Запада с островов Миста.

Этот мир, покинутый богами, был разделен на четыре полюса военного и политического влияния. Империя Запада, империя Востока, империя Океании и империя Воеросс. Мирослав бывал в дальних краях. Старший брат Святослав посвятил свою жизнь созданию образа идеального дворянина в среде императора Воеросса. Но только Венцеслав оставался в семейном поместье круглый год. К сожалению, он не имел возможности выбраться за пределы этих стен дольше, чем до захода солнца, из-за проклятья домового.

Влада Вишневского считали изгоем в высшем обществе. Причиной было его нежелание оставаться болванчиком в дорогом длиннополом сюртуке на балах и званых обедах среди фальшивого блеска дворянства, за что его назвали Надменный бес. И это было близко к реальному положению вещей. Он мог ступать за покров Нави, общаться с духами и другими разумными воплощениями тьмы. Его устраивала такая жизнь. Не иметь привязанностей, а только служить во благо своей семьи. Не империи, как могло показаться на первый взгляд.

С момента, когда Влад ступил на путь тайной службы, его жизнь была наполнена опасностями и жестокими выборами между малым злом и тем, что являлось большим. Он привык каждый день просыпаться в крошечной каморке под крышей заброшенного дома в Святом Петерграде, зная, что его работа требовала полного сосредоточения, хладнокровия и безжалостности.

«Нет права на проявление слабости. Просто нет права на слабость», – продолжал он повторять себе.

Миссия Избранной Тени была предельно ясна – служить Священной империи Воеросс, защищая от врагов изнутри. На службе их учили оставаться инструментами в руках тех, кто управлял, и продумывать каждый свой шаг на сто ходов вперед. Избранные Тени принадлежали первой гвардии, но они имели во служении младших офицеров из Второй гвардии. Их звали связными, обычно их миссии были проще и не предполагали риска для жизни и репутации. У Влада тоже была связная. Девушка по имени Герда Муха. Она была незаменимым звеном между ним и главным колдуном на тайной службе.

Влад выходил на скрытую в тенях охоту, одетый в темные кожаные доспехи и плащ, с колчаном стрел и луком в зачарованном мешочке. Но главное – с холодным сердцем. Знал, что не только он охотился за мятежниками, балагурами и предателями престола – они сами искали встречи с его стрелой, продолжая творить зло.

В своей комнате в поместье графа Влад посмотрел на шкатулку с перчатками. На них был узор с рунами из света. Символами того, что его взяли на тайную службу Избранной Тенью, и он принес клятву верности Священной империи Воеросс. На столе также лежало письмо. Несомненно, это был доклад от связной со службы.

Рядом с чернильницей Влад нашел официальную записку от графа Вишневского.

«Раньше старший брат никогда бы не пригласил меня на тренировку», – подумал он и дотронулся до бумаги с гербом и рисунком вишневого дерева. – «Раз так, я сделаю то, что он хочет. А Герда пока посидит и без моего ответа. Сама, ведь, умная девица».

***

– Не ожидал, что придешь, – прозвучал безразличный голос. – Оставь свою верхнюю одежду на земле, если готов.

Подул прохладный осенний ветер, солнце было высоко в небе. Граф Вишневский в белой рубашке стоял у столба на пустынном поле. Это было место для тренировок стражей, которых в поместье не наблюдалось уже долгие годы.

Влад скинул плащ и верхние кожаные доспехи, оставаясь в черной рубашке и наблюдая, как брат перебирал мечи, висячие на столбе. Вскоре его тонкие пальцы остановились на кованом железе.

– Да-уж, – ухмыльнулся Влад и поймал рукоять меча, который ему бросил граф. – Старший брат редко занимается тренировками, хотя любая девица признает, что у него статная фигура.

Дзинь!

– Даже та девица, что заперта в своей комнате по твоей милости? – спросил тот.

«Атаковал первым, чем заставил меня уйти в оборону. В мастерстве владения мечом он всегда был как рыба в воде», – подумал Влад и встретил новый выпад.

Дзинь! Звяк!

Пустынное поле для тренировок наполнил звон металла.

– Святослав, если уж ты против такой милости, мог бы сразу сказать, а не ждать неделю. Неужто сам в ней заинтересован?

– Что, если это правда? Я в ней заинтересован. Я ей взволнован. Я чувствую, она настоящая богиня в теле смертной. И она вернулась на эту землю спустя столетия.

Дзинь! Звяк! Дзинь!

Град ударов обрушился на Влада, пока он парировал атаки того, кто впервые за долгое время улыбался. Их лезвия расходились и сходились. Движения старшего брата были плавными, а не небрежными как у того, кто привык к коротким клинкам и стрелам.

– Я уверен, Маргарита Ивановна сможет снять с нас проклятье.

Дзинь! Дзинь! Звяк! Треск!

Новый удар меча заставил Влада остановиться. Черная рубашка на его плече порвалась. Он проиграл, когда брат использовал магию.

– Так не похоже на тебя, Влад. Ты потерял концентрацию из-за мыслей об этой девице.

– Хах, нет! Да, нет же! Дело вовсе не в ней...

– Влад Вишневский! – прозвучал женский крик.

Двое молодых мужчин повернулись, чтобы увидеть ту, о ком они говорили. Девушка бежала, придерживая подол бледно-розового платья, ее коричневые волосы развивались на осеннем ветру. На ее лице был написан гнев, казалось, в ее глазах сверкали молнии, но в порыве своей злости она была…

– Прекрасна, – прошептал Влад и опустил меч к земле.

– Госпожа Лебедева, – произнес Святослав, завел меч за спину и сделал пару шагов вперед. – Прошу вас не тратить время на объяснения. Я рад видеть вас в добром здравии. А что касается Влада Вишневского… я смог убедить его. Он был не прав, так поступив с юной барышней.

Граф говорил своим безразличным тоном, но девушка тут же остановилась, тяжело дыша.

Влад вытер пот с лица, а потом заметил ее взгляд. Она увидела разорванную лезвием рубашку и сделала какие-то выводы, когда посмотрела на старшего брата и улыбнулась:

– Граф Вишневский, благодарю вас, что прислали мне те артефакты. Также я благодарна за ваше гостеприимство, за еду и одежду, которые вы предоставили. Обещаю, я сделаю все, чтобы освободить вашу семью от проклятья. А что касается тебя, Влад Вишневский...

Тут она снова посмотрела на него, вздернула подбородок и продолжила:

– Я смогла справиться с зачарованным барьером. Теперь ты обязан посвятить меня в дела Мастера Эм.

– Неужели даже пощечину не дашь, птичка? – спросил Влад с ухмылкой.

Он получал странное удовольствие каждый раз, когда удавалось дразнить ее. Улыбка исчезла с лица девушки, на нем снова появилась ярость, но она также была смущена, когда отвела взгляд и ответила:

– Нет, я не дам тебе пощечину. Но я хочу, чтобы ты увидел, на что способна настоящая богиня Правосудия.

– С удовольствием готов это увидеть.

Глава 6

Мирослав любезно согласился проводить меня сначала на поле для тренировок стражи, а потом и в скрытое подземелье под поместьем. Влад Вишневский пообещал появиться позже, потому что был вынужден сменить одежду в своей комнате.

Я вспомнила прохладный осенний ветер и его разорванную черную рубашку. Разрез был четким, будто ножницами, но на его бледной коже не было и следа крови. Видела, как напряглись мышцы на его руке, стоило мне подойти ближе.

Граф сделал то, что обещал в своей записке:

«Госпожа Лебедева, мне невыносимо видеть вас запертой в четырех стенах. Сегодня в полдень я собираюсь поговорить с Владом, используя язык меча и магии. Жаль только, вы не сможете покинуть комнату, чтобы увидеть нашу дуэль...»

Как бы я не злилась на этого придурка, все же не хотела, чтобы в их семье возникали ссоры из-за меня. В тот миг я старалась вспомнить, что чувствовала в темном переулке, когда появился свет из кольца. Я подняла руку и направила на свечу с зачарованием.

В старой книге было написано:

«Артефакты служат лишь проводником магии. Смертные способны подчинить ее через них. Ее источник всегда находится извне. Артефакт может быть заряжен реликвией или древним источником…

Когда-то были люди, способные напрямую использовать силу богов. Их назвали доминантами. Они могли использовать свою искру души как древний источник. Для этого они ощущали связь с ним, как ощущают связь колдуны с силой в артефакте...

...каждый артефакт имеет свое ядро, как искра души доминанта. Для определенного заклинания нужен определенный ключ-плетение. В этой книге собрано множество разных ключей. Иногда их нужно сопоставлять и соединять, чтобы создать сложное заклинание. Иногда они уже заложены в ядро артефакта и нужно правильно их прочесть...»

Часы на стене показывали полдень. Я должна была зажечь свечу своей магией и выйти из комнаты. Если бы не сделала это, потом могло быть поздно…

– Все в порядке? – прозвучал голос Мирослава.

– Да, я просто задумалась о том, как все получилось, – ответила я, когда он снял замок с двери, ведущей к лестнице вниз.

Звяк! Скри-и-и-ип!

– Наверное, я не должен об этом говорить.

– О чем?

– Святослав тонкий манипулятор, но он бы никогда не навредил никому из членов семьи. Вы ведь получили его записку? Он просто хотел проверить вас обоих.

– Проверить?

Но вместо ответа Мирослав сделал шаг ко мне. Так близко я ощутила запах лесного дождя, исходящий от его одежды, а тепло его тела заставило мое сердце забиться быстрее.

– Извини, М-мирослав. Ты слишком близко, – начала я и прикрыла глаза.

– Осторожнее, там ниже ступеньки разрушены. За дубовой дверью будет темно, поэтому я возьму факел. Он над твоей головой.

– А-а-а! Понятно...

Я выдохнула, когда он отошел.

– Барышня, тебе не нравится мое присутствие?

Динь!

[Ответ может повлиять на очки интереса.

Нравится ли мне его присутствие. Да или нет?]

Это уже перебор. Как такой банальный момент мог бы повлиять на интерес? Даже в симуляторах свиданий бывали ситуации получше…

– Хорошо, можешь не отвечать, – произнес Мирослав строгим тоном, а потом протянул свою руку. – Взять меня за руку для тебя не будет совсем уж неприятно?

Свет от факела играл бликами на его красных волосах и блестел в стеклах очков. На его лице было то ли смущение, то ли раздражение.

– Почему неприятно? Я же ничего не успела ответить! И почему ты, вообще, спросил?

Я взяла его горячую ладонь. Моя рука оказалась совсем маленькой в его руке, и он с осторожностью сжал ее.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

– Нет, ну, правда. Почему ты так подумал? – произнесла я и слегка улыбнулась.

– Мара, ты скоро поймешь. А пока мне нужно использовать зачарование и открыть дверь.

К моему удивлению, он бросил факел в сторону двери. Она оказалась лишь иллюзией, вокруг вспыхнули искры и стали летать в воздухе. Искры мерцали, пролетали совсем близко с моим плечом. Я ощутила, как молодой человек сжал мою руку и потянул вперед туда, где вместо каменного пола была земля.

Холод заставил меня поежиться, а Мирослав прошептал:

– Я могу попросить тебя не оглядываться по сторонам? Скажу сразу, чтобы не было вопросов. Это подземелье построено первым графом Вишневским раньше, чем поместье. Ему более пятисот лет, а расположение помещений напоминает подземелья под дворцом в столице империи. В этом месте обитает особое чудовище из Нави, в сотнях цепей оно охраняет семейный архив Вишневских на самом низком этаже. Если будешь смотреть по сторонам, можешь встретиться с ним взглядом. Чего я не советую делать. Никогда не спускайся сюда одна. Поняла меня?

Мы продолжали идти по невидимой дорожке, что была окружена мерцающими огоньками. Мои ноги окутывал холод похожий на ветки деревьев, покрытые инеем. Казалось, они поднимались все выше, достигая колена и бедра, пока мы продолжали свой путь.

– Мирослав… – начала я и перевела взгляд на его профиль. – Ах!

Его новый вид напугал меня. Скулы молодого человека покрывала зеленая листва, а лоб и подбородок охватывала кора, очки съехали на нос, а рыжие волосы отросли и торчали, как трава в разные стороны.

– Если совсем страшно, не смотри, – снова прозвучал его шепот. – Но не отпускай мою руку.

– Что с тобой происходит? – спросила я хриплым голосом.

– Мы прошли в туннель под лесом. Каждый раз входя в лес или находясь около него, я меняю внешний вид не по своей воле, а по воле проклятья. Просто не смотри на…лесное чудовище.

– Стой, – произнесла я и протянула руку к его лицу, чтобы поправить очки, которые вот-вот да упадут. – Ты не такой страшный, как думаешь. Я была удивлена по началу, но все же это до сих пор ты. Хоть и под маской духа леса.

Мои пальцы коснулись его травяных волос, и тогда Мирослав вздрогнул, а я улыбнулась:

– Надо же, мягкие. Я бы хотела увидеть их при свете дня.

Холод, что окутывал мои ноги, вдруг отступил. На лице молодого мужчины появилась улыбка и привычное доброе выражение голубых глаз.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Когда снова появилось системное окно, я моргнула и опустила взгляд.

– И долго ли вы будете там миловаться? – прозвучал знакомый голос с насмешкой. – У нас дел по горло. Новая марионетка появилась в доме дьяка Житнова, благо никто не умер, но она сбежала.

– Герда уже написала доклад по этому делу? – спросил Мирослав и повернулся к брату.

– Именно от нее я и узнал такие вот новости. Ранее марионетка не сбегала, ее преступление было связано с семьей дьяка. Впервые за столько лет кража ценных артефактов из личной коллекции наследника Березина. Мы до сих пор не знаем, какая у нее на самом деле цель. А ты… так и будешь держать птичку за руку?

– У нее есть имя. Маргарита Ивановна. Мара, давай пройдем в комнату для переговоров.

Я кивнула, и заметила во взгляде Мирослава теплоту, когда он продолжил:

– Влад, как и все братья в семье Вишневских состоит на тайной службе императора и является Избранной Тенью. Победоносец империи Воеросс, один из сильнейших колдунов в мире, поверил в нас и позволил работать на благо империи и ее народа. Только Влад проходил обучение в столице. Я и Святослав решили остаться в графстве. У Венцеслава и вовсе нет возможности покидать поместье после захода солнца из-за проклятья домового. Герда, о которой я говорил, так же состоит на тайной службе, но она не проклятая, а обычная смертная с артефактами теней. Ее можно назвать связной Влада.

– Мог бы и не рассказывать ей обо всем, – буркнул Влад и пошел куда-то в глубину каменного коридора.

Я показала язык его спине и сжала руку Мирослава.

Комната для переговоров была маленьким помещением с дубовыми стенами, каменным столом в центре и лавочками. Все это освещалось желтым кристаллом, что свисал на цепи с потолка.

– Думаю, для начала… – произнес Влад и вывалил кучу бумаг на стол, – ...ты прочтешь все это.

– Это что? – спросила я и села на лавку рядом с Мирославом.

– Краткие доклады по делам Мастера Эм. Каждое его преступление сопровождалось письмом, написанным марионеткой. Так стало известно, почему люди, которые никогда в свой жизни и мухи не обидели, внезапно начинали вести себя иначе.

Я протянула руку к бумагам. На них аккуратным почерком были выведены имена, даты и описание. Если бы не знала, что это документация преступлений, могла бы подумать, что шпаргалка для экзамена.

– Ты сам это все подготовил? – вдруг с удивлением спросил Мирослав.

– Ха-ха, не по тому, что хочу упростить жизни птичке, – ответил Влад и отвернулся. – Просто она будет мешать и замедлять мою работу, если не будет обладать хотя бы общей информацией о ходе расследования.

– Я не собираюсь мешать, – ответила я строгим тоном и сложила все бумаги в аккуратную стопку. – Кто бы мог подумать, что у такого грубияна красивый почерк.

Влад повернулся и посмотрел на меня в упор, а я хитро улыбнулась, чтобы он подумал, будто это ирония.

– Кхм! – кашлянул Мирослав. – Как доктор я могу объяснить, чем марионетка отличается от не марионетки. В ходе магического воздействия от человека остается лишь оболочка, одержимая его или ее заветным желанием. Такие существа стремятся исполнить волю своего Мастера, считая, что это исполнит их мечту.

– Люди просто слабые и хрупкие существа, – вставил свое замечание Влад.

– Ты не прав. У людей может быль сильная воля и светлая мечта, – ответила я, а он сел напротив и положил подбородок на руки, сложенные в замок.

– Возьмем к примеру вас, Маргарита Ивановна, – произнес он язвительно и сощурил свои темные глаза. – У вас есть светлая мечта?

– Может, пока и нет, – ответила я, скрестив руки на груди. – Но я собиралась получить диплом о высшем образовании, помочь отцу и…

– И что? Выйти замуж и нарожать кучу детей?

– А вот моя личная жизнь тебя не касается, Влад Вишневский! Если я и выйду замуж, уж точно не за кого-то вроде тебя. Можешь не беспокоиться. Мирослав, я хочу больше услышать о том, что ты знаешь о марионетках. Что объединяет все эти дела, кроме записок, оставленных преступником?

– Через пару часов после смерти марионетки становятся прахом.

– Разве мы можем узнать, кто марионетка, а кто нет, только после их смерти? Мы ведь можем и ошибаться, думая, это так. Или только прочитав оставленную ими записку?

– Смотри, – произнес Влад и высыпал горстку зеленых камней на стол. – Это кристаллы, которые могут определить тварей из Нави. Обычно на марионеток они не реагируют, но они не должны реагировать и на обычных людей.

– И как это помогает?

– В том то и соль. Я могу наложить оморочку на обычного человека, кристалл отреагирует на него, как на навь, а вот если искры нет, то и реакции не будет. Искра есть и у тварей из Нави, но другая. А марионетки пустые. Кстати, за тобой как раз и послали новообращенное существо из Нави. Лет пять назад, Мастер еще не использовал нечисть в своих делах. Но это значит, его жертва должна быть свежим чудовищем, не потерявшим связь с человеческой природой, чтобы сделать ее марионеткой. Возможно, с нечистой искрой ему сложнее работать, чем с чистой. Поняла?

– Ладно, может это и действенный способ. А я тоже могу наложить оморочку?

– Для этого нужен особый магический порошок и наговор, – произнес Влад с ухмылкой. – Но ты даже основ алхимии не знаешь.

– Граф распорядился, чтобы Мирослав научил меня основам, а Венцеслав учил разбираться в артефакторике вещей. Я кое-что уже знаю. Спасибо, что запер меня в комнате. Это помогло мне не отвлекаться и сосредоточиться на своем обучении. К тому же я хорошо провела время с твоими братьями.

Улыбка исчезла с лица Влада, он посмотрел в сторону и подпер щеку рукой, будто ему стало неинтересно. Я даже пожалела, что не дала ему пощечину на поле для тренировок. Но сделала вид, что меня не задела его реакция, а потому решила вернуться к делу:

– Так у вас есть психологический портрет Мастера Эм? Его профиль?

– Профиль? – спросил Мирослав.

– Профиль преступника. Паттерн, по которому его преступления похожи. Не только письма и марионетки. Его повторяющееся поведение или выбор жертв. В университете мы только начали изучать криминальную психологию. Я получаю диплом психолога. Получала. Надеюсь, смогу вернуться после поимки этого вашего Мастера.

– Не вижу проблемы, – произнес Мирослав. – Я поговорил с твоим отцом, он решит вопрос с учебой. Видел дома у тебя фотографии с соревнований по гимнастике. Господин Лебедев сказал, ты могла стать профессиональной спортсменкой, но не стала.

– Ха-ха, на тех фото я выгляжу такой…

– Я подумал, счастливой.

– С детства мама настаивала, чтобы я занималась художественной гимнастикой. Мне это нравилось, конечно. Особенно лента. Но я не собиралась заниматься этим всю жизнь. Хоть до сих и стараюсь поддерживать физическую форму…

– Ага, о-о-очень интересно, – ответил Влад, продолжая смотреть в сторону. – Ясно, почему у тебя не болело все тело после того представления на перекрестке с моим серебряным клинком.

– Почему тебя, вообще волнует это? – спросила я с возмущением. – Я стараюсь понять свою новую сущность и работаю над этим. Ясно?

– Ладно. В общем, не поступай больше бездумно. Хорошо-о-о?

Последнее слово он растянул с издевкой и посмотрел на меня с натянутой улыбкой. Я решила сменить тему:

– И, кстати, я кое-что знаю из детективных сериалов и книг. Да, звучит не очень убедительно, но и я не полицейский и не частный сыщик. Вернемся к обсуждению? Какое можно дать определение личности Мастера?

– Он словно носит маску, – ответил Влад и пожал плечами. – Его личности либо нет, либо он прикрыт чьей-то личностью.

– Как ты понял?

– Искра души оставляет след при магическом воздействии. В нашем случае, на месте того, что было искрой. Определить это помогают артефакты. Все его марионетки имеют размытый след колдовства.

– Это ведь усложняет его поимку?

– Мяу!

В комнату вошла белая кошка, а потом ее окутал серый дым.

– Прошу простить мое вмешательство, – произнесла миссис Дадли, поправляя прическу. – Его Сиятельство требует вас подняться и подготовиться для чаепития в осеннем саду. С неофициальным визитом прибыл княжич Артемий Третий Воеросс. Его Высочество желает встретиться с Владом Вишневским и барышней, которую тот привел в поместье графа.

Глава 7

– Ха-ха-ха, благородные господа и барышня, я ведь настаивал, что мы должны провести это чаепитие без формального снобизма, – произнес княжич с улыбкой.

В саду поместья графа Вишневского стол накрывала белая кружевная скатерть, в воздухе витали запахи чая и осенних сладостей. На Артемии Третьем была скромная одежда для верховой езды, и вел он себя непринужденно. Он рассуждал о ценах на кроличьи, лисьи и волчьи шкуры, потому что осенью после уборки полей наставало время псовой охоты.

Тем не менее…

Я ничего не понимала в охоте, тем более псовой, поэтому старалась скромно сидеть в тишине и не привлекать внимания к своей персоне.

Кто-то мог даже принять белокурого княжича за сына купца, если бы не присутствие капитана Житкина в военном мундире. Широкий в плечах, как типичный богатырь, сказали бы у нас. На его гладковыбритой щеке было большое розовое пятно, вероятно, от ожога. И он с серьезным и напряженным видом охранял особу императорской крови.

От волнения я не могла насладится вкусом чая. По плану графа я должна играть роль дальней родственницы семьи Вишневских. Никто не должен знать, с какой целью я появилась в этом поместье. Я даже не могла притронуться к сладостям, чтобы не выдать свое незнание правил этикета. А когда нервничала, я всегда заедала это чувство конфеткой или шоколадкой.

– Маргарита Ивановна, – вдруг произнес Артемий Третий, заставив меня вздрогнуть.

Без маски и при свете дня его кожа казалась мертвенно бледной, а лицо было идеально очерченным овалом. Я опустила глаза, по правилам поведения скромной дворянки, как мне рассказала миссис Дадли. От Мирослава я узнала, что княжич с детства много болел, а его бабка была близкой родственницей отца императора. Она обладала прекрасной искрой души, поэтому ее сделали одной из супруг империи. Это важная должность при дворе, как и должность дьяка в Совете императора. При дворе никто не знал о матери княжича, но ходили слухи, что она была русалкой.

Я ничего не знала о принцах в моем мире, кроме их, порой, вызывающего поведения с распущенностью и разными рода зависимостями. В другом мире, похожем на позапрошлый век, правила этикета могли отличаться, как и поведение монарших особ. Поэтому я была растеряна и прикрывала свое волнение за маской скромной и невинной барышни.

– Ваше Высочество, не принимайте поведение нашей родственницы за оскорбление. У Маргариты Ивановны было довольно строгое воспитание. По этой причине ее можно принять за скромную и тихую особу, – прозвучал равнодушный голос графа. – Она провела детство в глухой деревне на берегу озера Айкал на юго-востоке нашей империи. Вы бывали там, Ваше Высочество?

– Сдается мне, ее искра души должна быть прекрасной, какой была у моей любимой бабушки Ирины, – ответил тот, явно заинтересованный. – Между прочим, я был бы рад встретить вас на псовой охоте у барона Березина. Особенно после того, как вы выслушивали мои занудные рассуждения, не выдавая желания меня перебить.

– Я бы не посмел, Ваше Высочество, – ответил граф таким тоном, будто ему все же было неинтересно.

– Звучит так, будто я плохой собеседник.

– Вовсе нет, – вдруг произнес Влад. – Нас неимоверно радует даже просто слушать звук вашего благородного голоса.

Я с удивлением подняла глаза. Неужели такая дерзость не нарушает правила субординации? Или как они у дворян называются. Княжич театрально вздохнул, встретившись со мной взглядом:

– Ах, знаю, он говорит это намеренно. А он знает, что Надменному Бесу я смогу простить все. Но хотел бы услышать голос чудесно скромной Маргариты Ивановны. Знаете, я хочу попросить ваших родственников оставить нас за столом на некоторое время. Это касается и вас, капитан первого ранга Житкин.

Боже мой, что не так с этим человеком?

Почему-то в его присутствии я чувствовала странную тревогу. От того ли, что он сын императора? Или от того, что в нем сильное присутствие магии? Я взмокла под этим розовым платьем с оранжевым платком на плечах, не зная, что делать, и даже не заметила, как мои «родственники» встали и вышли из-за стола.

– Прошу вас, не бойтесь, – прозвучал шепот княжича. – Поговорите со мной. С первого взгляда в ту лунную ночь, я понял, в вас есть то особенное, что я искал всю жизнь.

Скрип!

Молодой человек отодвинул стул рядом со мной. Я закусила губу, потому что должна думать о нем, как об обычном человеке. Пусть он и сын императора этой страны, пусть и сильный колдун, но это не значит, что и я буду вести себя как кисейная барышня.

– Прошу прощения, Ваше Высочество… – хотела я возразить и повернулась.

Я встретилась с ним лицом к лицу и ощутила пряный запах. Длинные ресницы княжича были бледными, а зеленые глаза чарующими, как два живых изумруда. Стоило мужчине наклонится ближе, он мог бы задеть мои губы своими.

От него пахло корицей и кардамоном со свежестью цитрусового аромата и мягкой ванилью. Этот запах был мне знаком. Он напоминал духи, выбранные мной для подарка отцу пару недель назад.

– Не смущайтесь так, Маргарита Ивановна, – продолжил Артемий тихим и добрым голосом. – Мы с вами похожи также сильно, как похожи отражение на водной глади озера и солнце в небе. Хотите знать почему?

Я вздрогнула, ощутив его теплые пальцы на своей коже. Он сжал мою руку, а потом вложил в нее что-то холодное.

– Барышня, это оберег из столичного храма богини Правосудия. Я ношу такой же при себе. Всегда. Примите его, и однажды он поможет вам найти меня, дабы осудить за совершенные мной преступления.

– Не… не понимаю. О чем вы?

– Просто поймайте меня, если сможете.

Я моргнула, глядя в его глаза и пытаясь понять, что он имел в виду.

– Кха-кха! – чей-то грубый кашель заставил княжича оглянуться.

Влад стоял у стола и держал в руке холщовый мешочек.

– Прошу извинить, Ваше Высочество, но нашей родственнице нужно принять лекарство, а затем прилечь. У нее хрупкое здоровье, понимаете ли.

– Как жаль, – ответил княжич и элегантно встал со стула. – Но, я надеюсь, Избранная Тень империи Воеросс позаботится о ее безопасности и добром здравии. Можете пообещать мне?

– Все, что угодно для Вашего Высочества.

***

Лунный свет проникал сквозь занавески на окне. Слова Влада про лекарства, конечно, не были правдой.

Я попросила миссис Дадли найти для меня книги по оморочкам. Этот надутый индюк еще в подземелье сказал, что «птичка» не сможет справиться с таким заклинанием, и поэтому я решила изучить этот вопрос сама.

Оморочки использовали не только на алхимических порошках, но и на маленьких предметах, записках, подкинутых на улице, которые стоило обходить стороной. В моем мире это были лишь предрассудки, но здесь колдовство обретало свою материальную форму.

Я читала книгу и делала заметки до позднего вечера, а потом легла на кровать и рассматривала амулет, подаренный княжичем. Он сказал, что привез эту штучку из столичного храма богини Правосудия. Плоский камень с изображением весов, какие держит статуя Фемиды или Юстиции в моем мире. На весах правосудия, согласно мифологии, взвешивалось добро и зло, поступки и проступки смертных при жизни.

На холодном камне амулета точно не было оморочки, но Артемий говорил странные вещи. Влад спрашивал об этом, но я не придала значения словам княжича и показала только его подарок. К тому же его парфюм с пряным запахом был по-странному знакомым...

Белье и подушка на моей кровати были прохладными и свежевыстиранными, миссис Дадли принесла еще одно махровое одеяло, когда я рассказала, что мерзну по ночам.

Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Как остановить Мастера Эм и найти ключ к силам богини? Казалось, я ничего не понимала в магии. Но можно оставить эти мысли на завтрашний день…

Медленно проваливаясь в сон, я вдруг услышала шорох в комнате.

Шурх, шурх, щурх.

Амулет стал горячим в моей руке, и что-то подсказало спрыгнуть с кровати. Я больно ударилась локтем о пол, но постаралась не поддаваться панике.

Треск!

В тот же миг новое одеяло оказалось разрезано. Лезвие сверкнуло в руке человека как длинный осколок зеркала.

Все мысли исчезли из головы, и меня охватил страх. В этот раз я столкнулась с тем, кто на самом деле собирался меня убить.

Кричать и звать на помощь? Никто не успеет сюда прибежать.

Я один на один с этим темным силуэтом. Мы смотрели друг на друга, но убийца не шевелился.

Нужно было понять, как я могла использовать окружающие предметы для защиты...

Динь!

[Судьбоносный квест. Услышать истину. Награда: открытие света Правды.]

Окно вспыхнуло перед глазами и тут же исчезло. Я сделала то, что чувствовала должно быть верно – решила заговорить, чтобы «услышать»:

– Зачем ты это делаешь?

Лезвие дрогнуло в руке убийцы, а я медленно отползала спиной к стене. Рядом ничего похожего на оружие не было, пока под столом я не заметила свечу, которую принес Влад. Она упала на пол, когда я спрыгнула с кровати?

– Я должна… должна спасти свою матушку! – прозвучал тихий женский голосок.

В нем звучали боль и отчаяние, а я поняла – это чувство потери, знакомое мне. Она не убийца, она – жертва. Марионетка Мастера Эм.

– Мастер Эм… он сможет… сможет вернуть ее к жизни! Он… он исполнит мое заветное желание, когда… когда я закончу с его поручением.

– И что это за поручение? – спросила я и схватила свечу с зачарованием.

Я протянула руку и постаралась вспомнить ключ для магии, зажигающей свет на свече. В книге было написано, что использование последовательности в обратном порядке сможет напротив усилить барьер. Я хотела зарядить амулет богини, чтобы сделать из него оморочку-ловушку для того, кто к нему прикоснется.

– Так каким было его поручение? – повторила я свой вопрос, чувствуя, как моя магия перетекает через свечку в амулет.

Было рискованно, но чувство уверенности подпитывало изнутри. Спустя столько дней тренировок я могла ощутить свою магию, как будто она продолжение моей руки. Я бросила амулет в сторону марионетки на кровать.

– Поручение… поручение… напугать богиню Правосудия…

В тот же миг распахнулась дверь комнаты. В нее проник свет из коридора, а темный дым тянулся по полу. Что-то в нем было знакомое, и потому я крикнула:

– Влад, нет! Не убивай ее!

– А-а-а-а! – испуганно закричала девушка.

Звяк!

Это зеркальное лезвие упало на пол и разбилось на множество осколков. Свет тут же окутал фигуру на кровати и погас.

Динь!

[Квест выполнен! Награда: открытие света Правды получено.]

Глава 8

В кабинете Мирослава я сидела на скамье и рассматривала стеклянные баночки с жидкостями. Стены его комнаты охватывали полочки с банками от потолка до пола. Его стол был завален всякими сушеными травами, а в углу на кровати лежала девушка, напавшая на меня ночью.

Марионетка Мастера Эм выглядела как обычная крестьянка. Ее темно-русые волосы были собраны в косу, а круглое лицо украшали веснушки. Если бы я однажды увидела ее на улице, едва ли бы обратила внимание. Она мерно дышала, на груди лежал амулет из храма богини Правосудия, который я зачаровала.

– Она жива благодаря оморочке-ловушке, которую наложила Мара, – произнес Мирослав. – Спасибо, что принесла ту свечу. Удивительно, от нее остался такой вот маленький огарок. А это все-таки сложное и редкое зачарование. Твоя сила невероятная, барышня.

Он улыбнулся и посмотрел на меня с искренним восхищением.

– Не могу сказать, что я полностью поняла, как это произошло, – ответила я, чувствуя, как загорелись щеки от такой похвалы. – Но эта девушка будет жить? Она очнется?

– Артефакт показывает, что искра души еще слабо горит. Выходит, девушка стала марионеткой только на половину или на четверть. Впервые вижу такое магическое воздействие на тело человека. Думаю, стоит изучить ее состояние внимательнее...

– Хочешь спасти жизнь той, кто чуть не убил тебя? – прозвучал раздраженный голос Влада.

Он подпирал двери спиной.

– Эта девушка всего лишь жертва Мастера Эм. Почему я не могу спасти ее? И вообще, ты говорил, что я не смогу наложить оморочку. А я смогла!

– В следующий раз не повезет.

– Это не везение! Я изучила много разных магических ключей, а также свойства оморочек. Просто признай, что ты был не прав…

Он вдруг подошел ближе и схватил меня за плечи. Место, где его пальцы касались моего платья, обожгло пламенем. Мое тело странно отреагировало на его прикосновение. Все мысли исчезли разом, сердце забилось быстрее.

«Это ощущение от магии его проклятья».

– Дура! – бросил Влад, отпустил меня, а затем быстрым шагом вышел из комнаты.

– Да в чем твоя проблема, больной придурок?! – крикнула я в ответ с гневом. – А-а-а, терпеть тебя не могу!

Скрип!

Он ничего не ответил, только закрыл дверь. Я приложила руку к груди, надеясь, что так мое сердце успокоится.

– Мара, хочешь чай с ромашкой? – спросил Мирослав.

В ответ я промолчала.

– Влад никогда не умел выражать свои чувства, поэтому он может быть колючим.

– Какие чувства? Чувства ненависти ко мне? Не важно, что я говорю или делаю, он сразу находит возможность поиздеваться.

– Не думаю, что это так. Может, в несколько ином смысле так. Насколько хорошо я знаю брата, ты его задеваешь и раздражаешь своим присутствием. Между вами будто накопленная в прошлых жизнях неприязнь…

– По-моему, ты сказал тоже самое, только другими словами.

– Не спеши с выводами. Я был удивлен, когда он передал мне твой телефон и предложил записать сообщение от господина Лебедева. Твоего отца я имею в виду.

– Он... что?!

– Эта свечка и заклинание на комнате должны были не только не позволить тебе выйти, но и защитить внутри комнаты.

– Ага, конечно. И почему марионетка Мастера Эм смогла войти?

– Вероятно, что-то нарушило целостность зачарованного барьера, – продолжил Мирослав и указал на амулет из храма. – Дело может быть в этом предмете с особенным зачарованием. Тем не менее, земли вокруг поместья окружает другой барьер, а на теле девушки я смог найти дорогие артефакты для снятия покровов такой магии. Даже не многие дворяне могут такие себе позволить. Венцеслав попробует разобрать ядра этих артефактов, чтобы найти печать их мастера. Нам повезет, если это кто-то из местных, еще живущих здесь. Внутри этих штучек использованы материалы зачарованной руды, которую добывают в графстве Вишневск.

Моя голова болела от такого количества информации. Особенно от мысли, что Влад забрал мой телефон в том темном переулке. Он предложил записать сообщение от отца? Так называл эти штуки камнями и относился к ним с пренебрежением!

– Мара, твой чай, – прозвучал голос Мирослава. – Хочешь сходить со мной в лес, чтобы собрать отвар для укрепления искры души?

Динь!

[Ответ может повлиять на очки интереса.

Сходить в лес. Да или нет?]

– Конечно хочу, – кивнула я и посмотрела на спящую девушку, которая была марионеткой Мастера Эм.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Я отпила из чашки, чувствуя, как горячий отвар из ромашки согревает мое горло и разливается по телу как реки внутри. Я решила не обращать внимание на системные окна. Граф и остальные сразу бы рассказали, будь это нормой. Вероятнее всего, это связано с искрой души богини, и лучший способ это выяснить, посетить храм и поговорить со жрецами.

– Мирослав, я бы хотела посетить храм богини Правосудия, – начала я. – Почему вы сразу не предложили это сделать?

Он стоял спиной и разбирал артефакты для изучения магии на столе, но тут же остановился и произнес:

– Святослав не предупреждал тебя. Если войдешь в храм, ты уже не сможешь выйти. Так устроены доминанты, они растворяются в божественном источнике. Отправить тебя в храм значит, лишить нас шанса снять проклятье. И мы не можем этого допустить.

– Поэтому вы не хотите, чтобы кто-то узнал о моем перерождении? Звучит так, будто я ваша пленница.

Молодой человек снял очки и повернулся. На его красных волосах играли блики, а голубые глаза выражали сожаление, когда он продолжил:

– Так оно и есть. Мы не будем злодеями, если позволим тебе делать то, что хочешь.

Я сглотнула.

– Теперь ты будешь смотреть на нас по-другому? Можешь ненавидеть не только Влада, но и меня, старшего брата и даже Венцеслава. Ты не можешь вернуться домой и не можешь соединиться с божественным источником в храме. Это кольцо с осколком реликвии вовсе не накладывает на тебя обязанность перед семьей Вишневских. Этот долг может быть уплачен, когда ты вернешь его графу…

Скри-и-и-п!

– Мир! – крикнул Венцеслав и вбежал в комнату. – Зачем ты ей все рассказал? Зачем? Вдруг она захочет уйти от нас? Я… я просто не могу это позволить! Мара! Маргарита Ивановна, пожалуйста, не бросайте нас! Я столько лет мечтал стать нормальной семьей с братьями. Мечтал путешествовать и увидеть все земли империи. Я не могу… не могу… не могу… так отпустить тебя!

Он упал на колени у моих ног, его голубые волосы были взъерошены, делая его похожим на потерянного маленького мальчика. Я невольно протянула руку, чтобы погладить его по голове.

– Я никуда не уйду, – произнесла я мягким тоном. – Не бойся.

Он перехватил мою руку горячими пальцами и поцеловал тыльную сторону, заставив вздрогнуть.

– Венцеслав, ты снова ведешь себя бестактно, – сказал Мирослав и надел очки. – Я уже обсудил это со старшим братом и Владом. Они оба согласились, что госпожа Лебедева должна знать всю правду.

– Почему все решили без меня? Неуж-то я совсем дурак по-вашему?! – запротестовал парень, а потом поднял взгляд на меня. – Мара, ты обещаешь не бросать нас?

– Я обещаю. Встань, пожалуйста, и сядь на лавку, – ответила я и улыбнулась. – Думаю, Мирослав сможет заварить еще одну чашку ромашки для младшего брата?

– Хорошо, – кивнул тот и ушел за чайником.

– Мара, позволишь обнять тебя, пока брат ушел? – услышала я шепот.

Динь!

[Ответ может повлиять на очки интереса.

Позволить обнять. Да или нет?]

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, когда появилось новое окно. Но вместо ответа сама обняла дрожащего рядом со мной мальчика. От него веяло теплом, а белая рубашка пахла молоком и медом. Он тут же обнял меня в ответ, но не так, как обнимают возлюбленных, а как члена семьи.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Как бы там ни было, я не смогла бы влюбить в себя кого-то из братьев Вишневских намеренно. Не стала бы манипулировать чужими чувствами, чтобы избавиться от этой ситуации с богиней. Просто это было неправильно и несправедливо. Я решила забыть о системе очков интереса и просто общаться с ними, как общалась бы с близкими мне людьми, пусть они и называли себя злодеями.

***

Пару дней спустя я выпросила у миссис Дадли штаны и камзол с сапогами для верховой езды; ходить по лесу в платье было бы не лучшим решением. Венцеслав подарил пару защитных амулетов в форме Адамовой головы, шаровидного растения похожего на василек.

Небо окрасилось в оранжевый. Мирослав накинул капюшон на голову и показал на дорогу, ведущую к лесу. Шли пешком по земле истоптанной лошадьми со следами от каретных колес. Я оглянулась посмотреть на трехэтажное поместье графа. Воздух был прохладным, чистым, по-осеннему свежим и, как сказали бы в моем мире, экологически чистым.

Я провела почти две недели с семьей Вишневских и смогла понять, что здесь не было машин и заводов. Империя Воеросс напоминала Российскую империю XIX века только с магией. Священная империя в мире, поделенном на Свет и покров Нави с опасными чудовищами и духами разного свойства.

Внезапно осенний ветер принес запах жженой полевой травы.

– После того, как марионетка проникла на наши земли, – сказал Мирослав и оглянулся, – пришлось сжечь заговоренный чертополох и некоторые другие растения для усиления барьера вокруг поместья.

На него падала тень высокого дуба, из-за цвета плаща его силуэт сливался с корой.

– Стой, – произнесла я. – Ты обещал, что я увижу твое лицо при свете дня. Скоро наступят сумерки, и думаю, ты можешь сдержать обещание.

Он протянул руку к коричневому капюшону, но задержал пальцы в перчатках. Я подошла ближе и взяла его за руку.

– Если хочешь, я могу помочь, – сказала я и потянула его туда, где свет проникал сквозь ветки дерева.

Мир поднял мой капюшон с плеч и натянул на голову.

– Эй, в этом нет смысла! Я все равно хочу доказать тебе, что ты не страшный.

– Я… не могу общаться с людьми, потому что не совсем человек. Как не могу общаться с лешими и занять лесные земли, потому что не совсем леший.

– И что? В моем мире народ просто без ума от красивых айдолов, самок там всяких из соцсетей, картинок красивой жизни. Даже могут купить книгу только ради красивой обложки. И не читать, а просто поставить на полочку.

– Зачем покупать книги, чтобы их не читать?

– Вот! И я о том же. Главное, ведь, содержание. Внутреннее содержание того, кто любит природу, хочет лечить и спасать людей как доктор. Сними капюшон.

– Мара, какие твои любимые цветы?

– Не знаю даже. Помню, что у мамы на подоконнике стояло много горшков с желтыми Анютиными глазками. Она ругалась, когда я забывала их поливать, а мне было лет пять или шесть. Когда их вижу, всегда вспоминаю о маме.

Мирослав ничего не ответил, но снял перчатку и протянул руку, покрытую древесной корой. На ладони появились зеленые листочки, а потом раскрылся желтый бутон.

– О! – произнесла я и подняла глаза.

Лучи заходящего солнца подсвечивали красную траву на голове парня. Его лицо было покрыто корой и листвой, но черты оставались прежними. Улыбка появилась на его губах.

– Я видел такие цветы в твоем мире, – произнес Мирослав. – У нас похожие фиалки были завезены в начале этого века с острова Миста.

– Да, прямо с homeland миссис Дадли, – вдруг прозвучал голос с издевкой откуда-то сверху, заставив меня вздрогнуть. – Гуляешь с птичкой?

– Что ты здесь делаешь, Влад? – спросил Мирослав и поднял голову. – Я думал, тебя пригласили в столицу для доклада по делу в нашем поместье.

– Тц, – цокнул он. – Герда, умная девочка, сама справится со скучными дьяками. Я всего лишь решил немного вздремнуть на этом старом дубе. А тут вы мимо проходите и мешаете мне спать.

– А я думал, ты за ней следишь.

– Еще чего? Она обещала остаться с нами, а значит, не будет вести себя, как курица без головы.

– Эй, ты! – произнесла я и послала гневный взгляд наглецу на ветке. – Не можешь и дня прожить без оскорбления?

– Да, брат, ты всегда цепляешься к ней.

– Ску-у-учно.

– Что?

– Скучно, когда я не дразню птичку.

– Я здесь не для того, чтобы развлекать кого-то вроде тебя. Придурок! – буркнула я и пошагала прочь от дуба. – Мирослав, больше ни секунды тут не задерживаемся, идем и найдем эту траву для искры души!

Глава 9

Вечер в осеннем лесу был волшебным. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь пожелтевшую листву, окутывали мир мягким золотистым светом. В воздухе витал свежий аромат хвои и влажной земли после дождя, а листья шелестели под дуновением холодного ветра.

Мы с Мирославом неспешно прогуливались по извивающимся тропинкам, высматривая разные растения для алхимической работы.

Я взглянула на небольшое озерцо. Оно как зеркало отражало темнеющую синеву неба и окружающие деревья. Мы углублялись в лес. Тишина вокруг была лишь изредка нарушена пением птиц и шорохом листвы под ногами.

Шурх. Шурх. Шурх.

Я насторожилась и посмотрела в сторону, откуда раздавались резкие звуки. Вскоре из-за дерева выскочила белка. Ее шерстка была черной, ушки с кисточками, а хвост напоминал ершик. Веселый и игривый зверек остановился, заметив меня, а затем исчез в листве.

– Испугалась белки? – спросил Мирослав.

– Вовсе нет! – ответила я и покраснела. – Только не рассказывай об этом Владу. Он всю жизнь будет дразнить меня. А я тут хожу по лесу в ожидании встречи с каким-нибудь монстром из игры в ведьмака.

– Не буду спрашивать, что за игра. Но могу успокоить, я не чувствую никакого чудовища из Нави в округе на пару верст.

– Ну и хорошо. Только сразу предупреди, если кто-то может выскочить.

– Идем туда. Если хочешь, могу рассказать, как связаны магия и алхимия в нашем мире.

– Давай. Кажется, для меня непривычна лесная тишина. Я ведь родилась и выросла в городе.

– Нужно соблюдать обряды, когда собираешь растения, – начал он. – Достаточно проявлять уважение к лесу, дому растительному. Приложить руку к земле и попросить благоволения. Это значит, просить нарвать всякого снадобья с уважением. Есть такие растения, что невидимы для обычных людей, только для тех, кто связан с колдовскими артефактами и силами. Прежде чем сорвать такой цветок или ягоду, нужно окружить росток заговоренными серебряными монетами с четырех сторон. Обычно я собираю растения до восхода солнца, но для искры души нужно искать в сумерки.

– Мирослав, а есть какие-то травы, какие изучают начинающие алхимики? Я понимаю, что алхимия связана со смешиванием природных элементов и разными процедурами, похожими на химические в моем мире. Но растения здесь сами по себе обладают магией.

– Да, иногда можно изменить свойства готовой алхимической смеси, используя особую последовательность ключей заклинания.

– И все же. Какая-нибудь интересная, но простая трава здесь растет?

– Взять к примеру травушку-муравушку. По легенде, посаженная колдуном с недобрым сердцем рядом с людьми, эта трава не захотела приносить вред, а решила помочь, принести пользу. О ней даже народная песня есть.

– Как трава может быть полезной, если в нее вложили злую магию?

– У нее такое свойство. Делала она вкуснее коровье молоко, а стебельки и корни давали целебные настои, сорняков вокруг становилось меньше и вредителей. Или плакун-трава. Слышала? Из нее делали палки для жрецов храмов, для богини Правосудия тоже. Или сон-трава. Согласно поверью, один из доминантов многие века назад пустил в растение громовую стрелу, что прошила его насквозь. С тех пор сон-трава помогает в борьбе с нечистью, им смазывают наконечники стрел, а жрецы смазывают лоб, прежде чем пойти на ночную службу в храме. Собирают эту траву в пятый месяц с утренней росой и с разными наговорами. Отмачивают в воде, а в полнолуние нужно положить под подушку и засыпать, ожидая пророческий сон. Только я про сны ничего точного не могу сказать. А вот отвары травы успешно применяют против бесов, но не используй его против Влада.

– Шутишь, да?

– А ты хотела бы попробовать?

– Вот, если это сработает, он точно будет припоминать мне это до конца жизни.

Я остановилась, когда среди пожелтевшей травы увидела необычные фиолетовые ягоды с блеском.

– Красивые, – произнесла я, будто зачарованная. – Похожи на растение сердцецвет, даже растут также.

Не задумываясь, я протянула руку к развешанным на стебле маленьким сердечкам с белыми хвостиками похожими на хрусталь, но Мирослав перехватил мое запястье и сказал:

– Растут только в графстве Вишневск. Из Блестящего дыма делают особый яд, так что с ними поосторожнее. Если неправильно сорвать, можно получить паралич от их сока, а потом и смерть. Их, кстати, видят только те, кто связан с магией.

– Трава здесь примята. Кто-то тут проходил недавно? И, смотри, в глубине ягоды сорваны.

Мирослав нагнулся ближе, чтобы посмотреть. Его подбородок оказался на моем плече, окутав своим теплом и заставив мое сердце забиться быстрее.

– Так и есть. После того, как отведу тебя в поместье, вернусь, чтобы поговорить с лешим этого места о том, кто сюда приходил. Нужно иметь дорогие природные артефакты, чтобы заметить эти ягоды. Но это не относится к людям с божественной искрой души.

Он повернул голову ко мне, а когда понял, что слишком близко, отскочил.

Тре-е-еск!

– Что случилось?! – крикнула я, когда Мирослав исчез из виду.

Я встала, но вокруг был только лес.

– Где ты? Ау! – крикнула я и шагнула вперед.

– Барышня, не двигайся и стой там, где стоишь…

Я слишком поздно поняла смысл его слов, потому что земля провалилась под моими ногами. К счастью кто-то поймал меня в свои крепкие руки.

– А-а-а-ах, – выдохнул Мир, отчего заколыхались мои волосы. – Не поранилась?

– Н-нет, – ответила я и посмотрела наверх.

Яма-ловушка оказалась глубокой и пахла свежевскопанной землей. Похоже кто-то сделал ее недавно.

– Внутри ямы нет кольев или чего-то в этом роде, – начала я. – Тогда для чего она была выкопана здесь?

– Кто-то собирал этих ребят.

Мирослав указал на сетку с бледно-зелеными шариками. Они копошились, исчезали и появлялись, издавали тихое скуление.

– Что это такое? – спросила я и ощутила, как мышцы на руках парня напряглись. – Слушай, можешь поставить меня на землю.

– Тут не стоит. Земля отравлена.

Я сжала складки его плаща и снова посмотрела на маленьких животных под сеткой.

– Как нам помочь им? – начала я, заметив, что очки моего спасителя съехали на нос. – Могу я поправить твои очки?

– Да, – кивнул он, все это время думая о чем-то. – Но прежде тебе стоит выбраться наверх.

– Как я это сделаю, если…

Ветка с пожелтевшими листьями стала отрастать и двинулась в нашу сторону. Мирослав посадил меня сверху, будто я мешок с картошкой, а потом взмахнул рукой и невидимая магия разорвала сетку. Зеленые зверьки стали скакать и пищать громче:

– Ау! Ау! Ау-у-у!

Через пару минут мы все выбрались из ямы. Я протянула руку к одной из забавных собачек. Ее силуэт был квадратным, мордочка большая и приплюснутая, а выпуклые глаза спрятаны в складках. После спасения зверек сиял дружелюбием и прыгал.

– Точь-в-точь мопсики! – произнесла я, погладив одного по голове с короткой шерсткой.

– Они не собаки. Ауки, – ответил Мирослав, глядя на скрытую магией яму.

– Ауки?

– Обычно у них светлая шерсть, зеленеющая к лапам. Этих кто-то держал в яме под заклинанием. Они безвредны для людей, чаще стеснительны, чем игривы, но любопытны, идут на шум и яркие огни. Думаю, кто-то использовал яркие огни на этой ловушке ночью. В последнее время их ловят, чтобы использовать кровь в алхимии. Она хороший усилитель лесной магии, что по-моему ужасно. Люди перестали относиться к природе с уважением.

– В моем мире такое уже много веков, – ответила я, когда ауки ускакали прочь.

– Думаю, я отведу тебя обратно в поместье.

– Но мы не нашли…

– Знаю. Для барышни здесь сейчас небезопасно. И это касается не чудовищ из Нави, а злых людей. Скоро день Осеннего равноденствия. Каждый год граф отпускает Венцеслава в Старый Вишневск на праздник, чтобы поесть пироги с капустой и яблоками и посмотреть на обряды. Думаю, ты можешь там немного развеяться. Чувствую хозяин этого леса желает поговорить со мной. Но сначала верну тебя.

Я надула губы, хотя совсем не хотела вести себя как ребенок. Тут рука в перчатке дотронулась до моего лица. Мирослав поправил мои выбившиеся пряди и улыбнулся:

– Спасибо, что разделила это время со мной и не испугалась.

Его лицо так и было покрыто корой и листьями, что не желтели в отличие от окружения в лесу. Я протянула пальцы и поправила его очки, сказав:

– Спасибо тебе, что познакомил с лесом.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

– Идем.

Обратно шли той же дорогой, а темнело и холодело быстрее. Мирослав снова накинул капюшон на голову, потом вдруг спросил:

– Что ты думаешь о Владе? Кажется, он в тебе заинтересован, продолжает звать птичкой...

– Когда это слово стало комплиментом? – произнесла я с иронией. – Чувство такое, что это не прозвище, а определение. То есть, я для него кто-то с мозгами курицы. Да, он… он меня бесит! Закроем эту тему!

– На самом деле, я не хочу, чтобы вы постоянно ссорились. Я обязан Владу жизнью. Никто в нашей семье не относился к нему, как к бастарду. Только при дворе императора его зовут Надменный Бес, потому что у брата было много приглашений на приемы, но он всегда отказывался. Как отказывался от званых банкетов и знакомств с барышнями. Он независим от материальных ценностей, самодостаточен, чувствует себя вне дворянской иерархии. Ничего не боится, ставит семью на первое место и много работает, даже больше меня.

– Он точно не сигма-бой?

Мир повернулся и непонимающе посмотрел на меня.

– Да, это старая тема с сигма-мемом популярна в моем мире в интернете. Одноклассники хотели такими казаться в стиле «вау, да это же я». И вроде сигме присущи все черты, что ты описал. Независимый, впечатляющий и загадочный. Он вне иерархии, нарушает социальные нормы, просчитывает все наперед и не выставляет этого напоказ, обладает харизмой и не запугивает других, чтобы они шли за ним.

– Оказывается, ты много знаешь о характере Влада.

– Да нет же! Просто однажды было такое задание по социальной психологии в университете. Пришлось порыться в интернете. Ты знаешь, что такое интернет?

– Я бывал в твоем мире, так что не совсем темень.

– Это значит, ты в курсе?

– Да.

– Вообще, век всех этих мемов короткий, едва ли Влада можно описать простым мемом. Обычно реальные люди не такие поверхностные и полны противоречий.

– Ты бы хотела узнать его получше?

– Наверное, я бы хотела… что? Нет! Никогда! О, смотри! Впереди уже видны огни поместья. Тогда я домой, а ты можешь вернуться в лес. Только обязательно найди эту траву для девушки. Хорошо?

Он кивнул, а я побежала вперед, чувствуя, как покраснели щеки. Только в этот миг я поняла, что назвала поместье Вишневских своим домом.

Глава 10

В тот день море казалось неспокойным, небо покрылось пепельными облаками, и на моей душе было тревожно.

Церемониальные напитки в золотых кубках стояли на земле перед храмом богини Правосудия, рядом лежал рог изобилия и разные хлебные изделия на белой ткани.

– Каждый доминант… – начала старая жрица, – каждый должен войти в храм с источником божественной силы и раствориться в нем, дабы стать бессмертным.

– Но я не смогу больше видеться со своей семьей, – ответила я, всматриваясь в хмурые облака.

– Это лишь малая жертва по сравнению с тем, что ты получишь. Ты уже имеешь свет Правды, просветление Оракула и повязку Правосудия. Обычные колдуны могли бы убить за такие артефакты, но они подчиняются только твоей искре души. Через десять дней сможешь навсегда покинуть этот мир в такой форме, какой ты сейчас. Обретешь безупречное, здоровое и нестареющее тело.

– Скажите, жрицы продолжат помогать моей семье? Я очень хочу, чтобы мои братья устроились в жизни, а отец обрел достойный покой.

– Несомненно. Но сегодня нам стоит подумать о благословении цветов для искупления двух проклятых душ. Жрицы помогут подготовиться к ритуалу.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на землю, покрытую белой тканью. У большого рога изобилия, что своим размером был с корову, лежали знакомые мне булочки и хлебные изделия, кроме одного. Его цвет был тепло-коричневым и напоминал влажную светлую глину, блестящую на солнце.

– Что это? – произнесла я и взяла прямоугольный кусочек.

Он был похож на хлеб, но пах сладкой пряностью.

– Это тыквенный пирог, – прозвучал мужской голос за моей спиной. – Я его сюда принес в дар храму. Слышала о тыкве? Впервые этот овощ я попробовал у юго-восточных племен, что торгуют шелками и пряностями. Мне понравился, напомнил об уютной осени в моем доме.

– Чужеземец не должен со мной говорить, – произнесла я строгим тоном, опустила голову и положила кусочек обратно.

– Э-э-эх, снова такая холодная! А ведь тот проклятый, который получит искупление, является сыном торговца, чьи корабли отплывают с пленными рабами с островов Океании. Это не только темные мертвецы-нави, но и смертные дети и красивые женщины для служения в роскошных дворцах по разные стороны империи Запада. Ясно ведь, что его сын проклят за деяния отца.

– Все заслуживают искупления. Жрицы ежегодно проводят наблюдение за душами людей.

– Тогда не его ли отец должен понести наказание? Хотя нет. Он же пытается искупить грехи, когда вкладывает золотые монеты в роскошную жизнь жриц этого храма.

– Вы не понимаете, о чем говорите, чужеземец.

– Это лишь место в нашем мире, где ты родилась с божественной искрой души. А могла родиться в любом другом месте. Даже там, где я не был бы чужеземцем для тебя.

– Предлагаете посмотреть на большую землю, где народы воюют друг с другом в нищете и голоде? Я слышала, такая она ваша родина. Дикая и темная. Лишенная культуры.

– Однажды я объединю мои родные земли. Ради чего и живу, но мне трудно будет сделать это одному. Именно доминант Правосудия сможет увидеть то, что не видят другие, и тогда я смогу исполнить свою мечту.

Я отвернулась и сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть гнев.

– Вы такой и есть. Грубый и думающий только о своем брюхе чужеземец. Уходите!

«Стук! Стук! Стук!» – кто-то с настойчивостью барабанил по двери.

– Мара, ты уже проснулась? – прозвучал крик Венцеслава сквозь мой сон. – Просыпайся! Есть кое-какие важные дела!

Я быстро умылась и переоделась в сиреневое платье. Миссис Дадли каждый день оставляла коробку с новым платьем на столе в моей комнате. Я могла бы надеть старое, но подумала – это будет невежливо по отношению к щедрости графа.

В коридоре кто-то посадил желтые Анютины глазки в горшок на серебряном подоконнике напротив моих дверей. Я коснулась нежных лепестков, и улыбка сама появилась на моих губах.

Надеюсь, миссис Дадли будет хорошо о них заботиться.

– Эй, Мара, быстрее! Я покажу тебе свою комнату, она же моя мастерская, – прозвучал крик Венца на лестнице.

Я сразу поняла, что комната младшего из братьев Вишневских – это сокровищница художника. Она располагалась на самом верхнем этаже графского поместья. Там под крышей лучи солнца пробивались сквозь разукрашенные стекла и создавали волшебные узоры на полу.

– Это место мое святилище, – произнес парень с голубыми волосами, приглашая меня войти, – где я могу погрузиться в мир своих фантазий и размышлений.

Когда я вошла, меня сразу встретил творческий беспорядок. Холсты, покрытые слоями краски, лежали на полу, а кисти и палитры разбросаны по столу, словно художник рисовал сразу несколько картин. Запах масла и других жидкостей смешивался с ароматами старинной мебели, создавая уникальную атмосферу.

Стены были украшены картинами, большинство из которых Венц явно не успел закончить. Это были портреты графа и его семьи, пейзажи поместья, и какие-то абстрактные композиции, в которых он будто пытался запечатлеть свои чувства и переживания.

– Каждый штрих кисти был отражением моих мыслей, – добавил юный художник, покраснев. – Думаю, в каждом произведении искусства скрыта частичка души его создателя.

Я кивнула.

Со слов Мирослава, Венцесав не мог находиться вне дома после заката из-за проклятья домового. Наверняка ему было одиноко проводить все свое время только на землях вокруг поместья.

– Мне особо некому было показывать свое творчество, – продолжил он. – Граф занят делами управления наследием Вишневских, Мирослав занимается своими исследованиями природы, Влад в разъездах. Вечером, когда темнота окутывает дом, я погружаюсь в мир творчества. Однажды старший брат приходил, но его внимание было скорее долгом, чем искренним интересом. Он увидел мое настроение и пригласил на чай дочь генерала Охлябинина со слугой. Эта милая девушка училась в Святом Петерграде живописи. Только с тех пор Анна Михайловна не писала мне. Слышал, она вышла замуж за военного и отправилась с ним на восточную границу империи. Ой, я продолжаю свой монолог! Так невежливо с моей стороны. Хочешь молока с медом? Присаживайся вон на ту подушку.

Я села у стены и заметила сундук, заполненный доверху какими-то кристаллами и деревянными деталями.

– А что это?

– На самом деле то, ради чего я тебя привел. Хотел показать, как выглядят печати артефактов на ядре. Это как источник, заряженный от столпа магии в месте силы или от реликвии рода.

Он поставил две чашки с молоком на пол, а потом достал кучу маленьких деталей с золотистыми нитями в креплении.

– Это тонкая работа, но я смог разобрать их, не повредив ключи зачарования.

– Уже можешь сказать, кто их изготавливал?

– Я показывал Владу, он сказал, что такие вещи не продают открыто, только из-под полы. Могут стоить больше тысячи золотых монет.

– А в этом мире деньги состоят из драгоценных материалов? Не забывай, что я родилась не здесь.

– Ну-у-у, да. Есть золотые монеты, зачарованные кристаллы и чистая руда. Угадай, что самое дешевое?

– Руда?

– Точно. У нас несколько шахт по добыче разной руды. Обычно это средство для обмена размером с горошину. Но нельзя выдать горох за руду. Любой торговец проверит ее артефактом и сможет узнать, где она добыта. На золотых монетах изображение императора, они чеканятся в столице М. А кристаллы самые дорогие, потому что на них можно зачаровывать по нескольку тысяч золотых монет, а потом переводить зачарование на кристаллы того, с кем совершаешь сделку.

– Как электронные деньги в моем мире.

– Я даже представить себе не могу, – с печалью произнес Венц.

– Но что там с печатями артефатора? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Влад сказал, что ученик этого мастера содержит лавку в Старом Вишневске, городе неподалеку от поместья. Раз скоро праздник Осеннего равноденствия, можем вместе проверить его лавку?

– Да, Мирослав уже предлагал мне отправиться в город с тобой. А почему Влад так много знает?

– Формально мы записаны на тайную службу императора. Но именно Влад занимается всеми поручениями в большей степени. Мне было шесть лет, когда я получил свое место на службе. Но не хочу об этом вспоминать.

Он замолчал и опустил взгляд. Я отпила молока и встала, чтобы его подбодрить:

– Слушай, Венц, я бы хотела заказать свой портрет. Думаешь, сейчас было бы подходящее время?

Парень приподнял голову, на его лице появилась мальчишеская улыбка. Он вскочил на ноги и побежал в другой угол со словами:

– Сейчас я найду угли и бумагу!

Я посмотрела на картины вокруг, похоже, Венц искал вдохновение в окружающем мире. На одной из картин открывалась панорама на бескрайние поля и леса. Возможно, именно там, за пределами стен поместья, находилась его свобода.

– Мара, я могу немного тебя потрогать, чтобы найти нужную позу? – вдруг прозвучал вопрос.

Венцеслав стоял передо мной, покрасневший до кончиков ушей.

– Прости, прости! Никто никогда не просил меня нарисовать их!

– Но ты говорил, что хотел бы…

– Да, я мечтал, как однажды буду рисовать людей. Но обычно делал это украдкой, когда выезжал в Старый Вишневск. Я никогда так не рисовал… наедине.

Я улыбнулась и взяла его за руку, сказав:

– Раз это ради искусства, ты можешь изменить мою позу, как захочешь. Но не могу обещать, что просижу неподвижно долгое время.

Его неловкость была милой и невинной, поэтому невольно я стала наблюдать, как порхают его длинные ресницы, пока он сосредоточенно пытается придумать для себя композицию.

– Я мечтаю о том, как однажды мои картины увидят мир за пределами графского поместья, – произнес он и теплыми пальцами провел по моей щеке, чтобы я повернула голову в сторону окон. – Мечтаю, как они станут частью чего-то большего, чем я сам. И в этом стремлении я нахожу радость каждый день, даже если жизнь вокруг остается привычной.

Его пальцы скользнули к моей шее, чтобы убрать пряди волос. Это щекочущее движение заставило меня вздрогнуть.

– Ах, прости! – воскликнул Венц, испугавшись моей реакции.

– Все в порядке, – заверила я, когда услышала шум с нижнего этажа.

– Там что-то происходит?

– Я думала, в этом доме каждый день тишина и покой.

Глава 11

Девушка, напавшая на меня той ночью, проснулась и устроила сцену. Она кричала и молила о прощении, бегала из комнаты в комнату. Это продолжалось до тех пор, пока миссис Дадли не связала ее и не опоила каким-то эликсиром. К моему удивлению, эта женщина-кошка хорошо управлялась с хлыстом.

– Почему она так себя вела? – спросила я, глядя на мирно спящую в комнате для гостей девушку.

– Готов признаться, – начал Мирослав и прикрыл лицо рукой, – я впервые использовал настойку для укрепления искры души. Это был вынужденный риск, потому что с каждым днем жизнь покидала ее тело. И, если бы не амулет-ловушка, девица могла вернуться под контроль Мастера Эм. Но даже так, есть вероятность, что она снова станет его марионеткой. Постепенно я буду уменьшать дозировку сонного эликсира, но допрашивать ее в обычном смысле этого слова не стоит. Знаю, Влад может со мной не согласиться, но у этой бедняжки хрупкое душевное состояние.

– Через сколько дней она сможет говорить? Если она расскажет, как стала марионеткой, это поможет в нашем расследовании.

– Не торопись, Мара. Тебе ведь тоже ее жалко?

Ее слова о матери в ту ночь задели мои старые раны, но я не стала об этом говорить, и ответила другое:

– Вышло так, что я уже разговаривала с ней в состоянии марионетки. Она призналась, что пришла сюда не убить меня, а запугать.

– Запугать? Что бы это значило?

– А то, – прозвучал голос Влада за моей спиной, – что наш преступник не желает убивать перерожденную богиню Правосудия, как мы думали раньше.

– Вернулся не с пустыми руками? – спросил Мирослав.

– С весьма любопытной реакцией от твоих мазей, – ответил он, а потом смерил меня взглядом. – Она так и будет здесь стоять и смотреть?

– Кхм! – кашлянула я и расправила плечи. – Если это касается Мастера Эм и нашего расследования, я обязана все знать.

Влад кивнул и, к моему удивлению, стал раздеваться.

– Ч-что ты делаешь? – спросила я.

– Ты же хотела посмотреть.

– Разве для этого тебе нужно снимать рубашку?!

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Я заморгала, стараясь отогнать появившееся системное окно, когда Влад остановил пальцы на средних пуговицах черной рубашки. Я заметила его ключицы и натренированные мышцы груди, вдруг ощутив жар в лице.

«Мара, ты не должна смотреть!»

– Ладно, поясню, – произнес он и взял мою руку за запястье, чтобы приложить к своему животу. – Пару дней назад одна марионетка Мастера Эм порезала меня здесь. Лезвие было отравлено, так что останется шрам.

Я сглотнула, ощутив твердые мышцы рельефного пресса через ткань рубашки. Это ощущение заставило мое сердце биться быстрее.

– Кхм, я вам не мешаю? – кашлянул Мирослав.

– Ну, птичка же хотела знать, – ответил Влад с издевкой, а я отдернула руку. – Можешь все мое тело изучить, если интересно.

Я выбежала из комнаты, мысленно покрывая его всеми ругательствами, которые были мне известны.

***

Рано утром в день Осеннего равноденствия граф отпустил нас Венцеславом в город посмотреть на праздник. Миссис Дадли дала нам по зачарованному браслету с заклинанием, отводящим сглаз, чтобы никто не стал уделять нам много внимания.

– По праздникам в городах можно встретить больше стражников. А самый крупный город графства называется Старый Вишневск, неподалеку расположены казармы нашего войска. Вон та дорога ведет к пограничному посту через пятьдесят верст, а эта – в родовое имение через две версты.

Я выглянула в окно. Насколько помню из учебников истории, верста ровна почти тысяча шестьдесят семь метров. Но для меня дорога казалась одинаковой, и я представить себе не могла, насколько богатым нужно быть, чтобы содержать собственное войско.

– Родовое имение гораздо больше по размеру, чем Осеннее поместье, а еще за ним до сих пор ухаживают слуги и охраняют стражники. Там есть наша псовая охота, конюшня с лошадьми, повара на кухне и дворовые. Брат Святослав продолжает содержать имение, хоть и живет в поместье. Когда-нибудь мы там побываем, а пока это земля с защитой от проклятых. На ней есть маленький храм богини Правосудия с божественным источником. Не таким сильным, как в столице, но все же… жаль, я не могу побывать там. А столица где-то размером с десять Старых Вишневсков, так Влад рассказывал. Там даже ночью не гаснут кристальные фонари с магией. И бывает, что карете негде развернуться. Уж больно много их там…

– Ага, и понаехавших, наверное, много.

– Понаехавших?

– Неважно, впрочем. Ты бы хотел жить в городе?

– В городах своя атмосфера, интересная архитектура и много разных памятников. Но мне нравится природа, а в городе...

Венцеслав продолжал щебетать по поводу городской жизни, особенно о своем желании однажды путешествовать по городам империи и нарисовать много картин.

«Карта мира!» – подумала я, когда вспыхнуло окно.

Динь!

[Посмотреть карту мира. Да или нет?]

Меня поразило, что карта напоминала мой мир с шестью материками. Самый большой был почти полностью охвачен Священной империей Воеросс, а самый маленький материк, Австралия, наряду с Африкой принадлежал империи Океании. Все азиатские страны, а также Индия были в составе империи Востока. Две Америки и территория Европы, о чем не трудно догадаться, были частью империи Запада.

Я решила найти графство Вишневск. Стоило сосредоточить взгляд, как карта увеличилась, показав мне земли на северо-западной границе. Если сравнивать с картой Российской империи XIX века, моя карета ехала бы по дороге Польского царства. Рядом было Алтийское море, а севернее я нашла город Святой Петерград в Петерградской губернии и княжество Финлян. Похоже, это были бы Балтийское море, Санкт-Петербург и Финляндия в моем мире.

– Мара, о чем задумалась? – спросил Венц, потому что я долго молчала.

– Просто представила, как бы выглядела карта Священной империи Воеросс, – ответила я и улыбнулась.

– О! Я знаю, попросим миссис Дадли принести карту и учебники по истории в твою комнату, когда вернемся в поместье.

***

С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь легкую утреннюю дымку, Старый Вишневск начинал оживать.

Чирп-чирп-чирп!

Птицы радостно щебетали, заполняя воздух мелодиями, которые сливались с легким шорохом листвы. В городе ощущался дух старого времени, когда не было машин и заводов. И в целом он производил впечатление приятного места, где люди были рады своей простой и размеренной жизни. Граф Вишневский хорошо заботился о своих подданных.

Улицы городка, вымощенные крупным камнем, были еще пустынны, за исключением ранних прохожих. Несколько крестьян с тележками, нагруженными овощами и фруктами, направлялись на рынок. Они обменивались приветствиями, похоже предвкушая начало празднования Осеннего равноденствия.

На углу площади стояла старая часовня, на ее верхушке был колокол сверкающий на солнце. Его звон напоминал о начале нового дня. Вокруг собралось несколько бабушек, которые, закутанные в теплые платки, обсуждали последние новости и сплетни.

С неба падали, как опавшие листья падают, листовки с надписями. В мире с магией я бы не удивилась невидимому существу, способному это сделать. Прохожие всматривались в небо, а я наклонилась и подняла одну бумажку, прочитав:

– Доминант явился на земли Воеросса спустя тысячелетие.

– Снова эти бумажки! Сотни лет по нашей земле не ходил никто с божественной искрой души, – прозвучал растерянный мужской голос. – Это значит… значит, что хаос придет в наш мир, и он изменит его в лучшую или в худшую сторону. Новый доминант пробудился…

– Пф-ф-ф, ты веришь в эти легенды? – ответил женский голос с издевкой. – Я вот не верю, что этот красавчик-доминант может быть злом. В легендах они всегда прекрасные боги. Внешне он будто изнеженный дворянин. Наверняка кто-то из семьи, приближенной к императору. Худой и высокий как породистый конь. Лицо благородное, высокий нос, густые волосы. А какая кожа! Как нежная булочка светлая. У благородных мужчин бывает такая. У тебя-то как… свиная шкурка!

– И с чего ты взяла, что это будет мужчина? А эти женские руны заклинания на бумажке просто так, что ли?! Явно же девица. Я не такой темень, как ты.

– Не дергай мое платье, еще порвется. Плевать я хотела на девку-доминанта, мне нужен красивый молодец! Должна же я кого-то представлять ночью, когда ты спишь под боком.

– Ах, ты! Дурная баба!

Венц потянул меня за рукав в сторону и прошептал:

– Не обращай внимание на эти бумажки. Мы принесем одну домой, и Святослав обязательно узнает, кто смеет такое творить на земле нашего графства.

– Это не в первый раз происходит? Ты знал? – спросила я.

– Влад просил не рассказывать тебе… – он закусил губу.

– В чем дело? Я должна знать.

– Прости, Мара, это обещание молчать.

Я смяла листовку в руке. Настроение было испорчено окончательно. Венцеслав стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, из-за капюшона плаща я не видела его лица.

– Хорошо, пойдем в лавку артефактора, – произнесла я теплым тоном, а он поднял удивленные глаза. – Да не злюсь я на тебя. Ну, правда!

Я обняла его по-дружески и ощутила глубокий вздох облегчения.

На рынке уже начали располагаться торговцы, раскладывая перед собой выпечку, овощи, ягоды и изделия местных ремесленников. Ароматы вокруг смешивались. Меня окружали запахи свежеиспеченного хлеба, сладость спелых ягод и пряных трав, собранных с окрестных полей. Люди, проходя мимо, невольно останавливались, чтобы купить что-нибудь.

Сквозь городок лениво текла река, а Венцеслав остановился, рассматривая ее прозрачное дно. По мере того, как солнце поднималось выше, город постепенно оживал. Дети, смеясь и резвясь, выбегали на улицу, их радостные крики наполняли воздух.

– Что случилось? – спросила я, когда парень с голубыми волосами не двинулся с места. – Мы успеем к артефактору?

– Ты пойдешь и отвлечешь его, – ответил Венц, – а я проверю его тайниковые записи в комнате возле реки.

– Как ты понял, что там комната?

– Это часть домовой магии, Мара. Удивлена?

– Я уже ничему не удивляюсь в этом мире. Но как я буду его отвлекать?

Вместо ответа парень исчез. Мысленно выругавшись, я посмотрела на лавку с вывеской «Артефактор Славянский».

Скрип!

– Утро доброе, барышня, – прозвучал женский голос, стоило мне открыть дверь лавки.

Я сняла капюшон и посмотрела на развешанные на веревках круглые талисманы. Казалось, я попала в магазин по типу «все по сто рублей». Мелочи лежали в разных лотках. Крупных артефактов тут не наблюдалось.

– Доброе утро, – произнесла я, заметив в углу сетки, похожие на ту, что оказалась в яме в лесу. – Я тут… хотела поймать немного ауков в лесу неподалеку. Можете чем-нибудь помочь? Проконсультируете? Э-э-э, то есть, я ничего в этом не смыслю.

– Подсобить, что ли? – спросила седая женщина, сдвинув брови.

– Да, точно! Точно! – закивала я и указала на сети. – Эти вот, кому вы продавали в последний раз?

– Ты сама-то не отсюда?

– А-ха-ха, я просто проездом.

Тут мой взгляд упал на жилетку на табурете за ее спиной. Одежда явно чинилась много раз. Рядом лежала трубка и бумажки с надписями про доминанта.

– Вот муж мой, такой неаккуратный, – произнесла я, изображая на лице недовольство. – Вроде и благородный, но что-нибудь да порвет. Вообще не ценит моих стараний...

– Да, у меня такой же! – с чувством произнесла хозяйка лавки и нагнулась ближе. – Те сети-то покупали слуги Его Благородия по фамилии Б. Но точно вот помню, что на знаке отличия деревце было нарисовано. Такое белое с черными полосками. Он было хотел купить живых аук, а мы не держим. Ему понадобились зачем, тоже не знаем. А вы, барыня, покупать какие будете?

– А я… должна спросить разрешения у своего мужа. Обязательно спросить, а то потом он будет долго негодовать.

– Приходите же еще! – крикнула старуха, когда я вышла на улицу. – И мужа пригласите.

Ничего удивительного я не узнала. Дворяне могут заниматься такими делами с ауками и не нарушать закон. Вспомнить только княжича с его ночной охотой на навь.

– Мара! Долго ты! – прозвучал голос Венца, когда я ощутила его объятия со спины. – Могу сказать, что дело решено.

– Кто был заказчиком тех артефактов?

– Генерал Охлябинин. Но не все так просто. Он проиграл их барону Березину в карты и на время эти вещицы вернулись обратно в лавку. Не могу поверить, что отец такой утонченной девушки и служивый мог заниматься азартными играми.

– Люди сложнее, чем кажутся.

Брынь! Брынь! Брынь!

Звук струнного музыкального инструмента прозвучал справа, а потом кто-то запел веселым голосом:

– Подходите, подходите! И взгляните, и взгляните! Собираюсь удивить вас я и восхитить!

– Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Ха-ха! Хочу увидеть это снова! Снова!

Я услышала смех детей.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Кто-то показывал представление.

– О, уже началось, – ответил Венц и отпустил меня. – Идем быстрее, он каждый год показывает представление на праздник Осеннего равноденствия!

Музыка и звонкий смех привлекали внимание жителей, собравшихся на площади. Молодой человек в цветастой маске, скрывающей верх лица и глаза, был похож на шута или скомороха. Его костюм, расшитый золотыми и серебряными нитями, сверкал в лучах осеннего солнца и создавал атмосферу праздника и веселья.

Он начал танцевать под звуки балалайки, которую держал в руках. Его движения были легкими, быстрыми и грациозными.

Собравшиеся горожане, одетые в простые, но теплые одежды, с интересом наблюдали за выступлением. Женщины с детьми на руках, старики и молодые люди. Музыка заполнила площадь, и смех скомороха был ей под стать.

Рядом будто из воздуха появилась стройная девушка с короткими зелеными волосами в воздушной юбке. Ее лицо скрывала маска-половинка, артистка начала показывать фокусы, удивляя зрителей, с легкостью жонглировала яркими шариками, которые танцевали в воздухе, а затем из них на ее ладонях появились кролики, заставляя детей смеяться. Каждый новый трюк вызывал у зрителей громкие аплодисменты и возгласы восхищения.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Я задержала взгляд на изящной девушке, когда перед глазами вспыхнуло системное окно:

[Герда Муха. Слишком слабая связь с силой богини Правосудия, чтобы понять больше.]

Странно. Окно с определением снова появилось. По неясной причине я могла видеть имена одних людей и не видела имена других.

Брынь! Брынь! Брынь! Брынь!

Тут меня отвлек звук струн. Он сменился на более драматичный, когда подул прохладный ветер и принес сорванные желтые листья.

Скоморох присел на корточки, чтобы рассказать истории. Этот молодой человек, несомненно, был талантлив. Его голос, насыщенный эмоциями, захватывал слушателей. Его смешные и поучительные рассказы с темой осени были похожи на басни из учебника по литературе: о любви и дружбе, о смехе и горести, о радостях и печалях.

– Какую сказку вы хотели бы услышать дальше? – вдруг спросил артист.

Он запрыгнул на каменный колодец и стал ходить по его краю. Ветер закружил вокруг него листву, а из колодца повалил темный дым.

– У-а-а-а!

Дети закричали, но мужчина в маске поднял руку и пропел:

– Сказка эта началась с одной птички, что в ночи похищена злодеем оказалась.

– О, я знаю! – крикнул кто-то. – Это «Злодей и птичка»!

– Да, я тоже знаю!

– Когда-то жил на этом свете одинокий, преодинокий злодей. Мечтал он только перестать творить свои злодейские дела, но проклят был на то, чтобы их делать, – под звуки балалайки продолжал скоморох. – И вот однажды осенью, когда листья на деревьях пожелтели, а дожди похолодели, в его жизнь пришла она. Одна она была способна изменить его и снять проклятье. Кто же она?

– Птичка! – крикнула маленькая девочка.

– Да, птичка пожалела злодея!

Тут из дыма вылетел черный лебедь и пролетел над головами собравшейся толпы. С его хвоста слетело перо и стало падать вниз. Я протянула руку, поймав его. В тот же миг кто-то осторожно схватил мое запястье. Этот скоморох оказался рядом.

– Тогда злодей решил похитить птичку, – произнес он, потянув меня вперед. – И вот, друзья, нашли мы нашу!

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Я села на сундук под аплодисменты, а потом заметила родинку под нижней губой музыканта, но не было времени подумать о том, кого он мне напоминает...

Зеленоволосая девушка закинула в колодец пару шариков. Дым рассеялся и появился свет сквозь него как сквозь пасмурные облака.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

– Прошла пора злодейская, – пропела ассистентка музыканта. – И теперь готов он был... измениться ради той, что осталась рядом с ним. Но... что же она любила кроме него?

– Тыквенный пирог! – крикнул мальчик.

– Птичка, подсобишь? – произнес скоморох и посмотрел на меня, указав на сундук.

Я встала и потянула его крышку. Воздух наполнился пряным ароматом выпечки.

– Так, так, так! – крикнула зеленоволосая. – О чем мы всегда говорим? Каждый сможет получить свой кусочек пирога, если умеет ждать. Постройтесь в линию, пожалуйста.

Я вдруг ощутила прикосновение к талии, а потом что-то плюшевое коснулось и моей щеки, бросив в жар.

– Благодарствую, барышня, за участие в нашем представлении! — прозвучал веселый голос.

Он поцеловал мою щеку?

Сердце забилось быстрее от знакомого чувства присутствия, но мужчина в маске тут же исчез.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

– Мара, я достал для тебя кусочек пирога, – произнес Венц с улыбкой на лице, когда перед моими глазами вспыхнуло системное окошко.

Я попробовала пряную текстуру пирога. Нежная, бисквитная, сладость с изюмом.

– О, я так рад, что тебе понравилось выступление Влада! – продолжил парень.

– Кха-кха-кха!

– Ой, Мара! Ты в порядке?

Я с трудом перестала кашлять, а что-то заставило меня дотронуться до щеки. Прикосновение его губ было горячим, хоть и невинным. А ведь все на это и указывало. Родинка под нижней губой, история о злодее, и то, что он выбрал птичкой меня.

– Никогда бы не подумала, – начала я, а мои щеки загорелись от смущения, – что он будет веселить детей…

– Раньше, вот, только дети были, – сказала девушка с зелеными волосами. – Тц, теперь еще и взрослые приперлись. Мы выступаем каждую осень. Хорошо хоть в этот раз пирог не пригорел. Я Герда, а ты кто?

– Кстати, брат сам его печет, а Маргарита Ивановна наша дальняя родственница, – ответил Венц, потом посмотрел на меня. – Эм, нам пора бы вернуться домой.

Я знала, что Венц не мог оставаться вне дома после захода солнца, поэтому кивнула.

Глава 12

Интерлюдия

В полуразрушенном здании с замусоленными окнами Герда рассматривала маленькие портреты, нарисованные от руки углем. Размером с ладошку серые бумажки крепились к деревянной стене. Художника можно было назвать настоящим гением, который умел подмечать черты каждого человека в привычном выражении их лица. Тут были портреты графа Вишневского и его братьев, всех членов тайного общества Полыни, а также портреты каждой марионетки, которую создал Мастер Эм и тех людей, коих эти твари сумели сгубить.

Скинув темный плащ, перчатки с символами из света и верхние доспехи, как знак принадлежности к тайной службе императора, Герда накрыла их тканью с магическим барьером. Она готовилась поговорить со своим благодетелем. Этот человек спас ее от жизни в отчаянии и холоде много лет назад.

Когда девушке было восемь лет, она бродила по улицам столицы и выпрашивала милостыню, ночевала в дурно пахнущих местах. Она голодала в окружении темноты и среди грязных и злых людей, обиженных на весь мир. Эти воспоминания она хотела забыть навсегда. Воспоминания о бродячей псине, когда-то прибившейся к храму богини Правосудия.

– Что с ней? – спросила одна из жриц в тот день.

– Недавно здесь появилась, – ответила другая жрица. – Завтра она снова будет чистить койки прокаженных. Хоть и маленькая совсем, а работой заниматься может. Дьяк Соколов, благодетель нашего храма, захотел пристроить ее здесь.

– Думаешь, ей противно чистить после больных? Но это важная работа, мы это делаем, чтобы защищать таких же людей, как они. Просто этим не повезло заболеть.

Восьмилетняя Герда решила спрятаться в тени за углом и попыталась выпить Быстрый эликсир. Она не могла больше жить как попрошайка и смотреть, как богатые дворяне посещали храм в своих красивых платьях и ленточках каждый день.

– Что вы делаете, девочка моя? – прозвучал хриплый мужской голос, когда бутыль оказалась выбита из рук Герды.

Звяк!

– Не трогайте меня! Я так устала! Это не ваша проблема! – прокричала девочка, когда кто-то схватил ее локоть и прижал лицом к стене.

– Может быть, я не так начал нашу беседу, – продолжил мужчина. – Идемте и разделите со мной чашку чая.

Этот человек был одет во все белое, будто спустившийся на землю Хранитель Неба. В темной подворотне попрошайки мечтали о встрече с ним. Ходили слухи, что он раздавал выпечку и сахар беднякам, чтобы они наблюдали за разными людьми на улицах.

– Вы… раньше слышали, что такое этот Быстрый эликсир? – произнес мужчина, когда привел Герду в комнатку для молитвы и усадил на лавку рядом со столом. – Давай-ка я буду говорить с тобой, как с дорогой сердцу подругой.

Девочка взяла чашку трясущимися пальцами и не решилась ответить.

– Быстрый он из-за своих магических свойств. Зачарованный чай, способный сделать из человека кучку пепла, стоит только выпить его. Иногда из этого эликсира делают маленькие шарики, чтобы держать под щекой. Лазутчики такие вещички используют, чтобы избежать разоблачения и мучений на допросе.

– Я хочу избежать этих работ! Я не хочу месить говно в местах с койками прокаженных, – произнесла Герда и покраснела.

Она была лишь маленькой бродяжкой, получившей работу. Любой из подворотни был бы рад такому везению.

– Вот как, – ответил дворянин и поправил белую маску на лице. – Не хочешь, значит не делай.

Девочка моргнула. От удивления она потеряла дар речи.

– На самом деле ты... воровка.

– Как…

– Мое решение насчет тебя будет зависеть от твоего ответа. Я не такой добрый, как покровитель этого храма богини Правосудия. На моей родине людям отрубают руки за воровство. Тот эликсир ведь был украден?

Герда промолчала, но опустила голову. Она слышала, как об этой бутылке говорили жрецы, они их создавали в храме, а потому она и украла. Вовсе эти люди не чистые и добрые...

– Не торопись и возьми это печенье в платочке, – вдруг сказал дворянин в белом и протянул руку с угощением. – Я сам его приготовил. По воскресеньям я занимаюсь кулинарией, всегда так красиво выходит. А знаешь, я люблю этот естественный процесс приготовления, запахи сырого теста, ванили, яркого блестящего варенья. Его я тоже делаю сам. Хотя у меня в родовом имении множество поваров. Попробуй мои печенья…

– О чем вы говорите?

– А ты о чем? Я также не понимаю, но печенье ведь… вкусное?

Девочка попробовала и кивнула, отпила чай из чашки, но не ощутила ничего. Безвкусное угощение.

– В составе этой еды тоже есть алхимические элементы, – вдруг сказал дворянин. – Ты не сможешь бросить меня, пока не вернется богиня Правосудия. Ты будешь выполнять мои поручения, и тогда я позабочусь о твоей ничтожной жизни. Тебе бы подошла фамилия Муха.

– Как эта девка может быть богиней Правосудия? – спросила Герда Муха, угольком выводя черты лица Маргариты Ивановны на куске бумажки. – Благодетель сказал, что она важна для Влада Вишневского. А пока он обладает проклятьем, я не смогу превзойти его на тайной службе.

Девушка провела рукой по своим коротким зеленым волосам, а потом достала тыквенный пирог из тайника в плаще под зачарованной тканью. Она вертела кусок в пальцах, будто этот вид мог позволить ей ощутить запах и сам вкус, но…

– Черт возьми, почему я не могу ощущать вкус еды! – с раздражением произнесла Герда, раздавила пирог пальцами и бросила в дальний угол комнаты.

Она встала и наколола портрет Маргариты на гвоздик в центре рядом с портретами братьев Вишневских.

– Я знаю о вас больше, чем можете себе представить, – продолжила девушка и липким от сладости пальцем провела по портрету Влада. – Знаю, какое парфюмерное изделие Маргарита Ивановна покупала своему отцу в другом мире. Знаю, что Влад посадил желтые фиалки в горшок перед дверью этой девки. Вместо того, чтобы заняться делом он послал меня в столицу для отчета перед дьяком. Не смог оставить перерождение богини Правосудия без присмотра?!

– Твой благодетель хочет передать новое поручение, – прозвучал хриплый мужской голос из дальнего конца пыльной комнаты. – Он смог научить тебя наукам, научил правильно держаться в обществе и умело сражаться, но ты все еще тянешься к гнилым и грязным местам, Герда Муха.

Девушка отошла от стены с портретами, взмахнула рукой с кольцом-артефактом, чтобы черная ткань слетела с зеркала.

Шурх!

Человек в отражении носил белую маску, а длинный плащ скрывал его фигуру.

– Прошу простите мою небрежность, благодетель, – произнесла Герда и встала на колено. – Так вышло, что сегодня я познакомилась с Маргаритой Ивановной, хоть и не должна была этого делать.

– Сей поступок не то, за что он может тебя наказать. Главное, помни, что прежде остаешься тенью своего благодетеля, и лишь после тенью империи.

– Чем я могу быть полезна для благодетеля?

– Посети резиденцию генерала Охлябинина в Святом Петерграде. Там в закрытом сарае при главной конюшне будет скрыта марионетка Мастера Эм. Зачарование на ее искре души не завершено. Для тебя, Герда Муха, это последняя попытка доказать, что имеешь силу, способную доводить дело до конца.

– Отчего же благодетель решает проверить мои способности во второй раз? Понимаю, я виновата и готова понести наказание за случай с девкой со двора барона Березина. И я готова понести наказание за свою оплошность.

Герда склонила голову и прикрыла глаза, ее слова о преданности исходили из сердца, потому что она верила в новую империю. Ту империю, которую мог построить Мастер Эм.

– Смеешь ли ты сомневаться в своем поручении?

– Нет! Не смею сомневаться! Я сделаю то, что должно.

– В таком случае благодетель снова заговорит с тобой после следующего полнолуния.

Отражение в старом зеркале исчезло, а Герда упала на пыльный пол без сил. Подобные разговоры отнимали у нее душевные силы, потому что глубоко внутри она до смерти боялась, что благодетель посчитает ее бесполезной и сделает марионеткой.

Девушка прикрыла глаза, чтобы подумать о своем заветном желании на всякий случай. Перед ее глазами предстала только одна картина – Влад Вишневский, вставший перед ней на колени и признавший ее лучшей тенью империи.

***

Осенняя погода в Святом Петерграде встретила Герду Муху холодным дождем и хмурым небом. Этот крупный город называли северной столицей империи, а также культурным сердцем с известными театрами и домами моды. Сам император отмечал их значимость, когда дарил свой знак признания.

Герда любила принаряжаться, когда ходила по поручениям своего благодетеля. Но ей приходилось оставаться в тени из-за тайной службы. Платья с вставками из кисеи были ее любимыми, они делали образ воздушным и легким благодаря своей прозрачности и иллюзии хрупкости.

Первым делом девушка собиралась заглянуть в свой любимый дом моды, чтобы сменить образ и купить новый парик.

– Какое чудесное платье, благородный господин! – прозвучал грудной голос торговки. – У вас удивительно утонченный вкус.

– Хах, вы не совсем правы, госпожа Пирогова, – ответил мужчина, в голосе которого Герда узнала того самого Влада Вишневского. – Оттенка молока с медом, легкое как лебяжий пух и нежное как лепестки ромашки. Таковы были рекомендации трех мужчин, я лишь доставщик подарка.

– Тем не менее, вы могли выбрать любое другое. Похожее, я хочу сказать. Но это идеально для вечера в компании поэтов и музыкантов. Пышные нижние юбки, открытые плечи и легкая накидка из кисеи придают ему загадочности. Можно было бы подобрать для него украшения.

– Прошу вас, это лишнее. Хотя-я-я… мне нравится эта повязка на глаза. Ее я тоже куплю. Такая у богини Правосудия, да?

– Не думаю, благородный господин, что она такая. Уж точно не черная и кружевная. Но такие повязки в этом сезоне популярны в Святом Петерграде на поэтических вечерах. Думаю, к ней бы подошли вон те серьги с изумрудами и бриллиантами...

– У семьи графа Вишневского есть свой ювелир.

– Это заказ для графа!

– Прошу вас, госпожа Пирогова. Будьте тише. Видите этот материал на платье? Такой приятный к коже. И те крепления простые. Если у меня возникает желание снять с девицы такое платье, я немедленно его покупаю. Думаю, больше вопросов нет?

Торговка замолкла, будто получила пощечину.

Герда усмехнулась тому, насколько это похоже на Влада. Сама она достала амулет, скрывающий присутствие, чтобы пройти вглубь магазина к парикам незамеченной.

Спустя час Герда вышла на дождливую улицу Святого Петерграда при полном параде. Кто угодно мог бы принять ее за юную дворянку, но только не тот, кто знал ее с детства:

– Ай!

Влад Вишневский сжал локоть девушки и притянул ее в карету. Герда надула щеки, но села напротив него.

– И что же мой связной тут делает в таком приятном виде? – спросил молодой мужчина и скрестил руки на груди, расставив ноги в стороны.

«Он никогда не соблюдал норм приличного поведения в минуты волнения,» – подумала Герда и улыбнулась. – «И отчего же он такой взволнованный?»

– Твой вид не исключение, Избранная Тень империи, – ответила она язвительным тоном и махнула в сторону его модного камзола сапфирового оттенка.

– У меня оказалось свободное время, решил занять его поручением графа. Так что с тобой случилось?

– У м-меня свидание…

Девушка опустила глаза и повернула голову к окошку, пока карета мирно катила по мощеной мостовой.

«Если я покажу достаточно смущения, возможно, он примет мою ложь за чистую монету».

– Хм-м-м, – промычал Влад, а потом присел рядом с ней.

Его рука оказалась на ее коленке, даже через платье и перчатку Герда ощутила его жар.

«Снова использует магию своего проклятья, чтобы проверить меня!»

– Могу ли я попросить... не трогать? – спросила она, закусив губу.

Она знала, какой могла быть его бесовская сила. Она развязывала рты и смущала сердца любого. Девушка завидовала его сильной магии с того дня, как ее поставили на место связной. Лишь место во Второй гвардии после него.

– А что, если мне нравится твой женственный вид? – прозвучал хриплый шепот, заставив Герду покраснеть против ее воли. – Хоть платье закрытое со всех сторон, оно также подчеркивает твои женские изгибы. Такое платье я также был бы не против снять с девушки.

– Влад…

– Тише. Тише. Еще чуть-чуть и ты расскажешь мне почему на самом деле прибыла в Святой Петерград, моя прекрасная связная.

Колесо наехало на камень и качнуло карету, когда Герда пришла в себя и пересела на другое место, чтобы никто не смел ее касаться.

– Я тоже здесь в свое свободное время! – произнесла она, ощущая жар во всем теле. – А ты как? Я же не спрашиваю, делал ли ты подобное с этой птичкой. Может, даже в кровати делал?

Лицо Влада в миг изменилось. На нем больше не было ухмылки, казалось, оно обратилось в камень, стало таким как у его старшего брата.

– Маргарита Ивановна Лебедева, – продолжила Герда, когда перестала ощущать действие бесовской магии. – С виду ваша дальняя родственница такая милая и аккуратная девушка. Она ничего не знает о нравах нашей империи и культуре, будто прибыла сюда не из деревни, а из другого мира.

– Я убью тебя и того, кому ты служишь, – произнес Влад низким голосом, заставив Герду почувствовать страх, – слышишь? Если ты или твой господин посмеете ее тронуть.

– Р-разве я говорила о ком-то и…

– У меня свои методы, Муха. Не забывай, что я не простой человек с артефактами, а проклятая бесом душа убийцы сотен людей.

После этих слов Влад остановил карету и вышел на дождливую улицу.

– Думает, он сильнее моего благодетеля? – прошипела Герда и протянула руку к амулету из храма богини Правосудия на своем браслете. – Если мне прикажут убить эту глупую девку, я сделаю все, чтобы выполнить поручение. Даже… смерть от руки проклятого меня не испугает!

Глава 13

– Девочки мои, нам бы имбирного чая и сладостей, – произнесла миссис Дадли, когда этажерка с тремя ярусами появилась из воздуха и осторожно встала на стол вместе с чайным набором.

Женщина посмотрела на сладости, приложив кулачок к подбородку, а потом нашла, что искала, взяла маленькое блюдце и щипцами сняла угощение.

– Это для вас, госпожа Лебедева. В вашем мире его называют Russische Torte. «Русский торт» или «молочная девочка».

Она передала мне кусочек белого многослойного торта с брусничной веточкой сверху.

– Благодарю, – ответила я и перевела взгляд на девушку. – Пробуйте тоже что-нибудь. Я вижу здесь засахаренные пожелтевшие листья кленов есть и осенние ягоды.

Несколько дней назад она ворвалась в мою комнату ночью. Сейчас солнечные лучи сквозь занавеску касались ее темно-русых волос, а на щеках с веснушками появился легкий румянец. Я видела, как она нервничала, сжимая складки коричневого платья на коленях.

– Эта пейзанка не посмеет, барышня, – произнесла девушка тихим голосом.

– Она хотела сказать «эта крестьянка», госпожа Лебедева, – добавила миссис Дадли, заметив мое удивленное выражение лица. – Но вы, дорогая пейзанка, не смеете отказываться, когда вас угощают в доме Его Светлости.

– Почему относитесь так хорошо? – спросила она. – В самом деле... все вы в этом доме. Эта пейзанка атаковала поместье графа Вишневского и должна быть осуждена у порога храма богини Правосудия.

– У этой пейзанки есть имя? – спросила я и положила на блюдце перед девушкой кусочек молочного торта с брусникой. – Если бы богиня Правосудия предложила вам угощение, вы бы не отказались?

Она подняла свои большие серые глаза в испуге.

– Вы помните, почему атаковали поместье графа? – спросила я спокойным тоном, а потом отпила чай. – Мы просто разговариваем, как старые знакомые. Миссис Дадли работает здесь, а я и вовсе не из этих мест. Никто из нас не высокого происхождения.

– Не стоит волноваться о правилах поведения с дворянами, – добавила миссис Дадли. – Никто вас не накажет за фривольность.

Девушка взяла блюдце и понюхала десерт. На ее лице все же появилась слабая улыбка. Я сглотнула, боясь, что в любой момент Мастер Эм сможет вернуть контроль над ее искрой души, как рассказывал Мирослав.

– Если это так, Ия постарается отплатить вам добром за добро, – добавила она и откусила от тортика, взяв его пальцами, потом испуганно посмотрела на нас.

Я улыбнулась, потому что губы Ии были в белом креме, я взяла салфетку и протянула ей со словами:

– Вас зовут Ия? На самом деле у вас доброе сердце. Настоящие преступники могут легко воспользоваться вашей добротой и обмануть. Расскажите, что вы помните до того, как проснулись в поместье графа?

– Я… не могу сказать.

– Может, сможете написать? – спросила миссис Дадли. – Ваша правая рука. Пальцы, которыми держат перо. Вы привыкли держать серебряное с магическим зачарованием, а поэтому между ними появились мозоли. Думаю, Ия была не простой пейзанкой, а занималась секретарскими делами.

– Как вы заметили? – спросила я.

– Девочка моя, я живу уже четыреста лет на этой земле. Видела гораздо больше, чем твоя душа сможет представить.

На губах женщины появилась улыбка довольной кошки, но мне показалось, в ней что-то странное.

Вскоре мы приготовили перо, чернильницу и бумагу. Я сидела рядом, удивляясь, какой красивый почерк был у Ии. Она выводила буквы с особым старанием, а когда закончила, я взяла прочитать:

«Ия родилась в небольшой деревне, где жизнь текла размеренно. Но однажды судьба распахнула перед ней двери в мир поместья барона, где роскошь и благосостояние соседствовали с непонятной строгостью и иерархией.

Первый раз, когда Ия пересекла порог этого величественного здания, в ее сердце смешались трепет и страх. Высокие потолки, резные лестницы, зеркала отражали свет, словно волшебство. Но за этой красотой скрывалась другая жизнь. Жизнь служанки, полной забот, трудностей и постоянной спешки.

Каждое утро Ия просыпалась до первых лучей солнца, когда весь дом еще спал. Ее смена начиналась с готовки завтрака для барона и его семьи. Ия никогда не забудет, как его жена, баронесса, с недовольным лицом поднимала брови, когда что-то было неугодно. В такие моменты сердце Ии колотилось, и она старалась изо всех сил угодить ей. Каждое блюдо должно быть безупречным, иначе Ия могла получить выговор или даже наказание.

День проходил в бесконечной суете: уборка комнат, стирка белья, приготовление угощений. Каждая обязанность строго подчинялась расписанию. Служанки, знали, что находятся на нижней ступени социальной лестницы, но в этом поместье они были частью механизма, что поддерживал в нем жизнь. Ия помнит, как они собирались на кухне во время обеда, делились историями о своих семьях, мечтая о лучших временах.

Ия поминала о своей матушке. Однажды она заболела и покинула этот мир, смогла только письмо барону написать. Благодаря ей Ия и оказалась в этом доме.

Несмотря на трудности были и светлые моменты. Ия помнит, как недавно после долгого рабочего дня, баронесса пригласила служанок на бал. Они облачились в простые, но красивые платья и, казалось, на мгновение забыли о своем положении. На кухне они танцевали под звуки музыки, смеялись и радовались, будто были частью этого великолепия. Но такие моменты были редкостью.

В основном, их жизнь проходила в тени богатства. Были дни, когда Ия мечтала о свободе, о том, чтобы оставить все это позади. Но мысль о матушке, которая нашла для нее это место, удерживала от желания сбежать.

Ия понимала, что служанка в поместье барона – это не просто работа, а жизнь со своими противоречиями. Служанки были невидимыми, но без них этот мир, принадлежащий дворянам, не смог бы существовать».

– Ия, что это за сочинение? – спросила я, дочитав до конца.

– Прошу простите, барышня! Но Ия не может ни прямо сказать, ни написать. Но поверите ли вы, что Ия не хотела никому причинить вред!

– Барон, о котором ты писала, кто это?

– Ия не может сказать его имя.

– Я покажу эти записи Его Сиятельству, – произнесла миссис Дадли и вышла за дверь. – Нужно узнать, кто из дворян собирал служанок для бала недавно.

– Прошу простите, барышня! Прошу простите! – пролепетала девушка и опустилась на колени, закрыв лицо руками. – Ия не смогла ничем быть вам полезной! Ия не может вернуться на прежнее место работы, но и найти новое место работы не сможет!

Она начала плакать, а я села рядом и положила руку на ее плечо.

– Ты вовсе не виновата в том, что происходит, – сказала я и погладила ее по спине.

– Ие страшно… – прошептала она сквозь слезы. – Что теперь ожидает Ию? Смертельное наказание? Если бы только матушка была рядом!

– Мне знакомо чувство страха, – начала я. – Ты не одна такая. Моя мама была учительницей. В одном из классов был мальчик, которого все шпыняли и… хотели всему миру показать свои издевательства. Однажды… я заболела и осталась дома. В тот день этот ученик пришел и устроил расправу. Не только дети пострадали, но и учителя. Моя мама… не выжила. Его же поймали. Он был ранен, пытаясь свести с собой счет, но операция… прошла неудачно. Я слышала, один из хирургов был отцом погибшей в той трагедии девочки. Взрослые думали, я не понимала их разговоров, но они говорили, что хирург намеренно допустил ошибку, чтобы не спасать убийцу. Тогда я поняла, мир не так прост, как кажется. А правосудие зависит от тех, кто его творит. Но правосудие важно, чтобы этот мир был в порядке.

Я сглотнула и сжала складки своего платья. Даже спустя столько лет я чувствовала старую боль из прошлого.

– Барышня… – жалобным голосом произнесла Ия. – Пусть у вас все будет хорошо!

Скри-и-ип!

– Что же, девочки мои, – произнесла миссис Дадли, открыв дверь комнаты, – с разрешения Его Сиятельства, я готова помочь Ие научиться заботе о поместье Вишневских. Как говорится, a cat in gloves catches no mice. Или по-воеросски «сидя на печи, не испечешь калачи». Ия, пройдемте со мной, я выдам вам новую одежду и покажу комнаты, которые вы будете убирать.

– Граф согласился оставить девушку в поместье? – спросила я и встала. – Я хотела сама попросить его об этом.

– Да, ее лучше держать под присмотром, – прошептала она с лукавой улыбкой, а потом надела какой-то браслет на руку Ии.

– Ой! – воскликнула та от удивления. – Прошу простите!

– Это зачарованный артефакт. Если сделаешь что-то не так, господа об этом узнают. Все ясно?

– Да, госпожа! – ответила Ия, встала и поклонилась.

– Идемте вниз, – сказала миссис Дадли и посмотрела на меня. – Прибыл старший лакей усадьбы барона Березина с посланием. Его Сиятельство просили вас спуститься.

Я встала и похлопала Ию по плечу, чтобы взбодрить. Девушка снова вздрогнула, но посмотрела на меня с легкой улыбкой. Я взглянула на себя в зеркало и поправила осанку.

За время пребывания в поместье Вишневских, я научилась следить за собой. Возможно, дело в дворянской одежде, окружающей роскоши или в людях, а может, во всех этих факторах.

– Ах ты, воровка! – чей-то злобный крик вывел меня из мыслей.

– Ой-ой-ой! – пропищала девушка, когда ее за руку схватил мужчина в одежде слуги.

Я видела его впервые в жизни и не знала, как реагировать, но мое тело решило за меня.

Шлеп!

Удар оказался достаточно сильным, чтобы моя ладонь зазвенела от боли, а на щеке мужчины появился красный след.

– Что вы себе позволяете?– спросила я строгим тоном и встала между Ией и ним.– Кто вы такой?

– Oh my! –воскликнула миссис Дадли. – Это старший лакей Гора из усадьбы барона Березина.

Лакей стоял в полном ошеломлении, приложив ладонь к щеке, а потом осмотрел меня с головы до ног.

– Почему вы назвали девушку воровкой? – прозвучал безэмоциональный голос, заставив нас всех замереть на месте.

– Ваше Сиятельство, простите мою вольность и грубость, – произнес мужчина, повернулся к графу и склонил голову. – Эта девка пару недель назад сбежала из усадьбы барона Березина, выкрав весьма дорогие артефакты. С тех пор мы не могли ее найти и…

– Я могу заплатить любую цену за ее свободу, – произнес Святослав, не давая тому договорить. – Если Его Благородие лично напишет мне письмо с объяснением и всеми расчетами по нанесенному ущербу.

– В-ваше Сиятельство! – воскликнул лакей с удивлением.

– Старший лакей Гора, – произнесла миссис Дадли. – Как я понимаю, вы прибыли в графство Вишневск не для того, чтобы ловить воров.

Мужчина заморгал, будто приходил в себя после потрясения, а потом заговорил:

– Его Благородие, барон Березин, желает пригласить вас и вашу дальнюю родственницу Маргариту Ивановну в их усадьбу в Аблыкино по настоянию Его Высочества для развлечения на псовой охоте.

***

Чтобы отправиться с графом и Мирославом в усадьбу барона Березина, мне пришлось пройти ускоренный курс придворного этикета. Миссис Дадли рассказала, как обращаться к разным дворянам, как сидеть, стоять и входить в комнату, как вести себя за столом и какие блюда лучше не пробовать, потому что их попросту сложно есть.

– Вы в раздумьях, госпожа Лебедева, – прозвучал безразличный голос графа.

Мы ужинали вдвоем при свечах, и можно было подумать, что это свидание.

– Прошу прощения. Меня немного тревожит мысль о новой встрече с княжичем, – честно призналась я и посмотрела в тарелку на недоеденное блюдо.

– Вы всегда можете избежать неловких ситуаций, если посмотрите в мою сторону.

– Прошу прощения, я не совсем понимаю.

– Не извиняйтесь больше. Я буду на вашей стороне, что бы ни случилось, и всегда помогу вам.

В его светлых глазах отражалось пламя свечей, а его красота была подчеркнуто благородной. Но впервые я заметила оттенки новых теплых эмоций в его лице.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, – ответила я, немного смутившись.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Я опустила глаза. Хорошо, хоть окно с дурацкими выборами перестало всплывать.

Скри-и-ип!

– Святослав! – прозвучал голос Влада, когда двери распахнулись. – Я еду с вами в Аблыкино.

Глава 14

– Ох, невероятно!

– Только посмотрите, кто соизволили явиться!

– Неужто сам Надменный Бес посетил скромное имение барона Березина?

– Раз даже княжич…

– Осторожнее, он может нас услышать.

Стоило нам ступить на земли барона Березина, шепотки и пристальное внимание дворян и дворовых стали прикованы к Владу. Мирослав уже говорил, что его не жалуют при дворе императора из-за нежелания принимать участие в развлечениях высшего общества. Но появление Надменного Беса на псовой охоте оказалось даже большим событием, чем появление княжича. Я, соответственно, тоже не избежала внимания окружения, поскольку никто не слышал о дальней родственнице семьи Вишневских.

Миссис Дадли сказала вести себя скромно и не говорить без надобности, но у меня и не было желания общаться. Особенно после того, как я увидела молочное платье с открытыми плечами. Материал был дорогим и зачарованным, но, сняв верхнюю одежду, даже с платком из кисеи на плечах, я чувствовала себя не в своей тарелке, как бы банально это не звучало. Но это платье, как и распущенные волосы, было веянием моды в осеннем сезоне.

По коридору в доме маленький рыжий мальчик бежал за двумя русоволосыми постарше, пока не оказался у моих ног и упал. Мое сердце замерло, когда увидела его разбитую губу, но ребенок тут же отвернулся.

– Прошу прощения за неудобство, Ваше Сиятельство. Позвольте представить, мои сыновья. Алексей и Александр, – произнес барон Березин, статный русый мужчина с усами, когда остановил сорванцов постарше. – А это наш рыженький Иван. Дети, я хочу, чтобы вы подружились. Вы живете в моем доме и не должны драться, словно дворовые.

– Не отец ты мой! – с гневом ответил Иван.

– Да, он у нас без рода и племени! – произнес Алексей и взял за руку Александра. – Ходит в кабинет отца и портит его документацию тушью! Приехал сюда и только портит все!

– Не разговаривайте грубо с ним, – сказала баронесса строгим тоном и посмотрела на младшего. – Он тоже особенный ребенок, как и вы. Алексей, вы, как старший сын нашей семьи, должны являть собой пример искреннего благородства. Благо Его Высочество не увидели вас в таком виде.

– Да, матушка, – ответил мальчик и потер руку о свой длиннополый сюртук.

– А теперь идемте встречать других гостей, – произнес барон Березин и посмотрел на графа. – Ваше Сиятельство, как и говорил, это честь для нас иметь вас в гостях, как и Его Высочество.

Святослав кивнул, а баронесса вдруг воскликнула:

– Мой дорогой, что с губой?

Она присела и дотронулась до лица младшего сына, но тот отвернулся.

– О, Богиня, ты снова где-то поранился! Ты все время ходишь в ссадинах, благо здесь нет тех придурковатых моряков, а общество таких благородных людей…

– Отпусти меня, женщина! Не трогай меня, женщина! – крикнул Иван. – Твои благородные выражаются не хуже моряков, когда напьются!

– Эта женщина твоя мать! Я твоя мать! Не говори со мной так, как тебя научили те моряки!

– Прошу прощения за эту сцену, Ваше Сиятельство, – сказал барон извиняющимся тоном. – Родители этого ребенка были нашими дальними родственниками, но потерялись в море. Мальчик под нашей опекой с тех пор.

Матушка обняла Ивана и произнесла:

– Дорогой мой, это граф Вишневский, его братья Влад и Мирослав Святославовичи, а также барышня Маргарита Ивановна. Она их дальняя родственница.

– Могу я взять на себя смелость? – начала я и присела перед мальчиком. – Это ведь не ты устроил переполох в кабинете барона?

Он промолчал и посмотрел в сторону.

– Я могу не просто тебе поверить, а доказать, что это правда.

Мальчик посмотрел на меня, и его глаза расширились от удивления.

– Заранее прошу прощения за мое вмешательство. Баронесса Березина, я слышала, как ваши мальчики жаловались на разлитую Иваном тушь на документах Его Благородия.

Женщина кивнула, а я взяла покрасневшего мальчика за руку.

– Но посмотрите на ладошки Ивана. Его руки чисты. В то время, как у другого мальчика я видела следы чернил на сюртуке. Он пытался вытереть руки об то, что оказалось рядом. Это ваше семейное дело, но я не в силах пройти мимо несправедливости. Вам стоило бы с ними поговорить.

– Кхм!

Теперь и баронесса покраснела, Иван улыбнулся, а за моей спиной Влад кашлянул.

– Дорогая Маргарита Ивановна, – прозвучал спокойный голос графа. – Надеюсь, баронесса Березина позволит нам взглянуть на коллекцию портретов. Я слышал, они довольно хороши.

– Да, точно, – кивнула дворянка, будто не знала, что ответить. – Степка, проводи Его Сиятельство в парадные помещения.

– Слушаюсь, барыня, – произнес бородатый мужик.

Усадьба барона Березина была двухэтажным комплексным зданием, похожим на поместье графа Вишневского, но меньше по площади и размаху. Степка повел нас по длинному сквозному ряду комнат, и, насколько я помню, это называлось анфиладой. В каждом помещении была своя мебель в ансамблях, статуи, портреты. Меня не покидало чувство посещения старинного музея, если бы не шепот Влада:

– Березин известен тем, что удачлив в карточных играх. Ковры свои, горки дорогой посуды и картины выставил для гостей. Подаст серебряную посуду, а когда все уйдут, вещи соберут в сундуки, и есть семейство будет из глиняной посуды деревянными ложками.

Длинный стол был покрыт белоснежной скатертью. Хрустальные бокалы сверкали, слуги суетились, но старались казаться невидимыми. Миссис Дадли рассказала, что обед будет состоять из четырех перемен: супа, мяса птицы под соусом, салата из осенних овощей, а последним подадут десерт. Ели гости барона из серебряной посуды, как и сказал Влад. Я сидела между ним и графом.

Артемий Третий Воеросс был самым почетным гостем и сидел ближе всех к хозяину дома. К моему удивлению, княжич не проявил особого интереса к Святославу и его родственникам, в числе которых была я. Он лишь принял все формальные приветствия и продолжил рассуждать о прелестях псовой охоты.

– Вот, если заяц попадется будет хорошо, но лучше лисица-плутовка, а уж если волк… – говорил один из друзей барона.

Хоть я и была представлена многим из присутствующих, я не стремилась запомнить их имена. Украдкой я старалась наблюдать за княжичем. Я не могла рассказать ему, что амулет из храма богини Правосудия, подаренный им, оказался изменен моим зачарованием. Пришлось бы соврать, что забыла его в поместье графа.

– Слышал, в прошлом году князь Уромский смог прямо с лошади свалиться в кучу малу борющихся зверей! – начал барон Березин. – Он смог выхватить кинжал из ножен и заколоть волка коротким и верным ударом.

– Высшей доблестью могу назвать умение сострунить волка, – произнес княжич. – Живым его взять, вставить в пасть рукоять кнута и связать лапы ремнем. О, это самый восторг! Когда взвалишь озлобленного серого на своего коня и проедешь по деревенской улице на радость ребятне и благодарным крестьянам. Хотя... эти же слова я могу сказать о ночной охоте на нечисть из мира Нави. Но главное, борзые непреклонно подчиняются своему хозяину, подобно живым инструментам в руках мастера.

Тут я встретилась взглядом с изумрудными глазами Артемия Третьего в первый раз за весь обед.

– Его Высочество в высшей степени прекрасен в своих рассуждениях, – произнес кто-то.

За столом раздались слова в поддержку высказываний княжича. Я молчала, пока мужчины обсуждали тактику, делились историями о прошлых охотах и хвастались трофеями. Я отпила из бокала, который наполнили после подачи фазана с фисташками, но вкус жидкости показался странным. Вскоре я откланялась и ушла в другую комнату, желая быть подальше от шума и азарта в голосах гостей.

– Птичка, знаешь, в чем суть псовой охоты? – прозвучал шепот, когда Влад оказался за моей спиной.

– Не хочу знать, – прошептала я в ответ.

– Выжлятники, прислуга, которая следит за собаками, набрасывают стаю гончих в лесной массив. Та нападает на след добычи и с неистовым визгом, яростным ревом и завыванием выгоняет зверя на открытое место. Там на опушках или на вершинах оврагов его поджидают притаившиеся верховые со сворами борзых.

– Можешь не рассказывать, Влад.

– И столько радости, охотничьей страсти и в людях, и псах при виде зверя! Лишь миг пройдет, и спущенная борзая устремляется в погоню. Тем временем охотник, лихо скачущий на лошади, всецело поглощен азартом этой травли. А волков тебе не стоит жалеть, каждый год Монетная палата подсчитывает урон, нанесенный этими серыми простому крестьянскому люду.

Пока я думала, что ответить, ощутила черную кружевную ленту на глазах. Это Влад завязал ее со словами:

– Что же, богиня Правосудия вправе осудить зверей или тех, кто на них охотится?

Я повернулась, чтобы посмотреть на него через повязку, а он склонился ближе, закрыл глаза и продолжил:

– Правосудие также неоднозначно, как и люди, что его вершат.

– Но только правосудие способно поддерживать порядок в хаотичном мире человеческих чувств, – ответила я и сняла кружевную повязку с глаз. – Зачем это?

– Можешь сохранить мой подарок.

– Твои подарки мне не нужны.

– Да, верно. Они могут быть нечистыми. Ведь это подарки от проклятого бесом.

– Я не это хотела сказать.

– Неважно. Главное, не оставайся одна. Даже, если Мастер Эм не желает твоей смерти, он точно с тобой играет. Что-то почувствовала, когда отпила из бокала?

– Как… ты узнал? – спросила я и повернулась.

– Когда принесли фужеры, заметил, что твой странный. С одного края на стекле отражались голубые капли какого-то эликсира. Весьма небрежно, я скажу. Поэтому я наклонился, чтобы провести по нему артефактом в кольце, но реакции не последовало. Выходит, это что-то такое, что заставило бы тебя выйти из-за стола. Кто-то хотел поговорить с тобой наедине, но как поговорить? Это уже другой вопрос.

– Туда что-то подмешали?!

– Что-то, что способствует откровенным разговорам, дорогая птичка.

– Я не птичка!

– Тогда... дорогая? – он подошел ближе, а я ощутила его дыхание у своего уха. – Дорогая и нежная моя…

От его хриплого и низкого голоса я ощутила мурашки по коже и те самые бабочки в животе, но потом он добавил:

– Моя… птичка, ха-ха-ха!

Динь!

[Очки интереса изменились.]

Мои щеки загорелись, а парень смеялся как ребенок. Еще это дурацкое окно появилось!

– Влад, похоже, – начала я, – ты перепутал бокалы. И что мне спросить, раз говоришь правду?

– Спроси, интересна ли ты мне?

– Т-ты с ума сошел?

– А вот это уже грубо. Думаешь, я зря поменял наши бокалы?

– Ты…

Внезапно я ощутила его руки на талии. Он прижал меня к себе нежно, будто самого дорогого человека. Несмотря ни на что, рядом с ним я ощущала запах осеннего уюта. Если он выпил то, что должна была я…

– Влад, ты не в себе, – начала я и поставила ладони на его широкие плечи, чтобы оттолкнуть.

«А его плечи всегда были такими? Мара, не время думать об этом!»

– Хм-м-м, моя птичка приятно пахнет, – продолжал шептать Влад, заставляя меня краснеть еще сильнее.

Он приблизил свое лицо, а я невольно зажмурилась. Его дыхание коснулось моих губ, и я почувствовала легкий, словно перышко, вздох. Все внутри меня загорелось от странного чувства предвкушения, но…

Что-то пошло не так.

Я открыла глаза, ощутив пальцы Влада на ухе. Он тут же взъерошил мои волосы и произнес со смешком:

– Хах, думала простенький эликсир способен смутить мой разум?

– Хватит издеваться! – ответила я, сгорая от стыда, и вырвалась из его рук. – Невыносимый придур...

– А-а-а-а-а! Кто-нибудь! Помоги-и-ите!

Отчаяние и ужас в голосе этой женщины заставили холодок пробежать по моей спине.

Глава 15

– О, богиня, я не знаю, кто мог это сделать! – воскликнула плачущая баронесса, сжимая в руках перстень, что принадлежал ее мужу. – Все гости были в доме, когда это произошло. Но я вышла, чтобы проверить гончих, среди них мой любимец Прыгуша… – она замолчала, чтобы протереть глаза платочком. – Я услышала вой и скуление, а потом заметила супруга на земле. Он… он не отвечал, когда я его позвала, а потом я испугалась и побежала за помощью. Теперь моя жизнь… жизнь моя...

Ее лицо было бледным, а глаза полны горечи. Она с трудом произносила слова о том, как ее жизнь рухнула за один миг. Детей сразу отправили с няней в детскую на втором этаже.

Тело барона перенесли в гостевую комнату с камином. Старший лакей Гора, который приходил в дом графа, управлял процессом и выглядел встревоженным. Я не видела его до того момента, как баронесса нашла труп.

Я не впервые видела мертвеца, но невольно поежилась от его странного вида. Следы колотых ранений на груди барона напоминали три отверстия в ряд. При этом парадная одежда была обожженной, кровь вокруг ранений запеклась, как будто это сделали чтобы избежать кровопотери.

– Коровья смерть, – произнес один из братьев барона, имени которого я не запомнила.

– Навь в образе безобразной старухи с граблями вместо рук, – пояснил Влад, – но она не нападает на людей. Только на скотину.

– Получается, кто-то хотел, чтобы мы так думали? – произнесла я. – Вы заметили, что у барона странный цвет губ?

Мирослав взял серебряную ложку со стола и проверил рот мертвеца, потом сказал:

– Кто-то также пытался скрыть отравление, но алхимическая реакция оказалась неудачной.

– Однако неумелый нам попался алхимик и убийца, – добавил Влад.

– Прошу простить мою грубость, дорогие господа, – произнес старший лакей Гора. – Нам стоит дождаться прибытия дознавателя из военной канцелярии и…

– И я думаю, мы гораздо раньше узнаем, кто это сделал, – ответил Влад, посмотрев на меня.

Еще в первую неделю в поместье графа я изучила некоторые документы о работе следователей, которые в этом мире назывались дознавателями и принадлежали военной канцелярии. Военная канцелярия была похожа на полицию и вместе с Судебным советом они занимались раскрытием преступлений и наказанием преступников. Было нетрудно догадаться, что каждый на такой службе был связан с магией артефактов.

Вечер опустился на усадьбу семьи Березиных, окутывая его мрачной тенью. Праздничное настроение перед завтрашней псовой охотой сменилось атмосферой тревоги и страха.

Уже несколько часов собравшиеся в просторной библиотеке гости ждали прибытия дознавателя для расследования убийства барона Березина. Тем временем я, Влад и Мирослав изучали обстановку, проверили место, где был найден труп.

Дворовые успели перегнать собак в сарай и поэтому земля была покрыта множеством следов от лап, будто животные метались из угла в угол. Даже кто-то вроде Шерлока Холмса не смог бы разобраться в этих узорах. Влад помахал Мирославу, чтобы возвращались в дом.

Мы вошли в библиотеку, где только Святослав сидел на стуле и читал какую-то книгу, не снимая перчаток, будто происходящее вокруг его не волновало. Я посмотрела на остальных присутствующих, среди них не было только княжича, которому стало плохо, и он удалился в комнату для гостей.

Гости притихли, но не выдавали своих эмоций, как истинные дворяне скорбя в тишине. Слуги молча ожидали приказов господ. Два брата барона пытались утешить баронессу, а капитан с ожогом на щеке, который везде ходил с княжичем, встал у входных дверей.

– Его Благородие, барон Березин был известен как человек с безупречной репутацией и строгими манерами, – вдруг произнес безразличным тоном Святослав и встал. – Но были и те, кто знал о его любви к азартным играм. Я, например, и эта книга.

– Ваше Сиятельство, при всем уважении, что это значит? – спросила баронесса, нахмурив брови.

– Значит то, что в книге вместо печатного текста заметки о выигрышах в карты, – произнес Влад и забрал книгу из рук брата, используя платочек. – Любовь к выставлению напоказ своих трофеев привела барона Березина к желанию записывать достижения. Это ведь корочка от книги по философии? При всем уважении, не думаю, что кто-то из домочадцев интересовался ее содержанием. Но при близком рассмотрении можно увидеть следы лесного яда, – он провел своим кольцом по корешку, когда засветились капли какого-то вещества. – Одним из ингредиентов служит кровь ауков, духов леса, когда они обретают телесную форму.

Я хотела увидеть что-нибудь новое, поэтому вспомнила о ночи, в которую открылась новая способность богини.

«Свет Правды!» – подумала я, повинуясь душевному порыву, когда вспыхнуло окно.

Динь!

[Использовать свет Правды. Да или нет?]

Память из прошлой жизни заставила меня скрестить пальцы, я ощутила на их кончиках тепло, а желание заговорить заставило меня выйти в центр комнаты.

– Вопрос в том, – начала я и посмотрела на окружающих, – кому барон мог доверить свой секрет о записях? Даже, если бы слуги или дворовые увидели его делающим заметки в книге по философии, они не стали бы придавать этому значение. Следовательно, это кто-то приближенный к Его Благородию. Кто-то, кто знал секрет и знал, как часто эту книгу трогает барон. Этот человек пользовался доверием и именем своего дворянина. Он посещал лавку в городе Старый Вишневск, чтобы перепродавать некоторые трофеи у старого артефактора, но однажды купил то, что не должен был. Сетки для ловли ауков в лесу. Жена лавочника запомнила герб с березой и сможет это подтвердить.

Я помнила разговор с той женщиной. Она говорила о белом дереве с черными полосами. В комнате начались шепотки, а потом наступила тишина, и я продолжила:

– Находясь в лесу, принадлежащему графству Вишневск, этот преступник вырыл несколько ям для ауков…

Я задумалась, ведь что-то не сходилось. Яма была рядом с ядовитыми ягодами, которые росли только в графстве. Как мог мыслить этот человек? Ягоды, которые легко обнаружить, чтобы потом можно было назвать преступником того, кто приходил в наше поместье. Но при этом он делает яд из крови лесных духов в их телесной форме, а не из ягод.

– Все ясно, как божий день! – вдруг произнес один из братьев барона. – Убийца старший лакей Гора. Этот человек посещал графство Вишневск не раз с поручениями моего брата.

В комнате снова стало шумно, но слуга молчал и не говорил ничего в свое оправдание.

Динь!

[Судьбоносный квест. Взвесить истину. Награда: открытие просветления Оракула.]

Окно вспыхнуло и тут же исчезло.

– Старший лакей Гора, – начала я, посмотрев на него. – Почему вы молчите? Вы согласны с этим обвинением?

– Согласен, он согласен, – произнес один из гостей. – Пади завидовал Его Благородию, я однажды встретил его в карточном доме за игрой. Этот дворовой проигрался в пух и прах. В своих кругах многие знают, каким удачливым был его господин.

– Прошу вас, ответьте на вопрос, – настаивала я, глядя на этого побелевшего мужчину с опущенными глазами. – Старший лакей, вы согласны с обвинением?

– Да кто вы такая, чтобы вести допросы?! – вдруг вспылил он, покраснев до кончиков ушей. – Лишь мелкая дворянка, появившаяся здесь из ниоткуда...

– Барышня Маргарита Ивановна принадлежит роду семьи Вишневских, – сказал граф спокойным тоном, за которым все же скрывалась угроза. – Не думайте, что имеете право разговаривать с членами нашей семьи в таком тоне.

– Прошу простите его, Ваше Сиятельство, – пролепетала баронесса со слезами на глазах.

– Эх, прописать бы вашему лакею с дюжину палок, – произнес Влад и встал рядом со мной. – Не только за пренебрежительный тон по отношению к дальней родственнице Его Сиятельства, но и за то, что покрывает преступление своего единокровного брата. А этот подлец ведь готов отправить вас на верную погибель. Ради чего вы готовы даже умереть?

– Что… что вы говорите? – спросила баронесса и встала со стула.

– Вы назвали своего старшего сына в честь младшего брата вашего супруга?

– Да, откуда вам это известно?

– Я умею ладить с детьми и задавать им правильные вопросы. Мальчики однажды услышали спор дворянина и лакея, в нем и раскрылась правда. Так вот, Алексей, вероятно не Сергеевич, вовсе не родной брат вашему супругу, но родной брат старшему лакею по матушке. Как печально то, что ваша свекровь не дожила до этого момента, чтобы увидеть как дружны ее сыновья, родившиеся от какого-то другого мужчины.

В комнате снова начались шепотки. Я бросила укоризненный взгляд на Влада. Он мог бы не раскрывать чужие семейные тайны перед всеми в такой язвительной манере.

– Наши семейные дела вас не касаются, господин Вишневский! – воскликнул Алексей в гневе.

– Может и касаются, раз он связан с государевой службой, – вдруг произнес тот, кого никто не ожидал увидеть.

Артемий Третий Воеросс бесшумно вошел в комнату.

– Ваше Высочество, вам уже лучше? – спросила хозяйка дома, жестом заставив слуг засуетиться и принести благородному гостю стул.

– Немного лучше, – кивнул он, присел и посмотрел на меня. – Барышня Маргарита Ивановна также состоит на государевой службе.

Я моргнула, стараясь скрыть удивление, но у княжича был абсолютно невозмутимый вид.

– Капитан Житкин сообщил мне о вашем интересе к расследованию несчастья в доме барона. Засим я даю свое разрешение делать то, что посчитаете нужным и задавать любые вопросы, какие посчитаете нужными, до появления дознавателя из военной канцелярии. А пока я бы выпил чаю. Можете подать самовар?

Не говоря ни слова, Мирослав вдруг взял меня под руку и вывел за дверь. В коридоре уже стоял Влад.

– Когда успел выйти, я даже не заметила... – начала я, а он поднял руку.

– Теперь я задам вопрос тебе, – сказал Влад, а его брат развернулся и пошел куда-то. – Как думаешь, старший лакей виновен в убийстве?

Я прикрыла глаза, стараясь вспомнить все детали дела.

«Один брат покрывает другого, незаконнорожденный брат обвиняет своего родного брата. Но убийство совершил...»

– Ни тот, ни другой, – ответила я и открыла глаза.

– Как так?

– Помнишь ранение на теле барона? Как будто вилами закололи. Любой скажет это при первом взгляде, но Алексей произнес два слова.

– Коровья смерть.

– Слушай, Влад, ты можешь проверить, не наложена ли оморочка на одного из братьев?

Мы вернулись в комнату, где продолжали переговариваться гости, а баронесса плакала. Я выдохнула с тяжестью, когда ощутила чей-то взгляд. Княжич смотрел на меня, а потом отпил из чашки, когда рядом с ним присел Святослав, чтобы начать разговор. В тот момент я не знала, почему он выбрал нашу сторону и позволил искать правду.

– Мара, ты спрашивала про цвет губ барона, – прозвучал шепот Мирослава, заставив меня вздрогнуть. – Я проверил небольшую алхимическую реакцию и понял, что его отравили уже после нанесения смертельного ранения. В тот момент он уже был на грани между жизнью и смертью. И есть еще кое-что, но я расскажу позже.

Среди гостей я попыталась отыскать старшего лакея, но его среди них не было.

– Где он? – спросила я, когда к нам подошел Влад.

– Узнаем, – ответил он и показал маленькие кристаллы на ладони.

«Могу наложить оморочку на обычного человека, кристалл отреагирует на него, как на навь», – вроде бы он так сказал, когда мы впервые спустились в подземелья Вишневских.

Влад шагнул за дверь, а следом увязался Алексей.

– Прошу вас простить наше грубое поведение, господин Вишневский, – произнес он вполне искренне. – Я раскаиваюсь, как и мой брат.

– Кто-то еще знал о вашем родстве? – спросила я.

– Баронесса? – спросил Влад, Алексей же побледнел.

– Прошу не говорите ей о том, что я рассказал вам. Но куда вы идете?

– Я наложил на вашего брата… – начал Влад и кашлянул. – На лакея Гору я наложил оморочку, а оказалось, что он уже оморочен кем-то. Не знаете ли кем?

– Вы… – произнесла я, когда поняла, – вы сами оморочили старшего лакея, чтобы он не выдал ваш секрет?

– Я уже просил вас не говорить об этом баронессе. Понимаете, ее муж не знал о нашей связи. Все ради детей. Так они получили имя в наследственной грамоте семьи Березиных.

– Дети барона не его родные дети, – шепотом произнесла я, когда мы вышли из усадьбы под ночное небо.

– Так и есть, но Гора стал требовать свое. А мы искренне любим друг друга с Тамарой! Прошу, поверьте!

– Кто в таком случае убил барона Березина?

Скри-и-и-ип!

– Вот и лакей Гора! – крикнул Влад, распахивая ворота сарая.

Собачий лай сливался в одно сплошное тявканье. Преданные и энергичные псы вовсе не были злыми, а радостными, когда кто-то кидал им куски мяса из большого таза. Их коричневая шерсть блестела на свету, а глаза горели от радости. Эти животные были частью семьи, и можно было с уверенностью сказать, заботились о них хорошо.

– Старший лакей Гора! – снова крикнул Влад. – В вашей семье такая трагедия, а вы, как ни в чем ни бывало тут веселитесь с гончими. От чего же?

Я посмотрела на Алексея, который опустил глаза в пол от стыда.

– Мара, – сказал Мирослав и шагнул ко мне. – Ты смогла создать оморочку на талисмане, сможешь снять оморочку?

– Вопрос в том, с кого снять? – добавил Влад, глядя на меня через плечо.

Гончие были худыми и поджарыми, а лакей смотрел на них с любовью и будто высматривал в их своре кого-то. Я вспомнила слова баронессы о ее любимом псе и крикнула:

– Прыгуша!

Коричневая гончая с белыми лапами отделилась от остальных и подпрыгнула ко мне. Я протянула руку, вспоминая о ключах заклинания, которые накладывали ловушку. Теперь нужно было прочитать их в другом порядке, чтобы ее снять.

–У-у-у-у-у-у!

Пес завыл, а потом на его месте оказалась безобразная старуха в лохмотьях и с граблями вместо рук. Я отшатнулась назад, чувствуя, как ее гнилой запах ударил в нос, но кто-то поймал меня сзади.

– Любовь моя! – крикнул лакей и упал на колени перед чудовищем из мира Нави. – Чего же ты так долго от меня скрывалась, родная?

Чудовище прикрыло голову граблями, с которых спадала серая кожа, и сжалось в комок, будто опасаясь такого внимания.

– Гора, хватит! – громко сказал Мирослав и схватил мужчину сзади, чтобы заломить руки.

– Это она убила барона Березина, – сказала я. – Возможно, он узнал о… присутствии Коровьей Смерти в своем доме. Возможно, что-то между ними приключилось, поэтому он умер от ее руки. Но вы! – я посмотрела на Алексея. – Не могли этот так оставить, поэтому решили избавиться от двух своих братьев разом. Один бы оказался повинен в смерти другого. Вы оморочили Гору и как-то смогли приручить Коровью Смерть. Вы… отвратительны!

Динь!

[Квест выполнен! Награда: открытие просветления Оракула получено.]

Я мотнула головой, когда перед глазами появилось системное окошко. Мне было невыносимо даже думать об этой ситуации…

– Молодец, – услышала я шепот Влада, а когда обернулась, он уже вышел из сарая.

Глава 16

Оставив усадьбу барона Березина, я с братьями Вишневскими сидела в карете, которая спешила доставить нас домой.

Когда прибыл дознаватель из военной канцелярии, Алексея передали в руки правосудия. Мы не стали разглашать тайну связи баронессы с братом ее супруга, потому что их невинные дети могли не только лишиться наследства, но и получить унижение в обществе.

– Я должен показать вам это, – вдруг сказал Мирослав и протянул смятую в комок сиреневую бумажку. – Нашел ее во рту убитого барона, едва ли ее туда положил Алексей или старший лакей.

К моему удивлению, Святослав взял бумажку первым. Он раскрыл ее и тут же начал пробегать глазами.

– Список имен, – сказал Влад, когда нагнулся, чтобы взглянуть. – Двадцать одно имя с фамилией. Пять из них зачеркнуты и я знаю, почему.

Я посмотрела на него вопросительно.

– Убиты после того, как в их имениях побывали марионетки.

– Это… – начала я. – Это улика, оставленная Мастером Эм?

– Это список членов тайного общества Полыни, – сказал граф и смял бумагу. – Четыре из них мертвы, если точнее. Пятый еще жив. Это генерал Охлябинин. На данный момент он находится на восточной границе.

– Зачеркнули живого человека вместе с мертвыми, – произнес Мирослав, а я взяла бумагу и развернула.

От сиреневого материала веяло чем-то зачарованным.

– В списке имена и дворянские титулы, – сказала я, а потом показала им. – Смотрите, у одного нет ни имени, ни титула. Только написано «тринадцатый член общества».

– Да, Маргарита Ивановна, я знаю, – ответил граф с невозмутимым видом. Тринадцатый член общества Полыни – это я.

***

Тук. Тук. Тук.

– Прошу прощения, госпожа Лебедева, – прозвучал голос миссис Дадли. – Я должна передать вам мгновенное письмо от Его Высочества.

Я встала с кровати и открыла дверь. На белом перышке, похожем на лебединое, была печать княжича Артемия Третьего Воеросса.

– Его Сиятельство настаивает, чтобы вы не отвечали на письмо, но все же можно передать ответ, если у вас возникнет такое желание.

– Не думаю, что буду отвечать на письмо, если это не противоречит правилам этикета, – сказала я. – Но я хотела бы его прочитать. Только… это перо, а не письмо.

– Pardon me, – произнесла миссис Дадли и взмахнула рукой, и тут же на ее ладони появился белый конверт. – Это называется «мгновенное письмо», что создается путем зачарования особыми кристаллами. Вы можете отправить письмо на другой конец света за пару мгновений, если у вашего адресата есть такое же перо.

– Спасибо за объяснение, – ответила я и забрала конверт. – Выходит, это как мессенджер в моем мире.

Я вернулась в комнату и села на кровати, сломав восковую печать с гербом. Стиль письма был весьма поэтичным:

«Моя дорогая Маргарита Ивановна,

С сожалением признаю, что не смог поговорить с Вами в усадьбе бедного барона Березина. Богиня Правосудия будет мне свидетелем, я безумно желал новой встречи с Вами.

С каждым днем чувствую, как сердце мое наполняется тоской, и каждое утро без Вас становится испытанием, которое я не в силах вынести. В этом мире, полном правил и условностей, где каждый шаг особы императорской крови должен быть взвешен, а каждое слово – тщательно обдумано, я нахожу себя в плену своих чувств, безнадежно влюбленным в Вас.

Время, проведенное рядом, было для меня настоящим даром. Ваши глаза, как бездонные озера, отражают свет звезд, а Ваша улыбка способна развеять тьму, что окутывает души многих несчастных. Я помню, как мы вместе сидели в беседке липового сада, и как Вы смущались, не решаясь притронуться к угощениям на столе. Эти моменты сейчас для меня словно драгоценные камни, которые я сохраню в сердце как в шкатулке, но не смогу разделить ни с кем.

Я осознаю, что моя любовь – это тайна, которую нельзя открыть. Вы, родственница графа Вишневского, и я, княжич, чья судьба предопределена. Мы живем в мире, где честь и репутация стоят превыше всего, и это делает нашу любовь запретной. Она будто нежный цветок, который нельзя сорвать, чтобы не погубить.

Но как я могу подавить эти чувства? Как я могу забыть Ваш нежный голос, который звучит в моем сердце? Я пытаюсь уйти от мысли о Вас, но каждый день Ваш образ преследует меня. Я вижу Вас в своих снах на балах, среди роскошных платьев и сверкающих диадем, а в момент пробуждения мою душу охватывает тоска. Я не могу позволить себе быть рядом, когда знаю, что между нами пропасть, которую невозможно преодолеть.

Я пишу эти строки, полные нежности и горечи, в надежде, что они найдут Вас в тот момент, когда Вы будете скучать по мне. Знайте, что в каждом вздохе, в каждом ударе сердца, бьющемся в унисон с Вашим, я всегда буду рядом. Я мечтаю о том дне, когда смогу обнять Вас и признаться в чувствах, глядя в Ваши глаза, но пока это лишь мечта, которую я храню в глубине души.

Если бы только мир не был таким жестоким, если бы только я мог оберегать Вас от всех невзгод, оберегал бы словно жрец свою богиню. Но я понимаю, что моя судьба не позволяет этого. Я буду ждать, ожидать бесконечно, даже если судьба разлучит нас навсегда.

Пока Вы читаете эти строки, помните обо мне, о том, как мы могли быть счастливы, и о том, как я всегда буду любить Вас, несмотря на преграды и расстояния. Вы – моя звезда, сияющая в ночи, и даже если я не смогу быть с Вами, знайте, моя любовь будет жить вечно.

Искренне Ваш,

Артемий Третий Воеросс».

– Что это такое? – спросила я вслух.

Я не испытывала приятного смущения или радости, как могла бы Татьяна от письма Онегина, скорее неловкость от такого признания. Княжич видел меня всего три раза в жизни. Ночью на перекрестке дорог, в беседке с графом и на обеде у барона. Кажется, я понимаю, почему Святослав не хотел, чтобы я отвечала на это проявление чувств.

– А-а-а-а-а! Да с ним-то что не так? – снова спросила я, а взгляд вдруг зацепился за буквы «Б».

Почерк у Артемия был изящным и красивым, но что-то подсказывало мне – письмо может быть зачаровано.

«Свет Правды!» – подумала я, когда вспыхнуло окно.

Динь!

[Использовать свет Правды. Да или нет?]

Память души заставила меня скрестить пальцы, когда я ощутила на их кончиках тепло. Буквы «Б» засветились на листе, как будто выделенные в электронном документе. Я посмотрела на все слова.

«Бедного. Богиня. Будет. Безумно…»

– Ай! – воскликнула я, когда бумага загорелась сама по себе и выпала из моих рук на пол.

Тук! Тук! Тук! – кто-то грубо стучал по двери.

– Войдите, – произнесла я, но ответа не последовало.

Бумага сгорела дотла, не осталось даже горки пепла. Я не понимала, какой именно смысл княжич пытался заключить в этом жесте.

– Почему дверь не открываешь? – прозвучал голос Влада.

Я подняла взгляд и увидела его промокшим до нитки.

– Ты где был? – спросила я, а он подошел к столику и схватил конверт с печатью княжича.

– Проклятье! – воскликнул парень, когда и эта бумага загорелась.

– Что случилось? Ты знаешь, что это значит?

– Значит, Артемий… он в курсе твоего перерождения, богиня Правосудия.

– Но он… но это письмо…

Я не могла связно выразить свои мысли. Но прохлада от мокрого плаща Влада рядом со мной привела в чувство, я встала и подошла к шкафу.

– Хотя бы волосы вытри, если не будешь переодеваться, – ответила я и кинула ему полотенце. – Ты в озере плавал?

– В речке, но это неважно, – ответил Влад, а вытираться не стал. – Не понимаю, чего ожидать от княжича.

– Кто-то с его влиянием и властью мог бы забрать меня в храм? – спросила я и взяла другое полотенце, чтобы накинуть ему на голову. – Если не вытрешься, я сама это сделаю. Все полы мне затопишь!

– Не думаю, что он сразу отправит тебя в храм, – сказал Влад и все же последовал моему совету. – Вероятно, знает о силах доминантов больше, чем мы с тобой. Он понимает, что нужно время для полного контроля над божественной искрой души.

– И что? Думаешь, придет за мной, когда я верну силу богини?

– Не могу знать, что у него в голове. Но он точно искренне любит богиню Правосудия. Насколько мне известно, после путешествия на корабле по Алтийскому морю Артемий вернулся и стал посещать храм богини каждый день. И кое-что важное. Внимание. Танцы с мечом запрещены в столичных храмах с тысяча восемьсот десятого года. Жрицы не могли с ним выступать. Я знаю, потому что однажды у меня там было поручение тайной службы.

Влад вдруг начал снимать мокрый плащ и кожаные доспехи.

– Эй, Влад Вишневский, ты не в своей комнате, – строгим тоном произнесла я. – И что особенного в твоих умозаключениях?

– Княжич сказал, что восхищен твоим боем на мечах.

– Вообще-то это было по памяти прошлой девушки из храма на острове Изантия.

– Я был в этом уверен, потому что, согласно летописям, с доминантами такое случается.

– Но я все равно не понимаю.

– Суть в том, что Артемий не мог знать о танцах жриц, потому что не мог их видеть в детстве.

– Разве он не путешествовал? Может…

– Не помнишь его слова? Ее движения напомнили мне об обрядовых танцах в храмах богини Правосудия в столице М. В детстве я любил сбегать туда, чтобы насладиться зрелищем перед рассветом.

– Пока я поняла только, что у тебя суперпамять.

– Супер?

– Исключительная память.

– Я, вообще-то, весь исключительный, – ответил он и улыбнулся, потом кинул свои длинные сапоги с прилипшей водорослью в угол.

Пум!

– Ты что творишь? – воскликнула я, открыв рот.

– Я промок и замерз. Ты сама предложила мне полотенце. С таким же успехом я могу остаться в твоей комнате, пока не высохну.

– Это не оправдание!

Он сел в кресло и сложил руки в замок с задумчивым видом.

– Влад! Хорошо, в таком случае, уйду я!

***

После долгих переговоров со Святославом, я получила разрешение на путешествие к границе с империей Востока вместе с Мирославом. Мы должны были посетить генерала Охлябинина и прояснить вопросы по его работе с обществом Полыни, чтобы найти зацепки по следующей жертве Мастера Эм.

Город, в котором находилась крепость генерала, назывался Благовещен. Я проверила на карте империи Воеросс, оказалось, город находился на том же месте, что и Благовещенск в моем мире.

– Думала, с тобой поедет Мирослав? – произнес Влад и залез в карету.

– А почему ты? – спросила я, испепеляя его взглядом.

К слову, он был одет как типичный дворянин. Его темные волосы были уложены назад, даже на обеде у барона он так не красовался.

– Что ж, сейчас я не похож на мокрую псину. Не волнуйся, я лучший вариант для этой поездки, чем Мирослав.

– И совсем не скромный.

Карета двинулась, а я выглянула в окно на одинаковую дорогу, вспомнила карту империи, поэтому спросила:

– До восточной границы не одна тысяча верст. Как мы…

– Птичка, есть такие мосты быстрого перемещения, перекрестки дорог и зачарованные двери, – ответил он и усмехнулся. – В твоем мире люди научились целый мир засовывать в плоские камни, а в моем – перемещаться на огромные расстояния с помощью магии. Что лучше?

– Не знаю. Я никогда не видела твои мосты.

– Они не особо примечательны. Обычно располагаются рядом с местами силы. Разрисованы рунами. Ты даже не заметишь, как окажешься в другой точке мира.

– В таком случае, за сколько дней мы доберемся от поместья до Благовещена?

– Ни дней. За шесть часов до моста быстрого перемещения. А там уже сразу будем у восточной границы империи.

– Сразу? Никаких досмотров? Оплаты проезда?

– На этой карете герб графа Вишневского. Вишневое дерево, заметила? Высокое место по рождению делает все двери открытыми.

– А в моем мире можно самому подняться по социальной лестнице. Не нужно рождаться в семье дворян. И я считаю, что это лучший вариант.

Влад вдруг посмотрел в окно и замолчал.

– Не хочешь больше говорить на эту тему?

Он ничего не ответил, а я решила поспать под мерное укачивание кареты.

***

Храм, вырезанный из белоснежного мрамора казался блеклым из-за пасмурной погоды. Его стройные и величественные колонны устремлены в небо, как руки, протянутые к небесам, и обычно я чувствовала, как их сила пронизывала меня.

Но не сегодня.

Каждое утро, когда первые лучи солнца касались моря, я поднималась по мраморным ступеням, ощущая под босыми ногами холодный камень, сохранивший множество молитв и надежд жителей нашего острова.

Вокруг храма царила тишина, нарушаемая лишь шумом морских волн. Я зажигала кристаллы у подножия ступеней, их мягкий свет отражался в глазах величественной и прекрасной статуи богини Правосудия. Она смотрела на меня с мудростью, а я чувствовала, как ее сила наполняла мое существо.

Но не сегодня.

У храма собирались не только жрицы, но и простые люди, ищущие справедливости и утешения. Каждый приносил свои горести и надежды, а я слышала их шепот, когда они обращались к богине. Я старалась быть их голосом, передавала молитвы и просьбы, звучащие в их сердцах. Видела, как они искренне молились, и это наполняло меня гордостью за то, что я могла в будущем послужить их доминантом.

Но не сегодня.

Этим вечером, когда солнце опустилось за горизонт, а море начало переливаться оттенками розового и золотого, я стояла на краю утеса, наблюдала за волнами, которые бились о скалы с яростью. С каждым ударом и порывом ледяного осеннего ветра разбивалась и моя печаль в сердце. Даже имея такую искру души, я не смогла спасти их...

– Мамея! – окликнул кто-то, а я повернулась, будто впервые за долгое время услышала свое настоящее имя.

Ни богиня Правосудия, ни избранная жрица храма. Имя, которое прозвучало из уст моего преследователя с чужой земли, было моим именем при рождении.

– После всего, что случилось, ты не можешь просто войти в храм и соединиться с божественным источником! – кричал этот мужчина. – Я взял на себя смелость узнать, что на самом деле случилось с твоим домом. Слышишь? Пожар, в котором сгорели твои родные…

Перед глазами тут же появились обгоревшие тела на земле, заставив мое сердце закричать от боли.

– Пожар начался в одном из домов рабов. Это место принадлежит отцу человека, которого ты спасла от проклятья. Мамея! У меня нет доказательств, но кто-то мог сделать это намеренно, чтобы ты вошла в храм и не думала о своей семье. Разве не этого они хотели все время?

– Мне… – начала я и повернулась, чтобы снять ленту с волос, – Мне уже не о ком думать в этой жизни, чужеземец.

Волосы растрепались на ветру, а я закрыла глаза, чтобы просто упасть в небытие, когда вдруг ощутила чьи-то сильные руки. Его объятия были крепкими, он прижимал меня, и я ощущала тепло его тела.

– Имя Владимир Воеросс, – прозвучал хриплый голос совсем близко. – Если тебе не о ком думать, думай обо мне и о наших будущих детях. Ты нужна мне, понимаешь? Клянусь, я никогда тебя не брошу.

В этот раз сон был таким ярким, интенсивным и таким печальным, что я не могла больше испытывать тяжелых эмоций и проснулась. Карета стояла на месте, а за окном было темно, похоже, наступил вечер. Я посмотрела на пустующее место напротив себя и ощутила странный укол в сердце.

«Обещал же не бросать никогда!»

Я открыла дверцу и выглянула. В то же мгновение Влад повернулся с ухмылкой на лице и спросил:

– Думала, брошу тебя, птичка?

– Думать о тебе?! Еще чего! – съязвила я, испытывая смешанные чувства.

На пару мгновений его лицо покрыла тень, но он быстро отвернулся и добавил:

– Мы только прибыли. Хотел разбудить тебя, но ты так громко храпела, что я решил переждать на улице.

– Я не могла храпеть!

– Ладно. Нам нужно поторопиться, сначала зайдем и купим тебе подходящий меч. Генерал Охлябинин не позволит нам встретиться сегодня, я получил записку. Попробуем завтра.

– Что?

– Ты умеешь управляться с мечом благодаря памяти из прошлой жизни. А я не всегда смогу прикрывать твою изящную спину.

Его голос прозвучал неожиданно мягко, отчего я покраснела. Должно быть, это от гнева мои щеки запылали, и по другому быть не может.

Благовещен не был похож на город в моем мире, потому что мы пошли через мощеную камнем дорожку с аллей из красных кленов. В сумерках их листья насыщенного багрового оттенка тихонько шелестели на ветру.

– Как красиво! – произнесла девушка, прижимаясь к своему кавалеру.

Прохожие смотрели с радостью, а Влад прошел мимо.

– Тебе не нравятся клены? – спросила я.

– Не люблю этот цвет, – буркнул он.

– А?

– Много этого цвета среди деревьев напоминает мне океаны крови. Идем уже отсюда. Быстрее.

Когда мы вышли из лавки, в итоге ничего не купив, я заметила пасмурное настроение Влада и захотела подбодрить:

– Там кто-то продает тыквенные пироги. Будешь? Вот я люблю такие пироги.

– Забыла, что у тебя нет денег? – спросил он, слабо улыбнувшись.

– Дашь мне в долг?

– Я угощаю сейчас, а ты потом… потом, если я буду в твоем мире. Ты ведь вернешься, когда снимешь проклятье?

– Думаю, да.

Через минуту торговец передал нам угощение в платочках. Я сразу попробовала и произнесла:

– Спасибо. Эм, не такой вкусный. В твоем пироге была изюминка, то есть изюм.

– Ты что пробовала?! – воскликнул Влад. – Это я пек для детей! Бо-о-оже…

Я поняла, что он отвернулся, когда смутился, поэтому на моем лице появилась невольная улыбка.

– Влад, испечешь для меня в следующий раз?

– Шутишь что ли?

– Я… – начала я, но тут он наклонился ближе и пальцем тронул уголок моих губ.

– Крошка прилипла. Кушаешь ты, конечно, как свинка.

– А ну повтори! – возмутилась я, покраснев.

Влад посмотрел на небо и добавил:

– Почему-то с тобой я чувствую себя легко. Никогда не хотел никого так дразнить. Все вокруг, кроме моих братьев, просто дутые индюки. И, раз в лавке не нашлось ничего подходящего, я подарю тебе серебряный клинок.

Тот самый клинок из чистого серебра легко лег на мою ладонь. На рукояти я заметила гравировку двойной «В», а также незнакомые мне символы.

Глядя на оружие, я вспомнила, как достала его из тайного кармана Влада в первый раз. Я тут же смутилась и сказала:

– Нет, наверное, я не смогу принять его...

– Настаиваю! – ответил Влад и улыбнулся. – От подарков членов семьи Вишневских нельзя отказываться. И еще возьми этот зачарованный мешочек. Липнет к любой одежде, в нем можно спрятать серебряный клинок. Когда предмет тебе понадобится, дотронься и ощути магию. В общем, тоже, что ты сделала со мной в ту ночь на перекрестке дорог. Думаю, запомнила это на всю жизнь?

Мне пришлось принять из его рук клинок и простой холщовый мешочек. В моих пальцах завибрировала магия, а две вещи вдруг слились в одну. Теперь это был серебряный мешочек. Я решила приложить его к левому локтю, когда он вдруг растворился на ткани моего дорожного пальто и стал невидимым.

С благодарной улыбкой я посмотрела на Влада. Он вдруг нахмурился, глядя на башню часового у крепости, и произнес:

– Флаг не тот. Что-то происходит. Идем.

Глава 17

Сквозь вечерний туман крепость Святого Михаила, расположенная на восточной границе Священной империи Воеросс, выглядела как затерянный во времени остров. Ее массивные стены, обвитые желтеющей травой, стояли надежно. Я видела не так много укрепленных сооружений, но даже не могла представить, кто бы мог осмелиться захватить крепость, окруженную солдатами с магическими артефактами.

Мы решили попробовать встретиться с генералом Охлябининым, но дежурный солдат категорически заявил:

– Прошу простить, благородный господин. Его превосходительство едва ли в ближайшее время захочет с кем-то встретиться. К тому же, нам приказано не пускать никого, кто связан с семьей Вишневских.

– Что могло послужить тому причиной? – спросил Влад и потер кольцо с семейным гербом о свой дорожный плащ. – Он получил наше письмо? Не давал никаких особых указаний? Не собирался объясниться? Все же граф Вишневский ближе всех сидит к Его Величеству. Хорошо, не отвечайте, как офицер низкого ранга вы все равно не сможете нам ничем помочь.

Служивый промолчал, а я заметила знакомое лицо с пятном на щеке. Он стоял в конце улицы и осматривался, явно искал какой-то адрес. Я нагнулась к своему спутнику, чтобы прошептать:

– Влад, это тот капитан с ожогом. Помнишь? Он был с княжичем. Кажется, его звали капитан Житкин.

– А у тебя хорошая память на лица, птичка. Но сначала мы понаблюдаем за крепостью, и ты пойдешь со мной за покров Нави.

Без предупреждения он схватил меня за локоть и шагнул в тень за углом. В моих глазах мир сразу изменился на черные и серые оттенки. Улица, расположение домов и дорог не изменились, но глухая тишина и отсутствие людей вокруг показались мне пугающими.

Я схватила Влада за руку, ощутив грубую от тренировок ладонь. Это могло выглядеть, как жест отчаяния, но мне было все равно. Даже если бы он посчитал меня трусихой.

– Птичка, у тебя очень горячие ручки, – прошептал он добродушно.

– Что мы тут делаем? – спросила я, оглядываясь, но не заметила движения среди теней.

– Люди не захотят отвечать на наши вопросы, значит, мы найдем нелюдей.

– Тебе легко говорить, а я могла бы и на постоялом дворе подождать.

– Неужто напугана? А я думал, мне показалось...

– Ха-ха, вовсе нет!

– Чтобы ты была в курсе. Бесы, как правило, хитрят и играют с судьбами людей, как кот играет с мышами. Каждый из них имеет свои особенности и предпочтения. Некоторые обитают в лесах, прячась среди деревьев и под камнями, а другие находят укрытие в старых банях или заброшенных домах. Но не стоит их бояться, пока я рядом.

– Хи-хи-хи! Хи-хи-хи-хи-хи!

Вдруг смех, как ветер, пронесся мимо, оставляя за собой легкое дуновение и холодок на моей спине.

– Так-так, они неподалеку. Идем, – произнес Влад тихим голосом и повел меня за собой. – Чтобы тебе не было скучно, могу рассказать быличку. Просто слушай мой голос и не отвлекайся на тени вокруг, в них можешь увидеть что-нибудь пугающее.

– Как не смотреть, когда ты это предложил!

– Слушай, в деревнях бесы принимали обличье добрых соседей. Они могли помочь с работой на поле или в доме, но только до тех пор, пока их не отвлекали от шуток и шалостей. Вот, однажды бес принял облик простого крестьянина, пришел на праздник и начал подшучивать над молодцами, заставляя их танцевать до упаду. Вечером, когда веселье достигло пика, он исчез и оставил всех в недоумении. Многие из них вредят через проказы, веселятся вместе со смертными и ничего совсем уж плохого не происходит, если их не злить.

– Поэтому ты любишь одеваться скоморохом?

– Не поэтому. Графиня Вишневская любила праздник Осеннего равноденствия, по ее приглашению приезжали бродячие музыканты с разных концов империи. Когда ее не стало после болезни, я решил взять на себя устройство праздника. Не мог от имени графа приглашать выступающих, поэтому сам занял их место.

– Это благородно с твоей стороны.

Влад промолчал, а мы шли мимо пустующих крестьянских домов в серых оттенках.

– Ладно, – сказала я и сжала его руку. – Может еще какую быличку знаешь?

– Хм-м-м-м. Однако бесы также могли быть мстительными. Если кто-то из деревенских жителей проявлял жадность или зависть, они могли наслать на него беды. Заблудившись в лесу, они могли услышать шепот, который уводил их дальше от дороги, заставлял блуждать до тех пор, пока не поймут, что сами стали жертвами своих пороков. В темноте ночи при луне бесы выходили на охоту за душами, играя на страхах и надеждах людей. Они шептали на ухо, обещая исполнение желаний, но лишь для того, чтобы потом отобрать что-то взамен. Никто не знал, когда они появятся и как обернется их вмешательство в жизнь смертных. Что, испугалась больше?

– Не испугалась. Просто не знаю, что будет, когда мы их встретим.

– Говорить буду я, бесы всегда видят больше, а рассказывают меньше. Не бойся, птичка, – добавил Влад веселым тоном. – Но, думаю, ты не сможешь уснуть этой ночью после встречи с ними.

– Хочешь поспорить?

– Хах, интересно будет посмотреть. Но я уже договорился на постоялом дворе о комнате с одной кроватью. Люди в городе не должны знать, кто мы на самом деле. Просто немного побудешь моей…

– Нет!

– Что же, барышня, не хочешь быть младшей сестрой, тогда будешь женой.

– Эй, ты даже не сказал, что хочешь предложить!

– На то и был расчет.

– Но я не буду спасть с тобой в одной кровати!

– Может, передумаешь, когда узнаешь, что рядом со мной безопаснее.

Тут он дернул меня вперед, а мимо пролетела огненная стрела.

– Хи-хи-хи! Хи-хи-хи-хи-хи!

– Эй! Покажись! – крикнул Влад, прижимая меня к себе.

– Кто же это, как не Избранная Тень империи, – прозвучал голос, когда в воздухе появились три темных пятна. – Не слыхал, что генерал Охлябинин сошел с ума и закрылся в своей крепости? Может, подходящее время, чтобы ее захватить?

– Идите к черту.

– Мы к нему и пришли. К Надменному Бесу. А кто эта прелестная барышня? Твой сладкий пирожок? Успел уже попробовать? Хи-хи-хи!

Пятна обрели вид людей, но еще были странными. Ростом с маленьких детей, но… я чуть не ахнула, когда увидела под их плащами вместо ног копытца.

– За ту стрелу можно и ответить, – произнес Влад.

– Но неохота, – ответили ему. – Ты нечасто появляешься в Нави с людьми с божественной искрой. Стало интересно, какая она на вкус. Неужели заберешь ее только себе?

– Да, она принадлежит мне уже тысячу лет.

– Что ты несе… – начала я, но Влад прикрыл мой рот своей рукой в перчатке.

– Да пошутили мы, но у нас есть предложение. Проникнуть туда, где будет генерал, зная тайные ходы, но нужно чтобы кто-то убрал ловушки. Поможем друг другу?

– А какой у вас интерес?

– Генерал Охлябинин обладает тем, что было украдено у нас пару месяцев назад. Он уже давно ищет способ защититься от Мастера Марионеток, но не понимает, что воровать нехорошо. Даже у чертей.

– Обсудим это, когда я отведу барышню в безопасное место.

***

На краю маленького провинциального городка располагался постоялый двор с трактиром. Уютное место напоминало экоотели из моего мира. Деревянные стены, обветренные и покрытые мхом, двор с невысоким забором, а в небольшом саду росли яблони.

Хозяин трактирной части, старик Григорий, с радостью встретил нас с Владом. Его лицо, усыпанное морщинами, светилось, когда он с энтузиазмом рассказывал о блюдах, завезенных с того берега реки, где начиналась империя Востока.

Внутри трактира царила особая атмосфера. Просторную комнату с низким потолком украшали резные деревянные столы и скамьи, вокруг которых собирались как местные жители, так и путешественники. На стенах висели расписные деревянные ложки и блюдца, небольшие зеркала, отражающие свет горящих свечей.

– Это место принадлежит тайной службе императора, – прошептал Влад, пока мы усаживались за столом, чтобы отужинать. – Зеркала зачарованы, чтобы отгонять нечисть. Я испытываю небольшое давление, но терпимое, пока ты рядом.

– Если это шутка такая, то не смешно, – ответила я, думая о встрече с бесами.

В углу помещения находился большой самовар, парящий и шипящий, откуда раздавался манящий аромат чая. Гостям предлагали пироги с ягодами, варенье и пряники. Здесь встречались купцы с разными товарами, солдаты, возвращающиеся домой, и простые крестьяне. Но если Влад сказал, что эти люди на тайной службе, они, вероятно, хорошо маскируются.

Тем временем нам принесли еду. Запах свежевыпеченного хлеба смешивался с ароматом горячего борща и жареного мяса, создавая ощущение домашнего уюта. Изысканная еда в поместье графа готовилась с помощью магии миссис Дадли, поэтому я обрадовалась, увидев простые блюда.

– О, какой довольный вид, – произнес Влад с издевкой. – Стоило тебя раньше сюда привести, раз так рада поесть крестьянской пищи.

– Не можешь поесть без выпендрежа? – спросила я с улыбкой.

– Что это за слово такое? Не забывай, нам еще спать в одной постели.

– Не порти мне аппетит, Влад Вишневский.

Тем не менее…

Он оказался прав, в маленькой комнате с деревянными стенами и с простой двуспальной кроватью, освещенной огарком свечи, я поняла, что нервничаю.

– Не снимай обувь, – сказал Влад, когда я села на край, чтобы снять сапожки. – Мало ли набат пожарный или вор нападет.

Я замерла, а он улыбнулся и добавил:

– Но не бойся, рядом со мной тебя не ограбят, и ты не сгоришь.

– Это, по-твоему, должно звучать успокаивающе?

– Ладно, к делу, – ответил он, задул свечу и завалился на кровать. – Как думаешь, почему генерал Охлябинин не хочет видеть никого из семьи Вишневских?

– Кто-то сказал ему, что это приведет к прямой угрозе его жизни? Другого я представить не могу.

Тут Влад внезапно обнял меня и повалил рядом с собой, его губы прильнули к моему уху, окружив запахом осенней свежести.

– А-а-а-ай! – я запищала, но услышала его горячий шепот:

– Тише. Тише. Я просто хочу рассказать свой план. Мастер Эм должен думать, что так и есть. И его планы могут состоять в том, чтобы мы проникли внутрь крепости и нашли генерала уже мертвым. Так они спишут его убийство на нас. Список с перечеркнутыми именами не был случайным.

– В таком случае, почему ты все равно хочешь проникнуть в крепость?

– Пока это тайна.

Тут его рука скользнула по моей спине и ниже к талии, прижимая ближе. Это движение зажгло грешное пламя внутри меня, но вслух я сказала другое:

– П-прекрати!

– Хватит смущаться, я ничего особенного не делаю. А тот, кто наблюдает, должен думать, что мы влюблены.

– Кто-то наблюдает?! – встрепенулась я.

– Тише, глупая птичка, – прошептал он. – Я даже не раздеваю тебя. Клянусь, не сделаю ничего постыдного. А пока вынужден обнять тебя. Потерпишь немножко?

Рука Влада остановилась на моем бедре и больше не двигалась. Не зная, что делать, я прижала голову к его груди и ощутила быстрое сердцебиение. Я замерла, уловив, как его дыхание стало медленным и глубоким.

«Нет, Мара. Даже не придумывай. Он не взволнован нашей близостью...»

Он просто хочет так себя успокоить, и дело вовсе не в его прикосновениях ко мне. В этой жизни он меня ненавидит, а я должна ненавидеть его. Но отчего-то я чувствовала себя безопасно рядом с тем, кто когда-то предлагал меня убить.

– Не отпущу тебя всю ночь, птичка. Утром мы решим, что делать дальше…

Глава 18

Я проснулась удивленная, как хорошо просто лежать в объятьях этого человека. Лицо Влада было спокойным, я погладила по его темным волосам, когда он слегка приоткрыл рот во сне.

«Родинка под нижней губой выглядит нереально сексуальной. Какого было бы ощутить поцелуй с этих губ?» – подумала я и вспыхнула. – «Мара, о чем ты? Сошла с ума? Не похоже, чтобы он хотел тебя также, как ты его...»

Я осторожно убрала свою руку, почувствовав смесь разочарования и стыда. Вдруг вспомнила, как его пальцы касались моей спины и бедра, что снова вызвало жар внутри и сердцебиение. Сейчас я поняла, в тот момент хотела, чтобы он больше трогал меня, но сказать об этом было бы слишком…

«Ах, я должна его ненавидеть!»

Я встала с кровати, открыла окошко, надеясь, ветерок раннего утра прогонит это горько-сладкое наваждение…

– Помоги-и-ите!

Тут я услышала плач и просьбу о помощи. Детский плач. Я выбежала за дверь комнаты, но ощутила мощный удар со спины и провалилась во тьму.

***

Звяк!

С каждой секундой чувства продолжали проникать в мое сознание. Затхлый запах прокисшего молока и пыли. Воздух, леденящий кожу.

Звяк!

Голова моя раскалывалась от повторного удара железа о железо. Я медленно приходила в себя, но притворяться сонной было легко, потому что мое тело было настолько слабое и больное, будто готовое в любой момент рассыпаться на осколки. И это, вероятно, произошло бы, но цепи держали мои растянутые руки у стены, голова была опущена как у тряпичной куклы. Кто-то явно опоил меня после удара по голове.

– Жалкое зрелище, – прозвучал лишенный эмоций женский голос. – И что с этой богиней в теле девки не так? Пришла в себя?

Я ощутила прикосновение пальцев в перчатке ко лбу. Кончики их надавливали так, чтобы поднять мое лицо. Я открыла глаза, но увидела лишь расплывчатый силуэт в полутьме и яркий огонек на стене.

– Несмотря на грязь и царапины, – произнесла эта женщина шепотом, – она хороша собой. Волосы цвета коры дуба, сапфировые глаза. Кожа светлая и свежая. Может, я переоценила твою выносливость?

Тем временем цепи упали на пол. Женщине пришлось придержать мое слабое тело. Мой лоб касался изгиба ее плеча, я вдохнула запах кожаных доспехов и розовой воды.

– Итак, скажи мне. Ты на самом деле богиня Правосудия? – спросила она и помогла мне устроиться у стены.

Скри-и-ип!

Похитительница пододвинула деревянный стул и села рядом.

«Свет Правды!» – подумала я, когда вспыхнуло окно.

Динь!

[Использовать свет Правды. Да или нет?]

Я скрестила пальцы и ощутила на кончиках тепло. Зрение стало более сфокусированным, поэтому я смогла рассмотреть женщину. Судя по ее фигуре, лицу и короткой копне зеленых волос, я бы дала ей лет двадцать. Круглое лицо и хорошо знакомые мне темные кожаные доспехи...

– Ты Герда, – произнесла я пересохшими губами и выругалась. – Какого… тебе надо от меня?

– Нет, все же оморочки на тебя плохо действуют, – ответила она и нахмурила брови. – В отличие от тупоголового генерала, ты даже смогла узнать меня за пеленой скрытности.

Я смотрела ей в глаза, не моргая. Тело ощущало легкий приток сил после заклинания Правды, и я смогла почувствовать себя лучше.

– Какой генерал? – спросила я.

– Тот самый, к которому вы с Владом не могли попасть в крепость.

– Генерал Охлябинин?

– Так точно. Вон там в углу он лежит. Если бы не его грязный рот, не пришлось бы поить успокаивающими травками. Думаю, я представлюсь. Герда Муха и офицер второй гвардии на тайной службе Священной империи Воеросс в качестве Тени. Обычно я делаю все для раскрытия истины. По этой причине у меня больше раскрытых дел в западных княжествах, графствах и губерниях, чем у любого другого гвардейца.

– Не поверю, что у тебя больше, чем у Влада.

Лицо девушки исказилось от гнева, а глаза сверкнули неприязнью.

– Такие, как Влад, были в Первой гвардии. Не только проклятые, но и везучие ублюдки. Они могли просто родиться с лучшей способностью к контролю над магией в артефактах. А иногда их вела божественная длань.

– Длань?

– Рука доминанта, к которой они приложили свой грязный лоб. Они видели письмена из света. Чего неясно-то?

Выходит, системные сообщения, которые видела я, были божественной дланью.

– Представь себе жизнь во Второй гвардии, – продолжила Герда язвительным тоном. – Мы даже особо не отличаемся от этих патрульных в крепости Святого Михаила. Утро начинается с ритуала. Звон, раздающийся по всему гарнизону, собирает нас на построение. Мы выстраиваемся в строгие ряды, и я вижу, как эти дураки с гордостью выпрямляют плечи. Для них это не просто служба, а призвание, требующее мужества и преданности, как сказал главный колдун, он же Победоносец империи. Светает, когда мы выходим на патрулирование городских улиц. Я знаю, что в каждой тени может скрываться опасность, и это заставляет быть бдительной. Для Первой гвардии разумные нави из теней являются ценным источником информации. С нами разумные даже не хотят дышать одним воздухом.

Я вспомнила, как Влад разговаривал с бесами. Спокойно, как бы говорил со своими братьями или со мной.

– Офицеры Второй гвардии собираются у храма богини, обмениваются новостями, – продолжила Герда, – готовятся к возможному столкновению с навями, а старшина пытается напомнить нам, что на кону стоит не только жизнь, но и честь. Каждый раз одно и то же. Смешно, блин!

– Но тебе нравится говорить о своей службе, – сказала я. – По тону твоего голоса не скажешь, что ты ее ненавидишь.

– Ты ничего не знаешь и не понимаешь. Каждый раз ночь тянется бесконечно, мы не делаем ничего особенного. Только связываем, докладываем, бегаем как дворовые. Ты бы хотела оставаться на втором месте?

– Если работа приносит пользу…

– А какая польза от полуживого перерождения богини? А! Я знаю, помогу тебе стать полезной, когда приручу.

Она сняла перчатку и схватила мое плечо. Другой рукой она прижала холщовый мешочек к моему лбу.

– Что, если я смогу подчинить себе волю богини Правосудия? Даже Мастер Эм будет поражен моим умением!

– Она похитила меня! – вдруг закричал генерал со злостью. – Сумасшедшая скотина! Сказала, что тогда Влад Вишневский заметит, какая она способная и признает ее. Я знал, что ничего хорошего не стоит ждать от этого проклятого рода Вишневских…

– И что? – спросила Герда и отступила от меня. – Я еще одна Тень империи, но из Второй гвардии. Мы не проклятые, но наши артефакты и магия тоже управляют тенями. Влад всегда был таким Надменным Бесом, даже на тренировках. Проклятые появляются раз в сто лет, но по словам главного колдуна, мы никогда до них не дотянем. Просто глупцы с артефактами! И что же он нашел в этой птичке?

В этот раз она грубо схватила мои волосы, чтобы поднять лицо.

– Ты та девушка, – начала я, – что помогала Владу на выступлении перед детьми? Как ты можешь похищать людей?!

– Он всегда говорил, что для него важна лишь одна женщина. В итоге появилась ты. Появилась совсем недавно. И почему он на тебе помешан? Даже пообещал убить меня ради тебя. Он испытывает слабости, но все равно остается Избранником империи. Где справедливость? Кто ты такая на самом деле? Ведьма? – она вдруг обняла меня и стала принюхиваться. – Ах, ты так хорошо пахнешь им, но между вами будто ничего не произошло. Или будто только с его стороны есть желание. Ах, ты… глупая курица...

– Я слышал о Второй гвардии! – вдруг снова крикнул генерал. – Позорище для службы такие, как ты! К чему все это, черт подери?!

– Лучше заткнитесь, ваше превосходительство!

Звяк!

Тут распахнулись железные двери и появились те, кого я видела в Нави, а с ними и Влад.

– Живая, - произнес он мне, а потом посмотрел на Герду. – Хочешь что-то сказать? Этот холщовый талисман разве не призван мутить помыслы своих жертв, делая их речи податливыми и сладострастными? Скольких преступников вы, гвардеец Муха, за все эти годы отдали под суд таким способом?

– Как вы посмели обойти мои ловушки?! – крикнула она, скривив губы.

– Мы учились у одного человека, а эти ребята пообещали помочь мне проникнуть туда, где будет генерал Охлябинин.

Я смотрела, как черти освободили генерала от цепей, но тут же что-то взлетело в воздух.

– А-а-а-а-агх! – закричал седой мужчина, когда пол окрасился красным.

– Колечко это наше, а рука то, – начал один из бесов, – чем вы, смертные, пользуетесь каждый день, не так ли? Теперь, глядя на свою культю, будете помнить, что у Нави воровать нельзя. Хи-хи-хи! Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!

Бесы захихикали и исчезли в темной дымке. В этот момент я снова ощутила холодок. Влад схватил меня, прижал к горлу короткое лезвие под стоны генерала Охлябинина на полу, потом произнес:

– Муха, нет смысла убивать генерала, как нет смысла держать эту птичку здесь. Я провел с ней ночь, чтобы найти генерала. У него есть способ связи с Мастером Эм. А эта девка ничего для меня не значит, но я не буду более портить здесь пол еще чьей-то кровью. Просто хочу, чтобы ты увидела правду.

Его голос был твердым и беспощадным. Он схватил мои волосы, но его захват был осторожным и не таким сильным, как у Герды. Я поняла, что он хочет отвлечь ее внимание от генерала.

– Ты все делала, желая стать лучше. Ведь так? – продолжил Влад добродушным тоном и отпустил меня. – Для тебя империя важнее, чем я. Это, ведь, правда? Ты принимала сомнительные решения только ради того, чтобы добиться справедливости. Знаю, ты искренне этого желала. И я готов признать тебя лучшей на тайной службе. Но мое проклятье – это вовсе не та сильная магия, коей можно позавидовать.

– Но ты… любишь ее. Не ври! – произнесла девушка с отчаянием в голосе.

Влад убрал лезвие за спину и шагнул к ней, потом встал на колено и произнес:

– Ты не права. Я не люблю ее.

– Ах, я… не могу так! Не могу навредить после того, как ты… ты признал мои старания, Влад Вишневский!

Это случилось за одно мгновение. Женщина повернулась к оконной раме, и ее тело вдруг рассыпалось в серый порошок.

– Ай!

Я хотела встать, но ощутила боль в ноге. Влад оглянулся, а потом подошел ко мне и обнял. Почему-то я не смогла ощутить его тепло, только дрожь в его теле.

– Она была такой же наполовину марионеткой, какой была Ия, – прозвучал его шепот. – Я давно заметил в ней изменения. Мастер Эм ослабляет контроль над их душами. Я не понимаю, чего он добивается…

Топ. Топ. Топ. Топ. Звяк!

Тут вбежали люди, Влад сразу отпустил меня, а Мирослав склонился над генералом, стонущим от боли в луже крови.

Солдат было очень много для такой маленькой комнаты. Я не заметила, как Святослав поднял меня на руки и произнес:

– Теперь вы в безопасности, госпожа Лебедева.

Все это время я смотрела на Влада, но он отвернулся и растворился в тенях. В моей голове снова прозвучали его беспощадные слова:

– Ты не права. Я не люблю ее.

Глава 19

Я очнулась в привычной комнате поместья семьи Вишневских. Кто-то спал в кресле напротив, но я не решалась его разбудить, чувствуя легкость в теле как после хорошего сна. В комнате пахло растительными настойками, а я слезла с кровати.

Нужно найти Влада и узнать, что с генералом.

– Госпожа Лебедева, – прозвучал сонный голос.

Святослав выпрямился в кресле, взял меня за руку и произнес:

– Госпожа Лебедева, слава богине, с вами все в порядке.

Его изящная рука была ледяной, но я все равно сжала ее. Впервые в лице графа я заметила оттенки беспокойства.

– Благодарю вас, – ответила я и слабо улыбнулась. – Вы провели много времени у моей постели, и я благодарна за вашу доброту.

– Прошу простите мне эту минуту слабости, – прошептал он, а потом приложил свой лоб к моим коленям. – Для меня было невыносимо думать, что с вами могло что-то случиться. Не знаю, смею ли я назвать свои чувства любовью, но эти чувства заставляют меня забыть обо всем на свете, если вам нужна моя помощь или поддержка.

Мои щеки обожгло жаром от смущения. Голос Святослава звучал неожиданно нежно и искренне, но я понимала, что он не тот, от кого я хотела бы услышать такие слова.

– Я просто в растерянности… – честно призналась я.

– Маргарита Ивановна, я вовсе не хочу обременять вас своими чувствами, – ответил граф и поднял взгляд своих светло-голубых глаз. – Даже, если вы любите другого, позвольте быть рядом и защищать вас.

Я замерла от удивления, а он прикрыл глаза и встал, отпустив мою руку.

– Прошу прощения, – произнес молодой мужчина, поправил свой сюртук и выпрямился.

– Постойте, Святослав! – произнесла я, понимая, что не могу ни ответить на его просьбу. – Если вы в самом деле этого хотите, я могу положиться на вас? Думать о вас, как о старшем брате?

На губах графа появилась легкая тень улыбки, а я улыбнулась в ответ.

Динь!

[Очки интереса изменились.]

***

Генерала Охлябинина содержали в тайных комнатах подземелья под поместьем. Он отказывался отвечать на вопросы и был подавлен своим положением. Я не видела его, а только слышала рассказы Мирослава. Он ухаживал за этим больным пожилым мужчиной, которого опоила Герда.

Влад был занят по поручению тайной службы, но собирался явиться для допроса генерала, чтобы использовать свои методы. Я получила разрешение графа на то, чтобы присутствовать. Но мне было немного страшно увидеть Влада. Казалось, между нами снова выросла пропасть.

– Прошу прощение за опоздание, – произнесла я.

Когда я вошла в затемненную комнату для допросов, мужчины повернули головы в мою сторону. Граф, Венцеслав, Мирослав стояли, но только генерал сидел на стуле связанный и безучастный. Влад не обратил внимание на мое появление. Хотя по его просьбе, миссис Дадли нарядила меня в голубое платье с высоким воротом и заплела волосы в косу.

– Мара, – прошептал Венц и подошел ближе. – Такое платье тоже чудесно смотрится на тебе. Портные постаралась на славу, а я сам рисовал эскиз этого изделия по памяти.

– По памяти? – спросила я, а он взял меня за руку и потянул вперед.

Свет от кристалла на полу рисовал тени на усталом лице генерала Охлябинина. На первый взгляд, он выглядел как образец военной доблести. Статный даже в простой серой рубашке, спину держал прямо, несмотря на веревки вокруг его тела. Правую руку обтягивали бинты в месте, где не было кисти.

– Так! – вдруг произнес Влад, заставив меня вздрогнуть. – Все актеры на сцене, а эта оморочка заставит его язык развязаться.

Хлоп!

Он хлопнул в ладони, а взгляд седого мужчины вдруг стал осмысленным и еще более печальным.

– Аннушка! Доченька моя, что ты здесь делаешь? – произнес он, глядя на меня.

Мирослав протянул мне бумажку. На ней было написано то, что я должна прочитать:

– Батюшка, что же вы бросили меня одну на погибель?

– Не хотел я! Не хотел я для тебя такой судьбы, Аннушка!

– Но что же приключилось с вами, батюшка? – прочитала я вторую строчку.

– Лишь тебе я и могу рассказать, доченька моя, – ответил он с теплотой в голосе.

Мое сердце дрогнуло, вспоминая о больном отце, которого оставила в другом мире, но я сжала зубы и задала третий вопрос:

– Как встретили вы Мастера Эм, батюшка?

– Каждую ночь, когда звезды начинали мерцать на небесах, я покидал свою резиденцию, направляясь в заведение, где карты притягивали взгляды. В этой комнате, заполненной дымом курящих и шепотом азартных игроков, я находил свое утешение. Здесь, среди звуков тасуемых карт и стука фишек, я чувствовал себя живым. Живым! Карты стали моей страстью, и каждый раз, садясь за стол, я погружался в мир, где многое было многое возможно.

Тусклый свет кристалла придавал его лицу лукавый вид, будто он снова сидел за карточным столом.

– Я играл с азартом, который граничил с безумием. Каждый выигрыш приносил мгновение счастья, а каждое поражение опускало меня в глубину отчаяния. На моих руках оставались следы, не только от карт, но и от потерь. Временами, когда удача поворачивалась спиной, я чувствовал, что тень прошлого нависает надо мной. Терял не только деньги, но и уважение, что когда-то имел.

Я бросила взгляд на Мирослава, он снова что-то писал на бумажке, а потом передал мне.

– С кем вы играли, батюшка? – спросила я.

– Мои спутники за игрой были разнообразны: от высокопоставленных офицеров до глупых смердов, мечтающих поймать удачу за хвост. Каждый из них знал, что я, несмотря на высокое положение, не был неприкасаемым. Я мог быть как щедрым, так и беспощадным, когда дело доходило до карт. Видел, как в глазах игроков отражалось пламя игры, они становились темными. Одержимыми. Я знал, каждое движение, каждое слово могли здесь стать решающими.

Он вдруг замолчал, опустив голову, но сразу продолжил:

– Барон Березин был удачливой скотиной, как и тот дворянин в белой маске, который везде за ним таскался.

Мирослав замахал рукой, а граф кивнул.

– Прошу вас, батюшка, расскажите о дворянине в белом? – произнесла я импровизированный вопрос.

– Его называли… Хранителем Неба. Местные попрошайки всегда его облепляли, как мухи слетаясь на…

Он выругался, а Венц поморщился от его слов.

– Было ли что-то особенное в его внешнем виде? – снова спросила я, чувствуя, что разговор шел в правильном направлении.

– Чей это голос? – вдруг спросил генерал, а я ощутила руку Влада на плече.

– Батюшка, здесь только я, ваша Аннушка, – ответила я, чувствуя горячую ладонь того, кто не прикасался ко мне уже много дней.

– Да, доченька моя, как поживаешь ты со своим супругом?

– Поживаем хорошо, ваше превосходительство, – произнес Влад добродушным тоном. – Расскажите ли нам о ваших радостях и печалях?

– Да, я носил бремя печали, которое не мог сбросить. У меня была служба и семья. Жена и двое детей, которые ждали моего возвращения с карточного вечера, полные надежды и страха. Их лица, когда я приходил домой, были напоминанием, что моя страсть заходит слишком далеко. Я не желал подводить их, но каждый раз, когда я садился за карточный стол, страсть к победе затмевала мой разум.

– И часто ли вы побеждали, ваше превосходительство? – снова спросил Влад.

– Ах, светлые моменты, когда выигрывал, быстро сменялись мрачными, когда я думал о последствиях своих действий. Однажды, вернувшись домой с пустыми руками, я увидел свою Арину, тихо сидящую в углу, и почувствовал, как мое сердце сжалось от стыда. В тот момент я понял, что моя страсть стала не только моей трагедией, но и бременем для тех, кто меня любил.

– Но, батюшка, – начала я, когда генерал замолчал, – вы все же возвращались к игре, печаля меня и матушку?

– Каждую ночь я возвращался к картам и пытался найти ответы на вопросы, которые терзали мою душу. Я искал в азартной игре не только деньги, но и возможность избавиться от терзаний. Но вместо этого находил лишь новые разочарования и пустоту. Особенно в те дни, когда эта скотина, Березин выигрывал у меня на глазах. Однажды я чуть не побил его, уличив в плутовстве, так этот белый дворянин в маске встал на сторону подлеца. В порыве гнева я схватил его руку, но заметил зачарованный браслет на запястье. Под ним был шрам от ожога в виде двух полос. И тут я как… а-а-агх!

В тот же миг генерал закричал и обмяк на стуле, только веревки вокруг его тела не позволили упасть на пол. Мирослав вскочил с места, чтобы проверить его состояние.

– Живой, – едва слышно произнес Влад, а потом убрал руку с моего плеча.

Я оглянулась, но он вышел за дверь.

– У кого может быть доступ к делам барона Березина и генерала? – спросил Венцеслав. – Что это за тайное общество Полыни? Они торговали с островами Миста? Генерал узнал что-то важное из посланий Мастера Эм. Как он с вами связывался? Почему мы не спросили об этом?

– В этих вопросах нет нужды, – ответил Святослав. – Один из тех, кто назван, как тринадцатый член общества в списке барона – это я. Все ответы на эти вопросы у меня есть, кроме того, кто такой Мастер Эм.

Я посмотрела на графа с удивлением.

– Этот преступник связывался с некоторыми членами общества Полыни только для того, чтобы их убить, – продолжил он. – Что вы думаете, госпожа Лебедева?

– Думаю, с вами Мастер Эм не связывался.

– Верно, но это поможет в его поисках.

– Судя по списку, который нашли на теле барона Березина, – начала я, – в обществе Полыни все состоятельные дворяне. Информация об их деятельности едва ли будет легкодоступна. По крайней мере, я могу судить по своему миру.

– Верно. Только кто-то обладающий доступом к императорским архивам смог бы.

– Значит, – сказал Венц, – Мастер Эм – это человек обладающий достаточной властью и влиянием при дворе.

– Генерал Охлябинин, что скажите? – спросил граф, а потом взял меня за руку, чтобы прикрыть своей спиной.

Я ощутила тревогу, когда пожилой мужчина поднял голову:

– Хм, скажу, что приятно познакомиться с вами в такой ипостаси, богиня Правосудия.

– Это вы, Мастер Эм?! – спросил Венц с испугом.

– Эй, маленький щенок, я буду говорить только с богиней.

Казалось, даже воздух похолодел от злобного взгляда того, кто говорил губами генерала. Мирослав замер, и я уверена, каждый в комнате ощутил напряжение.

– Хорошо, поговорите со мной. Чего вы хотите? – спросила я таким спокойным тоном, на какой была способна в данный момент. – Зачем это делаете?

– Чтобы проявился герой, свой ход должен сделать злодей.

– Что это значит?

– Я могу предстать перед обществом Полыни, если они согласятся отойти от власти в мир иной. Думаю, яд будет идеальным решением. А лучшее место для этого… поместье тринадцатого члена. Это будет банкетом, тайной вечерей, последней для каждого избранного дворянина. Общество Полыни сдерживает развитие Священной империи Воеросс и ее процветание, пропихивает своих людей на места, заключает выгодные сделки за спиной у императора с островами Миста, обучает своих детей там. Как только увижу их бездыханные тела, я сам приду и сдамся богине Правосудия.

– Когда это нужно сделать? – спросил граф холодным тоном.

– Проведите свою последнюю ночь в следующее полнолуние.

– Святослав, он предлагает всем умереть! – крикнул Венцеслав, схватив брата за рукав. – Скажи, что ты не согласен…

– Наш дед, наш отец и другие предки были членами этого общества, – безразличным тоном ответил он. – Это место досталось мне по наследству, как и земли графства Вишневск. А ты должен успокоиться. Мирослав сможет вести мои дела достойно…

– А ты у меня спросил?! Его спросил?! Или Влада? Просто за мгновение решил! Ты так всегда!

Раскрасневшийся парень выбежал за дверь. Я стояла в растерянности, не готовая ко встрече с Мастером Эм, но должна была спросить:

– Можете гарантировать, что тогда вы сдадитесь и ответите за свои преступления?

– Да, только если вы не захотите схитрить, – произнесли губы генерала. – Подготовьте бокалы с ядовитым вином. Но не уверен я, что другие члены Полыни будут готовы встретить смерть ради благополучия государства, как вы, граф.

– Есть десять дней до полнолуния, – произнес Влад, распахнув двери. – Обещаю, мы сами найдем тебя раньше!

– Ха-хах-ха-хах!

Генерал рассмеялся, запрокинув голову, а потом обмяк. Я посмотрела на Влада, а он на меня. Мы не смотрели друг на друга с того вечера, но меня позвал граф:

– Госпожа Лебедева, прошу вас, поговорите с Венцеславом. Боюсь, он в своих расстроенных чувствах не захочет видеть меня.

***

Я пришла в комнату Венца на третьем этаже.

Бах! Бум! Хрясь!

Дверь была приоткрыта, изнутри доносился шум. Парень ломал свои картины, раскидывал краски.

– Венц! — крикнула я, а он, увидев меня, обнял и прижался, как маленький мальчик.

– Почему старший брат всегда такой, Мара? А я ведь мечтал, что мы вместе сможем однажды путешествовать по империи. После снятия проклятья и обретения свободы я смогу увидеть заснеженные горы и бесконечные поля, берег моря. Все мы вчетвером сможем, а он запросто так готов покончить со своей…

– Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь. Но, слушай, все еще можно исправить. Если мы раньше полнолуния поймаем Мастера Эм, никто больше не пострадает.

– А ты сможешь найти раньше?

Я посмотрела в сторону разбитых баночек с краской и порванной бумагой. Я не могла такого обещать и поэтому сказала:

– Давай я помогу тебе убраться тут.

– Нет! Я сам! Все-таки уборка дома и уход за ним меня успокаивают. Я очень редко могу учинить такой бардак. Спасибо, что поговорила со мной.

– Ты тоже как-то ко мне приходил, помнишь?

– Да. Может поужинаем вместе?

Я кивнула в ответ и улыбнулась.

– И никто не будет говорить о смерти.

В окне с видом на сад я заметила одиноко стоящего Влада.

Глава 20

Золотистые листья шуршали под ногами, пока я шла по липовому саду, полная неясных предчувствий. Осень лишила почти все деревья их листвы, а свет солнца был мягким и теплым, но в моем сердце царила холодная тоска.

Сегодня сад был особенно тихим. Запах липы, смешанный с ароматом увядающей природы, наполнял прохладный воздух, и я на мгновение закрыла глаза, как будто не слышала жестокие слова Влада в тот день перед Гердой:

– Ты не права. Я не люблю ее.

Изящные белые колонны беседки обвивали растения, как тревога обвивала мое сердце. Влад был погружен в свои мысли и смотрел вдаль.

– Поговорим? – спросила я осипшим голосом и почувствовала, как у меня замело сердце.

Может, он вовсе не хотел меня видеть. Может, это только я тянулась к нему и хотела быть ближе.

Он обернулся, и его глаза встретились с моими. В них не было ни печали, ни радости, а только холод. Я подошла ближе, стараясь скрыть свои чувства, но внутри бушевала буря.

– Думал, буду стоять здесь как дурак, – тихо ответил он.

Мы сели на скамейку в беседке, и я посмотрела на него, пытаясь понять, что скрывается в его душе. Он заговорил о делах графа Вишневского, о марионетках Мастера, а я не могла сосредоточиться на смысле его слов.

Прохладный ветер нежно шевелил осеннюю листву, и я вспомнила, как мы сидели здесь в последний раз с княжичем. В тот день Влад помог мне избавиться от навязчивого внимания. Тогда я и думать не могла, что захочу однажды отрыть сердце этому Надменному Бесу и захочу понять его.

– Птичка, ты не слушаешь, – сказал он, в его голосе прозвучало легкое раздражение. – Может, лучше будешь проводить время с Венцеславом? Или ты хочешь помочь Мирославу в его алхимической комнате? Даже граф Вишневский бы с радостью послушал твою женскую болтовню, раз тебе не интересно со мной.

Я замялась, не зная, что ответить. Не знала, почему он злится, хотя сам сказал, что я «не важна». Хотелось крикнуть ему в лицо, дать пощечину, но другая часть меня понимала, я не в праве так себя вести. Это противоречие, казалось, переворачивало мою душу. Мне хотелось сказать ему о своих чувствах, о беспокойстве, но страх перед возможным отказом сковывал.

– Извини, я просто задумалась, – пробормотала я, опуская глаза. – Сейчас я не хочу быть с кем-то другим.

Мне показалось, он шумно сглотнул. Я снова встретилась с взглядом его темных глаз. В этот момент поняла, что не могу больше скрывать свои смешанные чувства. Мне хотелось дать ему понять, что между нами может быть нечто большее.

– Слушай, мне жаль, – сказал он и посмотрел в сторону. – Правда, жаль. Тебе многое пришлось пережить из-за Герды. Она была моей связной, но просто умерла за одно мгновение от Быстрого эликсира. Ты, может, не знаешь, но из него делают шарики, которые лазутчики могут проглотить, чтобы не выдавать секретов вражеской стороне.

– Влад, что ты хочешь мне этим сказать?

– Ты была на празднике Осеннего равноденствия в Старом Вишневске. Не знаю, поняла или нет, но девушка, выступающая со мной... была Гердой. Может, я тебе уже и рассказывал. Но точно не рассказывал, что ее идеей было прятать тыквенный пирог в сундук. Это было по-своему очаровательно, да? Раньше я никогда не приглашал других девушек для выступления на сказке о злодее, Герда открывала сундук. А в прошлом году пирог и вовсе пригорел. Она потом до весны напоминала мне о привычке делать вещи в последний момент. А теперь... она... умерла.

– Она много для тебя значила, – произнесла я, чувствуя укол в сердце.

– Я не любил Герду. В смысле, не любил как женщину. Мы были друзьями. Ну, это значит, она... была важна для меня. Но она была… как Венц для тебя. Понимаешь?

– Да.

– Ты бы не хотела, чтобы он страдал и исчез в одно мгновение. Я тоже не хотел этого для Герды.

Мы смотрели друг на друга, когда осенний ветер играл с опавшей листвой. Владу не нужно было говорить много слов, я чувствовала, что понимаю горечь его утраты. Это он пытался сказать, когда вспоминал о той девушке. Они вместе служили Тенями империи, и Герда была его связной из Второй гвардии, той с кем у него осталось много общих воспоминаний. Я понимала это и не должна была чувствовать ревность, но все же…

Пересилив себя, я спрятала это отвратительное чувство подальше, чтобы оно не кололо мое сердце своим ядовитыми иглами.

«Жаль, ты не сможешь понять. Может, даже посмеешься над глупой птичкой и ее глупыми чувствами. Но... я не хочу оставлять надежду. Однажды я скажу тебе, что чувствую. Тогда ты можешь ненавидеть меня, Влад Вишневский».

– В гибели Герды виновен Мастер Эм, – произнес Влад твердым тоном. – Если мы не остановим его, если не найдем, если он... не предстанет перед лицом Правосудия…

– Преступления и гибель людей продолжатся, – добавила я.

– Да, птичка. Но у меня есть идея, как его выкурить...

– Мара! Влад! – прозвучал крик Мирослава. – Вы в саду? Граф просит нас собраться, чтобы обсудить дальнейший план действий.

***

Святослав сказал, что члены общества Полыни согласятся выпить яд, если будет готово противоядие. В каждом их мгновенном письме читалась растерянность и страх, но он был уверен, что найдет способ убедить их до наступления полнолуния.

После обсуждения мы с Владом и Мирославом отправились в алхимическую комнату в подземелье. Ее стены были обиты темным деревом с рунами, покрыты паутиной, а потолок, увенчан массивными каменными балками с орнаментом. В углу стояла старинная печь, где огонь потрескивал, освещая полумрак и отбрасывая тени на стены. Теплый свет пламени отражался на корешках книг, аккуратно стоящих на пыльных полках. Похоже, миссис Дадли не пускали в эту комнату для уборки.

В центре помещения располагался большой деревянный стол, усеянный различными колбами и медными инструментами. Там были и бутылочки с яркими жидкостями, переливающимися на свету, а ароматы сплетались в воздухе и создавали неповторимый букет. Запахи были разнообразны: от сладкого и пряного до горького и резкого.

У одной из стен стоял большой мольберт со старинным холстом. На нем я рассмотрела сплетение узоров для зачарований, а также таинственные символы и знаки. Рядом с мольбертом на полу лежал покрытый трещинами и пылью глобус.

– Один из вариантов карты Нави, – произнес Влад, заметив мой заинтересованный взгляд.

– Навь сильно похожа на этот мир? – спросила я, дотронувшись до шероховатой поверхности.

– Я далеко не заходил, но, говорят, там можно попасть в пространство в пространстве и заблудиться как в лабиринте. Наш учитель на тайной службе любил повторять, что алхимия – это не только наука, но и путешествие в неизведанное. Очень похоже на исследование мира Нави.

– Сейчас я сделаю противоядие, – пояснил Мирослав, раскладывая предметы. – Оно делается быстро, потому что у меня есть заготовки на такой случай.

Он тщательно подготовил все необходимое для алхимической процедуры. На столе стояли флаконы с порошками и зельями, в центре возвышался сосуд и сверкал при свете магических ламп.

– Реторта для перегонки, – прошептал Влад, когда снова заметил мой взгляд.

Мне показалось, после разговора он немного оттаял ко мне.

Тем временем Мир провел рукой по своим красно-рыжим волосам, будто собираясь с мыслями. Первым делом он взял серые кристаллы и осторожно высыпал их в реторту. Затем добавил измельченный минерал.

– Это колдовской магний, обладающий свойством соединять элементы, – снова прошептал Влад.

Мы наблюдали, как порошок коснулся кристаллов и начинал плавиться, создавая облачка ярко-желтого дыма. Запах был резким, но манящим, напоминал дорогие духи.

Пока смесь нагревалась, Влад поставил песочные часы на стол.

Когда состав достиг нужной температуры, Мир добавил несколько капель темно-зеленого раствора и сказал:

– Это вытяжка из целебных трав, собранных в полнолуние. После этого она выделит из смеси суть.

Бух!

После маленького взрыва смесь стала настоящим представлением: яркие цвета закружились в вихре превращения.

Мирослав осторожно поднес реторту к источнику тепла на маленькой чашке с огнем, и на стенках начали образовываться капли. Наконец, когда процесс завершился, он с трепетом открыл крышку сосуда. Внутри лежал серебристый порошок, сверкающий будто отражение света на речке.

– Отлично, теперь пора проверить, – произнес Влад и достал что-то из кармана плаща в платочке.

– Как проверить? – спросила я.

– Выпить яд и посмотреть, подействует ли противоядие.

– С ума сошел!

Я схватила его за руку, чтобы остановить, испугавшись так, будто он стоял на краю обрыва. Мое сердце сжалось только от мысли, что с ним могло что-то случиться.

– Не беспокойся, Мара, – сказал Мирослав и стал складывать предметы в таз. – После зачарования это противоядие станет ядом и наоборот. В любом случае, оно безопасно, если рядом есть сильный колдун.

– Успокойся, птичка. Я не собирался ничего делать, – ответил Влад и убрал мою руку со своего запястья. – Захват у тебя, как у краба, ей богу.

– Идиот! – произнесла я, покраснев от гнева. – Нельзя шутить такими вещами!

– А разве для тебя имеет значение, жив я или мертв?

– Влад! – вдруг громко произнес Мирослав. – Достаточно нести чушь.

– Я направлю доклад от лица Герды Мухи так, как будто он был временно утерян, – продолжил этот идиот, как будто последнего вопроса не было. – Это сыграет нам на руку. Мастер Эм или тот, кто за ним стоит, решат, что мы держим здесь генерала Охлябинина ради расследования по обвинению в покушении на жизнь графа Вишневского.

– Хорошо, раз ты уже обсудил это со старшим братом, – произнес Мир и взял таз в руки. – Нужно помыть алхимическую посуду.

Двери тихо закрылись. В комнате наступила тишина. Я все еще злилась на этого идиота и даже не смотрела в его сторону.

– Знаешь, Герда по характеру была похожа на мою мать, – вдруг произнес Влад. – Кристина мечтала, чтобы я стал наследником. Она приворожила графа Вишневского. В тот день он хотел убить моих братьев, маленьких мальчиков, а потом и свою законную супругу ради конкубины. Я играл с Миром, Венцем и Святославом с детства, а графиня ко мне не относилась с пренебрежением до того дня, как... я убил ее мужа.

– Ты… – пораженная его словами, я подняла взгляд.

– Да, из-за этого мы оказались прокляты. Свят и Мир помнят, но не Венц. Сначала графиня не знала, почему пол детской залит кровью ее мужа. Она лишила меня всего, но Святослав рассказал, как я спас их от одержимости отца. Это была сложная оморочка. В ту ночь Мир сбежал в лес через окно, Венц спрятался в шкафу, а Свята омороченный безумец чуть не утопил в ванной, которую сам приготовил. Только я взял нож в ту ночь. Думал, мое сердце больше никогда не увидит свет, пока не встретил тебя...

– Влад, – едва слышно произнесла я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Не плачь, птичка. В жизни моей ни один день не был легким, беззаботным и радостным. Но я лишь… хочу, чтобы ты освободила моих братьев от проклятья. В них много таланта и страсти, воли к жизни и вдохновения. Спаси их.

Глава 21

Интерлюдия

Чувства, оставленные Владом в тот вечер, когда он впервые в жизни держал окровавленный нож в руке, снова стали его терзать.

«В тот вечер мы оказались прокляты».

«Мы оказались прокляты».

«Прокляты».

Он, Надменный Бес при дворе и Избранная Тень Священной империи Воеросс, поклялся никогда не использовать лезвие для того, чтобы убивать, прячась во тьме. Он носил с собой зачарованный серебряный клинок, потому что так было положено по долгу службы, но никогда к нему не прикасался.

«Было верным решением отдать клинок Маре», – подумал Влад, перебирая старые документы в алхимической комнате. – «Она, несомненно, станет той, что спасет от проклятья братьев Вишневских».

Сам Влад никогда не искал прощения, его желанием было оставаться в тени и поддерживать семью, выполнять любые возможные и невозможные поручения на службе. Но проводя время с Марой день за днем, он поймал себя на мысли, что хотел бы принять ее в семью, но не как подругу или сестру, а как свою жену.

«Как будто она хотела бы такого мужа», – с насмешкой подумал он, а потом нашел образец почерка Герды, чтобы написать поддельный доклад.

На миг перед его глазами возник ее образ с зеленой копной волос и недоверчивым взглядом.

Влад и Герда Муха вместе поступили на тайную службу будучи детьми. Девка была язвительной, красила волосы в необычный цвет и говорила, что это помогало ей чувствовать себя лучше. Однажды ее назначили связной Влада, в тот день она случайно узнала о его подготовке к празднику Осеннего равноденствия и предложила помочь.

– Эх, глупышка ты, Муха, – вздохнул Влад, когда закончил шифровку доклада, взмахнул рукой и на столе появилось перо ворона вместо бумаги.

***

Ночной туман стелился по холодным осенним улицам Святого Петерграда и скрывал тайные замыслы врагов империи и их мнимых союзников. Влад шел по узким улочкам бесшумно и с легкостью. В Священной империи Воеросс, пронизанной интригами и закулисной борьбой, он был охотником и жертвой, призраком на грани между светом и тьмой.

С момента, когда Влад вступил на путь тайной службы, его жизнь была наполнена опасностями и жестокими выборами. Каждый день он просыпался в крошечной каморке под крышей заброшенного дома, зная, что его работа требовала полного сосредоточения и безжалостности.

«Нет права на проявление слабости», – продолжал он повторять себе.

Миссия Избранной Тени была предельно ясна: служить Воероссу, защищая от врагов изнутри. На службе их учили оставаться инструментами в руках тех, кто управлял, и продумывать каждый свой шаг на сто ходов вперед.

Влад выходил на тайную охоту, одетый в темные кожаные доспехи и плащ, с колчаном стрел и луком в зачарованном мешочке. Но главное – с холодным сердцем. Знал, что не только он охотился за мятежниками и предателями престола – они сами искали встречи с его стрелой, продолжая творить зло.

Каждый миг мог стать последним, и Влад жил в постоянном напряжении. Он ожидал однажды получить по заслугам за свои темные дела, пусть и во благо империи.

Поручения главного колдуна варьировались от простых наблюдений до устранения опасных противников. Влад помнил каждую жертву, каждое лицо, которое он оставлял в луже крови.

Но с завершением очередного успешного поручения в сердце Избранной Тени росло чувство пустоты. Влад не был просто убийцей – он был человеком со своей семьей, с их мечтами и надеждами. Не было ничего важнее благополучия его братьев, пока… Маргарита Ивановна Лебедева не появилась в его жизни.

– Что значит? – спросил Влад, когда запер птичку в доме. – Лишь то, что ты не сможешь выйти из комнаты, пока не используешь свою магию, чтобы зажечь свечу. Я поставил на это помещение зачарованный барьер. Братья не смогут прийти к тебе, даже Венцеслав. Только миссис Дадли будет по поручениям графа.

Дуэль Влада и Святослава едва успела закончиться, как он услышал свое имя. Девушка бежала, придерживая подол бледно-розового платья, ее коричневые волосы развивались на осеннем ветру. На ее лице был написан гнев, казалось, в ее глазах сверкали молнии, но в порыве своей злости она была…

– Прекрасна, – прошептал Влад и опустил меч к земле.

Впервые в подземельях семьи Вишневских Мара оставалась спокойна, сложила бумаги в аккуратную стопку и произнесла:

– Я не собираюсь мешать. Кто бы мог подумать, что у такого грубияна красивый почерк.

Влад повернулся и посмотрел на нее в упор, а она хитро улыбнулась. Но тут же стала спорить с ним ради девушки, которая чуть не убила ее:

– Эта девушка всего лишь жертва Мастера Эм. Почему я не могу спасти ее? И вообще, ты говорил, что я не смогу наложить оморочку. А я смогла!

– В следующий раз не повезет, – ответил Влад, чувствуя тяжесть на сердце.

– Это не везение! Я изучила много разных магических ключей, а также свойства оморочек. Просто признай, что ты был не прав…

Он вдруг подошел ближе и схватил девушку за плечи. Место, где его пальцы касались ее платья, обожгло пламенем. Она должна была почувствовать всю тяжесть своего решения, понять, что жизнь – не игра. Но вместо ответа Мара смутилась и покраснела, поэтому Влад вскипел и бросил:

– Дура!

Но ему нравилось ее дразнить.

– Ладно, поясню, – произнес он и взял девушку за запястье, чтобы приложить к своему прессу. – Пару дней назад одна марионетка Мастера Эм порезала меня здесь. Лезвие было отравлено, так что останется шрам.

Мара сглотнула, явно смущенная его смелыми действиями и в этот раз сама сбежала из комнаты.

Или вспомнить тот день в Старом Вишневске.

– Птичка, подсобишь? – произнес Влад к костюме скомороха и посмотрел на Мару.

Она потянула крышку сундука, когда воздух наполнился пряным ароматом выпечки. Влад вдруг ощутил жгучее желание дотронуться до девушки, поэтому притянул ее за талию и поцеловал в щеку со словами:

– Благодарствую, барышня, за участие в нашем представлении!

И каждый раз, когда Влад называл ее «птичкой» она злилась, но не так, чтобы хотела его убить, а так, что он находил ее невероятно милой.

– Я не птичка! – произнесла она в усадьбе барона Березина.

– Тогда... дорогая? – он подошел ближе и его дыхание коснулось ее уха. – Дорогая и нежная моя…

Его голос зазвучал хрипло и томно, но он тут же рассмеялся:

– Моя… птичка, ха-ха-ха!

Он вовсе не ожидал, что она попробует тыквенный пирог на празднике и узнает, что он его испек.

– Там кто-то продает тыквенные пироги, – произнесла Мара в задумчивости. – Будешь? Вот я люблю такие пироги.

– Забыла, что у тебя нет денег? – ответил он с улыбкой.

– Дашь мне в долг?

– Я угощаю сейчас, а ты потом… потом, если я буду в твоем мире. Ты ведь вернешься, когда снимешь проклятье?

– Думаю, да. Спасибо. Эм, не такой вкусный. В твоем пироге была изюминка, то есть изюм.

– Ты что пробовала?! Это я пек для детей! Бо-о-оже…

Он отвернулся, впервые за долгое время чувствуя смущение, но девушка решила его добить, когда спросила:

– Влад, испечешь для меня в следующий раз?

– Шутишь что ли?

– Я… – начала Мара, но тут он наклонился ближе и тронул уголок ее губ пальцем. – Крошка прилипла. Кушаешь ты, конечно, как свинка.

– А ну повтори! – возмутилась она и покраснела.

Тогда Влад захотел прикоснуться не только к ее лицу. Вечером на постоялом дворе они разделили одну кровать, но девушка была жутко напряжена.

– Хватит смущаться, я ничего особенного не делаю, – произнес он. – А тот, кто наблюдает, должен думать, что мы влюблены.

– Кто-то наблюдает?! – встрепенулась она.

– Тише, глупая птичка. Я даже не раздеваю тебя. Клянусь, не сделаю ничего постыдного. А пока вынужден обнять тебя. Потерпишь немножко?

Рука Влада остановилась на ее бедре и больше не двигалась. Мара вдруг прижала голову к его груди. Его дыхание тут же стало медленным и глубоким, он старался успокоить свое быстрое сердцебиение, поэтому больше не двигался. Вскоре она уснула в его объятиях.

«Если ненавидишь, почему тебя волнует моя жизнь?»

Влад вспомнил, как совсем недавно Мара схватила его руку.

– Успокойся, птичка. Я не собирался ничего делать, – сказал он. – Захват у тебя, как у краба, ей богу.

– Идиот! – произнесла она, явно покрасневшая от гнева. – Нельзя шутить такими вещами!

– А разве для тебя имеет значение, жив я или мертв?

Холодный порыв ветра вернул Избранную Тень Священной империи Воеросс из плена воспоминаний на ночную улицу. Влад сидел на крыше самого высокого здания в Святом Петерграде, весь город был под его ногами. Но тоска в сердце не позволяла ему раствориться в тенях.

– Я доставил «затерянный» доклад Герды, – прошептал он. – Забрал новый серебряный арбалет с болтами против оборотнического заклинания. Похоже, пора домой.

***

В середине ночи Влад вернулся в поместье семьи Вишневских и прошел в винный погреб, чтобы найти бутылку. Ничто не могло стереть тоску с его сердца, но наполненный бокал помог бы забыть обо всем.

Комната со стенами и полами, обитыми благородными тканями, когда-то была рабочим кабинетом убитого Владом отца. Время здесь остановилось, хотя миссис Дадли продолжала заниматься уборкой.

Скрип!

– Влад, где ты был?! – прозвучал знакомый женский голос, стоило дверям распахнуться. – Никому не сказал, куда ушел, а просто исчез!

– И что? – с безразличием спросил он и развалился на шелковом диване.

Влад не стал искать бокалы, а просто открыл вино, чтобы залить свои ненужные переживания.

– Что ты делаешь? – спросила Мара и попыталась выхватить бутылку. – Что с тобой творится? Ты в курсе, что это вредит тебе? Подумал о своих братьях? Скоро мы сможем поймать Мастера Эм, а я сниму проклятье с вас.

– Я же просил снять проклятье с них, – с раздражением ответил Влад, пригубив из горла.

– И почему я должна тебя слушаться? Ты же не слышишь, что я хочу сказать!

Он прикрыл глаза, чтобы не видеть ее растерянное выражение лица. По какой-то причине она не могла просто уйти и оставить его наедине с его ненужными переживаниями.

– Граф бы не одобрил такое поведение. Может, ты плохо себя чувствуешь? Я могу сходить к Мирославу и попросить какое-нибудь лекарство.

– Зачем ты хочешь решать мои проблемы, женщина?

– О, я теперь просто «женщина»! Я думала… ты.. просто ты...

– Мои братья… лишь сводные. Я не наследник рода Вишневского и вообще ублюдок. Но нужно снять проклятье с моих братьев. И, если бы ты больше времени с ними проводила, а не со мной…

– Но я не хочу!

– Стой, я не договорил. В любом случае, мы должны вернуть твои силы богини Правосудия. Когда станешь бессмертной богиней, такой паршивый человек, как я, только осквернит божественность. Ты сможешь освободить моих братьев. Но сначала мы поймаем и накажем Мастера Марионеток. Он не может быть простым дворянином. Все, что он делал с людьми из высшего света… будто ведет к его связи с императором. И это…

Влад замолчал, чтобы снова отпить из горла.

– Хватит! – вдруг резко крикнула Мара.

– Птичка, ты… – в растерянности произнес он.

– Почему? Почему ты поставил на себе крест? Почему говоришь о проклятии других, но не о своем?

– Ты так мило покраснела от злости. Почему ты снова злишься на меня? Тебя ведь не волнует, что будет со мной. Ты меня ненавидишь, птичка. Продолжай это…

– Да, я ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты так жесток в своей доброте ко мне! Ненавижу за то, что ты заботишься о семье, но забываешь о себе! Ненавижу твой взгляд и манеру называть меня птичкой…

– Тогда… почему ты плачешь, птичка? Твое лицо некрасивое, когда по нему текут слезы.

Она отвернулась и убежала.

«Мое сердце бьется как сумасшедшее, когда я вижу ее слезы. О чем она думает? Я не способен никого любить, просто добр к ней, потому что она может помочь моей семье. Но важнее то, что ей не нужен такой ублюдок как я. По этой причине ее чувства… ее чувства должны остаться безответны».

Жидкость в бутылке, которую он сжимал в руке блестела в свете магических кристаллов на стенах.

Цзинь!

Через мгновение стекло разбилось о стену, а вино стекало вниз, как…

– Ее слезы, – прошептал Влад.

– Oh my! Не думала, что ты такой слабак, – прозвучал тихий голос миссис Дадли будто из неоткуда.

– Она слишком хороша для меня. Но я не заметил, как сболтнул лишнего.

– Ах, мой милый мальчик, – секретарша графа мягким шагом подошла ближе и погладила его по голове. – Я переживаю за тебя, как переживала бы за родного сына. Почему ты хочешь оставаться во тьме?

– Потому что она слишком яркая. Как солнечный свет она искрится летом на озерце. Я могу из тени защищать этот свет, но никогда не смогу его поглотить.

– Даже, если она этого захочет?

– Нет. Это невозможно. Она не знает, что я хуже всех в этой империи. Воплощение магии проклятья беса идеально подходит моей сути. Убийца своего отца. Ручной убийца врагов его императорского величества среди дворян. С тех пор никто не посмеет и думать о возможности свержения императора Александра Первого. Мою жизнь омывают океаны крови. И вы хорошо знаете об этом, миссис Дадли.

– А если богиня Правосудия подарит тебе искупление?

– Я способен очистить двор императора от внутренних угроз, но скоро может начаться война на западной границе. Для меня это будет идеальный конец. Один. Второй. Третий. Идеальный наследник, перспективный доктор, талантливый художник. Она может выбрать любого. Главное, успеть поймать преступника, создающего марионеток.

За окном была глубокая ночь, а Влад шел в пустом коридоре. Бесшумно шел, как он умел, сливаясь с тенями вокруг. Тут перед его глазами оказался цветок в горшке на серебряном подоконнике. Те самые желтые цветы, которые нравились Маре. Он их поставил здесь, потому что каждое утро она могла их видеть и вспоминать о доме.

– Выходит, я оказался у ее комнаты. Черт, я же шел в свою!

Со вздохом Влад посмотрел на ручку двери. Его пальцы едва дотронулись до холодного металла, как дверь резко распахнулась, ударив его по лицу.

– Проклятье!

– О, прости! Прости! Что ты… – прозвучал испуганный голос Мары.

Влад потер свой нос, но перевел взгляд на ночную сорочку, что рисовала изгибы фигуры. Голые лодыжки и босые ноги. Только один слой нежного шелка касался молочной кожи девушки.

– Прекрати рассматривать! – крикнула она, прижав руки к телу. – Что ты тут делаешь? Уходи немедленно!

Влад, наконец, заметил ее заплаканное лицо, а главное – покрасневшие глаза, в которых отражалась боль.

– Миссис Дадли права… – прошептал он и сделал шаг вперед. – … я просто слабак перед тобой.

Его руки сами обняли ее хрупкую фигурку. Девушка вздрогнула, а потом жалобно вздохнула, когда он сжал ее, чувствуя сладкий аромат волос. Ему вдруг показалось, что по рукам течет кровь тех, кого он давно убил…

– Я слишком грязный, чтобы прикасаться… – начал Влад и отпустил, но ощутил ее ладошки на своей спине.

– Нет! Хватит лгать мне. Лгать себе. Хватит! – сказала Мара, когда ее кулачки сжали его черную рубашку.

– Это не ложь, птичка, – добавил он.

– Влад, я не могу изменить тебя, если сам не захочешь измениться. Неужели не хочешь измениться ради меня?

– И что же? Птичка, ты не должна быть рядом с тем, кто не может изменить прошлое. Кто не может измениться в настоящем. Это может быть больно…

– Тогда делай мне больно!

Он посмотрел в ее полное решимости лицо.

– Делай мне больно, только не уходи! Я не такая слабая, как ты думаешь. Я хочу разделить с тобой эту боль, понимаешь? Если есть плохие и печальные моменты, то будут и хорошие. Я могу стать той, кто позаботиться о хороших моментах.

– Но это ты заслуживаешь большего…

– Мы оба.

– Нет, ты должна ненавидеть меня.

– Я ненавижу тебя за то, что люблю, Влад!

Он посмотрел в сторону цветов в горшке, снова чувствуя знакомую тягучую боль в сердце.

– Пожалуйста, скажи мне эти слова, – продолжила Мара с надрывом в голосе. – Скажи, что ненавидишь меня также. Скажи, что никогда не заботился обо мне по-настоящему. Делал это из чувства долга. Делал это ради своей семьи. Скажи, что не любишь! Скажи!

Казалось, это было последней каплей в океане его печали. Под ее натиском Влад, наконец, решил сдать позиции, но вместо ответа убрал ее руки со своей спины. Девушка тут же опустила голову, волосы скрывали ее выражение лица, казалось, она выплакала все слезы.

– Маргарита, – произнес он тихим голосом ее имя впервые и встал на колени.

«Стоит показать тебе последствия проклятья».

Влад мотнул головой, когда на темных волосах появились бесовские рога из теней и дыма. Он знал, что его глаза налились тьмой и не были похожи на глаза нормального человека.

– Прости за все. Я… хотел, чтобы ты ненавидела меня. И то, что порой была невыносима, казалось, я ненавижу тебя в ответ. Мне тяжело находиться рядом, потому что каждый раз внутри словно бушует пламя. Ты достойна большего, но… раз готова принять мое прошлое… – он замолк, словно боясь этого слова. – Я постараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива. Но рядом с проклятым бесом жизнь не будет сказкой. Понимаешь?

Влад поднял взгляд, чтобы увидеть – Мара снова плакала и смотрела него. Она протянула руки, обхватила ладонями его лицо, а потом нагнулась. Он ощутил теплое и мягкое прикосновение к губам. Ее поцелуй был таким же сладко-соленым, как она сама.

– Прошу, останься со мной этой ночью, – начала девушка смущенно. – В поместье холодно. Особенно в…

– В твоей кровати? – спросил он с ухмылкой. – А как же новые одеяла? Я слышал твои жалобы, мол здесь сыро и прохладно. Особенно на полу.

Он наклонился к ее ступням и провел по ним пальцами, заставив девушку вздрогнуть.

– Ты же знаешь, дело не только в этом, – добавила она тихо и спрятала лицо руками от смущения.

«Не думал, что сама пригласишь меня в постель».

– Барышня, ты хочешь провести ночь с тем, кто не твой жених и не муж. А в первый раз… я просто… я...

– Если это предложение стать моим женихом, я согласна.

– Кто бы мог подумать, моя будущая жена такая хитрая!

– А? – она посмотрела на Влада удивленно.

Он улыбнулся и поднял ее на руки, потом шагнул к двери и произнес:

– Моя дорогая богиня, ты легкая как перышко. Может, стоит побольше кушать?

– Не говори о еде! Испортишь мне настроение! И вообще… это у тебя… у тебя слишком сильные руки…

– Я об этом никогда не думал. Хорошо, продолжим разговор на твоих простынях.

Глава 22

– Снова проснулась первой, – прозвучал хриплый голос. – На этот раз я не отпущу тебя!

На моей оголенной коже тут же оказались грубые от тренировок ладони Влада, я ощутила его объятья со спины, и тело отреагировало жаром.

– Куда ты снова собралась?

– Н-никуда! Просто хотела взять стакан воды. Из-за тебя в этой комнате слишком жарко!

– Ладно. Куда важнее, как ты себя чувствуешь? Кроме жара, конечно. Я много чего вытворял, чтобы боготворить твое божественное тело прошлой ночью.

Влад положил подбородок на мое плечо, а потом я ощутила прикосновение его губ.

– А-а-а, я в порядке! – произнесла я в смущении и захотела вырваться из его рук, но он притянул меня ближе. – Чувствую себя превосходно, если тебе интересно. И, к твоему сведению, уже утро, хоть погода пасмурная за окном, нужно встать с кровати и...

– Ха-хах! – прозвучал его смешок в моих волосах.

– Эй, что смешного?

– Утром ты перестала быть податливой, но все такая же мягкая и нежная на ощупь.

– Да, что это за комплимент такой?! У нас есть дела. Нужно многое сделать и поговорить с графом…

Казалось, из-за его близости моя голова перестала мыслить трезво, и слова перестали складываться в нормальные предложения.

– Святослава с неделю не будет в поместье, – сказал Влад равнодушно. – Тебе не обязательно говорить о других мужчинах в постели со мной.

– Постель может быть местом и для обычных диалогов, Влад Вишневский.

– Хорошо, давай поговорим, Маргарита Ивановна.

В его голосе слышался язвительный тон, но в этот раз я не почувствовала привычного раздражения.

– Так почему графа не будет в поместье неделю?

– Он уехал на сезонный смотр войск в Старый Вишневск вместе с Мирославом. Я отправил Венцеслава изучить кое-что в подземелье с генералом, так что можешь не искать его сегодня по позднего вечера. Просто будь осторожна. Уверен, Мастер Эм не будет ждать полнолуния, а сделает что-нибудь эдакое.

– Разве рядом с тобой я не в безопасности? И, кстати, я могу сама за себя постоять.

– Я знаю, поэтому не хочу, чтобы делала глупости.

– С утра ты снова так заговорил? А как же твои речи про поклонение богине Правосудия? Или ты только вчера был таким милым и послушным? Или...

– Могу снова начать поклонение богине. Особенно в таком нагом виде, как она сейчас.

Скрип!

– Ай, Влад! – крикнула я, когда он резко повернул меня к себе и оказался сверху.

– Могу снова начать служение тебе с поцелуев. Хотя-я-я-я, ты можешь спросить у своего раба о чем-то другом.

– Влад! М-м-м…

Это началось с легкого касания губ, но стоило мне раскрыть их, как его язык тут же воспользовался ситуацией и углубил поцелуй. Ощущение его близости отогнало все тревожные мысли. Я снова была готова растаять в его объятьях, но поняла кое-что иное. Его прикосновения были знакомыми не только из-за прошлой ночи. Казалось, мы знали друг друга очень давно, будто когда-то в прошлой жизни я уже любила его...

***

Мы пролежали все пасмурное утро в постели, но днем погода не переменилась. Влад сказал, что у него есть дела. Он не захотел поделиться своими планами, и я показала ему язык в отместку.

– Люблю твой язык, но другие части тела под покрывалом я люблю больше, – ответил он и открыл дверь комнаты.

– Если не придешь домой вечером, я тебя прибью! – крикнула я и кинула в него подушку.

Нужно было готовиться к новому дню, я умылась, причесалась и открыла шкаф с одеждой. Не хотелось выбирать платья, подаренные графом. Это показалось неловким, после того, как я провела ночь с его братом...

«Ах, звучит как-то неправильно и странно!» – подумала я и покраснела, потом выбрала одежду, которую дала миссис Дадли для прогулок в лесу.

Мужские штаны и рубашка с сапогами для верховой езды. Посмотрев в зеркало на свой внешний вид, я подумала, что немного соскучилась по джинсам. Когда проклятье будет снято, я возьму отца с собой за покупками.

Удивительно, как жизнь в мире с магией, богами и дворянами буквально стала частью новой меня. Могла бы я остаться здесь навсегда?

Тихое урчание в желудке напомнило о том, что я пропустила завтрак. В мою комнату с некоторых пор еду приносила Ия. Но мы не особо общались. Каждый раз, когда я встречала девушку в коридорах поместья, она кланялась и убегала по делам. Она старалась оставаться невидимой как примерная служанка. Но что-то подсказывало мне, Ия могла переживать из-за своих прошлых проступков. Я понимала, что девушка украла артефакты и напала на меня лишь будучи марионеткой Мастера Эм, но прояснить этот момент не получилось бы. В отличие от генерала Охлябинина ее душевное здоровье было хрупким, использовать оморочку было рискованно.

Из-под подушки я достала серебряный мешочек с клинком и приложила его к левой руке, повыше локтя. Он стал скрытым карманом, и это был привычный утренний ритуал после выбора одежды.

Я посмотрела на пасмурное небо из окна в коридоре, дождь никак не мог начаться. В такие дни я могла оставаться в комнате и читать книги из библиотеки графа, чтобы лучше понять окружающий мир. Если бы я сказала себе из прошлого, что тот надутый индюк, который похитил меня, станет моим возлюбленным…

«Ах, ты бы просто подумала, что спятила, Мара!» – мысленно воскликнула я и улыбнулась, потому что любовь сделала меня чуточку сумасшедшей.

В комнатах поместья царила тишина, нарушаемая лишь легким шорохом ветра, проникающего сквозь старинные окна. Я шла мимо секретарской комнаты миссис Дадли.

Динь!

Тут перед глазами вспыхнуло системное окно:

[Судьбоносный квест. Пережить нападение четырехсотлетней марионетки Мастера Эм. Награда: открытие повязки Правосудия.]

Я замерла, вдруг ощутив, как быстро забилось сердце в груди. Холодный пот выступил на лбу, а дыхание стало прерывистым. Я снова испытывала первобытный страх, как в первый раз, когда увидела труп в темном переулке у школы.

Что значит пережить нападение?

Моя рука поднялась к пугающим буквам из света, но пальцы скользнули сквозь них и случайно задели дверь комнаты секретаря. К моему удивлению, она оказалась открыта.

Это показалось подозрительным, я шагнула вперед, готовая в любой момент выхватить серебряный клинок из магического мешочка на левой руке.

Секретарская комната размером с городскую библиотеку, похоже, занимала половину этажа. Она была обставлена массивной мебелью и увешана портретами предков графа. Мягкий свет кристальных ламп освещал пространство, и я начала осматривать место, чтобы найти признаки взлома.

Может, миссис Дадли забыла закрыть дверь? Не в ее характере такая небрежность. Или она сделала это намеренно?

На одном из столов у окна лежали аккуратно сложенные пергаменты и стопки книг. Я медленно подняла один из скрученных свитков и, разгладив его, начала читать. Это был перечень документов. Дела имения Вишневских, финансовые отчеты и даже личные письма графа, адресованные дьяку Соколову.

Я не решалась прямо спросить о друге человека, который нашел моих родителей. По какой-то причине Святослав старался избегать этой темы. Но мог ли дьяк Соколов быть тем человеком?

Когда Влад вернется, я обязательно спрошу.

Собравшись с мыслями, я решила осмотреть шкаф в углу. Он выглядел внушительно, дверцы украшены резьбой, а ручки – изящными деталями. Я осторожно открыла его и увидела книги и бумаги, аккуратно расставленные по полкам. Среди них выделялась небольшая тетрадь с потертой обложкой, которая, казалось, не вписывалась в общий порядок.

Когда я открыла тетрадь, мои подозрения подтвердились. Это были заметки секретаря, полные размышлений о делах графа и его семьи. Изучив содержимое, я ощутила, как волнение охватывает меня. Среди строк я нашла упоминание об Артемии Третьем. На его поведение в последние дни жаловался дьяк Соколов. Только маленькая заметка аккуратным почерком. В последнем письме говорилось о тревожной привязанности княжича к Маргарите Ивановне из семьи графа Вишневского.

«Где-то может быть и само письмо!»

Времени на обыск каждого уголка комнаты не было, поэтому я решила использовать магию доминанта.

«Просветление Оракула!» – подумала я, когда вспыхнуло окно.

Динь!

[Использовать просветление Оракула. Да или нет?]

Память души заставила меня скрестить пальцы, когда я ощутила на их кончиках жар. Я впервые использовала эту способность и испытала некоторый трепет.

Запястье обожгло и тут же появился браслет из света. Я подняла его над головой, когда он изменился и принял вид двух чаш весов на цепочках.

«Где может быть то, что мне нужно?»

С чаш слетели огоньки, словно мотыльки они пролетели через всю комнату, мимо шкафов с книжными полками и архивами, пока не достигли кристальной ручки на маленькой двери с занавеской. Она была похожа на шкаф-кровать из учебников по истории.

Дверца была приоткрыта, и легкий сквозняк трепал ткань занавески. Подойдя ближе, я заметила, что в углу скрывается небольшая трещина. Я осторожно дотронулась до нее, и в этот момент что-то закружилось в воздухе и упало на пол.

Коричневое перо с чьей-то гербовой печатью было похоже на соколиное. Кто-то явно спрятал его здесь. Это мгновенное письмо могло стать ключом к…

– Стойте, барышня! – прозвучал женский вскрик, заставив меня выронить перо.

Я обернулась. Служанка Ия с тревогой смотрела на меня.

– Как вы здесь оказались? – спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

– Барышня, поверьте, Ия здесь не для того, чтобы красть!

Девушка упала на колени и, склонив голову, начала плакать.

Я задумалась, стоит ли доверять ей. Но чутье подсказывало, она не под контролем Мастера Эм.

– Хорошо, Ия, будем говорить как друзья. Я поверю тебе, – сказала я и помогла ей встать. – Просто… как ты открыла дверь? Что ты тут делала?

– Т-таки поверите? Поверите?

– Если ты искренне говоришь правду, я поверю.

Она распахнула свои опухшие от слез глаза, а потом сказала:

– Ия знает, что барышня и есть тот самый доминант, о котором судачили в Старом Вишневске. Ия видела, как миссис Дух прятала письма, отправленные Его Сиятельству. Она переписывала их и… разговаривала с какой-то книгой.

– Как ты могла видеть это?

– Матушка Ии была кухаркой, – ответила она и тепло улыбнулась. – Батюшка Ии был домовым. У него Ия научилась следить за домом и красиво писать. Ия даже за духами научилась следить. У миссис Духа есть зачарованный хлыст и пятнадцать кругляков с Быстрым ядом. От него люди в миг становятся прахом!

Действие этого яда я видела своими глазами. В тот день, когда Герда похитила меня и генерала.

– Значит, ты оставила дверь открытой? – спросила я, вдруг увидев страх в глазах Ии.

– Нет, Маргарита Ивановна, – прозвучал голос миссис Дадли за моей спиной, – я оставила дверь открытой намеренно.

Глава 23

– Миссис Дадли? – спросила я, повернулась и отступила на шаг.

Сероволосая женщина поправила собранные в пучок волосы, элегантное платье на ней отливало серебром в теплом свете кристаллов на стенах.

– Я хотела… – сказала она и улыбнулась, – …хотела заменить приготовленное Мирославом противоядие на Быстрый эликсир, чтобы это убило всех членов общества Полыни.

– Вы хотели убить их? – спросила я, пораженная ее признанием. – Убить их и графа Вишневского тоже?

– Да, Мастер Эм считает, что эти смертные не должны своей жизнью отравлять землю, по которой ходит богиня Правосудия.

– Но почему вы выбрали его сторону? Вы столько лет потратили на служение семье графа...

– Я это сделала ради своего мальчика. Когда-то у меня был сын, понимаешь? Он умер еще младенцем, но я не смогла его отпустить. Он должен был вырасти и быть не хуже детей графа Вишневского. Колдун Вукол обещал мне вернуть его. Его книга разговаривала со мной. Там было написано, как создавать человеческих марионеток, было легко прятать их в соломе из чертополоха...

– Мертвые не могут воскреснуть, миссис Дадли. Я знаю это не хуже вас. Думаете, я не хотела бы вернуть маму? Но это невозможно! Вы просто следуете за Мастером Эм как его марионетка. Все вам доверяли, но никто не видел, что делаете за их спинами...

– Девочка моя, ты не совсем права, Влад уже давно за мной следил. А он худший из худших. Никогда бы не получил признания при дворе императора Воеросса, как отцеубийца. И пусть он сделал это, чтобы защитить своих братьев. Oh my! Этот безумный граф-отец чуть не перерезал родных детей, когда от него ушла любимая конкубина Кристина. Она хотела, чтобы ее бастард был единственным. Самый сильный среди проклятых. Но из-за ее низкого происхождения все дороги в империи были закрыты, а нищета не позволила ей отправиться заграницу. Она хотела воспитать дьявола! Понимаешь? Влада. Мой сын не будет таким, как он. Я просто лишу тебя связи с богиней, ты будешь смертной, а я получу камень Правосудия. Думаешь, Влад не этого хотел? Чтобы была рядом, нуждалась в его защите, чтобы он мог тебя любить. It’s time to end it all…

Ее глаза стали кошачьими, и она протянула руку с белым хлыстом в мою сторону.

Вшух!

– А-а-а-а-ах…

Я не успела даже подумать, как передо мной оказалась Ия. Острый конец оружия торчал из ее живота. Внутри меня все похолодело, а кровь выступила на губах и зубах девушки, но на ее лице была улыбка:

– Барышня, Ия рада, что вы поверили правде этой пейзанки в тот день и сегодня. Живите! Этому миру нужен доминант… Правосудия.

Она дрожащими пальцами протянула мне зачарованный талисман из храма, а потом обмякла на моих руках.

– Stupid girl! – прозвучал крик миссис Дадли, когда она снова занесла хлыст.

На этот раз я успела отпрыгнуть в сторону и достать серебряный клинок из зачарованного мешочка.

Вшух! Звяк!

Мое лезвие с легкостью отбило атаку разъяренной женщины.

Звяк! Звяк! Цзинь! Бум!

Времени для раздумий не оставалось, потому что Дадли пошла в наступление, продолжая разрушать окружающие предметы в комнате. Ее хлыст царапал стены и крушил книжные шкафы. Ей не удавалось задеть меня благодаря движениям и реакциям из памяти Мамеи в прошлой жизни.

В это раз я не могла закрыть глаза на несправедливость, что творилась вокруг. Бездыханное тело Ии одиноко лежало, пока пол не окрасился багровым. Я не знала, что из человека может вытечь столько крови…

Звяк! Звяк!

Удары хлыста, словно молнии, вспыхивали в воздухе, его движения становилось более смелыми, а в кошачьих глазах горело пламя решимости.

Я должна была ненавидеть Мастера Эм за все его преступления, но даже в случае с миссис Дадли я чувствовала, что правосудие должно быть выше мести. Она должна была остаться в живых и предстать перед судом, как живое доказательство преступлений Мастера Эм.

Цзинь! Звяк! Звяк!

Атаки вдруг прекратились, и мы стали шагать напротив друг друга. Стараясь сохранить спокойное дыхание, я чувствовала, как пот стекал по лбу, а рука болела от напряжения. Волосы в прическе миссис Дадли растрепались, теперь в ее лице читалось безумие.

– Adorable goddess of Justice! – произнесла она и улыбнулась. – Даже прожив четыреста лет, я не могу справиться с талантом Мамеи с острова Изантия.

В левой руке я ощутила жжение, а потом поняла, что сжимала амулет из храма все это время. В нем еще теплилось оморочка-ловушка.

– Все верно, – ответила я, вспоминая заклинания ключей для усиления ловушки. – Было так... смешно наблюдать за всем этим разгромом комнаты. Ведь вы не сможете меня тронуть, потому что это врожденный талант Мамеи. А она – это я. И, конечно, я продолжу избегать ваших атак без проблем.

– Like hell you will!

Она снова сделала то же обманное движение рукой, но на этот раз я бросила в ее сторону заряженный амулет.

Бу-у-ум!

Пол и стены затряслись, но кто-то накрыл меня своим телом и прижал. Запахи гари проникни в легкие, а дым поднялся к потолку.

– За спиной женщины что-то взорвалось, – прозвучал шепот у моего уха, когда я ощутила знакомый пряный запах. – Вы в порядке, Маргарита Ивановна?

– Ваше Высочество… – произнесла я в растерянности, когда он помог мне встать, а потом бросилась в сторону дыма.

– Стойте! – крикнул княжич и схватил меня за талию. – Опасно подходить к месту алхимического взрыва.

– Отпустите меня! Она еще может быть жива! Она нужна! Она свидетельница по делу Мастера Эм!

– Я не смею вас отпустить, покуда это может быть угрозой вашей жизни. Нам нужно на свежий воздух!

«Просветление Оракула!» – подумала я, решив хотя бы так понять, выжила женщина или нет. Она была духом вещей, и ее не так просто убить.

Динь!

[Использовать просветление Оракула. Да или нет?]

Я скрестила пальцы, ощутив на кончиках жар, а на руке появился невидимый браслет с двумя чашами весов. Казалось, княжич тоже что-то почувствовал, потому что сразу отпустил меня.

– Маргарита Ивановна, прошу… – начал мужчина и указал на выход, – идемте отсюда.

Дым расстилался по полу, поэтому мы вышли из комнаты и стали спускаться в большой зал, но я не смогла заметить тех сигналов, какие бы указывали на ответ по моему вопросу. Однако огоньки слетели с чаш и стали кружить возле запястья княжича. На его коже я увидела ожог в форме двух полос.

«Такой же, какой был у дворянина в белом из рассказа генерала!»

– Артемий Третий Воеросс, – произнесла я и встала на лестнице. – Как вы здесь оказались?

– Я отправил письмо графу Вишневскому, – спокойным тоном ответил он и остановился перед входными дверями поместья, – с просьбой поговорить о ситуации с генералом Охлябининым. Все же в докладе тайной службы говорилось, что он направил марионетку в поместье графа. Также он использовал другую марионетку, дабы убить барона Березина.

– Это был доклад, составленный гвардейцем Мухой?

– Да, но откуда вы знаете?

– Влад написал этот фиктивный доклад. Генерал находится в доме графа вовсе не для расследования по обвинению в покушении на род Вишневских. Мастер Эм должен был думать, что все идет, как он хотел.

– И что это значит?

– А то, что узнав о нарушении условий договора, то есть о том, что будет подготовлено противоядие, Мастер Эм захочет это исправить. Наказать за нарушение условий договора с ним. Ведь он хотел убить всех членов общества Полыни в ночь на полнолуние. Он чувствует себя тем, кто вершит свое правосудие. По этой причине он не мог ни действовать. А сделал он это через миссис Дадли, но духов из Нави сложнее контролировать, чем смертных. У нее был свой мотив, но в итоге она вышла из-под контроля. Тогда пришлось убрать ее взрывом. Пришлось самому все решать.

– И все же, что это значит?

– Однажды вы, княжич, сказали, что мы с вами похожи также сильно, как похожи отражение на водной глади озера и солнце в небе. И теперь я знаю, почему.

Его глаза смотрели на меня без тени страха или сожаления, а я продолжила:

– Оберег из столичного храма богини Правосудия помог мне найти вас, чтобы осудить за все совершенные преступления.

– Верно! – крикнул кто-то за моей спиной.

Я повернулась и увидела Влада с серебряным арбалетом наготове.

– Богиня Правосудия важна для Мастера Эм, – продолжил он. – Настолько важна, что он сам пришел ее защитить от марионетки, потерявшей контроль.

Артемий опустил взгляд в пол и сказал:

– Было опасно создавать марионетку из четырехсотлетнего духа вещей, но она была самой близкой целью к перерождению Владимира Воеросса. Я знал, его появление на этой земле спустя тысячу лет поможет вернуть богиню Правосудия. Все-таки в родовой реликвии Вишневских была скрыта искра души первого императора. Я лишь хотел вернуть на родной остров ту, которая была украдена тобой, подлец!

Взгляд изумрудных глаз выражал чистую ненависть, когда княжич посмотрел на Влада.

– Я не помню, каким был тысячу лет назад, – ответил тот спокойным тоном. – Но сейчас я положу конец Мастеру Марионеток и колдуну, укравшему тело княжича.

– Нет, Влад, – сказала я и встала между ними. – Правосудие нельзя решать самосудом!

– А мы похожи, – ответил княжич с радостью в голосе. – Оба незаконнорожденные дети своих отцов и оба любим одну богиню. По законом Священной империи Воеросс я имею право вызвать тебя на честный поединок, Владимир Первый Воеросс.

– А мне кажется, мы разные, – прозвучал голос Влада рядом с моим ухом. – Я не удостою тебя такой чести.

Я ощутила его губы на своих губах, и в тот же миг он пустил серебряный болт из арбалета. Княжич упал, а я оттолкнула Влада, чтобы сбежать по ступеням вниз.

– Кха… жаль… – прохрипел Артемий, кашляя кровью на моих руках, – Кха… жаль, что вы… не сможете… кха… кха… осудить меня при… жизни, моя богиня…

Он протянул пальцы к моему лицу, но рука не дотянулась и упала на пол. Его похолодевшее тело обмякло. Из раны вытекала черная кровь...

Скри-и-ип!

– Госпожа Лебедева! – крикнул Святослав, когда двери поместья распахнулись. – Вы должны уходить, здание охвачено огнем!

Я видела, как его обычно спокойное лицо выражало беспокойство обо мне.

– Где Влад? – спросила я не своим голосом, держа в руках бездыханное тело.

– Он собирался сюда, чтобы покончить с Мастером. Если бы не сделал это, кто знает, сколько бы продержался Старый Вишневск под осадой его марионеток.

– Город был под осадой? Но почему вы здесь?

– Это он? Мастер Эм умер?

– Граф, почему вы здесь, а не с войском?

Святослав посмотрел на тело княжича, а потом присел рядом. Я промолчала, а он вдруг обнял меня и поднял на руки.

– Маргарита Ивановна, я не смею оставить вас здесь. Если не пойдете сами, я вынужден вас понести. Поверьте мне, если с осадой города покончено, – произнес он и шагнул за порог поместья, – мы увидим белый сигнальный дым.

Я сразу заметила лошадь графа, оставленную у крыльца. Тут прохладный осенний ветер всколыхнул мои волосы. Я посмотрела в небо и увидела струйку белого дыма, что поднималась над верхушками деревьев вдали.

Хря-ясь! Шурх!

Я повернула голову на звук ломающихся бревен и увидела красный огонь, поедающий здание, откуда мы успели выйти.

– Ах! – воскликнула я в испуге. – Если дом сгорит, что будет с Венцеславом?

– Он там, куда нам нужно спуститься, – ответил граф, продолжая держать меня на руках. – В подземельях. Эти зачарованные помещения тоже часть поместья, но защищенная от огня. А вы… вы плохо себя чувствуете?

Он заметил мое странное настроение. Я опустила голову, стараясь не расплакаться, и спросила:

– Влад сделал это, чтобы спасти город. Почему он не сказал мне сразу? И где он сейчас?

– Он любит вас, Маргарита Ивановна. А если прячется от своих чувств, просто найдите его сами.

Динь!

[Квест выполнен! Награда: открытие повязки Правосудия получено.]

Глава 24

«За сим заявляю, Артемий Третий Воеросс умер двадцать лет назад!

Тот, кто рядом, вовсе не княжич империи Воеросс.

Имя мое Вукол с острова Изантия.

Я использовал тайное общество Полыни, чтобы свалить вину на его членов, а потом и миссис Дадли, чтобы контролировать сыновей графа Вишневского. Четыре избранных Тени Империи долгое время мешали осуществлению планов по созданию внутренней смуты при дворе.

В пять лет княжич побывал в морском путешествии, когда корабль потерпел крушение. Позже мальчика императорской крови нашли, но он долгое время не мог разговаривать. Это не доказательство, но у него на руке был ожог с раннего детства.

Ожог с другой стороны.

Он был нанесен магическим кристаллом одной русалки. Она ненавидела императора за то, что потревожил ее реку, построив на ней Святой Петерград. Она соблазнила одного из его потомков и родился княжич.

Я не смог повторить ожог с той же стороны. Только приближенные к императору знали об этой истории.

Ну и что с того?

Барышня в самом деле богиня Правосудия!

Только это важно!

На маленьком острове Изантия, окруженном бескрайним морем, жил жрец по имени Вукол (это был я).

Моя жизнь была простой и скромной, но в душе горело пламя, которое выделяло меня среди других. Я был одержим служением богине Правосудия, покровительнице правды и справедливости. Для меня она была не просто забытой легендой о доминанте – она стала смыслом жизни.

Каждое утро, когда первые лучи солнца пробивались сквозь облака, я поднимался по ступеням освященным ее силой. Мой домик, построенный из глины и дерева, стоял на склоне холма, откуда открывался вид на храм богини Правосудия и море. Я выходил, вдыхая свежий морской воздух, и чувствовал, как природа наполняла меня верой. В этом уединенном уголке я находил вдохновение, о котором мечтали многие.

Служение богине стало для меня не только обязанностью, но и призванием. Каждый день я собирал цветы – яркие и ароматные, чтобы принести их в святилище. Там, среди камней и моря, я создал и свой алтарь, украшенный дарами природы. Я знал, что каждое утро, исполняя обет, который дал себе в детстве, она могла слышать меня. Я чувствовал это.

Но жизнь жреца была нелегкой. Я работал на земле с надеждой на хороший урожай будто какой-нибудь грязный пейзан. Каждый день я вставал с солнцем, обрабатывал землю, сеял семена и собирал плоды своего труда. Временами, когда сильные ветры обрушивались на остров, мои усилия казались напрасными. Но даже в самые трудные моменты я не терял веру в свою богиню. Я верил, что она наблюдает, и моя преданность будет однажды моей наградой.

По вечерам, после долгого дня работы, я возвращался к своему святилищу. Сев на песок, зажигал свечи, и огонь освещал мое лицо, как свет Правды. Я молился, произнося слова, полные любви и уважения к богине. Просил ее о благословении не только для себя, но и для всех жителей острова. Мои молитвы были искренними, и я верил, что богиня слышит. Не мог не верить!

Однажды, во время сильного шторма, когда ветер ревел, а волны разбивались о скалы, я увидел, как нечто необычное появилось на берегу. Подойдя ближе, я заметил, что это старая статуя, покрытая морской солью и водорослями. Сердце забилось быстрее – это была статуя богини Правосудия, потерянная много столетий лет назад. В ней теплился источник силы! Я осторожно поднял ее и, хотя она была повреждена, почувствовал, как в моей груди разгорается новая надежда.

Я вернулся к своему святилищу и, очистив статую от грязи, поставил рядом с алтарем. С того дня моя жизнь изменилась. Люди из соседних деревень начали приходить, чтобы увидеть статую и услышать мои молитвы. Храм, когда-то забытый на краю света, ожил. Я стал не только жрецом, но и духовным наставником, помогал людям находить надежду и правду.

Моя преданность богине, мои искренние молитвы и трудолюбие преобразили не только мою жизнь, но и жизнь всего острова. Я понимал, что служение богине – это не просто ритуал, а способ быть ближе к силе доминанта. Я стал символом надежды и правды, и каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, мои молитвы сливались с шепотом волн, создавая мелодию, которую слышали все.

Жизнь на острове, где я служил богине Правосудия, была полна не только труда, но и глубоких размышлений о смысле существования и о том, как важны связи между людьми и силой доминанта. С каждым новым днем, проведенным в служении, я ощущал, как моя душа наполняется гармонией, а сердце бьется в унисон с окружающим миром.

С ростом моей репутации как духовного наставника, начали приходить не только местные жители, но и путешественники, искатели приключений и даже торговцы, которые завязывали знакомства со мной, надеясь получить благословение в делах судебных. Я проводил обряды, помогая людям найти правду и понимание. Мое святилище стало местом, где обретали надежду страдающие от несправедливости.

Одной из женщин, пришедших за помощью, была вдова, потерявшая своего мужа в море из-за несправедливого капитана корабля. Ее горе было столь глубоким, что она не могла найти себе места. Я увидел в ее глазах отражение своей собственной боли, ведь я тоже знал, что такое потеря. Когда-то я потерял всю семью и остался один.

Я предложил женщине прийти к святилищу и молиться вместе. С тех пор мы встречались каждый день, а я смог передать ей часть обязанностей по дому.

Слухи о статуе богини Правосудия ушли далеко за пределы острова, и вскоре людей стало больше. Они приносили с собой дары: плоды, цветы, хлеб и даже небольшие украшения, которые оставляли у алтаря. Сам я никогда не искал наживы, но моя жизнь постепенно становилась более насыщенной, и я чувствовал, что мое предназначение вот-вот да исполнится.

Однако, вскоре и трудности настали. Некоторые завистники из соседних деревень начали шептать, что эта «вера в забытого доминанта» отвлекает людей. Они настойчиво пытались убедить моих последователей покинуть святилище и вернуться к обычной жизни без правды и надежды. Я понимал, что это неизбежно. Любые грандиозные изменения вызывают сопротивление, но я не мог позволить себе отступить.

В тот вечер, когда я узнал о подготовке к атаке на новый храм, я вышел на берег, чтобы поразмышлять. Сидя на камнях, я смотрел на безмолвное море и вспоминал о своих первых днях, когда я лишь собирал цветы и молился в одиночестве. Я чувствовал, что связь с богиней Правосудия укрепилась, и в этот момент решил, что буду бороться за свою веру.

Я собрал людей на праздник Осеннего равноденствия отпраздновать не только равновесие природы, но и равенство людей перед правдой. Я пригласил всех, даже тех, кто был против. Сотни людей собрались на берегу, и атмосфера была наполнена ожиданием. Я стоял перед ними, говорил о надежде и о том, как важна поддержка друг друга. Я видел, что мои слова, полные страсти, трогали сердца слушателей.

Эта ночь стала переломным моментом. Люди, пришедшие с недоверием, начали понимать, что правда способна объединить их. Когда под звездами заиграла музыка, и начались танцы, все разногласия и недовольства растаяли.

Я чувствовал, что он не только служу богине Правосудия, но и становлюсь частью чего-то большего. Жизнь, полная служения, любви и поддержки, вдохновляла всех вокруг.

В ту ночь я пришел на берег, когда увидел на камнях другую статую. Но она оказалась не статуей, а едва живым ребенком. Он был обречен умереть.

По его одежде и оберегаем, я сразу понял, что мальчик вовсе не простой человек. Он был княжичем. Артемием Третьим Воероссом. Его воспоминания были слабыми, но привязанными к храму богини Правосудия. Тогда я подумал, что это великолепный шанс, наконец, разрушить империю Воеросс изнутри.

Я смог завладеть его телом, но только ожог был оставлен неизвестной мне тогда магией. Я смог сделать его на другой стороне. Спустя годы я узнал, что он был оставлен ненавистью родной матери княжича, которая была оморочена одной сильной русалкой. Это дало мне идею для создания марионеток. Для той русалки он не был инструментом, который разрушит правление Воероссов, а для меня стал.

О, Богиня! Столетия назад, вас увезли через моря и оставили на этой земле умирать из-за первого императора Владимира! Всего-лишь наглого смертного! Хотя мой народ был первым, кто возродил доминанта Правосудия.

Столетия мы готовились к вашему возвращению, но враги наши только становилась сильнее. И вот, когда нам удалось вас пробудить, мы сами оказались под гневом вашего правосудия.

Кто-то ведь мне помогал? Завладеть телом полумертвеца способен лишь сильный колдун.

Кто мои сообщники?

Это не имеет значения. Эти люди так и остались на острове Изантия. А, все, что произошло на землях империи лишь мое преступление. Мое!

Я создал одну из первых марионеток в друге дьяка Соколова. Я подружился с графиней Вишневской, в чьем наследии рода был камень с перерождением души Владимира Первого.

Да, в тот день я встретил странного мужчину с беременной женой. Они случайно пересекли границу миров и должны были погибнуть. Я понял, что искра не рожденного ребенка из другого мира может стать идеальным сосудом для богини. Тогда я попросил помощи у хозяина этих земель. Графиня Вишневская согласилась помочь, когда узнала, что не рожденный ребенок может быть перерождением доминанта. Я предложил ей подарить то самое кольцо и сказал, когда время придет – они отплатят за нашу помощь. Но это лишь значило, когда время придет искра души будет готова принять богиню…

О, Богиня! Мой народ столько столетий этого ждал, и теперь!

Теперь!

Я приму свое наказание с улыбкой на лице!»

В императорском дворце в городе М я встретилась с дьяком Соколовым. Он оказался приятным пожилым мужчиной с длинной бородой и напоминал одного волшебника из книги про магическую школу. Дьяк сказал, что в последнем письме, отправленном графу Вишневскому, он писал о дневнике, который ему отправил княжич. В нем были пустые страницы, зачарованные какой-то магией. Вскоре он выяснил, что она с острова Изантия. Он лишь смог прочесть слова:

«Для богини Правосудия. Стоит использовать повязку Правосудия, чтобы получить ответы на вопросы».

Я поняла, о чем он говорил, поэтому смогла прочитать дневник, рассказав на Судебном совете все, что узнала о колдуне Вуколе.

Он был одержим идеей вернуть доминанта на родной остров. Когда-то Мамея стала поддержкой первого императора Воеросса и его опорой, без нее он не смог бы объединить земли империи. Я знала это из воспоминаний в прошлой жизни, но как доминант Правосудия не собиралась возвращаться на остров.

– Членов общества Полыни снимут с должностей указом императора, – сказал дьяк Соколов после слушания в зале Правосудия. – Все эти годы граф Вишнеский собирал сведения об их незаконных делах и сделках, что, соответственно, также будет расследоваться. Братьев Вишневских уволят с тайной службы. И обязан вас оповестить, сейчас мы рассматриваем один вопрос, предложенный Его Сиятельством, но решение в большей степени будет зависеть от вас, богиня Правосудия.

– Прошу вас, зовите меня по имени. Я все-таки человек не из этого мира.

– Возможно, в будущем это изменится. Только если вы сделаете верный выбор. Остаться в храме богини и обрести бессмертие или стать как Мамея Воеросская. Вы уже думали об этом?

Глава 25

– Каждое утро, – произнесла старая жрица в белом одеянии, когда я вошла в ворота перед храмом, – жрицы поднимаются по мраморным ступеням и холодному камню, что сохранил множество молитв и надежд жителей Священной империи Воеросс благодаря Мамее, чтобы продолжать служение правде. И я рада быть одной из них. Зовите меня Любовь Николаевна. Госпожа Лебедева, прошу пройдите к восточному зданию рядом с храмом для подготовки к сакральному действу.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь пожелтевшие кроны деревьев, наполняя двор перед храмом богини Правосудия ярким светом. Спустя несколько минут я стояла у зеркала, разглядывая свое отражение в белоснежном платье, отделанном кружевами, которое было сшито специально для доминанта. Оно напоминало мне свадебное. День был по-осеннему радостным, но мое сердце сковывала грусть.

Я чувствовала источник внутри храма. Он манил, но я не была готова к нему подойти.

Храм, вырезанный из белоснежного мрамора казался сияющим из-за солнечной погоды. Его стройные и величественные колонны устремлены в небо, как руки, протянутые к небесам, и я чувствовала, как их сила пронизывала все вокруг.

Я зажгла кристаллы у подножия ступеней, их мягкий свет отражался в глазах величественной и прекрасной статуи Мамеи Воеросской. Она смотрела на окружающий мир с мудростью, а я чувствовала, что мне предстоял длинный путь для достижения истинного понимания сил доминанта.

Я испытывала странные чувства, когда смотрела в ее белое каменное лицо. Собрание жриц, ожидавших торжественного обряда, наполнило сад смехом и оживлением. Они принесли корзины с подношениями. Одна из них поправляла подол моего платья с дружелюбной улыбкой. «Все будет хорошо и спокойно, драгоценная богиня», – прошептала женщина, хотя сама не могла скрыть волнения. Я же, стоя перед зеркалом, не могла отделаться от тревожных мыслей.

Сегодняшний день был призван стать началом новой жизни для пятерых людей. Для меня и братьев Вишневских. Влад, обещал быть рядом, он мечтал о будущем, о том, как его братья станут свободны от оков проклятья. Но с каждым ударом часов, раздающимся с колокольни, мое сердце сжималось от тревоги.

Почему его не было? Почему он до сих пор не пришел?

Влад Вишневский.

Надменный Бес.

Человек, укравший меня из привычной жизни и укравший мое сердце. Наше общение началось с не самых приятных обстоятельств.

– Знаешь, а ты мне показалась сначала такой миленькой и перепуганной с этим камнем, что светился в руках. Я хотел взять тебя нежно, но ты сопротивлялась. Пришлось применить грубую силу. Не буду извиняться. Птичка, ты сама виновата.

И вскоре он закрыл меня в комнате с магией.

Влад достал что-то из кармана темного плаща, а потом кинул. Вещь прокатилась по полу, напоминая о нашей первой встрече в темном переулке.

– Слушай, птичка. Это та самая свеча с зачарованием. Ух, и дорогая же зараза! Пришлось побегать по тайным рынкам, чтобы раздобыть такое мощное зачарование. Даже если я расскажу обо всех деталях дела Мастера Эм, от тебя не будет проку, пока не можешь в магию. А я не имею дел с бесполезными людьми.

– Кто ты такой, чтобы решать, кто полезный, а кто нет? – спросила я и подошла к нему.

На этот раз его темные глаза выражали тот самый азарт, что появляется во взгляде кота, поймавшего игрушку. Я же смотрела на него и мысленно проклинала всем, на чем свет стоит.

Несмотря на его колючесть, казалось, он хотел узнать меня получше.

– Люди просто слабые и хрупкие существа, – вставил свое замечание Влад.

– Ты не прав. У людей может быль сильная воля и светлая мечта, – ответила я, а он сел напротив и положил подбородок на руки, сложенные в замок.

– Возьмем к примеру вас, Маргарита Ивановна, – произнес он язвительно и сощурил свои темные глаза. – У вас есть светлая мечта?

– Может, пока и нет, – ответила я, скрестив руки на груди. – Но я собиралась получить диплом о высшем образовании, помочь отцу и…

– И что? Выйти замуж и нарожать кучу детей?

В тот день в беседке с Артемием, он не побоялся вмешаться.

– Кха-кха! – чей-то грубый кашель заставил княжича оглянуться.

Влад стоял у стола и держал в руке какой-то холщовый мешочек.

– Прошу извинить, Ваше Высочество, но нашей родственнице нужно принять лекарство, а затем прилечь. У нее хрупкое здоровье, понимаете ли.

А он ведь посадил желтые цветы в горшок у моей комнаты, хотя услышал об этом случайно. Теперь я знала об этом благодаря силе богини и ее способности видеть правду.

– Я видел такие цветы в твоем мире, – произнес Мирослав. – У нас похожие фиалки были завезены в начале этого века с острова Миста.

– Да, прямо с homeland миссис Дадли, – вдруг прозвучал голос с издевкой откуда-то сверху, застав меня вздрогнуть. – Гуляешь с птичкой?

– Что ты здесь делаешь, Влад? – спросил Мирослав и поднял голову. – Я думал, тебя пригласили в столицу для доклада по делу в нашем поместье.

– Тц, – цокнул он. – Герда, умная девочка, сама справится со скучными дьяками. Я всего лишь решил немного вздремнуть на этом старом дубе. А тут вы мимо проходите и мешаете мне спать.

– А я думал, ты за ней следишь.

– Еще чего? Она обещала остаться с нами, а значит, не будет вести себя, как курица без головы.

– Эй, ты! – произнесла я и послала гневный взгляд наглецу на ветке. – Не можешь и дня прожить без оскорбления?

– Да, брат, ты всегда цепляешься к ней.

– Ску-у-учно.

– Что?

– Скучно, когда я не дразню птичку.

И этому подлецу нравилось меня дразнить.

Я заморгала, стараясь отогнать появившееся системное окно, когда Влад остановил пальцы на средних пуговицах черной рубашки. Я заметила его ключицы и натренированные мышцы груди, вдруг ощутив жар в лице.

«Мара, ты не должна смотреть!»

– Ладно, поясню, – произнес он и взял мою руку за запястье, чтобы приложить к своему животу. – Пару дней назад одна марионетка Мастера Эм порезала меня здесь. Лезвие было отравлено, так что останется шрам.

Я сглотнула, ощутив твердые мышцы рельефного пресса через ткань. Это ощущение заставило мое сердце биться быстрее.

– Кхм, я вам не мешаю? – кашлянул Мирослав.

– Ну, птичка же хотела знать, – ответил Влад с издевкой, а я отдернула руку. – Можешь все мое тело изучить, если интересно.

И в усадьбе барона Березина он снова дразнил меня.

– Влад, ты не в себе, – начала я и поставила ладони на его широкие плечи, чтобы оттолкнуть.

«А его плечи всегда были такими? Мара, не время думать об этом!»

– Хм-м-м, моя птичка приятно пахнет, – продолжал шептать Влад, заставляя меня краснеть еще сильнее.

Он приблизил лицо, а я невольно зажмурилась. Его дыхание коснулось моих губ, и я почувствовала легкий, словно перышко, вздох. Все внутри меня загорелось от странного чувства предвкушения, но…

Что-то пошло не так.

Я открыла глаза, ощутив пальцы Влада на ухе. Он тут же взъерошил мои волосы и произнес со смешком:

– Хах, думала простенький эликсир способен смутить мой разум?

Но я не сразу поняла, как он относился ко мне.

– В таком случае, почему ты все равно хочешь проникнуть в крепость?

– Пока это тайна.

Тут его рука скользнула по моей спине и ниже к талии, прижимая ближе. Это движение зажгло грешное пламя внутри меня, но вслух я сказала другое:

– П-прекрати!

– Хватит смущаться, я ничего особенного не делаю. А тот, кто наблюдает, должен думать, что мы влюбленны.

– Кто-то наблюдает?! – встрепенулась я.

– Тише, глупая птичка, – прошептал он. – Я даже не раздеваю тебя. Клянусь, не сделаю ничего постыдного. А пока вынужден обнять тебя. Потерпишь немножко?

Рука Влада остановилась на моем бедре и больше не двигалась. Не зная, что делать, я прижала голову к его груди и ощутила быстрое сердцебиение. Я замерла, уловив, как его дыхание стало медленным и глубоким.

Он боялся открыть свое сердце, даже в тот день.

– Я играл с Миром, Венцем и Святославом с детства, а графиня ко мне не относилась с пренебрежением до того дня, как я убил ее мужа.

– Ты… – пораженная его словами я подняла взгляд.

– Да, из-за этого мы оказались прокляты. Свят и Мир помнят, но не Венц. Сначала графиня не знала, почему пол детской залит кровью ее мужа. Она лишила меня всего, но Святослав рассказал, как я спас их от одержимости отца. Это была сложная оморочка. В ту ночь Мир сбежал в лес через окно, Венц спрятался в шкафу, а Свята он чуть не утопил в ванной, которую сам приготовил. Только я взял нож в ту ночь. Думал, мое сердце больше никогда не увидит свет, пока не встретил тебя...

– Влад, – едва слышно произнесла я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Жрицы, нарядные и восторженные, с интересом переговаривались, но я не могла разделить их радость. Я смотрела на ворота, ведущие ко входу в сад, и думала, как же быстро меняется жизнь.

«Как могло случиться так, что этот день, который должен был стать самым счастливым, превратился в источник боли и смятения?»

Словно в ответ на мои мысли, в сад вошла старая жрица Любовь Николаевна. Это она встретила меня первой и помогла нарядиться для ритуала. Подойдя ко мне, женщина крепко обняла и сказала:

– Не печальтесь, драгоценная богиня. Долг доминанта – это не только радость, но и испытания. Возможно, четвертая проклятая душа задерживается по важным причинам.

Я попыталась улыбнуться, но это было невыносимо. Время шло, а Влада все не было. Жрицы начали перешептываться, и я чувствовала, что не могу больше терпеть эти невыносимые чувства.

Когда часы пробили полдень, настало время для ритуала. Растянули белые ткани, чтобы скрыть от посторонних глаз магию доминанта. Старая жрица объяснила, что нужно зачаровать простые цветы, пока связь с богиней слаба, я могу использовать статую для усиления контроля. Она также объяснила, чем сильнее будет связь, тем меньше окон с божественной дланью я буду видеть.

– Теперь я оставлю вас, драгоценная богиня, чтобы собрать молитвенный круг в храме у источника силы. Если выберете вы бессмертие, придите к нам. И получите его в единении с источником, – закончила старая жрица и улыбнулась с грустью.

Я положила одну руку на белоснежную статую с повязкой на глазах, с весами и мечом в руках, а вторую вытянула над столом, где лежали четыре свежесрезанных розы.

Не понимая, что делаю, я пожелала освобождения от проклятья для тех, кто стал дорог моему сердцу.

Динь!

Перед глазами вспыхнуло окно из света:

[Связь с богиней Правосудия обретена.

Искупление будет даровано тем, кто ищет его.

Святослав Вишневский. Роза рыцарской любви.

Мирослав Вишневский. Роза дружеской любви.

Венцеслав Вишневский. Роза невинной любви.

Влад…]

– И Влад. Его роза… вечной любви, – прошептала я, ощутила слабость в коленях и присела, а слезы сами появились на глазах. – Почему ты... исчез? Обещал, что не бросишь никогда! Ты, настоящий злодей, раз готов так терзать мое сердце!

– Мара! – произнес Мирослав, подбежал и помог мне встать. – Что с тобой? Ритуал закончен? Жрицы пригласили пройти к храму.

– Я не смогу присутствовать на церемонии искупления. Я просто не в силах. Могут жрицы сами ее провести? Уверена, он… он не придет.

– Ты видела божественную длань?

– Да, похоже, я зачаровала эти розы.

– Ты стала сильной и смелой богиней Правосудия. Но я скажу, что ты всегда была такой. С первого дня, как встретил тебя в поместье, я видел доброту, силу воли и трудолюбие. Это те добродетели, что ты в себе взрастила, понимаешь? Уверен, он тоже это сразу заметил.

Шурх!

– Мара! – крикнул Венцеслав и стянул белую ткань с веревки. – Прошу, не плачь, пожалуйста!

– Маргарита Ивановна, – произнес Святослав и зашел следом. – Знаю, вы не выберете никого из нас вашим возлюбленным. Поэтому, я прошу, станьте нам доброй сестрой.

– Старший брат прав, – кивнул Венц и взял мою руку, чтобы вложить в нее что-то теплое. – Этот артефакт поможет встретиться с твоим отцом. Победоносец империи сказал, что сможешь там найти Влада.

– Мара… – вдруг неловко произнес Святослав, когда все посмотрели на него. – Я взял на себя смелость поговорить в советником императора о твоем назначении на службу в Судебном совете.

– Если ты согласишься, у тебя будет работа в нашем мире, – кивнул Мирослав.

– Точно! – произнес веселым тоном Венцеслав. – Еще мы все хотим, чтобы ты вернула Влада домой. Подготовим родовое имение к вашему возвращению.

– Ах, спасибо вам всем, – ответила я, чувствуя уютное тепло в груди и слезы, снова подступившие к глазам. – Никогда бы не выбрала бессмертие богини вместо вас, ребята.

Я говорила так искренне, как и Мамея говорила бы это своим родным братьям.

***

Солнце с трудом пробивалось сквозь облака, окутывало город мягким светом, а ветер нежно касался листьев, заставляя их кружиться в танце. Я всегда любила осень за ее тихую и уютную красоту, когда тропинки были усеяны золотыми и багряными листьями, что шуршали под ногами.

Я шла по Александровскому саду в своем прежнем мире. Холодный воздух был полон запахов выхлопов всяких газов, привычные звуки машин доносились со всех сторон.

Уже отвыкла от такой атмосферы. Возвращение в этот мир было похоже на переход через мост с помощью правильного артефакта.

Сад был полон жизни. На скамейках сидели пары в цветных куртках и пальто, не было никаких сюртуков и камзолов. Я прошла мимо группы детей, которые весело играли, собирая листья и создавая из них букеты. Их смех разносился по воздуху, и я невольно вспомнила о своем детстве и маме.

Я заметила старого художника, сидящего с мольбертом, сосредоточенно рисующего красоту осеннего пейзажа. Его кисть ловко скользила по холсту, и я подошла ближе, чтобы рассмотреть. На картине были изображены деревья, склоняющиеся под тяжестью листвы, и небо, размытое легкими облаками. Я вспомнила о Венцеславе, ведь теперь он сможет нарисовать все, что захочет в своем мире или в моем.

Возвращаясь домой, я не могла не думать о том, как много значила для меня эта осень. Я встретила тех, кто стал мне дорог и того, кого буду всегда любить.

Начался мелкий дождь, когда я увидела знакомую фигуру на лавочке под фонарем. Сердце забилось быстрее, готовое выпрыгнуть из груди, и я побежала.

Прохожие оглядывались, но я бежала к нему.

Мое дыхание сбивалось, но я хотела сделать все, чтобы дотянуться до него и поверить, что он не просто иллюзия. Молодой человек в темном одеянии был похож на косплеера с фестиваля.

– Не думала, что сбежишь вот так! – крикнула я со злостью и остановилась, чтобы отдышаться.

– О, богиня! Зачем ты увязалась следом за проклятым бесом? – прозвучал его голос с издевкой.

– Значит, ты не хочешь искупления? – произнесла я и подошла ближе, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Император распустил нашу тайную службу, когда братья получили свободу от проклятья. Я не пришел, поэтому…

– Поэтому я нашла тебя сама!

Он ничего не ответил, но посмотрел на меня. Я увидела печать в его темных глазах, и мое сердце наполнилось тоской.

– Влад, это то, чего ты действительно хочешь? Чтобы я не была с тобой?

– Я хочу заслужить искупление, а не получить его в дар.

– Тогда у нас есть целая жизнь впереди.

– У нас?

– Вообще-то, я смертная богиня. Да, у меня есть некоторые силы, но вот тело не божественное. Император пригласил меня на работу в Судебный совет. Я могу стать твоим наблюдателем и добиться того, чтобы ты заслужил искупление.

– Ты в своем уме?

– Эй, а вот это уже грубо!

– Я боялся, ты будешь ненавидеть меня после убийства Мастера. До сих пор боюсь увидеть ненависть в твоих прекрасных глазах. Но, богиня! Я должен… должен был это сделать!

– Знаю, Святослав объяснил. Ты сделал это ради спасения города, – мягко произнесла я, подошла ближе и взяла его руки в свои. – Если любишь меня, вернись. Не бросай меня, Влад.

– Мара, ты… не должна была узнать о моем страхе.

Его руки не были в перчатках, хоть он и надел привычную темную форму гвардейца тайной службы императора. Я старалась не расплакаться, пока касалась его холодных и грубых от тренировок пальцев. По его словам, эти руки убили многих людей.

Несмотря на его трагическое прошлое, я хотела, чтобы он почувствовал то тепло, что чувствовала я.

Его лицо было непроницаемой маской, как и в ту ночь.

«Неужели снова закрыл свое сердце от меня?»

– А-ах! – выдохнула я, когда Влад вдруг улыбнулся.

– Ты правда... не ненавидишь меня?

– Нет, вовсе нет!

– И до последних дней... одна лишь ты важна. Хочу жить я, любя одну тебя-я-я. Навсегда, – пропел он.

Я невольно улыбнулась в ответ. Его взгляд был таким довольным и горячим, что жаром обожгло мои щеки, и сердце забилось быстрее. Влад отпустил мои руки, склонился ближе и продолжил шепотом:

– Согласно преданию, богиня, здесь ты должна поцеловать меня, если принимаешь клятву вечной любви.

– Да, я принимаю твою клятву, – ответила я и закрыла глаза. – Но сначала мы вместе сходим к моему отцу.

– Да, я тоже хочу встретить своего будущего тестя. Думаешь, почему я сижу напротив твоего дома?

Ощутив прикосновение его губ, а потом и крепкие объятия, я обняла его в ответ. Прохладный осенний ветер проникал в волосы, легкий дождик моросил, а я чувствовала жар и безопасность в руках того, кто когда-то творил темные дела, но теперь встал на путь искупления.