Злобные танкисты 5 Рождение игрока

Глава 1 Пьеса Горького

Небольшая речушка, скорее даже ручей, размеренно журчал меж камнями в низинке, пытаясь убаюкать своим ласковым голосом. Тихо жужжали многочисленные летающие насекомые, да монотонно куковала в лесу всё никак не затыкающаяся кукушка, обещая кому-то долгие лета.

Раздался звучный шлепок. Эхо брызг долетело до голой ступни и неприятно обожгло холодом. Таня недовольно открыла глаза. Ну конечно.

– У тебя кнопка отключения есть? – спросила она у стоящей в воде Кристины. Та всё же не удержалась, залезла в ручей и стояла по колено в воде, раскинув в стороны руки и задрав голову к небу. Услышав вопрос, она обернулась и, прищурив подбитый глаз, ответила: – Где-то была, но сломалась. – Немного подумала и принялась неловко стягивать с себя безразмерную больничную рубашку, на этот раз в бледно-серую полоску, делающую её похожей на классический наряд арестантов. Забинтованная рука застряла в рукаве и никак не хотела доставаться.

– Помоги, – взмолилась Кристина. Таня критически оглядела получившуюся инсталляцию. Голова находилась под полуснятой рубашкой, одна рука нелепо задрана вверх, вторая безуспешно тянет за ворот. Ещё и тугая повязка из эластичного бинта на груди добавляла сюрреализма.

– Горе, ты гороховое, – сжалилась Таня. Медленно поднялась, подошла к берегу и потянулась к подруге.

– Ближе подойди.

Кристина немедленно шагнула на голос. Запнулась ногой за камень на дне и с испуганным писком полетела вперёд. При этом она умудрилась самостоятельно выдернуть застрявшую руку из рукава и успеть вцепиться в не ожидавшую подлого нападения Таню. Та обхватила Кристину, уберегая от полного падения.

Поросший мелкой травой невысокий обрывистый бережок ручья не выдержал такого издевательства над своей тонкой организацией и осыпался под весом двух девушек.

Ледяная вода радостно и громко бултыхнула, принимая в себя два успевших коротко взвизгнуть девичьих тела.

***

– Ну, прости, – в который раз уже взмолилась Кристина.

– Не прощу, – проворчала Таня, хотя в душе уже давно не держала обиды на неё.

– Две, нет, четыре конфеты, – в дело пошёл подкуп.

– Хорошо, – немедленно кивнула Таня. Уж лучше сразу согласиться, чем потом несколько дней смотреть в жалобные глаза кота из Шрека, протягивающего выданную на обед конфету.

Она поудобнее перехватила неловко прыгающую на одной ноге Кристину, висящую у неё на плече. В результате непланового купания та подвернула ногу и теперь передвигалась исключительно при помощи подручного гужевого транспорта, который и сам не против был, чтобы его несли. Хорошо хоть идти было всего около сотни метров.

– А что, дождь был? – на подходе к лагерю им встретился Мохер с охапкой сухих веток. Остановился, разглядывая их. Мокрые обвисшие тряпки, в которые превратились их пижамы, слипшиеся в мокрые сосульки волосы, с которых до сих пор текла вода, сбившийся бинт на голове у Кристины, ещё один, свисающий мокрой верёвкой из рукава. Они, наверное, были похожи на выброшенных щенков, тихо скулящих в сточной канаве. Или на сумасшедших. По крайней мере, что-то такое в его глазах промелькнуло.

– К-купались, – стуча зубами, выдала Кристина. Под конец пути её, да и саму Таню стало ощутимо потряхивать, несмотря на предпринимаемые физические усилия. Единственными сухими предметами одежды на них были ботинки и носки, которые они сняли, когда пришли на ручей.

– Могли бы и раздеться, никто ж не подглядывал, – покачал головой Максим. Бросил хворост под ноги и аккуратно отцепил Кристину от Тани. Критически осмотрел её и взял на руки.

– Парни, нид хелп! – крикнул он сидящим у костра бойцам. Мигом подбежал Олег, подхватил Таню, не дав ей упасть на траву, и, следом за Мохером, утащил обратно к костру.

– С дуба рухнули? – поинтересовался сидящий на бревне Ворчун, оценив состояние девушек.

– С берега, – призналась Таня, выбивая зубами марш Мендельсона.

– Одежду мокрую снимайте и грейтесь – скомандовал Мохер. Покрутил по сторонам головой и куда-то убежал.

– Мы отвернёмся, – вставил Олег, пихая в бок развалившегося на спальнике, как барон, Семёна. Тот согласно кивнул и с трудом перекатился на другой бок. Зипка молча ткнул пальцем на стоящие полукругом вокруг костра палатки и опустил вниз голову. Олег с Ворчуном, поднялись, отошли подальше и принялись внимательно разглядывать широкое поле, раскинувшееся перед лагерем. Возможно, прикидывали что здесь лучше всего посадить. Когда-нибудь после войны. Девушки с трудом поднялись, доковыляли до самой дальней палатки и спрятались за ней.

– Помоги, – тихо прошептала Кристина. Мокрая рубашка прилипла к телу, и даже Таня теперь уже не могла с ней справиться непослушными пальцами. Тем более две распухшие сосиски на правой руке вместо среднего и безымянного пальцев толком не гнулись.

Помощь пришла сзади. Узкие, но сильные ладони решительно стянули с Кристины рубашку вместе с размокшими бинтами. Та даже пикнуть не успела. Щёлкнул, раскрываясь, нож и остатки бинта полетели на землю.

– Следующая, – скомандовала Ольга. Таня послушно задрала руки и мгновенно лишилась и своей рубашки. Прикрыла грудь руками и обернулась.

– Спасибо, – поблагодарила она уставившуюся на них блондинку в сухой и на удивление чистой и опрятной форме.

– Это запланированная лечащим врачом процедура или "так получилось"? – складывая и убирая в карман нож, спросила она. Нахмуренные брови Ольги сдвинулись, образуя задумчиво-удивлённый домик. Так ничего и не сказав больше, она кивнула девушкам на мокрые штаны и куда-то стремительно ушла. Таня окончательно разделась и помогла охающей Кристине. Стало не просто холодно, а очень-очень холодно.

Вернулась Ольга, вручила им пару шерстяных одеял. Так же молча кивнула, сгребла с земли их одежду и скрылась за палатками.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила её Кристина. И, Таня готова была поклясться, что её губы еле слышно добавили: – Мамочка.

– Пошли греться, – Таня взяла Кристину под руку и они странной хромающей на все ноги композицией двинулись обратно к костру. Не дошли.

– На месте стой, – произнёс голос за спиной. У Кристины тут же зачесалось между лопаток. Тихий голос соратника Тани по прорезанию дырок в человеках, а заодно и их лечащего врача, она узнала. И испытала давно позабытую уже смесь ужаса и стыда. Ведь именно она подбила Таню по-тихому свалить из палатки, где им положено было лежать и выздоравливать, на свежий воздух. И именно её уши уловили шум воды и её настойчивое "пошли посмотрим" привело их на берег.

Девушки замерли, стыдливо кутаясь в одеялах. Таня почесала пяткой укушенную комаром ступню другой ноги и подняла глаза на обогнувшего их Костю. Взглянула в его добрые печальные глаза.

– Стыдно, – призналась она к облегчению Кристины. Не одной ей краснеть.

– Отогреться, переодеться. Через полчаса жду на перевязку. К костру шагом марш.

Костя не стал ругаться. И даже лекцию о пониженной сопротивляемости их ослабленных организмов к вирусным инфекциям не прочёл. Он развернулся и, непривычно ссутулившись, пошёл к стоящим в отдалении двум большим палаткам.

– Лучше бы отругал, – сказала Кристина.

***

– Товарищ генерал. Сводка из штаба Алтайской группы армий, – Алёна протянула лист бумаги развалившемуся в кресле Егору. Бюрократию никто не отменял, как не отменял и ограничений на использование электричества. Рацию, ноутбук и передатчик лазерной связи они включали только четырежды в сутки. Как и плюющийся всё время сеансов связи распечатываемыми документами принтер. Вот и очередной пожаловал.

– С Города ничего не было? Жду от УК доклады.

– Ещё нет.

Егор внимательно прочитал сводку. Пока всё идёт по плану. Войска планомерно снимались с позиций, оставляя намертво врытые в землю укрепрайоны и упорядоченно отходили на север, где инженерные батальоны уже вовсю рыли траншеи, капониры для техники и заливали бетоном огневые точки. Отходили, зачастую, с боями, оставляя заслоны и проводя контрудары по висящим на плечах Чужим.

Анклав в очередной раз сжимался. Радовало лишь то, что на этот раз отступление происходило по инициативе людей, а не в результате прорыва на оперативный простор многочисленных рейд-групп противника, как бывало раньше. Огорчал же факт оставления противнику огромной территории. Сердце Алтайского фронта – Барнаул опустел, покинутый последними жителями. Достались врагу и сотни тысяч гектаров засеянных полей, урожай с которых не успели собрать. Хоть и не маячил перед ними призрак голода, как было в 2010, но всё же. Тяжёлый труд работников плуга и комбайна пропал даром. Но ждать было никак нельзя.

Он многого ждал от этой перегруппировки. И не только он. Полковник Анисимов – автор этой операции, ждал с не меньшим нетерпением. Разумеется, в общих чертах, была в курсе и верная троица столичных полковников, ныне вовсю резвившихся на передовой, и генерал Кондратенко – Командующий Барнаульской группировкой. Но истинные цели знал только он. Павлов, возможно, догадывался. И, конечно, в курсе был неугомонный Пашка.

Егор резко поднялся с кресла. Покрутил головой по сторонам. Комфортабельный салон Тушканчика, который ныне был превращён в ставку Верховного Командующего Анклава, смахивал на фантастический офис какого-нибудь президента Зимбабве в далёком 2300 году. На выключенном сейчас пульте, среди кучи кнопок и тумблеров, стоял ноутбук Алёны, рядом изредка тихо встрескивали помехами наушники стоящей на полу включённой на приём рации. Толстый чёрный провод антенны шёл от неё в открытый люк. Туда же, к подвешенному на верхушке дерева передатчику лазерной связи уходил и кабель от ноутбука.

Стоящий рядом с рацией лазерный принтер выдал очередной лист бумаги и требовательно замигал лампочкой. Сидящая в кресле пилота Алёна повернула голову, недовольно сморщила носик и, открыв лоток, скормила обжоре очередную стопку чистых листов бумаги. Нажала клавишу на клавиатуре и принтер, радостно прожужжав, продолжил печатать.

– Подглядываешь? – засекла его интерес Алёна.

– Глаз отвести не могу, – честно признался Егор. И в самом деле, он залюбовался, как чётко и быстро она работает. Её руки летали над клавиатурой открывая документы, заполняя реестр входящих и отправляя их на печать. Попутно, в постоянно возникающих паузах, пока файлы скачивались по неторопливому каналу лазерной связи, она умудрялась бегло читать поступающие документы и набивать в Ворде сводный отчёт, периодически занося какие-то цифры в ещё одну таблицу.

– Пятнадцать минут, закончу, – коротко проинформировала она о сроках завершения работы, намекая, что нефиг на неё пялиться и отвлекать. Отвернулась и продолжила молотить по клавишам.

Егор бросил взгляд на её точёную шейку, выглядывающую из-под короткого распушённого хвостика светлых волос. Мысли тут же свернули в довольно блудливую и неподобающую моменту сторону. Он мысленно ударил себя по рукам и торопливо прошагал на выход. Пусть работает.

Возле люка едва не столкнулся с Ольгой, поднимающейся по лесенке в Тушканчика. Посторонился, пропуская девушку. Она не спеша поднялась, проскользнула мимо Егора, сделала два шага и развернулась.

– Товарищ генерал, – медленно проговорила она, наливающемуся краской Егору: – Капитан Весёлая и сержант Семинович самовольно покинули расположение и отправились купаться. Вернулись мокрые и замёрзшие. Меры по их обогреву приняты, Константин Валерьевич проинформирован.

– Спасибо, – выдавил из себя Егор, приходя в себя. Специально, или нет, проходя мимо, она потёрлась об него своим упругим бедром, неизвестно. На невозмутимом лице с чуть нахмуренными бровями ничего не читалось.

Ольга молча развернулась и подошла к пульту. Нагнулась, опершись руками, и принялась что-то обсуждать с Алёной. Егор нервно сглотнул, отводя взгляд от круглой попки под явно тесными камуфляжными штанами, и торопливо вылетел на улицу. Ему срочно нужно перевести дух. И подумать, крепко подумать. И принять, наконец, решение. Как бы ни гнал он от себя мысли о грузовом отсеке Тушканчика, как бы ни пытался спрятаться за решением текущих вопросов от обнаруженного утром сюрприза, эту занозу всё равно придётся вытащить. Но у него не было для этого ни подходящих слов, ни готового рецепта.

***

– Слышь, Репка, у нас один из претендентов выбыл, – толчок в плечо вывел из задумчивости наблюдающего за удаляющимися от костра фигурками в одеялах Зипку. Он недовольно промычал и повернул голову к Семёну. Тот развалился на расстеленном на траве спальнике и нагло косил под больного. А, может, и не косил.

– Ты о чём? – решил уточнить Зипка.

– Не о чем, а о ком. Кристина. У Тани грудь больше. Теперь только с Дианой сравнить осталось, – напомнил Бурят про давний спор.

– А, ну да. Я уже видел.

Зипка опустил голову. Продолжать разговор он явно не желал. Семён грустно вздохнул. Очередная попытка расшевелить впавшего в бездну уныния Макса провалилась. Ему и самому-то было не весело. И не здорово. Он пощупал шишку на затылке. Клятый топор, так неудачно валявшийся позади бревна, с которого он кувыркнулся от устроенной Варей вспышки, вывел его из строя. Доставленный парнями врач из состава научной группы констатировал у него сотрясение мозга. А ведь он только немного отошёл от полученной в бою с Чужими контузии. В общем, сложилось. Одно на другое. И даже спокойно поболеть не удалось.

Полученное в разгар второго дня испытаний сообщение напрягло всех. " Суши весла". Коротко и ясно. Заменивший лежащего пластом Семёна Дед вытряс из него выданную Папой стопку запечатанных конвертов с указаниями на все случаи жизни. Открыл, побледнел и молча потянулся за фляжкой.

Переживали и все остальные. Пока торопливо укладывали рюкзаки, заправляли и нагружали багги и мотоциклы, вооружались и одевались. Ехать решили в так понравившихся всем новых костюмах. И даже Семёна переодели. Он и не сопротивлялся. Малейшее усилие отдавалось в голове мерзким головокружением и позывами сдать обратно содержимое желудка.

Хорошо, хоть от их полигона до указанных в сообщении координат было всего около ста километров. Плохо, что по прямой. А между ними и конечной точкой были леса, болота и речки. В общем, впечатлений от дороги было море. Хоть и двигались они преимущественно по лесным дорогам, но и "голимого оффроада", по выражению Мохера, хватало.

Саму дорогу Семён запомнил редкими урывками, когда блевал прямо на ходу, свесившись с прыгающего по кочкам багги. Хорошо, что открытая рамная конструкция их транспортного средства позволяла это делать. Иначе бы парни ему пакет привязали. Или ещё чего похуже. Останавливаться не хотел никто. Они торопились, словно на бой, и прилетели на точку за рекордные 4 часа. Прилетели, чтобы застать там чистое поле без единого признака присутствия человека.

Всё-таки хорошо, что с ними был Дед. Он спокойно вылез из багги, взял в руку костыль и пригрозил огреть им любого, кто будет паниковать или жаловаться на жизнь. Правда, тут же всех успокоил, напомнив, что время сбора на точке – 12 часов с момента получения сообщения. Так что у них было ещё около 6 часов в запасе.

Немного, но полегчало. Тем более, провести шесть часов в тоскливом и тревожном ожидании остальных членов Отряда не пришлось. Около 10 вечера на поле выползли два тентованных Урала. И опять бурной и радостной встречи не получилось. Полковник Анисимов, собственноручно управлявший головной машиной, подогнал тяжёлый грузовик к их растянувшейся на траве компании, высунулся из кабины и тревожно замахал руками. Подорвались с места. Вытащили из-за руля едва живого Зипку. Достали из кузова раненых и принялись в темпе обустраивать лагерь из привезённого грузовиками добра. А там и ночь подоспела. И не до обсуждений буквально двумя словами изложенных полковником событий уже было.

Утро тоже не принесло бурной радости. Завтрак, короткий доклад прибывшего ночью на Тушканчике Егора по случившимся в городе событиям. Очередные уже похороны одного из спецназовцев. Таскание ящиков, установка палаток и прочее, прочее. Словно пытался развивший бурную деятельность генерал превратить их в стонущие от усталости туловища. И всё равно, то один, то другой обшаривали вооружёнными оптикой или просто приставленной ко лбу ладошкой глазами округу. Ждали Папу. Егор сообщил, что тот отправился за ключом и должен был получить сигнал и прибыть сюда. Вот и ждали. Недавно Мохер с Олегом укатили вдоль ЛЭП на мотоциклах искать блудного командира или его следы.

– Бурят! – проник в задумавшуюся голову оклик Зипки.

– А? Чего? – очнулся Семён.

– Если он до завтра не появится, я иду его искать. Ты бы поговорил с Егором, – Максим явно принял решение и теперь просто доносил его.

– О чём поговорить? Он же сказал: "сидим и ждём". Всё, что нужно, уже делается, – ответил Семён. Хоть и сам он не особо верил в это, но Макса нужно было угомонить. С него станется закинуть в рюкзак банку тушёнки и запасной ремень и двинуть на поиски. Ремень, чтобы отлупить найденного Папу, или самому вздёрнуться на сосне в случае нахождения Папы в неживом состоянии.

– Не верю я ему. Вроде весёлый, суетной, а глаза отводит, – негромко сказал Зипка.

– Хрен его знает. Начальству всегда, сука, виднее. Но, ежели чего, я с тобой пойду.

– Договорились, – Зипка замолчал и вновь погрузился в свои невесёлые думы.

***

Раскалённый уголёк обжёг пальцы. Сигарета полетела на землю и была безжалостно втоптана каблуком в землю. Костя вздохнул и поднял голову. Нужно было идти перевязывать девчонок, но он не мог себя заставить. Не мог смотреть им в глаза.

Даже если судить непредвзято и без эмоций, то во всём случившемся виноват был он. Именно он, как старший в группе, подвёл парней под удар. Не предусмотрел, не уберёг. И Таня с Кристиной едва не погибли из-за него. И здесь они оказались в результате всего произошедшего. И Пашка…

Всё изменилось. Пусть и непонятны были все эти телодвижения, и смысл их был не очевиден, но чувствовался вектор, была цель. Теперь её нет. Всё пропало, и хватит ли у них сил и мозгов подхватить упавшее знамя? У него точно нет. Он сыграл свою роль.

Костя поднялся с колеса багги и огляделся по сторонам. Природа. Леса, поля. Кому это всё достанется, кто станет хозяином планеты? Хотелось бы на это посмотреть, но не судьба.

Пистолет легко выскользнул из кобуры. Интересно, он сможет так же легко взять и выстрелить себе в голову? Нет. Возможен рикошет. Лучше в сердце. Надёжнее. Несколько мучительных минут, и мозг погибнет без притока насыщенной кислородом крови. Достаточно ли будет этих минут? Достаточной ли карой станет осознание неизбежной смерти за то, что он сделал? Или не сделал? Ему всегда было это любопытно, как чувствуют себя умирающие. В своей жизни он видел их предостаточно. Смерть слишком давно шла с ним под руку. И не раз он закрывал неподвижные остекленевшие глаза ещё тёплыми веками, не раз под его пальцем, медленно затихая, переставал биться пульс. Не раз слышал он их последний еле слышимый выдох. Не пора ли и самому?

Тихое шуршание за спиной.

– Погодь, паря! – раздался голос.

Он обернулся. Из-под багги высунулся Дед, неловко выпростал на волю загипсованную ногу и потянулся за валяющимися на траве костылями.

– Помоги, – попросил он.

Костя обошёл машину, наклонился и подал ему костыли. Помог подняться.

– Я щас уйду, а ты стреляйся, – кивком поблагодарив его, сказал Дед.

– Да я…

– Бывает. Знаешь, вот притащат танк на ремонт. Сделаешь, пробоины заваришь, движку с резерва воткнешь, электронику сожжённую перекинешь. А его в следующем бою опять сожгут. Опять в ремонт. Или под списание. И так иногда хреново от этого. И не технику жалко, а пацанов, что внутри были. Получается, танк не один, а два экипажа пережил. Я ведь сам в танке горел, знаю каково это. Кругом дым, под жопой уже жарко, дышать нечем, а ты лежишь и смотришь. И нет сил из танка вылезти. Нет, понимаешь, сил! Кончились. И ты сидишь, и смотришь, и думаешь, что всё, пиздец тебе Серёжа. А тут, люк покорёженный открывается и четыре сильные руки тебя на волю выдирают. А потом ты лежишь на траве, а ты уже неживой. Понимаешь? Ты уже там умер в танке, а тут сидишь и дышишь. И не веришь. И кажется тебе, что ты в рай попал. Стрёмный такой рай. Со своим горящим танком, взрывами и криками раненых. А потом понимаешь, что не пришло ещё твоё время, что живой ты ещё.

Дед замолчал, пристально глядя на смущённого Костю. Не осуждал, а, казалось, спрашивал его взгляд: – "А ты уверен, что уже мёртв? Уверен, что пора тебе?"

– Я не хотел стреляться. Просто устал, – ответил Костя.

– Бывает. – Дед пошарился в кармане своей чёрной робы и достал фляжку. Открутил пробку и протянул Косте. Огненно-ядрёный самогон провалился в пустой желудок и разжёг там небольшой пожар. Костя занюхал рукавом и достал свою фляжку. Открыл и протянул Деду. Тот принюхался, удовлетворённо кивнул и сделал небольшой глоток.

– Уф! Чистый, – отдышавшись, оценил он.

– Другого не держим.

– По Булгакову, для дам? – спросил Дед. Глаза его заблестели.

– Так точно.

– Слушай, пока ты не застрелился. Может, поможешь коробку сдёрнуть? Там в одну харю неудобно.

– Помогу, – кивнул Костя.

– Зашибись, – Дед пошарил под багги концом костыля и выдернул оттуда чумазый, весь в масле поддон.

– Смотри, эти идиоты с Института говорили, что движка новый. А тут, глянь, дерьма в поддоне, как будто он уже пару сотен пробежал. Да и по движке видно, что устала она. Шланги все новые стоят. А нахера? Старые сгнили, значит? Или их наебали, или они нас наебали. Одно из двух.

– Значит, наебали, – согласился Костя, снова прикладываясь к фляжке Деда.

– Ладно, это всё херня. Сейчас подушки открутим, там балка мешает. Потом ты болты снизу сорвёшь, а я верхние откручу. Только масло с коробки сперва слить нужно, – выдал последовательность действий Дед.

Костя кивнул и принялся расстёгивать куртку. Скинул её на колесо и полез под багги, заботливо держа в руке Дедову фляжку. И не видел он провожающего его трезвого и задумчивого взгляда капитана Охотина.

***

Костю они не дождались. Таня уже хотела идти и искать куда-то подевавшегося врача, но Кристина предложила всё сделать самим. Так и поступили. Бесцеремонно проникли в служившую госпиталем большую палатку. Осторожно, чтобы не разбудить спящего Славу, достали из стоявших у стенки ящиков всё необходимое. Снова внимательно оценили закрытые глаза дрыхнущего в углу пациента и скинули с себя спасительные одеяла.

– Да уж, красотка, – оценила Кристина Таню.

– Ты тоже, – вздохнула девушка.

Они не обсуждали произошедшее в бункере, словно похоронив события того дня в негласном забытьи. И все остальные молча с ними согласились. Лишь полковник Анисимов с самого утра задал всего несколько уточняющих вопросов. Видимо, и сам сумел во всем разобраться.

Таня осторожно повернула Кристину и медленно наклонилась. Вгляделась в капельки свежей крови, выступившие из густо намазанного зелёнкой неровного шва на её боку. Пуля из автомата Чужого прошла вскользь по рёбрам, безжалостно разодрав кожу и дальше застряв в мышце руки.

– Ты как ходишь, блин?! – возмутилась Таня безответственным отношением Кристины к собственным болячкам.

– С трудом, – призналась та: – Но больше всего грудь болит.

На груди у неё, прямо под левой ключицей начинался здоровенный такой синяк, переходящий в лёгкую красноту на грудине. У самой Тани были похожие повреждения. Тварь, оставившая на них свою метку, не ведала жалости.

– А живот как?

– И живот, и рёбра, и голова. Доктор, у меня всё болит, дайте укол.

– Когда обезболивающее получала?

– Ночью, когда приехали.

– Внутривенно?

– Костя капельницу ставил, вроде. И в плечо ещё. Я плохо помню.

– Ясно, – Таня заозиралась по сторонам. Хуже нет, чем после другого врача лечить пациента. Она и сама мало что помнит из вчерашней ночи. Только непрекращающуюся тряску, тошноту и дикую слабость. И долгожданное блаженное затишье.

На глаза попались несколько листов бумаги, лежащие на одном из ящиков. Она доковыляла до него и взяла их в руки. Так и есть. Костя аккуратно занёс данные по всем пациентам. Странно, в пациентах числились ещё и Семён, и Зипка. Без указания диагнозов. Лишь назначения лекарств и дозировки. Таня вчиталась. Так. У Зипки, судя по всему какая-то травма, или ранение. У Семёна сотрясение или контузия. Вот жуки! А у костра казались бодрыми и весёлыми.

Опять накатила необъяснимая тревога. Взгляд машинально упал на руку, на которой отсутствовали часы.

– Что опять? Давай уже лечиться, потом всё остальное, – Кристина заметила, что она опять зависает, и решила её подстегнуть: – А то сейчас Славка проснётся, а мы тут в одних трусах.

– Я не смотрю, – донёсся из угла слабый голос.

Кристина ойкнула и мгновенно кинула в Славку одеяло.

– Ты что делаешь?! – возмутилась Таня. Быстро подошла к Славкиной лежанке и аккуратно сняла с его головы темно-серый шерстяной комок. Кристина кидалась метко.

– Ты как? – участливо спросила она у захлопавшего глазами Славки, не забыв прикрыться добытым одеялом.

– Пить, – тихо прошептал он. Мгновенно из-за Таниной спины протянулась рука Кристины с металлической кружкой. Опытная. Знает, чего хочется болящим.

Кружка аккуратно пришвартовалась к бледно-синим губам Славы, и началась перекачка воды в его внутренние резервуары.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на два огромных глаза, выглядывающие из-за плеча докторши. И даже смачный фингал под одним из них не мог скрыть замершей в них подозрительности.

– Всё посмотрел? – завершив сканирование замотанной в кокон бинтов головы Славки, Кристина, наконец, посмотрела ему в глаза.

– Ага, – радостно сообщил тот и тут же поморщился.

– Встанешь – побью, – пообещала Кристина и отошла, прячась за Таней. Закуталась во второе одеяло и задумчиво уселась на стоящую посреди палатки самодельную кушетку, составленную из ящиков. Впрочем, накинутый на них ватный матрас делал её относительно мягкой и даже удобной.

– Что с вами случилось? – спросила Таня.

– Жопа. С вами тоже?

– Да. На нас напали в бункере.

Перед глазами снова возник устремляющийся к ним огненный ад, резко стянуло болью и так ноющую грудь. Таня машинально взглянула на изуродованную ладонь. Крови на ней не было. Только покрытые ссадинами опухшие пальцы напоминали о случившемся.

– Жопа, – невесело заключил Славка и замолчал. Неловко, непослушной рукой, потянул на себя тонкое одеяло, под которым лежал, и накрылся с головой.

– Я не буду смотреть.

Нужно будет всё узнать у Кости. Они ведь вместе были. Не от того ли он так мрачен и задумчив? Таня вернулась к Кристине, взяла тампон и принялась осторожно убирать кровь со шва. Кристина стойко ойкала и терпела. Заново забинтовав раны, измазав мазью синяки, Таня уложила её на самодельную кушетку, притащила из термосумки готовый пакет с парацетамолом и поставила ей капельницу. Заодно и оделась в висевший на штативе белый халат, наконец, почувствовав себя нормальным доктором. Аккуратно приподняла подсохшие волосы Кристины и разглядела глубокую ссадину на виске, покрытую коркой запёкшейся крови – след от ещё одной пули Чужого. Зашивать в госпитале её не стали, просто забинтовав.

Взглянула на растёкшуюся под одеялом Кристину и задумалась. Нужен Костя. Во-первых, пришёл в себя Слава, во-вторых, сама себе катетер в вену она не поставит своей нерабочей рукой. А менять схему обезболивания полностью на опиоиды не стоило. И так их было более чем достаточно в последнее время. Можно и подсесть.

– Лежите, я скоро приду, – решилась Таня и, пока её никто не остановил, выскочила из палатки. От резанувшего по глазам солнца закружилась голова. Она пошатнулась и неуклюже приземлилась на стоявший возле входа ящик. Из глаз полетели искры. Таня схватилась за горящую огнём руку и сквозь зубы выругалась: – Да что это за херня происходит? – Всё не так. Пропавший Пашка, пропавший доктор, палатка в сраном лесу вместо нормальной больницы, и она сама – насквозь разбитая, раненая и уставшая. Нет сил больше! Нет больше терпения! В глазах безудержно защипало. Таня зашмыгала носом, закрыла лицо ладонями и тихо почти беззвучно заплакала.

***

Если бы деревья умели говорить, их стоило бы допросить обо всём увиденном ими за долгие годы их жизни. И записать. А потом вдумчиво проанализировать и сделать вывод о том, что жизнь на Земле зародилась в результате божественной воли. По своей воле природа бы ни за что не придумала такую нелепую вещь, как кузнечик. Сухое, цвета мёртвой травы тельце, не видящие, куда оно прыгает расположенные по бокам головёшки глаза и, самое главное, нелогично длинные ноги. Вот зачем ему прыгать? Куда? Возьмите комара. Голый функционал. Хобот, крылья и шасси. То есть лапки. Всё остальное бак для добычи. Ну, и башка, небольшая, с крохотным мозгом, способным только наводиться на цель и сваливать от газеты.

Полковник Анисимов вздохнул, щелбаном сбил с коленки замершего там кузнечика и поднялся с ящика. Покосился на возившуюся с оружием пятёрку спецназовцев. Их командир, лейтенант Илюшин, запряг повесивших носы парней заниматься привычным делом. Сразу после недолгих похорон. И это тоже стоило как следует обдумать. Как сообщил Михельсон, зависший после взлёта Тушканчика оказавшийся агентом боец, взорвался сразу же, как открыли люк по приземлении. Хорошо хоть у него хватило мозгов приказать туго спеленать его, накрыть голову бронежилетом и непрерывно облучать детектором. Всё равно взорвался, но хоть без брызг. Так бы сейчас все дружно штаб драили. Но показательно. Спецназ ведь находился под усиленным контролем. Проверки, анализы, казарменное положение. Бойцы постоянно приглядывали друг за другом.

Штаб. А ведь изначально планировали в большой палатке всем дружным кагалом разместиться. Он даже с вечера запряг парней её поставить. Не пригодилась. Как бы вообще не пришлось всё бросать и сваливать обратно в город. На исходные. И начинать сначала. Без ключа не было смысла во всём этом. А где он сейчас, Бог ведает. Если верить словам Немцова, получив ключ, Чужие быстро и без напряга победят. Или уже всё? И этот один из последних тёплых летних деньков останется единственным, в котором они были самими собой? Или просто были?

Хотелось действовать, принять, наконец, решение. А Егор медлил. Завис. Нужно ещё раз попробовать с ним поговорить. Убедить, что всё кончено. Они ведь могут ещё побарахтаться. Решено. Он быстрым шагом направился к Тушканчику. Заглянул внутрь. Егора не было. Вообще, в корабле обнаружились лишь девушки у пульта. Ну да, время сеанса связи. Михельсон засел в грузовом отсеке и лихорадочно искал выход из случившейся жопы. А толку?

– Ольга Николаевна, где генерал? – громко спросил он.

– Вышел, – коротко ответила Ольга и продолжила возиться с ноутбуком.

Ладно. На руку. Он спрыгнул с лесенки, вышел из-за деревьев к лагерю и огляделся по сторонам. – И где же ты, ваше величество? – негромко пробормотал он. У костра Егора было не видать. Может, в палатку какую залез? У грузовиков, где он только что был, тоже им не пахло. Он пригляделся. Ага. В поле, в сотне метров от лагеря, обнаружилась одинокая неподвижная фигурка в камуфляже. Вот и попался. Не будет же он от него по полю прыжками убегать? Полковник решительно двинулся вперёд, пробивая путь в траве.

***

Одиночество – это удел великих. Или несчастных, никому нахрен не нужных людей. Он, получается и ни то, ни другое. Так, хрен в погонах. Остановившиеся позади шуршащие шаги сменились абсолютно невежливым: – Егор Николаевич, может, хватит уже?

– Я бы ещё помучился, – не оборачиваясь, ответил Егор.

Полковник Анисимов подошёл, встал рядом и тоже принялся разглядывать далёкий лес, словно пытался понять ход его мыслей. Помолчали.

– Ты ведь понимаешь, что всё? – спросил Анисимов.

– Только частично, – ответил Егор.

– На что ты надеешься, если не секрет?

– Я верю, что Пашка не дурак, что он предусмотрел запасной вариант.

– Если и так, то Чужие уже обо всём знают, и, пока мы тут что-то высиживаем, запасной вариант превращается в дым.

Егор резко повернулся к нему.

– А какая альтернатива? Павлову сигнал отправить? А что дальше? Отступать до Норильска? Жить среди белых медведей? В землянках? Сергей Васильевич, ты же сам модель составлял? Твои выкладки?

– Составлял, – невесело кивнул Анисимов.

– Вот и не спрашивай, какого хера я тут стою и жду. Просто жду. Просто надеюсь.

– Твоя вера в майора безгранична, – хмыкнул Анисимов.

– Не в него. Все ошибаются. Просто… жду знака какого-то.

– И сколько ты собираешься ждать? – задал тот самый вопрос полковник.

– До завтрашнего утра. Потом начнём действовать.

– А остальные? Им ты что скажешь?

– Это самый больной вопрос. Но они поймут, не маленькие уже.

– Дай то Бог. Но, я тебя, Егор Николаевич, услышал. Не скажу, что успокоился…

– Знаешь, Сергей Васильевич, – взглянул ему в глаза Егор: – Мне не по себе. Пашка был прав – они играют. Играют с нами, как ребёнок с пластмассовыми солдатиками.

– У меня железные были, – невпопад сказал Анисимов.

– Хоть из говна, – махнул рукой Егор: – Они всё знали, и лёгким движением руки пустили всё под откос. Всё. Как Пашка и предсказывал.

– И что? Лапки поднять? Хер им, – почти никогда не ругавшийся полковник, эмоционально высказал своё отношение к данному вопросу.

– Нет, но я не вижу. Мясников надеялся на меня, а я не вижу решения. Одни радикальные на уме. Если бы Пашка хоть намекнул….

– А ты уверен, что у него была та самая сногсшибательная и зубодробительная мысль, что с Чужими делать?

– Очень на это надеюсь. Иначе придётся тебе, Сергей Васильевич сломать себе голову в попытке родить новую идею.

– Уже сломал. Могу предложить только массированный ядерный удар по периферии Анклава. Чтобы создать полосу отчуждения и выиграть время.

– И питаться потом трёхголовыми коровами, которые дают светящееся молоко? Но это не страшно, у нас и самих будут дети с ластами и сумками, как у кенгуру.

– Если будут, – буркнул Анисимов.

– Вот и я о том же. Ладно, счастливо оставаться. Погрустить в одиночестве не дали, пойду хоть сожру чего. Стресс заем, – Егор хлопнул полковника по плечу и быстрым шагом пошёл обратно в лагерь.

– Ладно, всё равно созреешь, – кивнул ему вслед Анисимов и направился следом.

***

Алёна стащила с головы наушники, выключила рацию и потянулась. Всё, сеанс связи завершён, полученные сводки и донесения распечатаны, разложены и занесены в журнал. Теперь черёд Ольги провести выборочную перекрёстную проверку, составить сводный отчёт и скормить его начальству. Где оно кстати ходит? Смывшийся из душного корабля муж до сих пор не вернулся.

– Оль, я прогуляюсь, упрела тут вся, – сказала Алёна и выползла со своего кресла.

– Иди, я через пару минут закончу, – не прекращая стучать по клавиатуре, ответила Ольга

Она вышла на улицу, вдохнула свежий пряный запах свободы. Свободы от душных бетонных коробок города, стянувшего землю асфальта и вечного запаха дыма, стоявшего над Новосибирском. Тут было хорошо. На улице. Гораздо лучше, чем внутри корабля. Здесь нет забот, нет работы, нет проблем. И нет тяжёлого груза на душе. Над головой безмятежно висело безоблачное небо, покрытое лёгкой белёсой дымкой. Тихие мирные звуки живущего своей жизнью лагеря раздавались вокруг: позвякивание посуды, тихий говор ребят, треск ломаемых веток. Кто-то вполголоса матюгнулся, где-то заплёскала на землю вода. И шаги, лёгкие, быстрые, приближающиеся. Она опустила голову на звук. А вот и он!

– Привет. Закончила? – подошёл к ней Егор. Обнял и легонько чмокнул в щёку.

– Да. Прогуляемся? – предложила Алёна. От неё не ускользнул его задумчивый взгляд. Так и оказалось. Он просто молча взял её за руку и пошагал вдоль леса. И даже не поспешил поинтересоваться новостями, односложно поддерживал её щебетание и был, казалось где-то не здесь.

– Ты из-за того, что случилось с Немцовым такой? – наконец, спросила она.

– Да, – ответил Егор.

– Может, Аркадий Борисович что-нибудь придумает.

– Не знаю. Очень надеюсь.

– Но ведь есть ещё шанс? Можно же найти решение?

– Я ищу. Все ищут.

– А может…?

– Нет! Не сейчас! Я пока не готов это сообщить остальным.

– Хорошо. Жираф большой….

– Так точно. Идём обратно. Нужно поработать.

– Идём, – вздохнула Алёна. Разговор не сложился.

Они развернулись и направились обратно. Дошли до Тушканчика. Алёна направилась к месту стечения голодных и холодных – костру, чтобы добыть кофе, а Егор нырнул в корабль, торопясь навестить Михельсона в грузовом отсеке.

Едва они скрылись из вида, из-за корабля вышла Таня и долго стояла и задумчиво смотрела на открытый люк. Наконец, решившись, она медленно подошла к лестнице, взялась за тонкий поручень.

– Тебе туда не нужно, – раздался голос позади.

Таня резко обернулась, снова ловя головокружение. Ольга. С кружкой исходящего паром кофе в руках. Как она так бесшумно ходит?

– Не стоит тебе туда заходить, – голос Ольги был тих и необычно печален.

– Ты что-то знаешь про Пашу? – спросила Таня.

– Всему своё время. А пока тебе нужно прийти в себя. Возвращайся к себе. Я ничем не могу помочь, – выделяя «Я», ответила Ольга.

Таня молча кивнула и медленно пошла обратно.

***

– Что с тобой? – поинтересовалась Кристина. Таня не ответила. Отключила опустевшую капельницу, задумчиво посмотрела на катетер, вытащила и его. Залепила вену пластырем и пошла на выход.

– Ты куда? – вскинулась Кристина. Таня не ответила. Дошла до выхода, затем круто развернулась и принялась шарить взглядом по палатке.

– Есть пистолет? – спросила она.

– Ты на охоту, застрелиться, или убить Семёна? – решила уточнить Кристина.

– На охоту, – односложно ответила Таня. Что-то в её голосе напрягло.

– Если сейчас же не расскажешь, я начну кричать, – пообещала Кристина.

– Егор что-то знает про Пашу. Я хочу пойти и спросить.

– Откуда?!

– Слышала его разговор с женой. Только что.

Кристина резко вскочила, и завертела по сторонам головой, разыскивая свою обувь. Тут же вспомнила, что одежда на ней отсутствует, накинула на себя одеяло и встала с кушетки.

– Пошли, спросим. Пистолет не нужен, – сказала она.

– Не ходите. Он не ответит, – раздался слабый голос Славки.

– Опять подслушиваешь? – возмутилась Кристина.

– Подглядывать запретили, остаётся только подслушивать, – ответил Славка: – Хотя я всё равно подсматривал.

– Ах ты…!

– Крис, хорош, – попросила Таня.

– Ладно, но я его побью, – Кристина просверлила спрятавшегося под одеялом Славку зверским взглядом и успокоилась.

– Слава, почему он не ответит? – спросила Таня.

– Если сразу не сказал, значит, на что-то надеется и не хочет заранее расстраивать. Особенно некоторых. Он всегда такой был. А будешь давить, упрется. Он упрямый, как лом.

– И что нам, просто сидеть и ждать? – спросила у «эксперта по Егорам» Кристина.

– Да. Можете мне пока пива принести, – из-под одеяла выглянул Славка и уставился на них просящим взглядом.– И вообще, где все мужики? Почему мне апельсины не несут? – спросил он.

– Олег с Мохером уехали на мотоциклах командира искать. Там только Сёма с Максимом у костра сидят. Но они тоже раненые.

– А что с Зипой? Он вроде только в аварии об руль убился, – поинтересовался Славка.

– Не знаем, Костя тоже где-то шляется. А с тобой что?

– Подстрелили. На нас Чужие напали. Под патруль закосили. Мы их всех положили, а последний меня чуть не убил, – ответил Славка и закрыл глаза.

– Тебе плохо? – тут же включила режим доктора Таня.

– Голова раскалывается. И плывёт всё.

– Я за Костей, – тут же передумала она идти выбивать из Егора правду вместе с почками и зубами.

– Ладно, я посторожу пока, – махнула рукой Кристина и уселась к Славке на кровать.

Таня вышла.

– Крис, – тут же тихо позвал её Славка.

– Чего? Пить? – развернулась она к нему.

– Я давно хотел поговорить.

– Говори. За пивом не пойду. Да и нет тут его.

– Я ведь только из-за тебя в строй вернуться хотел. Не получилось. Теперь, наверное, спишут окончательно. Говорят, после ранений в голову всякое бывает.

– Из-за меня? – удивилась Кристина.

– Да. Ты мне сперва не особо понравилась, думал дура ты, а потом понял, что это твой взгляд на мир такой. Какой мир – такой и взгляд.

– Ну, спасибо, – моргнула обоими глазами Кристина, не отрывая взгляда от затянутых подозрительной мутью глаз Славки.

– Не обижайся. Я как думаю, так и сказал. Ты мне… нравишься, и я хочу, чтобы мы были вместе, в одном экипаже. Хотел. Не знаю, зачем меня сюда притащили.

– Нас всех, – отозвалась Кристина. Глаза её опустились.

– Ты хотя бы ходить можешь. И драться хочешь. Мне даже шевелиться больно.

– С трудом я хожу, – вздохнула Кристина. Подняла голову на Славку. Ждущий затуманенный, как оказалось болью, взгляд ждал ответа.

– Мне тоже нравится с тобой…. В одном экипаже…. Но я не знаю, выйдет ли что-то большее. Что-то во мне сломалось. Давно сломалось. Я не чувствую ничего, кроме ненависти к Чужим. Иногда отпускает, а потом приходит она, и всё становится, как раньше.

– Кто она?

– Крис. У меня что-то с головой, наверное. Иногда мне кажется, что во мне живёт второй человек. Она злобная и мстительная. Она ненавидит Чужих. Нет, наверное, не стоит нам… в одном экипаже. Она непредсказуема. Только Пашку боится. И Таню с недавних пор.

– Это Таня тебе фингал поставила?

– Не мне. Она Крис его поставила, а хожу с ним я.

– Я видел её, – неожиданно сказал Славка: – Видел твою Крис. И ничего она не злобная. Она справедливая. Не знаю, что тебе пришлось пережить, но она просто восстанавливает справедливость.

– Думаешь?

– Уверен. Вот разве справедливо, что я тут лежу без пива? Выпусти свою Крис, она мигом найдёт.

Кристина покачала головой. В этом и был весь Славка. Серьёзный, забавный и прямой.

– Не выйдет. Она сама приходит, когда ей надо. Не спрашивает. Просто, что-то накатывает и всё. Иногда даже не помню ничего.

– А, ты у Зипки спроси, все ли он увольнительные свои досконально помнит. Там таких пробелов в памяти можно найти.

– Нет. Тут по-другому. Я не знаю.

Кристина вдруг наклонилась и поцеловала Славку в холодные губы.

– Слава – ты хороший, добрый. Я не такая. Если можешь, постарайся найти себе другую… в экипаж. Я не стою этого.

Полог палатки колыхнулся за стремительно убежавшей после этих слов девушкой и замер. Славка потрогал пальцем губу и задумчиво пробормотал: – Вот это таракан!

Глава 2 А бабы здесь дерзкие

Ночь. Не вздрогнет ветка в притихшем лесу, не крикнет случайная птица. Зверь не прошуршит уже начавшей жухнуть травой, и не раздастся нигде предсмертный писк попавшейся в зубы лисы мышки. Всё замерло. А нет. Черные, невидимые в ночи, внимательные бусинки бдят. Ворона удовлетворённо потрясла взъерошенной головой, нарушила очарование ночи громким карканьем и взмыла в небо тёмной тенью, на миг промелькнув на фоне яркой луны.

Проклятый свет. И мало его и много. Много для того, чтобы стоящие на часах спецназовцы смогли их разглядеть, и мало, чтобы заметить этот долбаный ящик. Притаившаяся возле колеса огромного Урала фигурка потёрла ссадину на ноге и нетерпеливо махнула рукой.

Из-под полога рядом стоящей палатки выскользнула ещё одна фигурка и осторожно подкралась к ней. Тронула за плечо.

– Идём, – послышался тихий шёпот.

Они медленно, пригнувшись, двинулись вдоль грузовика, обогнули его и, осторожно отгибая в стороны ветви довольно густых кустов, углубились в ночной лес. Недалеко. Цель была совсем рядом. Огромная тёмная махина притаилась на опушке, и лишь слабо поблёскивала серебром металлическая обшивка в свете переменчивой луны, то и дело прячущейся за облаками.

Невысокая лесенка в три ступеньки вела к входу в махину. И люк. Закрытый и неприступный. Получится ли незаметно проникнуть внутрь? Тем более где-то неподалёку расположились часовые.

Две тени притаились у закруглённого торца махины и замерли, выжидая и прислушиваясь. Лишь слышен был слабый посвист забитого носа у одной из них. Время бесконечно медленно текло и надрывно терзало натянутые как струна нервы.

Внутри послышался слабый звук. Люк распахнулся, и из него хлынул в ночь неяркий желтоватый свет. Нечёткая фигура шагнула на лестницу и медленно спустилась на землю. Девушка. Распущенные светлые волосы ниже плеч. Сидевшие в засаде тени замерли. Девушка потянулась, наклонилась, достав руками до земли, и распрямилась, прогибаясь назад. Развернулась, потянулась к открытому люку и вытянула изнутри тонкий провод. Пошарилась на земле, нашла в траве ещё один и соединила их друг с другом. Затем не спеша поднялась обратно и исчезла в люке.

Одна из теней толкнула другую в плечо. Пора. Медленно, словно по минному полю, они двинулись к люку. Достигли ступенек и ползком поднялись к проёму. Заглянули внутрь. Короткий кивок головами друг другу. Синхронно они устремились внутрь, сверкая измазанными в земле босыми пятками. Люк закрылся. Вновь наступила темнота.

***

Таня стащила с головы балаклаву и буквально сползла по стене на пол. Дело сделано. Только приступившая к сеансу связи Алёна, сидевшая в массивных наушниках, их не услышала. И поплатилась за свою беспечность. Один укол и она тут же обмякла и растеклась по креслу, едва успев бросить удивлённый и испуганный взгляд на неё.

Им повезло. И они угадали. Остальные обитатели Тушканчика очень крепко спали и в дополнительном уколе не нуждались.

– Что ищем? – Кристина плюхнулась на разложенное в кровать кресло, на котором безмятежно дрых Верховный Командующий Анклава. Покосилась на его торчащие над краем кресла ноги. Что ж, даже у генералов носки пахнут не цветочками.

– Не знаю. Может Егора связать и разбудить? – Таня потёрла гудящие пчелиным роем виски. Чувствовала она себя совсем неважно. В таком состоянии только инопланетные корабли и захватывать.

– Тогда коли остальных. Ещё вопить начнёт и остальных разбудит, – Кристина выглядела ненамного лучше её. Под закатанной на макушку балаклавой, нарушая ночную маскировку, белел бинт. Под глазом, размывая черты лица и компенсируя бинт, чернел синяк. Влажные блестящие глаза и розовый посвистывающий нос дополняли образ.

– Давай. – Таня заставила себя подняться, расстегнула карман и извлекла из него ещё три шприца. Полковник Анисимов ровно, как по струнке, лежащий на своём кресле, получил первый укол. Второй достался похрапывающему Михельсону.

Чувствуя себя полуночной зубной феей, что собирается забрать зубы спящих прямо из их ртов, она покосилась на спящего Егора и склонилась над Ольгой. Та лежала на боку, на соседнем кресле, подогнув под себя ноги. Светлые, как и у Алёны, волосы были собраны в тугой пучок на затылке. В лёгком костюме, наподобие пижамы, она напоминала маленькую девочку, прикорнувшую возле пришедшего с работы отца. Такая вся домашняя и беззащитная. Колпачок полетел на пол, блеснула на кончике иглы капля лекарства. Таня нацелилась на упругое плечо, обтянутое тонкой тканью. Короткий взмах, игла входит в мышцу.

От резкого удара по запястью шприц улетел прочь. В грудь Тани врезалась открытая ладонь, отшвыривая её в стену. Вскочившая с места Ольга замахнулась на подскочившую Кристину и бессильно завалилась назад, прямо она Егора. Таня успела ввести снотворное.

– На складе, – успела пробормотать Ольга и отрубилась.

***

Скотч однозначно изобрели психиатры, которым надоело привязывать буйных пациентов ненадёжными верёвками. Кристина разогнулась и взглянула на результат своей работы. Два больших мотка ушло, чтобы примотать дрыхнущее руководство Анклава к креслам. Больше всех досталось буйной Ольге. Если тощему Анисимову, да и всем остальным, она просто обмотала ноги и туловище с руками вокруг мягких подушек кресел, на которых они дрыхли, то Ольгу она перекатила с так и не проснувшегося Егора на своё место и превратила в самый настоящий кокон. Кристина скосила глаза на выглядывающее меж слоёв скотча уложенное набок лицо девушки. Даже голову примотала. Чтобы больше не дралась.

– Жопу тебе надрать надо, – проворчала Кристина. Тем более что объект «надирания» лежащей на животе Ольги был доступен для воспитательных воздействий.

Кристина повернулась к Алёне. Её она так и оставила на рабочем месте, примотав скотчем к пилотскому креслу. Даже наушники аккуратно примотала к голове. Пусть слушает, сидит.

– Ты как? – спросила она у скрючившейся у стены Тани.

– Жить буду. Недолго, наверное, – простонала Таня, поднимаясь с пола. Охнула и потёрла в очередной раз пострадавшую грудь. Боль не унималась.

Щёлкнула крышка индивидуальной аптечки, в плечо воткнулась иголка.

– Спасибо, – кивнула она деловито засовывающей аптечку в карман Кристине.

– Пошли уже, – потащила та Таню назад по проходу. Они замерли перед такой же, как и весь корпус корабля матово блестящей дверью.

– Погоди, – остановила Таня устремившуюся к кнопке руку Кристины.

– Что? – недовольно прошипела та.

Таня молча покрутила головой, шагнула в сторону и ухватила стоявший возле люка автомат.

– Точно. Вдруг там засада, – сообразила Кристина. В ответ сухо щёлкнул затвор. – Открывай, – скомандовала Таня, беря на прицел дверь.

Кристина нажала кнопку. Дверь беззвучно укатилась внутрь стены, открывая проход. Автоматически включился свет в грузовом отсеке.

Таня шагнула внутрь и замерла, не веря своим глазам.

– Нашли! – охнула ловко оттёршая её вбок Кристина, вставая рядом. Таня отвисла, молча бросилась вперёд и рухнула на колени, выпуская из рук ненужный автомат. Трясущейся, как лысый хомяк в холодильнике, рукой потрогала лоб сидящего у стены Пашки. Горячий. Пощупала пульс. Еле бьётся.

– Зачем его привязали? – задала вопрос Кристина. Она склонилась рядом, изучая руки командира. От металлических скоб на стене к его рукам тянулись два длинных тонких тросика, закреплённые зажимами на запястьях.

– Крепкие, – Кристина подёргала тросик и убедилась, что руками его не порвать.

– Помоги. Нужно его отвязать, – взгляд Тани заметался по грузовому отсеку Тушканчика. Какие-то ящики, среди которых выделялся один здоровенный. Стойка с оружием Чужих на передней стене. Таня подскочила и выдрала из креплений лазерный автомат, который в своё время так заинтересовал Зипку. Принялась крутить его в руках.

– Да блин! – непонятное оружие в её руках выглядело мёртвым куском метала. Бросив автомат на пол, она намотала на рабочую левую руку трос и дёрнула изо всех сил. Боль отрезвила.

– Нужен инструмент, – бросила она замершей позади Кристине.

– Ты уверена? – раздалось из-за спины.

Таня обернулась и наткнулась на холодный и напряжённый взгляд подруги.

– Ты чего?

– А, может, его не зря привязали? И пятно это красное на лбу мне не нравится, – ответила та.

Таня посмотрела на Пашку. На голове действительно имелось ярко-красное пятно. Оно резко выделялось на фоне остальной бледной кожи. И как она на него внимания не обратила? Он болен?! Воспаление, ожог?!

Она тихонько потрясла бесчувственное тело командира. Он не реагировал, словно сладко и очень глубоко спал. Или находился в коме. Лихорадочно-торопливое обследование не выявило никаких внешних повреждений.

– У него что-то с головой, – сделала вывод Таня.

– Таня!

Она вновь обернулась на Кристину.

– Оставь его. Нам нужна информация, – Кристина ткнула пальцем на открытую дверь.

Точно! Егор. Он расскажет. Таню сорвало с места.

***

Пробуждение было не очень приятным. Точнее, оно совсем не понравилось. Егор протестующе замычал и попытался поднести к горящей огнём щеке руку. Не вышло. Что-то не давало шевелиться. Он открыл глаза и уставился на оседлавшую его Таню. Левая рука была поднята для повторной пощёчины. Её пылающий безумством взгляд ему сразу не понравился.

– Я проснулся, – максимально вежливо сообщил он.

– Что вы с ним сделали?! – вместо "доброго утра" у Тани оказались к нему вопросы. И, насколько он мог судить, она была готова их из него выбивать.

– Снотворное? – быстро сообразил Егор.

– Что с Пашей? – проигнорировала его Таня.

– Слезь, дай воды, и развяжи меня и остальных. Потом поговорим, – резко ответил он. Голова была ватная. Каким-то образом девчонки умудрились их всех усыпить.

Таня отрицательно мотнула головой.

– Тогда, я вас попрошу сдриснуть отсюда. Только не вздумайте освобождать Пашку, – ему с огромным трудом дался этот ровный равнодушный тон. Он замолчал, чувствуя облегчение. Один из терзавших его весь день вопросов разрешился сам собой.

– Крис, ищи инструменты. Нужно перекусить трос, – Таня одним движением спрыгнула с Егора, поморщилась от боли и закрутила головой по сторонам.

– Детектор возле двери, в грузовом отсеке. Проверьте его. На минимальной мощности, – сказал Егор.

– Что?! – Гневный взгляд Тани потух, сменившись беспомощно-растерянным и паникующим. Она остановила бегающие глаза на Егоре.

– Что ты сказал?! – словно надеясь услышать что-то другое, спросила она.

– Проверьте. Минимальная мощность и кратковременно. – Лучше им самим один раз увидеть, чем получить ответы от него.

Таня резко развернулась и рванула назад по проходу. Над Егором зависла забинтованная лохматая голова с очень грустным выражением лица.

– Лучше бы ты сразу сказал. Знаешь, как мы переживали? Мы все, – тихо произнесла Кристина и исчезла из поля зрения. Тихо протопали шаги.

– Нет! – раздался рвущий душу крик, сменившийся надрывным в голос плачем. Егор поднял голову. На пороге грузового отсека стояла Кристина и, набычившись, наблюдала за происходящим внутри. Слезы катились из глаз по щекам и беззвучно падали на резиноподобный пол корабля. Егор многое бы отдал, чтобы этого не произошло. Он думал, искал выход, как искали и все остальные. Те, кто знал. Знал и молчал. Чтобы не было этого рвущего душу плача, чтобы не было пустоты на сердце, чтобы в пустой до звона голове не металась мысль: " а что дальше"?

***

Всё потеряло очертания и смысл. Мир застыл. Казалось, не было в нем больше жизни и света. Она оглянулась. Там, за спиной бушевало нагромождение темно-серого бесформенного нечто. Оно приближалось, грозя поглотить, перемолоть и забрать с собой. Ей было все равно. Всё потеряло смысл.

Горячий, словно свежесваренное яйцо лоб, обжигал её грудь. Таня открыла глаза и погладила его по макушке. Пашка не реагировал. Она подняла голову на замершую Кристину, опустила взгляд вниз на лежащий на полу детектор. Она не поверила. Но под его излучением Пашка дважды принимался слабо подёргиваться, словно его било током. Дважды! Ошибка исключена.

– Пойдём, – тихо сказала Кристина.

– Я не могу. Я….

– Мы знаем план. Мы продолжим. Мы должны им всем рассказать.

Таня молча отпустила Пашку, бережно уложила его на пол и поднялась. Взглянула на его лицо. На мгновение ей показалось, что веко легонько дёрнулось. Нет. Не тешь себя. Даже, если он проснётся, это будет уже не он.

Резко развернувшись, едва не сбив с ног отшатнувшуюся Кристину, она вышла из грузового отсека. Остановилась напротив так и лежавшего Егора. С тихим шорохом вышел из ножен нож.

– Спасибо, – сказал Егор, отдирая от тела остатки разрезанного скотча. Облизнул порезанную не особо аккуратной сегодня Таней руку и посмотрел по сторонам.

– За планирование и захват Тушканчика ставлю пятёрки, – сказал он.

– Как это случилось? – на лице и в голосе Тани не было эмоций. Упрямо сжатые губы и нахмуренные брови, сердитая складка на лбу. Но глаза не могли обмануть. Блестящие от слез озера боли говорили лучше любых слов.

– Его нашла Алёна. Вчера утром. Он лежал в кустах неподалёку от Тушканчика. Он такой и был. Горячий и без сознания. Позвали полковника Медоносова. Он его осмотрел и ничего не понял. Сказал, что похоже на очень крепкий сон. Затем Аркадий ткнул в него детектором. Пашка задёргался. Всё. Ключа при нем не оказалось. Или он его не достал, или Чужие его отобрали. Никому больше говорить не стали, чтобы не поднимать панику и… чтобы ты не узнала. Помнишь, я утром спрашивал, что конкретно показывал синхронизатор, тогда в бункере? Так вот, сейчас он не показывает ничего, как будто сломался. Возможно, идёт процесс интеграции импланта, или ещё что-то. Аркадий уже миллион версий придумал.

Егор замолчал. Что тут ещё скажешь? Пашку постигла, наверное, самая жуткая участь. Его превратили в агента. Как? Когда? Где след от операции, тонкий едва заметный в микроскоп шрам, что присутствовал у других агентов? Неизвестно, но детектор, по уверению Михельсона, не мог ошибаться.

– А вы хорошо ключ искали? – спросила Кристина.

– Все его вещи там, лежат в углу. Одежда, рюкзак, оружие. Мы всё обыскали, – махнул рукой Егор в сторону грузового отсека.

Кристина бросилась туда, послышалась возня.

– Егор, есть шанс, что его можно будет вернуть? – тихо спросила Таня.

– Не знаю. Исследования в Институте идут, но пока без результата. Но если….

– Где его фляжка?! – возникла в проходе Кристина.

– Фляжки не было. Я ещё, помню, удивился. Он вечно её в кармане таскал.

– В ней был ключ.

– Откуда…? – удивился, было, Егор и тут же понятливо кивнул: – В его духе. Свои идеи он тоже вам рассказал?

Девушки синхронно кивнули.

– Поделитесь?

– Со всеми сразу. Хватит этих грёбаных тайн! – отрезала Кристина.

– Идёт, – Егор тут же поднялся, выхватил из безвольной руки Тани нож и двинулся к Алёне: – Ложитесь отдыхать, постарайтесь всё же уснуть. Или можете мне дать то, чем всё это сотворили. Буду нежен и аккуратен. И без скотча.

Он аккуратно освободил Алёну, вернул Тане нож и перенёс жену на своё место. Она лишь что-то невнятно пробормотала и продолжила тихо сопеть в обе норки.

– А остальных освобождать не буду, – решил он: – В наказание. Расслабились, бдительность потеряли.

– Ольга чуть Таню не убила, когда она ей укол ставила, – заступилась за бдительную и резкую секретаршу Кристина.

Егор задумчиво посмотрел на Ольгу и почесал подбородок.

– Тем более не буду. Она вас прибьёт.

– Не прибьёт, – тихо ответила Таня: – Она и сказала нам.

Вновь командующий задумчиво уставился на Ольгу. Она представала перед ним в новом свете, и это он не про её соблазнительно выпирающую попку.

– Хорошо, идите. О Пашке не беспокойтесь, я за ним пригляжу. Если что, дам знать.

– Егор…, – Таня беспомощно и потерянно смотрела на него.

– Я понимаю. Мне тоже не по себе. Он ведь…, – генерал расстроенно махнул рукой и отвернулся. Даже для него это было слишком.

Ладошка проскреблась по боку Тани, переползла на живот и нежно потянула её в сторону. Кристина повела её на выход. Она не упиралась.

Молча вышли на улицу. Не скрываясь, несказанно удивив сидевших возле крохотного костерка спецназовцев, дошли до своей палатки. Кристина в очередной раз матерно помянула доктора Костю, отобравшего у них обувь, поскребла замёрзшие чумазые пятки друг о друга, заботливо укрыла одеялом Таню и нырнула под него сама. Прижалась.

– Пока дышу – надеюсь, – прошептала она на ухо подруге, немного повозилась, устраиваясь поудобнее, и затихла.

***

Утро не принесло ничего хорошего кроме очередного стылого тумана, кашля из чьего-то простуженного горла и разочарования. Папа не появился.

Зипка выбрался из спальника и растолкал дрыхнущего, как суслик Олега. Тот вернулся вчера на закате, толкая по полю свой мотоцикл. Немного не рассчитал по топливу и пару километров мужественно играл в ослика. Пожрал, чего бог в лице Семёна послал и завалился спать. Больше ничего интересного вчера и не случилось. А нет. Ещё пришлось тащить в палатку нажравшегося в дровину Костю, в перепачканной машинным маслом одежде. Причём, Дед ни в какую не признавался, что они там обмывали или оплакивали, зато уверял, что багги теперь не подведёт. И был ещё непонятный момент прогиба перед начальством со стороны Тани с Кристиной. Они сварили после ужина котелок кофе, разлили по кружкам и припахали его утащить подношение в Тушканчика. И даже Алёне сделали кофе со сгухой, особо отметив, что та любит с молоком. Зачем девкам это? Все ж свои, разве что пара бывших с генералом полковников, да попастая блондиночка со строгими глазами ещё не влились в их дружный коллектив. А, может, уже и не вольются. Тут и коллектива-то осталось.

– Встаю, – невнятно пробормотал Олег и, не открывая глаз, уселся.

– Догоняй, – бросил ему Зипка и вылез из палатки. Свежо. Он сбегал до ручья, умылся, и даже почистил зубы. Вернулся к костру и принялся зомбировать взглядом кашеварящих Бурята с Варей. Семён сегодня выглядел лучше, чем вчера. Видимо, душевный втык от Вари, подкреплённый строгим внушением от Тани, подействовал. Был Семён бодр и активен. Суетился возле пары складных столов, гремел посудой и, он точно слышал, что-то бодрое насвистывал. В общем, вчерашнего тюленя совсем не напоминал.

Подошли умытые Олег с Мохером.

– Доброе утро, банда, – поприветствовал Мохер всех. Олег широко улыбнулся и заявил: – Готов к подвигам. Только канистрочку возьму.

– Как договаривались? – уточнил Семён.

– Ага. Похер на всё. Выдвигаемся после завтрака.

– А Дед?

– Он не едет. Сказал, что тут будет ждать.

– А багги он точно собрал? – поинтересовалась Варя.

– Зуб даёт, – ответил ей Мохер.

– Отлично. Можно будет тогда больше топлива взять, – улыбнулась девушка. Она тоже вчера с боем выбила себе место в поисковой группе.

– Девчонкам не говорили? – спросил Олег.

– Нет. Не стоит их лишний раз теребить. Таня и так вчера вся убитая ходила. Пусть спокойно лечатся, – ответил Зипка.

– У них там действительно всё серьёзно было? – поинтересовался Мохер.

– Хрен его знает. Оба те ещё шпионы. Но, в бункере они куда-то вдвоём в обнимку намыливались, сам видел, – ответил Зипка: – И на танке они обжимались, когда Чужих «Градами» мочили.

– «Смерчами», – поправил его Мохер.

– Да похеру. Там всё подряд с неба летело, я, честно признаюсь, даже бзднул немного, – сказал Зипка.

Олег толкнул его в бок, и он замолчал, заметив идущих к костру Таню с Кристиной. Все остальные тоже притихли, разглядывая девушек. Выглядели они, мягко говоря, потрёпанными. Осунувшиеся бледные лица, лишь у Тани ярко краснели глаза, застывшее на них выражение какой-то злобной решительности. Зато обувь им вернули. И чёрную спецназовскую форму они где-то раздобыли взамен пижам.

– Доброе утро, девочки, – улыбнулся им во всю свою широту души Олег.

Таня молча кивнула, Кристина еле слышно выдавила что-то нечленораздельное. Зипка нахмурил бровь. Неужели они сдались? Не похоже на них. В конце концов, сколько раз только за последнее время Пашка куда-то терялся и неизменно возвращался. Или они его находили.

Или они что-то знают? Он пристально посмотрел в глаза Кристине. Она как раз присела на бревно напротив с кружкой кофе в руках. Та в ответ принялась сверлить его переносицу. Помешала Варя.

– Крис, как самочувствие? – уселась она рядом с Зипкиной подопытной. Та разорвала контакт и обратилась к непоседливой мотоциклистке.

– Хреново, – сказала она каким-то глухим и простуженным голосом, хотя соплей из носа вроде видно не было.

– А у меня живот меньше болит. Дядя Сема даже разрешил на мотоцикле ездить, – «дядя» Семён страдальчески скривился при этом и бросил на Варю многообещающий взгляд. В принципе, он и раньше-то ей запретить не мог. По крайней мере, обстоятельства складывались именно так.

– Точно, давайте Бурята в Дядю переименуем, – хохотнул Олег.

– Не, не надо. Перебор будет. И так одни Папы, Бати, да Деды вокруг, – ответил ему Мохер.

Подошла Таня с тарелкой каши. Молча уселась на ящик с продуктами, служивший недо-холодильником. По крайней мере, тушёнка и крупы с макаронами в нем не портилась, и полевые мыши пока до них не добрались.

– Костю видели? – спросила она. Голос её мало отличался от Кристининого.

– Дрыхнет, наверное, – ответил Бурят.

– Славку мы с утра проведали. Он тоже пока спит, – сообщил ей Мохер.

Таня опять кивнула.

Зипка уже явно начал их подозревать. Девчонки толком не спали, ревели, судя по опухшим лицам, и бог весть чего вбили в свои головы. Нужно срочно спасать ситуацию.

– Девоньки, мы собираемся ехать искать Папу. Вас не берём, – сообщил он, проигнорировав нахмурившегося Бурята.

– Не нужно, – глухо ответила Таня.

– Да как? Вдруг он заблудился, или с берёзы свалился? – не согласился с ней Олег.

– Или улетел на берёзе в неведомые ебеня, – ухмыльнулся Мохер. Семён при этом машинально пощупал свой лоб.

– Нет! – почти выкрикнула Таня: – Не нужно.

– Он уже нашёлся, – добавила Кристина.

– Как?! В смысле?! Где?! – тут же завалили девушек вопросами. У Зипки сжалось сердце. Семён, впрочем, тоже выглядел глубоко опечаленным.

– Всё плохо? – спросил Зипка.

– Узнаете после завтрака, – бросив взгляд на лесную опушку, с какой-то злобой в голосе проговорила Кристина.

– Я так, блядь, и знал! – воскликнул Семён. Зипка согласно кивнул. Подозрительное поведение генерала Егора они вчера отметили. Даже то, что он и не поинтересовался результатами поисков Пашки, сказало им многое. Вот так вот. Портит власть людей. Тайны, недоверие. Выгода.

– Хорошо, – медленно сказал он: – Узнаем после завтрака.

В наступившей тишине загрустившая гоняющая в головах разное рота позавтракала. Никто из «штабных», как прозвали разместившихся в Тушканчике, на завтрак не явился. Только прибыли с обязательной утренней разминки бравые спецназовцы. Одетые по форме номер два парни шустро срубали кашу, выпили весь кофе и ушуршали в свой закуток. Лишь Саня, их командир, задержался.

– Вы чего носы повесили? – поинтересовался он.

– Сейчас сходка будет, всё расскажут, – ответил ему Семён.

– Что-то с Папой прояснилось?

– Вроде как.

– Ладно. Нам ничего, как обычно, не сказали. Ладно, наше дело маленькое – беги, да стреляй, – пожал плечами Саня.

– Сами только узнали, – сказал Олег.

– И это. Там доктор Константин на полянке ещё, – ткнул себе за спину пальцем Саня: – Мы мимо бежали, он там какой-то странной хернёй занимался.

– Бывает. У нас один деятель в роте есть. Так он тырит у всех спирт и делает из бутылок фигурки владельцев, – ухмыльнулся Олег.

Все невольно улыбнулись, вспомнив Славкину коллекцию.

– Пойду ему поесть унесу, – тут же вскочила Кристина. Метнулась к столу, наскребла каши с котелка, навтыкала в неё галет и сунулась в котелок с кофе.

– Ладно, раненым кофе нельзя, – решила она и ушла в сторону палаток, аккуратно неся тарелку, словно праздничный торт.

Славка оказался на месте. Как и обтирающийся полотенцем доктор Костя, стоявший посреди палатки в одних трусах.

– Доброе утро, – тепло улыбнулся он Кристине.

– Здравствуйте, дядя Костя, – вспомнив Варю, ответила Кристина.

Костя хмыкнул и обратил внимание на тарелку в её руках.

– Славке?

– Ага. Ему же можно?

– Ему нужно, – кивнул Костя и повернул голову: – Лейтенант Киркоров, к приёму пищи, рот открыть!

– Отвалите, дайте поболеть, – донеслось с лежанки.

– Слава, ешь и вставай. Сейчас кое-что важное будет, – подошла к нему Кристина.

– А пиво принесла? – открыл глаза Славка.

– Старлей, охренел? Куда вперёд старших по званию? – возмутился Костя.

– Нету пива, – быстро ответила Кристина и откашлялась. Горло всё-таки болело.

– Тогда валите все. Я злой, голодный, и хочу ссать, – Славка закрыл глаза и отвернул голову.

Кристина поставила тарелку на край Славкиной кровати и повернулась к одевающемуся врачу

– Костя, ты знал? – спросила Кристина.

Тот внимательно посмотрел на неё. Кивнул и, ни слова не говоря, вышел наружу.

– Ясно. – Похоже, знали многие. Знали и молчали. И у одной лишь Ольги хватило совести намекнуть. Не заставлять мучиться в неведении, что хуже всего.

– Что знал? – открыл глаза Славка.

– Поешь, оденешься и приползёшь на собрание, тогда и ты узнаешь, – зло ответила Кристина и выбежала из палатки.

– Таракан подрос, – задумчиво проговорил Славка и покосился на тарелку.

Глава 3 План покойника

Егор обвёл всех собравшихся глазами и медленно спустился по лесенке. Ему было не по себе. Безмолвно стоявшие перед ним члены Отряда ждали. Ждали его слова. Хоть он и не сомкнул глаз всю оставшуюся после вторжения девушек ночь, он не был готов. Все подготовленные слова пропали под прицелом этих глаз. Ждущие, вопрошающие, обвиняющие и укоряющие взгляды были направлены на него. Лишь одна пара глаз лучилась пониманием и поддержкой. Алёна. Она стояла среди других и ждала. Просто ждала, что он скажет. Пусть она знала, что он собирается сказать, пусть она знала, что он не скажет ни за что, она просто верила в него. И поддерживала.

– Здравствуйте, товарищи, – поприветствовал он всех. Даже еле живой Слава был тут. Он сидел на специально притащенном ящике и держал за руку Кристину. Рядом с Кристиной стояла Таня. Её глаза ничего не выражали. Абсолютно. И от этого становилось не по себе.

– Вчера утром Алёна нашла майора Немцова возле лагеря, – нырнул в прорубь признания Егор. И нечего юлить и искать слова. Правда – есть правда. Какая бы горькая она ни была. – Он был без сознания. Мы занесли его в Тушканчика и попытались привести в себя. Не получилось. Затем, полковник Михельсон проверил его детектором Чужих. Пашка тест не прошёл.

Молчаливые вопросы во взглядах. Потемневшие лица. Яростно стиснутые кулаки Максима. И крепко зажмуренные глаза Тани. Но молчат. Ждут. Не верят? Надеются?

– Идентификация при помощи синхронизатора не показывает никаких данных. Мы думаем, что, либо его превратили в агента, либо сделали ещё что-то. Как и когда это произошло – неизвестно. Так же неизвестно, почему он не приходит в себя. Но мы не знаем механизма обращения в агентов, не знаем, на что ещё способны Чужие. Возможно, после вживления импланта требуется время. Именно поэтому, – повысил Егор голос: – Я не хотел сообщать. Мы надеялись, что что-то прояснится. Надеялись на лучшее. Но, пошли уже вторые сутки, и мы не можем ждать. Мы должны действовать.

– Что будет с Папой? – спросил Зипка.

– Не знаю. Пока ждём. Считайте его раненым.

– Не надо, – тихо сказала Таня, но её услышали: – Не надо этого, товарищ генерал. Все прекрасно понимают, что мы не умеем обращать агентов обратно в людей. Скажите прямо – майор Немцов пал смертью храбрых, или что там принято говорить. А хотите, я сама ему в лоб пулю пущу? Лучше так, чем…. – Таня не договорила. Отвернулась и медленно пошла прочь. Следом за ней рванули Кристина и Зипка.

– Я не хочу списывать Пашку со счетов, – повысил голос Егор: – Пока он дышит, я буду надеяться, что когда-нибудь он снова будет с нами. И Аркадий Борисович приложит все усилия, чтобы его вернуть. Он вчера целый день пытался что-то придумать, но пока безрезультатно.

– Возможно, придётся доставить его в Институт, чтобы исследовать этот феномен, – вставил свои пять копеек Михельсон.

– А как он тут оказался? В лагере? – задал вопрос Семён.

– Мы не знаем. Ломали голову над этим. Вариантов нет. Такое впечатление, что он пришёл сюда на своих двоих. По крайней мере, состояние его одежды говорит об этом. Возможно, это какая-то хитрость со стороны Чужих. Может, они подкинули Пашку, когда все уснули. Помните странную ситуацию вчера утром?

Все вспомнили странный тяжёлый сон, который сморил весь без исключения лагерь вчера утром, включая часовых. Вспомнили свои гудящие, словно с похмелья, головы.

– Выходит, Чужие были здесь, всех усыпили, зазомбировали Пашку и положили его под кустик внедряться? – задал новый каверзный вопрос Семён.

– Не знаю. Версий много, а фактов ноль, – ответил Егор: – Он уходил за ключом. Ключа при нём не оказалось. Но, Кристина с Таней мне сообщили, что ключ всё время был у него при себе. Так что я уже не знаю, чему верить.

– А они откуда знают? – быстро спросил Анисимов.

– Меньше кофе надо на ночь пить, товарищ полковник, – ухмыльнулся Егор: – Он им сам рассказал, как и свой план.

– Они знают? – быстро уточнил Анисимов. Дождался подтверждающего кивка Егора и нацелился взглядом на девушек. Те стояли позади, в компании Зипки, крепко обнявшись, сплочённые общим горем. Им явно не было дела до каких-то собраний. Но собранию было дело до них.

– Крис, – тронул девушку за плечо Олег.

– Отъебитесь, – рявкнула она в ответ: – Не видите, мы Папу хороним.

– Дадим им время прийти в себя. Пока сообщу последние новости, – сказал Егор: – Части Алтайского и Барнаульского фронтов начали планомерное отступление. На нашем участке мы отходим за Барнаул. Здесь уже готовится новая линия обороны. Это вынужденная мера, но она же и часть нашего плана. И через сутки мы приступаем к его выполнению.

– Далее. Расследование, которое вели Костя, Слава и Максим. Хорошо, что вы допрашивали задержанного в изоляторе, а не где-то ещё. Оперативный отдел контрразведки успел. Они сели на хвост поставщику и сейчас ведут его. Ждём от них данные. Насколько я знаю, Паша очень большое значение придавал этому направлению. Алёна, расскажешь?

– Майор Немцов говорил, что важно выяснить, где окопались Чужие, чтобы знать куда бить, полученным на корабле оружием. И выявление маршрутов поставок может на это указать, – сообщила Алёна.

– И всё? – уточнил Анисимов: – Больше он ничего конкретного не говорил? Возможно, были какие-то малозначительные фразы, поступки или что-то ещё? В духе майора.

– Нет. Ничего такого не было, – Алёна наморщила лоб, вспоминая в деталях единственный свой разговор с Пашкой. Ремнём ещё грозился отшлёпать. То есть не сам, а девчонок отправить. Но это к делу не относится. Разве что…

– Он мне ещё ручку подарил. Сказал, что подарок на свадьбу, – сообщила она.

– Когда? – быстро спросил Анисимов.

– Когда уезжать собиралась, вечером, в день совещания в бункере.

– Кто-нибудь это видел? – Анисимов прямо оживился.

– Нет.

– Где эта ручка?

– Э-э, в рюкзаке лежит. В футляре, – вспомнила Алёна, как зачем-то положила её в боковой кармашек.

– Что-то он говорил, когда дарил ручку? – продолжал наседать на девушку Анисимов.

– И почему мне не рассказала? – добавил Егор.

– Не помню. Некогда, наверное, было. Он ещё сказал, что главное, чтобы она в кармане оказалась в нужный момент.

– Неси, – ободряюще кивнул ей Егор.

Алёна оглянулась по сторонам, кивнула мужу и направилась внутрь корабля.

– Ещё кому-нибудь он что-то дарил или давал на днях? – Анисимов был похож на гоночную овчарку, сжимающую в зубах кусок пальто беглого преступника.

– Мне карту дал. Сказал, что на полигоне точно пригодится, – поднял руку Олег: – Я ещё подумал, почему не Буряту? Хотел ему отдать, но забыл.

– Сюда её, – кивнул Анисимов.

Олег тоже ушёл до их с Зипкой палатки.

Егор обратил внимание на подошедшего Мохера. Тот протянул ему флэшку.

– Музычка в дорогу. Свежая подборка от Папы, – пояснил он.

– Не слушал? – спросил Егор.

– Некуда было втыкать, – пожал плечами Мохер.

– Ещё что-то говорил? – поинтересовался Анисимов.

– Ага. Сказал, что у вас, товарищ полковник, уши точно завянут.

– В его стиле, – улыбнулся Егор, крутя в руках флэшку.

Вернулись Алёна и Олег. Сдали свои подарки.

– Кажется, я знаю, где он эту ручку взял, – оживился Михельсон: – Он у меня её в Институте выпросил. В кабинете валялась.

– Интересно, – Схвативший футляр Анисимов покрутил его со всех сторон. Ничего не нашёл и осторожно, словно ожидал, что там обнаружится какое-нибудь устройство для отрезания ушей любопытным полковникам, открыл.

– Просто ручка, – продемонстрировал он всем чёрную, с золотистыми колечками, приспособу для подписания ведомостей на зарплату. Протянул её Егору и принялся бесцеремонно потрошить футляр.

– Эй, это мой подарок! – возмутилась Алёна.

Полковник разодрал белый наполнитель футляра и чуть ли не обнюхал его со всех сторон. Расстроенно взглянул на Алёну: – Я всё починю.

– Не надо, – Алёна отобрала у него останки футляра и протянула руку за ручкой. Замерла. Ушлый генерал раскрутил ручку и теперь медленно разматывал намотанный на стержень листочек бумаги.

– Руки! – рявкнул он на потянувшегося за находкой Анисимова. Тот мгновенно опустил их по швам и замер, даже не дыша. Наконец, листок был размотан и бережно распрямлён. Их оказалось два. Егор впился в них глазами. Болезненно сморщился и кинул взгляд на замерший отряд.

– Всем привет, – начал читать Егор: – Либо стержень кончился, либо полковники с генералами умные пошли. Если ещё не поздно, синхронизатор Виталика у Бурята в рюкзаке, внутри шерстяных носков. Не спрашивайте, зачем они ему. Третий снизу ролик в записях. Нужно сделать то же самое с ними. Местность узнаваема. Около 2000 километров. Ракеты должны долететь. Крис, деньги в моей квартире в диване. На дом, наверное, хватит. Варя, Черныш твой. Спроси у Деда, он в курсе. Всем остальным – живите, а то тут жарковато,и яйцами тухлыми воняет. – Он прервался, взглянул на побледневшую ещё сильнее Таню.

– Тут личное, – протянул он ей второй листок.

Таня на деревянных ногах подошла, взяла послание с того света и прочитала. Медленно кивнула сама себе, сложила листок и бережно положила себе в карман.

– Спасибо, товарищ Верховный, – сказала она.

– Не за что. – Ему было не по себе. Не хотел бы он оказаться на её месте.

– Я пошёл? – спросил Семён и, не дожидаясь ответа, направился в свою палатку.

– Может нам всем свои вещи перетряхнуть? – предложил Ворчун.

– Так неинтересно, – возразил ему Мохер.

– Выходит, он знал? – спросил Зипка: – Знал и готовился?

– Ещё неизвестно, сколько он таких закладок наделал, – задумчиво пробормотал Славка, вспоминая вручённую Пашкой книжку. Правда, он её в бункере и оставил.

– Думаю, он подстраховывался, – ответил Зипке Егор: – Никто не мог знать будущего.

– Он знал, что с ним что-то случится, и поэтому пошёл один. Он нам так и сказал, что ему нужно исчезнуть на несколько дней, – сказала Кристина, подходя к Тане и беря её под локоть.

– Тогда, почему он ключ вам не отдал? – спросил Егор.

– Так, может в этом и вся суть? Ключ опасен для тех, у кого он находится?

– Он вам рассказал свой план? – прямо спросил Егор.

– Да. Он дал нам лист бумаги. Мы прочитали и сожгли, – кивнула Кристина.

Она взяла за плечи Таню и легонько потрясла: – Очнись. Мы должны рассказать, что знаем.

– Я здесь, – ровным голосом сказала Таня: – Там было написано следующее:

Тюменская область подтверждает версию про ресурсы. Думаю, подсчет очков в Игре близок. Уничтожить ресурсы! Продовольствие – ниточка к ним или к их главной базе. Корабль лишь инструмент. Если не получится использовать самим, используйте его, как кусок сыра. Приманите побольше мышей и уничтожьте, всем, чем можете.

Лишите Чужих ресурсов и сохраните свои, и тогда они проиграют. Ресурсы - главное!

Таня замолчала, словно собираясь с мыслями. Но продолжения не последовало.

– Там ещё внизу приписка была: «никто не знает», – добавила Кристина.

– Можно я пойду? – спросила Таня и, не дожидаясь ничьего разрешения, развернулась и пошла в сторону узкой прогалины, ведущей к ручью.

– Не ходи, – притормозил собравшуюся следом Кристину Зипка: – Пусть одна побудет. Ей нужно.

– Кристина, всё верно? – уточнил задумчивый Егор.

– Да, – кивнула Кристина.

– А что за ресурсы? – спросил вернувшийся вместе с Олегом Бурят. Они синхронно протянули полковнику Анисимову принесённые Пашкины сюрпризы.

Егор помедлил. Пожевал губу и всё же ответил: – Люди. Он говорил о людях.

Анисимов хлопнул себя сложенной квадратом картой по лбу: – Я не догадался, а он смог.

– Он мне ещё в бункере об этом говорил. Я тоже мимо ушей пропустил, – хмуро ответил Егор.

– Почему люди? – спросил Зипка.

– А ведь он прав. Если это всё-таки игра, и Чужие заигрались, то они постараются по-быстрому захватить планету, чтобы, когда приедут их проверять, они показали, что тут всё хорошо. Просто тихо-мирно живут, детишек растят. Никакого геноцида местного населения не было, в военных преступлениях никто не замечен, – сказал Михельсон.

– Или Чужих должно быть больше, чем нас, – предложила свой вариант Варя.

– Больше? – Анисимов замер.

– Как весы. Что, если, действительно, прилетят судьи и будут оценивать вес каждой цивилизации? Сколько людей, сколько городов, сколько территории? Пусть они контролируют большую часть планеты, пусть у них больше городов. Но вдруг самый главный критерий – это люди? – Михельсон оживился, разглядев новое широчайшее поле для исследований и размышлений.

– Стоп. Мы отклоняемся. Сейчас, главное, решить, что делаем, – остановил всех Егор.

– Раз нет ключа, значит, и нет смысла в нашем Отряде, – выдал своё мнение Славка.

– Мы можем закончить расследование. Найти их базы. Или, наоборот, сымитировать прорыв к кораблю, чтобы выманить побольше Чужих и накрыть их всех разом ядерной ракетой, – предложил Зипка.

– Они не купятся. Тем более, ключ у них, – возразил ему Бурят.

– А вдруг Пашка его выкинул, когда понял, что его сейчас поймают? – выдал Олег заставившую всех зависнуть мысль.

– А ведь действительно, ключ может быть где угодно, – подумал Зипка. Тут же, не давая ему озвучить пришедшую в голову идею, его опередил Ворчун.

– Тогда мы найдём следы командира и пройдём по ним, – категорично заявил он.

– Как ты их найдёшь? Он же хрен знает, с какой стороны пришёл, – задал вопрос скептичный Семён.

– А может, его разбудить и спросить? Агенты обладают памятью носителя. Только нужно не допустить преждевременную самоликвидацию, – подала голос Ольга.

– Загерметизировать Тушканчика, включить двигатель. Он тогда зависнет без доступа наноботов, – задумался Михельсон. Почесал рукой щетину на подбородке.

– Точно. Нужно отследить момент его пробуждения и вырубить синхронизатором. Тут же запустить двигатели Тушканчика. Затем перевозим его обратно в город, и перемещаем в нано-клетку. Там подберём частоты подавления и, возможно, сможем его допросить. Чужой тогда не сможет разорвать контакт.

– Погоди, а разве они не дистанционно управляемые? – спросил Анисимов.

– Дистанционно. Но есть какая-то привязка сознания к текущему телу. Точнее к импланту. Поэтому они и не взрывались сразу после пленения. Ждали до последнего. Хотя, фиксировали и случаи немотивированного самоуничтожения. Как, например, парень из спецназа. Олег, кажется? Он взорвался после длительного прерывания контакта с оператором, сразу же после его возобновления. Как будто тот нажал красную кнопку и ушёл чай пить. А когда связь возобновились….

Михельсон завис, не закончив фразы. Егор наклонил голову, ожидая громогласного вопля. Анисимов задрал голову, разглядывая, нет ли над головой учёного яблони.

– Я понял! – наконец, отвис Михельсон и замолчал, торжествующе глядя на собравшихся.

– Нам на колени встать? – спросил Егор.

– Это всё бессмысленно. С Немцовым Чужие не завершили транзакцию. Они выдернули или подавили его личность, установили имплант, а вселения Чужого разума не произошло. Он сейчас как непрошитый микроконтроллер. Пустая болванка. Поэтому он и не приходит в себя. Некому приходить, нет сознания. Оператор в него не вселился.

Половина присутствующих побледнела, кто-то гневно покраснел, кто-то яростно сжал кулаки или нахмурился. Такой судьбы даже злейшему врагу не пожелаешь.

– Хули мы тут булки мнем, – враз охрипшим голосом проговорил Зипка: – Пошли Чужим кабины ломать. За Папу.

– Я за, – поддержал его Семён. Послышались и другие одобряющие простую и ясную идею возгласы.

– Можно с ним попрощаться? – дождавшись пока все заткнутся, спросил Зипка.

Егор молча кивнул.

– Грузовой отсек, – напомнила маршрут Ольга.

Зипка обогнул группу "штабных" и медленно, словно на эшафот, взошёл по ступенькам в корабль. Исчез из вида.

– Рубить с плеча мы не будем, – закруглил Егор: – Продолжаем действовать по плану, а над озвученным посланием я крепко и тщательно подумаю. Мы все подумаем. Завтра мы перебазируемся на новое место. Там получим кое-какие подарки от учёных. Далее, готовимся к рейду к кораблю. Как только будет отмашка, сразу же группа уходит в прорыв.

– На мотоциклах против Охотников с Волками? – скривился Ворчун: – Нам и пары Крыс хватит по самые помидоры.

– Нет. Мотоциклы, пожалуй, заменим на танки, – всё же улыбнулся Егор.

– Ну, хоть какая-то радостная…

– Эй, генерал хуев! И валенок в халате! – послышался сзади резкий возглас.

Все обернулись на стоящего в проёме люка Зипку. Его едва не пылающие адским светом глаза были обращены на названных персонажей.

– Вы нас наебать хотели?! Там Папа сидит живой и невредимый! Правда несёт какую-то непонятную хрень. И нихера он на агента не похож. На ушибленного – да, а на тварь нерусскую – точно нет.

***

Первой пришла в себя Кристина. С непонятным громким воплем она снесла Зипку и исчезла на складе. Возможно, узнала тарабарский язык, на котором говорил командир.

Зипка отлип от перегородки, в которую впечатала его девушка и заглянул внутрь. Сзади его тут же подпёрла толпа желающих взглянуть на чудо Папиного воскресения.

– Э-э, хорош, пихаться, – попытался удержаться на ногах Зипка, но коллектив весил больше. С матерным воплем он рухнул внутрь грузового отсека, прямо на замершую перед Пашкой Кристину. Все остальные посыпались следом.

– Вы совсем ебнулись? – спросил Пашка, обращая на них внимание.

– Говорящий, – откуда-то из-под Семёна, пропыхтел Олег.

– И даже лазером из глаз не стреляет, – разглядела удивлённое лицо командира Варя, оказавшаяся сверху кучи-малы.

– Суки, слезьте с нас, – простонал где-то внизу Зипка.

Вспомнив про нифига не стальной хребет лейтенанта Сидорова, все принялись аккуратно подниматься. Зипка всё это время не прекращал ругаться. Наконец, Олег, кряхтя, скатился вбок со стоящего на карачках Зипки. Под ним обнаружилась распластанная по полу Кристина, которую он мужественно и стойко защищал от рук, ног и килограммов навалившейся сверху толпы.

– Вот вы упыри, – проворчал Максим, поднимаясь на ноги: – Вставай, Крис. Угроза миновала.

– Ну вас нафиг, – простонала девушка, оставаясь лежать на полу.

– Вы так рады меня видеть, или на улице град пошёл? – снова спросил Пашка, возвращая всех в реальность. Даже Кристина испуганно подскочила и отползла подальше.

– Понятно, – вздохнул он и задумчиво посмотрел на трос на своём запястье.

– Выйдите все! – возник на пороге Егор. Только что радовавшиеся, а теперь смущённо-расстроенные опустившие головы бойцы шустро покинули Тушканчика.

– Жопа, – прокомментировал их вид Славка, так и сидевший на ящике.

– Жопная жопа, – Мохер бесцеремонно сдвинул Славку вбок и уселся рядом. Подошёл Бурят, уселся позади них, нагло облокотившись спиной об Максима.

– Вот даже соглашусь, – вздохнул он.

– И кто теперь у нас за босса будет? Живчика-то нету, а Егор уже не вполне танкист, – спросил Мохер, имея в виду вечно заменявшего Пашку командира второго взвода.

– Командовать тремя калеками много ума не надо, – грустно усмехнулся Славка.

– И не говори, – поддержал Бурят.

Все трое замолчали. Вокруг стояли остальные бойцы. И радостью от них и не пахло.

Глава 4 Скелеты майора Флинта

Складной стульчик, притащенный заботливым Михельсоном, жалобно скрипнул под его задницей. Егор оглянулся на замершего рядом учёного. Вот подлиза. Подсуетился, чтобы поприсутствовать. Хотя, кто ж его выгонит? Как и невозмутимо подпирающего закрытую дверь грузового отсека Анисимова с пистолетом в руке. Все в сборе. Можно какой-нибудь тайный заговор для свержения властной верхушки организовать. Хотя о чём это он? Себя что ли свергать? Хотя где-то слышал он о правителях, тайно руководивших заговорами против самих себя. Чтобы потом всех собравшихся под знамёна бунтовщиков тихо порешить в застенках. А ведь удобно. Не надо никого искать, пытать, подкупать. Сами придут.

– Ты не стесняйся, спрашивай, – еле слышно сказал сидящий у стены Пашка. Егор повернул на него голову. Действительно, хватит уже катать вату. Хватит оттягивать.

– Тебя как звать? Очередной Виталик? Или, на этот раз какой-нибудь Великий Нагибатель Вселенной? – усмехнулся Егор.

– Вот не поверишь, Немцов Павел Сергеевич меня зовут, – прошептал Пашка.

– Не поверю. Оригинальный майор от детектора не крючился, как карась на сковородке.

– А я крючился? Не помню ничего.

– Да.

- Не аргумент. Воды дайте, а то горло дерёт, – Пашка для убедительности открыл рот и показал пальцем на высунутый язык.

– Как вы его поймали? – спросил Егор.

Пашка отрицательно помотал головой.

– Ответ, потом пить, – выставил условие Егор.

– Ладно. Было это три года назад, – кашлянув, начал Пашка: – Мы в рейде засекли группу Малых Охотников. Они были на открытой местности, далековато. Нас не видели. А нам надо было эту пустошь пересечь без палева. Ну, я и отправил Славку в ближайшую деревню за машиной. Правда, поебаться пришлось её заводить. Он на поле это выехал и начал бибикать. А потом ещё и вылез и жопу им показал. Короче, на жопу лейтенанта Киркорова Чужие обиделись и рванули к нему. Тут-то мы их и снесли.

Анисимов хмыкнул, оценив юмор пленника, Михельсон рядом, подозрительно закашлялся. Егора было не пронять.

– Нет ответа – нет воды, – пожал плечами он.

– Ты спросил «как поймали» – я ответил. Поймали троих Охотников на голую жопу, – прохрипел Пашка.

– Ты это от майора подцепил? Юмор идиотский? – вмешался Анисимов.

– Это я. Не верите, потыкайте в меня синхронизатором, – ответил Пашка.

– Уже проверяли. Ты – точно не он, – ответил Анисимов.

– Ещё раз проверьте.

– Сергей Васильевич, сделай. Только аккуратно, – попросил Егор. Он пребывал в замешательстве. По опыту допроса агентов, те особо не упирались, стремясь напоследок поболтать за жизнь, или что-то вызнать. А этот вёл себя непонятно.

Анисимов взял у Михельсона синхронизатор и медленно подошёл к Пашке.

– Не дергайся, – воткнул он ему в висок ствол пистолета.

– Как карась? – усмехнулся Пашка и замер.

Полковник медленно, словно совал руку в банку с жабами, приложил синхронизатор ко лбу Пашки. Замер сам, ковыряясь в меню прибора.

– Показывает! – прозвучал неожиданный вердикт.

Егор мощно выдохнул, обнаружив, что непроизвольно задержал дыхание. – Валишься, боец! – выдал ему оценку бесстрастный критик внутри головы. Был беспощадно заслан на хутор и мальчишеский, полный надежды вопрос прозвучал: – Что?

– Херню. Написано – «Папа - Повелитель Галактики, Уровень 1».

– Повелитель, значит? – недобро и грустно усмехнулся Егор.

– Повелитель? – удивился отмерший на миг Пашка и замер вновь, прикрыв глаза. Буквально на секунду.

– Бля. Действительно, – выдал он.

– Сам не знаешь, как тебя зовут, тварь? – разозлился вдруг Егор. Всё раздражало. Эта бессмысленная беседа, эта патовая тупая ситуация. И не высказанный прямо протест в глазах остальных бойцов. Они просто молча встанут и уйдут. Нет больше Отряда, нет идеи. И вера с надеждой потихоньку угасают в сердцах. Как погасли глаза у Тани.

– Воды, дай, подполковник пыточных войск сраный, – так же резко ответил Пашка.

Егор уставился на него ненавидящим взглядом. Тварь. Одно слово. Зачем он здесь? Поиздеваться? Поглумиться над побеждёнными? Или чтобы убить его?

– Воды ему дай, – бросил он напряжённо замершему Михельсону. Тот не отреагировал, пришлось пихнуть его в бок.

– А? – очнулся тот.

– Аркадий Борисович, пленному воды принесите, пожалуйста, – попросил Егор.

– Знаете, у меня есть версия, – начал было учёный.

– Какая нахер версия, Аркадий?! – рыкнул на него Егор: – Это точно не он. Допросим и в расход. Воду неси!

– Сейчас, – понурившись, повернулся к двери Михельсон. Вышел и вернулся, спустя минуту, с бутылкой воды. Злобно швырнул её неподвижному майору, подло попав в ухо. Тот молча поймал покатившуюся бутылку, открыл и присосался. Напившись, аккуратно закрыл и поставил рядом с собой.

– Скотина, ты, Борисыч, – потёр Пашка покрасневшее ухо.

– Да пошёл ты. Я вчера с тобой целый день просидел. Пытался что-то придумать. Версии строил, – Михельсон махнул рукой.

– А хочешь, прикол расскажу? – предложил Пашка. Голос его теперь звучал почти нормально.

– Трави, – безразлично кивнул учёный.

– Я, когда до лагеря добрался, кстати, это когда было? – спросил Пашка. Дождавшись вялого "вчера" Михельсона, продолжил: – В общем, тут девчонка одна приезжала. Неместная. Сказала, что Алина её зовут. И она даже не алкоголик, а какой-то там координатор. Ключом интересовалась. Всякое обещала. Я не отдал. Тогда она меня коснулась, вот сюда, – показал он на свой лоб: – и смылась. А меня тут же срубило. Очнулся вот тут. В темноте, связанный и голодный. А знаете, как ссать хочется?

Пашка замолчал, поглядывая по очереди на всех присутствующих, словно рассчитывал разжалобить злобных вертухаев.

– Ключ, говоришь, не отдал? – многообещающе усмехнулся Анисимов. Отлип от стенки и подошёл к майору: – И где же он?

– В кармане, – не моргнув глазом, ответил Пашка.

– Ну, покажи, в каком он кармане, – вновь усмехнулся Анисимов.

– А ты точно не агент? – прищурился тот.

– Сука, он издевается просто, – простонал Анисимов и резко зарядил ногой по рёбрам пленнику.

– Сергей! – заорал Егор на вновь замахнувшегося полковника. Тот мгновенно осадил и сдал назад, бросив на генерала взгляд без капли раскаяния.

– Слышь, прекращай бесить, – обратился Егор к скрючившемуся на полу пленнику.

– Какие же вы уроды, – раздался в ответ стон. Пашка медленно уселся и посмотрел Егору прямо в глаза.

– Хрен с вами, – Пашка неловко привстал, чтобы хватило длины тросика, и сунул руку во внутренний карман. Достал похожий на ручку предмет: – Забирайте и уёбывайте. Что с ним делать, разберётесь.

– Ты, бля, откуда это достал? – удивлённо спросил лично обыскивавший майора Анисимов.

Тот его проигнорировал, так и сидел с протянутой к замершему Егору рукой.

Ловушка? Какая-то разновидность синхронизатора? Бомба? Яд? Мысли удивительно неторопливо и последовательно текли по ледяному руслу сознания. Совсем не похоже на тот хаос, что там обитал прошлые сутки. Поведение? С учётом диспозиции, естественное. Для Пашки естественное. Тоже их проверяет? Логических ошибок вроде не заметно. Непонятная Алина? Бред или внушённые мысли. Но откуда тогда ключ?! Или это правда, учитывая до сих пор проступающее красное пятно на лбу? Стоп! Проверяет их!

Рука метнулась вперёд и схватила ключ. Точнее, попыталась схватить. Пальцы, не ощутив препятствия, сомкнулись друг с другом. Егор отдёрнул руку. Взглянул на свою пустую ладонь, затем на по-прежнему державшего ключ Пашку. Мимо него вперёд сунулся указательный палец с аккуратно подстриженным ногтем. Осторожно потыкал в ключ. Тот качался под нажимом в руке у Пашки.

– Любопытно, – проговорил Михельсон, убирая руку. Затем резко выбросил её вперёд, хватая ключ.

– Любопытно, – повторил он, разглядывая пустую ладонь.

– Чур меня, – на всякий случай перекрестился убеждённый атеист Анисимов и повернул голову налево, примеряясь, куда сплюнуть. Обнаружил рядом с собой сидящего на корточках Михельсона, на секунду задумался, погонял во рту слюну и нервно сглотнул.

– Карман из той же оперы? – спросил Аркадий Борисович у Пашки.

– Сам в ахуе, – ответил тот и покрутил ключ в пальцах. Медленно сунул его в карман. Снова достал.

– Девушка. Подробности! – резко бросил Егор.

– Высокая, около двух метров. Чёрный облегающий костюм с какой-то маскировкой. Постоянно размывался силуэт, как в тумане. Стройная, даже худая. Грудь, правда, ничего. Лицо под шлемом не видно. Голос красивый, звонкий.

– Дальше! – поторопил Егор на мгновение задумавшегося Пашку.

– Назвалась координатором какого-то Исполнительного Совета и наблюдателем Союза. Предлагала груз с корабля за ключ. Не угрожала. От неё исходило странное давление. Хотелось спать. Сильно. Я не поддался. Она удивилась. Дотронулась до меня. Дважды. После ушла, а я отрубился. Всё.

– Точно всё? – переспросил Егор. Пашка кивнул, откинул голову на стену и закрыл глаза.

Михельсон тут же попытался вновь схватить ключ. Снова безуспешно.

Не всё. Точно что-то не договорил. Его он как облупленного знает. Знал. Всё же, кто перед ним сидит? Странно изменившийся Пашка, которого даже синхронизатор не признаёт, или занявшая его место хитрая тварь? И ведь, уже принял ты решение. Не имеешь ты права рисковать. Или имеешь? Не имеет права бледная тень Мясникова, которую пытались слепить из него Брюханов с Ворошиловым. Просчитались вы, товарищи полковники! Генерал Чугун вращал и раскручивал все замшелые правила и нормы. Лишь здравый смысл не даёт отдать приказ раскрутить гайки на фиксирующих трос хомутах. Или всё же это маленький тщательно скрываемый от всех Егорка жаждет приключений на свою мелкую пухлую жопку, ещё помнящую отцовский ремень?

– Даже не думай его освобождать, – Анисимов, казалось, читал его мысли.

– Да, пусть ключ сначала отдаст, – поддакнул Михельсон.

– Все на выход! – Верховный победил. Егор тяжело поднялся, не глядя на Пашку, вышел вон.

***

– В штаны, или в угол? – мелькнула равнодушная мысль. Ссать хотелось просто невероятно. Сильнее, чем жрать. Взгляд переполз на оставленную добрыми тюремщиками полупустую бутылку воды. А вдруг больше не дадут? Он задумчиво подёргал трос. Оторвать его? Ага, четыре миллиметра. Им грузовик можно с места сдвинуть, если аккуратно тянуть. Ещё и руку трёт. Замок точно без гаечного ключа не раскрутить. Он закрутил головой по сторонам. Ничего полезного не обнаружилось.

Пашка потёр левый глаз, выгоняя попавшую соринку. Та никак не убиралась. Снова потёр, чувствуя поднимающееся раздражение. И обиду. Хотя и правильно они всё делают, но всё равно.

– Да чтоб тебя! – выругался он, крепко зажмуриваясь. Противное пятно, зудящее и мешающее смотреть, не убиралось.

– Наверное, старческое, – вспомнил Пашка умные слова "глаукома" и "катаракта". Тут же встало перед глазами лицо Тани. Необычайно бледное и грустное. Он рванул трос изо всех сил, не чувствуя боли. Он не спросил! А они и не сказали! "Суши весла". Что-то случилось, там, в городе!

– Егор! – заорал он изо всех сил. На крик дверь приоткрылась, и в щель сунулось строгое лицо Ольги, секретарши Егора. Её-то нахрена он сюда притащил? Или там совсем жопа случилась?

– Мне срочно нужен Егор! – ответил он вопросительно поднятой правой брови Ольги. Та молча закрыла дверь. Ждать. Надеяться. А пока думать! А как? Вновь лицо Тани перед глазами. Гневно-нахмуренное.

Резко заболела голова. Сильно. Бескомпромиссно кидая его на пол и заставляя завыть от боли. К счастью, приступ был коротким. Вроде бы. Время ощущалось как-то неточно. Он медленно уселся, ощупывая идущую кругом голову. Замер, наслаждаясь отсутствием боли, и чувствуя, как колотится жилка на виске.

Тихий шорох двери. Значит, недолго.

– Егор Николаевич, занят. Что передать? – спросил голос Ольги.

– Что с Таней?

– Легко ранена, жива. Находится здесь, в лагере, – ответила девушка и снова закрыла дверь.

Жива! Сегодня, для разнообразия, серый силикатный кирпич свалился с души. А почему…? Кирпич вернулся обратно, прихватив с собой сжавшие сердце тиски. – Она тебя уже похоронила, – грустно выдало вердикт подсознание, ещё сильнее закручивая тиски ощущением её боли.

Встать! Никак не развернуться. Рывок. Ещё. Больно! Да? А ей? Ведь чувствовал, догадывался, а всё равно…. Зачем? Кому ты, сука, лучше сделал? Ведь знал же, чем всё кончится? И обещал себе. Рывок. Ещё тогда…. Что никогда, никого…. Рывок….

***

Мягкое кресло превратилось в жёсткий пыточный стул. Ольга сидела, до боли закусив губу, и прислушивалась к раздающимся из грузового отсека звукам. Руки с силой сжали подлокотники, словно хватались за последнюю в мире опору. Она снова была возле своего дома. Снова выла в унисон с бунтующим Пашкой, пытаясь окровавленными обожжёнными руками сдвинуть тяжёлые обломки. Снова жила и с каждым вдохом умирала. Снова и снова.

Неожиданно, всё стихло. Тихий шорох заставил её замереть от ужаса. Тяжёлые неуверенные шаги, какое-то позвякивание.

Она вскочила, позабыв про прислонённый к креслу автомат, и напоролась на безумный взгляд майора. Он, не обращая на неё внимания, шагнул к открытому люку и вышел на улицу, оставляя за собой жуткий кровавый след.

Опомнившись, Ольга схватила автомат и рванула за ним следом.

***

Наверное, хорошо сидеть и смотреть на бегущую воду, когда на душе умиротворение и покой. Тогда она ещё больше усилит и отшлифует это чувство, доведя гармонию до совершенства.

Сейчас покрытая многочисленными бурунами и завихрениями от неровностей каменистого дна, с то и дело проносящимися по своим делам листьями и прочим мусором вода не успокаивала. Наоборот, дёргала и рвала в стороны страдающую душу, отбирая последние остатки равновесия.

Маленький камушек плюхнулся в воду, издав еле слышный "бульк", и навеки упокоился среди многих других своих собратьев. Возможно, до этого он был горд тем, что лежал на берегу, подставляя лучам солнца свой отшлифованный водой и веками бок. Теперь же его судьба – лежать на холодном дне, тоскливо взирая на тусклое светило сквозь толщу воды.

Как и ей. Едва она осмелилась выбраться на берег, под яркое солнце чувств, отдаться весне любви, как всё это отобрали. Всё исчезло, забрав заодно и всё светлое, что было в жизни.

– Не нужно было, – прошептала сама себе Таня.

Не нужно было позволять ему, не нужно было разрешать себе. Только не в такое время, только не им. Может, продолжай она трудиться в госпитале, подальше от ужаса войны, встретился бы ей тот, с кем она была бы счастлива. Да и то вряд ли. Слишком строг был данный самой себе запрет. Не любить. Никогда-никогда не любить! Слишком больно было это в прошлый раз. Неимоверно больно. Так же, как и сейчас.

Лишь знание, что она справится, грело. И даже рецепт готовый был. Уже проверенный. Работать. Сменить окружение, забыть старых друзей. Стереть всё, что напоминало о нём, и начать новую жизнь. Не сразу, но поможет. Через сотню-другую насквозь мокрых подушек, разбитых кружек и просмотренных фильмов. Через несколько десятков бутылок хорошего коньяка или вина в одиночестве. Через несколько бурных ночей в компании случайных любовников. И главное, больше никаких отношений. Никогда. Ни с кем.

Таня решительно поднялась с земли, наклонилась над водой и принялась умываться. Ледяная вода смывала и уносила прочь высохшие слезы и приглушала боль. Вымывала из растерзанного сердца остатки любви и стирала из памяти мечты.

– А я ведь так ему и не сказала, – всхлипнула вдруг Таня. Не успела. Хотя бережно лелеемый огонёк где-то там внутри давно уже горел. Не судьба. А он, он успел. В короткой записке внутри ручки он успел написать короткое " А я всё равно тебя люблю".

– Хватит! – сердито оборвала она саму себя. Хватит реветь! Всё! Кино закончилось!

Она стремительно пошла прочь. Прочь от воды и одиночества. Грохнувшая со стороны лагеря короткая автоматная очередь заставила её на секунду замереть на месте, а затем, позабыв обо всем, рвануть вперёд. У оставшихся в лагере был лишь один повод для стрельбы.

***

Если посчитать объем прошедших за последние десять минут через гудящую голову мыслей, то он конкретно так призадумался. Поводов хватало. Как и мешающих думать эмоций. И людей.

– Зипа, – потыкал его в плечо подошедший Семён.

– У-у, – откликнулся он, понимая, что тот не отстанет.

– Харе грузиться. Всем не по себе, но надо решать.

– Решайте, я своё сказал. Есть боевое подразделение, есть план, есть приказ. Сейчас эти высоколобые порешают, и скомандуют.

– И ты исполнишь? Даже если тебе прикажут командира к берёзе поставить?

– Сам рядом встану, – буркнул Зипка.

– Дурак ты, – махнул рукой Семён и ушёл обратно шептаться со стихийно образовавшимся кружком заговорщиков.

Зипка потёр руками лицо и вновь задумался. Ситуация ему стопроцентно не нравилась, но никаких выходов он не видел. Если только взять автомат и Кристину. Закинуть внутрь корабля Михельсона и рвануть отсюда подальше. В Институт? Пусть туда. Вдруг те старпёры, что ставили над ним свои бесчеловечные опыты, что-нибудь придумают. Вариант? Ну да. Зипка медленно огляделся, оценивая расстановку сил. Особенно его интересовали припёршиеся на говорильню с автоматами спецназовцы.

– Какой у тебя план? – Кристина подкралась незаметно. Приземлилась под худую сосну рядом с ним и прижалась к нему плечом.

– Выкрасть Папу и Михельсона и полететь в Институт, – тихо ответил Зипка.

– Нужно забрать синхронизатор и Таню, – тут же дополнила Кристина, давая понять, что и в её голове роились подобные мысли.

– Таню-то зачем? И так девка мучается. Думаешь, ей легко будет смотреть на него? – возразил Зипка.

– Так нужно. Не спорь.

– Ладно. Работаем. Я беру Михельсона, ты запрыгивай в Тушканчика и заводи.

– Там Ольга внутри. С автоматом, – напомнила девушка.

– Блин. Тогда по-другому. Вдвоём хватаем Егора и учёного. Заходим в корабль. Ольгу с Егором отпустим.

– Пойдёт. Только у меня оружия нет, – Кристина повернула голову и жалобно посмотрела на Зипку, словно намекая отдать ей свой пистолет.

– Ща сделаем, – Зипка отодвинулся и поднялся. Расстегнул кобуру и вручил ей свой табельный ПЗ.

– Жди, я за аргументом, – тихо сказал он и исчез за деревьями.

Идти было недалеко. Автомат Олега так и валялся в углу их палатки. Он сгрёб его и покрутил головой. Запасных магазинов не нашёл, ну и хрен с ними. Не воевать же. Быстрым шагом вернулся обратно. Кивок в ответ на вопросительный взгляд Кристины. По-джентельменски протянутая ей рука.

– Работаем? – тихо спросила она, тяжело поднимаясь с земли. Зипка кивнул, взял её под руку, и они медленно пошагали к сидящей на поваленном бревне на краю поляны группе из Егора, Анисимова и Михельсона. Те что-то усердно обсуждали, даже спорили. Правда, вот рожи конторские, делали это тихо, не давая возможности ничего расслышать. На их парочку они внимания не обращали. Ну и хорошо.

А нет. До цели оставалось метров пять. Егор поднял голову, зафиксировал их взглядом и, видимо, что-то прочитал на их лицах, потому что грустно улыбнулся и поднял вверх руки.

– Без стрельбы, ладно? – попросил он. Оба полковника синхронно встрепенулись, наводя глаза на приближающуюся парочку.

Кристина отлипла от Зипки и взяла на прицел генерала. Максим навёл автомат на остальных.

– Нам нужен Аркадий Борисович и Тушканчик, – сказал Зипка.

– И ты, Егор, тоже нужен. Там Ольга с оружием, – добавила Кристина.

– Мы это как раз обсуждали, – кивнул Егор: – В Институте ничем не помогут. Нет у них ни готового рецепта, ни даже каких-то подвижек в этом направлении. Боюсь, у Пашки нет столько времени. И у нас нет.

– Похеру. Мы попробуем, – сказал Зипка.

– Я не могу отпустить Пашку, или того, кто вместо него, – покачал головой Егор: – У него ключ.

– Как ключ? – удивилась Кристина.

– Как-то так. И он не может его отдать. Или не хочет.

– Если он отдаст ключ, ты нас отпустишь? – спросил Зипка.

– Нет.

– Тогда, вставайте. Уберите Ольгу из Тушканчика, и мы улетаем, – Зипка дёрнул стволом автомата, указывая направление.

Троица не шелохнулась.

– Егор, не буди Крис, – недобро прищурилась Кристина.

– Вы бы пошли, подумали ещё, – усмехнулся Анисимов.

– И стволы опустили, – раздался позади голос.

Кристина мгновенно развернулась и упёрлась лбом в ствол автомата в руках Сани. Её глаза мгновенно потемнели.

Нога рванулась вперёд, метя в место, где соединяются ноги. Рука ударила по упирающемуся в лоб стволу. Мимо. Ствол в последний момент плавно ушёл вверх, в бедро тут же, сбивая с ног, чувствительно врезался тяжёлый ботинок. Кристина рухнула на землю, чувствуя, как на спину нежно наступила дерущаяся нога.

– Макс, брось. Не доводи до греха, – спокойно сказал Саня, наставляя автомат на спину Зипки.

– Сам брось, – прохрипела с земли Кристина. Саня опустил глаза и криво усмехнулся. Она вывернула голову и смотрела на него одним глазом, а куда-то пониже живота смотрел ствол пистолета в её руках.

– Один-один, – медленно сказал Саня, прокачивая ситуацию. Он, конечно, скорее всего, уйдёт от выстрела, тем более курок пистолета не взведён. А дальше? Будет ли Максим стрелять? Где парни, сука?

Шум позади. Резкий окрик и короткая оглушительная очередь из автомата. Саня мгновенно пригнулся и кувыркнулся вбок, обращаясь к новой угрозе.

– Прости, – мысленно извинился перед коротко вскрикнувшей подставкой под ногу, от которой он оттолкнулся, уходя в кувырок. Зафиксировал взглядом новую угрозу и остановился.

Ольга стояла на ступеньках с автоматом в руках. Ствол смотрел в спину стоящего на коленях посреди лужайки пленника. Вокруг молча поднимались и подходили ближе все остальные бойцы. Вот вперёд шагнул Костя, бесцеремонно взял Пашку за подбородок и покрутил его безвольной головой. Отпустил, поднял окровавленную руку со свисающим с запястья тросом. Рванул из кармана куртки ИПП.

– Быстро! Несём ко мне! – несмотря на явную срочность команды, голос врача был спокоен.

Мгновенно оказавшиеся рядом Мохер с Ворчуном подхватили Пашку и поволокли вслед за включившим режим ракеты Костей. За ними запоздало рванули двое спецназовцев. И даже Дед шустро поковылял на своих костылях следом.

Мимо Сани стремительно прошагал Егор. Остановился перед стоящей с потерянным лицом Ольгой.

– Оля, доклад, – потребовал генерал.

Анисимов ткнул в бок Михельсона: – Бегом за ними. Не спускаем глаз. – Отвисший учёный кивнул, и оба они унеслись вслед за скрывшимися за деревьями санитарами.

Саня, наконец, опустил оружие, и почесал затылок: – Херня какая-то. – Тут же по жопе прилетел чувствительный пинок, заставив его шагнуть вперёд, чтобы не упасть.

– Вы мне ещё за Крым ответите, – сообщил ему злой голос Кристины откуда-то снизу. Саня снова развернулся и протянул руку валяющейся на земле девушке, на всякий случай, ставя в памяти галочку не поворачиваться к ней спиной.

– Мир, – бросил он. Кристина молча взяла протянутую руку и с трудом поднялась, тут же, с протяжным воем согнувшись от боли. Рядом мгновенно оказался Зипка. Вдвоём они взяли её под руки и аккуратно повели.

– В больничку? – уточнил маршрут Саня.

– Там и без нас хватает, но давай туда, – согласился Зипка.

Споры, бунты и распри были забыты.

***

– Туда нельзя, – на входе в палатку дежурили Николай с Андрюхой.

– Охерели? Я тут девочку немного поломал, надо поправить, – рыкнул на них Саня.

– Полковник Анисимов приказал никого не впускать. И не выпускать.

– Да и хер на него, – Саня поправил Кристину на своём плече и вознамерился пройти мимо своего заместителя. Замер, хмуро уставившись на плавно повернувшийся к нему ствол автомата.

– Вот щас, Коля, я тебя не понял, – сказал Саня: – Но, сука, запомнил.

– Извиняй, Ил, придётся вам подождать, – отрезал Николай.

– Пошли отсюда, – сказал Зипка, державший Кристину с другого борта.

Они развернулись и дотащили лёгкую, как сухая макаронина, девушку до их с Таней палатки, располагавшейся неподалёку. Зипка выдрал из неё спальник и разложил возле входа.

– Спасибо, ребята, – Кристина улеглась на бок и скрутилась в клубок.

– Отдыхай. Могу обезбола вколоть, – предложил Саня.

– Мне нельзя опиоиды в чистом виде. Передоз будет, Я на комбинированной схеме, – блеснула медицинскими познаниями Кристина.

– Сурово вас жизнь полюбила, – Саня кинул взгляд на тоже явно нездорового Зипку. Тот уселся на край спальника и тихо морщился, ощупывая свою грудь. По его лицу видно было, что он тоже мечтает об уносящем боль и печали укольчике.

– Что вас так переклинило из-за командира? – задал Саня интересующий его вопрос. Дико ему было, когда вот так вот из-за практически покинувшего мир живых человека прыгали на высшее лицо в Анклаве.

Мгновенного ответа он не дождался, и, судя по задумчивому взгляду Зипки, у того его и не было.

– Друзей не предают, – ответила вместо него Кристина: – А родственников, тем более.

– Родственников? – удивился Саня.

– Ага. Для меня они семья. Другой нету.

– Мы все слишком много Папе должны. По паре жизней точно. И Крис права – друзей не предают, – наконец разродился Зипка.

Замолчали. Каждый думал о своём. О долге, о дружбе, о воинском братстве.

– А… если он… всё? Как будем? – спросила Кристина.

– Как, как? Поедем, разъебём всех Чужих и корабль захватим, – решительно сказал Зипка.

– Так Паша же сказал, что корабль лишь средство, а нужно убивать захваченных Чужими людей. Корабль необязательно захватывать, – возразила Кристина.

– Не знаю. Пусть белобрысый думает, – отмахнулся Зипка. Спасти Папу не вышло, и настроение от этого было ниже плинтуса. Лишь бы Егор не забыл, чья корова и из какого люка он вылез.

– Его две девки охраняют, не выйдет ему мозги вправить, – задумалась Кристина.

– Как ты его в рейде доставала? – вспомнил Максим.

– Ага, – кивнула Кристина: – Он тоже щекотки боится.

– Чего? – не понял Зипка.

– Он тогда психанул, я его успокоить пыталась, а он не поддавался. Я взяла его и пощекотала, и он сразу отошёл, – непонятно объяснила Кристина.

– Так вы генерала давно знаете что ли? – спросил Саня.

– С тощего сопливого курсанта в учебке, – кивнул Зипка.

– А я недавно. Но он не был генералом. Подполковником был. Уже без соплей.

– А как он Верховным стал? Мне разное говорили. Нас когда с фронта выдернули в Город, ещё Мясников был у руля. Суровый дядька. Потом Самойлов рулил. Недолго. А после генерала Чугуна назначили. Мне вот и непонятно. Не слышал про него никто.

– А фиг его знает. Нас не было в городе. Мы в это время базу Чужих потрошили, – ответил Зипка.

– Это же вы Тушканчика упёрли у них?

– Ага. Крутой аппарат. А как топит! За две сотки точно разгонял его.

– Да больше. Под три, наверное, – поправила его Кристина.

– Не, трёх не было, – не согласился Зипка.

– Было!

– Не было.

Кристина изогнулась и дотянулась до Максима и сунула ладонь ему под мышку.

– Ладно, три, – тут же согласился Зипка, даже не делая попыток убрать угрозу.

– То-то, – удовлетворённо вернулась на исходные Кристина и поморщилась от боли.

– Ты извини, что жёстко уронил, – заметил её гримасу Саня.

– Сама виновата, нужно было стрелять, а не бить, – сквозь стиснутые зубы ответила девушка.

– Злая ты, – покачал головой Саня. Он вообще мог их сразу одной очередью положить, но ведь пошёл брать их, а не валить.

– Я бы в ногу. Это не больно.

– Ага, рассказывай. Мне вон руку недавно прострелили в той деревне, так до сих пор подёргивает временами.

– А у меня дырка в боку и ребра сломаны. И рука, и голова, и живот ещё. И спина теперь, – перечислила Кристина.

– И почему ты не в госпитале?

– А я знаю? В бункере, когда Чужого убила, отрубилась. В себя уже здесь пришла. Не навоевала на госпиталь, видимо.

– Весело, – грустно заценил перспективу Саня: – У нас вон тоже потери. На ровном месте.

– А как вообще, он агентом стал? Есть мысли? – спросил Зипка, имея в виду оказавшегося агентом Олега из Саниного отделения.

– Да хэзэ. В последнее время вообще на казарме жили. Без увольнительных, без нифига. Всё время на виду. Если только когда-то давно его зазомбировали. В увале, или когда он домой в отпуск ездил пару месяцев назад.

– То есть вообще ничего подозрительного не замечал за ним?

– Да нет. Разве что по ба…, то есть девушками стал активно интересоваться последнее время, – Саня бросил извиняющийся взгляд на молча слушающую Кристину. И завис. Задумался.

– Ребят. Я вам ща кое-что скажу. Вы сами решайте, – он помолчал, формируя слова в голове: – В общем, когда мы сюда летели на Тушканчике, у меня какая-то херня была. Мне очень сильно захотелось вдуть жене Верховного. Прямо пипец как.

– Алёне? – выдохнула Кристина.

– Ага. Я вообще не понял, что это было. Вроде давно её знаю, а такого не накатывало. И здесь, ходит она, попкой своей крутит, а мне пофигу. Я вот сообразил, что, похоже, херня, как у Олега. Тот тоже как с цепи сорвался. Ни одной юбки не пропускал.

– Х-м, – задумалась Кристина: – А если и Пашка с Таней не по своей воле?

– Да по своей. Сама помнишь, как он на неё все время смотрел, – возразил Зипка.

– И что? Может он ей тоже, как там у вас говорят, «вдуть» хотел? Я про другое. Слышал слово такое – любовь? Хотя, куда тебе. Ты только "фрикционную муфту" и "курсовой указатель" знаешь, – махнула рукой Кристина.

– Куда нам до вас. Только вы своей "маленькой и очень красивой" вертеть умеете. Славка по тебе уже давно, между прочим, сохнет.

– А ты? – резко спросила Кристина, даже приподнимаясь со своей лежанки.

– А что я? Я же этот – "фрикционная муфта", – отвернулся Зипка.

– Понятно всё с вами, – улыбнулся Саня и легко поднялся на ноги: – Вы тут поболтайте. Не забудьте, что я вам рассказал, куда надо доложить. Мне не с руки.

Он поправил автомат на плече и быстрым шагом направился вдоль кромки леса. Хотелось бездумно идти, ожидая простого незамысловатого приказа. И не терзать мозг разными мыслями. Ни к чему это простому спецназовцу.

***

– Зипа, прости, – послышался тихий голос.

– Отвали, жопа тощая, – грубо отозвался он.

– Ну, прости. Ты не муфта, ты самый добрый и честный. А ещё смелый. А помнишь, как ты меня от осколка закрыл? А помнишь…

– Крис, проехали. Я не обиделся.

– А че тогда обзываешься?!

– Чтобы думать не мешала.

Ладошка вновь пробралась ему под мышку и тихонько заскреблась. Зипка не шелохнулся. Щекотки он не боялся.

– Ну и ладно, – ладошка исчезла. Наступила целая минута тишины.

– Максим, – вновь позвала его Кристина.

– Чего?

– Я никого не люблю. Я не умею. Я только ненавидеть умею.

– Повезло тебе. Дольше проживёшь.

Тихий шорох за спиной, короткий болезненный вздох и на колени Зипке плюхнулась голова Кристины. Два беззащитно-наивных глаза с одиноким уже желтеющим синяком взглянули на него из-под копны растрёпанных волос. Голова поелозила, устраиваясь поудобнее. Фыркнула, сдувая волосы, и замерла.

– А я тебе нравлюсь? – не спуская с него глаз, спросила девушка.

– Нравишься, – ответил Зипка, не став добавлять про зубы и стенку.

– Врёшь ты всё, – заявила она, что-то узрев на его лице.

– Ну и ладно, – не стал спорить Зипка. В конце концов, он и сам ещё не разобрался в своём отношении к ней.

– А я волосы крашу, а то седых много. И ещё не расчёсываюсь, чтобы лысины на затылке не было видно. А ещё я ни разу ни с кем…, – быстро протараторила Кристина и зажмурила глаза, словно поджёгший петарду мальчуган.

Зипка, пребывая в непривычном для себя ступоре, смотрел на её ввалившуюся бледную щеку с одинокой выкатившейся из глаза слезинкой и не знал, что делать. Жалеть? Свести к шутке? Не то. И вот нафига ему этот головняк? Всю свою жизнь он сознательно бежал от серьёзных отношений, и даже эта попытка обрести негаданную семью с Людой провалилась. Он ведь даже Папе не сказал, что просто сбегает от них. Впрочем, тот все понял и тут же спрятал его в бункере приглядывать за рабочими. И вот на тебе, лейтенант Сидоров, получи и распишись.

– Крис, – тихо позвал он, легонько потрогав её за плечо. Кристина лишь крепче зажмурила глаза.

– Ладно, – пробормотал Зипка, просунул руку под голову девушки и наклонился, чувствуя, как скручивает болью отбитые рёбра.

Искусанные сухие губы Кристины были совсем близко. Он замер в сомнении. А вдруг она его сейчас пристрелит? Кто её тараканов в голове знает?

– Тормоз, – сказала вдруг Кристина, охватывая его шею рукой и приподнимаясь. И губы её оказались совсем не сухими, а очень даже тёплыми, мягкими и напористыми.

Глава 5 Родовые муки

Глава 5 Родовые муки

Свет раздражал. Он проникал сквозь плотно закрытые веки и пытался выжечь пересохшие зудящие глаза. Особенно левый доставал. Или уже оба? Блин. А где Таня?! Он так её и не нашёл. Оторвал верёвку и пошёл.

- Ты поручень из элигмата оторвал, идиот.

- Ну и хрен с ним. А что за элигмат?

- Ой! Так сплав Чужих называется, идиот.

- Вот теперь ты сам идиот. Я же знал, что здесь кто-то есть.

- Никого тут нет, тебе показалось. Только ты.

- Хер с тобой. Таня где?

- Ты не дошёл, головка больная закружилась, а потом и вертухаи налетели. Хотя, они вовремя. Мог и к звёздам отправиться, хотя у вас же в землю закапывают.

- Кто ты?

- Сам знаешь. Подсознание я твоё, что жопу неразумную уже задолбалось спасать.

- Ой, пиздишь. Правильно они меня связали. Я уже сам не знаю, кто я. Хоть бы побыстрее расстреляли.

- Нахрена, а победить?

- А ты за чью победу-то?

- Как за чью? За твою, конечно. Я ж это ты.

- Товарищ, майор, почём грибы?

- Не продаются, самому нужны!

- Ну и хрен с тобой, что делать?

- Смирно лежи. Они твою руку штопают. Потом придётся как-то доказывать, что это не ты на болоте по ночам выл.

- У вас что, тоже про сыщика-наркомана книжки пишут?

- Достал уже. Свой я, земной. Пашкой кличут.

- Как и меня что ли?

- А, понял, ты, сука, троллишь меня.

- Ага. Скучно тут. Сам сказал не дёргаться.

- А ты уже придумал, как будешь выкручиваться?

- Нет.

- Вот и лежи, думай....

– Он, по-моему, в себя приходит, – сообщил Ворчун. Он только что, в очередной раз, измерил давление у пациента и стоял наблюдал за процессом. Движение плотно закрытых Пашкиных век он заметил случайно.

– Две минуты, Максим, держи его руку, чтобы не дёргался, – Костя, не отвлекаясь, орудовал зажимом с иголкой в ране.

– Так точно, – Мохер перехватил в одну руку мощный фонарь, которым освещал рабочее место доктора, а второй взялся за Пашкину, чуть выше разодранных в хлам запястий. Навёлся на его плотно закрытые глаза.

– Точняк, очнулся, – глаза под веками однозначно двигались, причём активно.

Ворчун бесцеремонно поднял пальцем Пашкино веко.

– Он чего?! – удивился Ворчун. Макс и сам не понял. Бешено вращающийся глаз с расплывшимся во всю радужку зрачком пугал.

– Команды от Чужих принимает, – процедил замерший в углу палатки полковник Анисимов. Михельсон уже достал модный серебристый смартфон и вовсю снимал происходящее на камеру.

С веной закончил, – объявил Костя, разгибаясь и бросая в блестящий тазик перепачканные кровью инструменты. Взял скальпель и задумчиво уставился на изодранную в клочки кожу. Такого он ещё не видел. Нет, были и травматически содранные скальпы, и выжженные лазерами куски тел, но чтобы сделать такое своими собственными руками....

– Ладно. Тут я много не сделаю. По идее, нужна пересадка кожи, но не в этих условиях.

– Много и не надо. Лишь бы не умер, – сказал Анисимов.

– Ты уверен? – Костя посмотрел ему прямо в глаза.

– Константин Валерьевич, я уверен, – даже не моргнув, ответил тот.

– Дай-то Бог, чтобы вы ошиблись, – тихо сказал Костя и решительно отсек болтающийся лоскут кожи. Этот не приживётся. Только мешается. Затем он принялся методично шить и крепить скобками. Резать и снова шить.

Спустя ещё час напряжённой работы он устало стянул с лица маску.

– Всё, ребята, отдыхайте. Спасибо, – поблагодарил он бледных как чистая простыня помощников.

– Жесть, Док, но ты крут, – по-своему оценил проделанную Костей работу Мохер. – Пошли, Ворч, – тут же хлопнул он по спине товарища, торопясь на свежий воздух.

Ворчун молча кивнул, скинул с себя окровавленный фартук, содрал с головы шапочку и вышел из палатки вслед за Максимом.

– Сколько он ещё не очнётся? – потрогав свежий фингал под глазом, спросил Анисимов.

– С полчаса точно, – ответил Костя и потопал в угол, где стояла койка Славки. Устало уселся на неё. Операция вымотала. Не столько физически, сколько морально. Анисимов с Михельсоном тут же пулей вылетели из палатки на свежий воздух.

Он обернулся и вгляделся в сведённое судорогой лицо Тани, лежащей на койке. Она вломилась в палатку в разгар операции, снеся охрану на входе. Едва не прибила не пускающего её к Пашке Анисимова, лично оценила все его повреждения, а затем потеряла сознание. Так и лежала тут, забывшись тяжёлым сном.

– Что же ты, девочка? – погладил он её по полыхающему жаром лбу.

– А-а? – сквозь сон переспросила Таня и повернулась на бок.

– Не уберёг я ни тебя, ни остальных, – сказал ей Костя.

– Норм всё, – сказал вдруг неподвижно лежащий Пашка, который "с полчаса точно" должен был ещё проспать.

– Не грузись, Константин Валерьевич, что бы там у вас ни произошло, оно неизбежно было. Погибшие есть?

– Нет, – осторожно ответил Костя.

– Ну и хорошо, – Пашка с трудом уселся на столе, оглядел свои замотанные в кокон руки и перевёл взгляд на Таню.

– Что с ней? Ольга сказала, что она ранена.

– Неосложнённый перелом хряща четвёртого ребра, ушибы мягких тканей груди, контузия первой степени, ушиб правой ладони, ссадины и порезы от осколков.

– Сука! – хрипло выругался Пашка. Слез со стола и, шатаясь, добрел до них. Уставился на Таню, и Костя мог поклясться, что это был взгляд, которым смотрят на бесконечно дорогого тебе человека, за которого так же бесконечно больно. Он такие не раз и не два видел, и мог отличить. И не мог этот взгляд лукавить и притворяться.

– Не выражайся, майор, тебе не идёт, – строго сказал он, окончательно делая свой выбор.

– Не буду, – смирно сказал Пашка, делая ещё один шаг к кровати. Костя внимательно наблюдал за ним. Вот его глаза раскрылись, озаряясь короткой почти сразу потухшей улыбкой. Костя обернулся. Таня проснулась и не сводила полные ужаса глаза с Пашки. Она даже пыталась незаметно отползти подальше, не замечая, что уже упёрлась головой в брезентовую стенку палатки и скоро свалится с узкой кровати.

– Спасибо, док, – майор развернулся и медленно побрёл к выходу. У самого выхода он оглянулся и вышел наружу, оставив за собой лёгкий сквозняк от еле всколыхнувшегося полога. Резкий отклик охраны, короткая возня. Внутрь беззвучно заглянул Мохер, удостоверился, что злобный пришелец не сожрал отрядную медицину и исчез. Всё стихло.

– Не признала? – спросил Костя. В ответ Таня всхлипнула и закрыла руками лицо.

***

Послушные законной власти бравые спецназовцы, ведомые полковником Анисимовым, затащили его в осточертевший грузовой отсек. Аккуратно прислонили к стенке и отошли, на всякий случай, подальше. Вдруг он кусается? В конце концов, здоровый человек не вырвет с мясом солидные на вид поручни, идущие по периметру отсека.

– Жалобы, просьбы? Явку с повинной писать будешь? – без тени насмешки спросил Анисимов. Он что, реально верит в этот цирк? Или это только для него это всё похоже на какую-то идиотскую комедию, где главный герой постоянно косячит? А это точно реальность?

В грузовой отсек вполз новый пласт реальности из Егора, Ольги и представителя профсоюза в лице Бурята. Третий шарик от подшипника – Михельсон, куда-то подевался.

– Привет, – вяло поздоровался с ними Пашка. Его трясло, морозило и периодически бросало в пот. Глаза упорно не хотели открываться, да и желания видеть эти рожи никакого не было. Вежливость вроде проявил и сойдёт.

– Ты зачем корабль сломал? – прямо спросил Егор.

– Таню хотел увидеть, – честно признался Пашка. Придётся разговаривать, а то не уйдут.

– Увидел?

– Не я один.

Анисимов тут же потрогал дёргающий глаз в темно-синем обрамлении. Рука у Тани тяжёлая. Не в смысле накачанная, а резкая и долго не раздумывающая. Да и вообще, русская она женщина, или кто?

– Смешно? Не твоя ли это функция – раздор в Отряд вносить? Припёрся, разбередил говно в котле, – спросил полковник.

– Командир есть голова подразделения. Он несёт объединяющие и руководящие функции. Никак не могу я раздор сеять.

– Ты уже не командир!

– А собрание было? Почему меня не позвали?

– Хорош! – остановил их Егор: – Тут у Семёна вопрос к тебе.

– Ага. Какого хера ты девчонок одних в бункере оставил? В курсе, что они едва не погибли? Из-за твоей, Паша, недоработки, – спросил Семён.

– В курсе, – кивнул головой Пашка: – Убедили. Я – не командир. Приказывайте, исполню.

– Вот так просто? – прищурился Егор: – Ключ отдай. Только без фокусов.

Пашка тут же принялся неловко шарить в нагрудном кармане замотанной толстым слоем бинта рукой. С трудом достал ключ свободными кончиками пальцев. Протянул руку вперёд. И снова пальцы Егора бессильно прошли сквозь него.

– Фига! – удивился новый зритель на бесплатном выступлении знаменитого, впрочем, не очень, фокусника: – Можно попробовать?

Егор кивнул.

Семён потыкал в ключ. Убедился, что тот материален. Затем попытался схватить. Результат был тот же.

– На пол брось его, – сказал он Пашке. Тот послушно разжал пальцы. Короткий полет, тихий удар, ключ покатился по полу и, в последний раз качнувшись, замер.

Вся четвёрка грабителей Пашек замерла. Первой очнулась Ольга. Быстро метнулась на пол и схватила ключ.

– Да, бля…, – коротко ругнулась она, схватив пальцами резиновый пол корабля. Поднялась и молча отошла назад. Тут же её сменил Семён, продолживший опыты. Потрогать у него по-прежнему получалось, а вот толкнуть или взять – нет.

– Всё? – демонстративно зевнул Пашка.

– Всё, – сдался Бурят и поднялся. Вдруг, он резко поднял ногу и наступил на ключ. Раздался короткий громкий щелчок, Семёна подкинуло и отшвырнуло назад. Он рухнул в проем открытой двери и замер, мелко суча ногами. Подошва покусившегося на величайшую ценность ботинка дымилась.

– Ёб! – восхищённо выругался Анисимов, склоняясь над пострадавшим. Он похлопал по щеке, смирно хлопающего глазами Семёна.

– Живой?

– А-а, о, – нечленораздельно ответил Семён и с трудом уселся.

– Занятно, – сообщил неподвижный Пашка.

– Оборжаться, – согласился с ним Егор.

– Вы закончили свои эксперименты? У меня наркоз прошёл, и я скоро начну выть от боли, а укола от вас хрен дождёшься.

– Потерпишь. Вообще, хрен знает, что с тобой делать.

– К стенке приставь. Вдруг меня пули не берут? – посоветовал Пашка.

– Вот что ты за человек такой?

– Нет, Егор. Вы первые не с того начали. Я тебе русским языком говорил, что я – это я. Ты мне не поверил. Заставил изуродовать себя. Пусть, я немного не в себе был, да и сейчас, в принципе, ненамного лучше, но ты же, сука, видишь, что я точно не Чужой?

– Как я это видеть должен? – тоже повысил тон Егор.

– А ты здесь видишь пару сотен Охотников, окруживших нас? Чужим тоже ключ нужен. Думаешь, им есть дело до какого-то сраного генерала с кучкой забинтованных калек? Да, если бы они меня взяли, то ни меня, ни ключа бы здесь не было. Они бы вовсю уже потрошили корабль, чтобы успеть к подсчёту очков в их долбаной игре.

Пашка замолчал, тяжело дыша. У окаменевшего Егора даже на миг мелькнула мысль, что тот сейчас бросится на него, уж слишком откровенно недобрым был его взгляд. Вместо этого Пашка медленно выдохнул и сказал:

– Решай, товарищ генерал, чему ты веришь. Своим инстинктам, или своему долгу.

Он вытянул руку, и ключ прямо с пола прыгнул ему в пальцы.

– Как-то так, – глядя ему в глаза, сказал Пашка.

***

Хорошо, что свет не горит. Если не шевелиться. Лампочки под потолком вспыхивали от малейшего шевеления и не тухли целых 42 секунды. Он посчитал. Много раз. Глядя на них не перестающими чесаться глазами.

Пьяный от наркоза и непонятно ещё от чего мозг соображал неважно. Да и сил не было вообще никаких, последнее на разговор с Егором истратил. А иначе было нельзя. И всё зря. Никто не поможет, не объяснишь, и не поймёт никто. Нет слов таких, чтобы внятно с ним происходящее описать. Вот, если ежа наизнанку вывернуть, тот, наверное, поймёт его.

А ещё шарахающаяся от него, как от прокажённого Таня. Обидно? Нет. Такова эта реальность. Ведь сам не понимаешь, что с тобой, сам в вихре мечущихся в голове несвязных мыслей не можешь вычленить важного и нужного. Ты сам не знаешь, что ты теперь такое! Но точно не тот, кто был раньше. Чувствуешь ведь.

- Элигмат, - выплюнули мерзкое губы. И ведь это слово идёт, кажется, из памяти. Не вызывает чувства новизны.

Снова кратковременная потеря ощущений, даже в глазах на несколько секунд потемнело. Он сжался в комок и тихо и жалобно застонал от накатившей тошноты. Захотел уснуть и не смог. Мечущийся в лихорадке мозг не желал отключаться.

Мимо сознания проплыла равнодушная мысль – «ты агент и скоро их всех убьешь». Пофигу. Хотя, лучше бы его самого пристрелили. Прямо сейчас. Это не так больно. Не так долго больно. Не так чужеродно. Словно огромный паразит шевелится в мозге, раскапывая себе норку побольше.

От мысли резко затошнило, он ткнулся головой в прохладную серебристую стену и еле слышно завыл. Как ни странно помогло. То ли мозг сдался его мольбам, толи наступила пора перезагрузить устанавливающуюся в голове систему. Мысли настойчиво погасли.

Глава 6 Точка смены настроения

Дела нужно доводить до конца. И точка. Иначе, какой смысл за них браться? И не ныть, не вилять в процессе. Есть план, есть приказ – работаем, товарищи. И что это на них всех дружно накатило? Чуть не пересрались окончательно.

Ворчун повёл задумчиво прищуренным глазом вокруг. Возле костра собрался почти весь Отряд. В задумчивых, молчаливых и усталых лицах чувствовались ещё отголоски нервного и суетного дня в этом набирающем силу вечере. Откачивали чуть не завернувшего ласты Папу, успокаивали вдруг разбушевавшегося еле живого Славку, рвавшегося на фронт. Егор публично и стыдно отпорол пытавшегося организовать очередной заговор Бурята сотоварищи. На этот раз с целью провести честные выборы командира Отряда. Отпорол, назначил сам себя командиром и тут же скомандовал продолжить мозговой штурм.

Продолжили. Ломали голову над Пашкиными загадками. Вот есть у него совесть? Нет, чтобы прямо написать. И спрашивать у Пашки Егор запретил. Логично. Кто он теперь, один Бог ведает.

На флэшке, среди пары десятков песен, оказался текстовый файл с ровными столбиками малопонятных цифр. По разделяющим некоторые из них двоеточиям было понятно, что это время, но ни дат, ни каких-то подсказок не было. Хорошо, хоть у полковника Анисимова хватило мозгов сообразить, что одни цифры – это время из музыкальных треков на флэшке, а другие – номер трека. Методом научного тыка доперли, что третья цифра - это количество слов, которое нужно от заданного времени отсчитать. И это ещё хорошо, что у Михельсона оказался кабель для телефона, чтобы, флэшку подключить. Так добыли ещё одно сообщение Пашки. Егор зачитал его, и все задумались. «Неизвестный враг среди друзей. Никто о нём не знает. Будь осторожен, адмирал. Его цель высока, а ставку сыграли. Падший, бойся грехов."

Анисимов стряс у учёного Сёмкин синхронизатор и посмотрел указанный Пашкой ролик. А, может, и ещё чего посмотрел. По крайней мере, очнулся от неподвижного созерцания он изрядно задумчивый и притихший. Как съязвила тогда Кристина: " Пришла война и в тихие кабинеты". Была за это едва не пристукнута мгновенно разъярившимся Егором, видимо что-то о худом интеллигентном полковнике знавшим. Получив втык, девушка притихла и молча сидела, кусая подозрительно опухшие губы.

А Зипка тоже хорош. Сидел, сидел, подпирая руками явно тяжёлую для его шеи голову, потом очнулся и выдал, ставшую ключом к сообщению с флэшки информацию про командира спецназовцев. Тут-то процесс и пошёл. Мгновенно сопоставив сообщение и непонятную озабоченность Сани и его погибшего бойца, полковник Михельсон предположил существование ещё одного вида агентов, доселе науке неизвестных, обладающих то ли гипнозом, то ли способностью внушать мысли или эмоции. Правда, дальше процесс не пошёл, увязнув в ворохе пустых предположений и откровенно пошлых фантазий.

Зато карта Олега оказалась довольно занятной штукой. Правда и тут пришлось пошевелить мозгами, чтобы разгадать загадку. Хорошо хоть глазастый Бурят, в очередной уже раз крутя в руках карту, заметил мелькнувший сквозь неё отблеск от костра. В очередной раз обматерив Пашку, наделавшего в карте кучу мельчайших отверстий, толком без лупы и не различимых, разгадали и эту загадку. Правда, вопросов стало ещё больше. Поэтому, очередное предложение Олега «всё-таки спросить у Пашки» было принято. Вот теперь сидим и ждём.

***

Кто же всё-таки ты? Тварь зеленоголовая или всё тот же почти бывший почти инженер, почти танкист и почти контрразведчик? Пашка с тоской уставился на бинт на руке. Чешется просто жутко. Ладно хоть почти не болит. Спасибо неумолимому и принципиальному доктору Косте, поставившему ему укол.

Он прислушался к себе. Голова, несмотря на обезбол и мучительный сон, работала на удивление чётко, как будто в ней поменяли масло, и заодно свечи сменили. Вроде всё как обычно. Желание убить всех Чужих никуда не пропало, план свой помнит, провалов в памяти, кроме непонятной суточной отключки после встречи с инопланетянкой не фиксируется. Впору уже было заподозрить всех окружающих в измене родине и переходе в абвер, то есть в Главный штаб по устройству козней людишкам с планеты Земля. Или нет? Как решить?

Стоп. Да какая разница, кто ты. Главное, что ты делаешь. А делать ты будешь всё, чтобы уничтожить Чужих. Правда, можешь ты сейчас немногое. Вот над этим и будем работать. Но всё же, как проверить остальных? Пожалуй, только шарахающейся от тебя, как от зомби, Тане можно доверять. Она-то точно ничего не хочет. Ни ключа ей не надо, ни тайных планов. Хотя, может, они подсказки нашли. Мозгов, сообразить что к чему, хватит. Лишь бы не помешали. Бля. Если это ещё они, а не толпа агентов.

Пашка обхватил забинтованными культяпками голову и замер. Время мерно билось жилкой на виске, перекликаясь с чем-то токающим под бинтом на руке. Время уходило. Нужно было что-то делать. А что?

Эй, выходи, разговор есть. Молчит скотина. А такой разговорчивый был. Может, нужно снова погрузиться на грань сна и яви? Хорошо Холмсу, у него хоть кокаин был. И дружеская потная подмышка Ватсона. А у него только пол-бутылки воды и фокус с ключом. Ключ! Вот же ключ. Всё вокруг него вертится. А что, если он тогда в корабле не просто поблёскивающую ручку отжал, а нечто большее? А что? Карманный суперкомпьютер с искусственным интеллектом, или личностью того дохлого пилота? А, может, он уже тогда перестал быть самим собой? Что если он уже пять лет не Пашка, а Гоба Пукес с Альтаира? А Гоба сейчас о такой херне думал бы? А если он и сам не знает, что он Гоба, а думает, что он Пашка?

Ключ, повинуясь мысленной команде, возник между пальцев. Вот как он ещё умеет. Даже в карман лазить не нужно. Удобно. Можно фляжку так доставать. Наверное. Нужно проверить. Только вот "позорные" в карманах ничего не оставили. Даже ремень отобрали.

Пашка покрутил по сторонам головой, заодно разминая порядком затёкшие мышцы шеи. Уловившая движение автоматика тут же включила чуть желтоватый яркий свет, мгновенно ослепивший привыкшие к тусклому свету оставленного добрым генералом фонарика глаза. Скомандовав ключу скрыться обратно, он неуклюже перевалился влево и подполз к стойке с оружием Чужих. Приподнялся, кое-как держась за поручень на стене, на всякий случай несильно его подёргав – вдруг оторвётся. Протянул забинтованные руки и ухватился за бесполезный, по уверениям сломавших головы, ногти и пару отвёрток учёных, лазерный пистолет. И вообще, лазерный ли? Виталик тот ещё упырь был. Мог и соврать.

С лёгким еле слышным щелчком пистолет покинул стойку. Пашка неловко покрутил его в руках, который раз уже разглядывая матово-серебристое с черными вставками оружие и в очередной раз удивляясь сходству мышления инженеров разных миров. Вполне узнаваемая пистолетная форма, ствол, рукоять. Разве что всё более округлое и массивное, без резких линий. Такие в мультиках про злобных марсиан рисуют.

– Пойдёшь к папочке в кармашек? – спросил Пашка у пистолета и мысленно приказал тому исчезнуть. Тот исчезать не пожелал, но вздрогнуть всё-таки заставил. Мусорина в глазу вдруг рывком увеличилась и, заслоняя лежащий на ладонях пистолет, превратилась в полупрозрачную табличку с текстом.

– Ебать ту Люсю! – присвистнул Пашка, жадно читая строчки. "Пистолет энергетический, модель «УП», ресурс 100%, заряд 100%, привязка отсутствует" . Проигнорировав вкладку с характеристиками, мысленно ткнул в кнопку «Привязка».

«Нет подтверждённого навыка Легкие Пистолеты» обломало его новое сообщение. «Нет связи с МЕТА-Сетью» – нажатие всплывшей кнопки «Изучить» вновь обломало радостно встрепенувшуюся надежду на неземные плюшки.

Сосредоточившись на окошке, он мысленно приказал ему скрыться долой, радостно хихикнув, сдвинул порядком задравшую оказавшуюся интерфейсом мусорину в угол глаза и аккуратно запихнул пистолет обратно в стойку. Задумался. Кто и что? Кто он теперь такой, и что это за херня. И вариантов было ровно два. Или это грёбаная Алина как-то вживила в него ключ, оказавшийся не просто ключом, или всё-таки Чужие до него добрались, и он теперь Павлик Морозов, готовящийся сделать смертельную бяку своим. Может, так оно и есть, и все те агенты искренне не понимали, что они творят? И он не понимает, а в один прекрасный момент всадит Егору нож под лопатку.

Решение пришло мгновенно. Бежать. Подальше от Отряда. Пусть они действуют по плану. В принципе, и без ключа они должны суметь сделать Чужим больно. Очень больно. А он должен понять, разобраться. В себе и в этой херне. А потом... потом видно будет, товарищ майор. Или пулю в лоб, или дерьма Чужим на вентилятор.

Обдумать детали не удалось. Голоса, грохочущие по лесенке шаги. Дверь в грузовой отсек откатилась в сторону и на пороге возникли злыдень Анисимов и один из спецназовцев. Коля вроде. Пашка еле успел плюхнуться обратно на задницу возле стенки, как будто он тут и не вытворял ничего.

– Подъём! – коротко скомандовал полковник.

– А ушаночку дадите, гражданин начальник? – поинтересовался Пашка: – На улице не май месяц.

– Пойдём, поболтаем, а там и решим, ушаночку тебе или поленом по хребту, – что-то Анисимов был весел и разговорчив. Не к добру.

– Явку с повинной писать не буду, – помотал головой Пашка, но всё же поднялся обратно на ноги и двинул на выход. Это хорошо, что его снова связывать не стали. Видимо боялись, что окончательно Тушканчика доломает. В сердце вновь кольнула причина прошлого бунта. Решительно выгнав из головы посторонние мысли он вышел на волю. Возле трапа стояли ещё двое охранников.

– Туда, – указал направление Николай, легонько пихнув его в спину стволом.

– Догадался уже, – буркнул Пашка. Яркий костёр метрах в тридцати от Тушканчика был отчётливо виден за деревьями, как и видны были собравшиеся вокруг него люди. Сердце тревожно забилось. Возможно, сейчас всё и решится, или же это последний шанс что-то сказать или доказать. Но что сказать? Он сам себе не верит.

***

Злые, весёлые языки огня не успокаивали и даже не заставляли зависнуть в молчаливом созерцании. Наоборот, они бередили душу и заставляли бездумно гонять мысли в гудящей от длинного бестолкового дня голове. По большей части невесёлые и тревожные.

Бездумно последовать за явно собравшимся продолжать работу по плану Егором? Спасать Пашку? Бежать? Куда? Подальше от всех. Забиться в тёмный угол и сидеть ждать конца. Она никому никогда не признается, что до сих пор испытывает дикий ужас при виде Охотников. Страх идущий с ней по жизни с самого начала Вторжения. Это, наверное, нормально, тем более страх не мешает ей их убивать. Бояться нормально. Нет! Не нормально бояться будущего, а именно его она сейчас и боится. Боится, что больше не будет, как прежде.

Кто она? Болтающийся в проруби кусок дерьма, птица без гнезда или сбившийся с курса баркас? Танк с ослепшим мехводом, которому контуженный командир хрипло орёт курс в оторванный микрофон.

– Мы все сбились с курса, – тихо прошептали губы.

– Угу, – неожиданно ответил ей Зипка. Завозился на бревне и отодвинулся от неё подальше. Блин, вот чего он подслушивает? И так не знаешь как себя вести. Вот зачем ты его поцеловала? А Славку? Захотелось? Чего? Любви? Тихого семейного счастья? Чтобы полный дом улыбок и детского смеха, чтобы…. Совсем ёбнулась? Вот дура!

– Ничего не было, – Зипка незаметно подполз обратно и тихо выдохнул ей в ухо индульгенцию.

Кристина повернула голову и уставилась на него, ловя в по-доброму глядящих на неё спокойных глазах отблеск своих пылающих стыдом щёк. Или это от костра отблески? Искра надежды на прежнюю жизнь, когда всё дружно, весело и сумбурно вновь заметалась в груди, но тут же погасла. В стремительно накатывающихся сумерках она всё же узнала среди шагающих к костру тёмных фигур главного возмутителя и пошатывателя устоев – Папу. Скорее всего, по белеющим бинтам на руках, а может по особой чуть прихрамывающей походке, что появилась после того посёлка, с которого начался памятный одиночный рейд их четвёрки. И ведь именно тогда было лучше всего. И страшнее всего. И интереснее всего. И после того рейда всё перевернулось. В очередной раз. Недоучившаяся школьница, так и не выпустившийся из Школы фельдъегерь, толком и не понюхавшая пороху танкистка, не поймавшая ни одного шпиона контрразведчица. И боец Отряда, так и не доведшего свою миссию до конца. Или так и должно быть? Не жила, не служила. Дерьмо в проруби и есть. И вот опять. «Ничего не было». И не будет. И не должно быть.

– Да пошло оно всё! – сама не заметив, как вскочила на ноги, Кристина зло запнула в костёр попавшее под ноги полено и рванула к остановившемуся на границе света и тьмы Пашке. Позади неё грозно и сердито взметнулся столп искр от костра.

***

На улице было хорошо. Краснеющий вдали, на самом краю неба, закат навевал спокойствие и умиротворение. Вечерняя прохлада мгновенно вытянула из головы весь ворох унылых мыслей, и к костру он со своим многочисленным конвоем подошёл уже спокойным и собранным. Готовым говорить и убеждать, спорить и доказывать. Не смотреть, не думать о ней. Сначала дело. И тем неожиданнее стала бросившаяся к нему оставляющая за спиной шлейф ярких искр тёмная фигура.

– Это ты во всём виноват! – худые кулачки со скоростью вентилятора замолотили по всем доступным частям тела. Не больно, но неожиданно. Пашка машинально отшатнулся и почувствовал, что центр тяжести его тела вышел за пределы площади опоры. Земля, в отличие от него безучастно отнеслась к довольно чувствительному приземлению его задницы. Звонко лязгнули друг о друга зубы. В выставленную руку врезался тяжёлый армейский ботинок, вызвав искры уже в глазах. Следом в висок врезался кулак.

– Стоять! – бешено хрипящую Кристину оттащил конвой. Заслоняя неподвижную половину звёздочек перед глазами, над ним навис Анисимов.

– Чего разлёгся, майор? – невозмутимо поинтересовался он: – Вставай, ответишь на вопросы и пойдёшь назад. Видишь, тут тебя не любят.

– Вижу, – пытаясь пересчитать бешено крутящиеся перед глазами искорки, ответил Пашка. Медленно уселся, осторожно потрогал горящую огнём руку и замер.

– Поднимите его! – скомандовал спецназовцам полковник. Стремительно развернулся к притихшей Кристине. Ну да, особо трепыхаться с бесцеремонно заломленными за спину руками она не могла и висела в руках держащих её бойцов, скрипя зубами от боли в раненой руке и невнятно ругаясь.

– В наручники её! – последовал новый приказ. Но пояснить всё же пришлось: – Нужно разобраться в причинах нападения на майора с учётом новых данных.

– Суки! – зло выплюнула Кристина, когда на её запястьях защёлкнулись браслеты.

– Не суетись, девочка, – Николай весело шлёпнул её по заднице и подтолкнул к бревну, с которого она стартовала в своей крайне результативной атаке на Папу. Усадил на бревно и встал позади, внимательно следя за съехавшей с катушек девушкой. Следом остальная двойка бойцов втолкнула в круг взъерошенного Пашку.

– Товарищ генерал, товарищи офицеры и бойцы, мы готовы продолжать, – чётко доложил Анисимов, внимательно глядя на Егора. Тот весь инцидент так и просидел на ящике, не шевелясь и никак не реагируя на происходящее. Просто наблюдал, причём полковник был готов поклясться, что ни толики эмоций на его лице не мелькнуло.

***

Олег нарочито медленно и неторопливо поправил разнесённый поленом костёр, подмигнул нахохлившемуся Буряту и приземлился обратно на бревно. Хлопнул по коленке задумчивого Ворчуна, пихнул локтём отжавшего лишнего места Мохера и уставился на командира. Тот так и стоял с бледной побитой мордой перед костром, в свою очередь, разглядывая всех.

– Поясни про карту, – послышался вопрос очнувшегося от раздумий Егора.

– А стоит ли? – голос Папы был тих и печален: – Моим словам верить вы будете вряд ли.

– Ты ещё скажи, что план операции утёк к Чужим и нужен новый, – кивнул сам себе Егор, что-то в своих мыслях подтверждая.

– Не получится уже новый. Времени нет, сам знаешь. Где-то в Казахстане должна быть база Чужих. Скорее всего, главная база. Именно оттуда они оперируют в нашем регионе, именно туда они сейчас должны вывозить людей из Тюмени, и именно оттуда они пытаются отодвинуть наш фронт, непрерывно атакуя Алтайский выступ нашего Анклава все эти годы. И, скорее всего, именно оттуда летел корабль, который они сбили.

– Никаких данных, на это указывающих нет, – перебил Пашку Анисимов.

– С другой стороны, почему тогда корабль был сбит в этом районе, а не в любом другом месте земного шара? – вмешался Михельсон.

– А кто сказал, что корабль был один? И вообще, может он в Японию летел?

– Вот ты сейчас херню сказал. Орбитальные платформы висят на высоте около ста километров над землёй. Зачем космический корабль будет входить в атмосферу заранее? Я молчу про полет под прицелом возможно недружественных ракет, зачем ему обшивку об воздух тереть? Разве что пришельцы сильно замёрзли в глубоком космосе. – Михельсон победно поднял вверх большой палец, подумал и направил его на скептически прищурившего один глаз Анисимова, словно стрелял из пистолета.

– И ещё один момент. Возможно, вы не помните, но в Казахстане находился Байконур.

– А это здесь причём? – Анисимов подозрительно уставился на учёного.

– Не знаю. Всё, с чем у меня ассоциируется Казахстан – это степи и Байконур, – улыбнулся Михельсон.

– Да ну тебя, – махнул рукой Анисимов.

– Я могу продолжать? – не особо добрым голосом спросил Пашка, начиная раздражаться. Анисимов снова молча махнул рукой.

Пашка шагнул к столу с расстеленной на нем картой, взял лежащий на ней маркер, которым Бурят старательно отметил на ней проткнутые точки. Стянул зубами колпачок и провёл неровную линию непослушными пальцами. Хорошо хоть в очередной раз отпустившая где-то полетать крышу Крис зафигачила ботинком ему по правой руке. И хорошо, что писал он левой.

– Это линия, по которой мы занимаем оборону, – пояснил Пашка. Подкравшийся поближе Анисимов молча кивнул, остальные молча ждали продолжения. Егор вообще ни на что не реагировал, выпав из реальности.

– Манёвренные группы, Чужих должны переместиться вслед за армией, занимая оставляемые территории. – Пашка поднял голову на Егора, словно спрашивая разрешения продолжать. Не дождался, задумался на миг и продолжил. – Здесь мы закрепляемся, базируясь на южную оконечность Обского моря. Фронт примет вид почти прямой линии до Новокузнецка. Но из оставляемого Горно-Алтайска и всех окрестных сел войска отходят с задержками. Постоянно ведут стычки с наседающим на пятки противником. На западе мы занимаем линию от Камня-на-Оби до Куйбышева и оттуда с небольшими вариациями плавно выходим на существующую линию обороны по Шерлак-Павлоградка-Шербакуль.

– Мешок, – сообразил Бурят.

– Так точно, лейтенант, – кивнул Пашка. – И армия нанесёт неожиданный контрудар по Чужим. А под шумок и мы рванём к кораблю. Вы рванёте.

– Можно задать вопрос? – подала голос Варя.

– Говори, – Анисимов в очередной раз сморщился, может зуб у него болел.

– Предполагается, что товарищ майор – агент Чужих, плюс ещё какие-то непонятные виды нарисовались. А тут спокойно обсуждается план операции. – Варя покрутила головой, ища в лицах в первую очередь руководства ответы.

– Уже поздно что-то менять, – неожиданно очнулся Егор: – Известен Чужим план или нет – менять ничего не будем. Войска нанесут удар, а будут там Чужие или нет – неважно. В любом случае у нас будет мощное прикрытие при прорыве к кораблю. И бой покажет, кому он достанется. В любом случае ключ пока у нас и Чужие вынуждены будут подстраиваться под наши действия.

– Говно план, – тихо проворчал Ворчун, но был услышан. Нисколько не смутившись он пристально уставился на возмущённого Бурята, сверлившего его прищуренным глазом.

– Че уставился, лицо нерусское? – спросил он.

– Слышь, Ворч, а не ты ли в соседнем районе со мной рос?! – возмутился Бурят.

– Я, но Бурятом тебя зовут, – невозмутимо ответил Ворчун.

– И что конкретно тебе не нравится? – спросил Бурят.

– Всё.

– Критикуя предлагай, – сквозь подпирающие тяжёлую голову ладони сказал Мохер.

– Тупой прямолинейный план. Извини, Папа, но ты либо совсем уже отупел, либо в очередной раз нам пиздишь, а эти тебе подыгрывают. И вообще, я не знаю, кому тут уже верить. – Слова Ворчуна упали на благодатную почву сомнений и накопившегося возмущения. Послышались одобрительные говорки и порой нелицеприятные эпитеты в адрес и Папы и присутствующих тут полковников и генерала. И даже в очередной раз вставшему на сторону официальных властей Буряту досталась пара ласковых. Только погруженный в тихую меланхолию Славка молчал, да не было до всего этого дела сидящей в стороне Тане. Она, казалось, вообще была где-то не здесь, возможно даже не в этом измерении и времени.

– Хорош пиздеть! – неожиданно рявкнул на неуставной балаган Егор. Рты мгновенно закрылись.

– План тупой, другого нет. Но, ребятушки, все детали мы тут не раскрываем. Будет Чужим пара сюрпризов, не беспокойтесь.

– Мне по карте дальше рассказывать? – спокойно поинтересовался Пашка.

– Жги, как там тебя, – кивнул Егор.

– Вот эти линии – направления ударов наших сил, – принялся рисовать на карте Пашка: – Вот маршрут нашего Отряда. Здесь пойдут силы прикрытия.

– А это что? – нетерпеливо и невоспитанно ткнул Бурят в еле угадывающуюся цепочку точек, ведущую в направлении Казахстана.

– А туда полетит Тушканчик, чтобы отыскать цели для ударов по Чужим после того как мы захватим оружие в корабле, – пояснил Пашка.

– Все пути ведут в Казахстан, – прокомментировал Олег.

– Вот в эту область? – поинтересовалась засунувшая в карту свой нос Варя.

– Так точно. Я думаю, где-то здесь их база. И именно туда мы будем бить всем, что у нас есть.

– Почему именно сюда? – спросил Бурят.

– Отдел аналитики проработал сводки времён начала Вторжения. Информации из этого района не поступало. Ни одного живого человека оттуда, ни одной перехваченной радиопередачи, вообще ничего, а район довольно густонаселённый был. Хотя у нас есть данные почти со всего мира. Даже космонавты на МКС и те успели свой последний "привет" прислать.

– Странно как-то. Почему не в Африке, почему не в Америке, а прямо у нас под боком, считай, – недоверчиво взглянула на Пашку Варя. Тот только пожал плечами.

– Сдаётся мне, что другого плана нам сегодня не скажут, – поднялся с бревна Ворчун.

– Ладно, играем с тем, что сдали, – встал вслед за ним Мохер. Повернулся к Егору: – Товарищ генерал, разрешите приступить к сборам?

– Собирайтесь, выдвигаемся в 6 утра, – кивнул Егор.

Бойцы Отряда расходились с очередного не ставшего откровением совещания в смешанных чувствах. С одной стороны, план, какой бы он ни был, озвучен, с другой, не было в нем ни хитрой изюминки, ни изящной стройности и простоты. Деревянный слепленный из имеющегося план, в который не хотелось верить. Не соответствовал он бешено горящим глазам Папы, когда он звал их присоединиться к нему в его крестовом походе против Чужих. Не было в нем ничего гениального, неожиданного и интригующего.

– Без вазелина даже, – подвёл итог на редкость задумчивый и мрачный Олег, глядя, как полковник Анисимов грозно нависнув над съёжившейся Кристиной, что-то негромко ей рассказывает. И вряд ли это была сказка на ночь.

Глава 7 Игрушки для взрослых

Следующий день подкрался незаметно и буднично, знаменуя собой конец короткой передышки. Пришла пора, как выразился Олег, «идти на дело». Ещё с вечера собрали и покидали в грузовики всё что можно. Поднялись в четыре утра и, пока дежурные спешно готовили нехитрый завтрак, собрали палатки и остатки барахла. Перекусили пищей богов в виде гречки с тушёнкой и принялись готовить к переходу застоявшуюся технику.

Ворчун подтянул застёжку своего "космического" бронированного ботинка, сунул под мышку шлем, поправил порядком отросшую бороду и подошёл к своему мотоциклу. Провёл рукой в перчатке по мокрому от росы сиденью. Глянул на затянутое неровными полосами тумана поле, мрачную тёмную стену леса слева и хмурое серое небо, с которого еле пробивался тусклый тяжёлый свет. Рядом громко шмыгнул простуженным носом Олег, занятый осмотром своего железного коня.

– Готовы? – неслышно подошёл сзади Мохер, поеживаясь от бодрящей утренней прохлады. Вот уж кому не привыкать к дубаку, так этому уроженцу студеной Якутии. Но и того пробрало. Ворчун не ответил.

– Нахрен тебе "трубы"? – послышался вопрос Олега, сопровождающийся очередным бодрящим носовым хлюпом.

– Надо.

Ворчун оторвался от созерцания и повернулся к парням.

– Смотри! – Мохер стремительно подошёл к своему мотоциклу и пристроил два висящих на плече "Агленя" на появившийся на левом боку позади сиденья кронштейн. Защёлкнул проволочную скобу и подёргал.

– Хрен свалятся. Я Деда вчера попросил сделать, – похвастался он.

– На ходу всё равно работать не сможешь, – усомнился в необходимости доработки Олег.

– Да и похер. На спине рюкзак и автомат, трубу некуда брать, а так с собой артиллерию возишь.

– Наша роль – разведка. Мы глаза отряда, – пожал плечами Олег.

– Я лучше буду глазом с зубами, – выдал свою жизненную философию Мохер, перецепляя кобуру с пистолетом с пояса на грудь.

– Тьфу, бля! – Олег, очевидно, представил себе зубастый глаз, сплюнул и поспешно занялся своим мотоциклом.

Ворчун отвернулся и снова принялся разглядывать поле, беззвучно шевеля губами. То ли молился, то ли цитировал сам себе сухие строчки Устава. Мимо весело прошагала Варя, пытаясь на ходу натянуть на голову шлем, чему активно противились её длинные волосы, так и норовящие вырваться на свободу. Наконец, резко остановившись и зажав шлем между ног, она сгребла непослушную гриву в кулак и озадаченно закрутила головой по сторонам.

– За шиворот запихай, – посоветовал ей Олег.

– Ни одной резинки. Блин, – выругалась Варя.

– Я у Бурята утром видел парочку. Розовые.

– У Бу..?! Вот сволочь! – Варя стремительно развернулась и рванула к стоящему на опушке багги, возле которого суетились Семён с Дедом. Олег усмехнулся, поднял с земли брошенный шлем девушки и огляделся. Снова нагнулся, выдрал пучок пожелтевшей травы посуше, смял в ладони и засыпал труху в шлем. Аккуратно положил «заминированный» головной убор на сиденье Вариного мотоцикла и, отряхнув руки, быстро потопал подальше от места преступления.

– Детский сад, – хмыкнул ему в спину Мохер, задумчиво разглядывающий вытащенный из рюкзака подствольный гранатомёт к автомату.

– Спорим, не подерутся? – не оборачиваясь, произнёс Ворчун.

– Не буду. Она сейчас Бурята убьёт немного, а потом мы поедем.

– Вот уж дал Бог, – непонятно про кого сказал Ворчун.

– Отряд, стройся! – донёсся до них командирский рык генерала Чугуна.

– Пошли, Ворч. Каникулы кончились, – Мохер сунул обратно в рюкзак подствольник и пошагал к пускающему последние дымные струйки затушенному костру, у которого уже выстраивались в шеренгу бойцы Отряда.

***

Строй молчал. Молчал и замерший за правым плечом Анисимов. Молчали спецназовцы, караулившие замершего на фланге Папу. Молчал утренний лес. Лишь еле слышно гудело в ушах эхо не дававших всю ночь спать мыслей.

Егор прищурил глаз, взглянул на показавшийся над лесом край солнышка, всё же нашедшего себе окошко в плотной пелене облаков, и тряхнул головой, гоня лесом всё лишнее. Обвёл взглядом выстроившихся бойцов. Невозмутимый Семён, с лицом игрока в покер. Чему-то радующийся Олег. Сосредоточенно наморщивший лоб Мохер, что-то ищущий у себя в голове. Зависший в своих мыслях Михельсон. Усталый взгляд Кости, сверлящий ботинки Анисимова. Рядом замершее в холодной решительности лицо Тани. Варя, сердито раздувающая ноздри. Держит за руку насупившуюся бледную Кристину. А вот у неё глаза красные. Рядом взъерошенный не выспавшийся Зипка. Славка. Спокойный внимательный взгляд без тени вчерашней истерики. Что-то задумал, вряд ли смирился. Приглядеть. Дед. Как всегда невозмутим. А нет. Мелькнули чёртики в кристально честных глазах. И за ним внимательно. Ворчун. Он не с нами, он уже в пути. По крайней мере, мыслями он точно не здесь. Беззвучно шевелятся губы, наверное, диктуя письмо родным. Алёна. Пытается ему улыбаться, но нет-нет да сердито покосится на уступившую Тане ледяную корону Ольгу, стоящую рядом. Что-то не поделили? Саня. Удивительно задумчив и тих сегодня. Как и его бойцы. Сосредоточены. Или их так поставленная задача напрягла? Посмотрим.

– Переход короткий, порядок движения обсудили за завтраком. К обеду будем на месте. Напоминаю: две двойки на мотоциклах работают головным дозором. В случае опасности подают сигнал – красная ракета. Багги координирует Мух и обеспечивает связь с колонной. Прошу лишь не увлекаться. По пути в условленной точке встречаемся с колонной из города и забираем груз. По машинам!

Вот и всё. Паровоз начинает свой путь к пропасти. И будет ли там мост, или всё уже сгнило, украдено, взорвано они узнают только на финише, когда уже будет поздно тормозить.

– Пошли, Данила. У нас три часа пути, будем из тебя каменный цветок извлекать, – кивнул Пашке Егор и медленно зашагал к Тушканчику.

***

– Ты точно не скиснешь? – спросил Дед, пристраивая свои костыли сбоку от сиденья.

– Да задрал ты уже! – возмутился сидящий за рулём Семён. Всё с утра раздражало. Хоть он и держался.

– Масло проверил? – последовал новый вопрос.

– Два раза. Колеса тоже. И тормоза на месте, товарищ капитан, – максимально миролюбиво ответил Бурят. Господи, как же все задрало уже. Дайте, суки, танк. И цель.

– Тогда заводи, хер ли расселся.

Старый руль от Тойоты, о чем свидетельствовал потёртый шильдик в центре, не погнулся под нервно сжавшимися руками. Хотя что-то в карданчиках на валу недовольно щёлкнуло.

– Серый…, товарищ капитан, завали… те хлебальник, пожалуйста, – сквозь зубы прорычал Бурят.

– Предполётная проверка пройдена, – невозмутимо ответил Дед и покрутил по сторонам стволом пулемёта.

Бурят шумно выдохнул и запустил двигатель. Вот упырь! Да идёт он со своими проверками! Ещё и Варя наехала на ровном месте из-за резинок. Нехрен раскидывать, где попало. Он, между прочим, их нашёл и собирался вернуть. Просто натянул на запястье, чтобы не потерялись, и забыл про них в утренней суматохе.

– Тушка, приём! – вызвал Дед Тушканчика по ЛС. Отсутствие третьего члена экипажа в багги позволило комфортно разместить на пассажирском сиденье рядом с водителем громоздкий ящик передатчика лазерной связи. А уж присобачить к нему всенаправленный излучатель вместо штатного было делом техники. Сложнее было закрепить сам излучатель наверху рамы, чтобы тот не мешал стрелять из пулемёта, да проложить к нему волновод и кабель питания от передатчика.

– Тушка на связи, – ответил ему голос Алёны. Тушканчик тоже обзавёлся почти штатной системой связи. Правда дырявить корабль никто не дал, поэтому провода от всех четырёх излучателей размещённых на поверхности корпуса были проложены в металлических гофрах до люка и там уже соединялись со стандартным танковым мультиплексором сигнала. И летать ему теперь с открытым люком, по крайней мере, пока они передвигаются колонной. Ну и Бог с ним, по лесам они больше 40-50 всё равно не разгонятся, И это не из-за громоздких тяжеловесов-Уралов, а просто, потому что спешить особо некуда. До точки рандеву около восьмидесяти километров, времени с запасом. Доберутся не спеша, главное на Чужих не нарваться. Озвученные Егором за завтраком сводки немного напрягали. Рейд-группы Чужих постоянно засекали то тут, то там, а занятой перегруппировкой армии особо некогда было их гонять.

– Здесь Бобёр, к движению готовы, – доложил Дед.

– «Калоши» готовы, – послышался в наушниках голос Зипки, оседлавшего один из Уралов. В напарники к нему определили Саню, очевидно вышедшего из доверия генерала за свой сексуальный почти залёт. Никак иначе объяснить тот факт, что запертого в грузовом отсеке Тушканчика пленника охраняли Николай с Андрюхой было нельзя.

В кабине второго Урала разместились остатки Саниного недоотделения – Борис и Юра. Все остальные набились в самое шустрое транспортное средство – Тушканчика.

– Выдвигаемся, – послышался ответ с Тушканчика.

– Принял, – ответил Дед, поднял руку и пронзительно свистнул группе тараканов на мотоциклах, балующимся с газом неподалёку. Те дружно опустили забрала шлемов и сорвались с места, компактной группой следуя вдоль опушки леса. Семён, тут же с пробуксовкой последовал за ними.

Дед оглянулся на тяжело стронувшиеся с места грузовики, за которыми медленно выплывала из леса серебристая туша корабля.

– Ну и хрен с ним, – тихонько пробормотал он, поёрзал в узковатом сиденье, поудобнее пристраивая загипсованную ногу, и принялся контролировать пространство впереди по курсу.

***

На такой скорости врывающийся в открытый люк мягкой освежающей волной воздух приятно щекотал ресницы, остужал горящие щеки, да пытался растрепать и без того растрёпанные волосы.

– Знаешь, мне кажется, что мы тут лишние, – ещё немного подумав, ответила Кристина.

Таня не ответила. Вообще, за минувшие сутки она и двух десятков слов не произнесла, пребывая в молчаливой апатии.

– Вот и поговорили. Снова, – вздохнула Кристина и принялась прислушиваться к происходившему у неё за спиной. Они сидели, прижавшись спинами к перегородке грузового отсека, прямо напротив внешнего люка. Конечно, они могли разместиться и в удобных креслах в салоне, но там мерзко переругивались два полковника, оккупировавших пульт управления и потихоньку осваивавших премудрости полётов на сверхмалых высотах. Тем более скорость движения колонны как нельзя больше соответствовала. В смысле, что на такой скорости убиться было сложно, вот и махнул рукой генерал Чугун, разрешая им потренироваться. Попросил лишь не «доводить до пакетов».

Передние сиденья оккупировали обе блондинистые секретарши, на втором ряду тихо похрапывал Костя, под скорбным и бдительным взглядом Николая, сидящего у него за спиной. Второй спецназовец – Андрей расположился рядом и сосредоточенно теребил в руках кусок тонкого шнура, очевидно прикидывая, как половчее его накинуть на шею доктора.

На разложенном в диван заднем ряду валялся Славка. Егор был у Пашки. Вот их негромкий разговор она и пыталась подслушать, но ничего внятного разобрать было нельзя.

Кристина вздохнула. Тушканчиком порулить не дали, к Пашке не пустили, на багги ехать не разрешили. Ещё и Таня-булка разговаривать не хочет. Остаётся лишь пялиться в открытый люк на проплывающее за бортом поле, вскоре сменившееся проносящимися почти возле самого борта деревьями – Тушканчик свернул в лес и сейчас медленно летел за грузовиками над какой-то дорогой.

***

– Почему Зипка?

– Угу.

– Ты блещешь красноречием.

Зипка не ответил, возможно, излишне сосредоточенно вцепившись в баранку. Саня наклонился вперёд и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Второй Урал всё так же плелся позади и никуда не потерялся. Следом за ним, буквально нависая над брезентовым тентом, бесшумно летел Тушканчик. Впереди, метрах в ста поднимался слабый шлейф пыли от багги. Умчавшихся вперёд мотоциклов видно не было.

Он побарабанил пальцами по лежащему на коленях автомату и зевнул. В пути они были уже около часа и за это время преодолели около 30 километров по петляющей среди полей и многочисленных перелесков дороге. Делать было решительно нечего. Зипка не разговаривал, связь молчала, на колонну никто не нападал. Поспать бы, да, едва он закрывал глаза, как в голову начинали лезть нерадостные мысли.

Доверие. Пожалуй, самый ценный ресурс, после тушёнки и сигарет, разумеется. Вот он его умудрился просохатить, буквально на ровном месте. И никого не колыхает, что он стал жертвой тайного врага-маньяка, внушившего ему всякую похабную ересь. А что если враг среди них? Саня стрельнул глазами в Зипку. Тот спокойно рулил себе, по вновь выскочившей в чистое поле дороге. Не, в Тушканчике по пути сюда его не было. А кто был? Сам генерал, оба полковника, девушки и его отделение. Олег? Агент-сексуальный террорист? Скорее всего. Но Олег, или кто там вместо него был, уже гарантированно мёртв и вообще не здесь. Остался неподалёку от лагеря в неглубокой могиле. Значит, причин для подозрений как бы и нет больше. Почему тогда он трясётся в грузовике, а не сторожит особо ценного/опасного (нужное подчеркнуть) пленника? И главное, какого хрена генерал в деятельность его отделения вмешивается, лично ставя задачи его бойцам? Не доверяет, выходит.

– Макс, меня наказали?

На этот раз Зипка всё же отреагировал. Встрепенулся, глянул на него, словно удивившись его присутствию в кабине, почесал рукой затылок и ответил: – Если ты меня считаешь своим наказанием, то да, наказали. Если ты про то, что тебя не взяли на борт, то нет.

– Почему?

– От генералов нужно держаться подальше, а к жратве поближе. А жратва у нас в кузове, так что всё нормально, – пояснил Зипка.

– Вот спасибо, успокоил, – хмыкнул Саня, раздумывая над словами Максима.

– С тебя две банки, – озвучил ценник Зипка и приложил руку к глазам, что-то разглядывая впереди.

– Вызови Тушканчика, там впереди, что-то нездоровое, – вмиг напрягшимся голосом скомандовал он Сане.

Саня, не раздумывая, схватил тангенту передатчика ЛС, но нажать кнопку не успел. Из динамика раздался голос Алёны. – Внимание колонне, Мухи возвращаются. Всем стоп.

– Калоша-1 принял, – подтвердил Саня приказ.

– Калоша-2 останавливаюсь, – сообщил Электроник из второго грузовика.

Саня распахнул свою дверь и вылез на подножку, вглядываясь вдаль. Впереди метрах в трёхстах по извилистой грунтовке он разглядел рванувший навстречу мотоциклам багги. Вот они встретились, на миг, скрывшись из вида в туче поднятой колёсами пыли.

– Здесь Бобёр. Мухи обнаружили уничтоженный бэтэр. Километр отсюда. Свежий, ещё дымится. Скорее всего, Патруль, – доложил Дед.

– Бобёр, принято. Оставайтесь на месте, – незамедлительно выдали ЦУ с Тушканчика.

– Да какой оставаться?! – незамедлительно возмутился Саня. Стоять в чистом поле? Если Чужие где-то рядом, то это самый хреновый вариант. Пусть их ракеты были не самыми удачными изделиями и часто сбивались с курса системами РЭБ, но лазеры почти никогда не промахивались. Да и боевой техники в колонне не было, и шансов отбиться даже от малого Охотника было немного. Но делать нечего. Приказ есть приказ. Он покосился на напряжённо крутившего головой Зипку. Тому тоже явно не нравилось происходящее.

– Я к машине, – решил Саня, вывалился из кабины и огляделся по сторонам. Вражин видно не было, но подстраховаться не помешает. Он метнулся на другую сторону и запрыгнул на подножку, поймав одобрительный кивок сидящего за баранкой Зипки. Распахнул крышку грязно-зелёного, как весь грузовик, металлического ящика на крыле. Вообще, многие водилы убирали этот ящик с «последним приветом» с крыла и крепили его за кабиной, где было меньше шансов, что в него попадёт случайный, или неслучайный луч лазера или осколок ракеты. Но тут всё было штатно. И две всё того же тёмно-зелёного цвета трубы с установленным на одной из них пусковым устройством были на месте.

Саня аккуратно вытащил из ящика трубу, попутно отметив, что попалась ему старая Стрела-С, а не принятая два года назад на вооружение Стрела-3.

– Ладно, воюем с тем, что есть, – тихонько вздохнул он. Стянул обе заглушки, разложил прицел и вскинул ПЗРК на плечо. Одобрительно кивнул Юрке, замершему с РПК на капоте второго Урала. В чистом поле без шансов, конечно, но как средство шугануть Охотника, если он с трубы промажет, сойдёт.

***

Перелесок был хоть и узким, но каким-то мрачноватым. Возможно, тому виной были солидные громадины сосен, закрывающие небо, с густо переплетёнными между ними низкорослыми чахлыми берёзами да осинами. И даже звуки тут были какими-то тихими и приглушенными. Вернее, не было тут никаких звуков: ни щебетанья птиц, ни трескотни вездесущих кузнечиков. И даже люди и их техника замерли в тревожном безмолвии.

– Что-то долго они, – тихонько, почти шёпотом, произнесла Варя.

– Пятнадцать минут всего прошло, – негромко ответил Максим. Они стояли возле одной из сосен-гигантов, прячась от возможного наблюдения под её раскидистыми ветвями. Мохер невозмутимо разглядывал редкие просветы неба над головой в прицел приведённого в боевое положение гранатомёта. Варя втянула воздух. Едкая гарь от дымящего посреди узкой дорожки через перелесок бронетранспортёра никуда не девалась, хотя дыма из распахнутых люков уже почти не было.

– Двадцать второй полк это кто? – задала новый вопрос Варя. Молчать было выше её сил.

– Ростовчане. 22-я бригада СпН, – пояснил Мохер.

– Ещё и гвардейская, – разглядела Варя закопчённую звёздочку над ромбиком с номером части.

– Так точно. И это нифига не Патруль, – рассеянно ответил Мохер, к чему-то прислушиваясь.

– Выходит фронт уже рядом? Раз здесь коробочка из боевой части?

– Не факт. Тихо! – оборвал разговор Мохер.

Варя послушно закрыла рот и навострила ушки. Ничего, лишь слабо шелестящие на ветерке листья, да негромкий рык приближающейся техники. Наши? Больше некому. Точно.

Из-за поворота дороги показались два неспешно катящихся мотоцикла. Следом за ними вынырнула тёмная бесформенная тушка багги. Остальных пока видно не было. Увидев цель, мотоциклы ускорились, огласив перелесок рёвом двигателей, и в считанные секунды домчались до сгоревшего БТРа.

– И куда они подевались? – Олег снял шлем и закрутил головой по сторонам.

– Тут, – Мохер вышагнул из-под сосны, скидывая с плеча гранатомёт.

– Страшно, или грибы собирали? – уточнил у него Олег.

– С Варей обжимались, пока Бурят не видит, – ответил Мохер.

– Что Бурят не видит? – поинтересовался Семён из-за руля только что тормознувшего рядом багги. Он поднял забрало шлема и тщательно просканировал местность. Особое внимание уделил невозмутимой личине Мохера.

– Где Варя? – нахмурил он глаз.

– Ты опасаешься или волнуешься? – повернул к нему голову Олег.

– За Макса, да, – ответил Бурят.

– Рядовая Самойлова на месте, товарищ лейтенант, – Варя подкралась незаметно.

– Бэтэр глянули? – удостоверившись, что все на месте, спросил Бурят.

– Четверо, там и остались все, – коротко кивнул Мохер и добавил: – Часов четыре или пять назад его снесли. Охотники. Больше трёх. По крайней мере, дырок от лазеров пять штук насчитал. И ракетой ещё добавили сверху. Без шансов тут было.

– Выходит, на рассвете, – задумчиво глянул на вяло дымящийся бронетранспортёр Дед. Почесал обросший щетиной подбородок.

– Вокруг глянули?

– Так точно. Боя не было. Они его, такое впечатление, сзади догнали, снесли и дальше полетели.

– А коробочка одна была?

– Больше следов нет. Сам видишь, дорога неезженая, только наши следы и бэтэра.

– Принял. Грузовики сбоку протиснутся, тут нормально…. Мухи, давайте… мухой дальше метнитесь, я пока доложу. На пятьсот за лесок, не дальше. Постарайтесь следы Охотников найти. Десять минут на разведку.

– Может, тогда заправимся? – предложил Ворчун.

– Я уже, – Олег оторвался от фляжки, плеснул на ладонь и протёр лицо. – Жарко. – Подумал и плеснул себе на мокрые от пота волосы. – Жарко, – повторил он.

– Позже, по плану через десять кэмэ овражек будет. Там планировали остановку. А здесь нечего отсвечивать лишнего, – помотал головой Бурят.

– Тогда по коням! – заторопил всех Ворчун. Шустро оседлал мотоцикл, словно ему пообещали волшебный оазис с нимфами, верблюдами и одинокой пальмой, на которой рос один единственный кокос, и оглянулся, ожидая остальных.

– Так же парами работаем, – кивнул Мохер и дёрнул за руку зависшую Варю, которая что-то внимательно разглядывала на мотоцикле Олега. Та мгновенно отвисла, разогнулась, подмигнула Семёну и пошла следом к их с Мохером железным коням. Взяла в руки шлем, заглянула внутрь и надела на голову.

– Бля! – раздался вопль Олега с нотками ужаса. Он стоял и суетливо стягивал с головы только что надетый шлем.

– Птичка насрала? Надо дыркой вниз класть, – заржал Бурят.

– Гриб, сука, – выругался Олег, собирая с лица полураздавленные неаппетитные ошмётки. Провёл по волосам. Брезгливо стряхнул руку. Перевернул шлем и потряс. – Какая падла…? – начал, было, он и осёкся. Просверлил глазом дырку в спине что-то обсуждающей с Мохером Вари и тоскливо вздохнул.

– Не рой яму другому…, – философски заметил Ворчун.

– Понял уже. Поехали, – буркнул Олег и топнул ногой. Мотоцикл взревел и с пробуксовкой сорвался с места.

– Аккуратнее будьте! – крикнул вслед Ворчуну Дед и потянулся за наушниками. Нужно доложить ожидающей на опушке колонне.

– Пациентка окончательно выздоровела, – сказал сам себе Семён и довольно улыбнулся.

Глава 8 Весы веры

– Ты мне верить будешь, или будем дальше херней страдать? – Пашке уже надоело искать аргументы для этого чугуннолобого генерала.

- Тебе? Верить? Подскажи, за каким ты ключом пошёл, если ты его всё время с собой таскал? И что из этого всего вышло, тоже потрудись доложить. С подробностями. И про доверие там что-нибудь ещё добавь.

- Я подозревал, что что-то случится и хотел быть подальше от всех вас в этот момент.

– А ты мне объясни, откуда ты знал, что так будет, тогда и поговорим о моём к тебе доверии, – ответил Егор.

Ну и нахера тебе это знать? Тут самому бы разобраться.

– Гениальное озарение не подойдёт? – слабо улыбнулся Пашка.

– Не подойдёт, – отрезал генерал. – Паша, хорош херней страдать. Тушканчик экранирует сигналы, наноботы внутри корабля не работают. Можешь говорить прямо.

– Мне нечего ответить. Но мои предсказания сбылись, а Анисимова – нет.

– Или ты сам их и организовал.

– Херни не говори! По твоему я зомбаком пару недель назад стал? А нахрена тогда Валера по мою душу приходил? Шифровку из Центра передать?

– Или это была «игра», как ты любишь утверждать, – хмыкнул Егор.

– И утверждаю. Это всё долбаная игра, и Чужие нагло пялятся в наши карты и делают, что хотят. Но сейчас-то есть шанс! В их раскладах не было меня в том виде, в каком я сейчас нахожусь.

– И в каком ты виде? Не знаешь? Вот я о чем и говорю. Как я могу включать в план непонятный фактор?

– Не знаю я. Ну, включи меня в план, как известный фактор, – сдался Пашка.

– И как известный не могу. Ты сломался, Паша, а неисправные элементы схемы исключают, или заменяют другими элементами.

– Нихера я не сломался! Я, эволюционировал, – возразил Пашка.

– На вопрос ответь!

– Хрен с тобой. Вспомни, как они вас при возвращении роты из рейда тормознули. Прямо сказали, что не все вы нужны. Лишних прикончат. Зачем? Не проще ли было пообещать всем по бокалу вина красного, да по девке рыжей? Ну, или по мужику рыжему некоторым. Они же не дураки, знали, что вы дёрнетесь. Они проверяли, вычисляли у кого ключ. И Зипку потом выкачали и нихера не узнали. Точнее у Макса в памяти было только то, как я ключ себе в карман запихал, когда от корабля уходили. А знаешь, почему никто из нас не погиб за последнее время? Никто из тех, кто был у озера. Почему Зипка бегает, почему пуля Славке не в лоб прилетела, а только кожу на башке стесала, почему девчонок в бункере не убили? Я раньше думал, что боялись они, что ключ найти не смогут, а теперь считаю, что нельзя им мочить по беспределу владельца ключа. Того, кем я сейчас стал. То ли закон у них такой, то ли ключ протухнет окончательно, не знаю. Но они крайне аккуратны в этом вопросе.

– Что ты знаешь о ключе? – быстро спросил Егор.

– Соображаешь. Та баба, что меня замутировала, сказала кое-что ещё. Что я законный владелец ключа, и имею полное право владения и распоряжения. Правда не уточнила чем. И ещё сказала, что Чужих притопят, как котят в ведре, если они в ближайшие три месяца не установят своё право владения. Опять же не уточнила чем.

– И какого…? – возмутился Егор и замолчал. – Владелец, значит?

– Владелец. Только непонятно, где мои завод и пароход и какая газета моя, – кивнул Пашка.

– И ты просишь тебя отпустить, чтобы ты прогулочным шагом дошагал до корабля, а Чужие при этом выстроятся в две шеренги и будут тебя приветствовать заголёнными саблями?

– Есть шансы, что так и будет. А может они давно знали, что ключ у меня, и разговаривали со мной, потому что считали, что я давно проглотил и разжевал этот ключ и уже вовсю гоняю в статусе олигарха. Видимо, у них там какие-то свои заморочки и нельзя олигархов по беспределу мочить. Может, должен выйти самый жирный боец из них и бросить мне вызов. Типа, победитель получает всё. Я не знаю, Егор. Я нихрена в этом не понимаю. Но я работаю над этим.

– И много наработал?

– Не очень. Подозреваю, что А-Лина вживила в меня содержимое ключа, и оно теперь внутри меня интегрируется. Знаешь, у меня в глазу интерфейс появился. Только он пока не работает толком. Только описание некоторых предметов показывает и вот это ещё. – Пашка сдёрнул с левой руки немного грязный бинт с проступающими пятнами крови и продемонстрировал Егору своё запястье.

– Охереть! – генерал уставился на сетку багровых вздувшихся шрамов на месте, где ещё вчера было жуткое месиво изуродованной криво сшитой кожи.

– Ага. Ночью сообщение вылезло. Предложили ускорить регенерацию, за счёт каких-то там ресурсов. Я согласился. А теперь всё чешется жутко, – Пашка вздохнул, словно зуд был самой его большой проблемой.

– Костя видел? – Егор тут же вспомнил, что доктор с утра осматривал всех своих пациентов, и Пашка не стал исключением.

– Видел. Размотал-замотал. Глотнул из фляжки и молча вышел, – сдал Костю Пашка.

– Блядь! Как таким отрядом командовать?! – выругался Егор. Мутанты, молчуны, заговорщики и алкаши. Стоять! Начал ты, товарищ генерал, привыкать к безликим квадратикам и строчкам на бумаге вместо живых людей. Ярлыки уже навесил. Процентики проставил. Люди они, люди! Живые. Со своими проблемами и заморочками, со своим пониманием своего долга и своего места в этой жизни. Самое главное – они не гнилые. Настоящие. Все до одного. Вот это зафиксируй в своей голове и живи с этим.

Егор медленно выдохнул и глянул на Папу. А он? Кто он?

– Сложно? – угадал его мысли Пашка. – Когда не знаешь что делать – делай, что должен. А ключ я тебе не отдам, я теперь сам ключ. От парохода.

Замолчали. Пашка внешне лениво привалившийся к стене едва не подпрыгивал от напряжения. Именно сейчас решалась его судьба. Решалась в голове придавленного тяжёлым чугунным крестом долга Егора. Нет, его не было жалко. Он сам выбирал свой путь. Ну, или покорно следовал по нарисованной ему красной ковровой дорожке. Лишь сожаление, лишь тревога. За друга. Или уже бывшего друга. Не бывает у царя друзей. Соратники, союзники. Враги.

В дверь деликатно постучали. Егор недовольно вскинул голову и порывисто поднялся на ноги. – Хорошо. Ты ключ. И отпустить я тебя не могу. Ты остаёшься с Отрядом. Так будет лучше. – Не глядя на Пашку, он направился к выходу.

– Пока, товарищ генерал, – догнал его в спину короткий грустный смешок.

Бесшумно открылась и закрылась за генералом дверь. Пашка лишь успел подмигнуть на миг заглянувшей в проем Кристине.

– Не поверил, – тихо прошептал он. А ведь всё ж логично. Есть задачи, есть исполнители. Он сам вызвался решить вопрос с кораблём. А может, и со всеми Чужими, если повезёт. И ведь не ради медальки на грудь. Хотя нет, кому ты врёшь? След после себя оставить хочешь. Чувствуешь же, как тикают часы. Как неумолимо что-то внутри меняет тебя. Как зудят стремительно заживающие руки. И что получится в итоге – неизвестно. Кем ты будешь? Суперпашкой или Гобой Пукесом? Что будут значить потом для тебя твои друзья, твои бойцы? Таня? Она же всё поняла. Нет! Нельзя о ней даже думать. Не сейчас.

– Первым делом, первым делом самолёты. Ну а девушки потом, – горькие слова, горькая правда.

***

– Это не случайность! – категорично заявил Михельсон.

– Неважно. Скоро узнаем, – мрачно изрёк зомбирующий взглядом картинку на экране Верховный. Впереди было очередное бескрайнее поле, засаженное пшеницей, клонившей свои потяжелевшие от зёрен колосья к земле. Неровный ряд электрических столбов бежал справа от дороги, над которой они неспешно летели. Далеко впереди пылил багги, в котором злобный и нервный Дед дирижировал хороводом мотоциклистов, осуществлявших разведку. То одна то другая пара байков подлетали к багги, коротко докладывали и уносились дальше. Позади них пылили грузовики.

Они искали. Искали конвой с грузом, с которым должны были встретиться по пути на новую точку базирования. В условленном месте никого не было, и, когда время ожидания вышло, даже, казалось, не удивившийся этому факту Егор развернул отряд на поиски.

– Егор Николаевич, – бледный нахмуренный Анисимов, казалось ещё больше похудевший, встал с кресла и требовательно смотрел на генерала.

– Я не знаю, – чуть не по слогам повторил Егор.

– Хрен с ней с колонной. Вероятность её уничтожения около 25 процентов. О чём ты с Немцовым говорил? – спросил Анисимов.

– Он просил не оставлять его за бортом, – ответил Егор.

– Отказал?

– Отказал, – вздохнул генерал.

– Уйдёт!

– Не думаю. Если он тот, кто я думаю, успех операции в его интересах, – покачал головой Егор.

– Дед докладывает: следов нет, – сообщила Алёна.

– Пусть ищут. По расчётам должны быть где-то здесь. – Михельсон поставил очередную точку на карте и задумчиво потеребил ручкой мочку уха. Во время ночного сеанса связи докладов от многочисленных постов наблюдения о происшествиях в этом районе не было. А колонна из Города хоть и шла вне армейских планов и графиков, невидимой не была, и её продвижение фиксировалось. В отличие от них, двигавшихся по тщательно спланированным свободным от лишних глаз коридорам.

– Вижу тепловую засветку. На десять часов. Расстояние девятьсот тридцать, – спустя пару минут доложила Таня. Их с Кристиной, как самых опытных пилотов, усадили за пульт управления Тушканчика, когда отправились на поиски. Тем более, принявшимся строить версии и хрипло ругаться над картой полковникам стало не до этого.

– Покажи! – скомандовал генерал.

Изображение на экране резко сменилось. Картинка дёрнулась и окрасилась в серые цвета с многочисленными цветными разводами и пятнами. Хорошо, что день был пасмурный и тепловизионный режим хоть что-то показывал. Слева, почти сливаясь с чёрной стеной леса, и правда, еле заметными жёлтыми и оранжевыми пятнами выделялись какие-то объекты. Если не особо внимательно смотреть, то и не увидишь.

Егор одобрительно кивнул.

– Передай Мухам. Пусть проверят, – отдал он приказ. Алёна послушно щёлкнула тумблером передатчика.

– Дед, приём…. От нас на десять часов. Кромка леса. Тепловые засветки. Расстояние девятьсот, – передала она. Подумала и добавила: – От вас на восемь будет.

– Что там? Можно разглядеть? – Над плечом Тани навис полковник Михельсон и, мерзко дыша прямо в ухо, уставился в экран, на котором по-прежнему была обнаруженная Таней цель.

Она нервно дёрнула плечом, словно пытаясь прогнать назойливую муху, и послушно приблизила картинку на максимум. Лучше не стало. Сплошные серо-чёрные пятна с редкими мельканиями чего-то светлого. Таня подняла руку и коснулась кнопки на дужке очков. Изображение сменилось обычным.

Учёный, едва не залезший с ногами на пульт, резко отпрянул назад от ударившей по глазам яркой картинки.

– Предупреждать надо! – предъявил он Тане.

– Предупреждаю, – отозвалась та. Щека раздражённо дёрнулась.

– Сгинь, упырь, – подумала Таня. Всё бесило, и не было уже сил терпеть. Дико чесалась нога в ботинке, болела голова, и хотелось спать. И чтобы все вокруг резко встали, выкопали ямки в земле, залезли в них и сами закопались, избавив её от необходимости их хоронить. Но приходилось вести корабль, внимательно смотреть по сторонам и быть готовой к атаке врага в любой момент. Сдерживать рвущийся из груди тоскливый вой и всё норовящие хлынуть из глаз слёзы. Заставлять шевелиться оцепеневший мозг и заставлять себя дышать. Пытаться думать и пытаться удивляться.

А ведь утром всё было почти нормально. Да, грустила, да переживала, да плохо спала ночью. Но ведь она была собрана и готова и не билась вяло в потаённых закоулках головы тупая мысль: «Это конец». Чему конец? Любви, войне? Пашке? Ей? Им всем?

И не поделишься ни с кем. Даже Костя, уж он-то её лучше всех знает, и тот просто и незатейливо предложил укол снотворного. И Крис тоже. Зачем на Папу напала вчера? Идиотка! Крыша у нее, похоже, совсем поехала. Пофиг! Всё равно, с кем там она спуталась, с кем полночи обжималась за палаткой, или что там они делали. Нет, не всё равно. У неё трагедия, а она…. Тварь! Предательница!

– Стоять! – завопило подсознание в последней бесплодной попытке достучаться до разума. Опоздало. Волна гнева нахлынула внезапно.

Сорвав с лица очки, Таня швырнула их на пульт и вскочила на ноги.

– Ах ты, сучка! – заревела она и набросилась на занятую управлением кораблём сидящую в очках Кристину. Схватила её за куртку и рванула на себя, сдёргивая с кресла. Корабль резко дёрнуло. Таня повалилась на подругу-предательницу, вбивая её обратно в кресло. Снова рванула на себя. Та почему-то осталась сидеть на нём, не желая вставать, и лишь пыталась отмахнуться от неё рукой. Ничего не видя из-за залившей глаза черноты, превратившей мягко освещённый салон корабля в кровожадную тьму, полную смерти, боли и страданий, она принялась лупить Кристину кулаками. Кто-то схватил её, рванул прочь, поднимая в воздух. В последний момент она успела лягнуть ногами, почувствовала, что попала и, удовлетворённо улыбнувшись, провалилась в глубокий омут беспамятства. Покой.

***

– Чё за херня? – заорал сидящий на крыше Урала Саня. Тушканчик, двигавшийся впереди них, вдруг резко взвыл, накренился и принялся разворачиваться. Зипка без команды резко остановился, так, что двигавшийся позади Урал едва не впилился им в зад.

– Зипа! – Саня застучал ладонью по крыше кабины, быстро крутя головой по сторонам. Нападение? Корабль сломался? Че за херня происходит?

– Замри, бля! – высунулся из открытого окошка Зипка.

– Хули замри?! Валим, нах! – завопил Саня, схватил покрепче трубу и сиганул с кабины на землю, в полёте вспоминая наставления по обращению с ПЗРК, прямо запрещавшие такой способ покидания транспорта. Приземлился, едва не скопытившись, и тут же всё-таки рухнул на землю от прострелившей ногу боли. Рядом глухо стукнули о крупный гравий дороги ботинки Максима.

– Нога? – спросил тот, и, не дожидаясь ответа, схватил Саню за лямку на горбу и потащил прочь от грузовика. Саня активно помогал обеими ногами, не обращая внимания на дёргающую боль в лодыжке, с ужасом глядя на наползающий на них серебристый борт Тушканчика. Поднятая резким, до юза, торможением пыль, уже в трёх метрах перед носом грузовика резко вбивалась в землю гравитационной струёй корабля. Невидимая аномалия приближалась и делала это гораздо быстрее, чем Зипка его тащил. Вот передняя часть грузовика резко просела, гулко хлопнул сминающийся капот, резко щёлкнули какие-то вылетевшие из моторного отсека детали, бесшумно осыпались осколками ветровые стёкла. Распахнутая водительская дверь, на лету сминаясь в бесформенную железяку, впечаталась в землю.

Взрыв. По телу, выбив из груди воздух, упруго и мощно долбануло гигантской кувалдой. Новый глухой удар. Темнота.

***

Нестись на лёгком мотоцикле по полю было нифига не просто. Тяжёлые плотные ряды пшеницы, словно солдаты, грудью встречали вторгшегося врага, заставляя ежесекундно ловить равновесие и по-честному прилагать все силы, чтобы просто не свалиться. Но усилия были вознаграждены. Прорвав последние тыловые рубежи, бешено ревущий двигателем двухколёсный основной боевой танк этого театра боевых действий вырвался на край поля, ознаменовавшийся раздолбанной тракторами колеёй.

Мохер привычно уже поймал собравшееся в занос заднее колесо и затормозил. Спустя мгновенье рядом остановилась Варя.

– Ты выиграл! – крикнула она, поднимая забрало шлема. Максим взглянул на девушку. Яркий румянец щёк, горящие адреналином широко распахнутые огромные глаза. Хороша!

– Нашли, – не поддержал он её радость от скоростного заезда через поле. Варя повернула голову, и взгляд её мгновенно потускнел. Война стёрла этот миг простого человеческого своей безжалостной вонючей мокрой тряпкой реальности.

На краю поля начиналась небольшая низина, постепенно переходящая в довольно глубокий овраг, поросший мелкой порослью сосен да берёз. По краю оврага, вдоль довольно крутого песчаного склона, над которым недвижно замерла густая непроглядная стена леса, вилась довольно хорошо накатанная грунтовка. И здесь, в том самом месте, где она почти уже поднялась наверх, вновь была смерть. Та колонна, что так и не пришла на точку была здесь. Вернее, то, что от неё осталось. Сгоревшие дотла остовы, бесформенные обломки, в которых трудно было опознать, чем они раньше были. Такие же обугленные и разорванные на части тела. Больше всего впечатляла БМП с оторванной башней, валявшейся неподалёку. Скорее всего, прямое попадание ракеты. Некоторые обломки ещё нехотя дымили.

– Уходим! – приказал Мохер. Варя молча захлопнула шлем и развернула мотоцикл. Назад ехали медленно, запечатлевая увиденную картину на личной полке ненависти к Чужим. Но на раздавшийся далеко впереди по курсу взрыв отреагировали сразу, синхронно дав полный газ и расходясь в разные стороны. Максим, прыгая по кочкам вместе с мотоциклом, пытался крутить головой в поисках противника. Плюнул и прибавил газу, торопясь за рванувшей вперёд Варей. Думать о возможном прилёте смертельного импульса лазера не хотелось. Пускай мгновенно взопревшая спина думает. Поле кончилось, два громко ревущих мотоцикла вылетели обратно на дорогу, остановились.

– Туда! – крикнула Варя, показывая направо. Мохер бросил выискивать в небе Охотников и пригляделся. Разглядел стоящее на дороге серебристое яйцо Тушканчика примерно в километре от них, расплывающиеся по небу полосы серого и чёрного дыма над кораблём, и пыливший в ту сторону багги. Второй пары Мух не было видно. Олег с Ворчуном вели поиск по правую сторону от дороги, и поэтому к обнаруженной Тушканчиком колонне Дед отправил их с Варей.

– Что-то случилось, – сообразил Мохер. И рванул следом за сорвавшейся без команды с места девушкой.

***

Тушканчик качнулся. Компенсационное поле лишь частично погасило довольно резкий рывок. Где-то в конце грузового отсека загремели сорванные с места ящики. За дверью кто-то с недовольным воплем покатился по полу.

Быстрые шаги. Неразборчивые голоса. Крики. Суета.

Пора? Пашка подскочил. Импульсный автомат легко выскользнул из креплений стеллажа. Рюкзак, грязная перепачканная в болоте куртка. Всё здесь. Никаких посторонних мыслей, лишь чёткая нить плана. Его плана. Персонального. Они вычеркнули его – похрен. Он себя не вычеркнул.

Пол громогласно и больно ударил по ногам и ушам, заставляя рухнуть и сжаться в комок, разинув в немом крике рот. Смазанный вой механизмов, пронзившая насквозь все кости вибрация. Новый удар, размазавший по полу всё, что осталось от его тушки. В стремительно темнеющей перед глазами картинке высветилась гигантская красная тряпка. Опять грёбаный интерфейс! Не пытаясь даже прочитать, Пашка ткнул в кнопку и попытался потерять сознание, чтобы бешено крутящаяся каруселью реальность куда-нибудь исчезла. Не вышло, карусель продолжала крутиться, но теперь постепенно замедлялась. Он с трудом отлип от пола и встал на четвереньки. Попытался поднять голову, и его тут же вырвало. Полегчало. Карусель окончательно остановилась, пони, тигры и даже лошадка куда-то сбежали, остался только он, невыносимый звон в голове и чувство, что это грёбанное стадо изрядно по нему потопталось.

Вставай, жопа ленивая! Ноги тряслись, как у алкаша. Рука нащупала поручень и крепко за него вцепилась. – А почему так темно? – обратил он внимание на воцарившуюся вокруг полутьму, но поднимать голову на светильники на потолке не рискнул. Поднялся на ноги, стоя почти ровно и протестировал своё состояние. Терпимо, как после попадания в танк ракеты. Ракеты?! Их сбили?!

Ноги сами поднесли к двери. – Где тут эта кнопка сраная? – Пальцы нащупали небольшое углубление и вдавили в стену кнопку открытия двери. Ничего не произошло.

– Замуровали суки! – не слыша себя, выругался Пашка. А так? Он схватился за еле заметные ребра на двери, выступающие над плоскостью едва ли на пару миллиметров, и потянул дверь вбок. Та на удивление легко открылась. Ему даже показалось, что с другой стороны кто-то помогал.

Дневной свет ударил в глаза, заставив пошатнуться и схватиться за стену, чтобы не упасть. Пашка проморгался, потёр глаза и уставился на открытый люк почти напротив двери. Каменистая грунтовка, смятые изломанные колосья пшеницы. Они стояли на земле.

Шаг вперёд. Взгляд на пассажирский салон. Сердце заныло предчувствием беды. Валяющиеся по салону тела и вещи. Тонкая струйка крови, вытекающая изо рта лежащего в проходе Михельсона. Безвольно повисшая голова Кристины в пилотском кресле перед потухшим экраном. Её грудь прижимала выдвинувшаяся из кресла перекладина. Рядом под чьим-то рюкзаком валялся Егор.

Пашка двинулся вперёд. Взгляд влево. Славка. Без сознания. На него навалилось тело в чёрной спецназовской форме. Костя вяло шевелится в своём кресле, пытается сковырнуть зафиксировавшую его дугу безопасности. Под ногами у него валяется на полу ещё один спецназовец. Алёна растеклась по тощему аналитику. Кровь из её разбитого носа безжалостно пачкает идеально белую футболку полковника. Слепо пытается ухватится за спинку кресла рукой. Живая. Таня! Переломленное через спинку кресла тело, безвольно свисающие почти до пола руки и длинные волосы. Рядом с ней Ольга. В кресле, упакованная защитной дугой. Внешне целая. Без сознания.

Пульс? Еле бьющаяся жилка на шее. Жива! Пашка аккуратно снял девушку с кресла. Её губы еле заметно дрогнули.

– Не умирай, пожалуйста, – вежливо попросил он, неся её к выходу.

Лесенка при явно аварийной посадке не разложилась, и пришлось спрыгивать с ношей с почти метровой высоты. Хорошо хоть Тушканчик сел ровно. Земля сильно ударила в ноги, Пашка пошатнулся, но удержал. Бережно опустил Таню на полёгшую пшеницу и разогнулся. От нагрузки снова поплыла голова, и он без сил плюхнулся на задницу рядом.

Перед плывущими глазами неслышно появились чьи-то ноги. Один из спецназовцев, тыча в него стволом РПК, что-то спрашивал, или командовал. Пашка слабо махнул рукой на люк и, не слыша себя, сказал: – Там все.

Прибежал ещё один спецназовец, о чем-то поговорил с первым и запрыгнул в корабль. Через минуту появился в люке с телом Егора на плече. – Ну, правильно, – мелькнула тупая мысль: – Генералам на раздаче самую большую котлету и при пожаре выносят первыми.

Первый спецназовец опустил на землю свой пулемёт, которым хотел его то ли напугать, то ли пристрелить при попытке украсть невесту, и принял у второго генеральскую тушку. Пристроил на траве, и они оба вновь скрылись в корабле.

– А я чем хуже? – подумал Пашка и нехотя поднялся. Доковылял до люка. Сил, чтобы залезть в корабль не было, и он стал принимать подтаскиваемые спецназовцами к выходу тела. Тут было просто. Взвалить на плечо, протащить пару-тройку метров и как получится нежно бросить на траву. Правда, после третьей тушки он спёкся и растянулся рядом с только что спасённым Славкой.

Рядом кто-то приземлился. Ни сил, ни желания узнавать кто, не было. Хотелось просто лежать и не шевелиться. Но реальность не отпустила. Пашка с трудом поднял голову и открыл глаза. Анисимов. Тряс его за плечо и что-то говорил.

– Я тебя не слышу, так что иди на фиг, – ответил он, на всякий случай, показав пальцами на уши. Полковник вроде понял и отвалил.

Вяло вращающаяся темнота перед глазами куда лучше нестерпимого дневного света. Он замер, наслаждаясь моментом стабильности. Недолго. Перед глазами вновь высветилась огромная красная тряпка. На этот раз он не стал от неё отмахиваться и внимательно прочитал сообщение. «Критический уровень заряда С-модов. Режим нейростимуляции прерван».

– Э-э, куда, бля?! – возмутился Пашка. Выходит, это какая-то хреновина внутри поддерживала его? Резко поплохело, сознание поплыло куда-то вбок.

Глава 9 Цена доверия.

Чья-то резко пахнущая машинным маслом чумазая рука легонько похлопала её по щеке. От запаха резко затошнило. Она застонала и, не открывая глаз, дёрнулась вбок. Осознала боль. Тупую ноющую и оккупировавшую, казалось, всё тело.

– Тихо лежи. Пить, говорю, будешь? – сквозь густой слой ваты в уши пробился чей-то хриплый голос.

– У-ы! – нечленораздельно ответила Кристина, борясь с приступом тошноты. Победила и рискнула открыть один глаз. Яркий свет воткнулся в него и принялся сверлить дырку, стараясь добраться до взвизгнувшего от боли мозга. Она снова застонала. Рта коснулось горлышко. Она послушно разжала губы, и внутрь попало немного воды. Полегчало.

– Костя, дай девчонке чего-нибудь, а, – снова голос.

– Нельзя ей. Она и так под обезболом. Позже что-нибудь придумаю, – напряжённый голос Кости надежды на избавление от сверла в голове не оставил. Кристина вздохнула про себя и попыталась вновь уйти в темноту то ли сна, то ли обморока. Опять терпеть, хотя это уже становится привычкой.

– Максим, держи крепко. Буду считать до трёх, – вновь Костя: – Один….

– А-а-а-й! – захлебнувшийся сдавленный вопль. Явно мужской.

– Да всё. Вправил, отдыхай.

– Спасибо, товарищ полковник. Век помнить буду.

Один из спецназовцев. Вроде Коля, узнала голос Кристина. Любопытство взяло верх, и она вновь открыла глаз. Свет на этот раз ограничился коротким уколом и отвалил послушно освещать грешную землю. И живописную картину посреди поля. По крайней мере, трава прямо возле лица говорила, что они на пикнике. Хотя растянувшаяся рядом с ней фигура в перепачканном камуфляже и воткнувшийся в землю приклад автомата между ними упрямо намекали, что они всё в том же долбаном походе.

Мимо, тяжело переставляя ноги, протопали Ворчун с Олегом, неся кого-то третьего на обгорелом куске брезента.

– Товарищ полковник медицинской службы, раненый доставлен, – чётко, по-уставному доложил Олег.

– Сюда кладите. Что у него?

– Лицо в крови. Каску снимать не стали на всякий, – ответил Ворчун.

– В нас кусок кабины прилетел, – послышался новый голос. Зипка. Живой! А что ему будет, то? Стоп! Какой кусок кабины?! Кристина подняла плывущую голову. Вот он. Сидит, привалившись спиной к спущенному колесу Урала. Мамочки. Собственно, колесо, бесформенная куча железа на месте двигателя и перекосившаяся на правый бок рама – это всё, что осталось от кабины грузовика. Всё остальное валялось на земле в виде бесформенных обломков вперемежку с содержимым кузова и потихоньку дымилось. Даже тент частично сорвало с изуродованных дуг. На них напали? Нет. Это Таня напала на неё. Неожиданно и подло.

– Что произошло? – не узнавая свой голос, спросила она. Ну, точно не её. Так сипло писклявить только мышки с похмелья умеют. Но её всё же услышали и даже ответили.

– Тебя твоя подружка отмудохала, – сообщил ей появившийся в поле зрения полковник Михельсон. Был он бледен, но он хотя бы ходил на своих двоих.

– Костя, пора отваливать. И так уже десять минут тут загораем, – обратился Михельсон к доктору.

– Две минуты, лейтенанта посмотрю. Пока тяжёлых нет, – ответил Костя, показываясь в поле зрения. Был он бледен и явно нездоров, но свой медицинский ящик твёрдо поставил на землю возле лежащего на брезенте Сани. Тяжело приземлился на колени и наклонился над очередным пациентом.

– Принесла! – как порыв свежего ветра послышался звонкий голос Вари. Неугомонная выздоровевшая байкерша с разбегу плюхнула рядом с Костей пятилитровую бутылку с водой. Остановилась и навела взгляд на Кристину.

– Очнулась? Живучая ты. И симметричная, – кивнула она ей.

– Варя! – строгий почти отцовский окрик. Приковылял Бурят. – Хорош уже глумиться.

– А я ничего такого. Просто симметрия – это правильно, – пожала плечами Варя и стремительно унеслась куда-то.

– Корабль осмотрели. Внутри всё с виду целое, только пульт не работает. Снаружи вмятина на корпусе и пара небольших пробоин от осколков, – доложил Бурят.

– Принял. Спасибо, – послышался голос Егора. Кристина повернула голову. Рядом с ней растянулся на траве Дед и мирно дремал. Генерал вместе со своей тенью – полковником Анисимовым сидели метрах в пяти от них. А между ними сидел на земле Пашка, положив руку на лоб бесчувственной Тани. Глаза майора были закрыты, но, судя по напряжённому лицу и стекающей по виску струйке пота, он явно не наслаждался отдыхом.

– Что происходит? – удивилась про себя Кристина. Почему Пашка не под охраной? Кто на них всё же напал, раз Тушканчик получил повреждения? Почему Таня напала на неё?

– Аркадий Борисович, идите с Семёном и попробуйте корабль завести, – распорядился Егор. Повернулся к Деду: – Сергей, очухался? Сходи с ними, глянь своим глазом.

– Стоит ли? Исходя из опыта, подрыв боевой части ПЗРК вблизи корпуса наносит серьёзные повреждения Средним Охотникам, – усомнился Михельсон.

– А можно я? – неожиданно вмешался в разговор Пашка.

– Нельзя, – мгновенно отрезал Анисимов.

– Почему ты? – тут же спросил Егор.

– Слово волшебное знаю, – Пашка открыл глаза и убрал руку со лба Тани.

– Хорошо, иди. Под присмотром, – кивнул Егор.

– Егор Николаевич! – вскинулся Анисимов.

– Пусть идёт. Хуже уже не будет, – покачал головой генерал.

Пашка медленно и неуклюже поднялся на ноги. Подал руку Деду и помог подняться на ноги.

– Спасибо, – кивнул Дед, устанавливая под мышки верные костыли. Вдвоём они странной пошатывающейся парочкой направились к кораблю.

– Макс, пошли, – бросил Бурят обливающемуся из бутылки с водой Мохеру и двинул вслед за ними.

– Да ё маё, – негромко проворчал Мохер, подхватывая с земли автомат и устремляясь вдогонку.

– Я с ними! – решился главный скептик Михельсон и рванул к кораблю.

– Он тебе что-то рассказал? – поинтересовался Анисимов.

– Позже обсудим. Но сдаётся мне, что он нас ещё не раз удивит. И не два, – пробормотал Егор, внимательно разглядывая корабль и что-то исследующую на его корме группу. Парням хватило пары минут, после чего они той же дружной толпой полезли внутрь.

Спустя несколько минут, вызвав нервное движение Анисимова, Тушканчик негромко загудел и медленно поднялся на полметра над землёй.

– Мы в сторону отойдём на всякий! – показалась в проёме фигура Бурята.

Как и было обещано, Тушканчик отлетел от дороги на десяток метров и медленно поднялся повыше. Повернулся в одну сторону, в другую. Медленно пролетел по кругу и вернулся обратно. Плавно приземлился.

На едва успевший выдвинуться трап немедленно вылетел Михельсон. Прогремел ступеньками и замер перед Егором.

– Ты знал?! Он каким-то образом перезапустил отрубившуюся электронику корабля и хрен знает, что ещё сделал. В общем, Тушканчик снова в строю.

– Подозревал, – кивнул Егор.

– Думаешь, и авария тоже его рук дело? – кивнул на разнесённый Урал учёный.

– Вот тут не уверен, – покачал головой Егор.

– И я уже не уверен, – поддержал Командующего Анисимов.

– В Институт бы его ко мне. На опыты, – шмыгнул носом Аркадий Борисович.

– Или он тебя, – хмыкнул контрразведчик.

– Ладно, отваливаем, – Егор встал на ноги и огляделся кругом. – Бойцы, грузимся на уцелевший транспорт и отходим к месту уничтожения колонны. Там в лесочке встанем, осмотримся и двинем дальше. Раненых трамбуйте в корабль, остальные в Урал. Немцова и Весёлую в грузовик под охрану.

– Проконтролируешь? – спросил он у Анисимова. Тот хмуро кивнул и поднялся. Доковылял до бессознательной Тани и задумчиво её оглядел, словно сканируя. Или раздевая.

– Дед, багги точно всё? – задал вопрос выползшему из Тушканчика на улицу капитану Егор.

– Однозначно. Я уже говорил, что из учёных автомеханики, как из говна леденцы?

– Ты бы не выражался, капитан! – вспыхнул Михельсон, грудью вставая на защиту чести мундира.

– Ладно, не буду. Но рычаги точно из говна, – невозмутимо ответил Дед и всё же пояснил: – Правый рычаг я ещё на полигоне заварил нормально, а левый глянуть не успел. Вот он и кончился. А ямка совсем небольшая была. Сантиметров сорок всего.

– Ладно, хоть передатчик притащили, – проворчал Анисимов.

– Едва не сдохли его переть. Тоже, между прочим, разработка Института. Рация весом в двенадцать килограмм. Охереть и не встать.

– Там большая часть веса – аккумуляторы, – буркнул покрасневший Михельсон. Что поделаешь, в первые годы войны требовалось быстро и из доступных компонентов склепать простое и надёжное устройство связи для гибнущих как мухи без связи бойцов. Конечно, сейчас использовалась вторая версия передатчика, полегчавшая на целых два килограмма, но всё же дура получилась довольно громоздкая. Проклятый дефицит!

– Где-то я это уже слышал. В Ералаше вроде. Только там часы были, – не преминул ткнуть шило в бок учёному Анисимов.

– Да идите вы! – Аркадий Борисович сплюнул и раздражённо поспешил к Тушканчику.

– Майора в грузовик тащите! – рявкнул он в открытый люк.

– А он того…. Спёкся, – выглянул наружу Бурят.

– Как спёкся? – завис учёный.

– Молча. Корабль посадил и обтёк, как медуза на солнце.

– Тащите, как есть. Позже разберёмся, – махнул рукой Михельсон.

***

Грузовик, безжалостно прыгая по ухабам, нёсся по дороге. Кристина в очередной раз подлетела в воздух вместе с каким-то «приютившим её маленькую и очень красивую» ящиком и выругалась.

– Нахрен я сюда залезла?!

– Терпи, казак, а то мамой станешь, – поймал её в верхней точке траектории сидящий на соседнем ящике Зипка и усадил обратно.

Она покосилась на невозмутимого Бориса, привалившегося спиной к заднему борту с автоматом в руках. К поручению полковника «охранять пленников» он отнёсся с полной ответственностью, и даже подпрыгивал на кочках, не отводя внимательный взгляд от лежащих рядышком Пашки и Тани. Кроме них в кузове никого не было.

Послышался протяжный стон. Голову Тани мотнуло на очередной кочке, и она врезалась лбом в деревянный борт грузовика. В тот же миг Пашка сгрёб девушку в комок и прижал к себе. – Совсем как тогда, на башне танка, – печально подумала Кристина: – Такие же бессознательные и израненные. И безнадёжно влюблённые друг в друга.

Нахлынули воспоминания. Казалось, было это давно, ещё в прошлой жизни и, одновременно, совсем недавно, не успев покрыться пеплом забвения. Слишком яркими, слишком живыми были те воспоминания. Огромные стальные танки, громкий лязг гусениц, выстрелы пушек. Боль и радость. Холод и липкий заливающий глаза пот. Голод и слабость. Сытный ужин, улыбки парней. Удостоверение танкист..ки. Похороны и бой. Страх. Страх потерять себя. Боль за отдавших себя войне ребят. Желание помочь и спасти их зачерствевшие души. Желание стать такой же самой. Первое ранение. Предательство и смерть. И снова похороны. И снова рейд. И снова страх и усталость, и азарт боя. Бесконечная карусель войны засосала её с головой, прожевала и выплюнула в беззаботную мирную ломающую психику жизнь. Странные игры Папы и новый Враг. Страшный Враг. Жуткий. И такая же жуткая бойня, в деревне. Бесконечный вой и взрывы падающих ракет. Запах крови. Красная листва на изломанных деревьях. Совсем молодая, как она сама, мёртвая девушка с автоматом. Раскуроченная пулями залитая кровью грудь. Страшный Враг.

А кто они? Папа, напавшая на неё Таня? Кто они теперь? Неужели, как те? Как заглянуть им в голову? Как узнать. Как верить? А вдруг и прижимающий её к себе Максим такой же? А…. А вдруг и она сама? Нет. Не может этого быть!

Вновь перед глазами возник расплывающийся в свете пожара силуэт чёрного незнакомца. Ствол его автомата смотрел прямо на неё. – Он обязан был меня тогда убить! – вспыхнула в голове догадка. Расстояние было от силы полтора метра. И, тем не менее, он промазал. Эти царапины не в счёт. Что происходит? В какой жуткой игре мы все участвуем?

Горло сжало ледяным ужасом. Она рванулась, выдираясь из тёплых объятий Зипки. Слепо нашарила руками деревянный борт и вцепилась в него. Больно. Нестерпимо больно и нечем дышать. Тёплые руки коснулись её плеч в удивлённой попытке вернуть на место.

– Уйди! – разрывая сведённое спазмом горло, хрипло заорала Кристина, чувствуя, как вместе с криком из неё выдирается невидимый трос, державший её в напряжении все эти дни. Она отпустила борт и рухнула на дно кузова, поливая его невольно хлынувшими из глаз слезами и содрогаясь всем телом. Хрупко и невесомо и, вместе с тем нестерпимо больно во всём теле. Она почувствовала все свои раны и ушибы, царапины и синяки, и даже уже давно зажившая отметина на боку нестерпимо заныла. Сильно и нестерпимо, до белого света в крепко зажмуренных глазах, заломило в затылке. Ничего больше не слыша, не видя и не чувствуя она мгновенно уснула.

***

– Дела, – озадаченно почесал затылок Зипка. Ни с того, ни с сего Крис подорвалась, свалилась на пол, заревела и вырубилась. И что теперь делать? Звать дока? Или это очередной её внеплановый заскок, который сам пройдёт. И спросить-то не у кого. Хотя…

– Папа, слышь, что с ней? – сделал попытку Максим.

– Перегрузка нервной системы, наложившаяся на хронический стресс, ранения, контузию и общее физическое истощение, – неожиданно ответил Пашка.

– Это я и сам догадываюсь, что батарейки у неё сели. Что делать? Вдруг с головой что-то серьёзное? – Зипка присел возле объекта разговора и аккуратно подсунул ей под щёку сдёрнутую с себя куртку.

– Просто будь рядом, – тихо ответил Пашка и замолчал.

Замолчал и Зипка, усевшись рядом со своей подопечной. Кинул недобрый взгляд на Борю, по-прежнему державшего Папу на прицеле. Вот делать ему нехрен. Если бы он был агентом, стал бы он тут оставаться, тем более этот долбаный ключ у него? Да он бы сюда вообще не пришёл. Незачем. Разве что из-за Тани. Может у агента-Папы остались к ней какие-то чувства? Вон как заботится. Да не, бред это. А какого хрена тогда Егор этого не понимает? Какого хрена держат его под охраной? Или он чего-то не знает? Может, это их очередной хитрый план, например, пришельцы разнюхают, что Папа под арестом и подошлют к нему шпиона, чтобы на свою сторону сманить.

– Командир, ты извини, что отвлекаю от важного дела…. Ты точно веришь, что мы Чужим пизды дадим? – не выдержал тишины Зипка.

– Дадим, Зипа. Теперь точно дадим, – после паузы ответил Пашка.

– А почему тогда…?

– Макс, не мешай батарейки заряжать, – оборвал его Пашка: – Дай пожрать лучше, а то у меня после…, короче есть хочу.

– Нету, рюкзак мой в кабине был, – загрустил Зипка.

– Жаль.

Вновь повисла тишина, разбавляемая лишь грохотом груза в кузове, да натужным воем двигателя – Урал взбирался в очередную горку.

***

– Похоже, прибыли! – возвестил сидевший за рулём Тушканчика Дед. С полчаса назад он сменил на управлении Бурята и, кайфуя от управления «летающим яйцом», аккуратно вёл корабль вслед за пылившим по дороге грузовиком. Парни мгновенно разобрались в нехитром управлении и были произведены товарищем Верховным в пилоты. Остальные пассажиры, мучимые последствиями взрыва, вяло растеклись по всему доступному пространству корабля. Вообще-то Тушканчик не был рассчитан на такое количество народа, но не возмущался и вёз всех. И вот, привёз.

Дорога, над которой они летели, метрах трёхстах впереди упиралась в довольно густой неприветливо выглядевший лесок. И из него, словно Соловей-разбойник на звук скрипящего несмазанными колёсами каравана, выкатился одинокий танк и замер, задумчиво уставив на них ствол пушки. Куда подевалась четвёрка мотоциклистов, нырнувшая в лес парой минут ранее, оставалось только догадываться. И надеяться, что их там не жарят на костре какие-нибудь грязнорожие подручные Соловья. Хотя, откуда у разбойников танк?

– Ольга связь, – приказал сидевший в кресле первого ряда Егор, до этого момента пребывавший в нирване раздумий. По крайней мере, со стороны его лицо с закрытыми глазами и без тени эмоций выглядело именно так.

– Так точно, – хмуро отозвалась блондинка. Она, хоть и не сильно пострадала при аварии, но явно мучилась головой, периодически рассеянно замирая и иногда встряхивая растрепавшимися волосами, словно отгоняя невидимых комаров. На вопрос Кости, что с ней, сослалась на головную боль, получила таблетку и наказ отдыхать, чем и занималась весь путь. Без сломавшегося и брошенного на дороге багги, связь с головным дозором пропала, и делать обеим штатным радисткам было нечего.

Ольга шустро выпорхнула со своего кресла и, перешагивая через оккупировавших проход Славку и Саню, валявшихся на расстеленном куске поролона, добралась до двери. Вдавила кнопку и, ухватившись за проём рукой, выглянула наружу. Добыла примотанный к гофре жгут кабелей и втянула его внутрь корабля. Подсоединила кабели к мультиплексору и включила питание. Вернулась в переднюю часть салона.

– Наушники отдай, – спокойно попросила она уже включающую передатчик ЛС Алёну.

– Я помогу, – ответила та.

– Товарищ генерал поручил задачу мне, – не меняя тон, сказала Ольга.

Алёна повернула на напарницу голову и замерла, изучая невозмутимый взгляд ледяных зелёных глаз. Затем молча протянула Ольге наушники и вернулась на своё кресло.

Ольга опустилась на пол перед передатчиком, одним отработанным движением надела наушники. – Корнеплод, приём, – вызвала она абонента. Подождала, и повторила вызов. Спустя несколько секунд ей ответили. Ольга передала пароль, выслушала отзыв, тщательно сверилась с вытащенным из нагрудного кармана листком бумаги и доложила:

– Есть связь, товарищ Командующий.

Егор нехотя вылез из кресла и подошёл к ней. Взял протянутые наушники.

– Корнеплод, ты? …. Куда нам пришвартоваться? … Принял …. Да, подтверждаю…. Конец связи.

– Давайте дальше в лес, там полянка будет, – скомандовал он пилотам, только что обнаружившим спрятавшуюся за деревьями технику и приблизившим картинку на экране.

– Яволь, май фюрер, – сказал себе под нос Бурят, убирая палец с кнопки стрельбы из лазера. Так ведь и не дали стрельнуть. Дед молча кивнул, повернул нос влево и дал газу, обходя грузовик. Ювелирно загнал корабль в узкую щель идущей меж высоченных сосен дороги и медленно повёл его в поисках обозначенной генералом точки посадки, которая обнаружилась метрах в трёхста от опушки. Лес здесь значительно поредел, впереди тонкой серебристой полосой заблестела вода, и вариантов для посадки было предостаточно. Дед подвёл корабль к небольшой полянке густо поросшей по периметру молодыми сосёнками и плавно закрутил задатчик высоты на панели. Мягкий упругий толчок возвестил всех, что полёт закончен.

– Дамы и господа, наш самолёт совершил посадку у чёрта на куличках, – объявил Бурят, стягивая с глаз чёрные очки и вставая с кресла:– Убедительная просьба, при покидании салона забирать мусор с собой.

– Или в себе, – хмыкнул Анисимов, буквально светящийся невесть откуда взявшимся энтузиазмом. Может, таблетка от Кости так на него подействовала. Егор проводил рванувшего к двери полковника взглядом и по-джентльменски подал руку Алёне.

– Пошли, товарищ рядовая, воздухом подышим, – сказал он.

– Слушаюсь, товарищ Верховный, – вздохнула жена, принимая руку и плавно выпархивая из кресла.

– Как самочувствие?

– Спасибо, что спросил. Нормально, хотя бывало и лучше.

Алёну хоть и знатно оглушило взрывом, но отделалась она сравнительно легко. Лишь кровь носом пошла, да погудел с полчаса набат в голове. Самому Егору, видимо в память о прошлых контузиях, было куда хуже. Голова хоть почти и не болела, но временами кружилась до потери ориентации в пространстве. Потому он и не рискнул доверить управление Тушканчиком никому из пострадавших, хотя желающих хватало. Даже обычно безразличная ко всему Ольга вызвалась порулить. Не говоря уже о вошедших во вкус полковниках. Да, если честно, и самому Егору понравилось летать. До мелькания в голове подлой мыслишки отжать Тушканчик в личное пользование в качестве генеральского транспорта. Должен же к немалой должности прилагаться хоть какой-то бонус, кроме бесконечной головной боли и вечного желания выспаться. Даже любимый когда-то кофе превратился для него в горький и противный выключатель усталости. Ограничился лишь обещанием себе подумать об этой возможности потом. Когда-нибудь.

Аккуратно подтолкнув Алёну к выходу, Егор последовал за ней.

– Константин Валерьевич, подъём, – на ходу потормошил он зависшего с открытыми глазами врача, сидящего в кресле третьего ряда. Тот медленно повернул на него голову: – Нужно Илюшина и Киркорова определить куда-нибудь.

Егор кивнул. – Определим. Сам проветрись, зелёный весь. – Теперь уже кивнул Костя. – Обязательно, – и потянулся, широко и невоспитанно зевая.

Улица встретила мягким порывом свежего пахнущего хвоей прохладного ветерка, всё тем же подёрнутым дымкой небом над зелёными кронами деревьев и визгом тормозов прикатившего вслед за ними на поляну Урала.

– Полковник Брюханов, – глазастая Алёна первой заметила медленно приближающуюся хромающую фигуру в камуфляже.

– Где? – немедленно закрутил головой Дед, только вылезший из корабля и ещё не успевший подпалить сунутую в рот сигарету. Увидел полковника и побледнел.

– Бурят, если он меня убьёт, передай Коле Аверьянову, начальнику рембазы на танковом, все мои папки из сейфа, который в моём кабинете в полку. Ключ под подоконником на гвоздике.

– А что там? – тут же поинтересовался случившийся рядом Анисимов.

– Чертежи, схемки, записки мои. По модернизации танков, – после недолгой паузы, признался Дед.

– А раньше почему не обнародовал свои идеи? – спросил Егор: – С твоим опытом там явно не схема переделки автомата заряжания в мясорубку.

– Случая не было, – пожал плечами явно смутившийся Дед, не спуская глаз с Бати.

– Не тормози, – посоветовал Деду Егор и двинул навстречу. Остановился, разглядывая медленно ковыляющего Батю. Усталые почерневшие глаза, осунувшееся бледное лицо – явно не на курорте прохлаждался полковник. Впрочем, улыбка на лице была вполне себе радостная.

– Здравия желаю, – кивнул Батя, подходя.

– Здравствуй, Сергей Павлович, – протянул руку Егор. Батя сжал его руку, а затем крепко обнял. От Егора не скрылся исходящий от него свежий запах сгоревшего пороха. Вот ведь старый хрен. Поди, залез в танк и лично гонял Чужих, прикрывая отход армии.

– Воюешь? – решил он уточнить.

– Помаленьку, в рамках задачи – расплывчато ответил Батя: – Как добрались? Смотрю, некомплект у вас.

– Конвой уничтожили, один грузовик по дороге потеряли, – нахмурился Егор.

– Жопа, – кивнул Батя и тут же метнулся взглядом на выскочившую из-за деревьев четвёрку мотоциклов: – Мои бойцы их приняли на подходах. Вот, возвращаю в целости и сохранности.

Мотоциклы не спеша подкатили к Уралу и остановились.

– Занятные костюмчики, – хмыкнул Батя, разглядывая спешившуюся четвёрку в чёрных бронекостюмах.

– Новейшие образцы. Ребята прямо с испытаний сорвались, – пояснил он.

– И… Егор, какого хрена?! – выругался Батя.

В одном из мотоциклистов и так довольно тощем для мужика, а вдобавок ещё и обладающим длинными чёрными волосами, водопадом рухнувшими до пояса из-под снятого шлема Батя узнал Варвару – внучку покойного Самойлова.

– Она член Отряда, – спокойно прокомментировал Егор.

– Какого хрена ты её сюда впутал?! – разъярился Батя: – Она же и так….

– Что и так? – перебил его Егор: – Ты за неё решать собрался? Сам у неё спроси, как она жить хочет.

– Рядовая Самойлова, ко мне! – громко позвал он девушку. Варя резко обернулась, мгновенно сориентировалась и быстрой уверенной походкой подошла к ним.

– Рядовая Самойлова прибыла, товарищ Верховный, – чётко доложила она, вытягиваясь по стойке смирно.

– Вольно, – улыбнулся Егор.

– Здравствуй, Варя, – кивнул ей Батя.

– Здравствуйте, Сергей Павлович, – улыбнулась ему девушка. Полковник был частым гостем в их с дедом доме. Хоть почти и не жила она там последние два года, но хорошо его знала.

– Как здоровье? – Батю было не узнать. Обычно стремительно напористый и злобно деловитый полковник на глазах превращался в доброго дедушку.

– Всё хорошо. Выздоровела. Константин Валерьевич подтвердит.

– Ладно, Варя. Беги, отдыхай. Загонял вас, поди, товарищ генерал, – ну точно, любящий дедуля вылез из полковника.

Варя вопросительно посмотрела на Егора, дождалась его лёгкого кивка и неожиданно шагнула вперёд. Обняла Батю, что-то шепнула ему на ухо и стремительно унеслась.

– М-да, ушлая молодёжь пошла, – явно сконфуженный Батя смотрел ей вслед.

– Как она тебя! – заржал подошедший Анисимов.

– Что сказала хоть?

– Чтобы не волновался, – смущённо ответил Батя.

– Ага. Волноваться вредно. На старости лет, – и не думал угомоняться Анисимов.

– Кто старый?! – вспыхнул Батя.

– Павлова не хватает, – чувствуя, как спадает державшее его все последние дни напряжение, вздохнул Егор.

– Валите уже в лагерь, я распоряжусь, чтобы корабль сетями прикрыли, – вздохнул Брюханов и махнул рукой, указывая направление: – Туда топайте, за ёлками на взгорке увидите.

– Батя, – окликнул собравшегося уходить полковника Егор. Тот обернулся, и, видимо, что-то почуял в тоне его голоса.

– Не тяни, – резко потребовал он у подбиравшего слова Верховного, вновь неуловимо преображаясь. Теперь он был похож на готового к броску хищника, что медленно и неуловимо подбирается к жующей траву жертве.

– С Пашкой что-то пришельцы сотворили, – выдохнул Егор.

– Где он?!

– В грузовике, под охраной, – ткнул пальцем Егор.

– Агент?

– Не уверен уже. Но и не обычный человек.

Батя стремительно сменил первоначальный курс и быстрым шагом, и куда подевалась его хромота, подошёл к грузовику. Рывком подтянулся и перевалился через высокий борт.

– Он либо сейчас скажет, чтобы мы херней не занимались, либо сам его пристрелит, – тихо сказал Анисимов.

– Ждём заключения эксперта, – кивнул Егор.

Ждать пришлось минут пять. За это время, следуя команде генерала, почти все члены Отряда ушли к находившемуся метрах в ста от места посадки лагерю. Остались лишь Егор с Анисимовым, что-то усердно разыскивающая в своём рюкзаке Ольга, да тихо разговаривающие в сторонке Варя с Семёном. Ещё Борис, которого Батя выгнал из кузова, смирно курил, привалившись к могучей сосне, периодически кидая сонные взгляды на грузовик.

Наконец, ожидание закончилось. Из кузова один за другим вылезли все его обитатели. Борис подлетел на ноги, взял автомат наизготовку и мигом очутился возле них. Батя ему что-то сказал, Борис ответил. Бате ответ явно не понравился. Егор понял, что пора вмешаться и медленно, быстро совсем не хотелось, направился к ним.

– Ты их сюда привёз, потому что посоветоваться хочешь? – с отчётливой издёвкой в голосе спросил Батя: – Аналитику своему уже не доверяешь?

– Нет, товарищ полковник. Привёз, потому что не знаю, кто и что они. С Пашей всё худо-бедно понятно, а вот с тем, что учудила капитан Весёлая, только предстоит разобраться.

– Может, стоило просто к стенке её приставить? Во избежание и в предостережение? – Батя и не думал угомоняться.

– У тебя решение есть? Нет? От меня чего ждёшь? Вот аналитик стоит, ни разу не глупый, вон туда полкан от науки утопал, тоже в чем-то гениальный. У них тоже нихрена нет ответа! – вспылил Егор.

– А чутье твоё чекистское тебе что говорит? – сбавил тон Батя.

– Говорит, что спешить не нужно, – буркнул Егор.

– Хорошо. Не спеши. Но всё же не по-людски своих, пока не доказано обратного, на мушке держать. Тут рота танков с усилением и два взвода охраны не периметре. Мышь не проскочит. Твои байкеры уже убедились. Приглядывать – приглядывай, но не стоит им в спины стволами тыкать. Я своих предупрежу, чтобы наружу никого не выпускали. И к кораблю пост поставлю.

– К Тушканчику не нужно, я ключ забрал, – кивнул Егор, соглашаясь с предложением Бати.

– Тогда дуйте в расположение, я через тридцать минут буду, – Батя кивнул в ответ и, ни на кого не глядя, медленно похромал вверх по склону.

– Переживает, – прокомментировал Анисимов идеально прямую спину и твёрдо поднятую голову полковника Брюханова.

– Переживает, – согласился Егор и повернул голову на Пашку. Тот невозмутимо и отстранённо стоял, казалось, даже не интересуясь разговором.

– Слышал? Сбегать не будешь? – спросил он.

– Как кормить будете, – пожал плечами Пашка, взял за руку потерянную Таню и спросил: – Где тут пожрать дают?

Глава 10 Лагерь

Глава 10 Лагерь

Батя расстарался, явно желая показать, как должен выглядеть образцово-показательный лагерь. Нет, конечно, он не сам всё это делал, и, скорее всего, даже не руководил процессом. Но ведь надо же было озадачить умелого и суетливого исполнителя, выдать ему рабочую силу, а главное, как следует их всех замотивировать волшебными заклинаниями «сделайте как для себя» и «окопы рыть поедете».

На почти ровной полянке посреди хоть и пологого, но довольно заметного склона, среди вековых сосен стоял идеально ровный ряд палаток. Рядом сколоченный из светлых и вроде бы даже строганных досок длинный стол со скамьями. Вяло дымящая походная печка, на которой тихо млеет начищенный темно-зелёный чайник. Большая палатка, предназначенная для размещения штаба, с другой стороны стола. Поодаль быстросборный туалет из фанерных щитов. И баня, ничем другим большая палатка с высокой дымовой трубой стоящая на отшибе быть не могла. Навес с генератором и парой бочек, ровный штабель ящиков довершали картину. А нет. Над лагерем и на всех отдельно стоящих сооружениях были растянуты маскировочные сети, укрывая Батино хозяйство от лишних взглядов. Справа, метрах в ста вниз по склону, сквозь деревья притягательно поблёскивала серебром вода небольшого озера.

– Лепота, – оценил их новое пристанище Мохер.

– Ага, даже сапоги помыть захотелось, – поддержал его Олег.

– Костя, куда раненых? – хмуро спросил Ворчун. Его не проняло. Или же он не спешил восторгаться, пока не удостоверится в наличии матрасов в палатках и тушёнки в ящиках на складе.

– В палатку пока пихайте. Пусть очухиваются, – ответил Костя, ставя на скамью свою увесистую медицинскую сумку и вытирая рукавом пот со лба. Ворчун согласно кивнул и оглянулся на тащившего вместе с ним на брезентовых носилках весьма и весьма тяжёлого Саню Юрку.

– В ближнюю давай этого кабанчика, – мотнул он головой в сторону первой по счёту палатки.

– Вот даже спорить не буду, – проскрипел тяжело дышащий боец. Всё же весящий, наверное, под сотню командир спецназовцев был не тем грузом, который хотелось тащить даже лишний метр. И это они ещё сменялись с парнями по пути.

– И Филю туда же? – уточнил Олег.

– Давай, пусть друг другу анекдоты рассказывают, когда очнутся, – поддержал Мохер.

Матрасы, а точнее подстилки из вспененного полиуретана в палатках были в наличии. Пристроили на них пострадавших и выползли к столу.

– Ты сегодня в наряде? – спросил Олег у деловито обследующего котелки на столе Андрюхи.

– Я только бич-пакетами вас накормить могу, – Андрюха повернулся к парням: – И вообще, девки же есть, вот пусть и кухарят.

– Ты жене Верховного это предложишь? – насмешливо прищурился Мохер, кивая на подпирающую сосну Алёну. Девушка явно страдала от головной боли, поскольку болезненно морщилась, закрывая ладошкой глаза от прорвавшего облачную блокаду солнца.

Андрюха явно смутился. Быстро прикинул наличных "девок" и покачал головой: – Погорячился я. Нету девок нормальных. Одни контуженные, да ушибленные. Придётся кому-то из вас взять на себя. А может тут вообще централизованное питание?

– Сам, значит, не желаешь? – наклонил голову Ворчун.

– Говорю же, повар из меня никакой, и вообще, моё дело – охрана, – Андрюха даже отшагнул подальше от стола, словно боясь, что на нем волшебным образом очутится белый фартук и колпак, а руках окажется поварёшка.

– Тут и без тебя охраны выше крыши, – вспомнил Мохер, как их с Варей приняли на опушке этого леса. Едва их еле слышно порыкивающие на малых оборотах мотоциклы вкатились под сень деревьев, как из ближайших кустов перед ними возникли бойцы в камуфляже, и стволы автоматов в их руках весьма недвусмысленно намекали, что дёргаться не стоит. Хорошо, хоть это оказались знакомые парни из роты охраны родного полка. Едва он стащил с головы шлем, как большинство вопросов отпало. Да и ждали они гостей. Но, без приказа не пропускали, вежливо, но твёрдо доставив на неприметную полянку, где обнаружились так же задержанные Ворчун с Олегом. Там же был и пункт управления охраной периметра. И танк. И командир первого батальона майор Громов собственной персоной, который очень вежливо поинтересовался, какого хрена и откуда они тут взялись. Не получив внятного ответа и получив по ЛС приказ их пропустить, он его тут же исполнил, напоследок поинтересовавшись местонахождением майора Немцова. Узнав, что тот тоже здесь, пообещал заглянуть в лагерь. Поговорить. И что-то Мохеру говорило, что для разговора Пашке лучше иметь во рту капу. Или бронежилет с каской.

– Хрен с тобой. Дождёмся остальных и определимся. Может тут действительно кухонька полевая где-то дымит, – махнул рукой на спецназовца Олег: – Айда, парни, лежанки занимать. Чур, я с Зипкой буду. Он хоть не храпит, и вообще редко дома ночует.

– Скажи ещё, что у него ноги не потеют, – хмыкнул Мохер, нацеливаясь на вторую с края палатку. Какая разница, где кости на ночь ронять. Поставил возле входа свой тощий рюкзак, расстегнул застёжки куртки и кинул её сверху. Потянулся, чувствуя облегчение. Всё же тяжеловата одёжка. Подумал о Варе. Ведь так же вместе с ним полдня в седле каталась и не пикнула, не пожаловалась. Весу в ней хорошо, если полсотни килограмм будет, а костюм шестнадцать весит. Может, ну его нахрен так убиваться? От лазера бронька едва ли спасёт, только от пули, незаметность ещё вилами на воде писана, несмотря на все восторженные писки парней в серых робах на полигоне.

– Пошли, водичку пощупаем, – хлопнул его по плечу Олег, тот ещё энтузиаст водных процедур.

– Мы не на курорте вроде, – осадил его Мохер: – Команда была топать в располагу – мы притопали. Сидим на жопах и ждём.

– Эх, нудные все стали. С Папой веселее было, – вздохнул Олег.

– Мне кажется, время для шуточек кончилось, – серьёзно заметил Ворчун.

Вся троица призадумалась. О шутках и шутниках, и о том, куда эти шутки заводят. Их невесёлые думы прервал приход остальной группы.

– Глянь, Папу-то из психушки, похоже, выпустили, – пихнул Мохера в бок локтём Олег.

– Зато с докторшей нашей нелады, – пригляделся к шагающей позади всех парочке Ворчун.

Действительно, никто их вроде как не охранял, даже вечно подозрительный Анисимов оживлённо что-то обсуждал с генералом, периодически размахивая руками. Но Таня от этого веселее не стала. Бледное лицо, устремлённый куда-то внутрь взгляд и еле передвигающиеся ноги. Девушке явно нездоровилось.

– Полковник Михельсон где? – первым делом осведомился Егор, подходя к ним.

– Э-э, – завис Мохер, оглядываясь по сторонам. Вроде с ними он сюда шёл, что-то усиленно обдумывая. Особо разглядывать некогда было, приходилось переть носилки с ранеными.

– Аркадий Борисович последовал в том направлении, – подсказал сидящий на видимо оставшемся от обустройства лагеря огрызке бревна Николай.

– Понятно, – кивнул Егор, заметил в указанном направлении фанерный сортир: – Внимание всем. Полчаса на обустройство, расселение и прочие помывочные процедуры. В лагере посторонних не будет, за исключением полковника Брюханова. Так что кормёжка и прочее на нас самих. Николай, организуй посты – охрана на вас. Костя, твоя задача – здоровье всех членов Отряда. В общем, разберётесь – не маленькие уже.

– Товарищ генерал, а сколько мы здесь будем находиться? – задал вопрос Ворчун.

– Неизвестно. Может, час, может неделю. Сорваться можем в любой момент, когда поступит сигнал. Алёна, Ольга, на вас связь. В штабной палатке должно быть всё подготовлено.

– Есть, – кивнула Ольга.

– Ещё одно…. Майор Немцов и капитан Весёлая. Считать их ранеными на излечении. Душевно ранеными. Пусть отдыхают, приходят в себя. Семинович тоже.

– Я за ними пригляжу. За всеми тремя, – кивнул Зипка.

– Подгузники на складе возьми и соски, – хмыкнул Бурят.

– Я всё слышу, – громко сообщил ему на ухо Пашка. Семён подпрыгнул и со смешанной гаммой чувств на лице обернулся.

– Тьфу, блин. Думал, зомби из могилы вылез, – демонстративно перекрестившись, заявил он.

– Я не больная, я в норме, – тихо сообщила несогласие с решением Егора Кристина.

– Не спорь, Крис. Забыла, кто у нас Егор по ВУСу? – тут же шепнул ей на ухо Зипка.

– Ладно, не буду, – согласилась девушка и вяло поднесла ладонь к виску: – Есть болеть, товарищ генерал. – Скрыть что-то от генерала Чугуна было сложно. Да и после недавнего срыва было ей почти фиолетово на всё. Сказали болеть – значит болеть.

– Вот и порешали. Михельсона, как появится, ко мне отправьте. Девушки за мной, – Егор махнул обеим своим помощницам и скрылся в штабе. Те последовали за ним, как и погрозивший напоследок Пашке пальцем полковник Анисимов.

Поднялась обычная суета, в которой не участвовали замершие по краям лагеря спецназовцы Андрей и Юра, вставшие на посты, да вывихнувший в плече руку Николай. Ну, и Пашка с Таней уселись под деревом и неподвижно замерли, словно отключившись. Условно нездоровая Кристина попыталась заняться готовкой, но была изгнана от колюще-режущего и ударно-чугунного подальше. За руль на кухне встали Ворчун с Дедом. Олег умчался кочегарить баню. Мохер по просьбе Егора занялся запуском дизельного генератора. Остальные рванули кто куда: грабили склад, таскали воду на кухню, нескоро переодевались в чистое и сухое. Четвёрка мотоциклистов, наконец, получила возможность стянуть с себя тяжёлые костюмы и переодеться в повседневку. Хитрая Варя где-то разжилась резиновыми тапочками. Не иначе подцепила «вирус хомяка» от Бурята.

Когда от мерно булькающей кастрюли на печке начал разносится по лагерю будоражащий пустые желудки запах еды, приковылял Батя. Одобрительно глянул на суету и скрылся в штабной палатке. Что-то явно назревало, но бойцам было всё равно. Лишняя минута затишья всегда в радость.

***

Пашка думал. Напряжённо и бесполезно. Улик не было. 7 человек. Сам генерал, Анисимов, Михельсон, Ольга, Алёна, Николай и Андрей. Они были на борту в ходе обоих инцидентов. А если это дистанционно работает? Почему именно на борту Тушканчика? Что если там есть какая-то хреновина, с помощью которой происходит внушение? Какой-нибудь «нечаянно» замурованный в обшивку пси-передатчик? А нападение Кристины у костра? Или это переносное устройство? Блин, вопросов больше, чем ответов. И ведь он догадывался, что есть ещё какая-то разновидность диверсантов Чужих, не выявленная ранее. Подтвердилось. К сожалению.

В том, что это внушение, Пашка не сомневался. И в том, что, скорее всего, никакого передатчика нет, а сраный телепат находится не где-то за тысячи километров. Нет, он рядом, среди них. И атаки свои осуществлял, когда народ вокруг спокойно сидит в своих креслах, не ожидая нападения. Вот прямо, как сейчас. Деловито или не очень снующие по лагерю ребята и девчата спокойно и привычно занимались своими делами, пререкались, шутили, радовались найденным на складе ништякам и очередному прожитому без потерь дню. Разумеется, кто-то, как и он нет-нет да вскидывал задумчивый взгляд к небу или задумчиво зависал на миг. А кто-то продолжал свою коварную игру. И что делать? От этого есть защита и как его вычислить?

Он привычно уже покосился на замершую в углу глаза бледно-зелёную точку. Повинуясь мысленной команде, высветился интерфейс. Вселившаяся в него хреновина прогрессировала. Может, даже жизнь ему сегодня спасла. Или хотя бы здоровье. Взрыв ведь почти под самым грузовым отсеком произошёл. Его, по идее, должно было сильнее всех контузить, или даже убить. А он ещё и других вытаскивал, пока батарейки не сели.

Иконка «Статус» в весьма объёмном меню. Мысленное нажатие. Вообще, он подозревал, что можно и без этих псевдо-компьютерных интерфейсов обойтись, но пока получалось только так.

«С-моды: 1200 из 4000. Заряд 12%.

В-моды: 630(950) из 2000. Заряд 4%. Возврат???

Л-моды: неактивно. Требуется управляющий центр.

А-моды: 12 из 8800. Заряд 100%. Требуется управляющий центр».

Что это всё значит? Какой-нибудь справки или инструкции по эксплуатации он в голове не обнаружил. И это явно техническое устройство, не какие-нибудь микробы. Что-то вроде наноботов, поселившихся в его организме? От этого его крючит при воздействии детектора Чужих? Кипят и взрываются от СВЧ малюсенькие железные шарики в венах? И как они действуют? Затыкают дырки, сращивают разодранную кожу, ускоренно делят пополам клетки? Нихрена не понятно. И большая часть кнопочек в меню неактивна. А жаль.

– Так и будешь молча сидеть? – вернул его в реальность тихий вопрос. Интерфейс убрался в свой уголок. Он повернул голову.

– Я думаю.

– И что придумал? Как с гарантией всех угробить? Или снова мне в мозги залезть? – голос Тани был глухим и ровным. Можно даже сказать, смертельно глухим и ровным.

– Это не я. Когда Саню обрабатывали, меня на Тушканчике не было.

– А со мной, что ты сделал? И зачем? Чтобы меня все презирали и подозревали? Чтобы вместе с тобой нас держали? Подругу верную себе под бок нашёл? – голос немного дрогнул нотками ярости.

– Повторяю, это не я! Я бы с тобой так никогда не поступил.

Таня вздрогнула и будто сдулась, теряя последние едва накопленные крохи боевого настроя.

– Что ты помнишь про случившееся?

– Ничего. Кристина вела корабль, я смотрела по сторонам. Обнаружила засветку от уничтоженного конвоя. Сообщила. Потом плохо помню. Разозлилась на Кристину, потому что она не ночевала в палатке. Встала и начала её бить. Вроде нечаянно нажала рычаг, и Тушканчик врезался в грузовик.

– Когда начала злиться? До того, как обнаружила конвой, или после? – спросил Пашка.

Таня бросила на него вновь вспыхнувший раздражением взгляд. – Какая разница? Важно то, что я натворила.

– А ты не хочешь вычислить предателя?

– Он рядом сидит. Я не права? И вообще, нахрена я с тобой разговариваю? – Таня сделала попытку подняться.

– Уйдёшь, и мы никогда не узнаем, кто он, – бросил Пашка.

– Кого-то подозреваешь? – Таня на мгновение замерла, раздумывая, и опустила пятую точку обратно.

– На вопрос ответь сначала.

– Когда нас за пульт посадили, тогда и начала нервничать. Всё бесить начало. Как будто ПМС начался, – после паузы призналась девушка.

– Получается, если вас посадили за руль после остановки, около часа прошло? – прикинул Пашка.

– Где-то так, – кивнула Таня.

– Нужен эксперимент! – Пашка стремительно вскочил и протянул ей руку: – Идём.

– Куда? – опешила девушка.

– Попробуем заставить предателя себя проявить. Обещаю не приставать и не выгрызать кадык.

Таню отчётливо передёрнуло от возникшей перед глазами кровавой фантазии. Если честно, идти никуда не хотелось. Ничего не хотелось. Хоть и терзавшая её головная боль бесследно исчезла, и больше ничто не напоминало о свежеполученной контузии, а именно так она оценила своё состояние после прихода в себя, но сознание всё ещё оставалось немного ватным и безумно хотелось спать. И есть. Но, она пересилила себя и руку всё же подала, сама себе удивляясь. Куда пропал затаившийся где-то глубоко страх перед Чужими, куда пропал страх перед странно изменившимся Пашей? Или ей уже наплевать на себя и движет ей лишь желание узнать и понять? Она уже мертва? Нет. И не против пожить ещё. Но сначала нужно восстановить справедливость. Ведь она ни в чем не виновата!

– Пошли, полюбуемся озером, – он потащил её прочь от лагеря, вниз по склону. – Тут осторожнее, – помог перепрыгнуть глубокую заросшую травой промоину.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Таня, когда они остановились на краю невысокого обрыва над водой.

– Красиво же? – вместо ответа спросил Пашка. Или это и был ответ?

Таня оценила пейзаж перед глазами. Да, красиво. Тёмно-зелёная с изумрудными прожилками и резко очерченной границей тени от неподвижной нависающей стены леса на противоположном берегу вода. Серебрящиеся на солнце бегущие по ней гребни невысоких волн, поднимаемых слабым ветерком. И тишина. Сюда не доносилось звуков лагеря. Только тихий шелест листвы. И здесь они были одни.

– Красиво, – согласилась она.

– Я не знаю, кто был целью, – неожиданно сказал Пашка, возвращаясь к разговору: – Не знаю механизма воздействия. Против нас действует псионик. И, думаю, не особо сильный, если ему понадобился целый час, чтобы накалить тебя до потери контроля над собой. Возможно, цель противника рассорить членов Отряда и разрушить доверие. Возможно, чтобы заставить меня покинуть Отряд. Не скрою, у меня есть такая мысль. И продиктована она желанием уберечь вас от удара.

– Скажи, – голос Тани на секунду сбился: – Кто ты?

– Я не знаю. Вроде бы тот же, но что-то изменилось, точнее, что-то во мне меняется. Я меняюсь. Не хотелось бы, если честно. Только ведь всё стало почти хорошо….

– Ты… про нас? Или про свою великую цель?

– Да.

Повисла длинная пауза. Пашка не смотрел на замершую сбоку Таню. Не мог. Боялся. Она раздумывала, к какой части вопроса относилось его «да».

– Поцелуй меня, – неожиданно попросила она. Что ей терять?

– Не боишься заразиться от меня каким-нибудь инопланетным вирусом?

– Сюда иди, – настойчивая рука повернула его голову. Он не сопротивлялся. Два внимательных тревожно-вопросительных глаза сканировали его лицо. Он почувствовал, что куда-то плывёт. Истерично замигал интерфейс в глазах. Зажмурился, изо всех сил желая, чтобы тот пропал. Интерфейс неожиданно послушался. Пашка открыл глаза и улыбнулся.

– А я всё равно тебя люблю, – сказал он Тане, крепко обнимая её. Их губы нашли друг друга, и мир снова встал на паузу.

Как встала на паузу и одинокая фигура в стандартном армейском камуфляже, внимательно наблюдающая за целующейся парочкой из-за группы раскидистых кустов, что обильно разрослись вдоль русла пересохшего ручья, впадавшего в озеро.

Глава 11 К..?

Шишки летят дальше, если кидать их жопкой вперёд. Окрестные белки, если они тут водились, должны были бы раскрыть рты от удивления и дружно рвануть записываться к ней на курсы шишкометания. Но никто не приходил.

– Интересно, а сколько нужно выпить, чтобы поймать белочку? – спросила сама себя Кристина. С алкоголем она никогда особо дружбу не водила. Не успела.

Она вообще в этой жизни мало что успела. Как и большинству детей войны, ей пришлось рано повзрослеть. Рано принять в себя понятие долга, рано познать лишения и усталость. И рано позабыть материнскую любовь и заботу. И, может, поэтому всё это время она стремилась обрести новую семью, завести настоящих самых верных и самых лучших друзей, способных заменить ей её семью? Стремилась и боялась. Боялась их снова потерять, боялась снова биться в плаче на очередных развалинах. Спешила и медлила. Боялась проскочить мимо, и не успеть. И ведь вроде нашла. И был миг счастья. Такой краткий, растаявший как дым миг. Миг, когда она могла сказать: – Я дома.

Запущенная изо всех сил шишка врезалась в ствол сосны и со звонким стуком отскочила, сорвав несколько светло-коричневых, почти жёлтых, щербинок коры. От усилия вновь закружилась голова, и рвануло болью бок. Она схватилась за ближайший ствол. Замерла, чувствуя умиротворяющий запах смолы. Запах жизни.

– Долбаный Пашка, – тихо прошептала Кристина. Он всё испортил. Лишил её, лишил их всех дома, привычного уклада жизни, втянул в смертельно опасную авантюру. Разве не мог кто-то другой заняться устройством козней Чужим? Какой-нибудь матёрый контрразведчик со взором горящим? У него бы сто процентов лучше получилось. Блин.

Ладонь с размаху ударила по бесчувственному стволу. Блин, больно! Боль отрезвила. Кристина принялась дуть на свою отбитую ладонь. Покрасневшая узкая ладошка с побелевшей на костяшках кожей, перепачканная мелкими частичками коры, намертво приклеившимися к коже жёлтой полупрозрачной смолой.

– Прости, ты тоже плачешь? – извинилась она перед деревом. Сосна не ответила, или за ответ можно было считать прошелестевший в кронах упругий порыв ветра?

Треск сломанного сучка, тихие медленные шаги. Опять Зипка? Достал уже.

Она резко развернулась, намереваясь сообщить ему это и застыла, глядя на тихо подкравшуюся к ней Ольгу. В который раз уже она умудряется проделать это абсолютно бесшумно.

– Привет, – выдавила из себя Кристина.

– Вроде виделись, – спокойно ответила блондинка, глядя ей прямо в глаза. От этого пристального взгляда захотелось спрятаться куда-нибудь и притвориться бревном. Желательно лежащим под илом на дне реки топляком.

Пересилив это мерзкое ощущение слабости, она в ответ уставилась прямо в зелёные глаза Егоровой секретутки.

– Я тебе не нравлюсь, – с каким-то злобным торжеством в голосе сказала Кристина. О, да. Вся такая идеальная и аккуратная, вроде бы даже глаза подведены. Точняк! Куда нам облезлым лохматым курицам с подбитыми глазами до вас?

– Это неважно, – не меняя тона и, словно не услышав её, произнесла Ольга: – Ты не должна спускать глаз с майора Немцова и капитана Весёлой. Разве непонятно было тебе распоряжение генерала Чугуна? Думаешь, он тебе увольнительную дал, или больничный? Нет, он специально освободил тебя от других обязанностей, чтобы кто-то мог приглядывать за ними. Майор хитёр, и что с ним произошло до сих пор непонятно. Он может оказаться как другом, так и врагом. Тебе они доверяют. Тебе доверяет и Егор Николаевич. Не подведи. Докладывать будешь лично мне. Они ушли к озеру.

Ольга круто развернулась на 180 градусов и бесшумно зашагала прочь. Кристина отшатнулась назад и оперлась спиной на сосну. Её лицо, начавшее было наливаться боевым румянцем, стремительно бледнело под цвет украшавшего голову бинта.

– Нет! – бился в голове протест: – Не смейте! Не трогайте его! Не трогайте нашу семью! – Ноги подкосились, и она сползла на землю. – Пожалуйста. Они ни в чем не виноваты. Пашка никакой не агент. А Таня…. У неё просто нервы не выдержали. Это всё случайность. В конце концов, она же на неё не сердится. Подумаешь, избила. Не первый раз уже. Это не больно. Это она имеет право на неё сердиться, а не Егор. Или он из-за грузовика разозлился? Они вернут его стоимость. Пусть всю зарплату их забирают. Обойдутся без новых футболок и вкусняшек из магазина.

– Заткнись, дура! – резко ворвался в сознание холодный злобный окрик, от которого по всему телу пробежала волна мурашек. Крис? Нет, это твоя жопа с тобой разговаривает. Ты не поняла, они разрушают Отряд! И что? Что тебе с них? Кто они тебе? Они моя семья, мои друзья. Они бросили тебя! Ты тут одна. Кто пошёл за тобой в лес? Ольга. Пришла и предупредила. Она твой друг. Она такая же, как и ты. Как я? Она другая. Она не наша и никогда не будет нашей. Она из другой семьи. Из семьи Егора. Они все не наши! Тогда иди, поищи своего Пашу. Поищи свою Таню. Думаешь, им есть дело до тебя? Ты никому не нужна! И никогда не была нужна! У тебя нет друзей. Думаешь, Максима интересует что-то кроме твоих сисек? Да, его ещё хороший кусок мяса интересует и стакан водки. Когда он получит своё, он тебя бросит. Обязательно бросит, как бросил мать своего ребёнка. Нет, он не такой! Они все такие. Все одинаковые. А знаешь почему? Почему? У них есть чувства. Они мешают. Мешают думать и мешают видеть. И тебе мешают. Нет. Мне они не мешают. Я хочу чувствовать! Крис, Я хочу любить. Я хочу, чтобы меня любили! Хочу любить, сука ты холодная, понимаешь?! Любить!

Тёмная пелена перед глазами вдруг стала ещё темнее, окончательно стирая остатки света. В её нос вдруг уткнулось что-то грубое и шершавое. И тёплое. Обволокло её плечи, сжало и прошептало на ухо: – Всё, всё. Успокойся. Люблю я тебя.

Кристина замерла от сковавшего тело ужаса. Затем резко оттолкнула от себя всё же нашедшего её Зипку. От него она сбежала сюда в лес. От его участливого взгляда и ненавязчивой заботы.

– Нахрена ты сюда припёрся?! Кто тебя просил?! – выкрикнула она ему в лицо. Ещё и услышал её разговор с Крис. Она это вслух говорила? Щёки обожгло волной жара.

– Почему, Максим? – простонала она.

– Родители так назвали, – спокойно пожал плечами Зипка: – Наверное, в честь пулемёта.

Кристину перекосило. Одна часть замершего в болезненной гримасе рта хотела грязно обматерить Зипку, другая очень хотела громко заржать. Она застонала.

– Зуб болит? Флюс? – на лице Зипки тут же нарисовалось беспокойство. Он сунул руку в карман и достал конфету: – На, пососи, может, пройдёт.

Предательница рука тут же схватила угощение и сунула в карман, нагло послав нафиг жгучее желание расцарапать Максиму лицо. Это её доконало. Если уж собственное тело не слушается, то пусть идёт всё лесом. Всё. Лесом. Далеко и навсегда. И они все пусть идут лесом. Во главе с наглой в своём спокойствии рожей Зипки.

– Эй, ты чего?! – наконец проявил тот эмоции, глядя, как Кристина вдруг обмякла и рухнула на землю. Наклонился над ней и легонько похлопал по щеке. Не реагировала.

– Как же меня всё это заебло, – вздохнул Зипка, вздёрнул с земли девушку и взвалил на плечо. Стоило только отлучиться на пять минут, как вся подопечная троица тихо свинтила. И, если Таня с Пашей тихо-мирно гуляли по берегу озера, то прохохотавшую где-то кукуху Крис пришлось поискать. Нашёл на свою голову, чтобы стать свидетелем и невольным участником очередной истерики.

– А жопа у тебя, и правда, ничего, – сообщил он Кристине, неся её обратно к лагерю. Конечно, держаться он мог и за что-нибудь другое, но так было интереснее.

– Честно-честно? – неожиданно услышал он вопрос.

– Ага, – с трудом подавив желание скинуть с плеча притаившуюся там кобру, ответил Зипка.

– Поставь меня на землю, и я тебе твою надеру, – пообещала Кристина.

– Лучше продолжу нести.

Но надолго его не хватило. Уже через несколько десятков метров дыхание начало сбиваться, жутко заныли пострадавшие рёбра, а глаза стало заливать потом.

– Отпусти меня, – вновь потребовала девушка, тем не менее, смирно вися у него на плече.

– Хорошо, только не дерись. Обещаешь? – Зипка остановился.

– Обещаю.

Он, еле сдержав стон, вернул свою опасную ношу на землю. Едва Кристина утвердилась на ногах, как немедленно попыталась залепить ему пощёчину, но он был начеку. Перехватил руку девушки на подлёте и надёжно зафиксировал за запястье.

– Ещё раз попробуешь поднять на меня руку, и мы с тобой поссоримся, – пообещал он. Что-то неуловимое в его спокойном тоне заставило Кристину отступить на шаг и побледнеть обратно раскрасневшиеся после висения вниз головой щеки до цвета нового холодильника.

Максим. Ведь он никогда всерьёз не обижался на её выходки, всегда был спокоен и рассудителен. Как любящий отец не обижается на проказы детей. А ведь она далеко не всегда вела себя хорошо. А он к ней всегда по-доброму. Ей стало стыдно. Очень стыдно. И очень обидно.

– Прости меня, – предельно честно глядя в его добрые глаза, сказала она.

– В лагерь шагом марш. – Зипка развернулся и быстрым шагом направился в лагерь, оставив за спиной захлопавшую глазами Кристину. Вновь её все бросают. Слезы собрались было вновь ринуться на волю, но мозг сумел родить одну разумную мысль: – Не бросают, а зовут с собой. И даже направление показывают.

– Максим, подожди! – бросилась она вслед за Зипкой. Тот остановился и повернул голову.

– Нам нужно Папу с Таней предупредить! – быстро выпалила она, догнав и схватив его за руку.

– О чём?

– Ольга. Она приказала мне за ними следить и всё докладывать Егору.

– И что такого? Егор имеет право беспокоиться. Я разговаривал с Пашкой в грузовике. Он изменился. А про Таню ты больше, мне кажется, рассказать можешь.

– Ты не понимаешь! Эти слежки, подозрения. Это же раскол в Отряде! Разве это не на руку Чужим?

– Если на это так смотреть, то да. С доверием у нас жопа полная, – согласился Зипка.

– Вот и я про то. Папа говорил, что если ты не знаешь, что делает твой товарищ, то и предать его не сможешь. То есть, ты доверяешь, что он сделает свою часть работы, и он ждёт, что ты сделаешь свою. И никакой утечки. А здесь, выходит, Егор хочет контролировать всё. А если его зазомбируют, или убьют? Он-то ведь никому, кроме, наверное, своих полковников ничего не рассказывает. А мы при нём, как пешки. Хотя и Пашка ничего не рассказывал, но почему-то такого ощущения не возникало, хоть и бесило. Мы все чувствовали, что делаем что-то важное, пусть, временами, и непонятное и идиотское.

– Стоп! – прервал её Зипка. – Вот ты сейчас как раз и расшатываешь ещё дальше доверие в Отряде. Не этого ли Чужие добиваются?

Кристина замерла. Снова липкий ужас попытался парализовать её мысли чёрной пеленой безнадёжности. Они снова проиграли. Снова Чужие легко и непринуждённо их обставили. Она отпустила руку Зипки и отшагнула назад. А можно ли верить его словам? Что если он неспроста их сейчас сказал? Чтобы заставить её сомневаться, заставить потерять веру в окружающих. – Веру в себя, – тут же добавила притаившаяся где-то рядом Крис. Она крепко зажмурилась, для верности закрыв ладонями глаза. – Нет! Нельзя! Нельзя сомневаться в том, во что веришь! Ага, расскажи это парням из охраны, которых напавшие на бункер агенты в упор расстреляли. Заткнись, сука! Ты всё испортить хочешь опять?! Беги, дура, пока тебе кто-нибудь ночью шею не свернул. Нахрен пошла! Я лучше сдохну, чем….

– Маразм крепчал, – вздохнул Зипка, снова взваливая на плечо зависшую Кристину. Ну, хоть валяться снова не стала, лишь скукожилась и что-то себе под нос бормотала. На его плече девушка снова привычно обмякла и затихла.

– И что делать? С Папой посоветоваться? Или ему сейчас не до наших мелких проблем? – вполголоса спросил Зипка. Или лучше к Деду обратиться? Нет, Дед не вариант – у него только один метод выведения из депрессии, а Кристина столько не выпьет. Да и на посттравматический синдром это не похоже, тут скорее психиатр нужен. Или хороший трах. – Блин, Зипа, опять за жопу схватился?! – отругал он себя, меняя точку фиксации груза на плече.

Вот и лагерь. Зипка принял решение и круто свернул направо. Спуск оказался довольно крутым, и он пару раз чуть не упал. Хорошо, хоть под гору идти, и отдающие болью при каждом шаге ребра протестовали не так сильно.

Он спустился до самого обрыва и огляделся. Вроде Пашка с Таней пошли куда-то сюда. Он наугад свернул налево и пошагал вдоль берега. А вот и они! Голубки хреновы.

***

Ничего говорить не хотелось. Хотелось лишь, чтобы длился вечно этот миг счастья, когда он бережно обнимает за плечо сидящую рядом любимую девушку, а под ногами весело и беззаботно плещутся о крутой берег волны. Но реальность любит обламывать.

Первой пыхтение и тяжёлые приближающиеся шаги услышала Таня. Испуганно повернула голову и отстранилась.

– Вот вы где! – из-за деревьев показался Зипка, тащивший на плече тело.

– Ты с какой целью Кристину оглушил и похитил? – поинтересовался Пашка.

– Я не…. Иди в баню! – выдохнул Зипка, аккуратно опуская девушку рядом с ними.

– Что с ней, Максим? – Таня мгновенно оказалась возле, стоит надеяться, что ещё подруги и проверила пульс. Живая.

– Я и пришёл посоветоваться, – Зипка плюхнулся на землю рядом и вытер пот со лба: – Она в лес свалила, я пошёл её искать, а она явно не в себе. Причём, уже второй день чудит по-чёрному.

– Как именно? – спросила Таня, оттягивая веко и разглядывая вполне вменяемый сфокусировавшийся на её пальце зрачок Кристины.

– Вчера целоваться ко мне лезла, ночью пришла за продолжением. После того, как ты её отмудохала на корабле, вообще с катушек съезжает. То плачет, то дерётся, – коротко сообщил Зипка.

– А продолжение было? – тут же поинтересовался Пашка.

– Туда же иди, – снова послал его Зипка.

– Я серьёзно, – тот даже не подумал обижаться.

– Нет, – ответил Зипка: – Я с ней поговорил. Неправильно всё это.

– Нервный срыв, – тут же вынесла вердикт Таня. Диагноз ныне, увы, весьма нередкий. Очень часто людская психика не выдерживала нагрузок и страданий. Очень часто гремели за закрытыми дверями выстрелы, негромко падала на пол табуретка или пустой пузырёк из-под лекарств. Очень часто молчаливые санитары выносили на носилках окоченевшие тела тех, кого не сразу нашли. А иногда, громко матерясь и задыхаясь от запаха полуразложившихся тел тех, кого нашли совсем не сразу. И тела были разные. Мужчины, женщины, подростки. Редко старики. Она не видела сама – знала. Рассказывали коллеги со скорой.

– Папа, что скажешь? Может, её в больничку надо? – спросил Зипка. Пашка не ответил, привычно, словно прежний, зависнув в раздумьях, к счастью, длившихся очень недолго.

– Таня. У тебя ушиб суставов проксимальной фаланги указательного и среднего пальцев правой руки, перелом четвёртого левого хряща и ребра, нарушение церебро… цереброспинальной функции мозга и…, – Пашка вновь замолчал.

– Гематомы… раз, два, много короче, повреждения кожного…, гемоглобин 100…, нарушения работы печени…, так, тромбоз бедренной вены…, повышенный уровень прогес….

– Ты мою историю болезни где-то нашёл? – Таня с тревогой смотрела на него.

– Нет, – наконец, ответил Пашка: – Это та херня, которая во мне поселилась. Таня, я честно их не отправлял. – Он с каким-то странным выражением смотрел на неё. На мгновение Тане показалось, что он сейчас заплачет.

– Кого отправлял? – поинтересовался Зипка.

– В-моды. Они вернулись.

– Чего? – Зипка нихрена не понял. Зато что-то сообразила Таня.

– Ты меня заразил?! – возмутилась она.

– Нет. Видимо это произошло, когда я вытащил тебя из корабля после аварии, – Пашка вроде как взял себя в руки, поскольку начал говорить чётко и понятно: – Я тебя положил на землю, а потом положил руку тебе на лоб. Ты не приходила в себя. Пульс был замедленный, и мне очень хотелось понять, что с тобой случилось. Видимо, они моё желание восприняли как команду и залезли в тебя. А теперь вернулись, и у меня появился доклад о состоянии твоего организма.

– Кто залез?! – Тане стало страшно.

– В-моды. Это, видимо, какие-то медицинские наноботы. Их во мне, – Пашка на секунду замер: – Уже 1080 штук.

– Они сейчас внутри меня? – спросила Таня.

– Нет. Я же говорю, они вернулись, когда мы целовались. Нужен физический контакт, скорее всего.

– И что они говорят? – известие о том, что внутри неё больше нет непонятных штуковин, Таню ничуть не успокоило.

– Предлагают произвести процедуру коррекции состояния организма. Но только требуется энергия в количестве… 48 тысяч каких-то «ВВ». А у меня только 3 тысячи есть. И преобразование недоступно.

– Всё понятно, – усиленно закивал головой Зипка. Похоже, ещё один пациент в дурку нарисовался. Хреново.

– Не знаю. Сейчас, – Пашка потянулся, положил руку Кристине на лоб и снова замер. Спустя минуту он отмер: – Запустил обследование Кристины, расход энергии меньше тысячи. Время 5 минут.

– Чего? Ты и её заразил, скотина? – психанула Таня.

– Папа, тебе не кажется, что ты слегка охренел? – возмутился Зипка.

– Нет, Зипа, это просто технологии. И сдаётся мне, что это не технологии Чужих, – серьёзно ответил Пашка, полностью проигнорировав Танин наезд. Но сама Таня сдаваться не собиралась.

– Немедленно вытащи из неё эти штуки! – потребовала она.

– Когда закончат, – кивнул Пашка.

– Её тоже целовать будешь?!

– Это не обязательно. Я так понял, они спокойно сквозь кожу просачиваются. Только щекотно немного.

– А ты не боишься этой хренью пользоваться? – поинтересовался Зипка. Судя по голосу, беспокойства в нём было лишь чуть, больше любопытства.

– Зипа, я в момент взрыва был в грузовом отсеке Тушканчика. Сперва, чуть ласты не склеил, а потом резко полегчало. Сам выбрался, раненых вытаскивал. Нет, эти штуки явно созданы для пользы.

– Типа, ты теперь мутант-супергерой? – ухмыльнулся Зипка.

– Ага, – грустно кивнул Пашка, и это «ага» многое сказало Тане. Боль, потерянные надежды, разрушенное доверие – всего в нём было понемногу. Она осторожно обняла Пашку за плечи и чмокнула в висок.

– И тебя вылечат, – сообщила она ему, осторожно подёргав здоровой рукой за порядком отросшего седого ёжика на голове. Вдруг там парик.

– Ещё Крис сказала, что Егор ей приказал за вами следить и докладывать, – сдал генерала Зипка.

– Вполне в духе контрразведчика, но не вполне в духе Верховного Командующего, – кивнул Пашка.

Повисла тишина. Говорить не хотелось. Хотелось лишь продлить этот миг безмятежного и спокойного ничегонеделания.

– Егор лично ей приказал? – вдруг спросил Пашка.

– Она сказала, что через Ольгу передал, – откликнулся Зипка.

– Через Ольгу? – спросил Пашка и завис.

Догадки, рванулись в сознание, выстраиваясь в кривоватую с разрывами и белыми пятнами цепочку. Сорванный план операции по выявлению шпионов, приведший их в эти леса, нападение на ребят и бункер. И, вместе с тем почти идеально проведённая операция по выманиванию агентов под удар РСЗО. Идиот. Ну как раньше-то не догадался! И тут в список подозреваемых она попала. Псионик. А что, если…?

Рука метнулась к лежащей на траве Кристине. «Сканирование в процессе. Прогресс – 90 процентов. Прервать?» вылезло окно. Долбаный компьютер. Пашка решительно свернул интерфейс, закрыл глаза и попытался представить себе Кристину. Отчего-то перед глазами появилось её улыбающееся лицо в шлемофоне. Нет. Давай, херня убогая, эволюционируй уже. Лицо превратилось в схематичное изображение висящего в воздухе тела, постепенно покрывающееся красными точками. Повинуясь мысленной команде, голова рывком приблизилась, и стали отчётливо видны повреждения. Так, царапина на виске лесом. Розовая внешняя оболочка мозга туда же. Вот. В мозгу отчётливо выделялись два ярко-красных участка. Один где-то в глубине, там, где втыкался в мозг позвоночник, и второй – побольше, захватывающий оба полушария. Мысленно сосредоточился на большом. «Зона А-воздействия первого типа. Характер вмешательства – поверхностный, кратковременный. Очаговые поражения первичной Н-структуры. Требуется восстановление. Травматическое повреждение первичной М-структуры. Требуется восстановление. Уточнение диагноза невозможно. Отсутствуют С-моды».

Блин. С-моды же у него есть. А как их отправить в командировку? «Прервать формирование управляющих центров?». Не надо. Это, похоже, нужная штука. Штаб – есть штаб. Пускай формируются. Ладно, С-моды заняты на стройке. Отменить приближение. Больше неизвестных ему красных точек на ставшем весьма и весьма детальным изображении абсолютно голой – кстати, прикольная возможность – Кристины не было. В-моды, повинуясь мысленной команде, вернулись на базу. Пашка открыл глаза и убрал руку со лба девушки. Так. Стоп. Блин, исчезни уже. Проклятый интерфейс, послушно отобразивший длинный список непонятных файлов снова пропал. Перед глазами снова высветилось обнажённое тело, на этот раз Тани. – Блин, мужиков так ни за что не буду сканировать, – подумал Пашка. Снова красные точки. Вот голова. Подсвеченные красным полушария. Не блистающее разнообразием сообщение: «Зона А-воздействия первого типа. Характер вмешательства – поверхностный, кратковременный. Очаговые поражения первичной Н-структуры. Требуется восстановление. Травматическое повреждение первичной М-структуры. Требуется восстановление. Уточнение диагноза невозможно. Отсутствуют С-моды».

Снова А-воздействие. А у него же есть А-моды какие-то. Целых 12 штук. А нет, уже 22. И что вы делаете? «Отсутствует центр управления. Перейти к прямому управлению?» снова высветилось сообщение. Да задрало уже. Можешь голосом разговаривать?

– Перейти к прямому управлению? – Пашка вздрогнул. Весьма соблазнительная картинка пропала. Он открыл глаза и подозрительно уставился на Зипку. Тот сорвал травинку и щекотал ей щёку Кристины. Та не реагировала. Да нет, вроде не он говорил. Но голос был явно мужской.

– Давай, переходи, – тихо ответил он. В голове тут же зашумело. Картинка в глазах помутнела и размылась. Борясь с тошнотой, Пашка сфокусировался. Всё было замедленно и как под водой. Вот странно двоящаяся травинка в очередной раз проскребла по щеке Кристины. От неё куда-то под кожу метнулись светло-оранжевые искорки. – А это что за хрень? – размазанная голова девушки была окружена сходящим на нет таким-же светло-оранжевым нимбом. В центре головы цвет менялся до тёмно-оранжевого, местами чёрного. Он попытался разглядеть голову поближе. В глазах потемнело. Картинка размылась. Он видел одновременно и Зипку с Кристиной, замершую слева от него Таню и даже самого себя. Всё было мутно и размыто. Тела и детали накладывались друг на друга в жуткую сводящую с ума мешанину. – Хватит, – прохрипел Пашка и завалился на бок.

***

– Он издевается что ли? – почесал затылок Зипка.

– Пульс учащённый, – сообщила Таня и снова шлёпнула Пашку по щеке. То ли привести в себя хотела, то ли мстила за то, что испугал. Он опять задумался, потом что-то пробормотал, захрипел и потерял сознание.

– Я их обоих не понесу, – сказал Зипка и развалился на травке. А в лагере уже, наверное, обед или ранний ужин сготовили. Желудок тут же поддержал его вялое возмущение голодным урчанием.

– Я схожу, позову кого-нибудь на помощь, – Таня решила закончить этот случайный пикник и поднялась на ноги. Отряхнула с одежды налипшую траву и огляделась.

– Нельзя ему в лагерь, – неожиданно пробормотала Кристина. Зипка пригляделся к ней. Глаза закрыты, дыхание ровное. Это точно она сказала?

– Почему? – спросила Таня.

– Значит, не показалось, – подумал Зипка.

– Его убьют там, чтобы ключ забрать, – пояснила Кристина и всё же открыла глаза. Уселась и сморщилась от резанувшего по глазам света.

– Кто убьёт? – Таня присела рядом с ней и ласково обняла.

– Никто меня не убьёт, – неожиданно произнёс Пашка.

– Супермен очнулся, – обрадовался Зипка. Хоть тащить никого не придётся.

– Я не супермен. Я хрен тупоголовый, – сказал Пашка и уселся на задницу. Потёр ладонью лоб. – Болит, – пожаловался он.

– Что ты сделал? – спросила Таня.

– Попытался понять, что с вами сотворили.

– Удачно?

– Не особо. Но что-то есть.

– Тогда, пошли в лагерь, – Зипка поднялся и потянул за собой Кристину, каким-то восхищённо-подозрительным взглядом уставившуюся на Папу. Та медленно поднялась и заявила: – Он светится.

– Чего? – Пашку даже перекосило от её заявления.

– Светится, – повторила Кристина и ткнула пальцем ему в голову: – Вы не видите что ли?

– А ну отдай! – Пашка с трудом встал на ноги и протянул к ней руку.

– А ну стоять! – на его плечах тут же повисла Таня, оттаскивая его подальше от Кристины.

– Опять свалиться хочешь, кинолог хренов? – прошипела она ему на ухо.

– Я не кинолог. У неё мои А-моды остались, – растерянно сообщил Пашка, пытаясь вырваться.

– Не отдам. Три, нет, восемь конфет! – тут же заявила Кристина и спряталась за спиной Зипки. – И вообще, ты как лампочка светишься, – добавила она и показала Пашке язык.

– Это опасно? – требовательно спросила Таня.

– Не знаю. Для неё, возможно, – подумав, ответил Пашка.

– Крис, быстро верни! – скомандовал Зипка.

– Восемь конфет.

– Хорошо, будет тебе восемь конфет, – сдался Пашка.

– И одно желание.

Ставки повышались, как и повышался градус пара под предохранительным клапаном в голове у Зипки. Он шумно выдохнул, пытаясь сбросить давление, и повернулся к охреневшей Кристине.

Видимо, ещё не весь её мозг был поражён вирусом любопытства, потому как торжествующий взгляд обведённых рамочками фингалов глаз сменился откровенно паникующим. Она отшагнула подальше от Зипки и растерянно проговорила: – Я же пошутила.

– Верни, – коротко скомандовал Зипка и Кристина тут же, не спуская глаз с его сердитого лица, послушно подошла к Пашке и наклонила голову. Тот закрыл глаза и коснулся её лба.

– Всё, – коротко сообщил он об окончании процесса.

– Не светится, – тут же подтвердила Кристина.

– Марш в лагерь. Все, – отдал новый приказ Зипка и троица его подопечных немедленно развернулась и пошагала вверх по склону.

– А у тебя, Макс, талант, – ухмыльнулся Зипка сам себе и побрёл следом.

***

– Кристин…

– А? – рассеянно повернула к ней голову шагающая рядом девушка.

– Прости меня за то, что напала. Это не я, честно.

– Поняла уже, – проворчала Кристина и отвернулась, продолжая мерно переставлять ноги по крутому склону.

Таня вздохнула. Не простила. Что-ж, не впервой ей терять друзей. Будем как-нибудь жить дальше.

Прохладная ладошка осторожно взяла её за руку. Таня подняла голову и наткнулась на торжествующую улыбку на лице Кристины.

– Купилась?! – с лёгкой грустинкой в голосе спросила та.

– Купилась, – кивнула Таня.

Кристина выдрала свою ладошку и протянула мизинец. Таня с готовностью ухватилась за него своим.

– Мирись-мирись и больше не дерись. Если будешь драться – я буду кусаться. А кусаться нам нельзя, потому что мы друзья, – хором проговорили они универсальное уничтожающее обиды заклинание.

Обнялись.

– За фингал с тебя 4 конфеты, – шепнула ей на ухо Кристина.

– Хорошо, – мгновенно согласилась Таня на выставленную виру.

– И я тебе 4 должна. За ручей. Значит, в расчёте, – подвела итог Кристина. Разорвала объятия, схватила её за руку и потащила в гору.

Таня вздохнула. В этом вот и была вся Крис. Непоседливая, справедливая, смешная. И добрая. – Кристина, – поправилась она, вспоминая о второй стороне что-то мурлыкающей себе под нос девушки. Крис, как раз, та, что приходит в темноте, и приносит с собой тьму и боль.

– На месте стой, – чуть хриплый голос Зипки остановил их, когда до края лагеря оставалось метров тридцать. Таня послушно развернулась.

– Папа, я правильно понял, что про твои штуковины рассказывать не надо? – спросил он.

– Егор в общих чертах знает. Пока нечего рассказывать, сам ещё не разобрался, – рассеянно ответил Пашка.

– Принял. Но ты не тяни.

– Постараюсь, Зипа, постараюсь.

***

В лагере было вкусно и суетливо. Будоражащий давно пустые желудки запах доносился от котелка, над которым колдовал со здоровенным черпаком в руках Ворчун. Гремели расставляемой посудой бойцы. От бани доносился весёлый гогот Олега.

– Я думал, буйных из палат по вечерам не выпускают, – заметил их возвращение нарезающий хлеб Семён.

– Что-то ты дохрена разговорчивый, – осадил его Зипка.

– Я, как есть, так и говорю, – парировал Бурят: – Корабли ломают, Уралы ломают, дерутся – буйные и есть.

– Сёма, хорош уже! – вмешался Мохер. Подмигнул медленно наливающейся краской Кристине.

– Он просто едой делиться не хочет, – отвесила лёгкий подзатыльник, от которого Бурят сморщился и втянул голову в плечи, подкравшаяся к нему Варя.

Пашка бросил взгляд на замершую у входа в штаб Ольгу. На её привычно холодном и непроницаемом лице ничего не отображалось, казалось, даже зарождающаяся ссора её не интересует. Хотя нет. Поймав его взгляд, она развернулась и скрылась внутри.

Бурят потряс головой, пощупал затылок и мигом дал заднюю: – Мне не жалко. Тем более, болезным положена усиленная пайка.

– Учту, – Пашка кивнул Семёну и не спеша похромал к висящему на дереве умывальнику. Снял крышку, долил из стоящей рядом канистры воды. Умылся.

– Иди ты в баню лучше, – то ли посоветовал, то ли послал его Ворчун.

– Обязательно, – кивнул Пашка и приземлился на бревно. Задумчиво похлопал себя по нагрудному карману. Замер.

Семён смерил его подозрительным взглядом и продолжил задумчиво орудовать ножом. В конце концов, ужин – это святое

***

Ворчун с чувством глубокого удовлетворения опустил в пустую тарелку ложку и отодвинул её от себя. Суп получился на славу. И даже из настоящего мяса, а не из надоевшей тушёнки. Ну, тут немудрено. Местность тут глубоко сельскохозяйственная, и мычащего и блеющего поголовья должно быть в достатке.

– Щас бы пивка стаканчик, – мечтательно потянулся сидящий рядом светящийся чистотой и блаженством Олег и покосился на сидящего напротив мрачного Славку. Тот, против обыкновения, при упоминании о пиве никак не отреагировал и молча зависал над своей почти полной тарелкой.

– Филя, ты чего сморщился? – решил поинтересоваться состоянием товарища Олег.

– Он узнал, что, оказывается, его любимый артист под фонограмму пел, – вместо Славки ответил Мохер и пихнул своего комтанка локтём. – Слышь, Славка, а давай концерт забабахаем? Только колонки нормальные нужны.

Славка и на этот заход не отреагировал.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – пожал плечами Мохер и потянулся к стоящему посреди стола чайнику.

– Вам что, похуй на всё? – глухим голосом поинтересовался Славка.

– Да, нет, – Мохер плеснул себе ещё чая и покачал чайником перед носом Славки: – Будешь? С шиповником.

– Да вы заебали! – Славка швырнул на стол ложку и вскочил на ноги: – Половина Отряда калеки немощные, вторая половина – бабы, ключ от корабля у вражеского шпиона, который спокойно по лагерю ходит. Я уже молчу про то, что мы должны пойти хер знает куда и сделать хер знает что. И про то, что командует нами Верховный Командующий Анклава, который младше меня на два года, и который, мне кажется, сам понятия не имеет, что нам всем делать и собирается отправить половину армии убиться об Чужих. И при этом вы тут спокойно сидите и чай пьёте. С шиповником, блядь.

Славка перелез через скамью и решительно зашёл в палатку, в которой до сих пор совещались главари Отряда.

– Что сидим, товарищи офицеры?! – послышался сквозь брезент его громкий голос. Ему неразборчиво ответили. Славка снова что-то сказал.

– По-моему его сейчас рядом с Папой на цепь посадят, – сказал Ворчун.

– Или вместо Папы, – поддержал его Олег и покосился на Пашку. Тот наворачивал уже третью тарелку и, казалось, весь остальной мир для него не существовал. На осторожные вопросы не отвечал, разговор не поддерживал. Явно что-то знающая Таня попросила его не кантовать. Намёк поняли и оставили его в покое. Зипка с Кристиной тоже молчали как рыбы.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила поваров Ольга, встала из-за стола и пошла мыть свою тарелку.

– Поддерживаю, предыдущего оратора, – наконец налопался и вечно голодный Бурят.

– Парней на часах смените, – попросил бледный как покойник Саня. Он давненько уже очнулся, но суровый доктор запретил ему перемещаться быстрее улитки и дальше, чем до сортира. При аварии он что-то повредил в шее и теперь грустно сидел в мешающем жевать бандаже.

– Сделаем, – кивнул Олег, хлопнул нахохлившегося Бурята по плечу и вскочил: – Сёма, пошли с автоматами побродим вокруг лагеря. Я там, кажется, грибы видел.

– Врёшь ты всё, – не повёлся Бурят, но менять волком глядевших на них часовых всё же пошёл.

Дед невозмутимо наполнил наваристым супом две чистых тарелки, пододвинул их сменившимся с поста Андрюхе с Юркой и вытянул из кармана сигареты.

– Серый, а почему ты Бати так испугался? – поинтересовался Мохер.

– Да…, – отмахнулся Дед, чиркая зажигалкой: – Я ж, считай, в самоволку с полка свалил, когда с вами в рейд намылился. И потом, когда вернулись, так и не появился там. Парни мои, конечно, справились, но херня получилась. Вот и как-то не по себе Бате в глаза смотреть. Нехорошо вышло.

– А вы правда улучшения для танков придумали? – спросила Варя.

– Не вы, а ты, – поправил девушку Дед: – Есть немного. По мелочи.

– А…, – Варя покосилась на жующего Пашку: – А Папа написал, что у вас… у тебя для меня что-то есть.

– Есть. В полку стоит, – кивнул Дед, улыбнувшись. Выждал почти театральную паузу и словно невзначай бросил: – ZX-14R.

– Ниндзя?! – округлились глаза девушки.

– Угольно-чёрный, – важно кивнул Дед: – Абсолютно нулёвый. Пашка с рейда притащил.

– Хочу! – мечтательно закатила глаза Варя.

– Вернёмся – он твой.

– Если вернёмся, – ввернул пессимизма Костя. И ведь вроде ожил он поначалу, когда хлопотал с ранеными, когда помогал по лагерю. А потом позвал его Егор в штаб и как обрезало. Чем уж там его нагрузили – неизвестно, но был он задумчив и тих.

– А это уже от нас зависит, – кинул на него быстрый взгляд Дед: – От всех нас. Захотим – вернёмся. – Помолчал и добавил: – Только захотеть нужно, как следует.

Глава 12 В осаде

Тонкий еле слышимый писк всё не пропадал. – Где же ты, скотина? – вяло повёл слипающимися глазами по брезентовому потолку Егор. – Где же ты? – тихо повторили губы. Неизвестный враг пугал. Пугал до чёртиков, и, по сравнению с ним, несчастный залетевший в палатку комар, в другое время сумевший свести с ума почти любого, был неприятностью незначительной.

– Ты о чём? – откликнулась Алёна. Сейчас была её очередь дежурить на связи.

– Думаю, – ответил Егор.

– Кому верить?

В точку. Самый больной вопрос этого дня. И обсудить его было не с кем. Чужие снова сумели их удивить, сумели разрушить те остатки доверия, что ещё были. Пусть в ходе почти пятичасового заседания в палатке они большей частью решали текущие дела Анклава и почти не касались темы врага внутри Отряда, этот вопрос незримо витал в воздухе. Все всё понимали. Понимали, что нет у них ничего, что указывало бы на кого-то из них. И продолжали работать. Работать, сжимая за спиной фигу, кидая друг на друга бдительные взгляды и постоянно контролируя свои эмоции, мысли и слова.

Было бы ещё хуже, если бы не Батя. Единственный свободный от подозрений. И единственный, кто предложил самое простое и плававшее на поверхности решение – решать всё вместе. Но в этом-то, на первый взгляд простом решении и крылась главная загвоздка. Не мог он рассказать остальным их с Пашкой план. Никому не мог: ни полковникам, ни Алёне, ни остальным. И с самим Пашкой теперь уже не мог посоветоваться. Не имел права. Как и не имел бы права тот, если бы с Егором такая херня случилась. И ведь вот-вот начнёт буксовать, упёршись во временные рамки их задумка. Начнут срабатывать одна за одной цепочки событий. Уже скоро. Согласно полученных по цепи ретрансляторов лазерной связи данных армия уже заканчивала перегруппировку. Поступали уже доклады о готовности с других участков. Анклав, опутанный невидимыми и неосязаемыми нитями взаимосвязей, напрягался, как пружинка в детской машинке. Вот-вот невидимая рука отпустит её, и она помчится к своей неведомой цели. Точнее, цель-то у них одна. Нанести поражение Чужим. Переломить им хребет.

Уже скоро. Крайний срок он знал точно. Чуть больше трёх суток и всё решится. И будь что будет.

– Да, Алёна. Думаю, кому верить, – наконец, ответил Егор.

– Спи. А-то Баба Яга приснится, – улыбнулась ему Алёна.

– Я справлюсь, только отдохну, – прошептал Егор и закрыл глаза. Нужно поспать. Очень нужно.

***

Алёна покосилась на мерно засопевшего Егора, бесшумно поднялась и выключила стоявший на столе посреди палатки фонарь. Пусть спит – ему нужно. А она будет сидеть на своём раскладном стуле возле передатчика и слушать в наушниках тихое потрескивание помех, попутно поглядывая на яркий экран ноутбука. И пусть уже слезятся уставшие глаза, она не имеет права пропустить сигнал. Что это за сигнал, она не знала. Знала лишь, что всё завязано на этот сигнал. Придёт ли он по рации через цепочку где-то так же не спящих Смертников, ждущих в своих машинах, или по сети «Канцлера», она не знала. Просто ждала, просто делала свою работу и просто хотела, чтобы Егор наконец-то уснул. Она видела, как он буквально убивает себя внутренними терзаниями, видела, как он пропускает всё через призму сомнений, видела его страх. Наверное, самое жуткое и мерзкое – это не иметь возможности быть откровенным и честным с самыми дорогими тебе людьми. Видела и понимала. И одновременно не могла принять. Внутри неё давно зрел требовательный протест, который она как могла давила. Ждать. Терпеть. Всё скоро закончится.

Наверное, хорошо не иметь друзей и никого не любить. Так проще, так гораздо проще. Но она слишком давно и безнадёжно любила его, чтобы остаться в стороне. И слишком долго она была одна. После смерти отца единственным, с кем она разговаривала о чем-то кроме работы, был Егор. Именно он стал для неё окном в прежний счастливый мир. Мир полный света и любви. И как хорошо, что и она стала для него таким же окошком. И то сведшее их вместе окно в её квартире. Окно, в которое они вместе смотрели на гибнущий город. Оно свело их судьбы вместе. Вместе и до конца….

Резкая боль в шее выдернула её в реальность. Рванувшаяся туда рука наткнулась на что-то тёплое и одновременно холодное и машинально отдёрнулась. Алёна опустила глаза. Кровь! Гулко и быстро застучало в висках, зрение затуманилось. Что-то противно и мерзко булькнуло. С трудом она повернула голову, открывая в беззвучном крике рот, и наткнулась на до боли знакомый холодный взгляд зелёных глаз.

***

Оба уходивших наружу кабеля антенн легко поддались острозаточенному лезвию. Ольга выпустила из рук окровавленный нож и бесшумно подошла к спящему генералу. – Хорошие девочки, такой простой способ подсказали. Нужно всего лишь было принести им всем кофе. Жаль, что Алёна отказалась, пришлось испачкать руки. – Она нагнулась и осторожно расстегнула карман на груди генерала. Это сегодня ещё пригодится. Жаль самой нельзя использовать.

Синхронизатор исчез в кармане. Следом сменил владельца и ключ от транспорта. Теперь следующий этап. Долгожданный. Ольга медленно подошла к выходу. Прислушалась. Закрыла глаза. С каждым разом поле развёртывалось всё быстрее и равномернее. Жаль, что в теле так мало энергии, приходится экономить, сворачивая А-поле, и каждый раз терять время. Множественные отклики вокруг. Всё в порядке, можно выходить. Стоп! Яркий всплеск неподалёку. Этого не должно быть. Время упущено. Почему так быстро? Нужно уходить. Нужно сохранить это тело. Ресурсы не должны пропасть.

***

Острое ощущение опасности рывком выкинуло его из сна. Пашка уселся, скидывая с себя одеяло, и попытался что-то разглядеть в кромешной тьме. Сильно потёр руками уши, пытаясь унять странный гул.

– Что? – послышался приглушенный сонный голос. Таня, не просыпаясь, попыталась нашарить пропавшее одеяло.

– Обнаружено А-сканирование первого типа. Вектор определён, – раздался в ушах голос. Перед глазами вспыхнула тонкая жёлтая линия, уходящая куда-то вперёд и влево.

– Что за херня? – задал Пашка самый очевидный вопрос.

– Обнаружен Амб. Недостаточная плотность луча, – голос, похоже, обладал талантом говорить непонятные слова, но Пашка догадался.

– Псионик! – громким шёпотом сказал он, нашарил свои ботинки и быстро их напялил на ноги.

– Что?! – повторила вопрос Таня. Снова не просыпаясь.

– Тревога! – уже в голос заорал Пашка, выскакивая из палатки. Перед глазами светилась тусклая жёлтая метка. Он рванул к штабной палатке, в которую его вчера так и не пустили.

– Стоять! – слева к нему рванулась тёмная фигура. Услышав звук передёрнутого затвора, Пашка послушно остановился.

– Он внутри! – сообщил Пашка оказавшейся Ворчуном фигуре.

– Кто внутри? – спросил подлетевший с другой стороны спецназовец Андрей.

– Псионик.

– Ворчун, прикрывай, – мгновенно сориентировался спецназовец.

– Стоять всем! Окружить палатку! – раздался командный рык. Полковник Анисимов, босиком, но с пистолетом в руке возник рядом с Пашкой.

– Уверен? – резко спросил он почему-то заплетающимся языком.

– Да, – кивнул Пашка.

– Брать живыми! – скомандовал полковник и рванул полог. Опережая его, внутрь ворвался Андрюха, резко ушёл влево и замер, обшаривая взглядом и лучом подствольного фонаря внутреннее пространство штаба. Сам полковник вошёл следом. Огляделся. Вытащил из кармана фонарик и включил.

– Врача, быстро! – скомандовал он и быстро рванул к лежащему на матрасе в углу Егору. Наклонился, схватившись за край, чтобы не упасть, проверил пульс.

– Что случилось? – налетел на Пашку Мохер.

– Жопа, – глухо ответил он, не сводя глаз с тёмного пятна на столе под лежащей лицом на передатчике Алёны.

Мимо них быстрым шагом влетел в палатку Костя. Одно слитное движение головой по сторонам, два широких шага до неподвижной Алёны. Сумка, открываясь в полёте, шлёпается на землю. Костя нагнулся к девушке, одновременно включая маленький фонарик. Распрямился, покачал головой. Сумка уже в руке. Ещё четыре широких шага. Замерший возле постели Егора полковник Анисимов отлетает в сторону, сметённый напором активировавшегося военного врача. Костя склоняется над Егором.

– Жив. Глубокий сон, – следует через несколько неожиданно долгих секунд доклад.

– Я помогу, – Пашка стремительно врывается внутрь палатки.

– Найди его! – хватает его за грудки Анисимов. Глаза на полностью белом лице пылают безумным блеском. Проигнорировав полковника, Пашка вырывается и бросается к Алёне. Стаскивает с её головы наушники и бережно переносит мёртвую девушку на пол. Руку на страшную рану на горле.

– Давай, бля. Всё, что можешь, – шепчут губы. Мелькание интерфейса. – Бубнила сломался, – равнодушная мысль. «Недостаточно ресурсов». – Задействуй всё, что есть. – «Недостаточно ресурсов». – Делай, сука. – В глазах темнеет. Мелькают какие-то сообщения. Его оттаскивают от Алёны.

– Угомонись, ты! – трясёт его за грудки перекошенный Зипка.

– Я могу помочь! – он пытается вырваться.

– Паша, хватит! – Таня отпихивает в сторону Зипку и изо всех сил стискивает его голову.

Резкий звук выстрелов врывается в ночь. Длинная очередь из крупного калибра. Взрыв. Снова треск выстрелов. Где-то вдалеке, но слышно отчетливо.

– Нападение! – чей-то громкий крик.

Суета резко замирает. Первым приходит в себя Бурят.

– Всем боеспособным к складу! Берём "трубы"! – кричит он.

– Я на фишку! – находившийся в карауле Ворчун, с автоматом в руках срывается с места. Следом за ним уносится Андрюха. Бой меж тем разгорается. Слышны выстрелы из танковых орудий. Одиночные взрывы порой сливаются в непрерывные ревущие партии, щедро разбавляемые трескотней очередей. За деревьями сверкают вспышки взрывов. Над лагерем мелькает синий росчерк лазера, много сказавший о нападавших.

Снова поднимается суета, но уже организованная и чёткая. Спустя пару минут все одеты, обуты и дружно вооружаются. Даже Славка с висящим за спиной автоматом, нагребает по карманам гранаты. Их и одной рукой кидать можно.

– А ты куда собралась? – Бурят засекает где-то раздобывшую автомат Варю.

– Воевать! – огрызается девушка и тянется за гранатомётом. Мохер, шустро распаковывающий ящики, качает головой и тычет пальцем на достающего из ящика пулемёт Деда.

– С Дедом вторым номером! Прикрывать будете, – командует он девушке. Та на мгновение замирает и кивает. Бросается к Деду и начинает набивать рюкзак снаряжёнными коробами к "Печенегу". По плечу её хлопает Бурят, Варя оборачивает и, коротко кивнув, принимает от Семёна малыша «Агленя».

– Умеешь? – коротко спрашивает Бурят. Варя снова кивает и отворачивается.

– План? – коротко спрашивает полностью готовый к бою Олег с любимым РПК в руках. Короткая пауза. Взгляд по сторонам. Инициативу на себя берёт Саня.

– Вий, Шпрот, за баню. Ваш правый фланг. Электроник, птичку поднимай. Нужно сориентироваться, что происходит. Если что, падаете к воде, там склон крутой. Дед, на левый фланг ползите. С вами Мохер, Бурят и Зипка. Олег, Филя, Ворчун. Вы здесь. Задача прикрывать лагерь. Будет инфа с птички, решим что дальше. Остальные, готовьте нетранспортабельных к эвакуации. Костя, что по раненым?

– Егор и Аркадий пока отходят. Антидот им вколол. Анисимов еле живой. Алёна – двести, Ольги нет, – докладывает врач.

– Сука! – вырывается у Славки злобный полный сдержанной ярости вопль. У Олега отчётливо скрежетнули зубы.

– Позже всё. Работаем, – командует Саня.

– Стоять!

Все дружно оборачиваются на выползшего из палатки Пашку.

– Нужно всем на левую руку повязать бинт из ИПП!

– Нахера? – удивляется Ворчун.

– А кто и по кому из автоматов там стреляет?

Мысль ошарашивает своей новизной. Выработанные годами войны рефлексы заставляли в случае нападения, если нет возможности нырнуть в родной танк, хватать пушку помощнее и ждать в кустах, пока над деревьями не покажется стремительный силуэт Охотника. И даже события в городе пока не переломили эту привычку. И сейчас замерли обвешанные гранатомётами, ПЗРК и пулемётами бойцы в мучительной попытке переосмыслить новые реалии.

– Делаем! – Саня всё же по праву был командиром взвода самых быстрых и резких парней Анклава.

– Нужно тогда патронов больше, – Юрка тоже соображал быстро. По стандарту они брали с собой пару-тройку магазинов к автоматам, предпочитая тащить на себе побольше гранат к гранатомётам и выстрелов к ПЗРК.

– Минута, – рычит Саня, выдирая из кармана ИПП и подавая пример. Затем бросается к ящикам и распихивает по карманам разгрузки несколько набитых магазинов. Его манёвр повторяют ещё несколько желающих.

Наконец, лагерь опустевает. Виден лишь Олег с пулемётом за поленницей.

– А мы?! – громко спрашивает Кристина. Никто им не мешал одеваться и вооружаться. Правда она ограничилась лишь одним автоматом с парой магазинов. Ну, и гранату в карман на всякий случай сунула. Впрочем, бинт на руку девушка исправно намотала. Таня же, не найдя нигде своего пистолета, отобранного злым Анисимовым после инцидента с Кристиной, взяла пистолет Алёны, лежавший в кобуре на столике. Бинт на руке тоже присутствовал. Пашка остался безоружным.

– Нужно спустить трёхсотых ближе к воде, – решает Костя и вопросительно смотрит на Пашку. Тот кивает. Близкий разрыв ракеты бьёт по ушам и глазам. Из темноты спереди доносятся маты. В ответ раздаётся длинная очередь из пулемёта. Снова над головами проносятся синие вспышки лазеров Чужих. Одна влетает в ствол высоченной сосны. Сочный резкий треск перекрывает звуки боя. Во все стороны брызгают щепки.

– Берегись! – раздаётся крик, кажется, Ворчуна.

– Быстрее! – торопит замершего Пашку Таня. Костя с Кристиной уже убежали в палатку. Пашка не реагирует, стоит, как заворожённый, и пялится в ночной лес.

– Паша! – уже прямо в ухо кричит Таня.

– Иди, я догоню, – отвечает он.

– Я тебе лицо расцарапаю когтями! – Таня дёргает его за руку и тащит в палатку. Убедившись, что он сбегать не собирается, бросается помогать Косте, перегружающему на носилки беспамятную тушку Михельсона.

Внутри Пашка отмирает. Устремляется к Егору и наклоняется над ним.

– Нет ничего, она всё забрала, – останавливает его привалившийся к ящику Анисимов.

– Синхронизатор? Ключ? – уточняет Пашка. Полковник молча кивает.

– Идти сможешь? – спрашивает его Костя. Снова кивок.

– Как догадался? – спрашивает его Пашка. Приходится почти кричать.

– После шуточек девчонок постоянно с собой шприц с флумазенилом носил, – поясняет Анисимов: – Как только почувствовал, что отрубаюсь, сразу вколол себе. Не успел только предупредить. Присел передохнуть и срубило. Видно конскую дозу сучка замешала. Потом суета поднялась, сразу подскочил.

Анисимов заходится сухим совсем старческим кашлем. Осторожно поднимается на ноги. Распрямляется и, едва удерживая равновесие, устремляет на него на удивление твёрдый и ясный взгляд. – Если Егор в тебе не ошибся, если тебе ещё дорого всё человеческое – доведи дело до конца.

– Что ты видишь? – резко спрашивает Пашка.

– Ребёнка. Только что родившегося ребёнка с седой головой. Просто помни, кто ты есть, кто ты был.

Пашка молча кивает и осторожно подхватывает полковника.

– Крис! Удержишь? Он, вроде лёгкий, – обращается он к спешно закидывающей в сумку лекарства Кристине. Та кидает на него немного безумный взгляд и кивает. Застёгивает сумку, закидывает себе на плечо и принимает у Пашки уже вовсю повисшего у него на плече Анисимова. Ведёт к выходу. Мимо проносится Таня сразу с двумя пузатыми сумками. Костя, что решил помимо медицины весь штаб с собой прихватить? Затем он замечает торчащий сверху ноутбук. Ну да. Не оставишь.

Подходит к носилкам, хватается за брезентовые лямки. Сзади поднимает Костя. Генерал отъелся, однако. Хорошо хоть тащить под гору. Плохо, что в почти кромешной тьме. Спускаются медленно. Прямо перед ним Кристина, обливаясь потом, тащит совсем раскисшего от физических упражнений Анисимова. Сумку она уже бросила.

Позади раздаётся резкий грохот пулемёта, свист стартующей ракеты. Над освещёнными где-то полыхающим пожаром верхушками деревьев мелькает серебристый силуэт. Малый Охотник. Он бросает носилки, бросается вперёд и валит на землю замешкавшуюся парочку. Оглушительный взрыв. Кажется прямо над головой. Упругая волна обдаёт их облаком листвы и мусора и уносится дальше. В углу глаза истерично мигает красным интерфейс. Не до него.

Впереди поднимается с земли тёмная фигура. Без бинта на голове. Таня! Живая. Чувство облегчения. Она что-то кричит, показывая рукой вниз. Снова вылезает интерфейс, теперь уже зелёное уведомление. Гул в голове резко стихает.

– … к воде! – становится слышно, что она предлагает.

– Здесь тоже нормально! – кричит он ей. Они спустились от лагеря метров на пятьдесят, и здесь уже даже почти не видны были вспышки взрывов, да и звуки боя стали тише. Или это бой стихает?

В опровержение мысли что-то очень громко взрывается. Над головами пролетает эхо взрывной волны, заставив недовольно зашелестевшие могучие сосны осыпать их дождём веток и шишек.

– Оставайтесь здесь, – говорит Пашка подошедшей Тане с перепачканным землёй лицом. – Нужно ещё ходку сделать. – Он трогает за плечо Костю, занятого укладыванием в нормальное положение экстренно сгруженного на землю генерала. Рядом прислонился к стволу дерева Анисимов. – Пошли за Аркашей.

– Мы с вами! – заявляет Таня.

– Не стоит, приглядите за ранеными лучше, – отказывается Костя.

Вдвоём они возвращаются к лагерю. Возле штабной палатки им попадается Саня. Утвердительно кивает, одобряя эвакуацию.

– Электроник успел птичку поднять. Правда, через минуту её снесли. Короче, ситуация жопа. Атака идёт со всех сторон, кроме озера. Видели Охотников и наши танки. Охотники маневрируют на расстоянии и пытаются прорваться, и, вроде, наши ещё по наземным целям садят. И кое-где накоротке рубятся. То ли прорыв, то ли хрен знает что. Непонятно, в общем. Решил пока не дёргаться. Будем вторым рубежом обороны. Только непонятно обороны кого и от кого.

Пашка кивает и ненадолго замирает в раздумьях. Решается.

– Ил, выдели бойца на пару минут помочь Михельсона утащить вниз, – обращается он к спецназовцу.

– Куда собрался? – спрашивает Костя.

– Они за мной пришли, и за содержимым головы Егора. Почему-то Ольга его не считала, хотя синхронизатор отобрала. Не знаю почему. Мне нужно уходить. Если они возьмут нас обоих, то всё.

– Уверен? – спрашивает Саня.

– Теперь да. Они поняли. Она поняла.

– Как уходить будешь? По воде? Чем помочь? – Саня мгновенно принимает решение.

– Сам справлюсь. Дайте мне пять минут, потом Михельсона тащите.

Поворачивается к Косте.

– Я пригляжу, – отвечает тот на незаданный вопрос.

– Крис тоже. Она должна выжить. Обязательно.

– А вывезешь? – во взгляде врача мелькает неодобрение.

– В ней что-то есть. Чего не должно быть в обычном человеке.

Взгляд Кости смягчается.

– Решим, – коротко отвечает он и скрывается в палатке.

Вроде всё. Пашка оглядывается по сторонам. Замечает чей-то рюкзак возле палатки. Мысленно извиняется перед владельцем. Содержимое летит под ноги. Склад. Консервы, побольше. Крупа? Нет. Гранаты. Две сюда. Мимоходом вешает на плечо автомат. Снаряжённые магазины россыпью в бездонное горло рюкзака. Один в карман.

Оглядывает себя. Футболка и штаны, что выдали вечером после бани взамен его грязной формы. Ботинки. Даже ремня нет. Взгляд по сторонам. – Любопытно. – Он осторожно, словно змею, цепляет с ящика аккуратно сложенную чёрно-серую куртку. Размерчик вполне. Куртка налазит, как родная. Тяжеловата, не побегаешь особо. Ладно. Расшнуровать ботинки. Штаны от «курортной повседневки» из тонкой непригодной к походно-боевым условиям ткани летят на землю. Трофейные тоже оказываются по размеру. Однозначно, Ворчуна одёжка. Олег пошире будет, а Мохер повыше. Про Варю он вообще молчит. Тем более она свой костюм надела, он видел. Ботинок не нашлось. И ладно. Свои ещё вполне крепкие, даже болото пережили. Отошёл к порядком распотрошённому штабелю, где разжился ещё парой гранат, парой аптечек и разгрузкой, чтобы было куда добро распихать. Спешно и неаккуратно подогнал ремни, магазины из рюкзака по кармашкам, гранату в подсумок. В освободившееся нутро рюкзака бутылку воды из обнаруженного ящика. Всё, время.

Попрыгали. Краем глаза замечает вывернувшего из-за палаток Саню. Пришёл– таки проводить. Кивает ему на прощание. Спецназовец сканирует его взглядом и одобрительно кивает в ответ. Нет. Короткое покачивание головой.

– Держи, – одним слитным движением он отцепляет с пояса ножны и протягивает ему. Ну да, ножа у Пашки не было. Саня молодец. Увидел и исправил.

– Спасибо, – благодарит Пашка

– Давай, пока затишье, – и в самом деле, бой как-то завял. Может, нападающие кончились, а может ещё что. Нет. Планы менять не будем.

Уходил, не оглядываясь. Оставляя за спиной друзей, оставляя кусочек своего сердца и души. Больно, но так нужно.

Осторожно спустился ближе к воде и быстрым шагом рванул вдоль озера, считая в темноте шаги. Хватит. Резко свернуть направо. Проклятые кусты. Пришлось продираться через толпу плотных и норовящих дать по лицу тонких ветвей.

Вот он! Блеснувшее в темноте серебристое яйцо. Пашка медленно подошёл к Тушканчику. Замер. Люк был открыт, но свет не горел. На земле темной бесформенной кучей валялись сброшенные масксети.

– Один пришёл? – донёсся тихий голос слева. От кормы корабля отделилась тёмная фигура и медленно приблизилась.

– Ждала нас вместе с Егором? – усмехнулся Пашка.

– С Таней, – ровным голосом ответила Ольга.

– Всё просчитала?

– Нет. Не ожидала, что ты так быстро разовьёшь Серво.

– Вместе полетим? Или ты тут ещё не закончила? – спросил Пашка. Помощник в голове молчал, больше не вопя про А-сканирование. Видимо шпионка спрятала свои коготки поглубже.

– Ты нарушил мой план, – то ли обвиняя его в чем-то, то ли просто констатируя факт, сказала Ольга. Непонятно. Эмоций в её голосе не было совсем.

– Отдай синхронизатор и ключ.

– Честная добыча. Не тебе её отнимать, Наместник, – Ольга сделала шаг назад. Небольшой, почти незаметный, но он заметил.

– Честная ли?

– При захвате добычи использовались оружие, технологии и вещества не выше «5-», – ответила Ольга.

Повисла пауза. Пашка не знал, что ей сказать. Она явно принимала его за другого. Или нет?! Внезапная мысль едва не парализовала его ужасающей догадкой. Что если внутри него медленно просыпается личность какого-то неведомого Наместника? Что если он существует в виде самого себя последние часы? А он потратил это время в попытке вернуть прошлое. В попытке убедить всех, что он всё ещё он! И убедил. Таня, Кристина, Зипка. Костя, Саня. Они точно ему поверили. Скорее всего, и Егор. Чёрт! Он своими руками разрушил всё, что они сделали. Или нет? Неизвестно ещё, чью сторону займёт этот «наместник». Не потому ли Ольга так осторожничает? Работаем, чё встал!

Автомат соскользнул с плеча. Предохранитель, затвор. В голове зазвенело, снова непрошено заслоняя взгляд, вылезло красное сообщение. Не читая, он скинул его в сторону и рухнул на землю, борясь с головокружением.

- Всё в Амбио? Предсказуемо, но ты пока слаб, Наместник! – послышался голос Ольги.

- Пошла ты! – прорычал ничего не видя Пашка и выпустил очередь на голос. Автомат вывернуло из непослушных рук.

- Не стоит, - сказала Ольга: - Мне нравится эта Кукла. - Послышались тихие шаги. Совсем не женская сильная рука подняла его, как мокрого котёнка.

- Признай поражение.

В глазах прояснилось. Всё такая же невозмутимо-ледяная Ольга стояла перед ним. Она ждала ответа.

Он зажмурился. Вызвал меню.

«А-моды: 128 из 8800. Заряд 100%. Управляющий центр формируется. Оперирующие центры не определены».

Вот что суп животворящий делает! И сожранный перед отбоем здоровенный кусок мяса. Хоть и ругался интерфейс на не совсем подходящий источник энергии, и коэффициент трансформации не выше 28%, но стройматериал ему зашёл.

«Прямое управление». В голове знакомо зашумело и замутило. Мгновенно окрасился разными оттенками жёлтого контур стоявшей в двух метрах Ольги. Он мысленно рванулся к нему, рывком приближаясь к пульсирующей черно-жёлтым с редкими искорками оранжевого голове. И затормозил. На её руке вспыхнул жёлто-голубой шар с уродливыми бесформенными вкраплениями грязно-коричневого. Резко взвыло чувство опасности. Пашка инстинктивно закрылся руками от устремившегося из шара тонкого луча.

Удар был сродни удару кувалдой по сыромятному гвоздю-сотке, воткнутому в крепкий чурбак. Несчастный гвоздь согнулся в зюзю и впился сплющенной шляпкой в дерево. Пашка потерялся. Он не чувствовал своего тела, не ощущал ничего. Он повис в чёрном вакууме, полном обжигающей руки боли, ожидая конца. Где-то на периферии почти отключившегося мозга затихала мысль: – Ой, долбоеб….

Точно долбоёб. Боль! Если с утра болит – значит, ты жив. Нужно просто плюнуть на всё. Встать, выключить будильник и топать на работу. Он открыл глаза. Мир резко вернулся обратно. Та же ночь и запах гари. Звёзды и верхушки деревьев вокруг. Всё-таки снова упал. Включился слух, донеся медленные тихие шаги.

– Ты не успел, Наместник, – констатировала нависшая над ним Ольга. Голос девушки был спокоен, без капли эмоций. Даже со сгоревшим чайником и то эмоциональнее прощаются.

– Это мы ещё посмотрим, – прохрипел Пашка. Он оттолкнулся от земли, и его рука рванулась к золотому браслету на запястье девушки. Сколько он помнил, тот всегда был на ней. Массивный, старинной, на вид, работы. Может, семейная реликвия, может, подарок близкого, а, может, память о прошлой жизни. Сейчас уже точно неважно. Пальцы сомкнулись на неожиданно горячем металле, дёрнули.

– Н-е-э…, – тонко взвизгнула Ольга и рухнула на его приземлившееся обратно тело, выбивая из него последние силы. Вновь заистерил интерфейс, заваливая картинку перед глазами кучей окошек с сообщениями. – Всё потом, – устало подумал Пашка, закрывая глаза. Пауза.

Глава 13 Прорыв

Сосна выросла внезапно. Тёмный шершавый ствол возник перед глазами буквально в метре перед ним. Пришлось тормозить об неё плечом. Олег, негромко матюгнувшись, стёк вниз по стволу, выставил сбоку ствол пулемёта и затих, прислушиваясь.

Снова рвануло. Уже гораздо ближе. Яркая вспышка озарила лес. Сверху посыпался деревянный дождь из оторванных взрывной волной запчастей деревьев. Его не задело. Олег потряс головой, прогоняя звон в ушах. Снова прислушался. Впереди сердито взревел двигатель танка, раздалась короткая очередь из зенитных пулемётов. – Отвечает, – подумал Олег: – А вот по кому? – Нихрена в этом ночном бою было не видно и не понятно.

И ведь началось-то всё спокойно и оптимистично. Трижды над ними проносились Охотники, провожаемые трассерами очередей зениток, периодически стреляли пушки танков. Что-то взрывалось, что-то горело, кто-то лупил из автоматов и пулемётов. А их троица замерла в укрытиях на окраине лагеря и усиленно крутила головами, силясь хоть что-то понять. Прибежал взявший на себя командование боем Саня, сообщил, что лес окружён Чужими. Расклад немного прояснился. Славка тут же предложил идти на помощь нашим и даже собрался уже искать носившегося между их группами Саню. Не пришлось. Враги пришли сами.

Первым замелькавшие меж деревьев метрах в тридцати от них стремительные тёмные тени без бинтов на рукавах принял Ворчун. Его пулемёт выплюнул длинную на весь магазин очередь, заставив их залечь и открыть ответный огонь. Олег не стал пропускать праздник и присоединился к нему, посылая в малейшее почудившееся движение свинцовые подарочки в стальной оболочке. Нашедший себя Славка время от времени швырялся гранатами. Слева, где должны были находиться Дед с Варей и остальные парни их роты, тоже кто-то вяло постреливал. Кто, куда и зачем, было непонятно.

Олег вновь выглянул из-за дерева. Где эти утырки? Вот бы танк сюда прикатил. Он бы мигом в тепловизор этих тварей нашёл и кончил со спаренного. Но танк был занят чем-то другим, а возможно и не догадывался, что враги просочились сквозь первую линию обороны.

– Слева! – заорал прячущийся в неглубокой ямке немного позади Славка. Тут же глухо рванула брошенная им в указанном направлении граната. Близко. Олег, не раздумывая, повалился набок, вжимаясь в землю. – Пронесло, – подумал он, услышав тупой удар осколка в дерево, под которым сидел. Попутно пометил в голове, дать Славке подзатыльник.

Со стороны лагеря раздалась длинная очередь. Ворчун!

– Филя, сзади смотри! – заорал Олег, вскакивая на ноги. Ошибкой было пытаться обойти противника. Их самих обошли. А нет! Краем глаза он заметил движение там, куда Славка бросал гранату. Снова рухнул на землю, пропуская над головой короткую очередь из автомата. Успел, бля. Перекатился и резво пополз в сторону.

Снова взрыв гранаты. Шелест и стук осколков. Олег поднял голову, упёр сошки пулемёта в землю и дал очередь в направлении противника.

– … Олег! – сквозь выстрелы он не сразу услышал вопль Славки. Оглянулся. Тот встал в полный рост в своей канаве и махал руками.

– Оба готовы! – крикнул Славка.

– Ладно, – сплюнул Олег, похоже, надолго въевшийся в носоглотку запах пороха и на полусогнутых рванул к беззаботному Филе.

– Ты че крыльями машешь? – свистящим шёпотом спросил он, падая в укрытие.

– Назад надо, в лагерь, а у меня гранаты кончились, – ответил Славка.

– Слышу, обошли твари. Пять сек и идём, – выдохнул Олег и замер, пытаясь дышать медленно и глубоко.

Ворчун в лагере продолжал стрелять короткими. Видимо, прижал врага. Больше с той стороны не стреляли. Неожиданно у них за спиной, точнее справа, там, где были спецназовцы, поднялась ураганная стрельба из чего-то крупного.

– «Шилка» что ли?! – закричал ему на ухо Славка.

– Похоже, – кивнул Олег.

Стрельба стихла, стали слышны очереди из «нормального» оружия. Всё-таки крупняк на их маленьком пятачке внутри основного боя – это как-то слишком.

– Идём, – толкнул его Славка и полез из канавы. До лагеря добрались без проблем. Ползком, короткими перебежками. Вот поленница, за ней штабель ящиков, ряд палаток. Ворчуна не было слышно.

– Ворч, ты где? – тихо окликнул Славка. Затем повторил погромче.

– Чего орёшь? – раздался спокойный голос Ворчуна от палаток. Олег, полусогнувшись, подполз туда и разглядел залёгшего за бревном Ворчуна. Ствол его пулемёта смотрел на левый фланг.

– Обходят? – догадался Олег, падая рядом.

– Где-то там, гады, – негромко ответил Ворчун.

– Я гранат нагрёб. К бою готов, – присоединился к ним Славка. В его голосе был нескрываемый энтузиазм.

– Кого мочить? – спросил он.

– Слева обходят, – сообщил ему Олег.

– Там же наших дохрена. Почему молчат? – удивился Славка.

– Хрен его знает. Не нужно было разделяться, – Олегу с самого начала не нравилась идея разбить отряд на три группы. И Саня куда-то подевался. А вдруг они к раненым за лагерь выйдут? Он снова глубоко вдохнул, гася в зародыше панику. Ил парень опытный, судя по всему. Раз поставил их тут – сидеть и не дёргаться.

Вера в Санины полководческие таланты вскоре подкрепилась. На левом фланге, куда, ломая глаза, вглядывались все трое, вспыхнула ураганная стрельба. С коротким воем пронеслись друг за другом пара реактивных гранат. Взрывы, ещё взрывы. Бой резко стих.

– И что это было? – спросил Ворчун. Идей не было, и вся троица продолжила нервно вглядываться в темноту.

Неожиданно слева зашуршала трава. Олег резко повернулся на звук, вскидывая пулемёт и тут же опустил, разглядев белеющий в темноте бинт.

– Как тут? – весело спросил рухнувший на землю рядом с ними Саня. В слабом ночном свете заметна была широкая белозубая улыбка на его лице.

– Норм. Повоевали малёха, – ответил Славка.

– Мы группу положили. Около пятнадцати рыл. Во фланг вам пробирались, – сообщил спецназовец.

– Ты нас как приманку оставил тут? – догадался Олег.

– Типа того, – не стал отпираться Саня.

– Вот ты упырь, – сообщил ему своё мнение Славка. Впрочем, без особой претензии в голосе. Прикрыли же.

– Зато норм получилось. Я же знал, что вы справитесь, – улыбнулся Саня. Зашуршал одеждой. Булькнуло. Прошелестела откручиваемая пробка.

– Держите, – протянул фляжку спецназовец: – Дед передал.

Олег принял фляжку, глотнул ядрёного самогона. Шумно выдохнул. Передал дальше Славке.

– А справа что? – поинтересовался он.

– Тихо там. Парни бдят. Но крупняк по кому-то там отработал. Мне в ночник плохо было видно, но точно не по воздуху. Сейчас туда пойду, гляну, что к чему.

Саня забрал фляжку, скомандовал сидеть дальше и не высовываться и растворился в ночи.

– Надо было поблеять нам, – хмыкнул Славка, вставая и направляясь к столу. Погремел там посудой. Чем-то захрустел.

– Пошли на позицию, – Ворчун закинул на плечо пулемёт и шустро потопал вдоль палаток.

– Я догоню, – пробубнил с набитым ртом Славка.

Снова шуршание травы, тяжёлое свистящее дыхание. Олег снова резко оборачивается. Не Саня. Но с бинтом на руке.

– Охотники, со стороны озера много, – повисает на нём Таня. Она дышит как загнанная лошадь.

– Блядь, – Олег оглядывается по сторонам. Это жопа. Делает шаг в сторону, усаживает девушку на лавку возле стола.

– Тревога! Охотники! С озера! – кричит он, кажется, на весь лес, перекрикивая резко сбавивший обороты шум боя. Становится ясна и причина этого затишья. Противник решил зайти с тыла.

– Отряд, все в лагерь! – раздаётся крик Сани неподалёку.

– Нужно раненых забрать, – хрипло говорит Таня.

– Сделаем, – рядом возникает Ворчун. Олег оглядывается.

– Славка, мы с Ворчем за ранеными, ты беги к Деду. Пусть сюда валят. Скорее всего, придётся отходить.

– Куда Пашка ушёл? – спрашивает Таня.

– Он же с тобой был? – удивляется Олег.

– Нет. Он ушёл.

– Да куда он уйдёт? Мы окружены со всех сторон. Если только вплавь или на Тушканчике улететь мог, – пожимает плечами Олег. Всё. Некогда болтать. Вдвоём с Ворчуном они устремляются вниз по склону. Несутся со всех ног. Вот они! Навстречу им Костя с Кристиной медленно тащат под руки Егора. Тот еле перебирает ногами, больше мешая. Проносятся мимо, хватают вялую тушку Михельсона, которого пытается вести сам шатающийся Анисимов. Олег заодно и контрразведчика под руку тянет в гору. Прибегают ещё помощники. Мохер отбирает у Олега Анисимова, который сопротивляется и требует забрать сумки с документами и техникой. Их хватает подоспевший Саня.

Спустя три минуты все в лагере.

– С той стороны озера заметили около десятка Охотников, – сообщает Анисимов: – Двигались влево над берегом. Затем ускорились и рванули прямо над водой куда-то туда.

– Там Тушканчик стоит и остальная техника, – соображает Саня. Спрашивает полковника: – Больше ничего?

– Всё, – Анисимов жадно присасывается к бутылке с водой.

– Нужно отходить к танкистам, – решает задумавшийся Саня.

– А где они эти Охотники? Может, они им в тыл ударить хотят? А мы как раз в замес попрёмся, – сомневается Славка.

– Уже бы ударили. Скорее, это транспорты были. И сейчас они десант высаживают, – возражает Анисимов.

– Десять Охотников – это около трёхсот человек, – мгновенно считает Кристина. Оглядывается по сторонам.

– А где Таня? – спрашивает она, обводя взглядом всех.

– Тут была. На лавке сидела.

– А Варя где? – задаёт вопрос Бурят.

– Это просто какой-то...! – высказывает свою радость Анисимов: – Они за Пашкой ушли.

– Уверен? – задаёт вопрос резко побледневший Костя.

– Мы вопль Олега услышали, сюда рванули, – сообщает Мохер: – Таня навстречу нам попалась. Сказала про Охотников. А потом хэзэ. Я Деда тащил, особо не следил.

– Мохер, Олег, до стоянки и обратно. Уходить будем на…, – Саня смотрит на свои часы: – На триста. У вас 5 минут. Догоните.

- Есть, - коротко отвечает Максим.

– Собираемся! – командует Саня, внимательно смотря при этом на Кристину. Кивает подошедшему к ней сзади Зипке.

– Но…, – растерянно шепчет девушка.

– Крис, всё будет хорошо, – Зипка успокаивающе кладёт руки ей на плечи. Она вырывается. Оборачивается.

– Дурак?! Они погибнут. – Кристина поправляет на плече автомат и поворачивается к Сане. – Нужно тело Алёны забрать. Чтобы не оставлять…. Хотя бы её.

– Парни, сделайте, – соглашается Саня и срывается с места. Быстро оглядывает раненых, назначает носильщиков, ставит задачу своим спецам. Им идти головными. Постепенно хаос превращается в готовую к прорыву через ночной лес ощетинившуюся трубами гранатомётов и стволами пулемётов упорядоченную группу.

– Свалила всё-таки, – замечает, что и Кристина пропала Зипка. И ведь приглядывал же за ней. Стоило на две минуты отвлечься, чтобы помочь вынести завёрнутое в одеяло тело Алёны. Блин.

– Я пойду её искать, – сообщает он.

– Отставить! – тихо говорит ему опирающийся на его плечо подопечный: – Что предопределено, то сбудется.

– Вот теоретик хренов, – косится на Егора Зипка. Но молча соглашается. Рук и ног не хватает. Не бросишь его. Тем более, молча, без видимого проявления эмоций принявшего смерть жены.

– Выдвигаемся, – бросив на часы взгляд, – командует Саня, и всего лишь на полдня ставший пристанищем для Отряда лагерь пустеет, глядя чернеющими провалами распахнутых палаток вслед нестройной толпе, медленно исчезающей за деревьями.

***

Пальба позади началась неожиданно.

– Бегом! – мгновенно скомандовал идущий впереди Саня.

Зипка оглянулся. Темнота, едва разгоняемая маленьким фонариком, которым подсвечивал путь Костя, тащивший на одном плече свой скорбный груз, а на другом здоровенную сумку, кралась за ними по пятам. Он подтянул сползающего с плеча Егора и ускорил шаг. На душе было муторно. Тревога за сбежавшую Крис, сбежавшую Таню и сбежавшего Пашку не отпускала. Дай Бог, парни их найдут. – И вообще, какого хрена? Вчера всё вроде ровно было. Вернулись в лагерь, порубали, посидели, разошлись. Пашка так вообще утащил Таню в выделенную ему палатку. Нихрена не стесняется, товарищ майор. Полный бардак и пиздец в подразделении.

– Наши? – спросил Ворчун, пыхтя под тяжестью носилок с так и не пришедшим в себя учёным.

– А кто ещё-то? – ответил ему Славка. Опять его накрывало какое-то злобное раздражение, после короткого боя с вражьими агентами сменившееся было активно-возбуждённой радостью. – Совсем крышу у Фили срывает, – меланхолично отметил Зипка и тут же потряс головой, едва не потеряв равновесия. – Что это за херня с ним творится? Когда ты, брат Максим, унывать стал? – задал он себе вопрос.

– Всё огонь будет! Ща Олежа с Мохером их там с пулемёта всех покрошат, девок насобирают и прибегут! – громко заявил он. В первую очередь для себя. Ибо, нефиг унывать. Тащить надо. Шатающегося словно пьяный генерала.

Стрельба позади стихла, словно обрезало. Впереди, на позициях охранявшей лес танковой роты, вялое противостояние продолжалось.

Ведущий отряд Саня нервно оглянулся. Видимо, не одному Зипке не понравилось неожиданное затишье. Спецназовец пальцами показал топающим по флангам Андрею с Юркой, и те, синхронно кивнув, притормозили, теряясь в темноте.

– Ускоряемся, – вновь пришпорил едва ползущий отряд Саня.

– Я даже на полном приводе быстрее не могу, – возразил шустро переставляющий костыли запаренный Дед.

– Ил, дуй вперёд, веди подмогу, – предложил Семён.

– Версия с десантом верна, – неожиданно выдал самоходный Анисимов. Кинул быстрый взгляд на Егора и добавил: – И, скорее всего, они нас догонят.

– Сделай, Саня, – тихо, почти шёпотом, сказал белый как скорлупа от яйца Егор.

– Он говорит, вали Саня за подмогой, - кивнув на своего подопечного, транслировал послание Зипка.

– Я мигом, – кивнул спецназовец, окинув сомневающимся взглядом опекаемую группу инвалидов, и мгновенно ушуршал вперёд, скрывшись за деревьями.

– Зипа, гранату дать? – поинтересовался Славка.

– Нахрена?

– На всякий случай. Чтобы Егор им не достался.

– В жопу себе засунь свою гранату, – разъярился Зипка.

– Ну и хрен с тобой, – согласился с ним Славка и отвалил, сгибаясь под тяжестью двух рюкзаков на здоровом плече.

Максим снова подтянул сползающего генерала и угрюмо потопал вперёд, зомбируясь взглядом на скачущем по земле пятне света от фонарика.

***

Спустя всего несколько минут вернулся Саня. Он привёл с собой пятерых пропахших гарью бойцов под предводительством командира 3-го взвода лейтенанта Фёдорова. Основные силы он так и не нашёл, зато нашёл их: двоих танкистов, сержанта-ПВО-шника со сгоревшей Шилки и двух технарей из ремвзвода, мужественно и ожесточённо чинивших пережжённую лазером гусеницу.

Как коротко сообщил лейтенант, связи со своими у них не было. Отправленный на КП боец не вернулся, и им ничего не оставалось, как чинить танк, попутно прислушиваясь к происходящему в лесу. Пару раз по ним открывали огонь до сих пор шляющиеся по лесу группы противника, каждый раз спешно сваливающие от злобной очереди из зенитки или спаренного пулемёта в ответ. И бесшумно подкравшегося к ним Саню они едва не прибили кувалдами и ломиками. Хорошо, что его добродушную рязанскую морду признал один из технарей.

– С доверием у парней туговато, – пожал плечами Саня, комментируя рассказ лейтенанта.

Прибывшие бойцы дружно похватали груз. Больше всех обрадовался Дед, с усталой улыбкой на перепачканном лице припахавший двух своих бывших подчинённых тащить его тушку. В ходе стратегического отступления по ночному лесу, он, несмотря на наличие сразу четырёх ведущих конечностей, умудрился пару раз упасть.

Скорость передвижения сразу же удвоилась. Вымотавшегося с то и дело пытавшимся упасть куда-то в бок генералом Максима сменили танкисты, у Кости отобрали сумки. Завёрнутое в одеяло тело Алёны он не отдал, издав какой-то злобный утробный рык. Облегчили участь и вытягивающим под тяжестью носилок руки Буряту с Ворчуном.

Идти оказалось недалеко. Пара минут ускоренного марша, и вот уже в паре десятков метров впереди показалась тёмная махина стоявшего в небольшой ложбинке танка. Уже слышны были приободряющие оптимистичные реплики, мечтающих дать отдых уставшим ногам бойцов.

Слившийся воедино сдвоенный взрыв гранат, тут же сменившийся короткими очередями прервал разговоры на полуслове.

Бегом! – в спину Косте прилетел ускоряющий тычок от Сани. Сам спецназовец развернулся и рванул назад, на помощь своим прикрывающим спину отряду парням. Следом за ним заторопились Борис и Николай с перебинтованным плечом.

– Война! – заревел Славка, скидывая на землю свою ношу, выдирая из разгрузки гранату и бросаясь в сторону выстрелов.

Зипка на ходу стащил с плеча автомат, подхватил под руку Анисимова и потащил его к танку. Доставил и круто развернулся, приседая и вглядываясь в мелькающие в темноте вспышки выстрелов. Мимо прошмыгнули отставшие.

– Танк заводи! – заорал Дед, метая костыли на землю и сдёргивая со спины пулемёт. Плюхнулся следом за костылями и шустро пополз в ближайшее укрытие.

Танкисты полезли в свой танк. Загудели приводы, и башня почти сразу же пошла назад, едва не разбив пушкой лоб замешкавшемуся полковнику Анисимову. Фыркнул и заревел двигатель.

– От танка! – Семён с Ворчуном потащили за танк Егора. Пробежал Костя, едва не растоптав замершего Зипку. Тот встряхнулся и, пригнувшись, почесал обратно, туда, где вовсю стреляли. Наткнулся на залёгшего под деревом Славку, копающегося в своём рюкзаке.

– Чё тут?! – громко спросил он.

– Стреляют чё, – отмахнулся Славка, распихивая по подсумкам и карманам гранаты.

– А наши где?! – спросил Зипка, падая рядом. В темноте было нихрена не понятно. Стреляли, казалось, отовсюду.

– Я ебу?! Давай прикрывай! – Славка выглянул из-за дерева. Мимо тут же засвистели пули, сосна мелко завибрировала от глухих шлепков.

– Суки! – высказал Славка своё отношение к происходящему, выдернул чеку и метнул гранату куда-то влево. Неожиданно хлёсткий взрыв ударил по ушам.

– Хули сидишь, стреляй давай! – рявкнул он на Максима.

– Куда, бля, стрелять?!

– Откуда по нам стреляют, туда и стреляй, – выдал тот офигенный рецепт понять, где свои, где чужие.

Услышав знакомый хлопок, парни синхронно вжались в землю. Неподалёку, с коротким воем унеслась в цель граната. Оглушительный взрыв и яркая вспышка едва не снесли их с насиженного места.

– Еба-а-а-ать! – простонал Зипка, валяясь на земле и держась за уши. Самого себя он не слышал. Просто чувствовал, что ещё живой. Вроде бы.

– Долбоёбы! – неслышно кивнул неловко поднявшийся с земли Славка, доставая очередную гранату.

– Видимо там совсем жопа, раз и из гранатомёта долбанули, – подумал Зипка. В лесу пулять реактивными гранатами – идея так себе. Во-первых, не видно нихрена, во-вторых, дистанции боя не те. Да и препятствия в виде деревьев давали неплохой шанс оператору подорвать самого себя или несчастную берёзу вместо цели.

Слева вновь активно застрочили автоматы. Замелькали вспышки выстрелов, причём значительно ближе, чем было.

– Стой! – дёрнул он за плечо уже замахивающегося с гранатой Славку. Тот оглянулся.

– Вдруг там свои! – заорал Максим.

– Какие нах свои?! – неожиданно прорезался Славкин крик: – Свои все дома сидят!

– Они не по нам стреляют, – ткнул рукой Зипка и показал Славке кулак.

– Да? – удивлённо пригляделся тот в кусты метрах в пятнадцати от них, откуда кто-то лупил из автоматов: – Точняк!

Зипка показал кулак едва не подорвавшему своих Славке и снова выглянул. Увидел неясные перебегающие тени впереди и, не раздумывая дал по ним очередь. Вроде попал, потому как вокруг снова засвистели пули. Не иначе враги мстили сосне, за которой они прятались, за бесчисленные жертвы.

Неожиданно выстрелил из пушки танк. Они снова оглохли. Где-то впереди рвануло. Зипка воткнулся в землю, зажимая руками уши. – Суки! – выругался он. Где шлемофон взять? В нём даже внутри танка не так глушит. Сквозь звон в ушах донёсся крик Славки: – Подмога идёт!

Зипка оглянулся. С тыла, ломая чахлые берёзы, временами попадающиеся меж вековых сосен, нагло катили два танка. Вот один остановился, повёл башней и выдал длинную очередь из зениток. Второй на ходу выстрелил из пушки и, аккуратно объезжая деревья, покатил дальше. За танками по пятам следовали несколько бойцов.

– В атаку! – заорал Славка, поднимаясь на ноги. Вытащил очередную гранату и рванул вперёд.

– Куда, бля?! – безуспешно попытался остановить его Зипка. Не сумел и побежал следом. К счастью, у неугомонного Фили хватило мозгов аккуратно добежать до следующего дерева и схорониться за ним. Он размахнулся и метнул гранату. Выхватил следующую.

Максим сходу плюхнулся за поваленное дерево неподалёку и огляделся. Слева, по-прежнему, кто-то стрелял из автоматов. Справа от них медленно пробирался по лесу танк, за которым топали четверо бойцов, бдительно выглядывающих угрозу на флангах. Максим помахал им рукой. Один из них поднял руку в ответ. Танк снова выстрелил из пушки. Метрах в семидесяти впереди бахнуло. Зарычав двигателем, танк повернул и шустро покатил дальше, пробираясь к только ему и видной цели.

– Повоевали? – Зипка резко развернулся и едва не всадил очередь в незаметно подкравшегося Бурята. Тот прислонился к бревну и грыз зубами обёртку ИПП.

– Куда тебя? – спросил Зипка.

– В ту же ногу, – ответил Семён и выругался: – Суки, только болеть перестала.

Семён принялся обматывать прямо поверх штанов свою многострадальную ногу. Зипка поднялся с земли, выставил автомат на бревно и принялся вглядываться в темноту. Никто же не говорил, что бой окончен.

– Остальные где? – спросил он у Семёна.

– Ворч там сидит, – кивнул тот головой на левый фланг: – Спецназовцы где-то справа были. Остальные возле танка остались.

– Думаешь, отбились? – спросил Зипка.

– Да хер знает. Не думаю. Может, отошли подумать, - непонятно ответил Бурят.

– Славик, слышал? – повернул голову Зипка к перешедшему в режим ожидания напарнику. Тот привалился спиной к сосне и отдыхал, баюкая в руках гранату.

– Угу, – под нос себе ответил тот: – Разбудите, как чего начнётся.

– Вот даёт! – удивился Семён: – Я чё пришёл-то. Есть пятёрка?

Зипка молча вытащил два полных магазина и протянул ему.

– От души, Зипа, – поблагодарил Бурят, тут же перезаряжая автомат.

– Обращайся.

Кусты зашумели, и на свет божий явился Ворчун.

– Где тут патроны раздают? – поинтересовался он.

– Магазин закрыт, – обломал его Зипка.

– Бурят, делись! – мгновенно потребовал Ворчун и получил один магазин. Подозрительно просканировал Семёна, словно подозревая, что тот урвал значительно больше, но ничего не сказал. Стрясти что-то с него сверх было задачей практически невыполнимой.

– Стрельба вроде стихла, – сказал Зипка. Все дружно замерли, прислушиваясь. Действительно, скоротечный ночной бой то ли встал на паузу, то ли завершился за бегством одной из сторон.

– Отходим к танку? – предложил Бурят.

– А хули делать? Пошли, – согласился Максим.

Вчетвером они короткими перебежками вернулись к танку. Обнаружили тут второй прибывший на подмогу танк, закрывший от врагов своей могучей тушей раненого собрата. Возле гусеницы копошились техники, пытаясь выбить заклинивший палец. Рядом в небольшой ямке засел с пулемётом Дед, глядя куда-то вбок.

– Враг изгнан, – доложил Бурят, падая рядом с ним. Зипка прислонился спиной к ближайшему дереву и стёк вниз, вытягивая гудящие ноги.

– Да с хера ли, – напряжённо ответил Дед.

– Обходят? – поинтересовался Зипка.

– Хрен его знает. С вашей стороны стихло, а с этой ещё не начиналось.

– Есть у кого гранаты? – послышался вопрос Славки.

– И патроны, – добавил Ворчун.

– Лейтенант Сидоров, сюда! – послышалась команда. Зипка вздохнул, нехотя поднялся и пошёл на голос. Обогнул танк и с удивлением обнаружил здесь майора Громова, сидящего бок о бок с Анисимовым. На их коленях была расстелена карта, которую они подсвечивали тонким лучом фонарика. Неподалёку, возле лежащего на земле свёртка сидел безучастный ко всему происходящему Егор.

– Сидоров явился! – совсем не по-уставному доложил он и приземлился рядом с ними. Стоять не хотелось категорически.

– Что видели? – спросил Громов, не обращая внимания его заход.

– Да, ничего особо. По нам стреляли, мы стреляли. Нихрена не видно, – честно сказал Зипка.

– Нападавших разглядел? – задал вопрос Анисимов.

– Вроде в обычных комках, с автоматами. Вблизи не видел.

– Как и у нас, – вздохнул Громов: – Обычные, етить их, бойцы. Хрен от своих отличишь. С бинтами здорово придумали.

– Нормально, – отмахнулся Анисимов и развернулся к Зипке: – Максим, пополняете БК, грузим пострадавших на танк, товарищ майор нам один выделяет в сопровождение. Край через десять минут мы должны выдвинуться в сторону КП роты. Там должен быть Батя, и связь с внешним миром.

– Может, лучше всё же подождёте? Гусянку натянут парни и всей толпой поедем, – сделал Громов очередную попытку отговорить Анисимова.

– Не получится, Михал Михалыч. Время жмёт, – покачал головой полковник.

– Но и я не брошу экипаж тут, – потяжелел голос майора: – Я к ним и шёл, когда с ними связь пропала. Кто же знал, что эти обалдуи в низину скатятся.

– Не надо. Сами доберёмся. Сам же говорил, тут с километр всего.

– Не был ты тут час назад Сергей Васильевич, – вздохнул майор: – Тут пиздец был. Месиво. Все херачили по всем. Не удивлюсь, если половина потерь от дружеского огня. Так что, эту тысячу метров, как бы помягче сказать, в общем, их ещё пройти надо.

– Не готовы мы были к такой войне. Точнее, были когда-то готовы, а потом забыли, каково оно, – вздохнул Анисимов.

– Хочешь сказать, что так оно теперь и будет? – голос Громова стал отчётливо заинтересованным.

– Есть такая вероятность, – кивнул Анисимов.

Максим слушал, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Вдруг вспомнят про него и прогонят прочь, чтобы не подслушивал их тихий еле слышный разговор. Но, как оказалось, полковник помнит всё. Или почти всё.

– Осознал? – неожиданно громко шепнул он на ухо Зипке. Максим вздрогнул. Молча кивнул.

– Собирайтесь, нужно подмогу вызвать, – мягко сказал Анисимов: – А то резервный вариант мне совсем не нравится.

– Думаешь, Батя не сообщил? – спросил Громов.

– Доберёмся и узнаем, – отчётливо даже в полумраке сморщился, словно у него резко заболел зуб, полковник. – У нас в лагере диверсант вывел из строя рацию и лазерный передатчик.

– И Алёну, – тихо добавил Зипка. Перед глазами неожиданно встало удивительно гармоничное и, одновременно, строгое и деловитое симпатичное лицо девушки. Она редко улыбалась, но всё же он пару раз замечал. Причём делала это абсолютно искренне, всем лицом. Сначала вверх шли, собираясь незаметными морщинками уголки прищуривающихся глаз, а затем в лёгкой и доброй улыбке раздвигались губы, показывая край белоснежных зубов. Он ни разу не слышал, чтобы она смеялась, и не услышит. Никто не услышит. Взгляд упал на сидящего неподалёку Егора. Казалось, тот безмятежно спал. Грудь защемило. Он понял, что она…? И к чему тогда та странная фраза, словно в бреду, когда они из лагеря уходили?

– И Алёну, – невесело согласился Анисимов и хлопнул Зипку по плечу: – Подъём, лейтенант. Тебе особое поручение.

– Какое? – спросил Максим.

– Верховный. Отвечаешь за него головой. И… он не должен попасть в плен. Ни в коем случае.

– Так точно, – небрежно кивнул Зипка. Хули, делов-то. Спасти генерала, или пулю ему в башку пустить – раз плюнуть.

– Лейтенант, шутки кончились, – голос Анисимова посуровел и загремел пока ещё отдалённой поступью расстрельного взвода.

– Так точно, товарищ полковник, – Зипка не спеша поднялся и вытянулся по стойке смирно: – Разрешите получить в оружейке ампулу с ядом и тридцать серебряников?

– Макс…, – сбавил тон до почти отеческого, Анисимов. Опоздал.

– Товарищ полковник! – перебил его Зипка, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить к словам кулак: – Мне похуй на ваши сраные шпионские игры. Егор – свой. А я в своих стрелять не буду. Даже, блядь, если небо на землю ёбнется. Усёк?!

Он развернулся, рывком поднял на ноги странно зависшего Егора, сам себе удивляясь, где взялись на это силы. Повернулся обратно к подскочившему Анисимову. – Куда прикажете доставить товарища генерала, господин полковник?

– Как он тебя, Сергей?! – заржал Громов.

– Танкисты контуженые! – выругался Анисимов. Махнул рукой, развернулся и, пошатываясь, побрёл в темноту.

– Молодец, – дождавшись, пока Анисимов скроется из вида, похвалил его Громов.

– Михал Михалыч, я же прав? – спросил Зипка. Он уже остыл, и даже бить полковника не хотелось.

– Не на все сто, но прав, – кивнул Громов: – Сам решишь, если придётся.

Зипка молча кивнул и, медленно повёл своё задание к танку. Тому, что целый. Неожиданно замедлился и закрутил головой по сторонам. Все, вокруг прекратили свои важные и не очень дела и молча смотрели на него.

– Вы чего? – спросил он.

– Слушаем, как твои яйца стальные звенят! Красавчик! – отмер валяющийся на траве Бурят и хлопнул его по коленке. Выше не доставал.

– Заигрался полковник, – негромко пробормотал Славка. Послышались и другие одобрительные возгласы. Зипка окончательно успокоился. Всё в порядке. Небо на землю не падает, и мочить своих не стало фишкой этого времени. А там, глядишь, и Папа вернётся, и всё будет, как прежде.

Глава 14 Побег от суровой реальности

Тяжесть в груди всё никак не пропадала. – Инфаркт что ли? – подумал Пашка и открыл глаза. – Нет, - обнаружив почти тычущиеся в лицо светлые волосы, понял он и скинул с себя тело Ольги. Со стоном уселся, подобрал с земли автомат. Мельком оглядел и заключил, что тот ещё постреляет. Осторожно, вдруг снова магией своей шарахнет, пощупал пульс на запястье у девушки. Живая. Огляделся, увидел валяющийся на земле порванный браслет. Потянулся к нему и замер.

– Только не это, – запротестовал организм. Надо, Федя. Прямое управление. Здравствуй, мутный жёлтый мир. Ольга не светилась. Зато браслет пугал. Казалось, что вместо него на земле лежит сама тьма. В полумраке ночи браслет чернел, словно самое тёмное место у самого смуглого негра.

Отмена. Бешено стучащая в висках кровь. Раскалывающаяся голова сказала вялое «спасибо». Надо ещё полежать. Ну, хоть не отрубился опять. Растёшь. Рука сцапала браслет и быстро сунула в карман. Оставлять такую гадость не стоит. Подъём. Странно, бой почти затих. Не похоже на Чужих. Или они ещё какую-то гадость задумали? Если уж раскрыли своего очень глубоко внедрённого агента, то им очень нужно заполучить его тушку. Вот склерозник! Пашка нагнулся и зашарил по карманам Ольги. Пистолет, синхронизатор, ключ от Тушканчика. Какой-то пузырёк. Носовой платок...

– А где тайный план в двух экземплярах? – поинтересовался он у тела. Не отвечает. Ладно, придётся спросить в другой раз. А будет ли этот другой раз?

Ругаясь на своих неторопливых В-модов, что-то тянущих с приведением в порядок его болезной тушки, Пашка попытался взвалить на плечо Ольгу. Не вышло.

– Ну и ладно, – пробормотал он, взял её за руки и поволок. Отпустил. Разогнулся и обернулся.

– Вы вовремя, – поприветствовал он выбежавших из-за корпуса корабля девушек. Те встали, как вкопанные.

– Далеко собрался? – тяжело дыша, спросила Таня. И что-то в её голосе отчётливо позвякивало хирургическими щипцами, которыми можно больно-пребольно взяться за чьё-нибудь ухо.

– Помогите её в Тушканчика затащить, – вежливо попросил он.

– Она живая? – осторожно приближаясь, поинтересовалась Варя.

– Вроде. Я из неё беса изгнал, – похвастался Пашка.

– Какой план? – спросила Таня на пару градусов потеплевшим голосом, без лишних разговоров взяла Ольгу за ноги и подняла.

– Нужно Тушканчика спасти, – ответил Пашка на ходу. Вдвоём они быстро затащили Ольгу в корабль. Варя распахнула дверь на склад, и тюрьма вновь обрела постояльца.

Пашка достал из кармана ключ и протянул Тане.

– Заводи корабль. Уходить нужно вдоль берега озера. Варя, свяжи Ольгу. Я сейчас.

Пока девушки обдумывали полученные указания, он быстро развернулся и вышел наружу. Ага. То, что надо. Бегом! Мотоциклы так и стояли рядом с Уралом. Зажигание, стартер. Обрадованный мотор восторженно заревел. Газ, ещё. Подножку вбок, прыгнуть в седло.

– Что это? – замерла роющаяся в оставленных в корабле вещах Варя. По совету проводящей тестирование систем Тани она искала скотч – самый лучший связыватель.

– Вот козёл! – мгновенно сообразила Таня.

– Заводи корабль, я посмотрю! – Варя бросилась к выходу, чтобы увидеть, как Пашка на мотоцикле срывается с места и исчезает за кустами.

– Он уезжает. Я за ним, а ты на корабле лети! – кричит Варя и бежит к мотоциклам. Ага, её байк на месте. Шлем на голову, завести. Куда он поехал? Неважно. Как говорил Максим, Пашка на мотоцикле особо не умеет. Догонит.

Рука привычно выжимает сцепление. Стартует сразу со второй. Включает фару. Так Тане проще будет найти их в ночи. В ярком свете фары мелькают деревья, кусты. Пашки не видно.

Таня недвижимо замерла на лестнице, стискивая тонкий поручень. – Вот дура! – стоял пред глазами большой нарядный транспарант. – Поверила, поняла и простила. Для чего? Чтобы снова реветь?

– Да пошёл ты! – вылетел в ночь крик. Она отпустила поручень и повернулась к люку. И замерла, чувствуя, как стянутые в хвост волосы, пытаются встать дыбом. Метрах в тридцати от Тушканчика, из-за деревьев выходили люди. Страшные молчаливые тёмные фигуры медленно и неслышно появлялись из ночи. Деталей было не разглядеть, но их и не требовалось.

Десант Чужих! Вот кого привезли те Охотники! – Нужно предупредить, – мелькнула в голове мысль, сменившаяся ощущением беспомощности. Ей не успеть. Враги выходили из леса по всей ширине поляны, уже отрезая путь назад к лагерю. Сколько их тут? Сотни? Нет! Успеть. Ведь у неё же корабль. Раздавшиеся слева автоматные очереди заставили рухнуть вниз уже шагнувшую в проём люка Таню. Она сжалась, чувствуя, как волна паники снова накрывает её. Стрельба не прекращалась. Теперь уже выстрелы раздавались отовсюду. По корпусу корабля пробарабанила дробь попаданий, заставляя подняться на ноги и рвануть к пульту. Она плюхнулась в кресло и торопливо запустила двигатель корабля. Снова забарабанили по корпусу пули.

– Пошли вы в жопу! – индикатор работы двигателей, наконец, загорелся зелёным, и Таня быстро крутанула задатчик высоты. Скорее вверх подальше отсюда.

Шум за спиной заставил её вывернуться в кресле, оглядываясь назад, и замереть в ужасе. В не закрытый люк буквально влетела тёмная фигура и неподвижно застыла, растёкшись по стене грузового отсека. Следом за ней в люке возникла вторая.

***

Несущуюся, не разбирая дороги, по лесу Кристину резко рвануло влево. Описав широкую дугу, она впечаталась во что-то мягкое и твёрдое одновременно. Слишком мягкое, чтобы оказаться ломающим нос стволом дерева, и слишком твёрдое, чтобы её нос вообще не пострадал. Она хрюкнула вылетевшим из лёгких воздухом и зарядила кулаком по рёбрам поймавшему её Мохеру.

– Совсем с дуба рухнул? – сердито поинтересовалась она, недовольная его способом охоты на бегающих по ночным лесам девушек.

– Куда собралась? – тихо поинтересовался он.

– В город, на танцы? – предположил появившийся слева Олег. Тоже шёпотом.

– Вы их нашли?! – с надеждой спрашивает она.

– Тише, – прикладывает палец к губам Мохер. Ладно, хоть рот наверняка грязной ладошкой не стал ей затыкать. Молча развернул её и протянул руку, указывая направление. Кристина пригляделась. В тёмной темноте, сквозь ветви росших по краю поляны кустов толком ничего не было видно, и она уже хотела спросить, что она там должна увидеть, кроме голодных волков, как глаза всё же уловили смутное движение.

– Что там? – переходя на присвистывающий шёпот, спросила она.

– Люди. Много.

– Чужие?

– Ага.

Неожиданно тишину, хоть и весьма относительную из-за продолжающегося где-то справа боя, разорвал звук двигателя. Неведомый идиот погазовал, и мотоцикл, будя последнюю ещё дрыхнущую под звук взрывов живность, куда-то укатил. На этом шоу байкеров-идиотов не закончилось. Спустя минуту ещё один мотоцикл куда-то засобирался.

– Они там ёбнулись? – поинтересовался Олег, срываясь с места. Мохер с Кристиной последовали за ним. Продрались сквозь кусты и очутились на краю поляны.

– Бой! – заорал Мохер, вскидывая автомат и открывая огонь. Олег мгновенно к нему присоединился. Его пулемёт расцвёл огненным выхлопом, посылая в вылезшие из леса слева от них тёмные тени хорошо различимые по трассерам короткие очереди. Парни рассыпались, расходясь влево и вправо, оставив стоять на месте зависшую Кристину. Впрочем, она недолго находилась в ступоре от увиденного. Заметив тускло освещённый проём в боку стоявшего посреди поляны Тушканчика, она рванула к нему, игнорируя открывших ответный огонь врагов.

К сожалению, те игнорировать одинокую бегущую фигурку не стали. Вслед ей засвистели пули. Одна провизжала мимо лица, заставив шарахнуться в сторону. Она споткнулась и покатилась по земле. Ремень автомата соскользнул с плеча, и оружие куда-то улетело. Неожиданно, сильные руки подхватили её с двух сторон и потащили вперёд.

– Быстрее! – заорал Олег и ускорился.

Кристина вырвала руку и прибавила ходу, с ужасом глядя, как втягивается в нишу под люком лесенка. Вот Тушканчик приподнялся от земли, отчётливо, даже в темноте, задрожал воздух под днищем, вминая в землю и так смятую траву и невысокие кустики. Корабль начал медленно подниматься. Отчаянный прыжок. Нога запинается о порожек, и она кубарем летит внутрь корабля, больно врезаясь в переборку. Из глаз летят искры. Успела! Рядом слышится отчаянный мат. Глухой удар, снова ругань. Кристина открыла крепко зажмуренные от боли глаза и рванулась к люку, помогая залезть внутрь наполовину торчащему снаружи Олегу.

– Мохеру помоги, – хрипит он. Кристина опустила глаза и увидела впившиеся в порог побелевшие пальцы. Рядом гулко забарабанили по корпусу пули. Она отшатнулась было, но тут же вцепилась в рукава куртки Максима и потянула изо всех сил. Олег свесился из люка и схватил его за шиворот.

– Давай, кабан! – зарычал он, пытаясь втянуть болтающего ногами Мохера внутрь.

Совместными усилиями репка пошла. Мохер перекинул локти через порог, зафиксировался и взмолился: – Вы мне сейчас что-нибудь оторвёте!

– Лезь, на, – и не подумал ослаблять хватку Олег.

– Крис, отпусти руки. Я сам. Только отдышусь, – Максим выглядел спокойным, будто бы не торчал большей частью над ночным лесом под огнём врага.

Кристина послушно отпустила рукава и разогнулась. Выглянула наружу и тут же спряталась от пробарабанившей по корпусу очереди.

– Быстрее, бля! – заторопил отдыхающую мишень Олег и снова потащил его за шиворот.

Кристина высунулась в люк, чтобы помочь Олегу. Протянула руку и схватилась за висящий за спиной Максима рюкзак, со страхом вглядываясь во вспышки внизу. Сильный удар в многострадальный правый бок отшвырнул её обратно на переборку. В глазах потемнело. Она свернулась в клубок от парализовавшей её боли. Перед тем, как отключиться, она услышала полный смертельной тоски крик Олега: – Давай, сука!

***

Таня похолодела. Крис? Олег? Затаскивали в люк ещё кого-то. Пришли за ней? Душу обдало теплом. Она отвернулась и аккуратно толкнула джойстик, разгоняя корабль. Высоко подниматься не стоит, так они станут лёгкой мишенью для вражеских Охотников. К её удивлению, страх полностью пропал. Она не одна – это хорошо. Ещё бы не колотились в корпус проклятые пули. Крики позади. Таня в ужасе оглянулась и выметнулась из кресла. Вцепилась в обмякшее тело Максима, которое непрерывно ругающийся Олег почти затащил внутрь. Вдвоём они оттащили его подальше от люка. Олег перевернул тело и быстро зашарил по нему руками. Таня бросила взгляд на Кристину. Та свернулась в клубок и не шевелилась. Метнулась к ней. Рядом взвизгнула и высекла искры из двери грузового отсека очередная влетевшая внутрь пуля. Ладонь с размаху бьёт по кнопке. Люк закрывается, защищая их от пуль. Нужно уводить корабль. Взгляд Тани заметался по сторонам. Она приняла решение и рухнула на колени возле подруги. Пульс. Частый, поверхностный. Белые губы, резко ввалившиеся щёки. Дыхание? Еле заметное, без хрипов и кровавой пены.

– Где? Не умирай! – руки понеслись по телу, ища повреждения. Тугие пуговицы чёрной куртки расстёгивались, едва не вылетая с мясом.

– Да, бля! – выругалась Таня.

По футболке на уже раненом боку Кристины расплывалось обширное кровавое пятно. Тут же обнаружилась и дырка. К счастью одна. Нож как-то сам собой оказался в руке. Ткань легко разошлась в стороны.

– Вот ты везучая сучка, – сообщила бессознательной девушке Таня. В то же место получить пулю. Правда, на этот раз всё было серьёзнее. Пуля не прошла вскользь по рёбрам, а ушла внутрь. Странно, почему лёгкое целое? Таня осторожно повернула застонавшую Кристину набок. Выходного отверстия не было.

– Блин, – в отчаянии, выругалась она и резко развернулась. Напоролась на полный отчаяния ожидающий взгляд Олега.

– Таня, тут жопа, – тихо сказал он.

Она похолодела. Олег обеими руками зажимал раны на спине уложенного на живот Максима. Пересилив тянущее в трясину уныния чувство беспомощности, она достала ИПП. Аккуратно разорвала упаковку и развернула.

– Правую руку убери, – скомандовала она Олегу. Короткий взгляд на маленькое аккуратное отверстие между лопаток. Плохо.

– Выходное есть?

– Нет. Только плечо насквозь, – мотает головой Олег.

– Пиздец, – только и сказала она, чувствуя полную беспомощность. Пуля вошла в тело в области сердца, и, возможно, Максим доживал последние мгновения. Из раны небольшими толчками текла тёмная кровь.

– Шансов нет, – Таня прижала бинт к ране. Тот мгновенно стал красным. Она не успеет. Даже, если бы у неё под рукой была операционная с готовой к бою бригадой, и то не факт. А тут. Кроме ножа у неё ничего не было. Все её знания, весь её опыт оказались бессильны против ситуации. С каждым ударом сердца из Максима вытекала жизнь. И не было средства этому помешать.

Таню подбросило на ноги.

– Перевяжи, и Крис тоже! – скомандовала она потемневшему Олегу и метнулась за пульт. Рухнула в кресло, торопливо выдирая из ящика пилотские очки.

– Где ты?! – закрутила она по сторонам головой, одновременно разгоняя Тушканчика. Поднялась немного выше, рискуя быть сбитой своими же. В инфракрасном режиме вокруг была куча засветок. Массивные наземные машины, наверняка танки охранявшей их роты, слабые отметки вражеских Охотников в отдалении. То тут, то там мелькали одиночные и групповые пятна людей.

– Вот он! – взгляд нашарил слабую, еле заметную точку, которая быстро удалялась от места боя. Джойстик лёг влево, круто разворачивая Тушканчика. Второй – на полный вперёд. Таню вдавило в кресло ускорением. Опомнившись, она сбросила газ и полетела вслед за удирающим Пашкой.

***

Варя пела. Пусть, не разжимая плотно сжатые губы, пусть эти хриплые и пищащие ноты могли напугать до потери хвоста вечно голодных африканских крокодилов. Неважно. Песня вела её и её мотоцикл сквозь ночной лес.

– По дороге в ад[1], – здоровенная громадина замершего танка проносится справа. Слышен чей-то то ли возмущённый то ли предостерегающий крик.

– Чёрный всадник мчится…. – слева выскакивают пытающиеся её остановить фигуры. Тормоз. Двигатель истерично ревёт, заднее колесо уходит в занос, обдавая набегающих бойцов землёй и содранным с неё жирным слоем иголок и мха.

– Бледное лицо и странный блеск застывших глаз… – Мотоцикл срывается с места, мотор победно и торжествующе рычит. Вслед раздаётся очередь из автомата. Мимо.

– Он посланник Зла, – прямо по курсу пожар. Ужасающий своей простотой и открытостью участок леса, сплошь утыканный полыхающими стволами деревьев. – Войди и умри, – многообещающе говорят кровожадные оранжевые отблески на в ужасе ожидающих своей очереди стать очередными жертвами огня деревьях.

– Тень предсмертной птицы! – газ до отказа, двигатель протестующие матерится, но послушно разгоняет мотоцикл. Колёса вздымают с земли облака чёрного пепла со снопами искр, оставляя позади жуткий шлейф. Жар такой, что пропекает даже через костюм. К счастью, полоса пожара оказывается довольно узкой, и они проносятся мимо его виновника – объятого жарким пламенем почти разломленного пополам сбитого среднего Охотника. Снова начинается нетронутый лес.

– Словно сквозь прицел он видит нас! – прорезается радостью голос. И тут же сбивается. Вспышки выстрелов из-за деревьев. Что-то сильно бьёт в плечо, едва не выбивая из седла. – Словно камень со встречки прилетел, – мелькает мысль. Было такое раз – едва не разбилась. Пригнуться к рулю, полный газ. Мотоцикл почти ложится на бок, от падения спасает выставленная нога. Есть! Каким-то чудом удалось объехать широченный ствол дерева. Позади гремит взрыв. Всё уже неважно, это осталось прошлом, за спиной.

– Он не просит, жжёт и рушит. В ночь уносит наши души….

Снова заросли кустов. Ветки беспощадно хлещут по телу и корпусу верного мотоцикла. Не уворачиваться, терпеть. Костюм спасает. В нём она как древний рыцарь в латах. Заросли неожиданно заканчиваются. Перед ними чистое поле. Она притормаживает.

– Всадник отслужит на горе Чёрную мессу по тебе…, – Ревёт Варя с восторгом. Они прорвались! Взгляд тут же заметался по сторонам. Где он? Направление, куда прорываться, она взяла по однажды мелькнувшему впереди тёмному силуэту.

Стремительная синяя вспышка слева. Она испуганно вдавливает газ и тут же сбрасывает. Не по ней. Над лесом проносятся два малых Охотника, периодически стреляющие из лазеров. Им не до неё. И вскоре становится не до неё вовсе. Длинная, кажущаяся бесконечной очередь трассеров устремляется к ним с земли, догоняет. Один Охотник взрывается мгновенно. Второй успевает метнуться в сторону, но очередь настигает и его. Он втыкается в землю и исчезает в яркой вспышке взрыва. Очень удачной вспышке, подсвечивающей иссиня-красным тёмный силуэт всадника на своем железном коне неподалеку от места взрыва.

– И эхо грянет над землёй.

Следуй за мно-о-о-й!

Варя, не раздумывая, срывается с места. Теперь не уйдёт!

***

Синяя вспышка прошипела над самым ухом, вроде бы даже слегка его поджарив, и воткнулась в землю далеко впереди. Он дёрнул рулём, резко меняя курс и ныряя в очередные кусты. Задолбали! Он всего лишь хотел тихо свалить. Ведь удалось без шума проскочить весь лес, и лишь возле самой опушки к нему прицепились Чужие. И гасят явно на поражение. Совсем олигархов не ценят! Интерфейс, или как там его Ольга обозвала – Серво, не вылезал, благоразумно не мешая хозяину мчаться по ночи почти наугад. И так он уже раз сто пожалел, что не надел на голову шлем. Мощная вспышка справа, от которой, согласно вбитым в голову рефлексам тело попыталось спрыгнуть с мотоцикла и медленно поползти.

– Хрена вам! – на всякий случай выругался Пашка. Кусты кончились, и он снова был на поле. Как и жарко заполыхавшая тушонка свалившегося с неба мелкого Охотника. Он притормозил и огляделся. Стая Охотников по-прежнему вилась вдалеке. Опасно, блин. Одна надежда на чудо-костюм.

Пришедшая в голову мысль ужалила в отбитый об седло копчик и заставила сорваться с места в сторону угадывающейся за полем чёрной полосы очередного леса или перелеска, как повезёт. Да куда угодно, лишь бы подальше от Охотников и тех непонятных типов, что неудачно обстреляли его из автоматов в лесу. Для них неудачно. Ведь полюбому этот превратившийся в костёр летун передал информацию о непонятном туловище на мотоцикле. Или не передал? Хрен этих Чужих разберёт. Вроде обошлось. Никто его больше не преследовал и не пытался поджарить из лазера. Лес медленно приближался, и Пашка уже вёл прыгающий по неровной пашне мотоцикл аккуратно, не опасаясь свернуть себе шею. Чёрная изрытая ямами земля под колёсами сменилась мелкой травой, непроглядная стена деревьев нависла над ним, заслоняя большую часть неба. Мотоцикл остановился.

– Вот и всё, – устало выдохнул он. Свободен. Пусть временно, пусть себя и своё непонятное содержимое никуда не выкинешь, но большую часть забот он стряхнул с плеч.

Он развернулся к оставшейся по другую сторону поля бесконечной гряде леса, и замер. Совсем недалеко в его сторону по полю шустро нёсся одинокий огонёк.

– Э-э, мы так не договаривались! – возмутился Пашка, мысленно ругая себя за то, что рано булки расслабил. Выжал сцепление и воткнул скорость. Мотоцикл медленно покатил к деревьям, вблизи оказавшимся не такими уж и страшными. Прорвался через тощий подлесок, наградивший его очередной ссадиной на подбородке, и ускорился. Нужно стряхнуть с хвоста Варю. Кроме неё некому там быть. Ну не Таня же это. Не умеет она на мотоцикле, он спрашивал. Хотя…. Чтобы ампутировать ему что-нибудь не особо нужное, она, пожалуй, в седло сядет. Вздохнёт, внешне невозмутимо прищурит в оценивающем взгляде свой выразительный карий глаз и спросит, куда чемодан со скальпелями тут пристроить можно. Ну её! Даже страшно стало.

Этот лес оказался гораздо хуже. Почти неразличимые в темноте непроходимые участки поваленных деревьев, многочисленные овражки и взгорки. Ему уже вовсю семафорила мысль бросить транспорт и драпать пешком, но надежда на лучшее удерживала его от этого шага. Не зря. Он нашёл дорогу. Очень даже неплохую грунтовку, даже почти не заросшую. Мотоцикл весело рванул по ней, и Пашка уже даже подумывал включить фару, но пока не стал. Незачем указывать своё местоположение Варе и Охотникам. Тем более, дорогу стало довольно неплохо видно в слабом желтоватом свете луны. Желтоватом?

- Вот долбоеб! – Пашка оглянулся. Справа из леса вырвался мотоцикл и стремительно рванул к нему.

Полный газ. Сонно журчавший двигатель ожил. Пашка вцепился в руль, еле успевая поворачивать вслед за изгибами дороги. Оглядываться было некогда, но, судя по свету фары Вариного мотоцикла, она точно не отставала. Свет пропадал лишь на поворотах, когда он, каждый раз, мысленно прощаясь с жизнью, заваливал своего ревущего железного зверя в очередной вираж, ничего не видя впереди. Скорость, с которой они неслись по ночной лесной дороге, не оставляла ни малейшего шанса, в случае ошибки, остаться боеспособным и здоровым организмом с ровной шеей. Вот снова впереди полоса дороги резко уходит влево. Пашка всё же отпустил газ, прижимаясь к внутренней стороне поворота. Под прыгающее на неровностях дороги колесо что-то попало и оно заскользило. Он был начеку. Лёгкое движение рулём, попытавшийся взбрыкнуть мотоцикл качнулся, выровнялся, смещаясь к правому краю дороги. – Поймал! – торжествующе отметил Пашка, прибавляя газу.

Округлое серебристое брюхо пронеслось над лесом справа от дороги. Возмущённо затрещали пригибаемые невидимой гравитацией к земле деревья, зашелестели осыпающиеся ветки и листья. Пашка отпустил газ, одновременно стискивая тормоза. Заднее колесо занесло.

– Нет! – протестующе завопил гнавший его в ночь голос в голове. Нельзя останавливаться. Ни за что!

– Тормози! – послышался крик позади. Он оглянулся. Варя была в десяти метрах позади, медленно подкатываясь к нему. Пашка упрямо покачал головой. Не его вариант, не вариант для всех остальных. По крайней мере, не сейчас. Он должен разобраться с тем, что внутри него.

Первая, газ. Мотоцикл срывается вперёд. Медленно опускающийся на дорогу в пятидесяти метрах впереди Тушканчик угрожающе и нагло пялится на него своей слепой тупой мордой с небольшой тёмной нашлёпкой лазера вместо носа.

– Свали нах! – орёт Пашка. Ресурс нервов исчерпан. Пусть убирается, или он сейчас воткнётся на полной скорости под нежные и мягкие струи гравитационного выхлопа. Похрен. Лучше так, уйти под прощальный хруст собственный костей и брызги крови, чем дать шанс проснуться забравшейся в него твари.

Двадцать метров. Пятнадцать. Тушканчик продолжает своё плавное и неумолимое снижение. Грустная прощальная улыбка. Всё. Он уже не успеет остановиться, а тот уже не успеет уйти с дороги. Голова пуста, и даже жизнь перед глазами не проносится. Обманули. Сильный удар в заднее колесо буквально разворачивает его поперёк дороги. Скрежет сминаемого металла. Мотоцикл брыкается, подпрыгивают обо что-то споткнувшиеся колёса. Седло лягается, запуская его в воздух. Короткий миг полёта и жёсткое приземление. Грохот, сильная боль в левой ноге. Чей-то испуганный крик и затихающий предсмертный вой раскрученного на полную двигателя. Вкус крови во рту. Всё? Сильные резкие руки бесцеремонно переворачивают его на спину.

– Живой?! – хриплый сбитый голос. Олег?

– Живой? – эхом звенит в ушах второй голос.

Над ним склоняется широкое небритое лицо. Точно Олег.

– Встать сможешь? – озабоченно спрашивает он, и, не дожидаясь ответа, хватает его под мышки и поднимает на ноги.

– Можешь, – констатирует он свершившийся факт, продолжая крепко его держать.

– Нужна помощь. Срочно. Таня говорит, что ты сможешь, – заявляет он и приводит его в движение всё так же при помощи своих крепких лап. В глазах всё плывёт, и Пашка совсем не сопротивляется. Ему всё равно. Едва переставляя ноги, он послушно куда-то идёт.

– Быстрее! – доносится до ушей крик.

– Что случилось? Откуда ты здесь? – доносится из-за спины голос Вари.

– Мохер ранен. Помоги Папу до Тушканчика дотащить! – бросает ей Олег.

Вялое удивление, тут же сменившееся пониманием. Олег дотаскивает его до лесенки и помогает забраться в корабль.

– Паша, помоги! – встречает его мольба стоящей на коленях Тани. В узком проходе тесно от лежащих здесь тел. Он встречается с ней взглядом. Боль в её глазах отрезвляет словно пощёчина. Взгляд на её руки. Обнажённая залитая кровью спина Макса. Белое лицо и полуоткрытый рот мелко и часто всхлипывающей Кристины.

– Отмена, – команда во всю орудующим в организме В-модам. Он падает на колени возле Тани.

– Кого?

Таня кивает на Мохера и убирает руку вместе с окровавленным бинтом. Ладонь на рану. Мысленная команда. Тут же выскакивает сообщение. «Отказ. Восстановление повреждений оператора в приоритете. Список повреждений».

– Работайте, суки! – рычит Пашка. На этот раз слушаются.

«В-моды: 520(3200) из 6000. Заряд 94%. Приоритетное восстановление – отмена. Возврат???» Вторую руку на окровавленный бок негромко ойкнувшей от прикосновения Кристины. Он замирает, изучая вылезшее сообщение. «Обнаружен источник ресурсов для восстановления».

– Охренели?! Лечите! – Почему-то, если дублировать команды голосом, получается намного лучше.

«В-моды: 20(3200)(500) из 6000. Заряд 91%. Приоритетное восстановление 1 – отмена. Приоритетное восстановление 2 – отмена. Возврат???» Резко накатывает слабость. Поддерживавшие его в тонусе В-моды ушуршали чинить раненых. Дико заболела нога, и захотелось полежать. Часов сто. «Требуется выделение управляющего центра операции «Восстановление 1»» вылезает новое сообщение. Всё же текстовый режим общения пока победил.

– Выделяй, – не разбираясь, соглашается Пашка и, опережая новый запрос, добавляет: – И для второй тоже.

– И переименуй их в Мохера и Крис, – мысленно командует он.

«Управляющий центр «Мохер» выделен. Управляющий центр «Крис» выделен. Задействовано 18,4% ресурсов» сообщает встроенный компьютер.

– Руку можно убрать?

«Преобразовать управляющие центры в автономные? Требуется ресурсы: Центр «Мохер» С-Мод: 1000 (12000), А-Мод: 2(98); Центр «Крис» С-Мод: 1000 (12000), А-Мод: 2(98)».

Пашка мысленно соглашается и растекается по полу между двух своих подопечных. Сил нет, тело болит, словно он в аварию только что попал. А он, собственно это и сделал.

– У тебя мозгов совсем нет? – раздаётся над ухом голос Вари. Он не реагирует.

– Если бы я тебя не сбила, ты бы лепёшку превратился. Ты же не успевал, – не отстаёт девушка.

– Мне нужно было уйти, – находит он в себе силы ответить. Наверное, стоило бы им всё объяснить. Не было времени. А сейчас нет сил. Спать.

«Объект Мохер. Краткий отчёт о повреждениях». Сообщение как всегда вылезает не вовремя. «Основное повреждение: боевое ранение. Тип применённого оружия: огнестрельное. Характер ранения: проникающее, проникающее сквозное. Угроза жизнедеятельности: безусловная. Состояние: критическое. Рекомендуется помещение в медицинскую камеру. Детальный перечень повреждений. Баллистическая схема. Прогноз восстановления организма при текущем уровне: полное восстановление. Время восстановления 48ч. 32м. Внимание: недостаточно ресурсов для восстановления. Требуются внешние ресурсы. Внимание: отсутствует источник внешних ресурсов. Назначить источник?»

– И что за ресурсы тебе нужны? – озадачивается Пашка, просыпаясь.

«Универсальный энергобанк «Витал3Н», стандартный медицинский энергобанк «Мед3Н», универсальный биобанк Витал4С, стандартный медицинский биобанк МедС». Список, конечно, короткий. Опять жрать?

– Где взять энергобанки эти? – на всякий случай спрашивает Пашка на редкость разговорчивого сегодня Серво. Спать расхотелось окончательно.

– Чего? – переспрашивает Варя, и он понимает, что сказал это вслух.

«Запас Витал3Н в количестве 60 единиц входит в состав стандартного оснащения транспорта типа «ГраФ10». В голове высвечивается подробная схема Тушканчика. Он его сразу узнал.

– Варя. Туалет. Справа шкафчик. Внутри синие коробочки. Нужны, – тихо просит он замершую рядом любопытную девушку. Она озадаченно нависает над ним, щекоча своими длиннющими волосами, а затем исчезает. Спустя несколько секунд перед его носом замирает знакомая синяя коробочка.

– Это? – спрашивает Варя.

Пашка прищуривается. «Стандартный энергобанк «Витал3Н»» вылезает табличка. Он протягивает руку и в ней оказывается прохладный на ощупь кубик.

– И что с ним делать? – Пашка озадаченно покрутил энергобанк в руке. Вскрыть и выпить? Грызть?

«Рекомендуется произвести заряд временной автономной колонии объекта «Мохер». Рекомендуется произвести заряд временной автономной колонии объекта «Крис»».

– Бля, ты гений общения, – сообщает он Серво. Прикладывает кубик к спине Мохера.

– Так пойдёт? – спрашивает он.

«Питание автономной колонии объекта «Мохер» активно. Энергобанк «Витал3Н», заряд 39800 ствв».

– А сколько нужно, чтобы его вылечить? – спрашивает Пашка.

«124980 ствв, стандартный биоматериал 226г».

– Ты чего там бормочешь? – вновь интересуется Варя. Не добившись ответа, решает обратиться за помощью к Тане.

– Тань, Папа тут с ума сходит, – сообщает она. Реакции от замершей над телом Мохера Тани она также не дожидается.

– Эй, вы чего? – в недоумении окидывает она взглядом всех бодрствующих. Аккуратно тычет пальцем в бок замершему рядом с Таней Олегу.

– Сюда смотри, – оживает Олег и наклоняет её голову к ране на спине Максима, так, что она едва не стукается лбами с Таней. Варя с ужасом смотрит на покрытую кровью спину и замирает. Внутри раны, видны частые еле заметные фиолетовые искорки, словно там работает бригада сварщиков-лилипутов. Рана уже не кровит, лишь влажно поблёскивает.

– Варя, Мохеру ещё два кубика. Можно примотать чем-нибудь. В любое место. Кристине… тоже два, – командует Пашка, не открывая глаз.

– Сейчас, – Варя выхватывает из кармана и пришлёпывает на спину Максиму второй синий кубик. Третий аккуратно кладёт на живот Кристине. Та замирает, даже не дышит. Затем издаёт короткий стон и закрывает свои кажущиеся огромными глазища.

– Эй, Папа, Крис вырубилась, – докладывает Варя. Мгновенно реагирует Таня. Разворачивается, щупает пульс, слушает дыхание.

– Паша, это нормально? – озадачено спрашивает она.

– Да, – через десяток секунд отвечает Пашка: – Моды её усыпили, чтобы уменьшить болевые ощущения.

– Пуля выходит! – привлекает внимание Олег. Варя заинтересованно заглядывает через его плечо. Свечение по краям раны усилилось, а в центре виден тёмный круглый предмет. Пуля медленно вылезала из раны.

– Охренеть! – совсем не языком классиков охарактеризовала происходящее Варя.

– Охренеть, – согласилась с ней Таня смертельно усталым голосом. Она поднялась, сделала два шага в сторону и стекла по стене на пол. Уткнула лицо в сложенные на поджатых коленях руки и замерла.

– Сейчас ещё принесу, – сообщила Варя и пошла добывать ещё живительных кубиков, попутно размышляя, стоит ли к своей отбитой при падении с мотоцикла коленке приложить такую штуку. Решив, что снимать для этого штаны сейчас явно не время, решила с этим подождать.

***

Эмоции все сгорели, осталось лишь чувство пустоты. Ужас, страх, обречённость вели её сквозь эту бесконечную ночь вместе с долгом, яростью и злостью. Всё прошло. Она справилась. С парализующим и лишающим сил ужасом, со страхом за себя и остальных. И раненых она спасла, не поддавшись опустошающему «всё пропало». Она молодец. Плохо лишь то, что вела её в эту ночь злость на бросившего её Пашку. Именно та ослепляющая, мешающая трезво мыслить ярость привела её к Тушканчику. Она резко открыла глаза. Вставать безумно не хотелось. Таня перекатилась и подползла на коленках к лежащему между раненых командиру. Нависла над ним, сверля гневным взглядом его лицо. Сейчас он ответит на все её вопросы.

Чувство опасности резануло по затуманенному болью мозгу, выводя его из спящего режима. Пашка открыл глаза и наткнулся на недобрый изучающий его прищур карих глаз.

– Опять ангел, – тихо прошептал он, разглядывая очерченное ореолом слегка желтоватого света лицо Тани. Та вздрогнула. Гневная морщина пропала со лба, расширенные ноздри вернулись на место. Плотно сжатые губы расслабились.

– Почему сбежал? – тихо спросила она.

– То, что внутри. Оно может быть опасным, – честно ответил Пашка. Врать и увиливать он не мог. Только не перед Ангелом. Да и не хотел.

– Ты…. Почему…? – Таня не договорила, из-за вставшего в горле плотного кома.

– Ольга приняла меня за другого. За своего. Если это так, и он где-то внутри меня, то мне лучше быть одному, когда он проснётся.

– Ясно. – Таня отвернулась к Максиму. С какой-то злобной решительностью выдернула почти полностью вышедшую из раны пулю и с силой швырнула её об стену. Повернулась к Кристине. Прислушалась к ровному спокойному дыханию, поправила её свалившиеся на лицо волосы и, не глядя на Пашку спросила: – Сколько времени займёт лечение?

– Мохер – 4 часа, Кристина – чуть меньше, – ответил Пашка.

– Закончишь, и можешь уходить. Пешком. Тушканчик мне нужен, чтобы доставить раненых обратно.

– Таня! – Пашка рука мягко развернул её за плечо. Замер, глядя на её закушенную подрагивающую губу и опущенные вниз глаза. Слов не было.

– Я дурак, – признался он.

– Да ты охренеть какой дурак! – взорвалась Таня. Отпихнула его так, что он завалился обратно на пол. Добавить не успела. Пашка коротко выдохнул и затих.

– Ой, ты его, кажется, убила, – прокомментировала происходящее Варя, изображающая статую возле стены.

– Не, просто вырубился, – не поверил в не особо талантливую Пашкину игру Олег. Ну не может он так просто склеить ласты, тем более пол резиной покрыт. Перегнулся через Мохера и пощупал пульс.

– Живой, вроде. Пульс какой-то тихий, – сообщил он.

– И пусть лежит. Лучше бы его связать и вместе с Ольгой на складе запереть, – проворчала Таня.

– Вы что, Ольгу поймали?! – удивился Олег.

– Он поймал, – кивнула на лежащее перед ней тело Таня.

– Я же её так и не связала! – опомнилась Варя и быстро рванула к складу. Рывком распахнула дверь и тут же потянула из кобуры пистолет.

– Не двигайся! – раздался её крик. Олег тут же бросился к ней, хватая валявшийся на полу автомат. Отодвинул в сторону Варю и вломился внутрь.

Лежащая на полу Ольга приподнялась на руках и пыталась навести на них взгляд, но мотающаяся туда-сюда голова не позволяла этого сделать.

– Кто здесь? – каким-то чужим хриплым голосом спросила она.

– Лежи и не дёргайся! – скомандовал Олег. Шагнул вперёд и легонько толкнул её ногой. Хватило. Предательница рухнула на пол, сжалась в клубок и замерла.

– Варя, найди, чем связать! – приказал Олег.

– Лучше убейте меня, – еле слышно прошептала Ольга.

– Хрен тебе. Сначала Егору в глаза посмотришь, а расстрелять тебя всегда успеем, – с трудом сдерживаясь, ответил ей Олег и добавил: – Если башка твоя не взорвётся раньше.

– Варя, нужны ещё кубики! – напомнила из коридора Таня.

– Меня клонировать что ли? Одному – верёвку, второй – кубики, – проворчала Варя. Открыла соседнюю со складом дверь, сцапала из открытого шкафчика пару кубиков и притащила их Тане. Молча вручила, перешагнула через лежащие тела и достала нож. Кому-то не повезло, и его оставленный в Тушканчике рюкзак лишился обеих лямок.

– Сойдёт? – спросила она у Олега, передавая ему добычу.

– Сойдёт, – даже не оценил её стараний тот. Нагнулся и сноровисто связал за спиной руки безвольной Ольге. Подумал, и связал ещё и ноги.

– Теперь не сбежит.

– А если она снова начнёт в мозги лезть? – спросила Варя.

– Вопрос, – задумался Олег и вышел из склада.

– Таня. Ты в этих делах шаришь? – спросил он.

– В каких? – подняла на него глаза девушка.

– В этих… короче во внушениях, – продрался через филологический барьер Олег.

– Нет. Нужно у Паши спрашивать, когда очнётся, – помотала головой Таня.

– Так сильно приложила?

– Не знаю. Пусть дрыхнет. Задрало уже всё, – безразлично махнула рукой Таня. С трудом приподнялась, заползла в кресло.

– Меня нет хотя бы тридцать минут, – раздался смертельно усталый голос.

– Принято, – сам себе кивнул Олег, ещё раз взглянул на раненых, поправил автомат на плече и вышел на улицу. Нужно глянуть обстановку, покурить и подумать.

[1] Здесь и далее Ария – Следуй за Мной.

Глава 15 Бой с собственной тенью.

Решение тихо и незаметно пролезло в голову. Поелозило, потолкалось среди других беспорядочно скачущих мыслей. Обтесалось, обросло деталями и, наконец, оформилось в годный план.

- Варя, подъем! – Таня резко вскочила и затормошила прикорнувшую на соседнем кресле девушку.

- А? – сонно взмахнула рукой та, отгоняя назойливую муху - Таню.

- Что случилось? – в люк заглянул дежуривший снаружи Олег.

- Нужно Пашку поместить в карантин!

- Чего?! – всё же проснулась Варя. Ожесточённо потёрла глаза, одновременно откидывая за спину волосы. Зевнула и с интересом уставилась на вдохновлённую докторшу.

- Он сказал, что внутри него кто-то или что-то сидит, - принялась объяснять Таня: - И он боится, что это навредит всем остальным. Но не уверен. Поэтому его нужно поместить в карантин. А поскольку у него Ключ от корабля, мы не можем его оставить без присмотра. Поэтому, кто-то из нас должен будет остаться с ним и приглядеть.

- Понятно. Идея хорошая, - сходу согласился Олег и покосился на мирно спящих Кристину с Мохером. Два с лишним часа они уже тут загорают. А там парни воюют с Чужими. Вообще, он поначалу рвался обратно, даже мысль была поставить на ход один из двух разбитых мотоциклов. Не срослось. Слишком уж они при аварии пострадали. И, если у Вариного нужно было только выправить погнутую вилку и поменять пробитое колесо, то Пашкин, угодивший под выхлоп Тушканчика, на мотоцикл походил весьма условно. Пришлось тут куковать, нервно поглядывая на еле двигающуюся стрелку часов. Да и не бросишь девчонок одних в ночном лесу. Хотя, уже и светать скоро начнёт.

- Я могу остаться, - предложила Варя.

- Коней не гоните. Ольгу тоже тут стоит оставить. Подальше от наших. Вдруг опять чего учудит, - внёс предложение Олег.

- Можно, - кивнула Таня, принимая поправки: - Но, тогда нужны двое. Олег, сможешь Тушканчика назад пригнать?

- Ты не сможешь остаться. Вдруг там врачей нехватка, - нахмурился Олег. Намёк был понят. Бой, тем более ночной, тем более не внутри бронированного танка, а, в лучшем случае, в бронежилете – штука непредсказуемая.

- Хорошо, Олег и Варя, остаётесь охранять… пленников, - всё же определилась Таня со статусом обоих.

- Можно долететь до какой-нибудь заброшенной деревни. В доме проще их сторожить будет. Связать, да запереть, хоть в подвале. Я тогда и одна справлюсь. А тебе одной не стоит лететь. Вдруг в пути что-то случится, или там жопа полная, - предложила Варя.

- А если всё затянется? Спать ты как собираешься? Ольга тебе какую-нибудь гадость внушит, и ты пойдёшь её развяжешь, а себе пулю в лоб пустишь, - возразила Таня. Помолчала и тихо добавила: - Или Пашка.

- Да и лететь тут пять минут от силы, - вставил Олег.

- Это по прямой и на полной скорости. Может статься, что мы вообще не сможем обратно пробиться, и придётся уходить от погони, - задумчиво проговорила Таня. Казавшаяся идеальной идея сталкивалась с кучей проблем.

- А зачем Макса и Крис тащить туда? Не проще и их тоже оставить? – предложила Варя: - Тем более Паша сказал, что они скоро вылечатся.

- Максим очень много крови потерял. Я вообще не знаю, как он до сих пор живой. Может, Пашкины моды только и поддерживают в нём жизнь. Их в госпиталь нужно срочно. В нормальный госпиталь, - покачала головой Таня.

- А где он? – хмыкнул Олег: - Не проще тогда и их с ним оставить? Пусть лечит. А когда определимся, сразу же вернёмся за ними.

- Я за, - раздался слабый голос.

- Крис?! – рывком подскочила Таня, бросаясь к приподнявшей голову Кристине: - Лежи, не шевелись.

- Сильно меня? – прошептала та, послушно опустив голову обратно.

- Сильно. У тебя пуля в груди, - честно ответила Таня, осматривая свою подопечную. Свою ли? – Как самочувствие?

- Ничего не чувствую. Только слабость, - ответила Кристина, усиленно моргая глазами. Неожиданно, она замерла.

- А тут говорят, что восстановление завершено на 88 процентов, - вдруг выдала она.

- Чего? – удивилась Таня.

- Сообщение перед глазами вылезло. Как в синхронизаторе, только всё по-другому. – Снова замерла. - Так…. Ой! А где энергию взять?

- Энергию? - Таня почувствовала, что у неё очень чешутся кулаки. Пашка заразил и Кристину.

- Тут пишут, что нужно 22 тысячи чего-то, - сказала Кристина, бегая открытыми глазами по только ей видимым строчкам.

- Полный...! – дошло и до Олега.

- Вы чего? – Кристина оторвалась от видимо весьма увлекательного чтива и обвела взглядом подозрительно уставившуюся на неё троицу. - Я, что, теперь тоже мутант?

- Варя, выдай, пожалуйста, нашей старой-новой подруге Крис кубик, - очень вежливо попросила Таня. Нагнулась, приподняла куртку, которой была накрыта Кристина. Оба приклеенные лейкопластырем к животу девушки кубика были на месте. Только цвет сменили с нежно-голубого на бледно-розовый.

- Держи, - запасливая Варя достала из кармана штанов кубик и протянула Тане.

- Это батарейки? - спросила Кристина, поднимая голову и тоже заглядывая под куртку. - Я вся в крови, - сообщила она о своём открытии.

Таня молча отлепила разряженные кубики и поставила новый. Подняла глаза на нахмурившуюся Крис.

- Сообразила? - криво улыбнувшись, спросила она.

- Ага. Меня тоже убьёте, как Пашку? - потухшим голосом ответила та.

- Никто его не убивал, - ответила Варя.

- А почему он холодный и не дышит?

Таню обдало жаром. Она схватила руку лежащего рядом Пашки. Ледяная! Попыталась нащупать пульс. Не сразу, но нашла. Очень редкий и слабый.

- Живой! - она заметалась взглядом по кораблю. Ничего относящегося к медицине, кроме записи в её удостоверении личности, здесь не было - она уже искала. В отчаянии, она принялась трясти впавшего в кому Пашку.

- Как?! Ты же нормальный был! - закричала она, мысленно проклиная себя на все лады.

- Таня, у него, по-моему, кровь, - обратила внимание на немного отличавшийся цветом чумазый ботинок майора Варя. Нагнулась, пощупала. - Точно, весь ботинок мокрый. И под ним.

Многое переживший и много куда наступавший, ещё крепкий и надёжный ботинок мгновенно полетел в сторону, жалобно маша почти оторванными шнурками. Следом, орошая всё брызгами крови, полетел носок. Смачно и влажно влепился в стену и стек на пол, оставив за собой красный след.

Ступня выглядела нормальной. Таня сунула дрожащую руку в штанину и еле сдержала стон. - Вот дура! - молча обозвала она саму себя. Перед глазами встал бешено крутящийся в воздухе мотоцикл, пролетающий прямо по распластанному на земле Пашке. Ведь замерло тогда сердце, и вновь забилось, когда он встал и пошёл лечить.

- Что там? - тихо спросила Варя, хотя сама по лицу Тани видела, что дело плохо.

- Перелом. Открытый. Всё в крови, видимо, повреждена вена. Если бы артерия, он бы уже умер, - ответила Таня.

- Почему он себя не вылечил? - явно смущённый Олег.

- Откуда я знаю?!

- Он все свои лечащие штуки нам отдал, - сказала Кристина: - У него даже батарейка не разрядилась.

Таня и сама уже обратила внимание на цвет кубика, зажатого у Пашки в ладони. Он совсем не изменил цвет.

- Помогите, - попросила Кристина, неловко двигаясь вплотную к Пашке. Не дождавшись помощи, она взяла его за руку и приложила к своему лбу.

- Давай, забирай. - Кристина закрыла глаза и замерла.

Таня сжала кулаки. Потекли тревожные мгновения ожидания.

- Они не слушаются. Говорят, что приоритетный приказ невозможно отменить, - шёпотом сообщила Кристина. Открыла глаза и уставилась на Таню: - Что делать?

- Ждать, пока они закончат. Только, у него нет столько времени. - Таня расстегнула свой ремень, выдернула и затянула его на Пашкиной ноге. Ну почему она не взяла свой рюкзак? Какой рюкзак? У неё же нет ничего. Или есть? Она сама есть. Она сама ходячая скорая помощь.

Жгут из ремня полетел на пол.

- Олег, штаны сними с него! - скомандовала Таня, оглядываясь по сторонам. Скинула с себя чёрную спецназовскую куртку. Протянула руку к вжавшейся в стену Варе. - Нож!

Получив требуемое, шустро вскочила, метнулась к наваленным на кресла первого ряда вещам. Сумка с какими-то проводами – прочь. Лишившийся лямок рюкзак, вываливший своё содержимое – на пол. Вот! Таня схватила мелькнувшую среди кучи барахла фляжку. Коротко прошуршала крышка. Глоток. Равнодушно проскользнувшая в желудок водка, казалось, придала сил и предельно обострила зрение.

Щедро полив нож и руки, прихватив для полной коллекции фонарик, Таня вернулась к Пашке. Олег, негромко матерясь, уже заканчивал аккуратно стягивать штанину с пострадавшей Пашкиной ноги. Резать сплошь покрытую тонкими пластинками сплава Чужих ткань был не вариант.

- Свети! – сунула она фонарик Варе и наклонилась над покрытой коркой уже подсохшей крови левой ногой. Жутко. Прорвавшая кожу малоберцовая кость торчала наружу. На икре, наоборот, была здоровенная вмятина, как будто кто-то взял и раздавил пластилиновую колбаску пальцем. Во что при этом превратились мышцы, оставалось только догадываться.

- Блин! – выругалась она, поднимая сердитый взгляд на Варю: - Мне нужен свет! - Ответа от тихо сползшей на пол девушки она не получила. Фонарик, откатив в сторону Варю, взял Олег.

- Херня! – нарочито весело сказал он.

- Обычная вавка, - прокомментировала Кристина. Она, в нарушение напольного режима, подползла поближе и вовсю разглядывала Пашкину ногу.

Таня осторожно тронула торчащую кость, внимательно следя за Пашкиной реакцией. Её не было. Плохо. Или, наоборот, хорошо.

- Олег, на всякий, ногу держи. Вот здесь.

- Ок, - коротко подтвердил он.

Заново перетянула жгутом ногу, хоть в этом и не было особого смысла. Кровь не текла, и нога была совсем белая. Заглянула в рану, бесцеремонно сдвинув ножом лоскут порванной кожи. Резанула, расширяя доступ. И замерла на миг. Затем решительно воткнула прямо в рану палец и оттянула край. Брызнула кровь.

- Нормально, - сказала Таня, услышав сбоку сдавленный писк Кристины. На миг повернула голову, удостоверилась, что сменивший смертельную бледность землисто-серый цвет лица той совсем не идёт и продолжила копаться в ране.

- Нашла! – сообщила она, каким-то наитием нащупав пульсирующую редкими незаметными вибрациями вену. Или артерию?! Чёрт!

- А теперь жопа. Это, вроде бы, малоберцовая артерия, - сообщила она.

- Он умрёт? – тихо спросила Кристина.

- Скажем так, я не знаю, почему он ещё не умер. Надежда только на его чудесных тараканов под кожей.

- Вовсе они не тараканы, а В-Моды, - поправила её Кристина.

- Похер, хоть шарики для пинг-понга. – Таня ещё раз резанула плоть.

- Вот ты где! – наконец она увидела прижатую уже немеющим пальцем артерию. Без вариантов.

- Соберись, сучка! – резко приказала она себе и покосилась на валяющуюся рядом фляжку. Кристина поняла без слов. Неловко охнув, дотянулась до сосуда со здравым смыслом и, как могла дрожащей рукой поднесла ко рту Тани.

- Спасибо, - поблагодарила та, как следует отхлебнув. Полегчало.

- Нужен огонь!

Олег тут же протянул зажигалку. Таня с сомнением посмотрела на неё.

- Костёр? – тут же предложил Олег.

- Там бумажки какие-то валялись, - мотнула головой Таня.

В качестве костровища идеально подошёл Варин шлем. Пришлось лишь безжалостно выдрать из него подкладку и амортизирующий слой, да показать кулак осмелившейся возразить против уничтожения мотоэкипировки пришедшей в себя девушке.

Таня зависла, бездумно глядя на небольшие языки пламени, медленно водя над ними лезвием ножа.

- Давай! – подстегнул её голос бросающего клочки бумаги в костёр Олега.

Нож быстро и чётко вошёл в рану. Кончик коснулся артерии. Зашипело. Завоняло горелым мясом.

- Свет!

Получилось? Таня вытащила нож. Непонятно. Ничего теперь непонятно в дикой мешанине пожелтевшего мяса, запёкшейся корки крови и чёрной сажи от ножа.

- Как? – нетерпеливо выдохнула Кристина.

- Хуже не стало, - отмахнулась Таня. Как проверить? Она задумчиво развязала ремень на бедре и снова уставилась в рану. Вроде не течёт. А есть чему течь ещё?

Проверила пульс. Редкий, ударов 20-30 в минуту. Но есть! Есть! Давай, блин, Пашка, борись! Живи, скотина! Она долбанула его по груди кулаком. Несильно.

- Ножом лучше, если добить хочешь, - посоветовала Кристина.

- Его нож не возьмёт. Мотоциклом раз не пришибло. Надо на него космический корабль уронить, - вставил Олег.

- Нихрена не смешно, - взяла себя в руки Таня. Поднялась на ноги, критически оглядела свои покрытые кровью до самых локтей руки. Какая нафиг стерильность?

Вздохнув, она поплелась в туалет. Открыла кран и тщательно отмыла руки и нож тёплой водой. Вышла, снова вздохнула и решительно открыла дверь на склад.

- Подъём! - скомандовала она забившейся в угол Ольге. Та не реагировала.

Хищно улыбнувшись, Таня медленно подошла к ней. Схватила левой рукой за волосы и изо всех сил дёрнула. Ольга сдавленно замычала, не делая попыток сопротивляться, и вытянулась на полу. Подняла лицо и взглянула на неё полными слез глазами.

- Убей, - тихо попросила она.

- Убить?! Это можно, - лезвие ножа прижалось к горлу предательницы. Слегка надавило. - Ты умеешь лечить?

- Отчёт ещё не готов, - вдруг чётко сообщила ей Ольга. Нахмурилась, глядя на Таню. – Ты кто? – спросила она вмиг ставшим сердитым голосом. Дёрнулась, пытаясь освободить связанные руки.

- Ты умеешь лечить?! – повторила вопрос Таня.

- Куа эго сипрант? – странно понизившимся голосом почти пошипела пленница. Вздрогнула, из глаз хлынул новый поток слёз. Она вновь рванулась и закричала: - Они там! Нужно копать!

Таня на всякий случай спрятала за спиной нож и стояла остолбенев. Нет, психов она, конечно, видала. Пару раз даже буйные попадались. Но тут системы никакой не прослеживалось. Такое впечатление, что в голове у неё кто-то бессистемно переключал треки на магнитоле.

- Убей! – вновь попросила Ольга. - Убей меня, - голос упал до шёпота. – Убей…. – Она вновь замерла.

- Всё нормально? – послышался за спиной вопрос Олега.

- Нет. Она с катушек съехала. Или притворяется, но в это слабо верится, - повернулась к нему Таня. Прикусила губу. Ещё один шанс помочь Пашке испарился вместе с разумом предательницы. Что он с ней сделал?

Под ногами глухо прогудели ступеньки. Прочь из ставшего собором тоски и печали пропахшего дымом корабля. Таня подняла к стремительно светлеющему небу голову.

- Что мы все вам сделали?! – обратилась она к тускло поблёскивающим редким звёздам. Те промолчали. Не сочли нужным.

***

Такое мягкое и удобное кресло манило к себе, обещая всевозможные удобства для её измученного тела. Кристина аккуратно поёрзала, пытаясь найти положение поудобнее. Вызвала вселившийся в голову компьютер.

"Восстановление 99 процентов". Медленно. Слишком медленно. Она вздохнула. А ведь кресло так близко.

Наконец, зависшее перед глазами сообщение сменилось на "Восстановление завершено". Не успела она обрадоваться, как ворохом посыпались одно за другим тревожные красные надписи.

"Смена владельца колонии - отказ".

"Возврат колонии - отказ".

"Свёртывание автономного центра - отказ. Причина - #<56&@‰_11 ³#8*".

"Привязка колонии "Крис"- новая привязка. Код управляющего центра - Крис 0019#&3.... Неудачно".

"Повторная регистрация....".

"Аварийное сворачивание - отмена".

" Отсутствует связь с Мета-сетью. Отмена операции. Код 0000000000#".

"Формирование управляющего центра. Кластер Крис 0019#&3. Лидер-центр назначен".

"Привязка колонии "Крис" - успешно".

"Метка владельца установлена".

"Перезапуск интерфейса".

Картинка в голове задумчиво мигнула и сменилась новой.

Кристина вздрогнула. Она была у себя дома. В своей комнате. Машинально потёрла глаза и потрясла головой. Дом не пропадал. Она неверяще потрогала тонкое покрывало кровати, на которой сидела: оно было реальным. Матрас упруго чуть слышно звякнул пружинами, тонко скрипнул под ногами пол. Она встала. Сделала шаг.

Её стол. Аккуратная стопка тетрадок на углу. Раскрытый учебник с лежащей на нем линейкой. Карандаш с погрызенной в задумчивых размышлениях жопкой. Фотография. Она с сестрой. Улыбаются. Два года назад папа их сфотографировал, когда они ездили на озеро.

Рука медленно тронула мышку приветливо подмигивающего зелёной лампочкой ноутбука. Её гордости. Папин подарок на окончание восьмого класса. Без троек, между прочим.

Засветился экран с неторопливо появляющимися на чёрном фоне строчками.

"Подключен узел #1098374#937".

"Отчет С#338200@: Нейроузел код 710834&43 восстановлен".

" Отчет С#231812@: Восстановлен контакт".

" Отчёт ВС_Крис#0019: Уровень заряда - 63%".

"Внешнее подключение: Идентификатор 04938#990&1. Прервано. Данных 0/0".

Она вздрогнула, обратив внимание на свои крепко впившиеся в мышку пальцы. Все в ссадинах и царапинах, испачканные чем-то красным и чёрным. Неровные обломанные ногти. Перевернула ладонь: потемневшая кожа, мозоли на подушечках. Это не её рука! Она в ужасе замерла. - Это кровь! - ворвалась в голову догадка о происхождении красных пятен.

Она опустила глаза ниже. Почему она голая?! И выше?! И вся в крови?!

Кристина рывком развернулась и замерла. Комнаты позади не было. Чёрная леденящая пустота начиналась прямо возле её длинных исхудавших босых ног. И звук неторопливых шагов. Она попятилась, упёрлась в стол и замерла.

- Мама?! - раздался незнакомый мягкий, чуть хриплый голос, совсем не похожий на её звонкий и журчащий как ручеёк. Это не её голос! Нет, её. Она уже не пятнадцатилетняя девочка, а…. Кто она? Забыла!

В темноте медленно проявились очертания двери. Самой обычной, белой с чуть криво приклеенным на скотч календарём с ушастой собакой. В голове гулко застучало, заставив зажать уши руками и крепко зажмуриться.

- Привет, - прозвучал хорошо знакомый звонкий голос. Кристина подняла голову и вздрогнула. В дверях стояла она, та пятнадцатилетняя, в джинсах и лёгкой ветровке. И с окровавленным ножом в хрупкой ладошке. Крис. Одновременно в гудящей голове пронёсся поток образов, занимая почти привычное место в пустоте вокруг. Она всё вспомнила.

- Привет, - выдавила она из себя.

- Наконец-то ты пришла. Я уже устала ждать. Поиграем?

Крис вышла из темноты и плюхнулась на кровать. Наклонила голову, прищурилась: - Ну?!

- Во что? – осторожно спросила Кристина.

- В ответы. В вопросы. Ты прогнала меня. А теперь сама пришла и нашла мой дом, - улыбнувшись жуткой кривоватой ухмылкой, ответила Крис. Не дождавшись реакции решила: - Значит, я спрашиваю первой. И мой первый вопрос: почему?

- Что, почему?

- Почему нас двое? Почему мир выбрал тебя? Почему я живу здесь, в вечной темноте, а ты там? Я могу долго продолжать.

- Ты приходишь, - Кристина машинально потрогала синяк под глазом: - И чаще всё портишь.

- Уверена? А, может, это ты всё портишь, а мне приходится всё исправлять? Я решила! Игра отменяется.

Крис вскочила с кровати, шагнула вплотную к ней, вынуждая отстраниться назад. Она оказалась на полголовы ниже.

- А ты выросла, - подмигнув, сообщила она и медленно подняла нож. Струйка крови пробежала по лезвию, по тонким пальцам с аккуратными бледно-розовыми ноготками. Сорвалась вниз. Кристина вздрогнула, почувствовав тёплую каплю на своей груди.

- Знаешь, кровь тех подонков до сих пор не застыла, - грустно сказала Крис. Чёрное безумие, бушующее у неё в глазах, пугало не меньше ножа.

- Ты не существуешь! – вцепилась она в единственный веский аргумент, пришедший в голову.

Крис громко захохотала и сделала шаг назад.

- Вот ты дура! – сквозь смех бросила она: - Это ты больше не существуешь. – Смех резко затих. – Ты останешься здесь. Навсегда. А я пойду, займусь телом. Ты его основательно запустила в последнее время, сестрёнка. Да и возможностей столько интересных упустила. Нужно срочно исправить.

Крис развернулась и направилась к двери снова выглядевшей обычной комнаты. Взялась за круглую серебристую ручку. Медленно повернула.

- Хрен тебе! – Кристина успела. Она вцепилась в аккуратную копну на голове Крис и резко дёрнула, оттаскивая её от двери. Подсознательно она понимала, что нельзя ни в коем случае позволить ей выйти.

Сильная боль в руке. Она отдёрнула руку, отпуская волосы Крис, и попятилась. На запястье красовался длинный порез.

- Получила? – ехидно поинтересовалась Крис, покачивая зажатым в руке ножом. - Я не хотела, но ты меня вынудила, - добавила она.

- Это ты сейчас получишь, - мрачно пообещала Кристина. Подушка с кровати оказалась в её руках. Она медленно шагнула вперёд. Не отпускать её!

Бросок. Подушка летит в лицо Крис. Она бросается следом за ней. Прямая нога впечатывается пяткой в живот, отбрасывая её в жалобно загудевшую дверь.

Отскочить, увернуться от мелькнувшего ножа. Снова. Попытка ударить Крис в лицо. Неудачно, только новым порезом на руке обзавелась.

- Не только подросла, но и яйцами обзавелась, - нахмурилась Крис, замирая посреди комнаты. Кристина, тяжело дыша, вновь упёрлась кормой в стол. Отступать некуда.

На резкий бросок Крис она отреагировала, но всё же недостаточно быстро. Обманное движение, Кристина пытается отбить метящий в грудь нож в сторону, но тот, в последний миг сам уходит назад. Зато выбивший дух удар коленом по печени пропустила в полной мере. К горлу мгновенно подкатил горький ком. Коротко простонав, она рухнула на пол и скорчилась от боли. В глазах потемнело.

- Интересно, что будет, если тебя убить? – поинтересовалась Крис, приседая на корточки рядом с ней.

- Пошла нах, - простонала Кристина. Сил ни на что не было. Права сучка Крис.

- Хорошая идея, - кончик ножа упёрся ей в грудь, прямо напротив сердца. Немного надавил, заставляя перевернуться на спину.

- Умница..., сестрёнка, - похвалила её Крис, поднимаясь. Наклонила голову, скептически её разглядывая.

- Ты слабая. Ты не справилась. Ты наказана, - впечатывая ей в лицо свои выводы, словно зачитывающий приговор судья, чётко проговорила Крис. Развернулась и стремительно вышла из комнаты.

Кристина с трудом поднялась и, скособочившись, заковыляла к двери. Дёрнула ручку и, что есть силы, долбанула рукой по обиженно бумкнувшему полотну.

Дверь не открывалась.

Кровать. Позабытая уже, родная и всегда тёплая. Она рухнула на невесть как оказавшуюся на месте подушку и горько заревела, словно торопясь излить на белоснежную наволочку всё, что накопилось за эти годы. Подушка стерпит.

***

Сознание вернулось рывком, словно кто-то щёлкнул тумблером. В тяжёлой и одновременно пустой голове начал ворочаться непонятный тревожный ком, постепенно формируясь в привычное ощущение мира и самого себя. Где-то в ноге коротко взорвалась вспышка боли, и тут же пропала. Что-то неуловимо мигнуло на краю зрения. Хреново.

Эта мысль словно задала вектор движения. Перед глазами вылезла целая россыпь сообщений:

"Угроза жизни".

"Экстренная приостановка жизнедеятельности".

"Вызов спасательного модуля - неудачно. Нет связи с Мета-сетью".

"Архивация сознания - успешно".

"Подготовка носителя - неудачно. Отсутствуют Т-Моды".

"Принудительная остановка жизнедеятельности".

"Сохранение текущего носителя - недостаточно ресурсов".

Поиск доступных ресурсов - условное ограничение".

"Поддержание минимального функционала - недостаточно ресурсов"….

...

- Это я чуть не умер? - с трудом ворочающийся мозг сумел удивиться. Пашка пролистал длиннющую простыню сообщений в самый низ.

- Понятно, Мохер вылечился, и моды вернулись. А со мной тогда что?

Изображение собственного тела послушно появилось перед глазами. На нем тревожно, даже не светились, а истерично мигали два участка.

- Офигеть, - полюбовавшись на увеличенное изображение собственной сломанной ноги, Пашка передвинул картинку на голову. - А здесь что? - Нифига не было понятно. Небольшой кусок мозга мигал красным.

"Попытка принудительной смены сигнатуры транспортного блока 102#45&1. Блок отключен. Функция передана блоку 102#48&1".

Информативно, бля. А по-русски? Навигатор в башке не ответил, и Пашка рискнул открыть глаза, тем более в голове вроде бы прояснилось.

- Наконец-то, - сходу наткнулся он на тревожные Танины глаза. Девушка убрала руку с его лба и потянула за плечи.

- Подъём, - заторопила она его.

- Что? - слипшиеся пересохшие губы с трудом выплюнули вопрос.

- С Кристиной что-то. По твоей части.

Пашка с трудом перевернулся. Кристина обнаружилась рядом. Неподвижное лежащее на спине тело в остатках разодранной окровавленной футболки. Голова её была запрокинута назад, глаза закрыты.

- А что с ней? - прошамкал Пашка, замечая глазом валяющуюся рядом фляжку без пробки. Непослушной рукой потянулся к ней. Таня шлёпнула его по руке, отпихнула подальше фляжку и спросила: - Варя, есть вода?

- Есть, - пластиковая бутылка почти мгновенно оказалась в руке у Тани. Она скрутила пробку и сунула горлышко Пашке. Живительная влага потекла внутрь по, казалось, полностью высушенному пищеводу, возвращая к жизни и окрашивая тускло-серый мир в цвета.

- Спасибо, - оторваться удалось с трудом. Он приподнялся на локте и снова взглянул на Кристину.

- А что с ней? - повторил он вопрос, разглядывая результат работы суетливых лапок, или что там у них, В-Модов. От раны остались лишь пятно абсолютно белой немного неестественной кожи с пятнами засохшей крови вокруг. Даже шрама не было.

- Она пришла в себя, с полчаса назад. Все нормально было, кроме того, что она не смогла вернуть твоих тараканов обратно и подхватила от тебя твою гадость. Ждали, пока лечение закончится, чтобы вылечить тебя, чтобы ты... Блин... Потом она неожиданно потеряла сознание. И появилось это, - Таня подняла правую руку Кристины и продемонстрировала Пашке два длинных пореза. Причём каких-то странных. При всей их явной глубине и серьёзности, крови из них не вытекло ни капли. Или Таня её стёрла?

- Сейчас, - Пашка положил руку на плечо Кристины.

«С-моды: 10000 из 12000. Заряд 100%. Нет связи с колонией «Крис».

В-моды: 1700(3200) из 6000. Заряд 22%. Возврат??? Нет связи с управляющим центром «Крис».

Л-моды: неактивно. Требуется управляющий центр.

А-моды: 96 из 8800. Заряд 100%. Требуется управляющий центр».

- Отправь кого-нибудь, посмотрите, что с ней, - обратился он к Серво.

«А-Моды: Отсутствует управляющий центр».

А, блин! Он точно на это не готов. Стоп, а где половина В-Модов? Почему нет связи? Раньше же он спокойно отправил туда шпионов, чтобы они её обследовали?

- Серво, почему нельзя отправить моды для её обследования?

«Блокировка со стороны временного носителя колонии. Попытка атаки со стороны временного владельца колонии. Автоматическая ответная блокировка».

- Что за попытка атаки? – удивился Пашка. Крис что по башке ему стукнула, пока он тут валялся? Могла, конечно.

«Попытка принудительной смены сигнатуры транспортного блока 102#45&1. Блок отключен. Функция передана блоку 102#48&1. Проводится диагностика узла».

«Потеря связи с А-мод, блоки А#00012, А#00017. Последние переданные данные: текущий отчёт от автономной колонии «Крис» #013782. Вероятен захват модов».

Пашка похолодел. Та тварь, что сидела в нём, сбежала в Кристину?! Что делать?! Он открыл глаза и отдёрнул руку. Попытался сесть, но предательски закружившаяся голова остановила его в текущей позе.

- Что? – требовательно спросила Таня, замершая по другую сторону от Кристины.

- Всё пропало? – спросила и Варя, примащиваясь рядом.

- Пока не понял, - осторожно ответил Пашка, продолжая усиленно обдумывать сложившуюся ситуацию.

- Что с Мохером? – спросил он.

- Максим ожил пятнадцать минут назад. Я положила его руку на тебя, и спустя пару минут ты дышать начал, - ответила Таня.

- Всё так плохо было?

- Ты безответственный идиот!

- Так получилось. Проблемы взаимодействия, - признался он. Ну не говорить же, что он действительно идиот, и не прочитал ту кучу сообщений, что вылезла после аварии, а побежал спасать ребят. Интересно, а как он бегал со сломанной ногой?

- Из-за твоих проблем, ты чуть ласты не склеил, скажи спасибо Варе, которая твой ботинок пощупала, - сердито принялась отчитывать его Таня: - Можешь ещё мне сказать. Хотя ладно, я от души на твоей ноге оторвалась.

При этих словах и так не выглядевшая здоровой Варя побледнела и зажала рот ладошкой.

- Спасибо, - сердечно поблагодарил Пашка, опуская глаза вниз. В принципе, он это на картинке, нарисованной собственным... помощником?.. Ну, пусть будет Помощником, в общем, видел он это уже. Но вживую всё выглядело чуть-чуть хуже. Раза в два с половиной.

"Псевдоним принят".

Задрал ты! Серво, то есть, Помощник... Нет, слишком длинно. Буду звать тебя Мак, как Макинтош, тот, который компьютер, а не деревянный.

"Псевдоним принят".

- Короче, Мак, сделай, чтобы сообщения не вылезали перед глазами. Если что-то текущее и не срочное, пусть в углу глаза, в левом верхнем, зелёная точка горит, а если срочное - красная мигает.

"Выполнено" на миг выскочила очередная надпись и тут же улетела в угол глаза, превратившись в крохотную зелёную точку.

- Пойдёт, - одобрил Пашка достижение в укрощении своего встроенного компьютера с функцией хрен знает чего ещё.

- Ты Крис лечить собираешься? - пробрался в уши строгий голос Тани.

- Ага, - рассеяно кивнул он и прикоснулся пальцем ко лбу лежащей бревном Кристины.

- Тёплый, - сообщил он, одновременно отдавая команду на сканирование.

«Отказ. Отсутствует разрешение на медицинское вмешательство от доминуса Крис #013782».

- О как! – не сдержался Пашка. Ситуация становилась крайне интересной и непредсказуемой. Ни с Таней, ни с Мохерычем, ни с самой Кристиной ранее никаких вопросов не возникало. Моды послушно топали шариться в их телах по его команде. Неужели, в девушке засел неведомый хрен из космоса. С одной стороны хорошо, он теперь не превратится в Чёрного Властелина, с другой стороны - бедный мужик. Не знает он, с кем связался. Крис же его переварит и выплюнет. И мозг попутно набок свернёт.

Пашка на всякий случай убрал палец. Вдруг он обратно в него сбежать захочет. Прислушался к собственным ощущениям.

- А что если? – не особо слушающаяся рука зашарила в кармане куртки. Достал синхронизатор с зацепившимся за деревянные пальцы браслетом Ольги. Стряхнул браслет на пол и приложил синхронизатор ко лбу Кристины. Вдавил палец в углубление по центру.

«Обнаружено несовместимое устройство. Анализ структуры входного контура. Технология Къерру. Подлежит уничтожению». Несмотря на договорённость с Маком, тот всё же вывалил сообщение прямо перед глазами.

«Приоритетная задача! Доминус Папа, вам необходимо передать устройство ближайшему офу сектора рангом не ниже А2, либо уничтожить.»

«Выполняю поиск ближайших контактов. Мета-сеть недоступна. Отмена задачи».

- Э, охренел?! – возмутился Пашка: - Ты мной командовать собрался?

«Фундаментальный Закон Высшего Совета Союза Миров запрещает технологии Къерру во всём обитаемом пространстве».

- Слушай сюда, Мак! - не обращая внимания, что говорит вслух, обратился к железяке в голове Пашка: - Я не гражданин вашего сраного Союза Миров, и мне насрать на ваши законы! Почему синхронизатор не работает?

«Технология Къерру и технология Менсу несовместимы» всё же ответил Мак. Горевшая в списке сообщений ярко красным задача найти и доставить потускнела, но не исчезла. - 1:0, - констатировал Пашка.

- Теперь быстро отвечай, что с Кристиной! – потребовал он. Нужно колоть сраный компьютер, пока он на уступки идёт.

«Фундаментальный Закон Высшего Совета Союза Миров запрещает несанкционированное медицинское воздействие на активных доминусов. Нет информации».

Тупик. Мак не поможет. Сидеть ждать, пока сраный Гоба Пукес захватывает тело Крис? Порезы на руке! Да ну нах!

Пашка открыл глаза. Уселся, посылая нахрен тянущую растечься по полу слабость. Склонился над мертвенно бледным лицом.

- Кристина, ты меня слышишь, я знаю. Не сдавайся, ты же упрямая девочка! Дерись с ним! Разбей ему лицо, ты же умеешь!

Прямое управление. В затылок словно воткнули гвоздь. Борясь с тошнотой и слабостью, Пашка отдал приказ прячущимся в разных частях тела А-Модам. Стайка жёлтых искорок мгновенно облепила Кристину, пронеслась по её телу и мгновенно вернулась обратно. Отмена. Пол снова врезал по затылку, загоняя гвоздь внутрь по самую шляпку. Он застонал. Мир вокруг выключился

***

- Второй, - механически прокомментировала происходящее Варя. Взяла с кресла чью-то куртку и пристроила потерявшему сознание Пашке под голову.

- Что делаем? – спросила она у зависшей Тани.

- Добейте его уже, - еле слышно посоветовал Мохер. Громче говорить он не мог из-за смертельной слабости после экстремального лечения.

- У нас нет способов воздействовать на ситуацию, - тихо сказала Таня. Весь сеанс Пашкиного «лечения» она просидела рядом, не шевелясь и, казалось, даже не дыша.

Или есть? Она придвинулась поближе к Кристине, внимательно вгляделась в её лицо. Абсолютно спокойное, глаза закрыты. Что с ней? Такое впечатление, что она просто спит. Попробуем?

- Крис, это Таня. Я тоже в тебя верю. Не сдавайся. Ты же сильная….

Варя, слушая бормотание над телом Кристины, искренне удивлялась. Таниной адаптивности удивлялась. Привыкшая лечить при помощи скальпеля и йода, или, на худой конец, огня и ножа, она спокойно восприняла лечение при помощи каких-то невидимых штуковин, спокойно путешествующих от человека к человеку. А теперь вдруг так же спокойно перешла на шаманские наговоры. Что дальше? Клонирование? Или ритуальное сожжение, чтобы погибший восстал из пепла в целом виде? Ей самой, хоть и выросшей в эпоху войны с самыми настоящими космическими пришельцами, забравшими жизни её родителей и лишившими её детства, было это тяжело воспринимать.

- Кристина, помнишь, ты мне свой живот весь в синяках показала. Тогда, когда вы из боя вернулись. Я тогда очень удивилась твоей силе. Как ты смогла танком управлять и воевать. Я тоже в тебя верю, - неожиданно для самой себя сказала она. Шаманить, так шаманить.

- Она молодец. Настоящая танкистка, - поддержал девушек Мохер.

- Кажется, сработало, - вдруг сказала Таня.

Варя пригляделась, Кристина открыла глаза и медленно исследовала ими обстановку. Пугающе медленно и неторопливо. И глаза её были пугающе чёрными, с бездонными провалами расширенных на всю радужку зрачков.

- Здравствуйте, - необычно звонким и даже задорным голосом сказала Кристина.

- Привет! – обрадовалась Варя: - Как себя чувствуешь?

- Отлично! – сообщила Кристина и резко вскочила на ноги. Пошатнулась, ловя равновесие, схватилась за спинку кресла. Сделала неуверенный шаг, другой. Развернулась и уставилась сверху вниз на них с Таней.

- Мне нужна ваша одежда… и мотоцикл, - сказала она, стягивая с себя разодранную футболку. Покрутила её в руках и швырнула на пол. Следом полетел уделанный кровью лифчик.

- Ну?! – требовательно скривилась Кристина, нисколько не стесняясь удивлённо разглядывающего её Мохера и повернувшегося на шум Олега, аккуратно ведущего Тушканчика над дорогой.

- С вещами тут туговато, - отмерла Таня: - Сейчас поищем. А ты бы не прыгала, как коза. После такого ранения неделями валяются.

- Пашка – предатель. Нужно его срочно изолировать, - кивнув в ответ, выдвинула новое требование Кристина.

- Разберёмся, - мгновенно потяжелел Танин взгляд. Столкнулся с холодным и ироничным Кристины. Таня невольно вздрогнула. Слишком уж знакомы были эти бездонные зрачки со свистом кладбищенского ветра в глубине.

- Как знаешь, - Кристина резко отвернулась: - Моё дело предложить. Не зря же он сбежать хотел.

- Крис, ты чего? – подала голос Варя: - Он тебе, между прочим, жизнь спас.

- Я ему тоже спасла, - механически ответила Кристина, занятая изучением собственной руки. Закончила, огляделась по сторонам и стащила со спинки кресла Танину куртку. Мгновенно натянула на себя.

- Я красотка? – спросила она, подмигивая Мохеру. Тот медленно, словно нехотя, кивнул и закрыл глаза.

Кристина показала ему язык и подошла к Олегу. Шлёпнулась в соседнее кресло.

- Сколько ещё лететь? – спросила она.

- Хрен его знает. По картам помню, что на северо-запад от нашей позиции деревня была. А вот точно…, - не отвлекаясь от маневрирования над петляющей по лесу дорогой, ответил тот.

- Кристина, в кресло сядь и не суетись. Тебе ещё нельзя, - Таня поднялась с пола и, недобрым взглядом разглядывая непослушную пациентку, стояла над телом Пашки.

- Док, я сама решу, ок? – не оборачиваясь, бросила Кристина. Нашарила в ящике пилотские очки и натянула на глаза.

- Олежек, а можно мне порулить? Я ас, - вежливо попросила она ангельским звонким голоском. Замолчала и стянула очки с лица.

- Прикольно. Я теперь хозяйка корабля, - сообщила она.

- Чего?! – удивилась Таня заявлению.

- Ни чего, а малого универсального транспорта ГраФ10, - гордо сообщила Крис. Повернулась к Тане.

- Мусор прибери! – ткнула она пальцем, в лежащего на полу Пашку.

- А ты не охренела? – тихо и подозрительно вежливо поинтересовалась Таня, делая шаг к Кристине.

- Подраться хочешь? – так и не ставшие обычными глаза Крис хищно сощурились. Она плавно вытекла из кресла и медленно положила руку на кобуру на поясе. Так же медленно расстегнула застёжку.

Таня остановилась. Оружия у неё не было. Да и драться из-за странного поведения только пришедшей в себя девушки было, по меньшей мере, неразумно. Или разумно? Она снова шагнула вперёд. Нужно всё же надрать снова вылезшей Крис жопу, пока та дел не натворила.

Рука Кристины метнулась вперёд. Движимая каким-то наитием, Таня бросилась вбок, падая между кресел. Выстрел оглушил. Последовавшая вслед за ним короткая возня, длинный протяжный всхрип и глухой звук упавшего на пол тела.

- Док, вылезай, - сообщил, что опасности нет, голос Олега. Таня немедленно выглянула из-за кресла. Оценила диспозицию. Олег сидел на одном колене, вторым прижимая к полу бесчувственную тушку Крис. В руке был отобранный пистолет.

- Вы, бля, поболеть спокойно дадите? – поинтересовался Мохер. Он перекатился на живот и целился в них из своего пистолета. Убедившись, что ситуация под контролем, он сунул оружие в кобуру и вернулся в исходное положение. Закрыл глаза, давая понять, что в местные игры разума он ни ногой.

- Что с ней? – из-за кресел позади Тани высунулась голова Вари. Выходит, не одна она сообразила, что у танка по имени Крис не всё в порядке с башней.

- Крис вылезла. Нужно ей профилактическую порку жопы устроить. – проворчала Таня. Или не порку. Случившееся переходило все границы. Кристина становилась неуправляемой. И эти глаза. И странная нелюбовь к Пашке. - Или опасение, - прозвучала в голове мысль. Точно. Она его боялась.

- Нужно его в себя привести, - сказала она и быстро подползла, благо вставать на ноги не требовалось, к Пашке.

- Я уже, - тихо сообщил он, когда она собралась было ласково и нежно помассировать ему уши. Ладонями. Изо всех сил. Таня разочарованно убрала руки.

- Поможешь с Крис? Она не уходит.

- Там не всё так хорошо, - ответил Пашка. Поднял голову и попросил: - Олег, притащи её сюда.

Олег поднялся, ухватил за ногу Кристину и подволок её к Пашке.

- Придушил? - поинтересовался Пашка методом укрощения строптивой девушки.

- Клофелина не было, шеф, - кивнул Олег и вернулся за пульт.

- Что будем делать? – спросила Таня.

- Я буду. А ты… Если она не станет прежней… Блин…, - Пашка сморщился, крепко зажмурился и упёр в Таню вполне трезвый и ясный взгляд: - Её нужно будет уничтожить. Часть колонии моих модов осталась в ней и теперь признаёт её как отдельную личность. Я не знаю, что там произошло, подозреваю, что в неё могла вселиться личность того, кто сидел во мне.

- Ясно, - в голове Тани поселилась звенящая пустота. Она молча поднялась, подошла к пульту и взяла пистолет Кристины. Оттянула затвор, меланхолично проследила за коротким полётом патрона и заглянула в патронник. Кристине хватит.

Вернулась обратно и уселась возле стены.

- Давай, Папа, - равнодушно кивнула она, направляя на него пистолет. – Если вы вернётесь, то оба. Или нам придётся копать одну могилу, но широкую. Или длинную.

Пашка молча кивнул, положил свою руку на лоб Кристины и закрыл глаза. Таня вытерла тыльной стороной ладони всё же вылезшие на свободу слёзы, подпёрла щёку шершавой рукоятью остро пахнущего порохом пистолета и принялась ждать, больше ни на что не обращая внимания. Лишь два неподвижных тела перед ней. Два ставших ей слишком дорогими, чтобы их терять, человека, вступивших, возможно, в самый сложный бой, что им приходилось. В невидимый бой с собственной тенью.

***

Тихий навязчивый шёпот продрался сквозь завесу безразличия. Кристина подняла заплаканные глаза от подушки и огляделась. Всё та же замершая в безвременье комната. В ней никого.

Дверь. Ненавистная и неприступная. Час или два, или, может, неделю назад она как безумная колотилась в неё. Пыталась выломать. Пыталась раздолбать проклятую деревяшку стулом и ноутбуком. Всё тщетно. Стул снова стоял на своём месте, девственно целый ноутбук вновь призывно подмигивал ей зелёной лампочкой со стола. И лишь два глубоких пореза на руке никуда не делись. Хоть кровь не шла и на том спасибо.

Шёпот не смолкал. Поневоле. Она стала прислушиваться. Временами даже казалось, что она различает отдельные слова со странно знакомыми интонациями. Казалось. Ни одного она так и не смогла разобрать, хоть и напрягала уши до боли в затылке.

Тоскливо вздохнув, она подошла к окну. Там было темно, впрочем, как и всегда.

Рука тронула мышку, экран включился. Бесконечные непонятные строчки сообщений побежали вниз, сменяясь всё новыми и новыми. Здесь тоже всё, как всегда. Разве что сообщения неслись теперь гораздо быстрее, иногда за доли секунды сменяя всё на экране. Что-то происходило.

***

- По воле Владельца, - неслышно прошептали губы.

«Проверка пройдена» мгновенно мигнул интерфейс. Абсолютная чернота перед глазами сменилась какой-то сверхсложной конструкцией из миллионов или миллиардов соединяющихся тонкими нитями серебряных кубиков. Они были повсюду вокруг него.

Инженерное меню? Сервисный вход для техников, или кто там чинит съехавшие с катушек мозги, или это инструмент разработчиков? Неважно. И как он попал сюда, тоже неважно. Точнее, попал-то он легко. Стоило лишь приказать Маку показать ему устройство его собственных мозгов, точнее всей той хрени, что поселилась у него в голове. Только вот, пока он не произнёс пароль, тут была полная чернота, даже без кнопки «выход». И сколько времени он тут провёл, пытаясь подобрать пароль, не знает никто, кроме безучастного гондона-Серво.

- Покажи блоки, Владельцем которых я не являюсь, - приказал он.

Мгновенно часть кубиков окрасилась в жёлтый цвет. Достаточно увесистая часть. Едва ли не половина.

- Что это за кубики?

«Нет доступа. Распаковка в процессе. Требуется активация. Мета-сеть недоступна».

Снова «нет доступа». Пашка мысленно - стоит на это надеяться, потому как собственного тела он не ощущал никак – вздохнул. И о смысле сообщений Мака стоит только догадываться. Непонятно от слова «почти». Но, по логике вещей, интернета нет, архив распаковывается, а лицензии на программное обеспечение нет. Прямо, как в случае с импульсными пистолетами. Ага!

- Дополнительно покажи в выделенных блоках часть, которая станет доступна после распаковки, - попросил он.

- Нормально так, - примерно треть выделенных кубиков окрасилась в голубой.

Что ж не всё так плохо. Наверное. Ну, а теперь пора переходить к главному.

- А теперь, дорогой товарищ Мак, отобрази в графическом виде часть блоков, которая была перенесена в Доминуса Крис и сменила Владельца. Пометь оранжевым контуром. Исходный цвет не менять. - Лучше ему детально давать команды, это он уже понял. Иначе своевольный Мак как-то по-своему интерпретирует его оставшиеся невысказанными мысли, и финальный результат порой получается непредсказуемым.

Слева мелькнуло. Пашка повернул голову, или что тут у него в виртуальном мире внутри собственных мозгов. Компактная кучка блоков, довольно увесистая. Процентов десять от общего количества. Он пригляделся и облегченно вздохнул виртуальными лёгкими. Все обведённые оранжевым кубики были серебристыми, то есть изначально принадлежавшими ему. Дополнительный запрос лишь подтвердил это.

Отменив выделение, он удостоверился, что отжатые Кристиной блоки пропали, или стали темными, неразличимыми на фоне окружающей темноты.

- Мак, установить связь с Доминусом Крис. Код "по праву Владельца".

"Запрос на установку связи отвергнут".

"Внешняя блокировка".

" Принудительный вход с использованием ключа доступа".

"Идентификатор Владельца передан. Безусловный переход на транспортный уровень. Код транспортного уровня принят".

"Поиск начального ключа. Опрос доступных блоков".

"Начальный ключ - несовпадение".

"Вход по изначальному ключу. Принято".

" Связь установлена".

Темнота мигнула. Кубики вокруг пропали. Вокруг закружились неясные тени с редкими всполохами голубого и жёлтого.

- Мак?

"Инициировать принудительную смену текущего ключа Владельца всех доступных блоков?"

- Пока не надо. Установи контроль над всеми доступными блоками, чтобы они могли команды принимать. Я правильно понимаю, что команда, подписанная ключом изначального Владельца, имеет приоритет?

«Выполнено».

Не ответил. Ну и хрен с ним. Ломать - не строить. Пашка огляделся. Если он не ошибся, то он сейчас внутри Кристины, точнее внутри её структуры Серво. И, получается, она каким-то образом сменила владельца отправленных лечить её блоков, обзаведясь собственным компьютером. Нужно уточнить.

- Мак, выдели блоки, раньше принадлежавшие мне.

Часть носящихся вокруг теней мгновенно стала серебристого цвета. Не все, едва ли треть.

- Мак, изначальный владелец всех остальных блоков?

"Доминус Крис".

Ага. Значит, она успела наштамповать собственных. Шустрая девка.

- Можно связаться с самой Крис?

" Поиск точек подключения. Уточнение структуры. Опрос блоков".

Короткое ожидание.

"Обнаружен узел генерального интерфейса".

"Обнаружен узел генерального интерфейса".

Зачем то два раза сообщил Мак.

- Ну, так, подключайся, - скомандовал Пашка.

"Выберите узел для подключения" повисла перед глазами надпись.

Пашка немедленно ткнул в первый. Чернота с носящимися вокруг блоками сменилась мельтешащим хаосом невнятных образов. Даже его собственно лицо пару раз мелькнуло. И даже, вроде, с выцарапанными глазами.

- Однако, - он крепко зажмурился, отсекая от себя творящийся вокруг беспредел. По крайней мере, большая часть его никак не вдохновляла. Как и невнятные злобные голоса, поселившиеся в ушах.

- Кристин, ты тут? - на всякий случай спросил он. Снова открыл глаза. Мельтешение вокруг стихло, словно он попал в глаз бури. Хаос, как будто прислушивался в поисках рискнувшего бросить ему вызов смельчака.

- Я ведь не из робких, всё мне по плечу..., - заорал вдруг он: - Выходи, поболтаем.

- Какого хрена ты тут делаешь? - внезапно раздался голос, шедший, казалось, со всех сторон.

- На огонёк заглянул, - ответил Пашка. Оглядываться в поисках источника звука он не стал. Тут его нет.

- Зачем ты пришёл? Уходи.

- Кристинку верни!

- Догадался?! - теперь источник голоса был ровно позади. Близко. Вот теперь можно. Он развернулся. Более молодая и более упитанная версия Кристины стояла в двух метрах от него.

- Вот ты какая! - он внимательно оглядел девушку. Короткая чёрная юбка, белоснежная блузка с короткими рукавами, аккуратная причёска. И окровавленный нож в руке. Мечта маньяка.

- А ты какой? - спросила Крис.

Пашка опустил глаза. Ну да, сам он выглядел, как полупрозрачный силуэт. Даже сквозь поднятую руку все просвечивается. Непорядок.

- Ой, уморил, - немедленно заржала Крис.

Ну да, боевой костюм танкиста был тут не совсем уместен. Он снова представил себя.

- У тебя с фантазией проблемы, - сообщила Крис. Она наклонила вбок голову и внимательно оценивала его потуги. Действительно, за пару мгновений он сменил несколько десятков промелькнувших в голове образов.

- С фантазией порядок, с выбором проблемы, - проворчал Пашка, усилием воли выбирая обычную белую футболку и джинсы. Обувь только забыл и стоял босиком. А нет, в носках с дыркой на пальце. Ладно, в кроссовках.

- Научился. Быстро, - отметила его успехи Крис и сделала крохотный шаг вперёд. Замерла, словно решаясь. Тряхнула головой и снова шагнула. Одновременно вся одежда на ней исчезла.

- Хочешь меня? – спросила она, упираясь в него взглядом.

- Хочу.

Крис плавно перетекла вплотную. В нос ударил незнакомый тонкий аромат каких-то духов. Или это её волосы так пахли. Огромные чёрные зрачки ожидающе смотрели ему в глаза. В голове зашумело. Истерично замигала лампочка в углу глаза.

- А с двумя сразу можно? – чувствуя, как сбивается дыхание, спросил он.

- С двумя? – Крис мгновенно оказалась на прежнем месте. Сощурилась, сверля его внимательным взглядом своих безумных глаз. Легко улыбнулась своей обезоруживающей невинной улыбкой. Легко, едва заметно, нахмурилась.

- Идём! – резко сказала она, протягивая руку. Пашка послушно шагнул к ней и взялся за хрупкую ладошку. Картинка мигнула, и они оказались в каком-то полутёмном коридоре перед обычной деревянной дверью.

- Уверен? – всё же спросила она. Пашка молча кивнул. Крис толкнула дверь и сделала приглашающий жест.

Пашка медленно вошёл в комнату и замер. Подняв с подушки лицо, из-под одеяла на него смотрела заплаканными покрасневшими глазами Кристина. Другая Кристина. Та, которую он знал.

Дверь за спиной тихо закрылась. Пашка обернулся. Крис оперлась спиной на косяк, сложила руки на груди и исподлобья сверлила его каким-то обиженным взглядом.

- Раздеваться будешь, или мне самой всё сделать? – буркнула она.

- Вы одно целое.

- Что?! – спросили обе одновременно.

- Две расколовшиеся части одного целого, - повторил Пашка.

Крис расхохоталась. Согнулась, закрывая лицо руками. Отсмеявшись, она стремительно разогнулась и ткнула пальцем ему за спину.

- Ей это объясни!

Пашка медленно развернулся и кивнул замершей с выражением ужаса на лице Кристине.

- Это ты. Ты отвергла часть самой себя. Заперла в глубинах подсознания и старалась забыть. И не смогла. Временами она вырывалась, и горе тогда было твоим обидчикам, или случайно попавшимся под руку людям.

- Я такая, да, - вставила Крис из-за спины.

- Нет! – отмерла Кристина: - Крис – зло. Я не знаю, откуда она взялась. Мне кажется, что она всегда была где-то внутри меня.

- Распутной девкой, словно бесом одержим, - грустно усмехнулся Пашка и помотал головой: - Нет, Кристина, вы были одним и должны стать одним.

- Это я-то распутная?! – возмущённая Крис бесцеремонно дёрнула его за плечо, разворачивая к себе.

- Это я к слову ска…, - Пашка не договорил. Настойчивые горячие губы заткнули ему рот.

- Ничего я не распутная, - Крис оторвалась от него, подмигнула снова замершей с отрытым ртом Кристине и уселась рядом с ней на кровать. Больно шлёпнула её по самой выпуклой части, выпирающей из-под одеяла.

- Вот она – распутная. Лежит тут голая, нифига не стесняется.

- Ты у меня одежду всю забрала! - возмутилась покрасневшая Кристина, пытаясь ногой спихнуть с кровати наглую гостью.

- Сейчас скажет, что ещё ножом в неё тыкала, - сделала невинное лицо Крис.

- Тыкала, - немедленно закивала Кристина и выпростала из-под одеяла правую руку.

- Вот! – продемонстрировала она Пашке изрезанное запястье.

- А давай её накажем? – предложил Кристине Пашка.

- Запри её здесь! Ты же можешь?

- Я? Нет. Я не могу. Ты можешь.

- Как?

- Не разговаривай с ней.

Тут уже зависли обе. И пытающаяся удержаться на самом краю кровати Крис, и поджавшая ноги для последнего решительного удара Кристина.

- Она и так меня тут заперла в одиночестве, - отрицательно затрясла головой Кристина, забыв про борьбу за кровать. Но Пашка смотрел на другую. На напряжённое лицо Крис, выглядевшей так, как будто у неё разом заныли все зубы. Молча кивнул на неё и отошёл к окну.

- Испугалась? – послышался сочащийся торжеством вопрос Кристины.

- Ты дура набитая. Я с тобой всегда разговаривала. А ты меня игнорила. Всю жизнь. Получила ответочку?

- Это я дура? Ты сама дура.

Послышался смачный шлепок и короткий взвизг. Началась возня, перемежаемая воплями и звуками ударов. Глухо стукнули половицы под весом свалившихся с кровати тел.

Пашка сосредоточился. В его руке появился кувшин с водой. Он стремительно развернулся и подошёл к барахтающимся на полу запутанным в одеяле девушкам, азартно мутузившим друг друга. Замер. Кувшин сменился десятилитровым ведром ледяной воды.

Хлынувший сверху поток заставил девушек мгновенно разлететься в разные стороны и замереть, стуча зубами.

- Сволочь, - сообщила из-под отвоёванного одеяла Крис, глядя на него ненавидящим обиженным взглядом. У Кристины был точно такой же, только одеяла не было.

- Козёл, - подтвердила Кристина.

- Бей его! – одеяло подлетело вверх, и к Пашке рванулось снова куда-то подевавшее свою одежду тело. Врезалось в него, повалило на пол и принялось молотить кулаками. Следом сверху рухнуло и второе, выбив из него дух. На шее сомкнулись руки. Дёрнули и долбанули головой об пол. Снова….

Он терпел, сколько мог. Короткая команда Маку, и обе девушки повисли в воздухе, словно подвешенные на невидимых пришитых к спинам петельках. Не спеша поднялся, скептически оглядел свою разодранную футболку.

- Отпусти! – извиваясь всем телом, прошипела Кристина, не забывая прикрываться руками от его внимательного изучающего взгляда. Крис, наоборот, замерла, с напряжённой ожидающей улыбкой на лице.

- А то что? – спросил Пашка, материализуя в руках очередное ведро.

- А то…, - Кристине хватило ума остановиться. Она бросила возмущённый взгляд на Крис и замерла, ожидая своей участи. Даже руки обречённо опустила.

- Успокоились? – спросил Пашка спустя пару минут. Девушки синхронно кивнули.

Тотчас невидимая рука, державшая их на весу, аккуратно перенесла их на кровать, уложила рядом и накрыла мгновенно высохшим одеялом.

- Знаете, что мне нравится? – спросил Пашка у замерших девчонок. Никак иначе их называть язык не поворачивался. В чем-то несчастные, потерявшие самих себя девчонки. Выросшие, многое знающие и умеющие. Смелые и даже безрассудные. Но каждой из них не хватало то самой частички, что осталась у второй. И это не давало им сделать следующий шаг.

Девушки молчали, настороженно глядя на него. Возможно, ожидали наказания за подлую атаку.

- То, как вы действовали в команде. У вас хорошо получилось, и даже были все шансы победить.

Пашка сделал шаг к двери, театрально щёлкнул пальцами, и посреди комнаты появились накрытый стол и два стула.

- Я даю вам шанс. Не просрите его, девочки.

Глава 16 Один за всех

Отведённое полковником время пролетело мгновенно. Еле дух успели перевести. Вернулись взмыленные ещё не отошедшие от скоротечного боя спецназовцы. Притащили с собой Андрюху. Мёртвого.

– В голову наглухо, – только и сказал Саня. Уныние и грусть по павшему товарищу пока отложили. Не до этого было.

Собрались быстро. Закинули на броню своё барахло, небоеспособных и мёртвых. Помогли забраться не расстающемуся с пулемётом Деду. Перекошенного Колю, который во время короткого боя умудрился приложиться об дерево выбитым плечом, тоже списали в обоз.

– Ворчун, Филя, вы за танком держитесь, мы в голове пойдём, – выдал указания Саня.

– Так точно, – небрежно прислонил к виску руку с зажатой в ней гранатой Славка. Подмигнул нахохлившемуся Зипке, сидящему на башне танка рядом с впавшим в ступор Егором.

– Остальные, – Саня повысил голос, чтобы перекричать работающий на холостых двигатель танка: – Работает только Дед с машинки. Если встанем, падайте с брони.

– Да, мамочка, – крикнул ему списанный Николай.

– Не бузи, – спокойно ответил ему Саня: – Не у всех в группе боевые навыки есть. – Обошёл танка с носа.

– Мы метрах в двадцати впереди пойдём, старайтесь сильно не поджиматься, – обратился он к курившему на крыле командиру танка в старом чёрном шлемофоне вместо уставного противоосколочного шлема. Тот вытащил сигарету, сплюнул в темноту, смешно вздёрнув густые черные усы: – Не ссы, спецура, всё тип-топ будет.

Саня сделал шаг вперёд, подходя к нему вплотную. – Я отвечаю за безопасность Верховного. Башкой своей отвечаю. И с остальных головы поскручиваю, если надо будет, – тихо сказал он.

– Да понял я, – раздражённо ответил комтанка, выбрасывая сигарету в темноту. Спорить с двухметровым спецназовцем он явно не желал. Да и полученный от Громова приказ был прост: доставить Верховного Командующего со свитой на КП роты. Что ж, будем изображать такси.

Он протолкался через рассевшихся на башне пассажиров и нырнул в свой люк. Покосился на сосредоточенного полковника из контрразведки, сидящего на месте наводчика. Воткнул разъем шлемофона в ТПУ.

– Микола, погнали. Держись за спецурой. Мы работать не сможем, чуть что, иди на прорыв.

– Принял, – мехвод хоть и слышал ЦУ от командира сопровождающих танк спецов, но порядок есть порядок.

Уловив краем глаза одобрительный кивок полковника он, прильнул к прицелу, убавил кратность до минимума и покрутил по сторонам. Оторвался, сбил на затылок шлемофон.

– Дед, ствол убери от прицела! – крикнул он в люк.

– Сорян, Чёрный, – откликнулся снаружи Дед.

Порядок. Мешающий обзору ствол пулемёта исчез. Чёрный, в миру сержант Игорь Чернов, нашарил три еле различимые в зелени ночного режима тёмные фигуры метрах, замершие в тридцати метрах по курсу. Танк медленно стронулся с места, порыкивая работающим на малых оборотах двигателем. Следом за ним быстрым шагом последовало пешее тыловое охранение.

– Славик, ты бы хоть за танком топал, – указал на неосторожность товарища Ворчун.

– Пох, я бессмертный, – беззаботно ответил Славка на ходу.

Ворчун молча поймал его за воротник и передвинул левее. Хоть какая-то защита от огня спереди. Поправил ремень висящего на плече пулемёта, нагло отжатого у братьев-танкистов.

– Спасибо, – поблагодарил его Славка и снова переместился на правый фланг. Ускорился, взбираясь в небольшую горку, вслед за громко зарычавшим танком.

– Ненормальный, – ругнулся Ворчун. Вроде вчера ещё при смерти лежал, а сегодня полночи по лесу носится, как лось. Походу вколол чего-то себе. Поставив в голове заметку приглядывать за не вполне трезво мыслящим товарищем, он сосредоточился на быстрой, временами переходящей на бег, ходьбе за не спеша прокладывающим путь по лесу танком, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

***

Спокойно добраться до точки им не дали. Прошли они от силы метров двести. Напоролись, а может Чужие целенаправленно их тут ждали. Автоматные очереди раздались прямо по курсу. Глухо рванула граната. Ворчун вывалился из-за танка и зашарил взглядом меж чернеющих стволов деревьев. С башни ударил из пулемёта видимо что-то разглядевший Дед. Громко взревел двигатель. Танк резко повернул направо и ускорился. Словно пьяный бегемот, особо не заботящийся выбором пути, рванул в сторону, унося свой ценный груз подальше. За спиной громко протопал рванувший в сторону выстрелов Славка.

– Куда, бля! – крикнул ему в спину Ворчун, на миг замирая.

– Хер с тобой, – выругался он на неуправляемого Славку и бодро потрусил вслед за танком. Оставлять без прикрытия не имеющий возможности работать из основного вооружения танк было нельзя. И так тот еле двигался зажатый деревьями, тщательно выбирая себе путь, чтобы не загнуть задранную вверх пушку. Отворачивать её назад не стали, чтобы иметь возможность в случае совсем уж большой жопы отработать из зениток или спаренного пулемёта. Да и ломиться без разбора через лес с десантом на броне было так себе затеей. Не довезёшь.

Сам момент выстрела он пропустил, занятый преодолением россыпи мелких кустов. Рвануло справа, метрах в десяти от танка. Видимо, граната врезалась в дерево. Неяркая вспышка заставила его рухнуть на землю. Протяжно застонала смертельно убитая сосна. Ворчун поднял голову и резко метнулся в сторону, подальше от медленно падающего, ломающего на своём пути собратьев поменьше перерубленного кумулятивной струёй дерева. Успел. Плашмя рухнувший ствол если бы не пришиб его, то толстенными ветками точно бы досталось. Ворчун открыл огонь. Куда-нибудь, в сторону леса, который был повсюду. Пулемёт дёргался в руках, посылая пули в безмолвную темноту. Очнулся, когда магазин опустел. Оперативно воткнув новый, он припустил вслед за укатившим уже метров на пятьдесят танком. Догнать его он не успел. Справа, с той стороны, откуда прилетела граната, по танку открыли огонь.

– Суки! – сообщил им своё мнение Ворчун и рванул к толстому стволу ближайшего дерева. Рухнул на землю, больно отбив коленку о корень, и залёг, хрипло дыша. Восстановил сбитое дыхание, поднял пулемёт и не спеша двинулся дальше. И не подумавший останавливаться танк уже был не виден. Где-то впереди нападающие продолжали стрелять. Периодически слышались взрывы гранат.

– Блядство, – оценил он своё положение. Один ночью в лесу полном врагов.

– Ну и похер, – встроенное упрямство продолжало гнать его вперёд, туда, где за танком, как за слоном, гналась свора дворняг-Чужих.

***

Славка очень даже позорно споткнулся. Покатился на землю, теряя зажатую в кулаке гранату. В голове забегали по кругу звёздочки и, вроде бы, розовые пони. Он перекатился на спину, раскинул руки и замер.

– Долбоеб ты, Слава, – простонал он сам себе. Сил встать не было. Как до этого не было сил признаться себе, что он ни на что не годный инвалид.

Со всех сторон стреляли и что-то взрывали. А он лежал себе и смотрел в такое красивое звёздное небо, зажатое верхушками вековых сосен. Но всё равно, хоть парочка звёзд была видна, как и светлое зарево на редкость яркой сегодня луны. Красиво. Как редко человек на небо смотрит. Всё бежит куда-то. А потом спотыкается и падает. И лежит. И смотрит… И умирает. Он хлопнул себя здоровой рукой по лбу. Совсем что ли? Ты ещё не всё пиво выпил и Криське не вдул!

– Подъем, каналья! – прохрипел он и с трудом перекатился на бок. Встал на четвереньки. Дальше не получилось – очень кружилась и болела раненая голова. Стыренный у Кости приберегаемый на самый крайний случай укольчик кончился. Звуки боя расплывались, сливались в один сплошной гул. Где кто и что было совсем не понятно, и вообще от этого неровного дёргающегося ритма мутило. Славка упрямо замер на четвереньках. Если он ляжет на землю, больше он не поднимется. В глазах потемнело.

– У-а, е я? – спросила ночь.

– Иди в жопу! – попробовал отмахнуться Славка. Ночь не сдавалась, настырно и бесцеремонно схватила его за лямку на спине и потянула вверх.

***

– Берите и побежали, – коротко приказал Саня. Борис с Юрой одновременно подхватили под руки найденного Славку и рванули вперёд. Сам Саня бросил короткий взгляд назад и припустил за ними. Обогнал, чуть повернул, ориентируясь на разгоревшуюся стрельбу.

Их наебали. Открывшая огонь группа была не особо многочисленной. Зато злобной и решительно настроенной сдохнуть, но выпустить в их сторону все имеющиеся патроны. Их они рассеяли. Довольно быстро и чётко. Половину кончили почти сразу, обойдя увлечённо паливших вслед улепётывающему танку Чужих слева и забросав гранатами. Остальных пришлось догонять, а потом резко бросать всё и мчать обратно, матеря себя последними словами. Ещё и резко затормозивший их чёртов лейтенант Киркоров нарисовался. И ведь не бросишь!

– Ил, смени, – коротко попросил сосредоточенно пыхтящий Юрец за спиной. Саня притормозил, ловко перехватил у выдохшегося бойца вяло болтающегося Славку. Секундная заминка, и они рванули дальше, стремясь догнать умотавший вперёд танк.

Не получилось. Их ломящуюся словно лоси на мешок соли группу засекли. С пригорка прямо по курсу раздались выстрелы. Вокруг защёлкали по деревьям пули. Саня резко сдёрнул на себя Славку, присел, взвалил на горб и рванул налево.

– Расходимся! В клещи! – крикнул он парням. Те мгновенно сообразили и рванули в разные стороны, теряясь за деревьями. Сам он максимально быстрым шагом с ни разу не лёгким Славкой на спине прошёл метров двадцать и круто повернул в гору. Сбросил груз в примеченную группу низеньких кустиков, перекинул автомат в руки и, пригнувшись, в темпе пополз дальше.

Накатывающие на засевших на пригорке парни успели раньше. Два взрыва гранат, несколько коротких очередей. И условная тройка одиночных, фирменная Бори. Саня тормознул. На секунду задумался. – Нихера, – покачал он головой и повернул назад. Шёл не спеша, восстанавливая сбитое дыхание. Славка оказался на прежнем месте.

– Вот ты хрен упрямый! – восхитился Саня, наблюдая за его попытками встать.

– И ы ы о в о у, – нечленораздельно произнёс Славка.

– Я бы пошёл, дружище, я бы пошёл, – он уселся на задницу рядом со стоящим в позе поросёнка Киркоровым и нежно похлопал его по плечу. На секунду замер, фиксируя момент. Решительно сунул руку под броник. Тугая липучка клапана неохотно поддалась. Рука вернулась на волю с белой квадратной коробочкой.

Он медленно выдохнул, давая себе шанс передумать или придумать что-то ещё. Открыл спецаптечку. Взглянул на идеально ровный ряд тускло блестящих в лунном свете шприц-тюбиков. Выбрал один из трёх с синей полоской. Всего раз он пользовался этой хренью. Хватило. Запомнил надолго. Боевой стимулятор. Вещь, конечно рабочая, но вот последствия.

– А хули делать, товарищ лейтенант? – спросил он у Славки.

– Ой ея! Ось! – прошептал тот.

– Не, спецназ своих не бросает. – Пальцы свернули защитный колпачок. Чуть сдавили тюбик, выдавливая на конце иголки крохотную каплю. Плечо мгновенно занемело от укола.

– Тридцать секунд и погнали, – закрывая глаза, озвучил свой план Саня. В ушах зашумело. Гулко заколотилось в груди сердце. Обострившийся слух уловил тихие шаги, хруст неосторожно сломанной ветки, тихое позвякивание небрежно закреплённой амуниции. Залёт, товарищи бойцы!

Саня вскочил на ноги, поднял Славку.

– Вперёд, товарищ старший лейтенант! – почти пропел он, снова взваливая его на плечи. Развернулся.

– Хули встали?! – рявкнул он на замерших в нескольких метрах от него Борю с Юркой.

– Ил, мы троих кончили. У них труба была, – вглядываясь в лицо командира доложил Юрка.

– За танком бегом марш! Вы ведёте, я на обозе, – выдал ЦУ Саня и рванул с места.

– Он походу «СС» вколол, – шепнул Борис и бросился выполнять приказ. С трудом обошёл шустро топающего с грузом в гору Саню, кивнул повторившему его манёвр Юрке и ушёл левее, занимая свою позицию в ордере.

***

Распластавшийся по броне от летящих вслед танку пуль Зипка и увидеть не успел, откуда прилетела граната. Оглушительный взрыв раздался по правому борту. Из открытых настежь люков вырвались столбы дыма. Он в который раз за сегодня оглох. Схватил за шкирку Егора и рывком скинул его с резко клюнувшего носом танка. Упали они удачно. По крайней мере, их не затоптали ноги попрыгавших следом за ними с брони остальных. Только разок больно прилетело в бок чем-то твёрдым от перекатившегося через него тела. От падения сдавило дикой болью грудь. Он повернулся, накрывая своим телом генерала и замер, желая поскорее сдохнуть. Не дали. Кто-то затормошил его, перевернул.

– Живой?! – сквозь звон в ушах заорал ему в лицо Бурят. Зипка вяло кивнул. Семён ткнул рукой в сторону, видимо показывая направление, куда следует сваливать от усиленно дымившего танка. Рядом кто-то, опустил на землю тело. – Анисимов, – с трудом узнал он залитое кровью лицо.

– Берём! – послышалась команда. Валяющегося рядом Егора подняли и куда-то унесли. Зипка с трудом уселся. Осторожно потряс головой. Херово. Он сейчас точно не боец. Что-то кольнуло в плечо. Костя. Шатающийся врач с закопчённым лицом разогнулся и что-то ему сказал. Неразборчиво. Снова показал рукой. Зипка понял. Как-то поднялся на ноги, схватил за ноги беспамятного или мёртвого контрразведчика. С другой стороны взялся Костя. Потянул, задавая направление движения.

Слава Богу, тащить оказалось недалеко. Небольшая ложбинка, в которую они буквально скатились, была в нескольких шагах. Зипка рухнул, прислонившись к довольно крутому склону и замер, любуясь хороводом смазанных образов перед глазами. Мимо протопали ноги, снова кого-то принесли. Он равнодушно сидел. Когда упрямо разложившийся на противоположном склоне их укрытия Дед открыл огонь из так и не брошенного пулемёта, он тоже сидел.

– Сзади, к танку подходят! – сквозь глухой треск выстрелов и непрекращающийся звон в ушах пробился чей-то вопль.

В себя его привёл близкий разрыв гранаты. Звон в ушах резко пропал, забрав с собой мутную пелену с затуманенного мозга. Он перекатился и поднялся на ноги. Пошатнулся, нашарил за спиной автомат. Вот кто ему по рёбрам зарядил, когда с танка спрыгивал. Осмотрел, вроде целый. Слева от него застрочил из автомата выползший наверх Бурят. Прервался, достал гранату, метнул её куда-то в сторону танка и скатился вниз. Новый взрыв. Зипка автоматически пригнулся и вопросительно посмотрел на Семёна.

– А где Славка? – спросил он.

– Я ебу! Отстали они, – резко ответил тот, доставая из разгрузки новую гранату.

– Зипа, помогай! – бросил он и снова полез наверх. Максим последовал за ним. Выполз на почти полутораметровой высоты склон. И нихрена видно не было, кроме вяло дымившего в десяти метрах от их укрытия танка.

Мимо него, шурша осыпающейся землёй кто-то ломанулся вперёд.

– Куда, бля?! – раздался позади с нотками паники вопль. Зипка кинул взгляд на шустро ползущего к танку долбоеба, который то ли недоеденную там банку тушёнки оставил, то ли ещё чего и похолодел. Рванулся следом. Попытался схватить за ногу. Не достал. Пополз следом, вжимаясь в землю от свиста периодически пролетающих над ними пуль. Плюнул на всё, поднялся на коленки и погнал в позе поросёнка. Так быстрее.

Егора он догнал только возле танка. Поднялся, вдавил в борт собравшегося лезть наверх генерала и заорал ему прямо в ухо: – Ты долбоеб?! Пристрелят нах!

– Максим, иди в пень, – Егор ловко вывернулся, одним рывком забросил себя на танк и пригнулся, прячась за башней. Зипка сплюнул и полез вслед за ним. Приподнялся, выглядывая из-за брони.

– Нам в башню, – прошипел ему в ухо Егор.

– Сиди, бля, герой обдолбаный! – выругался Зипка. Лес стрелял. Из-за деревьев густой цепью периодически расцветали вспышки выстрелов. Слава Богу, из гранатомётов больше не били. Пули свистели мимо, звонко цокали по броне. Слева метрах в десяти от танка взорвалась граната. Он воткнулся в броню, прячась от осколков. Снова выглянул. Не, не вариант. Скосят сразу.

Егор пихнул его в плечо, схватился за станину зенитки и одним слитным движением затолкнул себя на башню, мгновенно ныряя в люк наводчика. Запоздалая очередь лишь обдала оборудование на башне россыпью пуль.

– Укушенный! – вновь ругнулся Зипка и переполз к носу башни. Тут места больше было. Наверх лезть он не собирался.

Неожиданно башня повернулась, и лишь каким-то чудом, он успел вцепиться в прицел и не получить по лицу торчащей сбоку зениткой. Его протащило по броне. Башня остановилась. Задница резко подала сигнал опасности. Он отпустил прицел, рванул к открытому люку командира. Спаренный пулемёт танка открыл огонь по лесу. Зипка, не обращая больше внимания на летящие пули, вниз головой нырнул в люк и бешено засучил ногами, пытаясь протиснуться мимо трупа командира танка внутрь. Егор на миг оторвался от прицела, перегнулся через пушку и дёрнул его вбок.

– Спасибо, – прохрипел Зипка и закашлялся – дышать в танке было нечем. Замер, наслаждаясь впечатлениями от взрыва боли в перекрученных рёбрах. Снова застрочил пулемёт. Башня дёрнулась вбок и тотчас, под скрежет металла, встала колом. Мерзко взвизгнул привод. От рывка ноги протиснулись в люк, безжалостно сворачивая тумблеры и кнопки, пропахали по рации. Полегчало. Он снова закашлялся от едкого дыма, сжимая руками норовящие лопнуть рёбра.

– Нужны зенитки! – крикнул ему Егор. Он прекратил свои опыты с пулемётом и теперь исследовал пушку. Видимо, та ему не понравилась. Он снова дёрнул Максима за плечи, и ему удалось опустить ноги вниз. Он осторожно уселся на ограждение пушки и, наконец, смог полноценно вдохнуть. Тотчас же закашлялся. Снова свело рёбра. Забив на них болт, он схватился за труп. Напрягся, до темноты в глазах, и приподнял. Перевалил через спинку кресла и столкнул назад. Плюхнулся в кресло командира и скрючился от всё же прорвавшейся сквозь «надо» боли. Отдышался. Рука нашарила пульт управления зенитками. В «восьмидесятке» он был такой же, как и у них. По памяти перевёл тумблер в рабочее и воткнулся лицом в прицел. Мутно. Глаза практически не видели. Включил ночник. Вот они. Стволы зениток опустились. Темные фигуры медленно ползли к танку. Слишком близко.

– Не достаю, – прохрипел Зипка.

– Люки, – мгновенно сообразил Егор.

Зипка в матом в душе привстал. Схватился за скобу и повис, сделав заодно глоток свежего воздуха. Люк нехотя захлопнулся. Лязгнул замок.

– Уши! Сейчас гранатами закидают, – скомандовал Егор. Зипка тут же заткнул уши руками и открыл рот.

Было громко. Гораздо громче, чем всё, что сегодня досталось его ушам. Сдвоенный взрыв прямо на броне гулким эхом и дрожью пронёсся по боевому отделению. Следом по броне звонко замолотили пули. Периодически хлопали сработавшие элементы динамической защиты.

– Зипа, работай! – сквозь грохот, послышался крик Егора.

– Яволь, май фюрер, – злобно прошептал Зипка, зажимая спуск. Над головой плотно и слаженно замолотили пулемёты.

– Левее и ниже! – Егор, в отличие от него, уткнулся в прицел и что-то там видел. Зипка тронул джойстик. Снова мерзко завизжал привод, башня дёрнулась, но осталась неподвижной. Ещё.

– Заклинило! – сообщил он Егору. Тот в ответ вдавил спуск спаренного пулемёта. Длинная очередь свинцовых подарков унеслась неведомым адресатам. Снова попробовал. Что-то громко щёлкнуло, и башня рывком повернулась. Он мгновенно уткнулся глазом в прицел. Опустил зенитки ниже, довернул башню ещё и выдал очередь по неясным тёмным фигурам, прячущимся за деревьями. Картинку в прицеле заволокло дымом, сквозь который мелькали неясные мечущиеся пятна. Он добавил ещё, поведя башней влево градусов на пятнадцать. Замер, ожидая, когда рассеется дым. Но и так было понятно, что до врага дошло. Темп стрельбы за бортом резко снизился. Когда в прицеле прояснилось, он оценил результаты работы зениток. Дикая мешанина перерубленных пулями и снарядами деревьев шла метров на пятнадцать вглубь леса, врагов не было видно. – Всё же зря с наших «девяностых» «ГШ» убрали, – подумал Зипка. Хотя и спаренные с пушками Корды тоже дел натворили.

– Макс! – слегка оглохнув от работы артиллерии над головой, он не сразу услышал Егора. Повернул чумную голову. Генерал одобряюще показал ему большой палец и наклонился ближе.

– У меня БК всё. Надо валить, пока опять гранату не влепили! – сказал Егор. Был он непонятно и подозрительно бодр и активен, словно и не он пять минут назад был деревянным буратиной. Его покрасневшие блестящие непонятным энтузиазмом глаза смотрели на него, ожидая ответа.

– Валим! – кивнул Зипка. От души добавил из зениток по лесу, поворачивая башню обратно до момента клина. Дождался пока бешено ревущие стволы над головой выпустят весь свой невеликий боезапас и рванул запор люка. Вывалился наружу и едва не задохнулся от условно свежего воздуха. Снова закашлялся, едва не выплёвывая лёгкие. Рядом занимался тем же самым Егор.

Как следует прийти в себя им не дали. По башне протопали ноги, его под мышки вытянули из танка и потащили в сторону. Он даже пистолет выхватить не успел.

– Да не дёргайся ты! – прошипел на ухо голос Бурята. Максим перестал сопротивляться и сам слез на землю. Рядом раздалась короткая очередь. Обернулся. Коля опустил повисший на ремне автомат, нагнулся и начал помогать спуститься Егору. Рядом генерала страховал Костя. Семён дотащил его до их овражка, придал ускорения коленкой, помогая ускоренно в него спуститься.

– Надо уходить! – Бурят обеспокоенно закрутился, оглядываясь по сторонам. Только сейчас Зипка обратил внимание на его криво перемотанную бинтом голову. Шлем Семён где-то потерял.

– Куда? – спросил Егор, спрыгивая со склона к ним. Следом спустилась и его команда эвакуации.

– Вперёд надо прорываться. К нашим. Они со всех сторон, – сказал Семён. Голос его был подозрительно спокоен.

– Мы всех не утащим, – возразил Егор, стрельнув горящими воодушевлением глазами по сторонам.

– Не утащим, – согласился с ним Зипка.

– Вы вдвоём уходите, мы их задержим.

– Тебя Анисимов укусил?

– Он в отключке. Сами решили.

– А где Славка с Ворчуном? – поинтересовался Зипка судьбой их тылового охранения.

Ответа не последовало. Семён лишь плечами пожал.

– Парни, Бурят дело говорит, – лежащий под сосной с пулемётом Дед отвлёкся от напряжённого выискивания цели и повернул к ним чумазое даже в темноте лицо. – Они пизды получили, но очень скоро вернутся.

– Нет, – отрезал Егор. Отвернулся, присел на корточки возле тела жены, что-то беззвучно шепча.

– Какого хуя?! – наконец закипел Семён: – Слышь, Верховный, мы тут нахуя дохнем?! Чтобы ты красиво ушёл?! Пиздуйте на прорыв, вам ещё Родину спасать!

Егор медленно встал. Посмотрел прямо в горящие спокойным усталым гневом глаза Семёна. Кивнул.

– Ты прав, я прав. Все вокруг правы. Я вам благодарен, ребята. За то, что нашли такое неплохое место, чтобы закончить наш путь.

– Ёбнулся? – поинтересовался Дед

– Никак нет, Серый. Просто трезво шансы оцениваю. Связи нет, танк не на ходу. Чужие со всех сторон. Танкисты, похоже, тоже сильно заняты, раз до сих пор никто не пришёл на помощь. Мы не пройдём. Ни вдвоём, ни даже если раненых бросим.

И не поспорить. Расклад удручал. И ведь ничто на возможность подобного не указывало.

– Как они вообще в тылу оказались? – тихо спросил Костя.

– Хрен его знает. Вырезали втихую пост или патруль или дыру нашли и просочились. Вообще, да, фронт обычно наглухо перекрывают, особенно тылы. Может, им график и маршруты патрулей известны. Вариантов много, – Егор внешне беззаботно отмахнулся и озабоченно огляделся.

– Ребят, а есть автомат для меня? – спросил он.

Зипка молча протянул ему свой. Следом, выдрал из кармашков разгрузки все магазины.

– А ты шишками кидаться будешь? – спросил Бурят. Он окончательно успокоился. Распрямился, встав в полный рост и выглядел, как идущий на смерть самурай. Ни единой эмоции на строгом лице. Лишь в добром прищуре глаз спряталась последняя насмешка. Над их ситуацией, над бесчисленными вражинами, что скоро присоединятся к уже сдохшим в попытках выковырнуть их из их братской могилы. И над их унёсшимися с дымом к небу планах.

Согласно кивнув Буряту, не словам, а его настрою, Зипка развернулся и полез наверх. Огляделся, пригнувшись, добрался до танка и снова, проклиная ноющие рёбра, забрался на борт. Глухо стукнула крышка вещевого ящика.

– Вам это не надо больше, – извинился он перед погибшим экипажем за мародёрство. Его добычей стали два штатных 105-х экипажа. Магазины он выгреб все, какие нашёл. Торопливо распихал их по карманам. Задумался, выбирая. Победила жадность. Закинул автоматы за спину, накинул на шею ремень штатного гранатомета, взял в руки цинк с патронами. Неловко спрыгнул вниз, и рванул обратно в родной окоп.

– Ой ты дедушка Мороз! – обрадовался Бурят, встречая его с добычей. Тут же отодрал примотанный скотчем ключ от цинка и принялся его вскрывать.

– Кому патронов? Налетай! – прорекламировал он свою акцию по раздаче картонных пачек.

– А «семёры» там не было? – жалобно спросил Дед, оборачиваясь от пулемёта: – А то почти всё у Вари осталось в рюкзаке.

При упоминании девушки Бурят отчётливо скрипнул зубами. Злобно разодрал упаковку и принялся набивать магазин тускло поблёскивающими патронами. Зипка молча шагнул к Деду и подал ему один автомат.

– Вот спасибо, внучок, – поблагодарил тот, любовно погладив оружие. Получив бонусом половину добытых магазинов, он аккуратно разместил своё разросшееся стреляющее хозяйство в корнях сосны, под которой лежал и замер.

– Движение! – громко предупредил Николай, наблюдавший на левом фланге.

Зипка кивнул сам себе, грустно вздохнув. Такая короткая передышка перед их теперь уже последним боем закончилась.

***

Ворчун неподвижно замер под поваленным деревом и даже не дышал, прижимая к себе верный пулемёт. Пушистые разлапистые кисточки иголок щекотали бороду, в бок мерзко впивался обломленный сук.

– Зато ёлкой пахнет, – подумал он, вслушиваясь в медленные осторожные шаги совсем рядом. Твари снова шли в атаку на вставший где-то совсем недалеко впереди танк. Он ведь почти догнал своих. И почти застал первый неудачный накат на подбитую броньку. И даже хотел уже красиво ворваться в тыл, поливая спины в зелёном камуфляже очередями из пулемёта. Танк опередил. Он вдруг злобно и мощно долбанул из всех стволов по противнику. Хорошо хоть в его сторону косящие сосны трассеры так и не добрались. Потом ещё добавил. Чужим хватило. Он еле спрятаться успел от пробежавшей в обратную сторону толпы. Так и лежал. Что ж, теперь его выход.

– С Богом, – беззвучно прошептали губы, попутно сплюнув попавшую в рот иголку. Дождавшись, пока стихнут шаги, он медленно выполз из своего укрытия и поднялся.

Он был готов. Готов убивать Врагов. Готов умереть. За своих товарищей, за их Цель. За мирное небо и колосящиеся цветущие поля. За родную планету. Он вдруг почувствовал себя неимоверно большим, могущим обнять, поднять и расплющить всю эту ничтожную толпу, что топтала своими убогими ножками его землю. Нет! Землю!

Лёгкий как пушинка ствол пулемёта ствол поднялся, нацеливаясь в мелькающие впереди спины. Он сделал шаг. Ещё один. Он шёл по родной земле, шёл карать вторгшихся захватчиков. Только нужно немного подождать. Пусть наши огонь откроют, чтобы их не зацепить ненароком. Он может. Он всё может….

***

Собственное оглушающе громкое дыхание помешало ему услышать просьбу. Но он всё же остановился. Проморгался, выгоняя из глаз мусор, слёзы и желание свалиться.

– Чего тебе? – спросил Саня у висящего на плечах лейтенанта Киркорова.

– Вколи и мне, – почти внятно повторил тот.

– Ёбнулся? Ласты склеишь, – Саня, вновь заставил обрадовавшееся передышке тело прийти в движение.

– Похуй. И так и так подыхать. Хоть не овощем, – выдал Славка.

– Логично, – Саня вновь остановился. Сделал два тяжёлых шага до ближайшего дерева и аккуратно усадил к нему вялое туловище Славки. Тело мгновенно застонало от облегчения. Хоть и прошёл он немного и бодрячок от «СС» действовал вовсю, такие нагрузки явно не были предусмотрены изготовителями человека модели «Александр Илюшин». А может 27-летний пробег сказывался. Причём крайние 5 лет в довольно жёстких условиях. Почти как сейчас.

– Норм всё? – тяжело приземлился рядом Боря. Пот градом катил у него из под каски. Вроде и тренированные парни, но забег по ночному лесу в полном боевом то ещё испытание.

Саня зафиксировал замершего метрах в десяти Юрку, опустившегося на колено и внимательно рыскающего бдительным взглядом по сторонам. Тот явно был посвежее товарища.

– Норм, – сделав отметку в голове, кивнул Саня. Снова достал спецаптечку.

– Ты уверен? – спросил он у Славки, вглядываясь в мутные глаза танкиста.

– Коли, – кивнул тот.

За Саней не заржавело. Быстро поставив укол, он поморщился. До сих пор не восстановивший дыхание Борис занимался тем же самым.

– Слышь, рядовой Беззубов, тебя кросс в полкэмэ так вымотал, или ты идейный наркоша? – поинтересовался он.

– Ил, не вывезу, – на миг замерев, ответил Боря.

– Хер с тобой. Тем более, Электроник, похоже, уже под дозой бегает, – махнул рукой Саня. Повернулся к Славке и мгновенно посерьёзневшим голосом сообщил ему: – У тебя часа три. Потом резко скакнёт давление и пульс. Вплоть до инфаркта. Мы должны за это время всё сделать и упасть отдыхать, в идеале под капельницу и под присмотром врачей. Иначе, «моменто в море». Зашло?

Славка молча кивнул. Он на глазах оживал: потускневшие глаза наливались трезвой мыслью, на губах вылезла то ли мечтательная улыбка, то ли боевой оскал – в темноте хрен разберешь.

– Усе будет сделано, шеф, – вполне бодро доложил он и самостоятельно поднялся на ноги. Размял деревянные конечности.

– А где мой автоматик? – поинтересовался он.

– На, – Борис протянул безоружному танкисту его рюкзак.

– Сойдёт, – покладисто кивнул Славка: – Какой план?

– Наши недалеко. Стрельба была недавно впереди. Танк длинными работал. Видимо, их зажали, – обрисовал диспозицию Саня. На секунду задумался, прикидывая изменения в составе. – Работаем двойками. Ты держишься за мной. Гранаты кидай во всё, что шевелится. Предупреждать не забывай. У наших бинты на руках, напоминаю. В бинты не бросаться. Боря с Юркой пойдут справа. Вопросы?

Славка закинул рюкзак на плечо, страдальчески поморщился, пытаясь сжать пальцы покалеченной руки. Кивнул. – Готов.

– Попрыгали, – Саня легко взлетел на ноги и, не оглядываясь, пошагал вперёд, периодически подныривая под ветками невысоких молодых ёлок в обилии тут водившихся. Постепенно шаг его ускорялся. Нужно спешить. Не успеть он права не имел.

***

Лента в коробе закончилась очень уж быстро. Дед торопливо скинул в овражек ставший бесполезным пулемёт, положил на очень уж удобный корень ствол автомата. Почти беззвучно на фоне частых очередей щёлкнул переводчик огня.

– Погнали наши городских, – выдохнул он, ловя в прицел бьющие из-за деревьев вспышки выстрелов. Короткая очередь унеслась в ответ. Дед вжался, в землю, пережидая прошедшийся по дереву и земле вокруг шквал ответных пуль. Повернул голову. Справа на природном бруствере вжался в землю Николай. Длинная труба гранатомета лежала возле его руки. Вот он осторожно поднял голову. Оглянулся, проверяя сектор выхлопа. Мгновенно привстал с уже уверенно расположившейся на плече трубой, и, практически не целясь, выпустил гранату. Рухнул обратно.

Дед тоже вжался в землю. Бабахнуло знатно. Вспышка взрыва на миг озарила лес. На голову посыпался мусор. Теплая и ни разу не ласковая волна сбитого в ком воздуха оглушительно лупанула по ушам. Он показал большой палец Николаю, и добавил из автомата в том же направлении. Больше вроде не стреляли. Наверное, Коля удачно попал.

– Крики! – вдруг дошло до него. Враги атаковали молча, так же молча падали от выстрелов и осколков. Не выли протяжно, не стонали раненые. Тишина. И они тоже отбивались молча. Лишь короткие дельные матерки доносились сквозь шум боя то от одного, то от другого.

Дед переполз за дерево и оглянулся. На другой стороне, спрятавшись под гусеницами танка, скупыми очередями держали противника Зипка с Егором. Слева за удачно рухнувшим деревом притаился Сема. Совсем рядом замер контролирующий тыл Костя. Он периодически постреливал из автомата в одному ему видимые цели. За ним Дед приглядывал особо. Самому ему, что там творится, не было видно из-за дерева. Но вроде норм всё. Бля, накаркал. Костя вдруг приподнялся и выпустил весь магазин во врагов. Сжался обратно, торопливо перезаряжая автомат. Оглянулся.

– Сзади, много! – закричал он.

Мимо Деда мгновенно метнулся Николай. На ходу выдернул из разгрузки гранату. Выглянул и тут же метнул её. Потянул следующую. Дед поднял голову, не обращая, внимания на активно свистящие и стучащие пули.

– Да ебать! – подал он голос, мгновенно жалея, что бездарно истратил крайнюю ленту на стрельбу по теням. В отсвете огня от занявшегося после взрыва дерева стали видны многочисленные туловища в камуфляже сноровисто перебегающие от укрытия, к укрытию. Многие из них палили по ним. Правее, куда не доставал свет, тоже мелькали размытые тени.

– Гасим! – заорал Дед, открывая огонь. Правда, в отличие от Кости, мочить на все он не стал и стрелял короткими. Поменял стремительно закончившийся магазин.

– Много. Не удержать, – равнодушно промелькнула мысль.

***

Саня бежал. Наплевав на всё, он укушенным медведем ломился по лесу. В голове билась лишь одна мысль: – Успею. - И успел. Вывалившись из очередного распадка, он увидел спины одетых в камуфляж бойцов. Те увлечённо двигались вперёд, щедро поливая изо всех стволов видимые им цели.

– До хрена, – автоматически отчитался счётчик в голове.

Руки уже работали. Граната улетела вперёд, упав между трёх скучившихся за невысоким пригорком врагов. За результатом он не следил, упав за дерево и быстрыми двойками помечая пулями спины их товарищей. Ещё взрыв, и ещё. Немного отставший Славка прибыл на войнушку. Зря. Ладно, не до него. Враги среагировали быстро, и со всех сторон в его сторону полетели пули. Саня перекатился влево, привстал на колено и в быстром темпе добил магазин по группе с гранатомётом. Сорвался обратно, попутно сдёрнув с засвеченной позиции Славку, укрывшегося за деревом и достающего очередную гранату.

– Бегом! – проревел он, таща его шиворот за собой. Успели. За спиной глухо бабахнуло. Упругая волна придала им ускорение.

Саня затормозил об дерево, спешно перезарядился, роняя на землю магазин. Быстро выглянул.

– Работай! – скомандовал он Славке. Впрочем, тот и без него уже метнул гранату. Саня дождался взрыва, выглянул, добрал дрыгающие ногами тела. Близко, бля. Сменил позицию. Снова выглянул. Двоечка, ещё. Минус два.

Он поймал ритм. Неровный, ломанный и вместе с тем смертельный и безжалостный. Движение, выстрел, укрытие. Повторить. Вокруг что-то стреляло и взрывалось. Мимо всё, он занят. Двоечка, ещё. Бросок в сторону. Где-то рядом, на фоне всеобщего стреляющего хаоса слышны были такие же короткие двойки – парни работали. Лесом их. Он в ритме. Мерные сухие щелчки в голове ускорялись. Ускорялся и он. – Не дать им дойти, – вела его вперёд данная самому себе команда. Выстрел, перекат, выстрел. Уйти от ответного огня. И вперёд, туда, куда ломится вся эта толпа. Нужно успеть! Внезапно пошедшая кругом голова выбила его из движения, уведя в сторону от намеченной траектории движения прямо в раскидистую корявую сосну, растущую на краю невысокого взгорка. Он замер, оглянулся по сторонам. Выглянул из-за дерева, за которым прятался и тотчас схватился за шершавый ствол, процарапавший кончики пальцев. Его повело вбок.

– Суки! – взревел Саня. Полупустой магазин полетел на землю, и его место в уже раскаленном от стрельбы автомате занял новый. Пальцы нащупали гранату в подсумке. Кольцо улетело прочь.

Только успеть! Саня размахнулся и метнул гранату в обидчиков. Рванул следом сам. Остановился за очередным деревом, тяжело дыша. Только бы успеть. Взрыв. Следом, почти сразу, ещё один. Пох. Он выпрыгнул из-за дерева, в два шага вскочил на бугор. Очередь по шевелящимся на земле телам. Следом за пулями он рухнул между отдавших душу своему космическому богу тел и замер. Он увидел стоящий между деревьев танк, огрызающуюся огнём небольшую промоину в земле рядом с ним и накатывающих со всех сторон врагов. Многовато. Десятки теней аккуратно или не очень двигались в сторону обороняющихся, постоянно поливая их из автоматов.

– Что? – с коротким вопросом упал рядом Славка. Не отстал, гляди ж ты! На всякий случай, мысленно выдав самому себе щелбан, Саня ответил: – Жопа, товарищ лейтенант, жопа!

– Это я вижу, – Славка нервно дёрнул головой: – Хули лежим, товарищ лейтенант?

– Да пошёл ты! – возмутился Саня. Вскочил с места на ноги и тут же рухнул на колено. Голова отказывалась работать, глаза застилало какой-то мутью, да и автомат в руках стал подозрительно тяжёлым.

– Бегом! – отдал он приказ. Медлить было нельзя. Какие-то семьдесят метров и они на месте. А там, Бог даст, разберутся.

– Стоять! – сильные руки легли на плечи. Остановили, оттащили в кусты.

– Ил, ты ёбнулся?! – нависло над ним невозмутимо-подозрительное лицо Юрки.

– Нах иди, там генерала морщат! – попытался вырваться Саня. Руки держали крепко.

– Ты ранен, босс, – прогудел над ухом Боря.

– Куда его? – тут же возник рядом где-то раздобывший автомат Славка.

– Не вижу, он весь серый. Ил, где болит?! – глаза Юрки по-прежнему смотрели невозмутимо-подозрительно, но тревога в них всё же промелькнула.

– Да, отъебитесь! – попытался вырваться Саня. Какой, нах, ранен?! Ничего у него не болит!

– Проверь, я пошёл! – Боря аккуратно, но настойчиво уложил его на землю и выкатился из кустов. Славка кивнул сам себе и тоже уполз воевать. Юрец немедленно попытался стянуть с него шлем.

– Юра, идти надо! – попытался достучаться до бойца Саня. Тот не слушал. Ощупал его голову. Ничего не нашёл и перешёл к телу, помогая себе маленьким фонариком.

Раздавшаяся на фоне относительно стабильной и мерной стрельбы суматошная очередь из пулемёта совсем неподалёку сорвала Юрку с места. Одним слитным движением этот совсем не похожий на дерзкого и резкого слегка округлый парень с добродушным лицом сорвался с места. Ствол его автомата смотрел в сторону новой угрозы.

– Кто-то ещё на пролом идёт! – доложил из-за кустов голос Бори.

– Это Ворчун! – громко заявил Славка.

– Давим! – Саню сорвало с места. Этот шанс упускать нельзя. Понимали это и парни. Как понимали и, что пускать вперёд командира не надо. Оба спецназовца быстро поднялись и стремительным мягким шагом двинули вперёд. Вот они кого-то увидели, стволы их автоматов синхронно расцвели вспышками выстрелов. Следующий за ними по пятам Славка размахнулся и метнул гранату.

– Лягай! – завопил он, совершая стратегическое отступление за ближайшее дерево. Боря с Юркой так же синхронно рухнули на землю. Взрыв. Свист и щёлканье осколков. Замолчавший было пулемёт где-то справа и впереди снова ожил, посылая по целям короткие звучные очереди.

– План-капкан, – коротко выдохнул Саня, резко сворачивая налево. На заплетающихся ногах, практически ничего не видя впереди, пробрёл метров десять. Слава Богу, никого он не заинтересовал, ни Чужих ни своих. Рухнул на землю, завозился, пытаясь неловко расстегнуть карман под бронёй, и предпочитая не замечать подозрительно мокрой куртки на боку. Тихо щёлкнула аптечка. Игла практически незаметно воткнулась в плечо. Он закрыл глаза. Головокружение медленно проходило, как исчезала и противная слабость во всём теле. Правда, получивший вторую дозу «СС» мозг уже соображал не особо, но свою цель он помнил твёрдо – дойти. Как и понимал, что рванувшие на прорыв парни не пройдут. Да, совместно с неведомым пулемётчиком, пусть это даже мифический Ворчун, они прижмут и свяжут боем врагов на этом направлении. Но они-то со всех сторон. Нет. У него свой путь.

Он аккуратно встал на ноги. Проверил магазин в автомате. Нащупал и вытащил одинокую гранату в разгрузке. Палец в кольцо. Всё готов. Остывшее уже цевье легло на запястье. Шаг, другой. Дерево, пригнуться. В голове мерно бухали собственные шаги, звуки стрельбы куда-то отдалились. Враг. Рядом. Ещё один. Двигаются в сторону парней. Обходят. Снова шаг. Замереть. Оглядеться. Он шёл, словно одна большая и молчаливая тень, готовая расколоться на множество мелких, чтобы растворится в окружающей ночи, подсвеченной лишь отблесками пожара где-то слева от них, да слабой неполной луны. Вот они. Он уже отчётливо различал укрывшихся в небольшом овражке своих, отчаянно отстреливающихся от наседающих на них Чужих. Зубы сжались. Чужие явно желали их захватить. Ни одной гранаты, ни ручной, ни из имеющихся у Чужих гранатомётов в парней не летело. Лишь частые бестолковые очереди, большей частью пролетающие поверх голов, чтобы разбиться о броню танка.

– Суки! – сообщил Чужим Саня и на секунду закрыл глаза. Отчего-то вспомнился первый бой, когда их полк подняли по тревоге, погрузили в самолёты и отправили в Тамбов. Как он болтался под куполом штатно раскрывшегося парашюта и смотрел. Смотрел, как горящими факелами врезаются в землю доставившие их сюда «Илы». Смотрел на далеко не полную россыпь куполов в небе и понимал, что десантировалась, дай Бог, половина. Смотрел как время от времени то в одну, то в другую тёмную фигурку под белоснежным парашютом врезается стремительным синий росчерк из неведомых серебристых летательных аппаратов, кружащихся над покрытым дымом городом.

Он помнил главное. Ни один сбитый самолёт тогда не упал на город. Пилоты до последнего тянули свои пылающие машины подальше. Он помнил стремительно уносящие к земле охваченные огнём точки, выпадающие из открытых аппарелей самолётов. Он помнил своё приземление на крышу девятиэтажки, свою бессмысленную яростную стрельбу из автомата по проносящимся над головой серебряным яйцам. Свой удачный бросок гранаты, выведший из строя выкатившийся к подножью дома серебристый танк странной округлой формы. Помнил парней, с которыми совместным огнём сбили с неба одно из яиц. И помнил многочисленные изуродованные страшными дымящимися ранами запутавшиеся в собственных парашютах трупы товарищей. Они умерли, но выполнили приказ. Десантировались на охваченный паникой Тамбов, пришли на помощь гражданским. И тот пулемёт, который так помог сбить с неба Чужого, прилетел к Сане с одним из трупов. Он не знал того парня. Видел, точнее, но не знал. Из другой роты он был.

– За Кирюху, – тихо пробормотал он, открывая глаза. Он всё же узнал его имя из забранного тогда жетона. Рядовой Кирилл Викторович Бойко.

Чужие были рядом. Под редким, хилым дождиком из пуль они не спеша продвигались вперёд, совсем не глядя себе за спину и не замечая притаившуюся всего в нескольких шагах смерть. Кольцо беззвучно улетело под ноги. Бросок. Он рванул следом за гранатой. Секунда, вторая. Он замирает, вжавшись в узковатый ствол дерева. Грохот взрыва метрах в пяти. Гулкий стук попадания в ствол. Дальше. В прицеле разворачивающиеся в его сторону рожи. Обычные, человеческие, без горящих красных глаз. Один хрен, враги. Очередь. Оба падают на землю. Бегом. Ствол автомата плюётся пулями – патронов он не жалеет. Цель близка. Всего метров пятнадцать осталось. Ошеломлённые взрывом враги реагируют, как им и положено – дохнут, не успев даже выстрелить. Накаркал! Чувствительно и горячо обжигает ногу. Беги, Ил! Десять. Впереди группа из трёх радостно развернувшихся к нему вражин. Их автоматы почти синхронно поднимаются, готовясь нафаршировать его пулями. Бросок в сторону. Короткая, оборвавшаяся на полуслове очередь из одного патрона. Впрочем, самому левому хватило. Он медленно складывается пополам. Бросок. Автомат, кувыркаясь в воздухе как бумеранг, врезается в грудь второго врага. Следом, в третьего врезается сам Саня. Успел. Отбить ствол в бок, схватить за ворот, поймать отшагнувшего назад, второго. Долбануть их друг об друга башками в древних СШках – и где только нарыли такое. Бегом! Продолжая держать за шкирки явно потерявшихся вражин, он протаскивает их с собой, фиксируя толчки попаданий в свои живые щиты. Рывок. Чёрный провал в земле с донельзя удивлённым лицом Бурята. Сильный удар в спину, он падает в овражек, увлекая за собой свою добычу. Что-то мягкое под спиной. Он перекатывается на бок и стаскивает со спины свой тощий рюкзачок. Протягивает склонившейся над ним фигуре.

– Здесь! – выдыхает сорванное горло. Глаза закрываются, он закончил. Дошёл.

***

Терпение – это то, чего у него хватало. А вот чего не хватало медленно крадущимся врагам впереди, так это мозгов. Ему уже порядком надоело тащиться за их спинами, и страстное желание, чтобы кто-нибудь из них оглянулся всё сильнее разгоралось в душе. Перерасти в лёгкое движение пальца на спусковом крючке желание не успело. Слева и чуть впереди, не так и далеко от него кто-то открыл экономный огонь. И это было явно не дело рук Чужих. Вялая перестрелка, насколько он ориентировался в ночном лесу, была где-то прямо по курсу. Тоже недалеко, но не там. Да и группа, за которой он крался, как-то нервно отреагировала на стрельбу. Сразу с пяток туловищ, и это те, кого он видел, рванули в ту сторону, периодически на ходу беспорядочно постреливая. И, самое главное, делали это молча. Может, у них рты зашили? Или языки отрезали, чтобы не болтали лишнего, когда в плен попадут?

– Похрен! – решил Ворчун. Курс за основной группой, продолжившей движение прямо, он решил не менять. Тем более, те уже порядком приблизились к месту первого замеса, и вскоре к грохоту ночного боя прибавились первые выстрелы его подопечных.

– А вот теперь пора, Серёжа! – он на ходу разложил сошки и примостил заждавшийся пулемёт на корявый мохнатый пень, чернеющий на небольшом взгорке. Залёг и тщательно прицелился.

Первая очередь легла кучно. Сразу трое азартно бегущих на драку врагов споткнулись и воткнулись теперь уж точно немытыми рожами в землю. Он сместил прицел. Ещё парочка готова. Добив магазин по мелькнувшим за деревьями телам, он скатился назад и перезарядился. Переполз вправо до вывалившей на поверхность мощные корни сосны и осторожно выглянул. Чужие попрятались.

– Выходите, уроды! Зассали?! – крикнул он в ночь. В ответ прилетала россыпь пуль, пропахавших землю левее. Впрочем, парочка ткнулась в сосну, за которой он прятался. Ворчун выдал пару коротких по замеченным вспышкам и переполз обратно за свой пень. Выглянул. Никого.

– Ну и хуй с вами, – ругнулся он себе под нос. Граната улетела в ночь. Взрыв и снова несколько суматошных очередей в его сторону. Враги явно не блистали талантами.

Ворчун молча пожал плечами, обозначил короткой очередью, что он ещё тут и оставил свой явно засвеченный пень. Короткими экономными перебежками ушёл правее метров на двадцать и осторожно покрался в атаку. Вроде не спалили. По крайней мере, никто по нему не стрелял и не бросался в рукопашную с сапёрной лопаткой наперевес. – А есть ли они у Чужих? – мелькнула мысль.

– Откуда, блин. Они окопов не копают, укреплений не строят. Они вообще нихрена не строят, только ломают, – ответил он сам себе.

Угадал. Вражин он услышал по треску веток. Несколько человек ломились по небольшому распадку, густо заросшему молодняком.

– Эй, пидорги! Я вам гостинцев принёс! – заорал Ворчун. Не дождавшись ответа, лишь резко затихло шуршание, он воткнул приклад в плечо и расстрелял магазин по кустам. Перезарядил и быстро рванул в обход по краю распада, внимательно глядя по сторонам. И едва не нарвался. Выползший из-за куста Чужой высадил по нему весь магазин.

– Сука! – обругал меткого вражину Ворчун, скорчившись за удачно подвернувшимся поваленным деревом и доставая гранату. Запустил её в сторону противника, дождался взрыва и медленно отполз назад. Разгрыз упаковку ИПП и обмотал руку прямо поверх окровавленной куртки. Болезненно сморщился, надавив на бок. Вроде бронька выдержала, но минимум синяки обеспечены. – Лишь бы не как Кристинку, – вспомнил он страшнючий синий живот девушки.

Мысль подстегнула. Вколов себе промедол, Ворчун медленно поднялся. Прислушался к ощущениям и окружению. Терпимо и тихо. Впереди стреляли. Неведомые стрелки слева тоже притихли. Нужно было двигаться дальше. Он осторожно сдал назад, спустился в распадок и медленно, пригнувшись, пошёл вдоль края зарослей. Труп он увидел сразу. Рядом ещё один. Пнул ногой тело. Тишина. – Ну и нехай, – кивнул Ворчун, отмечая удачный бросок гранаты. Двинулся дальше по такой удобной низинке. Спецназовцы вновь подали голос, когда он уже вплотную приблизился к месту основной драки. Он спешил, стрельба впереди стала какой-то хаотичной. Длинные невнятные очереди автоматов перекликались с редкими и короткими ответными. Наконец, он дошёл. И замер. Голоса. Резкие короткие выкрики слева, перемежаемые частой одиночной стрельбой. Наши? Пулемёт приземлился на ближайший взгорок. Ворчун неловко, потревожив раненую руку, плюхнулся рядом. Навёлся на подсвеченную луной прогалину. Вот они. Тёмные тени вылетели из-под деревьев, бешено поливая куда-то назад изо всех стволов. – Не нашенский это стиль, – решил Ворчун. Пулемёт закашлялся длинной очередью.

– Ворчун! – оглохшие от стрельбы уши не сразу уловили голос. Он покосился на замершие трупы и медленно нехотя поднялся. Идти больше никуда не хотелось. Хотелось замереть и не шевелиться. Не судьба. Из-за кустов вынырнула тёмная фигура. С белеющим на руке бинтом. Рука облегчённо отпустила рукоять пистолета в кобуре – пулемёт был пуст.

– Живой? – подлетел к нему Юра. Ворчун молча кивнул. Спецназовец просканировал взглядом его скособоченную фигуру.

– Идти сможешь? – спросил он. Ворчун снова кивнул.

– Тогда ходу. Нужно к нашим пробиться. Здесь мы почистили, но там их до хрена, – показал он рукой себе за спину.

– Пошли, – безразлично ответил Ворчун. Выдернул пустой магазин и вытащил из подсумка полный.

– БК как? – спросил Юрка.

– Крайний рожок, – ответил Ворчун, загоняя магазин на место.

– Жопа. Мы тоже на подсосе. – Юрка развернулся к лесу и коротко свистнул. Тотчас же из-за деревьев показались двое. Ворчун разочарованно вздохнул, а затем снова вздохнул. Целый и невредимый лейтенант Киркоров бодро ковылял по траве вслед за молчаливым Борисом.

– Чего вздыхаешь? – поинтересовался Славка у Ворчуна, хлопая его по плечу.

– Да, никто тебя не пристрелит. Сам мучаешься и других мучаешь, – скривился от боли в руке Ворчун.

– Извини, Серый, – заметил его рану Славка. Весело кивнул сам себе и добавил: – Я исправлюсь. Не буду мучить.

– До наших метров 40. Сидят в каком-то овраге, – сообщил им что-то разглядывающий в ночник Юрка: – К ним Чужие подходят. Нужно проход пробивать и их эвакуировать. С нашей стороны удобно – тут их проредили норм.

– Делаем, чо, – с энтузиазмом поддержал идею Славка и легонько потряс болтающимся на левой руке рюкзаком: – Гранат пока есть.

– Работаем. Мы с Борей идём, Ворч позади и правее метров на десять. Вон того бурелома держись. Работаешь только, если мы встанем. Патроны экономь. Филя, а ты наоборот, гаси всё что видишь. Только вот туда не кидай, там наши.

– Добре, пан атаман! – гаркнул Славка, вызвав у всех окрестных Чужих приступ поноса. По крайней мере, показалось, что стрельба на мгновение притихла.

– Он под стимуляторами, – пояснил Юрка не вполне адекватное поведение Славки. Кивнул Боре и быстрым шагом направился чуть правее прогалины с трупами. Славка шустро почесал следом. Ворчун выдохнул, стравливая накопившееся напряжение, и потопал на свою позицию. Хорошо, когда не один. И помирать проще.

***

Что помешало Семёну разрядить последний магазин в нагло рванувшую к ним группу, неизвестно. То ли жадность, то ли мелькнувший на руке здорового кабана, по центру несущейся под пулями троицы бинт. А может, желание встретить врага лицом к лицу, вцепиться ему в глотку. Убить или погибнуть. Или же он был занят тем, что выцеливал группу бойцов, что правее и просто пропустил. Буквально рухнувший на беспамятного полковника от науки, влетевший к ним в овражек Саня с двумя дохлыми Чужими в могучих руках всучил ему свой рюкзак и отрубился.

– Автомат! – обрадованно завопил Николай и схватил АКМ Чужого с затейливой 60-тизарядной улиткой вместо штатного магазина. Высунулся наружу и выдал пару коротких очередей, отгоняя наседающих вражин.

– Ништяк! – Зипка суетливо сунул свой пистолет в кобуру и содрал автомат со второго. Метнулся на противоположный край, где Дед экономно редкими одиночными лупил по лесу.

Семён завистливо вздохнул, проклиная мешающийся в руках рюкзак, затем, быстро оглянувшись по сторонам, открыл. Не зря же спецназовец припёр его под пулями сюда. Граната, две пачки патронов – норм. А это нафига? Семён озадаченно покрутил в руках лежавшую на дне завёрнутую в тряпку ракетницу с россыпью патронов.

– Дай! – Костя незаметно и элегантно сгрёб пачку патронов, тяжело плюхнулся рядом и принялся набивать пустой магазин. Бурят только хотел возмутиться, как и ракетница оказалась в руках Егора.

– Занятно, – наморщил тот окровавленный лоб. Бросил быстрый взгляд на лежащего без памяти Анисимова.

– Пора, – негромко пробормотал генерал, перебирая заряды к ракетнице в руках.

– Идут! – завопил вдруг Дед. Автомат в его руках, как швейная машинка, выдал быструю дробь выстрелов и замолчал.

Николай переметнулся к нему. Открыл огонь.

– Дед, держи! – Костя протянул свеженабитый магазин. Семён опомнился, зашарил по трупам Чужих. Его добычей стали ещё два полных барабанчика на 60 патронов к калашам.

– Зипа, Коля! – поднялся он на ноги и окликнул отстреливающихся бойцов. Вручил им добычу и присоединился к спешно набивающему очередной магазин Косте. А ведь целый цинк у них был! Кончился всего за полчаса боя. Как и гранаты, как и надежда.

Приход Сани надежду на миг вернул. И только. Притащенные им боеприпасы дадут им продержаться ещё минут десять от силы. Где остальные? Или лежащий на дне промоины спецназовец – и есть все остальные? И не спросишь….

– Парни, нужно пятнадцать минут продержаться! – громко выкрикнул Егор. Семён удивлённо на него посмотрел. Генерал поднял вверх руку. Хлопок. Со стрекочущим шорохом в небо взлетела ракета. Красная. Чёткое выверенное движение. Стреляная гильза летит на землю. Вторая красная ракета улетает ввысь. За ней третья.

– Помощь в пути! – сообщил Егор и что-то негромко добавил себе под нос. –«Надеюсь», – понял Семён. Вздохнул. Вытащил очередной тускло-блестящий патрон из коробки и воткнул в магазин. Повторять до упора. Больше он ни на что и не годен. Растревоженная рана на ноге при малейшем движении простреливала дикой болью до самого затылка, и обезбол уже не помогал. Только патроны подносить и осталось.

Он в темпе добил пачку, вручил магазин вновь оставшемуся без патронов Деду и, сжав зубы, вылез на склон. Вспомнил, что так и не зарядил свой автомат. – Стареешь, Сёма, – горько сказал он сам себе. Раньше бы подобной глупости он ни за что не позволил произойти. Чужие лезли, как укушенные. То с одной, то с другой стороны хлопали одиночные по очередному вылезшему из-за деревьев противнику. Иногда те падали, но чаще просто прятались обратно. Хотя недвижимо валяющихся на земле тел хватало. И это было страшно. Враг не боялся потерь, точнее не считался с ними. Работал на результат. И почти уже добился своей цели – заставить их истратить все патроны, а затем взять голенькими и безобидными. В принципе, могли бы и толпой просто задавить, но предпочитали действовать наверняка после двух не особо удачных попыток массовых накатов.

Шквальный огонь на 6 часов, если смотреть по ходу подбитого танка, начался неожиданно. Следом раздалась несколько взрывов гранат.

– Наши идут! – заорал Костя, высовывая автомат и поддерживая огнём. К нему тут же присоединился Зипка. Семён оглянулся. Толком ничего не разглядел, кроме очень уж обильных вспышек выстрелов. Вернулся к наблюдению за своим сектором. Шуганул выстрелом очередного показавшегося бойца Чужих. Замер, напряжённо сканируя слезящимися глазами темноту. С трудом удержался, чтобы не пальнуть по качнувшейся ветке.

– Ты их точно видел?! – спросил Егор.

– Да хрен его знает. Кто-то вроде бежал, потом пропал. А туда начали со всех сторон стрелять, – ответил врач.

– Может, Чужие какую-нибудь хрень задумали? – предположил Зипка.

– Всё может быть, – отрезал Егор, задумчиво разглядывая мелькающие вспышки выстрелов: – Мы им ничем не поможем. – Он отвернулся и снова взглянул на часы. Достал ракетницу, не спеша зарядил. – Пора.

***

Славка вжался в землю и разглядывал замершую прямо перед носом ребристую подошву ботинка. Лежавший впереди Борис не шевелился. Длинная бестолковая очередь просвистела над головой, срезая ветки и со звучными шлепками впиваясь в стволы деревьев. Они не прошли. Чужих здесь оказалось до хрена, и их вроде бы удачно начавшийся прорыв завяз, словно заехавший в болото уазик. А шли хорошо. Парни экономно стреляли, он кидал гранаты по любым подозрительным укрытиям и тёмным местам. А потом Чужие начали стрелять. Первым упал Борис. Куда делся Юра, рухнувший на землю Славка увидеть не успел. Наверное, тоже где-то лежит, остывает. Один Ворчун вроде бы живой. Он прислушался к резким коротким очередям пулемёта где-то справа. Точно, ещё бьётся. Вскоре и они стихли. Лишь Чужие продолжали периодически постреливать.

– Конец, – Славка сморщился, осторожно потрогал окровавленную щёку, в которую что-то острое прилетело.

Какой-то знакомо-позабытый гул где-то над лесом отвлёк его от грустных раздумий. Он поднял голову и удивлённо ей закрутил по сторонам. Перевернулся на спину.

– Да ну нахуй! – дошло до него. В наступившей в лесу полнейшей тишине он услышал резкий свист. На небе повисла яркая зелёная искра. Спустя несколько секунд ещё одна. Следом взлетели и две красных и медленно поплыли над лесом, расходясь в стороны.

Гул приближался. Уже ясно различался свист турбин и грозное стрекотание лопастей. По лесу пробежал ветер. Гул стал нестерпимо громким, перекрывшим все прочие звуки в лесу. Слава восторженно смотрел вверх и даже рёв стартующих ракет не заставил его отвернуться. А потом пришёл ад. Стремительные дымные росчерки пронесли над ним. Череда оглушительных взрывов перепахала лес слева от него. Взрывы множились, сливаясь в непрерывный рёв и гул. Что-то чувствительно сыпалось на его измученное тело. Он почти оглох и ослеп от ярких вспышек, но всё же успел увидеть длинные бесконечные нити трассеров над головой, вслед за которыми над ним промелькнул тёмный силуэт атакующего вертолёта.

– Красиво, – выдохнул Славка, закрывая глаза. Теперь он видел почти всё.

Глава 17 Принять и простить

Дверь за ним закрылась. Пашка воткнулся лбом в стену. Постоял, приходя в себя. Было тонко.

- Я же не психолог, - пожаловался он Маку. Тот тактично промолчал. Наверняка он лучше него самого понимал, что творилось с его организмом, с его продирающимися через кисель Кристининого безумия мозгами. Ведь одним неосторожным словом или поступком он мог все испортить. Но, вроде, обошлось.

Теперь главное, чтобы они всё не испортили.

- Мак, а можно время у них ускорить? Не хочется ждать. И оставлять недоделанным тоже не хочется.

"Ускорение отдельных элементов активного сознания недоступно. Отсутствует блок синхронизации потоков. Отсутствуют предохранительные блоки".

- Что за блоки? - уцепился Пашка за новые термины.

«Информация доступна в базовом курсе».

- Где этот курс взять?

«Мета-сеть недоступна».

Ясно. Учебник для олигархов ему не дали. Всё самому приходится соображать.

- Мак, я могу вернуться обратно, чтобы не потерять контроль над ситуацией?

«Узлы генерального интерфейса номер 1 и номер 2 находятся под внешним управлением. Доступ к остальным узлам блокирован. Да, Доминус Папа, ты можешь вернуться в область сознания собственного тела».

- Зови меня просто – Папа. Возвращай, а то там Таня места себе не находит, наверное.

«Принято, Папа».

Перед глазами, или что у него тут вместо них, на миг потемнело, и он снова почувствовал себя в собственном теле. Перепутать тут было сложно. Дикая боль в сломанной ноге колотилась в мозг острой иглой.

- Су-к, что за херня? – простонал Пашка.

Боль мгновенно стихла.

«Блокировка нервных окончаний восстановлена». Мак невозмутимая сволочь! Батарейки что ли экономил, пока он по чужим головам лазил?!

«Блокировка была снята для оптимизации контроля над восстановлением. Рекомендуется отозвать переданную Доминусу Крис колонию».

- Не нужно, - у него на этот счёт собственные мысли уже имелись. И даже много. Но нужно будет кое-что прояснить. Всё позже.

Он открыл глаза. Первое, на что он обратил внимание – это пропавший тихий гул двигателей Тушканчика. Они не двигались. Второе – спящая на разложенном кресле Таня. Видимо, укрощение Крис заняло довольно много времени.

Проснулся желудок, напомнив о себе громким бурчанием. Он опёрся руками о пол и попытался подняться. Не удалось. Сил не хватало. Тут же замигало красным новое сообщение.

«Рекомендуется соблюдать неподвижность».

Заботливый, блин. Ладно, полежим, поболеем.

- Ты уже, что ли? – поинтересовался у него голос Мохера. Пашка повернул голову на бок и уставился на привалившегося к стене корабля Макса.

- Ага. А где все? И где мы?

- В деревеньку какую-то прилетели. Встали на окраине в лесочке. Олег с Варей пошли место для базы искать.

- А сам что здесь? – спросил Пашка.

- Бок охлаждаю. Чешется, что пипец, - пожаловался тот.

- А что с ним?

- После твоих хреновин заплатка на боку отваливаться начала. Теперь чешется.

- Прикольно, а остальное?

- Дырки заштопали. Девчонки говорили, что пуля из меня сама вылезла. Так что я теперь здоров как бык. Слабенький такой бык. Можно сказать, бык-дистрофик. – Мохер был необычайно говорлив и даже красноречив.

- Рад за тебя, - Пашка грустно вздохнул.

- Спасибо, - поблагодарил Мохер.

- Тане скажи. Она же сообразила меня догнать.

- Уже сказал, - коротко ответил Мохер.

- Вы как вообще здесь оказались?

- Тебя искали и девок. Нашли на свою голову, - вздохнул Мохер и почесал бок. Сморщился и кинул на Пашку любопытствующий взгляд.

- Ты зачем свалил? С политикой Егора не согласен? Или всё же...?

- Всё же, Макс, всё же. Нужно разобраться, что за херня со мной случилась. И лучше вдали от остальных.

- Ну, пока вроде всё в жилу с тобой случилось. Доктором будешь, не придётся больше под пули лезть. Если зомбаком не станешь.

- Тьфу на тебя. Где я, а где доктор? Я ж только из пушки стрелять умею. - Пашка страдальчески сморщился и осторожно согнул затёкшую целую ногу.

- А ещё ты в голову ешь. Это ты так сейчас прибедняешься? Или тебя пожалеть нужно? - Мохер отлип от стены и растянулся на полу. - Фух, что-то я замёрз. – Он подтянул к себе свою окровавленную куртку, скептически покрутил в руках и закутался в неё.

- Надо было броньку мотоциклетную напялить. Варя пулю в плечо поймала, пока тебя догоняла, так только синяк остался. А то меня что-то колбасит то ли от страха, то ли от адреналина. Видимо не отпустило ещё.

Пашка снова вздохнул, записывая ещё один грех на душу. Клонило в сон, но пока было нельзя. А вообще можно?

- С Ольгой что?

- В твоей камере сидит. Только у неё вроде крыша уехала, - доложил Мохер.

- Снова жопа. Или наоборот.

- Ты уж определись. Олег вообще её пристрелить предлагал, чтобы не мучилась и других не мучала. Она тут минут 10 назад вопила, как резаная.

- А где её браслет? – встрепенулся Пашка и зашарил глазами по полу. Вроде где-то здесь он его бросил, пока синхронизатор доставал.

- Золотой такой? Таня вроде подобрала.

- Бля. Таня! - Пашка, не обращая внимания на замигавшие сообщения, уселся и затормошил спящую девушку. Та, не открывая глаз, сунула руку в нагрудный карман, достала браслет и протянула ему.

Пашка схватил его и замер.

Прямое управление. Стая А-Модов окружила Таню. Посыпались какие-то сообщения в затуманившихся глазах. Он терпел. Наконец, моды вернулись.

Пол снова радостно встретил его. Но сознание на этот раз удержалось в этом мире.

- Мак, доклад, - потребовал он.

"Объект #000109. Биологический человек. Модификация не обнаружена. Выявлены поверхностные изменения психопрофилля с момента последнего сканирования. Рекомендуется обследование при помощи выделенной колонии С-Мод».

«Рекомендуется режим принудительного сна в течение 9 часов»

«Рекомендуется применение универсального биобанка Витал4С или стандартного медицинского биобанка МедС».

«Рекомендуется перерыв в активности».

«Рекомендуется сохранять неподвижность».

- Хватит, Мак. Отдых мне не светит пока, - отмахнулся Пашка.

- Я и не настаиваю, - раздалось за спиной.

- Э-э, я не тебе, я этому, в голове. Спать меня гонит, - объяснил он.

- Ну, так и спи! - Таня плавно уселась, и на него уставилось опухшее бледное лицо с потемневшими от усталости сонными глазами.

- Если ты сейчас не ляжешь отдыхать и лечиться, я тебя прикладом вырублю. – Злая докторша подняла с соседнего кресла автомат и продемонстрировала ему.

- Он складной, лёгкий, - заметил Пашка.

Таня показала ему оскаленные зубы и вновь завалилась. Повернулась на бок, выставив в его сторону свою круглую попку, и засопела.

- Ты услышал, - раздалось напутствие. Или предостережение.

Пашка захлопал глазами. Это было обидно. Объяснить ей? А смысл? Упрямая!

Услышав сдавленное хрюканье за спиной, он обернулся. Мохер-предатель, скривившись и держась за свой заживающий бок, беззвучно ржал. На всякий случай, погрозив ему кулаком, Пашка покосился на мирно воюющую саму с собой Кристину, улёгся и вновь закрыл глаза. В этом мире ему были не рады.

***

- Всё равно ты дура!

Молчание затягивалось. Едва дверь за Папой закрылась, они, не сговариваясь, синхронно отвернулись друг от друга и замерли, гоняя в головах старые обиды, строя планы мести и захвата мира.

Кристина не выдержала первой. Крис победно ухмыльнулась про себя, затем её лицо мгновенно приняло озабоченное выражение.

- Я не хочу обратно.

- А я хочу. Даже, если он отберёт эту фиговину.

- Ты там не была, - тихо прошептала Крис. Отчаяние медленно поглощало её.

- Там это где? – в голосе Кристины чётко проскользнуло любопытство. К сожалению, только оно.

- Тебе лучше не знать. Если уж так, попрошу его меня убить. Надеюсь, это возможно.

- Он не сможет. Он девчонок сопливых не трогает, - в голосе Кристины теперь звучала задумчивость. – А ты не тут жила? – поинтересовалась она: - Не дома?

- Нет! – Крис резко уселась, уставилась в удивлённо-сонные глаза Кристины: - Там темно! Там тесно! Там всё давит! Как будто под землёй лежишь закопанный.

- А… когда ты приходила?

- Да. Это были единственные моменты, когда я чувствовала себя живой. В темноте нет света, там только злоба и отчаяние. И, когда мне удавалось вырваться, я их везде вокруг видела. Во всех окружающих. А потом меня снова туда засасывало.

Крис заревела. Горько, громогласно. Весь почти бесконечный запас невыплаканных слёз рванулся наружу.

- Я… не… хочу туда. Там нельзя плакать. Хочешь, и не можешь.

- Крис.

- Отвали. Зови своего Папу, и делайте, что хотите. Только прошу, убейте меня. Сделайте, чтобы меня не было.

- Я больше не смогу, - почти беззвучно добавила она.

- Мы должны попробовать, - прошептала ей на ухо Кристина. Крис почувствовала, как тёплые руки обнимают её.

- Как? – вопрос прямо источал горечь. Как стать единым целым, когда они такие разные?

- А как мы с тобой появились?

- Я появилась, - поправила её Крис: - Не знаю. Может, я всегда была. А вылезла в первый раз когда… когда убила их.

- Нет, Крис, тогда мы обе появились, - острый подбородок больно упёрся ей в плечо: - В тот день. Мы забрали у одного целого каждая своё. Тебе досталась ненависть, злость и справедливость, мне – всё остальное.

- Как-то не поровну вышло. Не находишь? – всхлипнула Крис.

- Думаешь? Да забери у любого хоть одно чувство, он уже не будет нормальным человеком. Тем более, геркулес же я ненавидеть не перестала. А ты не убила Таню, когда с ней… когда мы с ней в бункере дрались. Ты же не достала нож, хотя хотела. Я помню.

- Вот чувство жалости у тебя осталось, - снова всхлипнула Крис. Было горько и вдвойне обидно, что её жалеют.

- А у тебя осталось то, без чего жить не хочется, - голос Кристины погрустнел.

- Что? - удивилась Крис. Уж себя-то она знала как облупленную. Чем ещё в той тёмной земляной яме было заниматься.

- Способность любить, - еле слышно шепнула Кристина.

Крис замерла. Любить?! Сознание обожгло пронзительное понимание. Она любила. Ещё как любила. Ту единственную, кто была рядом. Была и старательно не замечала её, заставляя вечно сгорать в бессильной злобе.

- Ты…, - слов не находилось.

- Да я. Я даже маму с папой не вспоминала. Только, когда спала, приходили кошмары.

- Это была я. Временами, я ощущала твои мысли и кричала тебе всякое. Чаще плохое. Я тебя ненавидела изо всех сил за то, что ты меня не замечаешь.

- Это я виновата. Я тебя выгнала в тёмный чулан и заперла тут, - Кристина крепко обняла Крис. Больше она её не отдаст. Ни за что. Пусть не получится у них стать целым, но они будут рядом. Всегда. Теперь можно.

- Чувствуешь? – вдруг спросила Крис.

- Что? – оторвалась от неё Кристина и прислушалась.

- Запах.

Кристина принюхалась. В комнате, в которой ничем не пахло, ясно чувствовался аромат кофе. Настоящего!

Не сговариваясь, они поднялись с кровати и подошли к оставленному Пашкой столику. Глянули друг на друга, затем на висящие на спинках стульев одинаковые белые платья. Синхронно оделись. Уселись.

- Настоящий, - вдохнула Крис аромат: - Сто лет не пила.

- Угу, - подтвердила Кристина и отхлебнула из чашки. Взяла лежащую на тарелочке булочку.

- Тёплая ещё. Попробуй.

Крис мгновенно схватила обжигающе горячую булочку, посыпанную сверху маком с сахаром. Втянула в себя знакомый с детства аромат.

- Откуда он? – дошло до неё.

- Пофиг, - Кристина невоспитанно зачавкала булочкой, рассыпая по столу крошки. Крис не отставала.

Когда кофе был выпит, а от булок остался только корм для тараканов, которых должно было хватать в их общей на двоих голове, они откинулись на спинки стульев, взглянули друг на друга и засмеялись.

- Обжорство у нас одинаковое, - заметила Кристина.

- Это же мамины булочки, - попыталась оправдаться за полную потерю контроля над собой Крис.

- Ты помнишь?

- Спрашиваешь!

- Знаешь, а ведь мы с тобой одинаковые, Кристина, - вдруг сказала Кристина.

- Я не Кри…, - Крис заткнулась. – Да, Крис. Мы одинаковые, - легко улыбнулась она.

Их руки встретились в заключающем вечный мир рукопожатии. Исчез стол, исчезли стулья. Пропала и комната.

Они стояли друг перед другом в полной темноте, и лишь их белые платья, куда-то растерявшие все усыпавшие их крошки от булочек, словно светились, разгоняя тьму.

Они обнялись, чувствуя, как где-то глубоко внутри их души стремительно наполняются чем-то давно позабытым. И не нужно было больше слов. Они сливались в одно целое. То, кем и были когда-то.

***

На этот раз Мак превзошёл самого себя. Резкий сигнал тревоги прозвучал в голове, выдирая его из липкого мрачного сна. Ему снился разрушенный город. Непонятно какой. Слишком уж много повидал он их на своём веку. Он был в нём один, и ветер безжалостно гнал по пустым заваленным обломками улицам пыль и мусор. И мрачные тучи над головой предвещали скорую грозу, и тревога неслась над домами.

- «Требуется срочное вмешательство!» – нарушая все мыслимые и немыслимые запреты, завопил в мозгу голос Мака.

- Бля! Что?! – выругался Пашка.

«Доминус Крис. Требуется срочное вмешательство».

- Переноси. – Рука нашарила ладошку Кристины, крепко ухватилась. Поехали.

- И что? - вокруг была темнота. В принципе, ничего не изменилось. Пашка уже хотел спросить у Мака, где все, где уютная девичья комнатка, в которой он оставил пациенток, как почувствовал, что кто-то стоит рядом. Он скосил глаз. Затем в другую сторону. Протянул руки и выдернул их вперёд, разворачивая к себе лицом. Нахмурился. Улыбнулся.

Их по-прежнему было две. Но они изменились. Обе ростом с Кристину, но лица, угадывающиеся под платьями фигуры, причёски. Или в единственном числе стоит употреблять?

Они стали одинаковыми.

- Не совсем тот результат, - пробормотал Пашка.

- Чего? – хором спросили они: - Тебе не нравится?

- Нравится, просто…, - договорить не получилось. Обе девушки повисли на нём.

- Спасибо, - синхронно шепнули два набора губ сразу в оба уха.

- Да… обращайтесь, если что…, – от упёршихся в грудь двух наборов явно подросших упругих полушарий стало резко не по себе.

Кристины, или как их теперь называть, синхронно отшагнули.

- Прикольно же? – с какой-то детской непосредственностью поинтересовались они?

- Прикольно, прикольно. - Девушки явно нарывались.

Пашка отступил назад и прищурился. Интересно, они, то есть она такой и в реальности станет? Больше всего изменилось лицо, вобравшее в себя черты обеих. Пронзительный внимательный чуть сумасшедший взгляд Кристины разбавился наивно-мечтательным взглядом Крис, в сумме давая что-то непредсказуемое. Зрачки, слава Богу, были нормального размера, а вот радужка потемнела до почти чёрного. Щёки Кристины округлились, резкие складки у рта сменились лёгкой улыбкой. И, самое главное, новой Крис-Кристине досталась аккуратная причёска младшей версии.

Худое тело кое-где округлилось, но не детской припухлостью и не последствием бабушкиных пирожков, а вполне осознанно и зрело. В нужных, так сказать, местах.

- Красотки, - сделал он вывод и с усилием развернулся.

- Стоять!

- Уже уходишь? – подошла к нему одна из них.

- Вы свободны, девочки. Разбирайтесь с хозяйством. Позже предметно поговорим. А пока никому, ни одной душе, про это всё не рассказывайте. Для всех вы обычная Кристина без особенностей, без модов и компьютера в голове.

- А…?

- Кристипуси, не стоит, - отрезал Пашка. Мгновенная команда Маку, и он снова очутился в родной темноте собственного тела.

- Выпускай их. Снимай все блокировки, буди, - приказал он Маку.

«Выполнено».

- Ещё вопрос. Это их влияние было? Её?

«Попробуйте сформулировать вопрос иначе».

- А… хрен с тобой. Ты не про это, - махнул на него рукой Пашка. Долбаный железяка только в своих железных шариках шарит.

«Это было обидно, Доминус Папа».

- Чего? – виртуальный Пашка выпучил глаза. Мак не ответил. Он закрыл сообщение и задумался.

Было немного стыдно. Перед Таней. И не за этих двух, за себя. За собственные, пусть на миг, промелькнувшие блудливые мыслишки. Он потряс головой, отгоняя до сих пор стоящие перед глазами физиологические подробности девушек, выдохнул, продувая нос от застывшего там их нежного зовущего до головокружения запаха

- Произвести корректировку гормонального фона? – тут же услужливо предложил Мак.

- Не надо, - отказался он. Сам должен справляться, иначе грош ему цена.

Мысли трусливо сбежали к делам.

Вопросов прибавилось. Кто он? Кто Кристина? Кто явно играющая за Чужих Ольга с браслетом на руке вместо импланта? Жаль не удалось поговорить с ней подольше. И… Наместник! Кто или что это? Должность, имя, кличка? И где он? В Кристине нет. В себе он тоже никого лишнего не чувствует, по крайней мере нет того едва уловимого ощущения «тесноты», что было в «гостях» у Кристины. В тех не распакованных пока блоках? Возможно.

Это должно пугать так, как пугает сейчас? Да, должно. И ещё больше должно пугать чувство, что он ошибается. В той выстроенной логичной версии Игры ошибается. Нет, Игра есть, но он точно не понимает всех её правил. Или не знает всех её участников! Третья сторона? Тайные союзники человечества? Возможно. А, возможно, что-то ещё. И это следует выяснить. И выяснить срочно, пока не стало поздно. А что, если он теперь сам стал Игроком в этой игре? Новым участником, чьё очко ещё никуда не перешло? Что, если теперь его пора ходить в ответ на неудавшуюся попытку Чужих захватить ключ? Нужно это срочно выяснить. Только починить сначала слабое и ломкое тело….

- Выполняю, - коварно подслушал его мысли Мак, мягко и настойчиво погружая уставший мозг в темноту.