Зло по привычке

Глава 1. Снова «доброе утро»

За окном, продираясь сквозь пелену вековой копоти, разгорался рассвет. Впрочем, для столицы Тёмного Царства это понятие было относительным. Солнечные лучи, жалкие и навязчивые, как нищие, просящие подаяния у ворот, цеплялись за высокие стрельчатые окна спальни, они отчаянно пытались раскрасить эту нарочитую, излишнюю роскошь комнаты, но лишь беспомощно скользили по поверхности вещей, не в силах победить царящую здесь тьму, которая будто бы пропитала даже сам воздух.

Они робко ощупывали гобелены, на которых искусные мастера когда-то запечатлели крахи небольших государств, павших под пятой Тёмного лорда. Вышитые золотом сцены пожаров и отчаяния теперь казались просто тёмными пятнами. Лучи скользили и по полкам, где в идеальном порядке, словно дорогие фолианты, выстроились черепа. Это были бывшие советники — их болтовня когда-то наскучила Владыке, и они обрели немоту в буквальном смысле и практически без шанса на возвращение им права говорить. Солнце трогало и золото — подсвечники, инкрустацию на мебели, — но благородный металл давно потускнел, покрывшись налётом патины. Приказ начистить всё означал бы лишнюю суету, скопление прислуги с тряпками и едкими составами, а результат был нужен только для того, чтобы через месяц всё повторилось. Смысла Демиан в этом не видел, это было бы лишним, раздражающим мероприятием.

За чёрными стенами дворца, внизу, копошилась жизнь. Она была шумной и, разумеется, вонючей, как большая часть живого здесь. Один патруль горгулий сменял другой, их каменные крылья рассекали сырой воздух утренних сумерек. Грохот далёких гномьих телег, везущих руду, смешивался с пьяными выкриками, лязгом оружия и диким воем теневых гончих, которые, видимо, в очередной раз устроили гонки, возможно прямо по крышам дворца. Кто-то кого-то бил, кто-то кому-то что-то продавал, кто-то падал с крепостной стены в ров. Шум, суета. В конце концов, какой уважающий себя лорд Тьмы станет запрещать алкоголь или мордобой? Да никакой, это же традиции, в конце концов, ну и не настолько он жесток, чтобы лишать свой народ этой маленькой радости.

А вот внутри, в спальне, царила тишина. Увы, эта тишина вот-вот будет прервана.

Демиан проснулся от привычного, до оскомины знакомого звука. Хруст.

Сперва это был хруст костей его подчинённых — дюжины скелетов, что, переругиваясь и позвякивая, всю ночь толпились у входа в покои, играя в кости собственными позвонками. А после — хруст его собственных суставов, когда он, поморщившись, сел на роскошном ложе и потянулся, запустив пятерню в спутанные чёрные волосы. Тело слушалось с неохотой, напоминая, что срок годности даже у тёмных властелинов не бесконечен.

Кровать была чудовищно неудобной. Чёрный мрамор, инкрустированный обсидианом, поверх которого для «мягкости» была наброшена шкура неведомого зверя, — это не матрас, а какое-то архитектурное сооружение. Спать на таком могли только герои саг, которые, судя по всему, вообще никогда не спали, или всё же имели где-то в тайном местечке удобный диван.

«Надо бы поменять», — мелькнула привычная, сто раз обдуманная мысль. Заказать нормальную кровать. С пуховой периной. Может, даже с балдахином, чтоб от сквозняков и света, но Демиан то уже знал, что это отложится ещё на долгие годы. Как и замена перегоревших магических светильников в нескольких залах и не часто проходимых коридорах. Как и починка протекающей крыши в северном крыле, где редко кто-то бывает кроме скелетов и пустых доспехов. Все эти бытовые мелочи, за которые нужно было отдавать приказы, следить за исполнением, ругать нерадивых, казнить особо тупых или особо наглых в назидание остальным. А потом опять эта суета, опять потерянные конечности у прислуги, и эти осточертевшие крики «О, великий, простите, молю!». Раньше он гонял слуг почём зря, ему нравилась эта власть, но сейчас... Сейчас это было уже утомительно и скучно.

Дверь с противным скрипом отворилась и тогда в спальню, громыхая тазовыми костями о косяк, вковылял скелет. Самый старый из скелетов, служивших во дворце. Демиан поднял его из могилы первым, ещё в те времена, когда сам был горяч и полон иронии, тогда Демиан наделил его примитивным сознанием, дал задачу служить ему. Тогда, лет в тридцать или, может быть, сорок, Демиану это казалось пижонством и отличной шуткой. Ходят, скрипят, пугают приезжих, развлекают местных, мол, умерший от рук Лорда Тьмы будет служить ему и после смерти. Ха-ха, как смешно, как весело!

Но... К сожалению, шутка истёрлась с десятками лет. Демиан сохранил этих костяных слуг лишь потому, что они были предсказуемы. А если они предсказуемы, значит безопасны: у них не было никаких особых амбиций, они не плели интриг у него за спиной и не воровали из казны, а самый большой грех на их счету это воровство свечек. Работу они выполняли медленно, путали право с лево, могли рассыпаться на лестнице, но делали это беззлобно и без особых нареканий. Хотя, возможно, нареканий не было потому, что Демиану уже давно было всё равно на то, протёрли они пыль или нет, и начистили ли они канделябры.

Скелет наконец доковылял до кровати, с трудом согнулся в почтительном поклоне, отчего его шейные позвонки угрожающе хрустнули, и нарочито напыщенно, как и учили много лет назад, проскрежетал привычное приветствие, которое он говорил каждый день. Это было нечто среднее между скрипом несмазанной телеги и шорохом гравия — но, чёрт возьми, разобрать было можно эту странную речь, получавшуюся неведомым путём.

— О, Лорд Тьмы, о Пожиратель Света, о Ваше Мрачество, Ниспровергатель Надежд и Сеятель Скорби! — скелет театрально взмахнул рукой, едва не потеряв кисть, та держится только на вере, судя по всему. Правда непонятно, на чьей именно. — Не пожелает ли ваша несравненная Тьма... завтрак? Крови младенцев или, может, испить слёз непорочных дев? А на первое — суп из отчаяния благородных рыцарей? Прикажете подавать?

Демиан, не открывая глаз, потёр переносицу. Там, где когда-то давно у нормальных людей была переносица, а у него теперь была пульсирующая точка усталости и боли. «Ну вот. Только утро, а я уже хочу прилечь. Желательно в могилу. И чтобы на крышку положили камень побольше».

Он открыл глаза — мутные, с красными прожилками, совсем не демонические — и перебил этот скрежет.

— Тост. Яичницу, — голос был сухим и ледяным. — И чтобы яйца были от обычной курицы, а не от василиска. И тост был поджарен, а не проклят. — Он сделал паузу. — И без своих комментариев, Костик. Просто неси.

Приказ был настолько обыденным и одновременно настолько не оставляющим выбора для манёвра в рамках пафосного протокола, что даже бездумные глазницы скелета, кажется, потускнели. Он постоял мгновение, переваривая услышанное, склонил голову набок, отчего позвонок жалобно скрипнул, и, развернувшись, поплёлся к двери. Этот ритуал повторялся каждое утро, уже и не понятно, зачем «Костик» предлагает что-то «достойное Лорда Тьмы». Давно пора упокоить этого скелета, его программа включает в себя только то, что вложили века назад. А это надоело.

Пока Демиан приходил в себя и пытался вспомнить, зачем вообще существует утро, пробуждение и почему он до сих пор не ушёл в спячку хотя бы на годик-другой, нежить засуетилась. За дверью послышался характерный перестук костей, сдобренный приглушённой вознёй — скелеты никак не могли решить, кто первый просовывает поднос в дверной проём, не рассыпавшись при этом. В покои они ввалились процессией. Торжественной её можно было назвать с большой натяжкой — скорее, это было нашествие марионеток. Три скелета, три подноса. На первом красовалась яичница — вполне адекватная, глазунья, желтки даже не растеклись. На втором — тосты. Слегка подгоревшие, с угольно-чёрной корочкой по краям. Демиан машинально отметил, что подгорелость ровно такая, чтобы не тратить время на претензии, но всё же чтоб было слегка досадно от этого нюанса.

Почему для яичницы и тостов потребовалось два отдельных подноса, когда всё прекрасно уместилось бы на одном, осталось загадкой, разгадывать которую у него не было ни сил, ни желания. Скелеты мыслят как-то иначе. Он дал им простое и примитивное сознание, так что что-то они всё же понимают. Иначе было бы скучно держать слишком тупых и бездумных слуг. Так они хотя бы реагируют на приказы и требования.

Третий поднос стал лёгкой неожиданностью — на чёрном металле возвышался бокал. Пафосный, явно из тех, что подают только на приёмах в честь разгрома очередного королевства. Внутри плескалось тёмно-рубиновое вино, а на поверхности, совершая медленные круги, плавало нечто округлое и при ближайшем рассмотрении это оказался глаз.

Демиан всмотрелся, а глаз смотрел в ответ. Надо отдать должное — взгляд у него был выразительный, с таким лёгким укором.

«Хм, — отметил про себя Демиан, — вижу подобное всё чаще. На встречах советников, на всяческих званых ужинах. Мода, что ли, такая пошла — подавать напитки с плавающими запчастями в них. Мол, смотрите, какой я тёмный и загадочный, у меня даже глаз в бокале плавает, бойтесь меня».

Вино с утра не казалось верхом гастрономической гениальности, но, с другой стороны, может, хоть голова ныть не будет? В последнее время она ныла с завидной регулярностью. Особенно по утрам и когда за окном серость, а впереди — бесконечная череда «нагонять ужас» и «внушать трепет». Даже стало жаль, что Демиан не силён в целительской магии. А за помощью обращаться как-то не хотелось. Снова зелья заказывать...

— Прочь, — коротко бросил он, когда скелеты, переминаясь с ноги на ногу, закончили сервировку.

Эффект был одинаковым всегда: нежить замерла на долю секунды, переваривая приказ, а затем ломанулась к выходу с такой скоростью, будто за ними гналась инквизиция. Двое влетели в дверной косяк плечевыми суставами, третий споткнулся о свою же ногу и кубарем выкатился в коридор, потеряв по пути фалангу указательного пальца. Та осталась лежать на каменном полу, скромно поблёскивая начищенной костью.

Возвращаться за ней скелет не рискнул и дверь захлопнулась, отсекая звуки возни и приглушённого скрипуче-шипящего мата. Ей богу, цирк каждый раз. И ведь когда-то это правда казалось смешным...

Только оставшись в одиночестве Демиан позволил себе сесть за стол и заняться едой. Он уже давно не завтракал в парадной столовой без особой необходимости. Если гости — пожалуйста, можно и спуститься ненадолго. Если советники с докладами — можно и в тронном зале перекусить, совмещая приятное с полезным. Если какая-нибудь делегация с предложением «вечного союза против сил света» — опять же, столовая, парадный сервиз, черепа свидетелей на полках, всё как положено для устрашения и статуса. А так... Незачем. Можно и в спальне поесть. В конце концов, кто ему запретит? Он же Тёмный лорд, а не нашкодивший паж, имеет полное право знаете ли.

Он размеренно расправился с тостами. Подгоревшая корочка приятно хрустела, хотя привкус уголька и всё таки чего-то тёмного портил впечатление. Яичница оказалась съедобной — желтки даже имели вкус желтков, а не серы и пепла, что уже можно было считать победой кулинарного искусства Тёмных земель. Вино, как ни странно, оказалось приличным — терпким, с нотками вишни. Глаз он выловил из бокала из чистого любопытства. Положил на салфетку, повертел в руках. Не человеческий — зрачок вертикальный, радужка с золотистым отливом. Ящерица? Дракончик? Чья-то фамильная реликвия, поданная на завтрак? Интересно, чьё это вообще... Демиан медленно прожевал его. Вкус оказался неожиданно интересным — что-то среднее между устрицами и очень свежими грибами. Текстура напомнила ему об одном солнечном портовом городишке, где он был около семидесяти лет назад. Тогда ему подали устриц с лимоном и каким-то острым соусом. Местные моряки косились на бледного незнакомца в чёрном, но быстро теряли интерес — всё-таки портовые города видали и не такое.

«С лимоном было бы лучше, — подумал Демиан, проглатывая глаз. — Или с той приправой с острова Стурсоппа. Красная такая, жгучая. Как же она называлась? Забыл».

Он дожевал, запил остатками вина, посмотрел в окно на серое небо, на копошащихся внизу монстров, на дым, поднимающийся над кузницами. Какая, в сущности, разница. Еда будет и сегодня, и завтра, и через десятки лет. Глаза будут плавать в бокалах, тосты будут подгорать. Всё будет как всегда. Вечность, она такая — однообразная до тошноты.

Далее последовал утренний ритуал, отработанный до автоматизма и без всяких неожиданностей.

Умывание — ледяная вода из раковины, которая, по сути, представляла собой обработанный и инкрустированный череп великана. Вода хлестала ледяная, заставляя кожу стягиваться, а сознание — экстренно просыпаться. Заклинание подогрева существовало, но было лишним жестом. Лишней магией, которая и так никуда не денется, но тратить её на подогрев воды для умывания казалось кощунством. Или ленью. И учитывая большую часть принятых решений Демиана — это всё таки было ленью. Короткий взмах — и длинные чёрные волосы, всё ещё влажные после умывания, собрались в строгий высокий хвост. Ни одной выбившейся пряди. Идеально. Так, чтобы не мешали, не лезли в глаза и не создавали впечатление творческого беспорядка. Тёмный лорд должен выглядеть безупречно всегда, когда выходит из покоев, чтоб ни у кого не возникло мыслей, что он тоже живой и даже смертный. Второй взмах — и полетела одежда.

Одеваться вручную было бы дольше. Ощутимо дольше. А главное — пришлось бы звать скелетов, которые начнут путаться, подавать не то, ронять вещи и скрежетать своими бесконечными и уже надоевшими «О, Ваше Мрачество». Нет уж. Магия быстрее, а ещё она не задаёт вопросов и вообще помалкивает. Облачение в «Доспехи Ужаса» прошло почти мгновенно. Сначала — рубашка из тончайшего чёрного шёлка, почти невесомая, и простые кальсоны из того же материала. Поверх — стёганый камзол из чёрной драконьей кожи, прошитый для амортизации. Правда, хах, амортизировать в последний раз приходилось лет пятьдесят назад, когда один особенно ретивый паладин умудрился пробить охрану и влепить ему прямой в челюсть. Паладин потом долго удивлялся, почему его священный молот просто отскочил, а Тёмный лорд даже не почесался. Хороший был паладин, наглый, но довольно таки сильный. Даже жаль было убивать. Пояс из чёрной стали лёг на талию и к нему крепились артефакты — штук пять или шесть, Демиан даже и не помнил, какие именно. Они не использовались десятилетиями, пылились в ножнах и футлярах, но исправно распространяли вокруг тёмную ауру и ведь это выглядело достаточно эффектно — маги как бы чуяли «зло» за версту, отчего конечно же начинали нервничать, дёргаться. Полезное свойство — это было почти как отпугиватель комаров, только для героев и прочих особо чистых и благородных особ.

Доспехи подлетели следом — их пластины, охваченные лёгкой дымкой тёмной энергии, сами находили свои места. Нагрудник, поножи. Скорее для виду, чем для реальной защиты. На левом плече — единственный массивный наплечник, выполненный в форме лица. Демиану всегда казалось, что это лицо выглядит так, будто его обладатель очень хочет в туалет, но вынужден терпеть до конца банкета и то ли смеялся, то ли плакал, то ли просто кричал. Но кому какое дело? Искусство — штука субъективная, не ему судить, что там все вокруг видят наиболее жутким. Есть даже слухи, что в этом наплечнике заключена настоящая душа и... разумеется это была глупость.

Наручи мягко обхватили запястья. Перчатки из кожи речного проклятого червя — удивительно удобные, кстати. Тонкие, чувствительные, но при этом не прокусить, не порезать, даже от ожогов защищают, ведь помимо прочего покрыты специальным маслом. Демиан пошевелил пальцами. Сидят идеально. Хотя бы перчатки не бесят в этих буднях. Высокие сапоги из кожи того же червя — удобные, не натирают — мелочь, а приятно. Мантия — чёрный шёлк, подбитый горностаем (мех пришлось зачаровывать, чтобы не выглядел слишком уж милым и пушистым), тяжело легла на плечи. От мантии не было никакого толка, кроме как на ветру развеваться, создавая эффектный силуэт. Но была, правда, одна проблема — в тронном зале ветра не было, воздух стоял мёртвый, спёртый. Приходилось создавать лёгкое магическое дуновение, чтобы мантия хотя бы чуть-чуть колыхалась. Иначе какой смысл вообще в этой мантии?

И последнее, главное: Диадема Вечного Мрака плавно опустилась на голову, заняв своё место надо лбом. Чёрный нефрит, холодный и с вкраплениями звёздной пыли. Она не доставляла физического дискомфорта — не давила на виски, даже не впивалась в кожу и размер и форма были идеальны но присутствие её ощущалось всегда. Холодок где-то в глубине сознания, лёгкое давление на мысли, напоминание: «Ты — Тёмный лорд. Ты — ходячая угроза. Расслабляться нельзя». Демиан подошёл к зеркалу и из гладкой поверхности на него смотрел архетип зла. Этакая ходячая обложка для дешёвых баллад и страшных сказок, которыми пугают непослушных детей, да и взрослых тоже на самом то деле.

В отражении стоял Тот, Кого Боятся; Тот, Чьё Имя Шепчут со Страхом; Тот, из-за Кого Рыцари седеют до срока. Демиан вздохнул.

— Что ж, — сказал он своему отражению без тени пафоса. — Снова «нагонять ужас». Снова «доброе утро».

Отражение промолчало. Оно вообще редко отвечало, но сегодня в его глазах читалось что-то похожее на сочувствие. Демиан поправил воротник, проверил, хорошо ли закреплены артефакты на поясе, и направился к дверям. Где-то там, за этими дверями, его ждали доклады, просители, бесконечные проблемы и необходимость делать лицо кирпичом. Он уже почти взялся за ручку, когда вспомнил.

— Палец, — пробормотал он, обернувшись.

На полу, там, где скелеты устроили давку, всё ещё лежала забытая фаланга. Белая, чистенькая, сиротливая. Демиан щёлкнул пальцами. Фаланга подпрыгнула, подчиняясь призыву, и перелетела ему в ладонь. Он сунул её в карман — отдать при случае. Скелеты, конечно, тупые, но терять части тела обидно даже для нежити.

Дверь открылась. За ней начинался очередной день Тёмного Властелина.

Глава 2. Рабочий день Владыки Тьмы

Принято говорить, что дни проходят. В Тёмном же царстве они не проходили, а скорее проползали, причём со скоростью воскрешённого гнилого трупа, у которого при жизни забрали обе ноги и ещё полторы руки. И ко всему прочему этот труп ползти нагло отказывался, предпочитая лежать и разлагаться с чувством собственного достоинства. Так вот дни вели себя прямо так, ну или Демиану так казалось. Сценарий повторялся в очередной раз, он был предсказуемый до зевоты в общих чертах и до скрежета зубов в деталях. Вся эта жизнь... Это сплошная система. Огромный, доведённый до автоматизма механизм, с которого полагалось сдувать пылинки и регулярно смазывать шестерёнки. В общем-то это и было основной работой Демиана уже последние лет так... А в сущности, какая разница сколько?

Тронный зал встретил его привычной тоской. Место было, безусловно, роскошным — тут хоть скелетам в глазницы коли, всё, знаете ли, по высшему разряду. Факелы в чёрных железных клетях плевались болотным пламенем, магические светильники пульсировали, колонны из обсидиана уходили в вышину, увитые лепниной, изображающей сцены таких чудовищных страданий, что даже мастера из кланов и сильных сообществ в Ничейных Землях присылали запросы: «А можно нам эскизик, для вдохновения?» Но, несмотря на явный творческий подход к оформлению, тоскливо было невыносимо: воздух, пропахший холодом камня и гарью фитилей стоял плотный, хоть ложкой черпай.

В центре, на платформе из чёрного мрамора, возвышался трон, или всё таки возлежал? Да, пожалуй именно "возлежал", это словно лучше подходит для этой груды искусно сплетённых костей, отполированных до такого блеска, что в них можно было разглядывать свою физиономию. Чьи именно кости пошли на создание этого шедевра интерьера? А чёрт знает. Ну, тот самый чёрт, который придумал это произведение тёмного искусства. Надо было задачу по созданию трона дать кому-то с более адекватными вкусами, но куда уж теперь, такое дизайнерское решение подданные оценили, приходится терпеть.

В провалах между колонн шевелилась тьма и это, кстати, не было метафорой для поэтического описания — тьма действительно шевелилась, перетекала из одного угла в другой то волнами, то ниточками, то просто полупрозрачной дымкой когда совсем осмелеет. То тут, то там из черноты проскальзывали тени, низкие, длинные, скользкие, словно угри в мутной воде - это были теневые гончие. Их шкура не была шерстью в привычном понимании — это была вязкая, живая чернота. Впрочем они могли иногда оформляться в подобие собак, даже пушистых, хоть и ледяных на ощупь. А глаза... О, глаза были неизменны — две холодные точки с изумрудным оттенком горели в этой черноте, то моргали, то закрывались, но неизменно наблюдали. Гончие принюхивались к воздуху, косились на трон, перетекали с места на место, оставляя за собой лишь лёгкое ощущение холода и липкого страха и выглядело это всегда крайне эффектно. Но Демиан то знал: эти твари совершенно бестолковы в быту, только в защите и атаке от них есть прок. Попробуй прикажи такой твари принести тапки — сожрёт тапки вместе с ногой и будет смотреть невинными зелёными глазами: «А что? Ты же сказал "принеси", я принёс. В смысле не то? Ну съел по дороге, ну так кто же не без греха...» Гончими без особых затруднений управляли двое, замерших в глубине зала — это уже были умбровики. Хотя сами они предпочитали титул «Властители Теней». Гордо, красиво, с лёгкой загадкой и претензией на величие, придумали вроде как сами. Демиан же давно, ещё лет сто назад, мысленно окрестил их «умбровиками» или вообще надзирателями. В конце концов, они ведь тоже были ничем иным как тенями, их природа мало отличалась от природы гончих. Просто умбровики были посильнее, поумнее и статусом повыше, управляли другими тенями, которые были не способны на высокую самостоятельность и самосознание. А ещё они умели разговаривать, что, на самом то деле, не всегда было благом для Демиана. Лучше бы всегда молчали, чем обсуждали всяческую ересь.

Сейчас они, о чудо, молчали. Стояли, вглядываясь в пустоту и молчали.

У массивных врат и в арочных проходах грохотали, ходили туда сюда лязгая латами Рыцари Угасшего Света. Пустые доспехи, наполненные местной энергией, которая когда-то была чем-то светлым и праведным, а теперь вот — работает на страже у Тёмного лорда. Ирония судьбы, не так ли? Вроде бы они даже имели некий разум — Демиан замечал, что они переглядываются забралами, когда мимо проводят очередную делегацию перепуганных послов. И слухи доходили, что в карауле они режутся в кости и спорят, кто первый дрогнет из прибывших, ставят ставки, обсуждают странные бытовые вопросы вроде средств для очистки доспехов и новых прибывших, кто-то из этих Рыцарей был даже неплох в счёте, его даже назначили на учёт продовольствия.

Его появление не осталось незамеченным.

— Мрак вам в очи, Повелитель, — прошелестели умбровики в унисон.

— Тьмы в дорогу, Владыка, — лязгнули Рыцари, синхронно стукнув кулаками в нагрудники.

— Хр-р-р-р, — выразили общую мысль теневые гончие, что на их языке означало высшую степень почтения и готовности порвать любого, кто посмеет косо посмотреть в сторону трона. Или, возможно, они хотят жрать. Причём второе было более вероятным. Питались они, правда, чем-то странным, то поглощали свет, то тёрлись об прибывших, поглощая их страхи... Вообще не факт, нужно ли им есть для поддержания своего существования, но от возможности поглотить что-то они обычно не отказывались. Возможно для них насыщение в принципе невозможно.

Демиан коротко качнул головой, принимая приветствия все и сразу. Жестом — едва заметным движением пальцев в чёрной перчатке — он отослал стражу и наблюдателей. Гончие нехотя отступили глубже в тени, умбровики растворились в колоннах, ну а Рыцари вернулись к своим вратам и принялись лязгать с удвоенной энергией, делая вид, что очень заняты важным делом, хотя по сути просто стояли, создавая особую атмосферу этого местечка. С легким, едва слышным скрипом Демиан опустился на трон. Холодок пробежал по спине — то ли от магии, то ли от мысли, что в этом кресле придется провести ещё несколько часов.

И в этот же миг рядом, словно из ниоткуда, появился он. Вигор.

Верный советник. Болтливый, суетливый и бесконечно, раздражающе дотошный, но зато преданный делу так, как не снилось самым фанатичным сектантам.

— О, Владыка! — Вигор склонился в поклоне. — С добрым, серым утром! Надеюсь, отдых Вашей Тьмы был глубок, как Бездна, и беспокоен, как совесть грешника?

Демиан посмотрел на него, а Вигор, как всегда, смотрел в ответ.

Раздражал советник жутко даже по меркам сил зла. Его вечные речи, его манера появляться из ниоткуда, его привычка каждую фразу начинать с обращения, достойного эпической поэмы, хотя уж наедине или в привычном кругу всё же можно было бы обойтись без пафоса. Но Демиан давно, ещё лет сто пятьдесят назад, принял своё волевое решение: этого не казнить. Просто потому, что найти второго такого одержимого своим делом — задача, граничащая с невозможным. Вигор знал всё, он всё помнил и каким-то образом успевал везде и всюду сунуть свой нос. И работал так, как не работал никто, даже пожалуй сам Демиан и замену такому кадру пришлось бы искать столетиями, тратить силы на обучение, ввод в курс дела, объяснение тонкостей бюрократии Тёмного Царства. А этот уже всё знал, давно изучил всё и вся, и даже не требовал отпуск.

Вигор ждал, перо в его руке замерло над свитком, готовое записать то, что требовало внимания. День начинался ровно так же, как сотни дней до этого, также, как начнутся ещё сотни и сотни дней после.

Что ж. Рабочий день начался. И, как и всегда, вместе с рабочим днём началось и нытьё, безбрежное и бесконечное.

Демиан сидел почти неподвижно а диадема постоянно давила на мысли, в этот день как будто бы сильнее обычного, всё больше подливая масла в огонёк раздражения, что разгорался внутри.

Сейчас вот, например, ныл огр.

И это был не какой-то там огр из дальней деревни (такого бы просто не пустили в зал), а самый настоящий, матёрый, с горой мышц и горой же претензий. Бурох, серьезный вожак шайки с Восточных предгорий, стоял перед троном и переминался с одной ноги на другую. С ним явилась и его компашка, конечно же — ещё трое таких же гориллоподобных громил, которые, судя по выражению морд, были заняты единственной важной для них задачей — пытались выглядеть грозно. Они зачем-то скалились, расправляли плечи, сжимали оружие. И для кого только красуются? Демиан этого не понял, но смотрел на спектакль как и всегда, с невозмутимостью, будто всё так и должно быть.

Голос Буроха ревел под сводами... И было в этом рёве что-то такое... Словно бы обиженное на весь мир. Так обиженно мог бы реветь ребёнок, у которого отняли любимую игрушку, — разве что ребёнок оказался крупноват.

— Ваше Мрачество! — Бурох грохнул кулаком по нагруднику. — Гоблины! С южного склона! Соседи! — Он выпятил нижнюю губу, отчего его физиономия приобрела выражение глубокой личной трагедии. — На этой неделе украли ЧЕТЫРЕ! ЧЕТЫРЕ! СВИИНЬИИ!

Для убедительности Бурох взревел так, что факелы заметались в железных клетях, и выставил перед собой два корявых, грязных пальца и замер. Что-то, видимо, было не так. Его маленькие, глубоко посаженные глазки сузились в умственном усилии, которое, судя по всему, давалось ему ценой сжигания нескольких тысяч нейронов. В зале повисла напряжённая тишина, что практически ощущалось кожей после этого впечатляющего рёва, и казалось, что сейчас даже гончие перестали шевелиться, будто и они были заворожены зрелищем рождения новой мысли. Медленно Бурох разогнул третий палец — получилось три.

Он хмуро уставился на свою руку, будто она его предала, обманула и вообще не родная она ему отныне. Почесал затылок другим кулаком (и звук был такой, будто тёрлись друг о друга два булыжника). Глаза его забегали и с триумфом, достойным открывателя новых земель, Бурох выставил мизинец — наконец-то получилось четыре.

Бурох замер в этой позе, сияя, как начищенный котёл. Четыре пальца. Четыре свиньи. Логическая конструкция завершена, мир может спать спокойно, Бурох одолел математику.

Демиан смотрел на это представление с выражением лица, которое за века натренировал до совершенства — абсолютно каменного, но где-то глубоко внутри, в тёмных закоулках его измученной души, что-то дрогнуло, захотелось вдруг похлопать, вот прямо встать и поаплодировать этому триумфу интеллекта. Но вместо этого Тёмный лорд лишь едва заметно вздохнул.

Провоцировать кучу обиженных огров на ещё более яркие обиды? О, нет, это плохая идея. Они же тогда начнут буянить, захотят крушить колонны, может, даже попытаются лезть на трон. А потом испачкают тут всё своей грязью, кровью украденных свиней да и своей тоже, ведь тогда Демиан точно не сдержится и полетят головы, а это будет обязательно жестоко, кроваво и живописно — Тёмный Лорд не железный. И скелетам потом ещё бегать с вёдрами и тряпками, намывать мрамор, выскребать грязь. И тогда опять суета, опять потерянные конечности, и конечно же опять доклады: «Ваше Мрачество, в восточном углу пятно невыводимое, может, прикажете демонов призвать — выжгут нафиг?», а демоны — это снова запах серы. Ну уж нет. Увольте. На такой стресс не готов даже Владыка Тьмы.

Не меняя позы, Демиан лениво повёл кистью в сторону Вигора — жест, отточенный до элегантности, два пальца чуть приподнялись и вновь опустились. Сработало это, как и всегда, быстро: советник уже через жалкое мгновение стоял у подножия трона с пергаментом наготове.

— Указ, — голос Демиана прозвучал плоско и сухо. — Разрешение на точечный карательный рейд. Южный склон. Гоблинские пещеры.

Он даже не взглянул на пергамент, который Вигор ловко подсунул под руку. Пальцы в чёрной перчатке сжали перо, нацарапали закорючку, которая давным-давно потеряла всякую связь с его настоящим именем, превратившись в очередной символ и была знаком того, что документ важен, серьёзен, и вероятно влечёт за собой смерть кого-нибудь.

— И квота на разрушения, — добавил Демиан, когда перо уже оторвалось от бумаги. Бурох, всё ещё сияющий победой над арифметикой аж замер. — Не более пятнадцати процентов. — Голос Владыки стал чуть тише. — Каждый лишний процент… будет взыскан с вас. Лично.

Он сделал крошечную паузу.

— И кто знает, в какой валюте я решу взять долг.

Бурох сглотнул. Кадык дёрнулся на его шее раз, другой. В голове огра, с великим трудом вместившей сегодня четыре пальца, теперь лихорадочно пыталась уместиться и мысль о том, что пятнадцать — это много и наверняка как-то связано с пальцами на ногах, так ещё и явно не сулит ничего хорошего. Огры закивали, пятясь к выходу так быстро, как только позволяли их массивные туши. Тяжёлые врата захлопнулись за ними, поглощая гул облегчённых голосов. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов, лёгким, вечным скрипом костяного трона да где-то далеко, в коридорах, затихающим топотом тяжёлых ног.

Демиан откинулся на спинку. Кости под ним жалобно скрипнули, но он даже не поморщился, звук был привычным, хотя и мерзким. Вигор аккуратно забрал подписанный указ, свернул его, убрал в складки своей мантии и словно бы застыл в ожидании.

— А ведь это только начало, — прошептал Демиан, глядя в пустоту зала.

Вигор приблизился почти вплотную к подножию трона. Его голос, который кстати итак был обычно достаточно тихим, сейчас стал почти заискивающим — особой интонацией, которую он приберегал для моментов, когда хотел предложить нечто, по его мнению, гениальное, но мог нарваться на холодный отпор и потому действовал осторожно. Но за долгие годы службы Вигора Демиан уже различал этот тон на раз два и только настораживался, ожидая подвоха.

— О, Тёмный Владыка, — прошелестел советник, — зато уже через три дня будет вампирский бал! Самое грандиозное событие этого десятилетия! Их принцесса на прошлом балу, помните? Она явно была заинтересована в вас. Какой прекрасный вышел бы союз, она ведь явно выгодная партия!

Демиан медленно, очень медленно повернул голову к советнику. Шея хрустнула, позвоночник явно решил присоединиться к возражению, которое будет вот вот озвучено.

— Какой ещё союз? — Голос Владыки упал на пару тонов, став опасным, как предгрозовое затишье. — Это было лет пятнадцать назад, Вигор. Не меньше. И она не «проявляла заинтересованность». Она просто хотела попробовать меня на вкус. — Демиан сделал паузу, давая образу врезаться в сознание советника. — Буквально. Видишь ли, интересно молодым вампиршам пробовать всякое разное, и проклятая кровь Владыки была бы любопытным экспериментом, которым можно хвастаться подружкам.Так что давай без сватовства.

Вигор уже готов был яро защищать своё мнение, в конце концов у кого-кого, а у Вигора всегда имелись аргументы — но Демиан уже устало махнул рукой:

— Просто позови следующего.

Вигор склонился чуть глубже обычного, лицо его не дрогнуло ни единым мускулом, он лишь кивнул пару раз и посмотрел на свой рукав, поправляя складку. А после легким взмахом руки он подал знак страже, его пальцы описали в воздухе петлю, и Рыцари Угасшего Света у врат синхронно кивнули забралами.

В зал, спотыкаясь на ровном месте, ввалился некромант.

О, он именно ввалился, если обычно подданные заходят, ступают, порой даже забегают, то этот ввалился так, будто невидимая сила подтолкнула его в спину, а может и действительно подтолкнула. Некромант среднего звена, как выражался Вигор. Это значило: достаточно компетентен, чтобы выполнять относительно важную работу и ему хватает мозгов быть честным, но при этом недостаточно опытен, чтобы не нервничать в присутствии Высшего руководства.

Некромант был бледен. Это не была аристократическая бледность высших вампиров, да и мертвенной бледностью трупа это не назвать (хотя близко, правда, близко), тут скорее была бледность человека, который последние три ночи не спал, готовил отчёт, и теперь отчаянно жалел, что не взял больничный. Синяки под глазами расползлись на пол-лица и если прищуриться, то даже кажется, что в его роду были еноты.

И идти спокойно он конечно же не мог, по пути аж трижды уронил свитки. Первый раз — когда он споткнулся о собственную же мантию, она ему кажется великовата. Потом попытался подобрать свиток, нагнулся и тут же выронил второй. Третий — когда, уже собрав всё, от напряжения так сжал пергаменты, что они просто выскользнули из рук все разом.

«Ну, началось», — вздохнул про себя Демиан, провожая взглядом очередной свиток, описавший в воздухе красивую дугу.

«Наконец-то прекрасные новости!» — ликовал в душе Вигор.

«Как же хочется домой... к своему тихому склепу и чаю с мандрагорой», — отчаянно думал некромант, уже ощущая, как его ноги становятся ватными а во рту совсем пересыхает.

В конце концов он всё таки добрался до положенного места, недалеко от трона, чтобы его услышали, но всё же не близко, чтоб в случае падения в обморок не упасть ни на Повелителя, ни на его советника, на которого, кстати, некромант бросил недовольный взгляд прежде чем начать.

— В-ваше У-устрашающее Величество! — некромант пытался скрыть дрожь в голосе, но безуспешно. — П-позвольте представить отчёт о деятельности Центра Воскрешения, Реализации и Упокоения за третий квартал текущего года...

Он зашуршал свитками, бесконечно путаясь в них, но всё таки справился с этой непосильной задачей и наконец-то начал читать.Читал он сухо и монотонно, с таким количеством заумных и сложновыговариваемых терминов, что даже Вигор, знаток бюрократического языка, навострил уши. Ну а Демиан... Что в конце концов ему оставалось? Он слушал, причём делал это тоже абсолютно профессионально, с видом нерушимого сосредоточения. Его взгляд впился в лицо несчастного докладчика, пугая того ещё сильнее и заставляя запинаться на каждом третьем слове, периодически нервно сглатывать, после чего конечно некромант извинялся шёпотом за оговорки, поправлял себя же и продолжал говорить, поправляя свитки.

Вот только смотрел Демиан не к графикам увеличения численности нежити, не к эффективности по их содержанию. Правда была в том, что Демиан непрерывно смотрел на... Да, на нос этого бедолаги. Дело в том, что прямо на самом видном месте, на кончике носа красовалась здоровенная мерзкая родинка. И самое странное что она будто бы двигалась, даже когда некромант замирал.

«Хм, — размышлял Тёмный Лорд, наблюдая за этим гипнотическим танцем. — Это бородавка... или всё-таки родинка? Если родинка, то почему она двигается? Может, там кто-то живёт... паразит какой-нибудь?.. Мало ли в конце концов гадостей в мире...»

Некромант, разумеется, не подозревал что именно его нос вызвал столь пристальное внимание Владыки, а не бумаги и доклад. Страх понемногу отступал, вместо него просыпалась профессиональная гордость, ведь цифры то были хорошие! Даже лучшие, если смотреть за последние пять лет, более того, некромант ведь сам вывел новую систему подсчета, которая позволяет производить учёт на восемь процентов быстрее!

— ...Таким образом, Ваше Устрашающее Величество! — голос некроманта окреп, а на последних словах вообще сорвался в фальцет. — За третий квартал общий прирост численности нежити, несмотря на напряжённую ситуацию с поставками ингредиентов из южных провинций, не просто сохранился на уровне второго квартала, но и вырос на целых шесть целых пять десятых процентов! Что, смею заметить, можно считать безусловным успехом..!

Некромант стоял, довольный, и нисколько не сомневающийся в успехе, в отличие от того, что было в самом начале. Шесть процентов! Это же прорыв! Это повышение, премия, возможно, даже отдельный кабинет!

К концу отчёта Демиан уже, можно сказать, окаменел. Он сидел неподвижно, словно одна из горгулий, украшавших карнизы его замка. Только в отличие от этих самых горгулий его осанка была прямой, королевской, а черты лица — чуточку благороднее, чем у каменных собратьев, насколько он мог судить. Он конечно не специалист по делам красоты, но что-то ему подсказывало, что с горгульями он потягаться мог бы.

Родинка на носу некроманта, кажется, успокоилась, ну или просто устала дёргаться. Демиан медленно, почти церемониально кивнул. Кивок был едва заметен — миллиметра на два вниз, не больше, но в нём читалось нечто, отдаленно напоминающее одобрение. Во всяком случае, отсутствие немедленной казни за плохую работу, что само по себе было наградой если верить старым слухам о Тёмном Повелителе, который за малую провинность мог обезглавить на месте. Правда информация уже не актуальна, Демиану вот уже лет сто, а то и больше, дороже спокойствие и отсутствие лишних трупов в зале, чем мгновенное наказание раздражающих особ.

Некромант выдохнул. Вигор мгновенно сориентировался, его появление рядом с некромантом было бесшумным и неожиданным — вроде вот только что стоял у колонны, и вот уже нависает над плечом, заглядывая в свитки.

— Полагаю, — вкрадчиво вставил он, — на следующей неделе было бы крайне полезно представить более детализированный отчёт. С акцентом на... Да, с акцентом на качественный состав армии. Особенно в свете новых... Как бы это сказать... Стратегических задач.

Он многозначительно посмотрел на Демиана. Тот не отреагировал.

— Разумеется, с графиками, — добавил Вигор. — И диаграммами. И, возможно, с демонстрацией одного-двух экземпляров новой нежити. Просто для... Для наглядности.

Некромант судорожно закивал, запоминая, записывая на полях свитков, в уме, на манжете — где придётся, уже представляя ещё больше работы, снова посмотрел на Вигора, недовольно, но всё же без открытой агрессии, и перевёл взгляд на Демиана, тут же меняя выражение лица на практически восхищённое.

Демиан кивнул снова. На этот раз чуть определённее и твёрже.

— Да. Жду ровно через неделю. — Тихо добавил Демиан. — Без опозданий. Приемлемая работа.

Некромант тут же забормотал благодарности — бессвязные, полные обещаний работать день и ночь, не щадя живота своего. Быстренько сгрёб свои свитки, прижал к груди, по пути к двери уронил свиток, потом снова поднял, споткнулся... Ходячий цирк в одном лице, иначе не назовёшь.

Когда дверь за ним захлопнулась, Демиан даже позволил себе расслабиться на миллиметр, самую малость: плечи чуть опустились а пальцы разжались.

А Вигор уже не теряя ни секунды тут же придвинулся ближе глаза его горели огнём чиновничьего энтузиазма — чистого и искреннего.

— Ох, как превосходно, Ваше Мрачество! — зашелестел он, потирая руки. — Армия растёт, да и показатели то! Показатели радуют! А после обеда, — Вигор сделал многозначительную паузу, смакуя момент, — вас ожидает встреча. Эльмира. Принцесса того жалкого, залитого солнцем королевства у западных границ.

Демиан медленно закрыл глаза, всего лишь на секунду, на крохотную, жалкую и совершенно не значимую секунду, просто чтобы... Чтобы что? Возможно чтобы выдохнуть, или чтобы подумать, или всё таки чтобы что-то скрыть, причём вероятно это просто очередное раздражение. Когда он открыл их снова, взгляд был прежним..

Обед же прошёл уныло, но и это не было чем-то удивительным, он всегда проходит без особых сюрпризов. С другой стороны, несмотря на то что обстановка была обыденной, событий не было, а скелеты всё также скрипели костями и шипели своё «Вааше Мрааачество», кое что было интересным. Блюдо... Оно получилось как будто бы даже неплохим.

Демиан жевал, задумчиво глядя в тарелку и пытаясь распознать, что же именно ему подали — безуспешно, кстати, здесь даже его изощрённый опыт был не в силах определить сие творение. Это было что-то одинаково странное и любопытное, словно рыба и крыса скрестились в порыве страсти, а их потомство потом нафаршировали яблоками. Что-то в этом было неплохое. Ну, как минимум яблоки. Появилась даже мысль похвалить повара. Ну или казнить — готовить вкусно казалось чем-то несоответствующим образу.

Он так и не пришёл к решению. Отложил вилку, промокнул губы салфеткой (чёрной, с вышитыми черепами, конечно же, ведь даже здесь должен быть символизм) и встал из-за стола.

Скелеты тут же засуетились, унося посуду, один споткнулся о порог и рассыпался веером костей прямо у двери. Остальные, не обращая внимания, перешагнули через него и продолжили движение, каждый скелет тут хоть раз да разваливался, и каждый раз как-то собирался. Сам ли, или кто-то помогал, не важно.

«Жизнь прекрасна», — подумал Демиан, направляясь обратно в тронный зал.

Диадема вновь легла на голову, этот холодный нефрит вновь коснулся висков, и мысли тут же приняли нужное направление — величественное, тёмное, соответствующее статусу —это в принципе была самая главная функция диадемы, помогала не отвлекаться на размышления о всяких крысорыбах. Демиан поправил мантию, одёрнул перчатки и опустился на трон, который тут же жалобно скрипнул, и после этого Повелитель вновь замер, словно превратившись в статую.

В зал, оглашаемый эхом тяжёлых шагов, ввели принцессу двое Рыцарей Угасшего Света высшего ранга. Эти отличались тем, что доспехи их были чёрными и разум посложнее, как раз для общения с гостями. Пустые доспехи держали её под локти и со стороны это выглядело внушительно и зловеще: пленница под конвоем, её ведут на встречу с тёмным властелином.

Но... на самом деле стражи просто помогали ей не споткнуться, ведь пол в тронном зале был скользким, а шлейф платья был длинноват, так ещё и теневые гончие по полу перетекали то тут то там, намеренно иногда появляясь под ногами. И наступить на такую — удовольствие ниже среднего: во-первых, холодно, а во-вторых, обидится — может и цапнуть. Хотя, судя по тому, как гончие виляли хвостами при виде Эльмиры, цапать они её всё же не собирались.

«А вот и она», — подумал Демиан, рассматривая приближающуюся фигуру.

Эльмира. Эльмира Солнечная, из древнего рода Солнечных Королей. Их страна граничила с Тёмным Царством уже многие годы, и пару веков удавалось блюсти некое перемирие, своеобразный нейтралитет. Не дружили, не воевали — просто существовали рядом, торговали да изредка обмениваясь послами, подарками и, как в данном случае, похищениями. «Похищенная» принцесса, которую теперь, согласно очередному пункту бесконечного договора, надлежало милостиво отпустить с посланием к отцу, шагала к трону. Это был уже ритуал, традиция, отработанная до мелочей, спектакль, который повторяется уже пятый... Пятый раз за последние два года. Зачастили.

И, как на зло, выглядела она, как всегда, вызывающе идеально. Платье — серебристый шёлк, расшитый солнечными кристаллами, которые мягко мерцали даже в полумраке тронного зала. Причёска — волосок к волоску, золотистые локоны уложены в сложную конструкцию, которая, наверное, потребовала трёх часов работы и литра лака. Лицо — свежее и отдохнувшее, будто она не в темнице сидела последние три дня, а на курорте отдыхала, и, о тьма, как же это раздражало.

«Хотя бы для приличия могла изобразить неудовольствие. Ну там, заплаканные глаза, попорченная причёска. Пару синяков для достоверности, а то идёт, как на прогулку. Уважения нет к чужому труду и к чужим традициям.»

По пути к трону Эльмира видимо решила испытать терпение Тёмного Лорда ещё разок и остановилась, наклонилась и совершенно спокойно погладила одну из теневых гончих, а та тут же оформилась поплотнее, распушила свою холодную шерсть, приняла более чёткие очертания собаки и потёрлась мордой о ладони принцессы

«Предатели» — мрачно подумал Демиан.

Вот в первое похищение Эльмира хотя бы плакала. Она дрожала, смотрела на него с ужасом, словно он зло во плоти. Не то чтобы это было очень уж приятно, но это не раздражало. Это было нормально. Ну а потом до неё дошло, что это просто политический цирк, обговорённый заранее с её отцом. Как только осознание пришло — всё. Испортилась принцесса, а ведь нормальная была, приличная. Перестала бояться, начала торговаться, а теперь вот и гончих гладит.

Вигор уже шагнул вперёд, держа в руках свиток, причём нарочито пафосный, не из бумаги, не пергамент, а из высушенной кожи какого-то зверя, скреплённый печатями из чёрного воска. Советник развернул его с торжественным видом, настолько торжественным, будто это было решение всех проблем мира, или вообще портал в другой мир.

Его голос, похожий на скрип несмазанных ворот, торжественно огласил тишину:

— Да услышит твой отец, король Солнечных Долин, волю Повелителя Тьмы! За твоё освобождение и гарантию... целостности, — Вигор сделал многозначительную паузу, обводя взглядом пустой зал, — королевство обязано, в соответствии с Пактом о Выкупе и Устрашении, статьёй 14, параграфом 8, предоставить следующее!

Он выпрямился, насколько позволял его сколиоз и продолжил.

— Во-первых: земли старого кладбища «Вечный Шёпот» с прилегающими катакомбами! Во-вторых: пятьдесят бочонков кристаллизованной маны лунного происхождения, чистотой не ниже девяноста четырёх целых семи десятых процента! В-третьих:...

Демиан перестал слушать.

Мысли его плавно перетекли на предстоящее торговое соглашение с гномами. Неплохие ребята, в сущности. Плевать они хотели на всё это разделение на «добро» и «зло». Для них главное — звон монет да качество металла. Живут себе в Разломе, в своих подземных городах, и живут. Оружие у них добротное, ещё и магией не тронутое — кузнецы от Бездны, вот уж точно. А механизмы... Эхх, механизмы... Особенно те, что сами собой двигаются. Демиан давно приглядывался к их паровым машинам. Может, предложить обменять партию скелетов на партию механизмов? Скелетам всё равно, где работать — в шахтах или в полях, а вот механизмы...

— …иначе его драгоценная дочь познает ужасы, от которых стынет кровь в жилах у самих обитателей Бездны! — Вигор закончил ритуальную часть на высокой ноте и с довольным видом свернул свиток с шелестом, который был тихим, но всё же вернул Демиана в реальность.

«Про гномов потом. Сейчас — работа».

Он медленно, с подчёркнутой царственностью, поднялся с трона, и на миг даже послышалось, что кости под ним облегчённо вздохнули. Мантия беззвучно волочилась по обсидиановому полу, стелясь чёрной рекой за его спиной, он забыл нагнать легкий магический ветер, но сейчас было не до этого. Шаг, другой, третий — он приближался к пленнице, и каждый шаг отдавался эхом в тишине зала.

Демиан навис над Эльмирой, используя свой рост — а он был на голову выше, даже с учётом её причёски. Эльмира, разумеется, даже не дрогнула, отчего Демиан стиснул зубы. Она просто смотрела на него снизу вверх с выражением вежливого интереса. «А, это ты. Опять. Ну здравствуй». Демиан наклонился так близко, что лишь она могла расслышать его шёпот. Холодный, деловой, уже лишённый всякой театральности и пафоса.

— Король всё ещё упрямится насчёт оговорённых артефактов?

Эльмира, не меняя выражения идеально бесстрастного лица, едва заметно кивнула. Её губы шевельнулись почти беззвучно — со стороны можно было подумать, что она беззвучно молит о пощаде, хотя с идеальной прической и здоровым румянцем на щеках о пощаде, чёрт возьми, никто не молит.

— Он в ярости. Твои орки вытоптали двенадцать процентов пшеничного поля у Перекрёстка. Вместо оговорённых девяти — для видимости. — В её голосе проскользнула лёгкая укоризна. — Требует компенсации. Грозит отозвать согласие по кладбищу.

В глазах Демиана мелькнула искра самого настоящего, житейского раздражения. Не театрального, не злодейского — обычного, человеческого, как у бухгалтера, обнаружившего ошибку в отчёте.

— Чёртовы орки, — прошипел он так, что даже Вигор, стоящий в отдалении, нахмурился, не расслышав слов, но Вигору и не стоило этого слышать, он итак докучает о том, что Демиан излишне мягок с пленницей и получается отмазаться только законами.

Демиан сделал глубокий вдох, после чего долго выдохнул, успокаивая себя.

— Считать до ста их за сто лет не научили. У огров, между прочим, прогресс есть. А орки... — Он покачал головой. — Ладно. Понял. Пришлю с вихревым вороном завтра на рассвете компенсацию.

Принцесса снова кивнула — едва уловимо, лишь на миллиметр. Дело было улажено. Текущие вопросы решены, а значит можно скоро вернуться в своё прекрасное королевство и не видеть всю эту скучную тьму.

Демиан отступил на шаг и резко вздёрнул подбородок. Его лицо вновь стало маской ледяного, абсолютного владыки, только что вершившего судьбы мира.

Он повелительно махнул рукой, по его молчаливому приказу стражи шустро шагнули вперёд, взяли принцессу под локти (аккуратно, чтобы не помять платье) и развернули к выходу. Эльмира позволила себя увести, даже не оглянувшись. Только на пороге, когда её уже почти скрыли тяжёлые створки врат, она чуть заметно повела плечом, возможно это было подобие прощания, но вероятно она просто поправляла платье. Гончие провожали её взглядом до последнего, а после улеглись обратно в тени и, кажется, загрустили, их глаза стали чуть бледнее и уже.

Демиан постоял ещё мгновение, глядя на закрывшиеся врата. Затем медленно развернулся и направился обратно к трону. Вигор тут же пристроился сбоку, шурша свитками.

— Ваше Мрачество, позвольте напомнить: через час аудиенция с послами Подземного Королевства. Вопросы по поставкам обсидиана. Затем...

— Вигор, — перебил Демиан, опускаясь на трон. Кости жалобно скрипнули. — Помолчи минуту. Дай подумать.

Вигор послушно замолк. Отступил на шаг и затих.

Демиан закрыл глаза.

Мысли текли медленно, вязко. Орки, проценты, кладбище, извинения на бланке... Гномы, поставки, механизмы... Повар, которого непонятно, награждать или казнить...

— Вигор.

— Да, Владыка?

— Повара не казнить. Прибавь ему жалование. И скажи, что яблоки были хороши.

Вигор кивнул, делая пометку в своём внутреннем реестре.

Демиан открыл глаза. Взгляд был прежним — ледяным, величественным, внушающим трепет.

— Зови послов.

Глава 3. Вникуда

День, о славься Тьма, в конце концов закончился.

Дни, они такие, всегда кончаются. И это, безусловно, хорошо. Ведь кончился день — кончились дела, проблемы, а ещё вопросы и задачи. Нет, разумеется, все проблемы не решить никогда — они размножаются быстрее, чем крысы в подвалах, но они кончились на сегодня, на этот день, оставляя личное время на усмотрение Демиана. А завтра... Ну чтож поделать, завтра будет завтра, и вместе с этим «завтра» будут новые проблемы, люди, нелюди... А ещё полулюди и вообще черт знает кто, но также как и всегда, желающие получить что-то, пожаловаться на что-то. Но, опять же, это всё будет завтра, а сейчас Владыка Тьмы, Пожиратель Света и далее по списку — сидел в своей личной библиотеке, которая давно стала маленьким убежищем. Да да, это смешно, Тёмный Лорд сидит в маленьком укрытии, в которое можно попасть только через спальню Демиана — ни торжественных коридоров с парадными дверями, только тяжёлая дубовая дверь, обитая бронзой, и именно за этой дверью начинался другой мир.

Сюда, во избежание излишних стрессов, был запрещён вход всем и сразу, и Вигору (ему — категорически), скелетам (чтобы не бесили), теневым гончим чтоб не линяли тут на книги. Даже призракам, которые теоретически могли бы просочиться сквозь стены, было приказано держаться подальше, это пространство принадлежало только ему.

Комната была небольшой по меркам дворца — шагов двадцать в длину, пятнадцать в ширину, и при этом она была более родной чем всё остальное пространство. Стены от пола до потолка скрывались за стеллажами. Книги, свитки, манускрипты — всё было защищено от хода времени и тления с помощью обложек и футляров. Здесь было не просто складирование литературы, о нет, иначе было бы скучно. Здесь можно увидеть кусочки из всей жизни Демиана, смешение его интересов, вещи что когда-то показались ему нужными. В этом хаосе фолианты по некромантии соседствовали с трактатами по агрономии, а сборники древних проклятий — с руководствами по разведению кур. «Полная энциклопедия ядов» стояла рядом с «Тысячей и одним рецептом яблочного пирога». Демиан давно перестал удивляться собственным вкусам, многое он даже не помнил, зачем и почему приобрёл.

На отдельных полках, в нишах, некоторые даже на специальных подставках и подушечках, что выглядит нелепо в общем хаосе — артефакты. Многие из них когда-то стоили жизни целым армиям, и теперь они мирно пылились, ожидая, когда хозяин вспомнит об их существовании.

И черепа. Да, снова черепа, без них никуда, это же всё ещё Владыка Тьмы и Пожиратель Света, его предпочтения могли показаться странными. Но это была не та пафосная коллекция, что красовалась в спальне и залах для устрашения гостей. Здесь каждый череп имел историю и был интересен самому Демиану по той или иной причине.

Вот этот, с трещиной во всю лобную кость, принадлежал рыцарю Ордена Солнечного Света. Сэр Годфри, его имя теперь красуется тут на маленькой этикетке. Он был крайне наглым и оттого вызывающим уважение рыцарем — он трижды прорывался сквозь охрану, дважды ранил Демиана а перед смертью даже успел выкрикнуть что-то очень благородное и пафосное о том, что «тьма будет повержена». Демиан сохранил его череп в память об упорстве и в качестве уважения — боец то был хорошим, пускай и фанатик.

А этот череп уже совершенно другой, мелкий, с острыми зубами и непропорционально большими глазницами — гремлин-изобретатель, который умудрился собрать магическую машину, пробивающую магические барьеры. Чуть не спалил пол-западного крыла, пока его ловили, Демиан тогда убил его лично, а его чертежи сохранил в отдельной красной папке. Когда-нибудь дойдут руки...

Сейчас, кстати, Демиан выглядел совсем не так как днём, не так как в тронном зале.

Простая чёрная рубаха из мягкого льна да свободные брюки.. Волосы, обычно стянутые в строгий хвост, сейчас были распущены и чёрной волной падали на плечи. Не было диадемы, и этой бесполезной мантии тоже не было, сейчас был практически обычный человек. Да, уставший и излишне бледный, но в общем и целом выглядел адекватно.

Он сидел в глубоком кресле у камина, оно было уже достаточно старым и продавленным, а тёмно-зелёный бархат протёрся местами до дыр, но Демиан отказывался его менять категорически, но здесь это было не по причине лени, а просто потому что оно было удобным и уже практически родным.

На коленях Демиана лежала книжонка — потрёпанная, в простом переплёте, купленная на гномьем базаре за пару серебряных монет, и называлась она «Водные механизмы из Разлома Тэрригара: практическое руководство по строительству мельниц и гидравлических систем».

Демиан читал и хмыкал. Вот ведь чертовы изобретатели! Казалось бы — ну падает вода в разлом — так и пускай падает дальше. Тысячи лет падает, кому вообще какое дело? Ан нет — понастроили мельниц, понапридумывали систем каналов, воронок, хитроумных колёс, труб, резервуаров... И теперь у них автоматизировано всё что только можно автоматизировать в цитадели. Демиан перелистнул страницу, где красовался детальный чертёж водоподъёмной машины — и всё это работало без капли магии. Просто вода течёт, колёса крутятся, механизмы движутся.

«Надо бы как-нибудь наведаться, — подумал он, заложив страницу пальцем. — Посмотреть вживую. Может, прикупить пару таких штуковин для... ну, для чего-нибудь, где-нибудь что-нибудь обязательно пригодится, да и в конце концов, не магией единой».

Он отложил книгу на маленький столик рядом с креслом, где уже была стопка других произведений. Тут были и «Основы демонологии для начинающих» (подарок Вигора, пролистан по диагонали), и «Сборник рецептов северных варваров» (на удивление полезно, особенно раздел про маринады для мяса, захотелось как минимум попробовать), и даже «Трактат о природе снов» (скучно и слишком заумно, автор явно переоценивал свою значимость).

Это может показаться скучным и... Возможно так оно и есть, но в этой скуке была какая-то правда. Раз в сезон или хотя бы в полгода такие вечера казались не роскошью, а банальной необходимостью.

Он поднялся из кресла, колени хрустнули, и подошёл к высокому узкому окну. Окно было стрельчатым, подстать всему дворцу, но здесь, в личной библиотеке, оно выходило на его земли, а не на парадный двор. В ночи его владения выглядели именно так, как и должны выглядеть земли Тёмного Лорда — мрачно и зловеще, костры сторожевых застав горели в стратегических точках, цепи огней обозначали границы, перекрёстки дорог.

Дым стлался над равниной, застилая звёзды. Там, где когда-то — по легендам и старым картам — цвели сады и паслись мирные стада, сейчас клубилась серая пелена. Не осталось ни зелёных полей да лесов, ни полян с цветущим разнотравьем, только мрачные заросли местных растений, которые нередко опаснее хищных животных.

«Король Ужасов, — подумал Демиан, глядя на дым. — Владыка Тьмы и Повелитель страха. А по сути — управляющий. Чертов бухгалтер апокалипсиса, сводящий дебет с кредитом в книгах ужаса».

Он опёрся руками о каменный подоконник, в голове его упрямо жужжала мысль. Эта мысль была рождена ничем иным как усталостью, и сидела где-то в сознании уже последние несколько десятков лет. Иногда она всплывала, напоминала о себе, но чаще удавалось её игнорировать и как будто бы не замечать, но сейчас эта мысль вспыхнула вновь.

«Зачем всё это?»

Раньше была цель, она была ясна. Цель была жгучей как его ненависть. Целью была месть, сперва месть вполне конкретным лицам, а после... После наверное всем и сразу, всему миру.

Демиан закрыл глаза, и прошлое нахлынуло волной на разум, всё такое же яркое как раньше, оно не стало ни менее болезненным, ни менее живым, изменилась только ярость. Он видел себя — молодого, злого и никому неизвестного. Тогда его звали просто Демиан, последний из рода Эш’таров, изгнанных и затравленных когда-то светлыми народами. Эти чистые светляки назвали его народ «нечистью», сказали, что их магия — неестественна, что их силы и навыки от дьявола. Тогда их изгнали с земель предков, на которых те жили тысячу лет, сожгли дома, разграбили то что можно было разграбить, разогнали скот, убили тех, кто не мог бежать. Вот такие вот светлые и чистые. Его семья — мать, отец, младшая сестра — все они погибли в болотах и даже не от меча или магии, а от голода и холода. Потому что одни светлые их прогнали, другие светлые не дали им ни кров, ни пищу, сказав что нечисти не место среди людей. Вот только он выжил. Сперва он прятался, набирался сил, а после, коснувшись действительно запретной магии, собрал вокруг себя таких же как он — изгоев, отверженных, тех, кого «светлый» мир счёл ошибкой природы и кого, как и Демиан, гнал куда подальше. Именно тогда он стал голосом, щитом и мечом таких же «ошибок природы». И когда сила выросла достаточно, когда были уничтожены мелкие деревни в округе и заняты его подданными, когда у него было достаточно мощи — он вернулся.

Лориэн пал.

Демиан помнил этот день до мельчайших подробностей. В памяти всплывали и запах гари, и крики. И ту пустую тишину, когда это всё закончилось. Королевство, гордое и самодовольное, просто перестало существовать за жалкие сутки. От него не осталось даже названия на картах — только руины в Ничейных Землях, где теперь властвуют разные силы тёмного мира.

Месть Демиана свершилась, а сам Демиан уже официально занял свой пост. Только вот... Есть вещи, которые проходят со временем. Боль никуда не делась, даже не притупилась, но ярость... Ярость предательски угасла.

Демиан моргнул, гоня прочь призраков прошлого, в очередной раз укоряя себя за эти мысли, которые не несут больше пользы. Раньше воспоминания были топливом для злобы, для новых свершений — теперь они только грызли изнутри. Он отлепился от подоконника и прошёлся вдоль полок, заполненных артефактами.

Вот этот — в форме застывшей молнии в хрустале — им он когда-то сковал волю древнего тенедышащего дракона. Тварь была размером с крепостную стену, дышала не огнём, а чистой тьмой и считала себя неуязвимой. Демиан потратил три дня, чтобы загнать её в ловушку, и ещё неделю, чтобы подчинить. Теперь дракон мирно спит где-то в недрах горы, и если его разбудить — мало не покажется никому. Демиан летал на нём лишь раз, но, оказалось, это не очень то удобный транспорт — видно издалека, громит всё, пусть и не специально, шумит много.

А вот — невзрачный медный цилиндр с потускневшими рунами. С его помощью он стёр с карты маленькое но гордое королевство... Надо было записать его название. Всего одно заклинание, усиленное артефактом — и город превратился в руины, став частью Ничейных Земель. Демиан взял цилиндр в руки, повертел.

— Слишком легко, — прошептал и вернул цилиндр на место.

Дальше по полке — деревянная лягушка. Маленькая, с выпученными глазами и кривыми лапками, и да, это тоже был артефакт, а не какая-то игрушка. Причём не дешёвый, редкий артефакт, способный превратить любого на два часа в земноводное. Без малейших затрат энергии, без возможности сопротивления — чих, и ты уже квакаешь на болоте. Зачем Демиан её купил? Ах. Если бы он сам знал. Лет семьдесят назад заезжал в его земли странствующий алхимик. Тип был подозрительный, пахло от него серой и перебродившим самогоном, но вот артефакт показался как минимум забавным, и Демиан не долго думая купил её с мыслью «Ну а вдруг». «Вдруг» так и не настало.

— Может, на Вигоре испытать? — задумчиво произнёс Демиан. — Когда совсем достанет.

Он усмехнулся собственным мыслям.

Взгляд Демиана, всё ещё рассеянно скользивший по полкам с артефактами, зацепился за небольшой овальный камень. Лежал он на отдельной полке, в стороне от остальных, словно паршивая овца в стаде, хотя... Хотя с какой стороны посмотреть, может всё же жемчужина в навозной куче. Камень телепортации. Удобнейшая, между прочим, штука, и использование не то чтобы сложное. Вложил мысленный образ места, ощутил толчок в солнечном сплетении — и ты уже там. Никаких очередей на границах, никаких докучливых попутчиков, никаких внезапных нападений разбойников, которые потом долго удивляются, на кого это они напали, и кончается это обязательно мольбами, кровью, летящими во все стороны головами.

Одноразовые камни, кстати, стоили дороже, если смотреть на стоимость одного переноса — зато магические следы от них рассыпались в прах, переходя в первичную форму энергии и не оставляя ни малейшей нити для выслеживания. Идеальный вариант для тех, кто хочет исчезнуть бесследно и чтобы даже непонятно было, в каком направлении вообще искать.

Ну а многоразовые окупали себя быстро, так что обычно Демиан пользовался именно ими. То есть он конечно не нуждался в строгой экономии, но когда обстоит вопрос, сколько платить за один перенос — 5 золотых или 50, тут очевидно нет смысла тратиться на одноразовые. Но этот камушек он всё же купил и теперь он лежал без дела лет двадцать.

Скрываться было особо не от кого. Враги? Да пожалуйста, приходите, места в катакомбах хватит на всех. Конкуренты? Тьма не терпит суеты, а конкуренты обычно долго не живут. Кредиторы? Какие кредиторы, он сам кому хочешь кредитор. И всё же камень лежал. Ждал.

Мысль, тлеющая на задворках сознания последние лет сто, вдруг вспыхнула ярким пламенем.

А что, если? Прямо сейчас. Сию секунду. Не откладывая на завтра, которое никогда не наступает, не дожидаясь подходящего момента, который всё равно не наступит.

Сорваться... Ну хоть куда-то. Да хоть в тот самый приморский городишко, где он не был... сколько? Шестьдесят лет? Семьдесят? Наверняка больше, но не в этом вопрос.

Вдохнуть вновь воздух, пропахший солью, рыбой и водорослями, а не страхом да пеплом. Заказать устриц, если их ещё подают в том трактире у причала... Ну и если сам трактир ещё стоит, конечно, и если сам город вообще цел, прошло то около века, а жизнь людей... Жизнь людей — штука быстротечная.

Если там всё как раньше — можно было бы выпить местного кислого вина, глядя на закат над морем. Слушать скрип мачт, крики чаек... Демиан задумчиво покрутил камень в пальцах. В глубине его переливалась едва заметная дымка — спящая магия, готовая проснуться по первому требованию... Просто взять и...

С другой стороны...

Скоро вампирский бал. Принцесса опять будет строить глазки и пытаться прокусить артерию. Надо компенсацию отправить королю Солнечных Долин — орки там напортачили с процентами, как всегда. А после бала планируется встреча с тёмными магами из Южной Гильдии, где он снова не услышит ничего особенно нового...

Впрочем...

А почему бы и не пойти им всем... Ну например к чёрту? Да хоть в Бездну, какая разница...

Демиан замер. Мысль эта была... крамольной. Опасной. Совершенно не соответствующей статусу Тёмного Владыки, ответственного за судьбы миллионов (ну, хорошо, не будем преувеличивать, сотен тысяч) подданных.

Но от этого она была ещё более пьянящей, не просто шалость, а практически запретный плод.

Он посмотрел на камень снова.

Интересно... Насколько широки возможности этой безделушки? — пронеслось в голове. — Можно ли отправиться просто... вникуда? Скажем, в пустоту между мирами?

Почему раньше, за все эти бесконечные годы, он ни разу не задался этим простым, почти детским вопросом? В детстве, помнится, он любил смотреть на небо и думать: а что там, за звёздами? А если долететь до самой крайней — что дальше? Пустота? А что в пустоте? А можно ли туда попасть? А можно ли оттуда вернуться?

Потом были изгнание, выживание, месть, власть — и детские вопросы как-то забылись... Но видимо даже в существе, которому сотни лет, был способен на такие размышления.

Если отправиться вникуда — это смерть?

Смерть — штука известная. Он видел её тысячу раз.

Если телепорт в никуда — это смерть... значит, поступок тупой, а риск неоправданный. Тёмные Владыки не должны умирать от собственного любопытства. Это и негероично, и смешно, да и просто не по статусу.

А если не смерть? Если там, в... Как это обозвать то... В общем «в нигде», что-то есть? Какая-то иная реальность, иное измерение, иная форма существования? Что, если там — ответы на вопросы, которые он перестал задавать?

Дожил. Тёмный Лорд, Повелитель Ужаса, гроза королевств — сидит и размышляет о вечном, как философ-недоучка в дешёвом трактире. И всё же...

Он решительно направился к письменному столу. Его стол был маленьким, заваленным бумагами — в отличие от парадного, в кабинете, где всё лежало строго по ранжиру. Здесь царил творческий беспорядок, который Демиан называл «систематизированным хаосом», а Вигор, когда первый и последний раз был здесь, окрестил это «свинарником», но только шёпотом... И из другого крыла замка.

Демиан выдвинул ящик, порылся, извлёк самый роскошный лист бумаги, какой только нашёлся. Золотой обрез, тёмно-бордовый фон, а по краям вензеля для пущей важности. Чернила он тоже, конечно, взял особые — пропитанные тёмной магией, застывающие на бумаге чёрным, как сама Бездна, цветом. Каждая буква на таком письме светилась бы в темноте, пугая особо впечатлительных читателей.

Демиан обмакнул перо.

«Доверяю тебе, Вигор, управление дворцом в рамках оговоренных планов на время моего отсутствия».

Он перечитал и тут же поморщился. Коротковато, и как-то ну вообще не по-королевски. Он продолжил:

«Понимаешь ли, каждому Тёмному магу необходимо порой отправиться на постижение новых бездн тьмы. Дабы углубить свои познания в области запретного и расширить границы дозволенного. Сие есть древняя традиция, уходящая корнями в эпоху Первых Тёмных Властелинов, и пренебрегать ею — значит проявлять неуважение к предкам и их заветам».

Получилось... Пафосно. Демиан прочитал ещё раз... И ещё раз. Ну в принципе как будто бы сойдёт. Хотя... Может, добавить чего-то ещё более убедительного?

«К тому же на заре новой Эры зла, которую мы все с нетерпением ожидаем, я хотел бы иметь ещё больше сил и возможностей. Посему отправляюсь туда, где тьма наиболее концентрирована, дабы впитать её суть и вернуться обновлённым, готовым к новым свершениям во славу нашего мрачного дела».

Он хмыкнул. «Во славу мрачного дела» — это уже перебор. Но звучит красиво.

«Вернусь через неопределённый промежуток дней и ночей, но обязательно именно тогда, когда буду нужен этому царству мрака. Ибо таков удел истинного правителя — появляться в самый нужный момент, подобно... подобно...» — он задумался, подыскивая сравнение, — «подобно тени, что всегда рядом, даже когда её не замечают».

Демиан поставил точку. Перечитал всё письмо целиком. Вздохнул. Вигор раскусит. Но Вигор сделает вид, что поверил, потому что ему нужна власть, а без меня он сможет покомандовать вдоволь. Так что все довольны, пафос соблюдён. Он поставил внизу размашистую подпись и приложил магическую печать — чёрный воск с оттиском его личного символа. Не того, парадного, что ставился на указах и приговорах, а маленького, которым он запечатывал личную переписку.

Письмо отправилось в центр стола в покоях, на самое видное место. Скелеты утром придут — увидят. Или Вигор припрётся, когда заметит отсутствие.

Демиан порылся в кармане и извлёк на свет ту самую фалангу пальца, что подобрал утром после того, как скелеты устроили давку в дверях. Положил рядом с письмом, просто... Просто наверное так было правильно, он не тиран в конце концов. Ну или скорее не абсолютный тиран.

Сборы Демиана были спешными, но продуманными.

Он подошёл к шкафу, где хранилось самое разное — от парадных одеяний до походного снаряжения. Достал сумку. Обычная с виду, потёртая кожа, невзрачная — но внутри... О-о-о, внутри был сюрприз, скрытый от лишних глаз. Там был припрятан пространственный карман. Крайне удобная вещь: храни что хочешь, в любых количествах, достаёшь по мысленному приказу то, что нужно, и носи с собой не ощущая веса. А если совместить это с заклинанием сжатия и временной деформации объекта — можно хоть всю комнату вынести, включая шкаф, кровать и коврик. Но был и маленький нюанс — иногда такие сумки выворачивались наизнанку. Без причины. По капризу пространства-времени или из-за производственного брака. И тогда всё накопленное добро вываливалось наружу одномоментно, накрывая владельца тоннами хлама, артефактов и скелетов из личной коллекции, ну и конечно вещами прошлых владельцев. Зачастую это кончалось смертью — либо от удушья, либо от удара каким-нибудь особо тяжёлым экспонатом, либо от разрыва сердца при виде того, как любимый артефакт разбивается о каменный пол, а это наверняка очень обидно. Но Демиан был оптимистом. Ну, по крайней мере сегодня. Или точнее именно сейчас, вот в эту минуту. Сумка служила ему верой и правдой уже лет сто, а то и больше — значит, и сейчас не подведёт.

Он закинул внутрь груду всего, что казалось нужным или просто попалось на глаза: артефакты — горсть, на выбор, одежду — пару смен, на всякий случай, Диадему Вечного Мрака — а вдруг? Мантию — ну а как без неё? Доспех — сложил, утрамбовал мыслью.

Всё это уместилось в сумке, даже не намекнув на то, что внутри скрывается нечто большее, чем пара тряпок. Потом Демиан окинул себя критическим взглядом в небольшое зеркало, висевшее на стене. Самая простая одежда, местами даже слегка потёртая, удобная. Хоть в горы лезь, хоть по причалам шатайся. Без роскоши, простой, самый обыкновенный путник, возможно немного больной ввиду бледности, но можно сказать «я просто маг», и мало кто спросит лишнего. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой, ироничной усмешке. Он сжал в руке артефакт телепортации. Холодный камень нагрелся от тепла ладони, магия внутри него зашевелилась, словно просыпаясь.

Демиан закрыл глаза, сосредотачиваясь. Образ места? Нет, не надо. Образ... отсутствия места? Как это вообще работает? Можно ли телепортироваться в пустоту? Есть ли у пустоты координаты или это просто философская концепция, не имеющая физического воплощения? А если там — смерть? Что ж, значит, судьба. Но хотя бы интересно.

Он открыл рот, чтобы произнести команду:

— Отправь меня внику...

БАМ!

В окно снаружи, с той стороны, где чернело ночное небо, вмазалась чёрная клякса.

Звук был такой, будто кто-то швырнул в стекло мешок с мокрым тряпьём. Эта клякса расплющилась по стеклу, выпучила зелёные глаза и медленно, с жалобным скулежом, сползла вниз, оставляя на стекле тёмный развод. Теневая гончая.

Молодая, глупая, видимо, отбившаяся от стаи, или, может, сбежавшая с ринга... Стёкла, к счастью, были магически укреплены, гончая не разбила их, только сама размазалась жидкой тенью... Но не всё прошло гладко... Ведь телепортация уже началась. Камень в руке Демиана полыхнул ослепительной вспышкой — белой, резанувшей по глазам даже сквозь закрытые веки. Ощущение, будто тело растянули в тонкую нить, скрутили в узел, а потом резко дёрнули — и отпустили.

Пространство схлопнулось. И последнее, что услышал Демиан перед тем, как исчезнуть из собственной библиотеки — собственный же, полный искреннего раздражения, вопль:

— Чтоб вас, чертовы псины!

Глава 4. Никуд

И так же внезапно, как началось, всё вдруг прекратилось, неожиданно и крайне неприятно.

Сознание втолкнули обратно в плоть с такой силой, что Демиан едва не потерял равновесие — мир качнулся, поплыл, и пришлось сделать быстрый, неуклюжий шаг в сторону, чтобы не рухнуть лицом в то, что оказалось под ногами, и для него, для самого Лорда Тьмы... Это было позором, который тут же захотелось забыть. Такое проявление слабости после какой-то телепортации, даже если телепортация прошла не по плану, казалось преступлением.

Он стоял, пошатываясь, хватая ртом воздух, который... Который имел запах. Нормальный и... Не то чтобы это было шокирующей информацией, скорее чем-то непривычным.

Это было первое, что он осознал после шока телепортации. Воздух пах не так, как в его дворце, не было запаха пыли веков и застарелой магии, ни кисловатого запаха страха посетителей.... И не было этого запаха ладана, которым скелеты почему-то любили окуривать коридоры (Вигор говорил — «для дезинфекции»).

Этот воздух пах сыростью и землёй, живой землёй, влажной и тяжёлой, в которой копошились черви и прорастали корни, к этому запаху примешивался ещё запах гнили, но не трупной, а какой-то естественной, растительной, не противной и будто бы уютной.

Демиан сделал глубокий вдох. Выдохнул.

«Вот же чёрт...»

Он поднял голову, оглядываясь.

— И куда, интересно, притащил этот одноразовый ублюдок?

В глазах наконец-то окончательно прояснилось, картинка перестала двоиться и плыть, обретая резкость.

Первое, что он понял: это точно не «пустота между мирами», не «другая форма существования» и даже не «иное измерение», если только в этом измерении не решили ради смеха воспроизвести самую заурядную сельскую местность из мира, который он только что покинул, но это всё же было маловероятно.

Второе, что он понял: он стоял на перекрёстке.

Грунтовая дорога, размытая дождями, уходила в четырёх направлениях. Сапоги Демиана по щиколотку увязли в грязи — липкой и омерзительно чавкающей при каждом движении. Демиан поморщился, на миг потеряв контроль над свои каменным выражением лица.

Вокруг, насколько хватало глаз, простирался лиственный лес. Берёзы, осины, какие-то кусты, густой подлесок — всё это выглядело... Живым. Просто до отвращения зелёным и... нормальным. Солнце, пробиваясь сквозь кроны, редкими пятнами ложилось на дорогу, птицы орали где-то в ветвях — беззаботно, нагло, и определённо не боясь, что их превратят в лягушек за неуважение к Тёмному Владыке и его уединению.

И указательный столб.

Взгляд Демиана зацепился за него сразу, проигнорировав пейзажи как несущественную в данный момент информацию, которая только отвлекала. Столб был старым, покосившимся, с четырьмя табличками, указывающими направления.

В одну сторону — просто и коротко: «Город. 80 км». Демиан всмотрелся в табличку. Город. Какой? Не ясно. Название либо стёрлось временем, либо изначально отсутствовало. Можно было бы предположить, что табличку поломали, но нет — дерево целое, буквы чёткие, просто «город».

«Демократично, — подумал Демиан. — Город — он и в Бездне город. Приходи любой, разбирайся сам, на месте».

В другую сторону: «Дорога. 120 км». Демиан моргнул. Перечитал. Нет, не показалось. «Дорога». Просто дорога. Возможно торговый путь, или ещё что? Ни указания о названии городов, ни хотя бы страны... Ладно, не все в этом мире ценят порядок.

Третий указатель был пустым. Совершенно пустым — ни буквы, ни хотя бы царапины. Просто дощечка, указывающая на небольшую тропинку, уходящую в лес. Великолепно. Обнадёживающе.

И наконец четвёртый. Корявая табличка, прибитая криво, с буквами, вырезанными явно нетрезвой рукой: «Деревня Никуд. 25 км».

Демиан замер, после прочитал ещё раз.

Никуд.

— Да вы издеваетесь, — сказал он вслух.

Лес, разумеется, не ответил. Птицы продолжили орать, а грязь продолжала чавкать под ногами, но едва ли это был ответ.

Демиан хмыкнул. Никуд. Конечно. Чёртовы псины! Команду договорить не дали — «вникуда» превратилось в «в Никуд». Вектор сбили, намерение исказили, и вместо славной смерти в пустоте меж миров он получил... деревню с дурацким названием в 25 километрах отсюда.

Хотя, возможно, дело было даже не в гончей, ну или не только в ней. Может, камень телепортации действительно был с дефектом? Лежал без дела двадцать лет — мог и соскучиться, и барахлить начать, это могло бы объяснить, почему ощущения были настолько неприятными. Или производитель сэкономил на магических компонентах. Или...

Демиан оборвал сам себя. Какая вообще разница, что там могло быть не так, он уже здесь.

«Это был тупой поступок, — констатировал он. — Спонтанный, необдуманный, совершенно не свойственный Тёмному Владыке. Я должен был предвидеть, что одноразовый артефакт, купленный чёрт знает где, может повести себя непредсказуемо. Я должен был...»

Он вздохнул.

— Ладно. Что сделано, то сделано.

Теперь предстояло решать, что делать дальше.Идти ли в деревню?

Вопрос сложный. С одной стороны, находиться в этой грязи, среди этих лесов, с комарами, совершенно не хотелось. Хотелось посидеть в тишине и чтобы никто не трогал хотя бы пару часов. С другой стороны... люди. Там были люди, а люди, как известно, порой бывают противнее грязи.

— Может, призвать кого? — задумался Демиан вслух.

Идея была здравая, это было абсолютно логично. Призвать гигантского ворона — и очень скоро быть на месте. Или теневого скакуна — те вообще по воздуху бегают, как по земле, грязь не страшна.

Но...

Но хочет ли он сейчас привлекать внимание?

Демиан оглядел лес. Это был бычный лес, в нём орали обычные птицы и мельтешили обычные насекомые. Если он начнёт призывать тёмных тварей... Это наверняка приведёт к тому, что магический фон здесь взбесится. Местные маги, если они есть, почуют неладное за сотню километров. Местные жители, если они не маги, увидят странные тени в небе и начнут паниковать. А паникующие крестьяне — это слухи, толки, а потом и охота на ведьм.

Ему охота на ведьм нужна? Нет, не нужна, он только устаканил эти вопросы и убедил всех в своих землях, что ведьмы — ничем не хуже некромантов (и откуда только эта ересь?), а тут снова костры.

Ладно. Наврал Вигору про постижение глубин? Демиан усмехнулся собственным мыслям. Видимо, не такая уж это была и ложь. Он оглядел грязь под ногами, лес, покосившийся столб, отвратительную дорогу и пролетающую мимо муху. Это явно новое... дно.

Он уже собрался сделать первый шаг в сторону деревни, когда началась новая проблема.

Комары.

И мошки.

Они появились словно ниоткуда — мелкие, наглые, мерзкие, писклявые твари, которые, видимо, расчухали появление новой жертвы за километры. Воздух вокруг головы Демиана наполнился противным зудящим звуком, а несколько особо смелых экземпляров спикировали прямо к шее.

Демиан дёрнулся, машинально хлопнув себя по коже.

— Да что ж такое... — прошипел он, отмахиваясь от особо наглой мошки, которая лезла прямо в глаз.

Казалось бы, кровь Тёмного Лорда не должна привлекать никого. В теории вообще ядовитая, проклятая и наверняка попросту не вкусная.

Хотя... вампирша же хотела попробовать его на вкус. Значит, не так уж ядовита. Или вампирам всё равно. Или комары — это вампиры в миниатюре, только без титулов и этикета.

Демиан быстро начал злиться. Это было редкое состояние, он обычно предпочитал держать эмоции в узде, или, если злился, то постепенно, чтобы враг успевал понять, что зря он полез, но сейчас...

Он прошептал заклинание.

Язык, на котором он заговорил, звучал неестественно — то ли скрежет металла по стеклу, то ли скрип несмазанных петель,то ли вообще хруст костей. Слова резали слух, их сложно было описать как-то конкретно.

Вокруг Демиана появилась небольшая дымка. Прозрачная, едва заметная, похожая на марево в жаркий день. Барьер.

От любой враждебной твари. Комары были отнесены к этой категории без малейших сомнений.

Писк мгновенно стих. Насекомые, только что кружившие вокруг головы, вдруг резко изменили траекторию, шарахнулись в стороны и исчезли в лесу, как будто их ветром сдуло. Даже мошка, которая уже залезала в рукав, спешно ретировалась.

Демиан выдохнул.

— Давно я этим не пользовался... — пробормотал он себе под нос. — Лет пятьдесят. А то и больше.

Тишина. Только птицы, которые на время затихли, снова начали подавать голос, поняв, что странная сила их не касается и вообще никто к ним не лезет.

Демиан постоял ещё немного, прислушиваясь к себе. Тело цело, несмотря на явно неудачный перенос. Сумка на месте, пространственный карман не вывернулся — уже хорошо. Магия работает, барьер держится. Жить можно — всё вполне приемлемо. Он же сидел часами на костлявом троне и спал на куске мрамора, что ему такие мелочи?

Он шёл по грязи уже смирившись с некоторыми неудобствами. И шёл бы себе и шёл по темнеющей дороге, наслаждаясь редкой тишиной и отсутствием Вигора под боком с очередным докладом, но... Что-то его остановило.

Звук.

Демиан замер, прислушиваясь. Сначала он подумал, что это ветки трещат — лес есть лес, зверьё бегает, сучья падают, птицы летают, может белки или какие-нибудь твари... Но нет.

Это не просто ветки. Звон стали. Короткий, резкий и следом — стон. Глухой, полный боли и отчаяния.

Битва?

Демиан приподнял бровь. В этой глуши? Кто с кем может драться? Крестьяне за межу? Браконьеры с лесниками? Или, может, местные разбойники делят добычу?

С одной стороны — плевать. Абсолютно. Он здесь инкогнито, он здесь отдыхает, он здесь вообще не при делах и не дело Тёмного Лорда в чужие бойни влезать. Пусть режут друг друга хоть до полного взаимоуничтожения — ему какое дело? Меньше людей — больше чертей, ему только на руку. С другой стороны... Ну даже любопытно.

Он свернул с грунтовой дороги, углубляясь в лес.

Ноги утопали в мокрой листве, ветки хлестали по лицу — барьер от комаров на ветки, увы, не распространялся, а ставить ещё один было лень. Запах гнили усилился.

Демиан вышел на опушку и замер.

Бой.

Конечно.

Позорище.

Абсолютное позорище.

Теперь он стоял на краю поляны, в тени огромного дуба, прислонившись плечом к шершавому стволу, и смотрел на это представление с выражением лица, которое невозможно было описать одним словом. Смесь брезгливости, любопытства, профессиональной оценки и какого-то странного, почти... Почти отеческого укора.

Поляна была небольшой и в центре её кипела схватка. Один «воин» — если это слово вообще можно было применить к этому идиоту — против пятерых существ. Гнилики.

Демиан узнал их сразу. Болотные твари низшего порядка — неразумные, но крайне эффективные против тех, кто не знает, как с ними обращаться. Невысокие, коренастые гуманоиды из переплетённых корней, мха и гниющей древесины. Лиц вроде бы и не было как таковых, хотя подобие глаз всё же было — жёлтое фосфоресцирующее свечение где-то в глубине гнилой плоти. Руки — длинные, похожие на лианы, способные обвить и задушить.

Их сила была не в мощи или скорости, а в тактике, в количестве. Они набрасывались со всех сторон, путали конечности, сбивали с ног, а потом затягивали жертву в болото или просто душили, пока та не переставала дышать. Обычно они охотились на неосторожных путников, забредших на болота. Или, судя по всему, на особо тупых бойцов, которые лезут в драку, не разбираясь, с кем имеют дело.

А боец... Боец был именно что тупым.

Демиан окинул его взглядом и мысленно поставил диагноз: молодой, светловолосый, голубоглазый, с лицом, на котором крупными буквами написано «я герой, я сильный, мне всё пофиг, я всех одолею». Дешёвая кожаная броня, местами прорванная, местами просто грязная. Такой же дешёвый меч — простой, стальной, без намёка на магию или хотя бы нормальную заточку.

Сейчас этот «герой» уже был в гуще схватки, и дела его шли из рук вон плохо.

Меч сверкал в пятнах солнечного света, пробивающихся сквозь кроны, описывая широкие дуги. Парень рубил и колол с силой, достойной восхищения — если бы эта сила приносила хоть какой-то результат. Он разрубил одного гнилика пополам — и тот, лишённый своей светящейся сердцевины, просто развалился на безвредный хворост, рассыпавшись по земле кучей трухи, причём не то чтобы это был успех, скорее гнилик был с дефектом, тормознутый.

Но остальные четверо продолжали атаковать.

Двое успели обвить его левую ногу и правый наруч липкими, прочными лианами, которые при каждом движении только затягивались туже. Парень с рёвом вырывался, тратя силы, но лишь плотнее запутывался в цепких объятиях. Третий гнилик молотил его по бокам своими корявыми кулаками — не сильно, но ощутимо, заставляя постепенно терять равновесие. А четвёртый медленно подбирался сзади, готовясь схватить за горло.

— Р-р-р-а-а-а! — парень дёрнулся, рубанул по лианам на ноге. Лезвие прошло по ним, как по резине, почти не причинив вреда — они лишь растянулись и тут же стянулись обратно.

Он попытался ткнуть мечом в грудь ближайшего монстра, но лианы мгновенно прикрыли светящуюся сердцевину, принимая удар на себя. Ещё одна бесполезная трата энергии. Парень пыхтел, его лицо залили пот и грязь, глаза расширились от усталости и начинающей закрадываться паники.

Демиан смотрел на это и не знал — то ли плакать, то ли смеяться.

Он был силён, этот парень. Физически силён, вынослив и упёрт, небось один на один с каким-нибудь троллем справился бы. Но как же это было больно видеть. Или смешно. Демиан пока сам не определился и просто наблюдал, размышляя о том, стоит ли вмешиваться.

В нём сейчас боролись две сущности. Одна — Тёмный Лорд, Повелитель Ужаса, Пожиратель Света, существо с огромным опытом выживания и ведения боя — буквально визжала внутри черепной коробки: «Так же нельзя! Это позор! Ни тактики, ни стратегии! Действия гниликов предсказуемы, а он продолжает долбить в одну точку как идиот!»

Другая — уставшее от рутины существо, которое последние сто лет развлекалось только счётом Буроха и рассыпаниями скелетов — довольно потирала лапки: «Постой ещё немного. Посмотри. Похлопай. Это даже забавнее, чем огр, осваивающий арифметику. Тут хоть движуха, экшн, кровь-морковь.».

Демиан сдался, всё же ужас от этой вопиющей тупости пересилил желание просто стоять и наблюдать.

— Замри, — сказал он.

Голос был тихим, и слово было всего одно, ёмкое, короткое... Но оно прозвучало с такой властной, леденящей интонацией, что пробирало до косточек. Так говорят с теми, кто обязан подчиниться без права на сопротивление. Парень не понял.

— Замри, в конце концов! Ты не понимаешь, что они на движение реагируют?

Парень дёрнулся, услышав голос из-за спины. Его голова повернулась, глаза нашли фигуру в тени дуба, и в них отразилась целая гамма чувств: удивление («Откуда?»), надежда («А вдруг поможет?»), и недоумение («Чего он орёт?»). Но главное — он... послушался. Да, вот так, взял и послушался какого-то незнакомца.

Замер.

Перестал вырываться и дёргать мечом. Просто застыл, тяжело дыша, чувствуя, как лианы на ноге и руке слегка ослабевают.

Гнилики замешкались. Их тактика была построена на реакции жертвы — чем активнее дёргаешься, тем сильнее они сжимают, но если жертва замирает... они теряются. Ведь не двигается — наверное мёртвое, это вполне логично. А если мертвое — то и чёрт бы с ним, зачем время на него тратить? Лианы чуть расслабляются, ожидая нового рывка, чтобы затянуть петлю.

— Они реагируют на твою атаку, — продолжил Демиан всё тем же ровным, спокойным тоном. Будто лекцию читал. Будто объяснял прописные истины. — Не атакуй первым. Заставь атаковать их.

— Ч-чего? — выдохнул парень, не поворачивая головы.

— Подставь меч. Не для удара, а как крюк. Пусть один обовьёт клинок. Используй его же хватку против него.

В глазах парня мелькнуло недоверие, смешанное с отчаянием. «Этот тип с ума сошёл? Меня сейчас задушат, а он советует...» Но выбора не было. Он скрепя сердце перестал вырываться окончательно и медленно выставил меч перед собой горизонтально.

Ближайший гнилик, следуя инстинкту, запустил свои лианы к оружию. Они обвили клинок, потом гарду, потянулись к руке, пытаясь захватить и её.

Парень уже открыл рот, чтобы возмутиться, но голос из тени опередил его:

— Короткий, резкий тычок. Прямо в свечение, видишь же где светится? Используй его же хватку как точку опоры. Бей!

Парень выдохнул — и сделал.

Он не стал вырывать меч, не стал дёргаться. Вместо этого он резко, с силой, толкнул клинок вперёд, используя захватившие его лианы как направляющие. Остриё прошло сквозь мох, сквозь гнилую древесину и с хрустом вонзилось прямо в жёлтую пульсирующую сердцевину.

Свечение моргнуло — и погасло.

Гнилик замер, лианы его безвольно обвисли, и через секунду всё существо рассыпалось грудой сухого хвороста и трухи.

Меч парня освободился.

Он моргнул, глядя на кучу мусора у своих ног, потом перевёл взгляд на оставшихся трёх гниликов а потом — на фигуру под дубом.

В его глазах читалось недоверие, смешанное с зарождающимся пониманием и даже торжеством.

— Охренеть, — выдохнул он.

— Рано радуешься, — оборвал Демиан. — Их ещё трое. Замри.

Парень послушно замер, хотя мышцы его дрожали от напряжения и адреналина. Оставшиеся гнилики, потеряв одного сородича, на мгновение замерли в нерешительности. Их примитивные мозги пытались переварить новую информацию: жертва перестала дёргаться, а один вдруг пропал.

— Подставь меч следующему, — скомандовал Демиан. — Тому, что слева. И не дёргайся, пока не скажу.

Парень выставил меч. Левый гнилик, недолго думая, повторил судьбу первого — лианы потянулись к клинку.

— Бей.

Хруст. Свечение погасло. Ещё одна куча хвороста.

Оставшиеся двое, наконец, осознали, что что-то идёт не по плану. Они разжали лианы, которыми всё ещё держали ногу и руку парня, и попятились, их сердцевины пульсировали тревожно и неровно, видимо когда пропало больше половины товарищей — даже они понимают, что что-то идёт нет так..

— А теперь добивай, — лениво бросил Демиан. — Они в панике, тактики нет, просто руби.

Парень не заставил себя ждать. Без лиан, сковывающих движения, он оказался быстр и смертоносен. Меч сверкнул в воздухе, разрубая ближайшего гнилика от плеча до пояса. Сердцевина лопнула, существо развалилось на части.

Когда парень наконец закончил добивать последнего гнилика и, тяжело дыша, подошёл к Демиану, его лицо сияло таким неподдельным восторгом, будто он только что спас мир, а не нашинковал пять кусков гнилого хвороста.

— Вот это да! — выпалил он, размахивая мечом так, что Демиан машинально отшатнулся, чтобы не получить случайным ударом по физиономии и едва сдержал себя чтобы не нашептать какое-нибудь заклинаньице. — Как я их! А ты голова! Откуда ты знал, что они так реагируют? Ты вообще кто? Я вот Клинт, путник, вроде того, шёл я значит, шёл, а эти твари ка-а-ак выскочат, ка-а...

— Я просто прохожий, — перебил Демиан этот словесный поток, чувствуя, как начинает болеть голова. — И уже ухожу.

Он кивнул в сторону раскиданных на краю поляны вещей — походный мешок, пара каких-то тряпок, фляга, явно оброненные в панике, когда на Клинта напали.

— Разберись со своим барахлом.

Клинт обернулся, увидел разбросанные вещи и ахнул.

— Ой! Это ж моё! Я когда бежал, всё порастерял! Спасибо, что сказал! Погоди! Я щас! Я щас быстро!

Он кинулся к мешку с такой скоростью, будто боялся, что вещи сами убегут в лес, начал суетливо запихивать обратно тряпки, флягу, какой-то свёрток, бормоча под нос: «Так, это моё, это тоже моё, а это что? Не моё? Нет, моё, точно моё...»

Демиан стоял и смотрел на это представление с каменным лицом.

«Надо было дать им задушить его, — подумал он устало. — Позор. Просто позор. Помогать тупым героям... Спустился на самое дно».

Когда Клинт кое-как утрамбовав мешок, обернулся, чтобы продолжить разговор... Поляна была уже пуста. Только лёгкий хруст веток где-то в темнеющей чаще леса указывал направление, в котором исчез таинственный спаситель.

— Эй! — крикнул Клинт. — Ты куда? А как же... Ну и ладно, — пожал он плечами. — Встретимся ещё!

И, перекинув мешок через плечо, он бодро зашагал в противоположную сторону, насвистывая какой-то весёлый мотивчик.

Демиан вернулся на грязную дорогу.

Ту самую, с которой свернул из праздного любопытства, и которое обошлось ему в четверть часа созерцания идиотского боя и пять минут общения с идиотом-переростком.

Он поплёлся вперёд.

Сапоги привычно чавкали, а грязь привычно хлюпала. Где-то сзади, в лесу, орали птицы, провожая закат, впереди же, сквозь редеющие деревья, уже проглядывало что-то, похожее на открытое пространство. Лес постепенно редел, сначала исчез густой подлесок, потом деревья стали попадаться реже, потом вместо них пошли кусты, а потом Демиан вышел к полям.

Настоящим, самым обычным крестьянским полям. Вспаханным, засеянным, с аккуратными бороздами и пугалами на палках. Где-то вдалеке мычала корова, где-то лаяли собаки. Дорога, теперь уже не лесная тропа, а вполне себе накатанная колея, вела прямо к деревне.

Никуд.

Демиан остановился на пригорке, разглядывая открывшуюся панораму.

Деревня не выглядела такой уж мелкой, как он ожидал. Он представлял себе Никуд как два с половиной сарая, покосившийся колодец и пять унылых кур на троих старух. Но здесь было... ну, пространство. Дома стояли не вплотную, а с интервалами, окружённые огородами и заборами. Где-то виднелся амбар, где-то — длинное строение, похожее на конюшню. В центре этого пейзажа на небольшой площади, возвышалось двухэтажное здание с большой вывеской. Это была таверна.

— Отвратительно обыденно, — пробормотал Демиан, но в голосе его не было злости. Скорее, какое-то странное облегчение.

Обыденность. Он не видел обыденности уже много лет. Или, скорее, обыденность была, но другая. В его мире всё было или пафосным, или ужасающим, или ритуальным. Даже еда подавалась с намёком на то, что это не просто еда, а часть великого тёмного замысла. А тут... коровы мычат, собаки лают, мужики с полей идут, бабы ужин готовят, наверное.

Жизнь. Обычная и скучная... Нормальная такая жизнь.

— Может, получится хоть выдохнуть, — сказал он себе и зашагал к таверне.

Он уже миновал первые дома, уже видел вывеску крупным планом — «У трёх пней», и даже разглядел нарисованные корявой рукой три пенька с торчащими из них опятами, как вдруг...

— А эт ещё кого сюда принесло?

Голос был старческий, скрипучий, как несмазанная телега. Он раздался откуда-то слева и снизу, заставив Демиана застыть на месте.

— Милок, ты кем будешь?

Демиан медленно, с достоинством, достойным Владыки, повернул голову.

Бабка.

Маленькая, сухонькая, в тёмном платке и фартуке, стояла у калитки и смотрела на него с живым, цепким интересом. В руках она держала корзинку с какими-то травами — или сорняками, Демиан не очень разбирался в том, что не нужно для его целей, но наверное всё ж не сорняки, иначе зачем их таскать... Лицо её было изрезано морщинами, но глаза — словно бы молодые, блестящие.

Она улыбалась. Беззубо, но доброжелательно.

— Чё застыл, как статуй? — спросила она. — Аль язык проглотил?

Демиан стоял в ступоре.

Его называли по-разному, правда, имён и обращений великое множество. Самое частое: «Ваше Мрачество», «Повелитель Тьмы», «Ужасный Владыка», «Тот, Чьё Имя Не Следует Произносить». Всегда падали ниц, заикались, бледнели, теряли сознание, ну или хотя бы кланялись и боялись.

Но чтобы вот так... «милок»?

Мысли в голове Демиана заметались с панической скоростью. Сжечь её в адском пламени? Нет, нельзя, привлечёт внимание. Превратить в лягушку? А если она кому-то нужна, будут искать? Просто проклясть лёгким недомоганием? Но она же старая, ещё помрёт от испуга, а зачем убивать того кто не нападает... Может, учинить урок? Показать, кто перед ней стоит? Вырасти до трёх метров, засиять чёрным пламенем и припугнуть... А если заорёт и после всё же помрёт?

— Имя своё назвать можешь? — продолжала допрос бабка, видя, что путник замешкался. — Аль немой, а? Я же тебя тут как-то и не видела раньше, м-да-а-ам...

Демиан настолько охренел от такой фамильярности, что его мозг, временно покинувший пост управления телом, выдал единственное, что смог в данной ситуации:

— Демиан...

Голос прозвучал безжизненно.

— Чавось? — бабка приставила ладонь к уху. — Де... Ден? — глаза её прояснились. — Дениска, что ли? А-а-а, вон оно как оно!

Демиан открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Я... нет, я...

— Доброе имя, — кивнула бабка, совершенно не слушая. — Хорошее имя. Наше, деревенское. А то ходят тут всякие с выкрутасами: Альберты, Эдуарды, даже одного Гарольдом звали, ну куда это годится? А тут — Дениска. По-простому, по-людски. Ладно, не тушуйся, парень. Иди давай, бледненький ты мой. В таверне погрейся, Ланка тебе такого пива нальёт — ух-х-х! — Она мечтательно закатила глаза. — Вкусное, я тебе скажу. Только не увлекайся, а то завтра с похмелья мучиться будешь, а мне потом тебя отпаивать, если свалишься где-нибудь у забора.

— Я... не буду... у забора, — механически ответил Демиан, находясь в глубоком астрале.

— Ну и ладненько. Ступай, ступай. А мне вон, пора. — Бабка поправила платок и, напевая что-то невразумительное, потопала в сторону сарая, даже не обернувшись.

Демиан стоял посреди деревенской улицы и смотрел вслед удаляющейся старухе.

Внутри него происходило нечто грандиозное.

Матерщина на всех известных ему языках мёртвых и живых переплеталась с нервным смехом. Гордость Тёмного Владыки билась в истерике. Желание испепелить эту деревню вместе со всей округой боролось с острым, почти болезненным чувством нереальности происходящего.

— Дениска, — прошептал он одними губами.

Звук собственного голоса, произносящего это... это... это слово, окончательно добил его.

— ДЕНИСКА?! Я?! — выдохнул он в пустоту.

Никто не обратил на него внимания. Никто не падал ниц. Никто не трепетал.

Демиан постоял ещё минуту, переваривая случившееся, а потом развернулся и побрёл к таверне.

— Дениска, — бормотал он под нос, переставляя ноги. — Дениска, мать его... Я пойду и напьюсь. По-настоящему напьюсь. До беспамятства.

Демиан вошёл в таверну с видом человека, который точно не знает, что он здесь делает, но готов принять любые варианты развития событий, лишь бы они включали алкоголь и тишину. Дверь жалобно скрипнула, пропуская его внутрь, и сразу же захлопнулась за спиной с тяжёлым стуком, отсекая вечернюю прохладу и запахи деревни.

Внутри было... тепло. По-настоящему тепло, без магии, без заклинаний — просто горел камин, большой, сложенный из грубого камня, и языки пламени лениво облизывали толстые поленья. Свет от него плясал на стенах, выхватывая из полумрака грубые деревянные столы, лавки, стойку, заставленную пузатыми бутылками. Демиан привычным жестом дёрнул плечом, поправляя мантию...

Мантию. Которой не было.

Он замер на долю секунды, ощутив глупейшую неловкость. Взгляд метнулся по сторонам — кажется, никто не заметил этого жеста. Гномы за дальним столом увлечённо резались в кости, зверолюд с двумя мужиками что-то оживлённо обсуждали, уткнувшись в кружки.

Демиан выдохнул и прошёл в дальний угол. Сел. Осанка была идеальной — прямая спина, расправленные плечи, подбородок чуть приподнят, чтоб смотреть сверху вниз даже на того, кто окажется выше него (это был особый навык). Он сидел так, словно даже здесь, в этой дешёвой забегаловке посреди глухомани был готов принять послов, докладчиков и просто отчёт по ремонту.

И только теперь он позволил себе осмотреться. Место было... дешёвым. Это читалось во всём — в потёртых столах, в грубых свечах, оплывших жёлтым воском, в половицах, которые скрипели под каждым шагом, в запахе, который стоял в воздухе.

Посетителей было немного. Гномы за отдельным столом — трое, бородатые, коренастые, в добротных куртках. Играли в кости так увлечённо, что, кажется, забыли про пиво, стоящее перед ними. Демиан пригляделся. Не разломовцы, судя по экипировке. Просто гномы. Может, торговцы, может, ремесленники. Хотя кажется все гномы произошли из разлома, разве что были изгои...

За другим столом расположилась компания поинтереснее — зверолюд, лис, судя по острой морде и пушистым ушам, которые то и дело подёргивались, и двое обычных людей, мужиков лет сорока, крепких, с мозолистыми руками. Они о чём-то спорили, но без злобы, скорее для поддержания разговора.

Демиан уже начал привыкать к мысли, что его никто не трогает и можно просто посидеть в углу, как вдруг...

Из-за стойки вышла девушка. Девушка была удивительно яркая в разных смыслах, она была высокая, крепкая, так ещё и рыжая — волосы огненным водопадом падали на плечи, и в свете камина казалось, что они горят. Лицо с нагловатой улыбкой, веснушки россыпью на носу и щеках. Руки сильные, в движении чувствуется уверенность, она наверняка привыкла сама таскать тяжёлые кружки да подносы, а то и ящики, ну и успокаивать буйных клиентов подзатыльниками.

Она бросила быстрый взгляд в угол, где сидел Демиан, но прошла мимо — к столу зверолюда и мужиков и поставила перед ними три кружки с таким грохотом, что пена плеснула через край.

— Держите, алкоголики, — сказала она весело. — Последние, кстати, из той бочки. Кто не успел — тот сам виноват.

— Ланка, да мы ж только начали! — возмутился один из мужиков. — А если мы ещё хотим?

— Сидите тихо, не позорьтесь.

Зверолюд что-то вякнул, явно неудачно пошутив, Ланка громко хохотнула — звонко, заливисто — и... да, и отвесила ему щедрый подзатыльник. Лис обиженно потёр затылок, но улыбался.

Взгляд Ланки снова скользнул в угол, к Демиану.

Она отошла за стойку, и Демиан уже решил, что пронесло, как вдруг она всё же направилась к нему — широкой, размашистой походкой, неся в руке дымящуюся кружку.

Поставила перед ним, уперлась руками в столешницу, нависла над Демианом, разглядывая его с откровенным, ничем не прикрытым любопытством и ухмыльнулась.

— Так это про тебя Ольга говорила? — спросила она. — Как его... Ден?

Демиан моргнул.

Ольга? Та бабка? Когда она успела? Он же только вошёл, только сел, она не могла... В этой деревне есть система оповещения быстрее чем магическая почта..?

— В любом случае, — продолжала Ланка, не дожидаясь ответа, — кружка за счёт заведения. Раз уж гость такой важный.

Она насмешливо посмотрела на его идеальную осанку, на то, как он сидит.

— Ладно, царевич, расслабься, — сказала она и беззлобно, но ощутимо хлопнула его по плечу. — Тут все свои. Не в тронном зале.

Демиан, кажется, пошёл на второй круг астрала.

Он смотрел на неё снизу вверх (снизу вверх! Его! Тёмного Владыку! Хлопают по плечу и называют царевичем!) и не мог вымолвить ни слова. Мысли в голове метались с панической скоростью, натыкаясь друг на друга и рассыпаясь в прах.

«Убить? Не убить? Сжечь? Превратить в статую? А если она кому-то нужна? Бабка эта, Ольга, придёт искать... Да и пиво уже налила, неудобно как-то... Может хотя бы в лягушку? Где тот артефакт...»

Ланка, видя его полный ступор, только хмыкнула и продолжила допрос, заглядывая в его охреневшие от жизни глаза:

— Так это... Ты жрать-то будешь чего? Повар сегодня прям маньяк! — Она понизила голос до заговорщического шёпота. — Мясо дикое с травами зажарил — пальчики оближешь. Или похлёбку? У него похлёбка всегда удаётся, когда он в ударе. А он сегодня в ударе, чёрт знает почему, но спрашивать — рисковать качеством еды.

Демиан просто кивнул.

Он уже не мог говорить, его язык попросту отказывался повиноваться. Гордость Тёмного Владыки, пережившая войны, предательства, снова войны и бесчисленные покушения, сейчас умирала медленной и мучительной смертью под натиском рыжей трактирщицы и бабки Ольги, успевшей растрезвонить про «Дениску» по всей деревне.

Ланка удовлетворённо кивнула, выпрямилась, поправила фартук и ушла, покачивая бедрами, к стойке.

Демиан остался один.

Он сидел, смотрел в кружку с пивом и думал о вечном.

Вдруг там, в этой тёмной мутной жидкости, есть ответы на все вопросы? Вдруг сейчас он заглянет — и увидит смысл бытия? Или портал обратно? Или хотя бы инструкцию, как вернуть себе достоинство?

Он заглянул.

Там было только пиво.

Демиан сделал глоток.

Поморщился.

Пиво было... такое себе. Прямо очень такое себе. Вкус отдавал чем-то кисловатым, с горчинкой, которая не понравилась сразу. Возможно, здесь варили по-своему, без магии, без добавок, просто из того, что выросло в поле. Для простых людей — сойдёт, для Тёмного Владыки, привыкшего к изысканным напиткам из подвалов, где вина выдерживались столетиями...

— Ужасно, — прошептал Демиан одними губами.

Но пить продолжил. Потому что больше здесь всё равно ничего не предложат, да и алкоголь есть алкоголь, толку нос воротить. Интересно, если бы там были плавающие глаза — было бы вкуснее? Кстати вполне возможно.

Ланка вернулась через несколько минут — с грохотом поставила перед ним огромное блюдо. Порция была такой, что Демиан моргнул. Огромный кусок мяса, запечённого с травами, горка тушёных овощей, ломоть хлеба размером с его голову, какая-то зелень, соленья в плошке.

— Налетай, царевич, — сказала Ланка. — А то отощал весь, смотреть страшно. Кожа да кости.

Она хотела добавить ещё что-то, но со стороны входа донеслось:

— Ланка! Пива! И похлёбки, промёрзли до костей!

Ланка обернулась, махнула рукой вновь прибывшим — ещё двое мужиков, видимо местные — и умчалась к стойке.

Демиан остался один на один с едой.

Он сидел. Смотрел. Потом взял вилку (деревянную, грубую, но чистую), отломил кусок мяса, отправил в рот.

И замер. Еда была... вкусной.

Как ни прискорбно было это признавать, как ни противно было соглашаться с тем, что в этой дыре, в этой глухомани еда оказалась лучше, чем многое из того, что подавали ему во дворце.

Демиан жевал и чувствовал, как внутри разгорается сложная гамма эмоций. С одной стороны — унижение. Тёмный Владыка, Повелитель Ужаса, сидит в захудалой таверне, жрёт мясо, запивая кислым пивом, и ему это... нравится. С другой стороны — ему это нравится, так что ну хрен бы с ним.

— Чёрт бы вас всех побрал, — пробормотал Демиан с набитым ртом и отрезал следующий кусок.

Он даже попытался расслабиться. Ну, насколько это вообще было возможно для существа, которое последнюю пару веков только и делало, что поддерживало имидж и внушало трепет.

Он жевал и посматривал по сторонам. Картина была... мирной. Удивительно, чертовски, нереально мирной, аж до тошноты... Или до странного спокойствия.

Гномы за своим столом продолжали резаться в кости, время от времени разражаясь ругательствами, когда кому-то не везло. Зверолюд с мужиками уже допили своё пиво и теперь обсуждали какие-то местные новости — про сено, про цены на ярмарке. Ланка носилась между столами, разнося заказы, хлопая по плечам, отвешивая подзатыльники особо ретивым, и звонко хохоча над каждой шуткой.

Демиан поймал себя на том, что ему... Действительно спокойно.

Нет бесконечных докладов, нет и Вигора с его «Ваше Мрачество». Нет скелетов, теряющих конечности и огров, считающих на пальцах — тоже нет.

Просто таверна. Просто еда. Просто люди (и нелюди), которым нет до него никакого дела.

— Надо бы обсудить возможность аренды комнаты, — тихо сказал он себе, отпивая очередной глоток кислого пива.

Может, стоит тут задержаться? На денёк. Ну, максимум на два.

Демиан сразу нашёл себе оправдание: надо узнать, где он вообще находится. Купить карты, если есть. Узнать, какие города рядом, какие дороги ведут, куда можно двинуться дальше. Разобраться в ситуации. В конце концов, он Тёмный Лорд, а не бродяга без цели, а значит у него должны быть планы.

Да. Именно так. Планы и цель.

А пока — просто поесть и выпить, сейчас это тоже часть плана.

Демиан откинулся на спинку лавки (насколько это вообще возможно с его осанкой) и позволил себе маленькую, почти незаметную улыбку. Уголки губ дрогнули на долю миллиметра.

Жизнь, оказывается, не такое уж и дерьмо.

Он спокойно смотрел в сторону выхода, прикидывая, когда лучше подойти к стойке и спросить про комнату, как вдруг...

Дверь распахнулась. С грохотом, от которого все обернулись. В таверну ввалилась знакомая фигура.

Светловолосая. Голубоглазая. С мечом за спиной и походным мешком в руке. Грязная, мокрая, но сияющая от восторга.

Клинт.

Вдох.

Выдох.

— Жизнь — дерьмо, — прошептал он вслух, глядя на приближающегося Клинта.

И вилка с мясом упала обратно в тарелку с тихим, обречённым стуком.

Глава 5. Новая репутация

Первой мыслью Демиана было — исчезнуть.

Раствориться в тенях, стать невидимым, просто испариться, пока этот светловолосый ураган не долетел до его стола. Эффектно? Безусловно. Тени послушно зашевелились в углах, готовые принять своего повелителя.

Но...

Демиан посмотрел на тарелку. Недоеденное мясо, ещё тёплое, с аппетитной корочкой. Ещё и овощи, которые оказались на удивление хороши. И этот хлеб, который хрустел так соблазнительно...

— Чёрт с ним, — вздохнул Демиан, и тени разочарованно замерли, так и не дождавшись команды.

— Здоров! — рявкнул Клинт, подлетая к столу и с размаху плюхаясь на лавку напротив. Лавка жалобно скрипнула, но выдержала. — А я то думал, где ты, куда свалил! А нам, оказывается, по пути было! Я путь через эту деревню держу.

Демиан медленно поднял взгляд от тарелки. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Абсолютный ноль эмоций. Ледяная пустота.

— Да неужели, — произнёс он тоном, которым обычно констатировали факт конца света.

— Клинт? Ты что ли? — раздался голос из-за стойки.

Ланка упёрла руки в бока и разглядывала вошедшего с выражением, в котором смешивались узнавание и насмешка.

— Не видела тебя в наших краях уже... Ну, полгода точно. — Она перевела взгляд на Демиана. — Так значит, нашего Дена знаешь?

Демиан внутренне дёрнулся.

«Нашего». С каких это пор он стал «нашим»? Он вообще здесь всего ничего, а уже успел обрасти ярлыками. Сначала «Дениска», теперь «наш Ден». Что дальше? Местный дурачок? Хотя это звание, кажется, уже прочно закреплено за Клинтом.

Он вздохнул и отправил в рот очередной кусок мяса. Плевать. Еда вкусная. Мир не так уж плох, если в нём есть такая еда. И даже присутствие этого... феномена... не испортит ему аппетит.

Клинт же, услышав голос Ланки, мгновенно потерял интерес к Демиану и ломанулся к стойке, едва не сшибив по пути чей-то стул.

— Ланочка! — заорал он так, будто увидел родную мать после десяти лет разлуки. — Ланочка, ты уже с ним познакомилась? Ты представляешь, он меня спас!

Ланка, которая как раз протирала кружку, замерла. Её брови поползли вверх, а взгляд, брошенный на Демиана, приобрёл новое выражение.

— Спас? — переспросила она медленно. — Он? Тебя?

Она окинула Демиана оценивающим взглядом. Длинные чёрные волосы, бледная кожа, идеальная осанка, худощавое телосложение, отсутствие намёка на мышечную массу... Такой скорее свалится от первого чиха, чем кого-то спасёт.

— С твоей-то силой? — продолжила Ланка скептически. — Ну-ка подробнее...

Клинта просить дважды не надо. Это было его звёздным часом, и он собирался использовать его по полной.

— Ланка, пива! — потребовал он, бросая на стойку пару монет. — Самого дешёвого, мне много!

Ланка ловко наполнила кружку, и Клинт, усевшись прямо у стойки, начал вещать.

Громко.

Очень громко.

С таким энтузиазмом, что даже гномы за своим столом отвлеклись от костей и начали прислушиваться.

— Значит, шёл я значит, — Клинт сделал театральную паузу и хлебнул пива, — через лес. Темнеет уже. И тут — бац! — гнилики! Пятеро! Здоровые, гады! Набрасываются, лианами опутывают, я мечом машу, а толку — ноль! Думаю, всё, крышка мне, поминай как звали!

Он изобразил на лице ужас, насколько это было возможно с его вечно восторженным выражением.

— И тут, — Клинт драматически указал пальцем в угол, где сидел Демиан, — из темноты выходит ОН! Стоит такой, бледный, страшный, и говорит мне: «Замри!»

Демиан, который всё это слышал, чуть не поперхнулся мясом.

— А я думаю, — продолжал Клинт, хлопая себя по коленке, — «Ну и дебилы по лесам ходят!». Думаю, сейчас этот псих меня добьёт, если гнилики не додушат!

Ланка уже откровенно ржала, утирая слёзы краем фартука.

— А потом, — Клинт поднял палец вверх, как заправский оратор, — оказалось, что дебил — это я!

Грохот смеха прокатился по таверне. Гномы одобрительно закивали, мужики за соседним столом заулыбались.

Клинт, вдохновлённый успехом, начал пересказывать всю сцену в деталях — как он запутывался, как Демиан командовал, как он наконец понял, что надо делать, и как завалил всех тварей.

— Он мне говорит: «Подставь меч как крюк!» — Клинт изображал это с таким энтузиазмом, что чуть не смахнул чью-то кружку. — А я думаю — что за чушь? А оно вон как работает! Голова, а?

Он покрутил рукой у виска, изображая мыслительный процесс.

Взгляды, бросаемые на Демиана, множились. Теперь на него смотрели не просто как на странного новенького, а как на того самого странного новенького, который завалил пятерых гниликов. С уважением. С любопытством. С вопросом «какого хрена этот тип тут забыл?».

Демиан же чувствовал, как его бледное лицо становится ещё бледнее.

Его, Тёмного Лорда, Повелителя Тьмы, существо, чьё имя внушает ужас на половине континента, сейчас расписывают как... как... героя! Спасителя! Доброго самаритянина, который помог бедному дурачку не потому, что ему было тоскливо смотреть на позорище, а по доброте душевной!

— А чего он такой бледный? — донёсся чей-то шёпот.

— Маг, наверное, — ответил другой голос. — У них это бывает.

— Маг? А чего тогда в такую дыру припёрся?

— А хрен его знает. Маги они странные.

Демиан закрыл глаза на секунду. Всего на секунду.

Когда открыл, Клинт уже взял очередную кружку чего-то — судя по цвету и запаху, даже более мерзкого, чем пиво Демиана — и целеустремлённо направлялся к его столу.

— Так значит, Ден, да? — Клинт плюхнулся на лавку напротив, едва не опрокинув свою кружку. — А я всё гадал, как тебя зовут. Ден — хорошее имя. Простое. Надёжное.

Демиан просто кивнул.

Ден так Ден.

— А куда идёшь? — продолжил Клинт, даже не заметив, что Демиан не проявляет особого энтузиазма к беседе. — Ты же путник, да? А откуда?

Он отхлебнул из кружки, поморщился (видимо, даже для него это пойло было тем ещё испытанием) и продолжил:

— Я вот дошёл до Никуда, хотел к местному кузнецу наведаться. Тут неплохой есть, между прочим. Молот у него — закачаешься! А после — до Дороги, да до границы. Дела, понимаешь.

Демиан посмотрел на него долгим взглядом.

Клинт сиял. Он был грязный, мокрый, с царапиной на щеке, с волосами, торчащими в разные стороны, с кружкой какой-то бурды в руке — и при этом абсолютно, чертовски счастливый.

Такая жизнерадостность в присутствии Тёмного Лорда казалась почти оскорбительной.

Но Демиан, приняв судьбу мира сего, даже снизошёл до ответа.

— Просто... странствую, — сказал он ровно. — Ищу... вдохновение.

— Вдохновение? — Клинт наморщил лоб, переваривая слово.

— Для обучения магии, — уточнил Демиан. — Вроде того.

— А-а-а! — Клинт просиял так, будто ему только что открыли тайну мироздания. — Так вот чего ты такой умный! Ты как будто учёный, да? Ну, эти которые... — он замахал рукой, подбирая слова, — «путь изучения тайн мира», «познать древнюю магию» и всё такое?

Демиан кивнул.

Идеально. Пусть думает так. Меньше вопросов. Меньше подозрений. Просто странствующий маг, ищущий вдохновения. Ничего необычного.

Клинт, разумеется, принял этот ответ без единого уточняющего вопроса. Он вообще, кажется, не был способен на подозрения. Для него мир делился на «хороших» (кто помог), «плохих» (кто нападал) и «остальных» (кого пока не встретил, или кто и не помог и не напал).

— А я вот пытался хоть кого-то найти из своих, — начал Клинт, даже не подумав, что его не спрашивали. — Знаешь, мрази из Ничейных Земель да и сами армии Тёмного Гада в последнее время что-то активизировались.

Демиан, который уже собирался мысленно отключиться от этого потока сознания, вдруг насторожился.

Тёмный гад?

Кто-то из его коллег? Конкурент?

— Я так-то из Лоума, — продолжал Клинт, увлечённо размахивая руками. — Конечно, мой дом далековато от границы с Ничейными, но всё равно достаётся. Так вот, последние несколько лет твари вообще озверели. Теснят, знаешь ли. Приходится искать поддержки там и сям. В итоге аж до сюда дошёл! Хотя так-то не планировал если честно прямо сюда, смысла в этом мало, но знаешь ведь как бывает...

Демиан задумчиво хмыкнул.

Лоум. Он знал эту страну. Относительно королевство к западу от Ничейных земель — той самой "нейтральной" территории, которая отделяла его владения от остального мира. Относительно чего оно не большое? Да собственно относительно тех же Ничейных Земель. Впрочем Тёмные Земли были ещё меньше, конечно, но суть не только в площади, но и в силе, в населнии. Лоум никогда не отличался воинственностью, всегда он старался сохранять нейтралитет везде и всюду, торговать со всеми и не лезть в чужие разборки. Удивительно, как вообще живут. Надо бы с ними разобраться что ли... Не то чтобы важно, но как будто почему бы и нет? Для разнообразия. Через годик или два.

— Тёмный гад, значит, — протянул Демиан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кто-то с Ничейных земель?

— А? Да неее, — Клинт махнул рукой. — Этот, ну, страшила этот. Тёмный Лорд.

Демиан внешне остался беспристрастным.

Внутри же... Внутри происходило нечто сложное. С одной стороны — лёгкое удовлетворение от того, что его репутация жива и здравствует. Люди боятся, твари активизируются, всё идёт по плану. С другой стороны — ирония ситуации достигала таких высот, что хотелось рассмеяться.

Он сидит в захудалой таверне, ест мясо, пьёт кислое пиво, его называют Деном, и какой-то идиот жалуется ему на него же самого.

— А-а-а, — протянул Демиан с максимально нейтральной интонацией. — Наслышан, наслышан.

— Правда? — оживился Клинт, став ещё более заинтересованным. — А что говорят?

— Разное, — уклончиво ответил Демиан. — В основном страшное.

— Ну да, ну да, — Клинт почесал затылок. — Оно и понятно. Так вот, я и ищу союзников. Думал, может, в других королевствах найдутся желающие помочь. А то самому против такой махины — никак. Даже если не против самого Гада, так хоть границы удержать! Я ж не свержение власти умышляю!

Он сделал глоток пива, чтобы скрыть усмешку, которая всё-таки попыталась прорваться наружу.

— Значит, Лоум. А сколько же отсюда до него примерно пути? Ты, кажется, действительно далековато забрался.

Клинт довольно осклабился — наконец-то его спросили о чём-то, в чём он разбирается!

— А-а-а, ну дак я дней сорок сюда топал! — гордо заявил он, будто это было достижение.

Демиан чуть не подавился.

Сорок дней?

Сорок дней пешком? Или на попутных телегах? Это ж сколько километров? И главное — зачем?

Он посмотрел на карту, которую Клинт с готовностью вытащил из-за пазухи. Карта была... своеобразной. Потрёпанной, мятой, с множеством пометок, сделанных углём. Некоторые названия были зачёркнуты и исправлены, некоторые просто отсутствовали. Масштаб, судя по всему, был примерно «на глаз».

— Вот смотри, — Клинт ткнул пальцем в точку, помеченную крестиком. — Это Лоум. А вот это — мы сейчас где-то здесь.

Он повёл пальцем по карте, вычерчивая маршрут.

Демиан склонился над картой.

То, что он увидел, заставило его внутренне поморщиться. Маршрут Клинта напоминал не путь разумного существа, а траекторию пьяной мухи, которую заперли в банке. Он петлял между городами, сворачивал не туда, возвращался обратно, снова сворачивал, делал крюки в десяток километров и только потом, видимо, случайно, вышел куда надо. Впрочем может и не случайно? Это выглядит либо как каракули, либо поиски. Впрочем глядя на Клинта... Всё же каракули.

— Вот здесь меня на телеге подвезли, — комментировал Клинт, тыкая пальцем в какую-то точку. — А вот тут я пешком топал, дня три, пока дождь не пошёл. А здесь вообще здорово было — я на попутном обозе с торговцами доехал, они меня ещё и кормили!

Демиан слушал вполуха, но следил за главным — общим направлением. Если отбросить все эти кульбиты и смотреть на конечные точки...

Ага.

Никуд находится в бедноватой, но вполне себе мирной стране, в двадцати днях неспешного пешего пути до его собственного дворца. Если идти на юго-восток, через Перелесье и мимо Мёртвых Холмов — как раз двадцать дней, если не торопиться, не брать коней или ещё каких ездовых тварей.

Не близко, но и не то чтобы далеко, на самом деле.

Пока Клинт что-то рассказывал про свой путь, Демиан погрузился в размышления, лишь краем уха отмечая особо яркие моменты повествования.

— ...а там разбойники были, ну прямо на дороге, с дубьём, знаешь! Человек пять! Только дохленькие какие-то, даже худее тебя будут... Я как вышел, как замахнулся, они сразу — врассыпную! А один замешкался, я его по шее — хрясь! Он сознание потерял. Я их и не убивал даже, просто попугал. А местные потом меня накормили просто так, за то, что дорогу почистил! Представляешь?

Демиан представлял. Картина маслом: пять разбойников, вооружённых дубьём, разбегаются от одного парня с мечом. Ну конечно. Доморощенный герой и рыцарь — прямо таки персонаж сопливого романа.

— А тут нашёл странный гриб, — Клинт понизил голос до заговорщического шёпота. — Красивый такой, фиолетовый в пятнышках и полосках весь. Ну, я и съел.

Демиан поднял бровь. Это обещало быть даже интересным в каком-то извращённом смысле.

— И чё? — подал голос один из гномов, заинтересовавшись.

— Отравился-я-я-я-я! — Клинт театрально схватился за живот и скривился. — Дня три потом по кустам бегал, думал, всё, конец мне. Хорошо, травница одна попалась, отпаивала чем-то горьким. Сказала, что если б я ещё один такой гриб съел, точно бы не выжил.

Гномы заржали. Ланка фыркнула, протирая кружки.

Демиан же смотрел на Клинта и думал о своём.

Куда идти?

Вопрос, который последние несколько часов крутился в голове, не находя ответа. Возвращаться ли в свои владения? Там Вигор, скелеты, бесконечные доклады, вампирский бал, компенсации, протекающая крыша и прочая рутина. Там всё знакомо до зубного скрежета, до тошноты, до желания залезть под трон и накрыться мантией.

Или, может, по пути зайти в пару городов? Просто так. Инкогнито. Посмотреть, как живут люди, когда не знают, что за ними наблюдает Тёмный Лорд. Посидеть в обычных тавернах, поесть обычной еды, послушать обычные сплетни.

Или найти торговца и купить ещё одноразовых камней телепортации?

Демиан поймал себя на том, что эта мысль кажется забавной. Да, в прошлый раз его занесло чёрт знает куда. Но, с другой стороны, кто знает, куда занесёт в следующий раз?

Это обещало как минимум любопытное времяпровождение.

Ведь ему уже несколько веков, но в последнее время течение времени казалось иным. Слишком быстрым. Слишком однообразным. Все дни слились в череду, где уже не разберёшь, когда начинается один месяц и заканчивается другой. Или сезон. Или год.

А здесь...

Один вечер, и событий — целая шапка. Паршивых, странных, унизительных событий, которые явно являются угрозой его чувству собственного достоинства. Но зато — уникальных. Неповторимых. В своей отвратительности — действительно неповторимых.

— ...а этот гриб, оказывается, потравленник называется у местных! — донеслось до него. — Я и не знал, что они ядовитые! Красивые же!

Гномы заржали снова.

Клинт тем временем успел рассказать ещё пару историй, заставить снова ржать всю таверну, выпить (ещё одну кружку той мутной жидкости), перекусить (притащил себе тарелку с мясом, умял за минуту) и... замолчать.

Демиан даже удивился.

Оказывается, Клинт умеет молчать. Кто бы мог подумать.

Лицо парня приобрело задумчивое выражение. Это было настолько необычно, что Демиан невольно задержал на нём взгляд. Задумчивый Клинт — это было зрелище, достойное отдельного исследования.

— Слушай, Ден... — наконец выдал Клинт.

Демиан поднял брови, вырванный из своих философских размышлений. Кивнул — медленно, сдержанно, как и подобает существу, которое выше всей этой суеты. Мол, продолжай.

— Ты же типа маг, путешествуешь, то-сё, умный короче... — Клинт явно подбирал слова, что давалось ему с трудом. — Может, вместе до Лоума дойдём?

Демиан не изменился в лице.

— Ну, тебе же вроде без разницы куда идти? — продолжил Клинт, воодушевляясь. — Ну, ты ж маг.

«Без разницы куда идти. Потому что маг».

Демиан внутренне хмыкнул. Логика этого существа поражала. Она не просто отсутствовала — она замещалась чем-то другим.

«Может, спереть его и отдать исследователям чудес человеческой анатомии? — подумал Демиан. — Интересно, они что-нибудь поймут? Или сойдут с ума от попыток осмыслить? Или сразу к некромантам? Хотя тут есть сомнения, какой всё таки уровень интеллекта — не запрщённый ли к воскрешению?»

— В общем, неплохо же получается! — Клинт распалялся всё больше. — Мы вместе пойдём, ты голова, я сила! Вон гниликов как щёлкнули вдвоём! — Он рубанул воздухом. — Я и дрова рубить могу, и охотиться... Одному ж тебе наверняка не очень безопасно идти, ты вроде больше по мозгам чем по силе? А мне бы твоя помощь кстати пригодилась. С твоими мозгами мы бы у-у-уххх гадам с ничейной земли устроили!..

Взгляд Клинта стал почти щенячьим. Такие глаза бывают у собак, когда они просят кусочек со стола.

С одной стороны — абсурдно. Этот смертный, этот светловолосый идиот с мечом, предлагает ему, Тёмному Лорду, защиту. Охрану. Компанию.

С другой стороны...

Это было забавно.

Честное слово, забавно. Демиан не испытывал ничего подобного уже несколько веков. Чистое, незамутнённое, искреннее заблуждение. Клинт верил в то, что говорил. Верил, что они — команда. Верил, что Ден — просто умный человек, обучающийся чему-то там маг, которому нужна защита.

— Ты же мог бы остаться тут, — сказал Демиан нейтрально. — Дался тебе этот Лоум с его проблемами.

Он сказал это без давления, просто констатируя факт. На самом деле ему было интересно, чем мотивирован этот представитель рода людского. Догадки, конечно, были — шаблонные, предсказуемые, до ужаса банальные. Но вдруг? Вдруг Клинт окажется сложнее? Вдруг он просто сбежал оттуда, бросил всех, и теперь ищет оправдание своей трусости? Это было бы правильно. Это было бы по-человечески.

— Дак как же? — Клинт удивился вопросу так искренне, будто его спросили, зачем дышать. — Там дом мой родной. Страна моя.

Демиан молчал, давая ему выговориться.

— Просто, — Клинт почесал затылок, — было бы таких, как я, человек пятьсот, мы бы легко оборону держали. В конце концов, набеги не то чтобы крупные. — Он вздохнул. — И ведь я нашёл несколько человек, которые не прочь помочь собратьям. Но маловато... Да и кто-то же должен действовать!

Демиан задумчиво кивнул.

Ну конечно. Шаблон не подвёл. Он действительно верит в то, что говорит. В то, что должен действовать. Должен защищать. "Искать своих", как он выразился.

Ужас какой.

Хотя... интересно, как быстро его вера в доброту и справедливость пошатнётся, когда он столкнётся с реальностью?

Демиану стало любопытно. Прямо-таки захотелось посмотреть.

— Ну дак как? — Клинт снова включил щенячий взгляд. — Составишь компанию? Я хотел сделать крюк через Разлом, по восточной его стороне, конечно, я ж не дурак.

— Почему именно Разлом?

— Ну дак! — Клинт просиял, будто это был самый очевидный ответ в мире. — Я там не был! А там разные живут. Слышал, туда часть беженцев свалили, между прочим. Может, кого из своих встречу... А ты, ну, там умные штуки сможешь посмотреть.

«Умные штуки».

Демиан внутренне усмехнулся.

Гениальная формулировка. Для гномьего вертикального государства, для их инженерных чудес, для механизмов, которые работают без капли магии — «умные штуки».

— Идти, конечно, долго, — добавил Клинт. — Но я не спешу. И ты, вроде, тоже. А?

Демиан посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

Парень был абсолютно искренен. В каждом слове, в каждом жесте, в каждом взгляде. Он не играл, не хитрил, не пытался использовать. Он просто предлагал идти вместе, потому что так ему казалось правильным.

Это было... странно.

В мире Демиана так не работало. В его мире каждый что-то хотел, каждый искал выгоду, каждый пытался использовать других. Даже Вигор, при всей своей преданности, имел свои интересы. Даже скелеты воровали свечки, когда думали, что никто не видит.

А этот... просто предлагал.

— Хорошо, — сказал Демиан.

Клинт замер. Кажется, он не ожидал такого быстрого согласия.

— Чего? — переспросил он.

— Хорошо, — повторил Демиан ровно. — Составлю компанию.

Клинт расплылся в улыбке, которая, казалось, осветила всю таверну.

— Отлично! Я знал, что ты не откажешь! — Он хлопнул ладонью по столу. — Ты же может и странный, но вроде неплохой!

«Неплохой».

Демиан мысленно закатил глаза.

— Отправимся послезавтра, лады? Мне надо к кузнецу сходить, меч подточить, припасов взять, ну и вообще... — Он загибал пальцы, перечисляя дела. — А ты пока отдохни, отоспись. Ты вон какой бледный, явно не высыпаешься.

Демиан приподнял бровь.

— Я всегда такой бледный.

— А, ну тогда ладно. — Клинт нисколько не смутился. — Значит, послезавтра с утра? Встречаемся здесь же?

— Ну... допустим, — ответил Демиан, удивляясь сам себе.

Он что, действительно согласился? Идти с этим... этим... существом? Слушать его истории, спасать от очередных гниликов, объяснять, почему нельзя есть незнакомые грибы?

— В любом случае мне нужна комната на ночь, — добавил он, поднимаясь из-за стола. — Где там Ланка?

Та стояла у стойки, опершись локтями о столешницу, и с интересом наблюдала за их разговором. Увидев, что Демиан смотрит на неё, усмехнулась и махнула рукой — мол, подходи.

— Чего, царевич? Ещё налить?

— Комната, — сказал Демиан. Голос прозвучал хрипло — то ли от пива, то ли от долгого молчания. — Можно снять?

Ланка окинула его оценивающим взглядом.

— Можно, — кивнула она. — Наверху есть свободная, третья. Не люкс, конечно, но чистенько. Кровать, простыни, рукомойник. Захочешь — воду горячую принесу, за отдельную плату.

— Устроит.

— Ну и ладненько. — она протянула ему ключ — большой, железный, на потёртом кожаном шнурке. — Завтрак с рассветом до полудня. Если проспишь — сам виноват.

— Не просплю, — коротко ответил Демиан, принимая ключ.

— А ты, я смотрю, разговорчивый, — хмыкнула Ланка. — Прямо душа компании.

Демиан промолчал.

— Ладно, иди уже, царевич. — Она махнула рукой. — Завтра увидимся. Если Клинт тебя до утра не заболтает.

— Я уже иду, — ответил Демиан и направился к лестнице.

Он поднялся по скрипучей лестнице не прощаясь ни с кем, прошёл по узкому коридору, нашёл дверь с цифрой «3» и отпер замок.

Комната встретила его тишиной и запахом сухих трав. В углу стояла узкая кровать, застеленная свежим бельём. На столике у окна — глиняный кувшин с водой и чистая кружка. На подоконнике — горшок с каким-то растением, которое явно никто не поливал уже неделю.

Демиан закрыл дверь и подошёл к окну.

Внизу, на деревенской улице, было тихо. Только где-то лаяли собаки да мычала корова. В таверне гудели голоса — Клинт, судя по звукам, уже начал рассказывать историю про медведя, и гномы снова ржали.

Демиан постоял у окна, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами.

— Послезавтра, — сказал он тихо. — В Лоум. Через Разлом. С Клинтом.

Звучало как начало плохой шутки.

Он разделся, лёг на кровать. Та скрипнула — мерзко, пронзительно, но терпимо.

Снизу донёсся взрыв хохота.

Демиан закрыл глаза.

И впервые за много лет заснул без охраны и скелетов за дверью.

Следующим утром Демиан проснулся... Непривычно.

Не было знакомого хруста костей — толпа скелетов не ломилась в дверь с утренним докладом. Не было противного скрипа «Ваааше Мраачество», от которого хотелось зарыться лицом в подушку и сделать вид, что ты не слышишь. Не было даже Вигора с его неизменным свитком и выражением лица «я знаю нечто важное, но расскажу только после третьей чашки кофе».

Зато был дикий, душераздирающий визг.

Кот.

Огромный, чёрный, наглый, сидел снаружи прямо у окна и орал так, будто его режут. Смотрел при этом вниз, на трёх собак, которые молча, с философским выражением морд, сидели внизу и даже не лаяли. Просто сидели. Смотрели. Ждали.

— Чтоб его... — простонал Демиан, натягивая одеяло на голову. — Чёртово зверьё.

Кот заорал громче. Собаки вздохнули. Одна даже зевнула.

Демиан полежал ещё минуту, пытаясь убедить себя, что сон важнее, но кот был неумолим. Пришлось вставать.

Судя по освещению — не более девяти утра. Может, даже раньше, учитывая, что Никуд всё же севернее его владений.

Демиан подошёл к окну. Кот обернулся, глянул на него с выражением «а ты вообще кто такой, чтобы мне мешать?» и продолжил орать.

— Если бы у меня было желание, — спокойно сказал Демиан, — я бы превратил тебя в пыль. Прямо сейчас.

Кот моргнул. В его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он в пару прыжков перебрался на забор, с забора — на землю, и был таков. Собаки, не сговариваясь, потрусили за ним.

— Вот так-то лучше.

Он умылся ледяной водой из кувшина. Вода была холодной, обжигающей, но сейчас, после тёплой ночи, она казалась действительно бодрящей.

Переоделся. Благо в сумке был комплект чистой одежды — простая рубаха, тёмные штаны, лёгкий жилет. Всё то же, неброское, не привлекающее внимания. Идеально для того, чтобы смешаться с толпой.

Если бы здесь была толпа. И если бы его вообще можно было с чем-то смешать с его осанкой, бледностью и взглядом.

Он спустился вниз.

Таверна жила своей утренней жизнью. Лана суетилась за стойкой, раскладывая по тарелкам свежий хлеб. С кухни доносились отборные маты повара — судя по звукам, у него там что-то подгорело, и он выражал свои чувства с такой страстью, что Демиан даже заслушался. Надо будет записать пару выражений, для расширения лексикона.

На стене, рядом с лестницей, висели часы. Демиан только сейчас их заметил — механизм с одной-единственной стрелкой, которая указывала куда-то в район цифры «6».

— Ого! — раздался насмешливый голос Ланы. — Кто бы мог подумать, что ты ранняя пташка!

Демиан перевёл взгляд на неё. Рыжая, в переднике, с улыбкой до ушей. У неё вообще бывает плохое настроение?

— Я всегда рано встаю, — сухо ответил Демиан, подходя к стойке.

— Ага, а бледный потому что не высыпаешься? — Лана уже тащила грубую глиняную тарелку с завтраком — яичница, кусок хлеба, зелень, и отдельно кружка с парным молоком. — Держи. Кормиться будешь?

Демиан бросил на стойку монету — серебро, явно больше, чем стоила эта скромная еда. Лана подняла бровь, но монету взяла.

— Щедро, — прокомментировала она.

— За комнату и беспокойство, — ответил Демиан и отошёл к своему привычному столу в углу.

Завтрак снова был приемлемым. Не так вкусно, как вчерашнее мясо — то явно было шедевром местного повара, а это просто обычная утренняя еда. Но не противно. Даже приятно, если честно. Яйца свежие, хлеб тёплый, зелень хрустит. Молоко... ну, молоко как молоко. Демиан его не особо жаловал, но пить можно.

«К такому можно и привыкнуть», — мелькнула мысль, от которой он поморщился.

Он доел как раз в тот момент, когда таверна начала наполняться гостями. Вчерашних гномов не было — видимо, те, если и останавливались здесь, то были гостями вечерними. Зверолюда тоже не видно. Сейчас заходили мужики, пара баб с корзинами. Может местные, может не очень. Садились за столы, требовали завтрак, начинали негромкие разговоры про сено, про дожди, про то, что у старосты опять гуси на огород залезли.

Демиан закончил есть и просто вышел на улицу.

Оставаться в таверне не хотелось. Слишком много взглядов после вчерашней выходки Клинта. Все эти люди теперь смотрели на него иначе. Не со страхом — страха не было. Не с раболепием — здесь вообще не знали, что это такое. Не с ненавистью — с какой стати?

Они смотрели с уважением.

С интересом.

С лёгким таким одобрением: «Вон тот бледный, который Клинта спас. Молодец, хороший человек, видно сразу».

Демиану хотелось провалиться сквозь землю от такого внимания.

Он пошёл через деревню по главной дороге, если это скопище ухабов и колдобин можно было так назвать.

Прогулка оказалась... странной. Ещё более странной, чем вчерашний путь через лес. Вчера у него хотя бы была цель. Маленькая, глупая, но цель — дойти до Никуда. А сегодня он просто бесцельно шатался по чужой деревне, разглядывая чужие дома, чужих людей, чужую жизнь.

Вигор бы, наверное, сожрал собственные пальцы, видя такую ужасающую неэффективность. Тёмный Лорд, Повелитель Ужаса, шатается по грязной улице, разглядывая кур и слушая, как ругаются старухи.

Но Вигора здесь не было. И это было прекрасно.

Демиан поймал себя на лёгком чувстве вины — где-то глубоко, почти незаметно. Подготовка к вампирскому балу, встречи с магами, указы, приказы, всё это... А он здесь просто прётся по деревне.

— Отпуск, — сказал он тихо сам себе. — У тёмных лордов тоже бывает отпуск.

Звучало неубедительно даже для него самого.

Он дошёл до околицы. Вдалеке расстилались поля, за ними — перелески, ещё дальше — смутные очертания холмов. Где-то там, за этими холмами, лежал путь к Разлому, к Лоуму, к его собственным владениям.

Но пока — Никуд.

Деревня оказалась странной в своей обыденности. Дома как дома, люди как люди. Но чем дальше Демиан шёл, тем больше замечал одну деталь, которая начала его раздражать.

Здесь ничерта нельзя было купить.

Серьёзно. Он специально присматривался. Несколько торгашей таскались с телегами туда-сюда, но они, судя по разговорам, ездили аж до «Дороги» — той самой, что была в 120 километрах от того указателя. За товарами. Потому что здесь ничего не было.

Единственная лавка, которую он обнаружил — какая-то травница, торговавшая прямо у себя дома. Старуха (не Ольга, другая) сидела на крыльце с корзинкой сушёных корешков и вязала, периодически покрикивая на пробегающих мимо детей.

Демиан заглянул к ней из чистого любопытства. Ничего интересного — ромашка, зверобой, какие-то местные травы от поноса и от кашля. Ни тебе алхимических ингредиентов, ни реагентов, ни тем более книг.

— А книг у вас не продают? — спросил он на всякий случай.

Старуха посмотрела на него с выражением лица «ты, парень, с дуба рухнул».

— Книг? — переспросила она. — Так у нас в деревне таких отродясь не было. У старосты есть одна, толстая, он по ней детей учит, а так — нету. А ты чё, читать умеешь?

Демиан кивнул.

— Ишь ты, — удивилась старуха. — Грамотный. А с виду и не скажешь — бледный больно. Грамотные обычно румяные, вон как наш староста. А ты как поганка, извиняй за прямоту.

Демиан решил, что лучшая тактика — уйти.

День прошёл в том же темпе. Медленно, тягуче, без событий.

Он обошёл деревню почти всю. Посмотрел на поля, на лес, на речку, в которой местные дети ловили рыбу.

Пару раз сворачивал в лес, просто чтобы размяться. И несколько раз натыкался на гниликов.

Откуда их столько тут? Они размножались, как кролики, честное слово. Демиан даже не замедлял шага — просто шёл сквозь них, позволяя тёмной ауре делать своё дело. Гнилики, почуяв нечто непонятное, пытались напасть — и рассыпались в труху, даже не коснувшись его. Пять, десять, пятнадцать — он сбился со счёта.

— Проблема местного масштаба, — прокомментировал он, перешагивая через очередную кучу хвороста. — Если их не косить, они через пару лет всю округу заполонят.

Повезло, что он никого не встретил. Ни Ольги, которая могла бы снова назвать его Дениской. Ни Клинта, который ушёл к кузнецу с утра и, видимо, застрял там на весь день. Никого из тех, кто мог бы задавать вопросы.

К вечеру Демиан вернулся в таверну.

Там уже было шумно — местные собирались после работы, заказывали пиво, обсуждали новости. Демиан прошёл к своему столу в углу, заказал ужин (мясо, конечно, мясо, сегодня без вариантов) и сидел, слушая гул голосов.

Его не трогали.

Взгляды, конечно, были — любопытные, изучающие. Но никто не подходил. Может, Ланка предупредила, может, сами поняли — этот не любит, когда лезут в душу. Да и просто когда лезут.

Ужин прошёл в тишине. Демиан ел, смотрел в одну точку и думал о своём.

Завтра они с Клинтом отправляются в путь. Через Разлом. В Лоум. Неизвестно, сколько это займёт времени, что они встретят по дороге и главное — как долго он сможет терпеть общество этого идиота.

Он доел, расплатился и поднялся наверх.

В комнате было тихо. Только где-то далеко, за окном, перекликались собаки. Кот, к счастью, молчал.

Демиан разделся, лёг в кровать. Та скрипнула, но уже привычно.

— Завтра, — сказал он в потолок.

И тут снизу донёсся знакомый ор.

— Вы не представляете, где я был! — голос Клинта перекрывал весь шум таверны. — Я такого меча наточил! Такого! Теперь любой гнилик — хрясь! И готово! А кузнец этот — золото, а не человек! Он мне ещё и наконечники для стрел дал, даром! Представляете? А где Ден? Ден уже спит? Жаль, я ему хотел рассказать, как я...

Демиан зажмурился.

Голос Клинта пробивался сквозь стены, сквозь пол, сквозь подушку, которую он натянул на голову.

— ...а потом мы с кузнецом пили! Он самогон варит — пальчики оближешь! А ещё он рассказал, что в Разломе сейчас...

— Чтоб тебя, — простонал Демиан в подушку. — Чтоб тебя черти взяли, гнилики сожрали, а твой голос — утонул в вечности.

Голос не утонул. Он продолжал вещать, перекрывая смех посетителей и звон кружек.

Демиан вздохнул.

Впереди долгий путь. Долгий, долгий путь с этим... этим...

Он не нашёл подходящего слова. Потому что слов, способных описать Клинта, в его лексиконе просто не существовало.

— Это обещает быть как минимум необычным, — прошептал он в темноту.

И, натянув подушку плотнее, попытался заснуть под аккомпанемент жизнерадостного орa, разносящегося из таверны.

Глава 6. До Дороги ещё далеко

Проснулся Демиан чуть позже привычного.

По ощущениям — около восьми утра. Проснулся бы он, конечно, раньше, если бы не этот дурацкий шум в таверне. Кто-то горланил песни, кто-то бил посудой, кто-то пытался петь и бить посудой одновременно. Впрочем, сейчас уже всё стихло.

Утро выдалось... приятным.

Неожиданно приятным, если учесть, где он находился и в чьей компании собирался провести ближайшие дни... А то и недели.

Демиан подошёл к окну и распахнул ставни.

В лицо ударил свежий, прохладный ветер. Небо затянуло тучами — плотными, серыми, но без намёка на дождь. Солнце, жалкое и блеклое, пыталось пробиться сквозь эту пелену, но сдавалось почти сразу.

— Хоть что-то в этом мире не раздражает, — пробормотал Демиан, втягивая носом влажный воздух.

В его владениях серость была другой — мёртвой, давящей, безысходной. А здесь, в этой глуши, серая хмарь казалась лишь фоном для жизни. Деревья, трава, кусты — всё это зеленело, цвело, росло, несмотря на отсутствие солнца. Даже птицы орали где-то вдалеке, не обращая внимания на тучи.

Впереди путь. Долгий, неизвестный, полный сомнительных приключений в компании самого сомнительного попутчика во всех известных мирах. Как он пройдёт — загадка. Но какая-то внутренняя часть Демиана, та самая, что отвечала за чёрный юмор и извращённое чувство прекрасного, довольно хихикала в предвкушении.

Клинт будет тупить. Клинт будет страдать от своей же прямоты. Клинт будет влипать в истории, из которых Демиану придётся его вытаскивать. Это низко. Это недостойно Тёмного Владыки. Но это будет... развлечением.

Демиан задумался. А ведь он никогда не нанимал шута. Во дворце были скелеты, были тени, были советники, были монстры. Но шута не было. Надо будет обязательно исправить это упущение, когда он вернётся.

— Но сначала — пережить это путешествие, — сказал он сам себе и отошёл от окна.

Кровать всё ещё была отвратительной — это не изменилось. Но после двух ночей Демиан почти привык. Почти. Во всяком случае, спать на ней было можно.

Он умылся ледяной водой (которая снова бодрила, как надо), привёл волосы в порядок — стянул в низкий хвост, чтобы не мешали. Натянул сапоги.

Те самые. Из кожи речного проклятого червя.

Вигор неоднократно ныл, что они недостаточно величественные. Что Тёмный Лорд должен носить сапоги из чего-то более впечатляющего — из драконьей чешуи, например, или из кожи демона. Но Демиан упрямо таскал именно эти. Потому что они были удобными. Не натирали. Были тихими — важное качество, когда хочешь подкрасться к особо наглому подчинённому. И прочными — пережили уже триста лет активного использования.

Сейчас они вообще не выделялись. Просто сапоги. Грязноватые, потёртые, но надёжные.

Плащ лёг поверх рубахи и жилета — чёрный, длинный, с изысканными застёжками в виде стилизованных черепов. Демиан посмотрел на себя в маленькое зеркальце на стене. Приемлемо. Вроде бы не особо выделяется. Обычный путник в тёмном плаще. Таких по дорогам ходит множество.

Сумка даже не изменилась в размерах — пространственный карман работал как надо.

Демиан спустился вниз.

Таверна встретила его тишиной. Ланы не было — видимо, отсыпалась после ночной смены. За стойкой стояла какая-то девчушка, совсем молоденькая, лет пятнадцати, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Увидев Демиана, она заметно смутилась, покраснела и робко поздоровалась:

— Вы... Денис, правильно?

Демиан, уже смирившийся с судьбой, кивнул.

— Сейчас... сейчас подам завтрак... — засуетилась девушка. — Лана сказала денег с вас не брать...

Демиан равнодушно пожал плечами. Не хотят денег? Да и чёрт с ними. Не ему же настаивать. Он прошёл к своему привычному столу в углу и сел.

Завтрак появился перед ним будто из ниоткуда — девушка поставила тарелку с такой скоростью, будто боялась, что он её укусит. И сразу убежала за стойку, спрятавшись за ней, как за крепостной стеной.

Демиан посмотрел на неё. Девушка сидела, вцепившись в кружку, и делала вид, что очень занята протиранием и без того чистой посуды.

Испугалась, что ли? Хотя, кажется, она ко всем так. Без Ланы, её шуток, подколок и громкого смеха, таверна казалась пустой и тихой. Оно и к лучшему.

Клинта не видать. Может, ещё спит? Или уже припрётся с минуты на минуту, громкий, как десяток огров.

Демиан принялся за завтрак.

Простая еда — каша, хлеб, молоко. Съедобно.

Время тянулось медленно. Демиан сидел, жевал, размышлял. Мысли крутились вокруг одного:

«Где этот идиот?»

К десяти утра идиот не появился.

К одиннадцати — тоже.

Демиан начал подумывать о проклятиях. Лёгких, конечно, чтобы не убить, но чтобы запомнил. Например, чтобы у него каждое утро болели пятки. Или чтобы язык прикусывал каждый раз, когда собирается сказать очередную глупость.

— Прокляну, — тихо сказал Демиан в пустоту. — Обязательно прокляну.

Двенадцать часов.

Дверь таверны распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

Клинт.

Он ввалился внутрь, сияя, как медный таз, уже полностью готовый к пути. Починенная кожаная броня (хотя выглядела всё ещё жалко — заплатки на заплатках), увесистый заплечный мешок, который, казалось, весил больше самого Клинта, на поясе — меч, на роже — улыбка до ушей.

Взглядом он мгновенно нашёл Демиана в углу.

— Опять в углу сидишь! — рявкнул он так, что девушка за стойкой подпрыгнула. — Ну и жуткий же плащ! Ты щас как чёрный маг, ей-богу! Посоха только не хватает!

Демиан медленно, очень медленно, перевёл на него взгляд.

Глаза Тёмного Владыки не выражали ничего. Абсолютно ничего. Пустота, холод, вечность.

— Уже почти полдень, — сказал он ровно. — Ты мог уточнить, что твоё «с утра» означает «к полудню».

Клинт состроил виноватую физиономию. Это было зрелище — здоровый детина с мечом пытался изобразить щенячью морду, и у него это получалось на удивление органично.

— Да я э-э-э... — он потёр затылок. — У Ольги ночевал. Она не дорого за койку берёт, но на голодный желудок отказалась отпускать.Демиан приподнял бровь.

— Ты... ты мог просто уйти. Это немощная бабка. Она не могла тебя «не отпускать».

Клинт посмотрел на него с таким выражением, будто Демиан только что усомнился в незыблемости законов мироздания.

— Дак она ж мне целую тарелку каши налила!

Демиан открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

Потом просто кивнул.

Каша. Конечно. Целая тарелка каши. Аргумент, против которого не попрёшь.

— Так... Что? — Клинт уже переключился на следующую тему, не замечая внутренней борьбы собеседника. — Идём? Ты готов? А где твои вещи? Ты же не с одной этой сумкой идёшь?

Он ткнул пальцем в небольшую, совершенно обычную сумку Демиана.

— Магам ничего лишнего не нужно, — коротко ответил Демиан.

Этого оказалось достаточно. Клинт кивнул с таким выражением лица, которое представляло собой гремучую смесь непонимания и уважения. Уважения к причудам магов, видимо.

— Ну, маги — они такие, — философски заметил Клинт. — Загадочные. То посохом машут, то вообще ничего не носят. Один знакомый колдун вообще голым ходил, представляешь? Говорил, одежда мешает энергии течь.

— Надеюсь, ты не предлагаешь последовать его примеру, — сухо заметил Демиан, поднимаясь из-за стола.

— Не-не-не! — замахал руками Клинт. — Я ж не маг, мне без штанов никак. Холодно, опять же.

Демиан вздохнул.

Они вышли из таверны без лишних разговоров. Девушка за стойкой проводила их взглядом, полным облегчения — видимо, боялась, что странный бледный постоялец всё-таки решит с ней заговорить.

На улице было прохладно и ветрено. Тучи висели низко, но дождём не пахло. Идеальная погода для долгой дороги.

Клинт достал карту, развернул её, долго водил пальцем, что-то бормоча, потом вынес вердикт:

— Идём до Дороги. А по Дороге — на восток. Если повезёт — подвезут.

— Гениально, — ответил Демиан.

Какое-то время они шли в тишине.

Демиан позволил себе погрузиться в размышления.

Ситуация, в которую он попал, была... мутной. Очень мутной. Клинт собрался идти в какие-то дебри, надеясь найти союзников. Просто так. Потому что «кто-то же должен действовать».

Логичнее было бы бежать. Или попробовать подкуп. Или вывести своих из Лоума подальше, пока монстры не добрались. Но нет — он идёт пешком через полконтинента, чтобы просить помощи у чужих людей.

Безумие.

Или... Или он действительно настолько тупой, что искренне верит в успех этой затеи?

Демиан покосился на спутника. Клинт шагал бодро, насвистывая какой-то мотивчик, и периодически оглядывался по сторонам с видом исследователя новых земель.

Разум Тёмного Владыки просто не мог обработать эту информацию. Как можно искренне верить, что кто-то поможет? Как можно идти неизвестно куда и искать «своих» в надежде, что они что-то сделают?

Вариантов было два.

Первый: Клинт действительно такой идиот. Простодушный, доверчивый, верящий в добро и справедливость. Типичный герой дешёвых баллад, которых Демиан за свою жизнь повидал сотни. Они либо быстро умирали, либо становились циниками.

Второй: Клинт — гениальный актёр. Он искусно притворяется дураком, скрывая какие-то тёмные цели. Может, он шпион? Может, его подослали? Может, он сам хочет добраться до Тёмного Лорда, не подозревая, что тот идёт рядом?

Демиан присмотрелся к спутнику.

Клинт в этот момент пытался сбить палкой репей, прицепившийся к его штанине. Промахнулся три раза, ударил себя по ноге, взвыл, выругался и продолжил идти, забыв про репей.

Актер. Точно актёр. Такое не может быть настоящим.

Они шли по грунтовой дороге, которая, к счастью, уже не была месивом грязи — за ночь подсохла, и теперь под ногами хрустел песок. Демиан шагал, погружённый в свои мысли, и всё больше раздражался.

Непонятно. Всё непонятно.

Любопытство и раздражение боролись за главенство, и Демиан, погружённый в эту внутреннюю войну, тихо вздохнул.

Зря.

Похоже, это было воспринято как команда к диалогу.

— Чего нос повесил? — Клинт ткнул его локтем в бок. — Ну смотри же вокруг! Здорово же всё!

Демиан повернулся к нему с видом великого мыслителя, которого грубо вырвали из глубочайших дум.

— Знаешь, — продолжил Клинт, не замечая этого взгляда, — тут где-то тропинка вроде была! Можно же сократить путь до Дороги раза так в два!

Демиан моргнул.

— До этой Дороги, насколько я знаю, сто двадцать километров от знака. А от знака до Никуда приблизительно двадцать пять.

— Да-а-а! — Клинт просиял. — А можно просто пойти через лес! Уже завтра будем у Дороги! А там караваны, торговцы — красота!

Демиан потёр переносицу. Это движение начинало входить в привычку.

— С чего ты взял, что через лес быстрее?

Клинт со всей готовностью вытащил карту, развернул её прямо на ходу и ткнул пальцем.

— Смотри! — Он провёл линию. — Если идти через лес, расстояние сокращается! Мы срезаем этот крюк, не идём до знака, а сразу вот сюда! Плюс тут дорога делает завиток, а мы — напрямик!

Демиан посмотрел на карту.

Действительно, если начертить прямую линию, расстояние сокращалось прилично. Километров на тридцать, а то и больше.

— И что? — спросил Демиан.

— Ну дак как же! — Клинт удивился непонятливости собеседника. — Видно же! Если идти напрямик — быстрее!

Демиан глубоко вздохнул.

— Клинт.

— Ага?

— В лесу нет дороги.

Клинт замер. Посмотрел на карту. На лес. Снова на карту.

— Ну и..? — в его голосе появились нотки сомнения.

— Там могут быть болота.

— Ну и..? — сомнение усилилось.

— Клинт. — Демиан говорил медленно, чеканя каждое слово. — Средняя. Скорость. Передвижения. Быстрее. По. Известной. Чистой. Дороге. Чем. Через. Кусты. Болота. И. Тварей.

Каждое слово падало, как камень в воду. Клинт смотрел на него, и на его лице происходила сложная внутренняя работа. Было видно, как информация пробивается сквозь слои упрямства, энтузиазма и привычки делать всё по-своему.

— Э-э-э... — протянул он наконец. — Ладно... Это... Как его... Аргумент. Да.

Он убрал карту.

— Значит, идём по дороге?

— Идём по дороге.

— Ну, — Клинт пожал плечами, — ты ж маг, тебе виднее. Я в этих ваших расчётах не силён.

Демиан промолчал.

Они продолжили путь.

Клинт насвистывал. Демиан думал о том, что, возможно, проклятие на пятки — это слишком мягко. Надо что-то более серьёзное. Например, чтобы каждое его «гениальное» предложение заканчивалось внезапным дождём лично на его голову.

Ветер усиливался. Тучи сгущались.

Где-то вдалеке завыли волки — или это просто ветер? Клинт насторожился, прислушался, но ничего не сказал.

Путь уходил вперёд, серый и пыльный, теряясь в предвечерней дымке. Где-то там, за горизонтом, ждали Дорога, Разлом, Лоум и неизвестность.

А пока — просто путь.

И два путника, которых свела вместе самая нелепая случайность за всю историю случайностей.

— Ден, — вдруг сказал Клинт.

— Что?

— А ты правда маг?

Демиан покосился на него.

— Правда.

— Сильный?

— Достаточно.

Клинт помолчал, переваривая.

— А можешь показать что-нибудь? Ну, чтобы я знал, на что ты способен?

Демиан задумался. Показать? Можно, конечно. Превратить его в жабу и обратно. Или зажечь чёрное пламя. Или призвать тень.

Но тогда придётся объяснять, откуда у простого странствующего мага такие способности. Да и не клоун он в конце концов.

— Не сейчас, — ответил он. — В другой раз.

— Ну ладно, — легко согласился Клинт. — Ты главное, если что, предупреждай. А то я не люблю сюрпризы.

Демиан усмехнулся про себя.

С Клинтом сюрпризы будут каждый день. Это уже было ясно.

***

Когда дорогу было уже еле видно, а солнце окончательно утонуло за горизонтом, разлив по краю неба багровую полосу заката, было решено сделать привал.

Вообще-то могли бы остановиться и раньше. Демиан прекрасно осознавал это, когда оглядывался на раскрасневшегося, тяжело дышащего Клинта. Но он слегка задумался — погрузился в свои обычные размышления о бренности бытия, о природе глупости и о том, сколько ещё километров этого пути он выдержит, — и напрочь забыл, что Клинту, в отличие от него, ничерта не видно в темноте. Что для простого человека необходим частый отдых. Что в Клинте нет с десятка заклятий для комфортного пути — ни облегчающих ношу, ни ускоряющих шаг, ни снимающих усталость.

Но Клинт не жаловался.

Ни разу за весь день.

Демиан покосился на спутника. Тот усиленно делал вид, что всё прекрасно, что сорок километров с тяжёлым мешком — это так, разминка. Но по тому, как он потирал плечи и периодически сбрасывал скорость, было видно — устал. Вымотался. Но молчал.

Гордость? Или скорее детское упрямство — не хотел выглядеть слабее, чем этот бледный маг, который шёл как заводной, не сбавляя темпа и не проявляя ни малейших признаков утомления?

— Здесь, — сказал Демиан, останавливаясь и оглядывая окрестности. — Недалеко от дороги, место относительно сухое.

Клинт с облегчением скинул мешок и едва не рухнул на землю.

— Фу-у-ух... — выдохнул он. — Я уж думал, ты решил до утра топать.

— Решил, что достаточно на сегодня, — сухо ответил Демиан.

Место и правда было сносным. Небольшая поляна метрах в пятидесяти от дороги, прикрытая от ветра молодым осинником. Земля под ногами — сухая, усыпанная прошлогодней листвой и хвоей. Рядом — несколько валунов, поросших мхом, и корни огромной старой сосны, образующие естественные углубления.

Чистых ручьёв или рек поблизости не наблюдалось. Демиан прислушался — ни журчания, ни плеска. Но это неважно. На сегодня хватит того, что осталось во флягах, а дальше будет река.

Клинт, не теряя времени, принялся за обустройство лагеря.

Сначала он выкопал небольшим ножом (который гордо именовал «клинком для ближнего боя», хотя больше он походил на тесак для разделки рыбы) углубление в земле — будущий костёр. Потом, чертыхаясь в темноте, начал собирать камни. Демиан наблюдал, как Клинт шарит руками по земле, натыкается на коряги, матерится, но упрямо продолжает поиски.

— Тут камень! — доносилось из темноты. — Нет, корень... А, вот ещё один! Тяжёлый, зараза...

Через полчаса кострище было обложено кривоватым, но сносным кругом из булыжников. Клинт притащил охапку хвороста — сухих веток, коры, прошлогодней травы — и теперь сидел на корточках, пытаясь высечь искру кресалом.

— Ну же... ну... давай... — бормотал он, чиркая. — Чтоб тебя... А, чтоб тебя!

Искры летели, но хворост упрямо не желал загораться. То ли сыроват был, то ли ветер сбивал пламя.

Демиан наблюдал за этой вознёй минуты три. Потом вздохнул, поднялся, подошёл к кострищу и, не говоря ни слова, коснулся хвороста рукой.

Искорка жутковатого пламени — холодного, сине-зелёного, с фиолетовыми проблесками — вспыхнула во тьме, осветив поляну призрачным светом. Она скользнула по сухой траве, лизнула ветки — и через секунду вспыхнуло обычное, тёплое, жёлто-оранжевое пламя.

Тёмная магия, сделав своё дело, рассеялась без следа. Никто бы и не заметил, если бы не смотрел в упор.

Клинт, который как раз смотрел в упор, присвистнул.

— Надо ж! Огонь цветной! — Он уставился на Демиана с новым уважением. — Хотя мог бы и предупредить. Я бы не мучился с кресалом.

— Предупредить — лишить тебя удовольствия, — ответил Демиан, возвращаясь к своему месту.

Клинт хмыкнул, но спорить не стал. Он уже переключился на следующую задачу — обустройство ночлега.

Демиан наблюдал, как спутник возится со своим спальным местом, и в который раз за день удивлялся, как много усилий приходится тратить простым смертным на элементарные вещи.

Клинт сначала расстелил на земле плотный брезентовый подстил — явно самодельный, сшитый из кусков старой парусины. Сверху водрузил тощий тюфяк, набитый то ли сеном, то ли сухой травой — судя по звукам, это сено противно шуршало при каждом движении. Потом достал одеяло — шерстяное, грубое, с вытертым ворсом и парой дыр, которые были кое-как заштопаны.

Под голову Клинт приспособил свой мешок, предварительно вытащив из него самое твёрдое — флягу, котелок и запас провизии.

— Вообще-то у меня и подушка была, — пояснил он, заметив взгляд Демиана. — Но я её в прошлом трактире забыл. А возвращаться было лень.

Демиан кивнул.

Сам он устроился иначе.

Подошёл к огромной старой сосне, чьи корни образовывали естественную нишу, защищённую от ветра. Снял плащ, расстелил его на сухой земле — чёрная ткань, расшитая незаметными в темноте узорами, легла ровно, скрыв все неровности. Сел, прислонившись спиной к шершавому стволу, вытянул ноги.

Всё.

Ни тюфяков, ни одеял, ни подушек. Просто плащ, дерево и возможность сидеть неподвижно часами, глядя на огонь.

Демиан достал из сумки лепёшку — ту самую, что утром взял в таверне, прихватив на всякий случай, — и откусил небольшой кусок. Запил водой из фляги. Вода была обычной, без магии, без вкуса. Просто вода. Нормально.

Огонь потрескивал, выбрасывая искры в тёмное небо. Где-то в лесу ухнула сова. Ветер шевелил листву, нагоняя прохладу.

Клинт, устроившись у костра, достал свою провизию. Демиан покосился на его припасы — и мысленно хмыкнул. Кусок варёного мяса, завёрнутый в тряпицу, краюха хлеба, луковица, фляга с чем-то, подозрительно пахнущим алкоголем.

— А тебя комары не жрут? — вдруг спросил Клинт, с завистью глядя на Демиана.

— Нет, — коротко ответил Демиан.

— А почему? Ты что, кровь специальной магией испортил?

Демиан чуть заметно усмехнулся.

— Можно и так сказать.

На самом деле, конечно, никакой магии крови не требовалось. Достаточно было того слабого барьера, который он наложил на себя по новой. Комары просто не видели его как цель, скорее избегали. Но объяснять это Клинту... Зачем?

Клинт, однако, не обиделся на скупость ответа. Он уже вовсю жевал мясо, довольно жмурясь и время от времени отмахиваясь от насекомых. Дым от костра отгонял большую их часть, но самые настырные всё равно лезли.

— Слушай, Ден, — начал он с набитым ртом. — Ты... Достаточно выносливый. Для мага. Столько прошли, а тебе хоть бы хны.

Он потирал уставшие ноги и плечи, морщась от боли в затёкших мышцах.

Демиан посмотрел на него.

Разница была очевидной. Демиан — налегке, с сумкой, которая весила не больше кошелька с монетами. В удобной одежде, в сапогах. Он шёл ровным, размеренным шагом, не тратя энергию на лишние движения. Клинт же тащил на себе пол-лабаза, одежда его была старой и неудобной, да и энергии он тратил немерено — на дурачество, на размахивание руками, на попытки идти быстрее, чем мог.

— Просто привык к дальним походам, — ответил Демиан.

Формально это не было ложью. Он действительно привык. К походам, к переходам, к долгому пути. Другое дело, что последние лет двести он предпочитал перемещаться более цивилизованными способами — телепортация, тени, ездовые животные. Но навык остался.

Клинт кивнул, принимая ответ. Он отрезал кусок хлеба, положил сверху мясо, присовокупил луковицу и отправил эту конструкцию в рот.

— Много где бывал, значит? — спросил он, жуя. — А в Лоуме? Или в Ничейных Землях?

Демиан кивнул.

— Лоум... Был, когда добирался до Пояса Огня. Мельком. — Он помолчал. — Да и в Ничейных Землях, конечно. Кто ж там не был.

Клинт хмыкнул.

— Ну да... Жутковатые места на самом деле. Я там пройти пытался, да как-то тревожно было. Пошёл через соседнюю страну, в обход.

Демиан почти одобрительно кивнул. Хоть что-то разумное было в этом существе. Ничейные Земли — не место для прогулок, особенно в одиночку и без должной подготовки.

Клинт дожевал, запил из фляги, крякнул.

— Слушай, а интересно, чего вообще этот Тёмный Гад... Ну... Злобный такой? — спросил он, глядя на огонь. — В смысле, понятно, что он Тёмный Лорд, но зачем ему всё это? Войны, монстры, набеги? Просто так, ради развлечения?

Демиан сдержал смешок.

Вопрос был настолько наивным, настолько детским, что хотелось рассмеяться. Почему Тёмный Гад злобный? Он серьёзно задаётся вопросом, почему Владыка Тьмы — злой? Почему огонь горячий? Почему вода мокрая?

— Люди порой плохие не по какой-то причине, — ответил он просто.

Клинт задумался, переваривая эту мысль.

— Ну, не знаю, — сказал он наконец. — Мне кажется, если кто-то плохой, у него должна быть причина. Ну, там, обидели его в детстве, или предали, или ещё чего. Не бывает же просто так, от хорошей жизни, злым?

Демиан посмотрел на него долгим взглядом.

— Бывает, — сказал он ровно. — Иногда просто потому, что может.

Клинт помотал головой.

— Не верю. Я вот встречал всяких. Разбойники, например — они чаще всего от голодухи в разбойники идут. Или обиду на кого держат. А те, кто просто так, ради забавы — они долго не живут. Их или свои же прирежут, или кто посильнее найдёт.

Демиан промолчал.

Он не собирался рассказывать Клинту историю своей мести. Не собирался оправдываться или объяснять, почему стал тем, кем стал. Люди могут думать что хотят. Их право.

— Спи, — сказал он вместо ответа. — Завтра рано вставать.

Клинт зевнул, согласно кивнул и начал закапываться в своё тощее одеяло. Возня продолжалась минут пять — он ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, матерился на торчащие сучки под тюфяком, снова ворочался, и наконец затих.

— Ден, — донёсся из темноты его голос.

— Что?

— А ты правда в Ничейных Землях был? Страшно там?

Демиан помолчал.

— Страшно, — ответил он. — Особенно если не знаешь, куда идти.

— А ты знал?

— Знал.

— Ну, ты ж маг, — удовлетворённо сказал Клинт. — Вам положено.

Он ещё повозился немного и засопел — ровно, глубоко, как человек, который выложился за день по полной.

Демиан остался сидеть у дерева, глядя на огонь.

О вахте они не договаривались.

Демиан вообще редко договаривался о таких вещах с кем бы то ни было. Во-первых, потому что привык полагаться только на себя. Во-вторых, потому что в присутствии других существ — особенно таких непредсказуемых, как Клинт — предпочитал сохранять бдительность. И в-третьих, он всё равно не смог бы уснуть здесь по-настоящему крепко.

Слишком открытое место. Слишком много звуков. Слишком близко дорога, по которой в любой момент мог пройти кто угодно.

Поэтому Демиан просто сидел, прислонившись спиной к сосне, и позволял телу отдыхать, оставляя сознание на границе сна и яви. Так он мог просидеть хоть всю ночь, не теряя контроля над происходящим.

Костёр догорал. Угли тлели багровым, изредка вспыхивая, когда ветер задувал в кострище. Клинт сопел в своём убогом спальнике, иногда бормотал что-то неразборчивое и ворочался. Где-то в лесу ухали совы, шуршали мелкие зверьки, и ночь тянулась своей чередой.

Где-то ближе к утру, когда небо на востоке начало светлеть, наливаясь бледной синевой, Демиан услышал подозрительный шорох.

Тихий. Крадущийся. Такой, какой бывает, когда кто-то очень маленький и очень осторожный пробирается через сухую листву.

Демиан приоткрыл глаза.

Клинт... Клинт спокойно спал. Ничего не чувствовал, не слышал, не подозревал. Прохладный предутренний воздух стелился над землёй лёгким туманом. Пахло сыростью и прелой листвой.

Снова шорох. Ближе.

Демиан не двигал телом. Только глаза скользнули по поляне, выискивая источник звука. Он сканировал окружение с той спокойной уверенностью, которая приходит с многими годами опыта.

Человек? Нет, точно не человек. Движения не те. Слишком мелко, слишком прыгуче.

Что-то небольшое. Что-то рядом с Клинтом.

Демиан рассматривал варианты. Разбудить? Предупредить? Клинт, конечно, идиот, но всё же попутчик. С другой стороны... Интересно же, что это за тварь и что она сделает.

Он остался недвижим.

Через пару мгновений из-за спины Клинта показалось странное существо.

Маленькое, ростом с крупную кошку, но по форме напоминающее скорее взлохмаченную белку, перекормленную грибами и мхом. Тельце — комок переплетённых веточек, лишайника и сухой травы. Глаза — две светящиеся бусины, жёлто-зелёные, любопытные до неприличия. Лапки с крошечными пальчиками, похожие на птичьи лапы, но с цепкими коготками.

Мохлик.

Демиан узнал его сразу. Родственник гниликов, но эволюционно ушедший в другую сторону. Те же корни, та же болотная природа, но — менее гнилой, менее агрессивный и совсем не опасный. Если только не считать опасностью любопытство, зашкаливающее до неприличия.

Мохлики не охотились на крупных существ. Они питались грибами, насекомыми. Но обожали изучать всё новое. Особенно — спящих путников. Особенно — если от путников вкусно пахло едой.

Существо, покачиваясь на гибких лапках, медленно, но верно приближалось к лицу спящего.

Демиан затаил дыхание. Не от страха — от интереса.

Мохлик взгромоздился на грудь Клинта, уминая под собой тощее одеяло. Постоял, прислушиваясь к ровному дыханию. Потом наклонился и уставился прямо в лицо спящему.

Как он мог не чувствовать? Как можно спать так крепко, чтобы не заметить, как на тебя забирается неизвестная тварь? Демиан искренне недоумевал. Если Клинта так легко застать врасплох, как его по пути вообще не сожрал кто-то более серьёзный?

Ответа не было. Был только мохлик, нависший над физиономией спящего.

Светящиеся глазки твари оказались прямо перед лицом Клинта. Она изучала его с таким выражением, с каким дети разглядывают невиданного жука. Нос, губы, щетина на подбородке — всё вызывало живейший интерес.

Потом мохлик открыл рот — маленький, полный острых зубок, — и тихо, но звонко застрекотал.

Прямо в лицо.

Клинт открыл глаза.

Секунду он просто смотрел на светящиеся глаза в трёх сантиметрах от своего носа, пытаясь сообразить, что происходит и не умер ли он уже и не попал ли в одно из тех мест, о которых рассказывают странствующие проповедники.

Потом заорал.

Это был не просто крик. Это был вопль, полный такого животного ужаса, что даже Демиан, сидевший в десяти метрах, внутренне вздрогнул. Клинт заверещал, забился, замахал руками, пытаясь сбросить с себя неведомую хрень.

Мохлик взвизгнул ему прямо в лицо — ещё громче, ещё пронзительнее — и с размаху окатил Клинта слюной. Мелкие брызги попали на щёки, на лоб, в раскрытый в крике рот.

Клинт закашлялся, забился в конвульсиях, а мохлик, удовлетворённый произведённым эффектом, спрыгнул с груди и исчез в тумане быстрее, чем можно было моргнуть. Только ветки хрустнули где-то в подлеске.

На поляне повисла тишина.

Нарушаемая только хриплым кашлем Клинта и его попытками отплеваться от неизвестной субстанции.

Плечи Демиана дрогнули.

Потом ещё раз.

Потом он понял, что не может сдержать смех. Тихий, почти беззвучный, но оттого не менее искренний. Он сидел у дерева, прикрыв глаза, и наслаждался моментом.

Видеть, как Клинт, здоровый детина с мечом, верещит от какой-то малявки размером с кошку — это было прекрасно.

— Вот так пробуждение, м? — спросил Демиан, открывая глаза и глядя на спутника.

Клинт сидел на своём тюфяке, обхватив голову руками, и раскачивался взад-вперёд. Его лицо было мокрым от слюны, глаза — безумными, волосы торчали в разные стороны.

— Ч-что это было? — простонал он. — Что за хрень на меня напала? Я думал, мне конец! Я думал, меня сейчас сожрут!

— Мохлик, — ответил Демиан, и в его голосе отчётливо слышались смешливые нотки. — Местная разновидность. Безобидная.

— Безобидная?! — взвился Клинт. — Эта тварь сидела у меня на лице! На лице! А потом плюнула!

— Это от испуга, — пояснил Демиан. — Мохлики пугаются громких звуков. Если бы ты не заорал как резаный, он бы, возможно, просто посидел и ушёл. А так — пришлось защищаться.

Клинт замер, переваривая информацию.

— То есть... — начал он медленно. — То есть это я виноват? Что испугался?

— Я этого не говорил.

— Но подразумевал!

Демиан пожал плечами.

Клинт простонал снова — на этот раз почти отчаянно. Он откинулся на свой мешок, уставившись в светлеющее небо.

— Я не высплюсь сегодня, — констатировал он. — Точно не высплюсь.

— Уже утро, — заметил Демиан. — Можешь не ложиться.

Клинт застонал громче.

Демиан позволил себе ещё одну короткую усмешку. Он поднялся, отряхнул плащ от налипшей хвои и подошёл к кострищу. Пара слов на древнем наречии — и угли вспыхнули снова, давая тепло и свет.

— Завтракаем и идём дальше, — сказал он. — До Дороги ещё прилично.

Клинт сел, потирая лицо руками. Слюна мохлика уже высохла, оставив после себя липкую корку.

— А умыться где? — спросил он жалобно.

— Вон, — Демиан кивнул в сторону. — Там ручей. Недалеко.

— Ты же вчера говорил, что рядом нет воды!

— Вчера не было. Сегодня есть.

Клинт посмотрел на него с подозрением.

— Ты издеваешься?

— Немного, — признал Демиан.

Клинт вздохнул, поднялся и, прихватив флягу, поплёлся в сторону ручья, бормоча под нос что-то нелестное о магах, их чувстве юмора и о том, что «вчера воды не было, а сегодня есть, надо же».

Демиан остался у костра.

Он смотрел, как разгорается огонь, и позволил себе ещё пару мгновений насладиться тишиной и покоем. Вчерашняя ночь, несмотря на отсутствие полноценного сна, не тяготила. Наоборот, было в этом что-то... освежающее.

— Путь будет не таким уж мерзким, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Где-то в лесу застрекотал мохлик — то ли тот же самый, то ли другой, привлечённый запахом еды. Клинт из-за кустов разразился новой порцией ругательств — видимо, встретил ещё кого-то.

Демиан улыбнулся.

Самую чуточку. Почти незаметно.

Глава 7. Рынок

Следующие два дня пути прошли в ином темпе.

Словно невидимый механик подкрутил шестерёнки, наладил заевший механизм, и поход обрёл наконец подобие ритма.

Клинт меньше дурачился без причины. Почти перестал скакать по кочкам, не сворачивал на каждую подозрительную тропинку и даже, кажется, научился смотреть под ноги, а не в небо. Всё для того, чтобы поспевать за Демианом, которому, казалось, хоть бы хны.

А Демиан — Демиан учитывал потребности своего раздражающего спутника. Сделал для себя открытие: оказывается, можно идти медленнее, и мир от этого не рухнет. Остановки делали чаще — для перекуса, для короткой передышки, для того, чтобы Клинт мог отдышаться и перестать напоминать загнанную лошадь.

Это было... странно. Демиан ловил себя на мысли, что подстраивается под кого-то. Впервые за несколько сотен лет. И это не вызывало того раздражения, которого он ожидал.

За эти два дня Демиан успел понаблюдать многое.

Например, как Клинт убегает от кучи летучих тварей. Осы, как выяснилось, беспощадны к тем, кто случайно сбивает их гнездо. А Клинт сбил. Не глядя, не слушая, просто — шёл себе мимо куста, махнул рукой, отгоняя очередную мошку, и... бам. Гнездо рухнуло, осы взвились чёрным облаком, и Клинт, с визгом, достойным поросёнка, ломанулся прочь. Демиан смотрел на это представление с безопасного расстояния, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Потом Клинт вляпался в ловушку хищных растений. Воистину странное место — почему здесь всё, что не должно двигаться, двигается? Кусты тянули к нему свои липкие ветки, какие-то корни пытались обвить ноги, а один особенно наглый цветок (Демиан потом определил его как «болотный красавец», редкая дрянь) попытался цапнуть Клинта за ухо. Клинт отбивался мечом, ругался, крушил растительность, а Демиан сидел на валуне и задумчиво записывал в память особо колоритные выражения. Для коллекции.

Наблюдал Демиан и за охотой Клинта. Стрельба из лука у него была недурна — глазомер, твёрдая рука, сноровка чувствовалась. Но вот тихо себя вести он не умел категорически. Шуршал, топал, трещал ветками, громко дышал и, казалось, предупреждал всех зайцев в округе за километр.

Пришлось помочь. Демиан, вздохнув, слегка заколдовал ближайшего зайца — наложил лёгкое усыпление на слух, чтобы тот не услышал приближения неуклюжего охотника. Клинт подкрался, выстрелил, и на ужин у них была свежая дичь.

— Повезло, — сказал Клинт, довольно поджаривая тушку на палке. — Видимо, глухой попался.

— Видимо, — согласился Демиан.

Маленькие радости перевешивали раздражение от идиотизма этого человека. Глядя, как Клинт радуется удачной охоте, Демиан поймал себя на том, что уголки его губ снова дрогнули. Он начинал привыкать к этому ощущению. И это пугало его куда меньше, чем следовало бы.

В конце концов они дошли до «дороги».

По пути Клинт, безусловно, просветил Демиана по всем вопросам. Не спрашивая, надо ли это вообще. Просто — рассказывал.

— Вот этот трактир, — вещал он, тыча пальцем в покосившееся здание на окраине. — Там спать дёшево, но клопы грызут. Не клопы, правда, а какие-то мелкие жучки, но суть та же. Я там одну ночь промучился, потом полдня оттирался в ручье.

— А вон тот, — он кивнул в сторону бревенчатого дома с яркой вывеской, — там тараканы. Наглые. По столам бегают, прямо во время ужина. Хозяйка говорит, что это «местная достопримечательность».

— А вот тут, — Клинт понизил голос до заговорщического шёпота, — хозяйка добрая с первого взгляду, улыбается, подливает, расспрашивает. А ценник такой дерёт за обед, словно ты не путник, а местный граф. Не иначе.

Демиан слушал вполуха, но запоминал. Всё это могло пригодиться. Не ему, конечно, но вообще.

И наконец — рынок.

К рынку они прибыли примерно к полудню. Ещё издали Демиан услышал гул — тот особый, многоголосый шум, который рождается только там, где сотни людей собираются в одном месте, чтобы продавать, покупать, торговаться, спорить и просто глазеть.

Когда они вышли на площадь, Демиан застыл.

Это был не просто рынок. Это было безумие. Хаос. Взрыв цвета, запахов, звуков, движения.

Торговые ряды тянулись во все стороны, ныряя в переулки, обтекая дома, карабкаясь по временным навесам. Палатки из грубой ткани соседствовали с добротными деревянными ларьками. Телеги, нагруженные товаром, стояли вплотную, образуя узкие проходы, в которых едва могли разминуться два человека.

Шум стоял невообразимый. Торговцы выкрикивали цены, зазывали покупателей, спорили с соседями. Где-то мычала корова, где-то кудахтали куры, где-то орал петух, явно недовольный тем, что его выставили на продажу. Дети носились между ног взрослых, таская в руках пирожки и леденцы.

И запахи. Господи, запахи.

Свежий хлеб, жареное мясо, рыба, пряности, кожа, шерсть, цветы, навоз, какие-то травы, копчёности, дым от жаровен, мёд, воск — всё это смешивалось в единый, головокружительный коктейль.

Демиан застыл посреди этого хаоса, чувствуя, как его привычная картина мира даёт трещину.

В его Тёмных Землях были рынки. Конечно, были. Но там всё было... иначе. Приглушённые тона, тихие голоса, товары, выставленные скупыми рядами. Торговля велась без лишней суеты — купил, заплатил, ушёл. Никто не орал, не спорил, не зазывал.

А здесь...

— Это... — прошептал Демиан, не в силах отвести взгляд от вереницы пёстрых палаток. — Это вообще согласовано с законами местного государства?

Клинт, который уже успел сделать несколько шагов вперёд и теперь обернулся, посмотрел на него с недоумением.

— Это... — он помедлил, подбирая слова, — рынок. Если ты не понял.

Демиан кивнул.

Он понял. Он отлично понял. Но его сознание, привыкшее к упорядоченной, почти ритуальной торговле Тёмных Земель, отказывалось принимать этот яркий, шумный, беспорядочный водоворот.

Вон там, на возвышении, какой-то алхимик в грязной мантии размахивал склянками с мутной жидкостью. «Зелье прямиком из Тёмных Земель! — орал он на весь рынок. — Сделает вас нежитью за пять минут! Гарантия! Свидетельство от самого Тёмного Лорда!»

Демиан поморщился. Свидетельство. От него. Интересно, какое? И главное — кто подделал?

Чуть дальше упитанный торгаш в фартуке демонстрировал керамические чайники. В форме жаб. Крупных, пучеглазых, с отвисшими брюшками. Чайники были удивительно... выразительными. Демиан задержал взгляд на одном, особенно уродливом, и поймал себя на мысли, что он бы такой купил. Поставить в библиотеку. На полку с деревянной лягушкой.

Клинт уже нырнул в толпу, и Демиану пришлось поспешить за ним, чтобы не потеряться. Он шёл, держась на небольшом расстоянии, и смотрел вокруг с видом отстранённости, лёгкого скептицизма и — признаться честно — искренней заинтересованности.

Слишком разнообразно. Слишком разношёрстно.

Вот торговец пряностями, весь увешанный мешочками, источает ароматы, от которых кружится голова. Вот резчик по дереву, его прилавок завален ложками, плошками, фигурками — от забавных зверушек до пугающих личин. Вот старуха с корзиной живых цыплят, которые пищат так пронзительно, что закладывает уши. Вот кузнец, расхваливающий свои подковы и ножи.

Вот «домашний цветомец» — Демиан едва успел отдёрнуть руку, когда ярко-красный цветок с зубастой пастью щёлкнул прямо у его пальцев. Продавец — сухонький старичок с хитрыми глазами — только усмехнулся:

— Не боись, господин хороший, он только мух кушает. И комаров. Очень полезное растение для дома.

— Для чьего дома? — уточнил Демиан.

Старичок хмыкнул и не ответил.

Клинт тем временем шнырял по рынку с видом заинтересованного щенка. Излишне любопытного, надо сказать. Он лез ко всем прилавкам, трогал всё подряд, расспрашивал продавцов с неутомимостью, достойной лучшего применения.

— А где сделали этот нож? — допытывался он у кузнеца.

— А откуда привезли эти ткани? — приставал он к торговке сукном.

— А какие караваны были на этой неделе? — спрашивал он у возчика, грузящего телегу. — Много ли народу идёт со стороны Разлома? А с Лоумом как?

Демиан слушал вполуха, не придавая особого значения. Клинту интересно абсолютно всё в этой жизни — от странного гриба до сомнительных ножей, которые «режут всё, кроме правды». Так что его активность на рынке казалась вполне естественной.

Демиан уже начал расслабляться. Медленно, почти незаметно для себя, он позволял себе просто... быть. Идти. Смотреть. Слушать. Не быть Тёмным Лордом, не думать о долге и ответственности, не просчитывать каждый шаг.

Ошибка.

В какой-то момент к нему подошёл мужичок. Низкий, юркий, с маслеными глазками и усиками, как у таракана. Одет был в когда-то дорогой, но давно заношенный камзол, на пальцах — дешёвые перстни.

— Господин хороший! — зашелестел он, подскакивая чуть ли не вплотную. — Господин, какая бледная аристократическая внешность! Сразу видно — ценитель! У меня для вас кое-что есть, пальчики оближете!

Он уже тянул из-за пазухи запылённую бутыль, наклеивая на лицо улыбку, которая должна была, видимо, внушать доверие.

Демиан смотрел на него. На масленые глазки, на суетливые пальцы, на дешёвые перстни. На бутыль, которая, судя по этикетке, была наклеена вчера и явно не в том погребе, где выдерживалось хоть что-то старше недели.

Взгляд, которым он смотрел на мужичка, не был взглядом простого путника.

Это был взгляд Тёмного Владыки. Того, кто привык, чтобы его не трогали. Кто не терпит фамильярности. Кто одним словом может отправить на тот свет.

Мужичок этого не заметил. Или заметил, но не понял. Он продолжал лезть, продолжал улыбаться, продолжал трясти своей бутылью.

— Господин, вы только посмотрите на цвет! Тёмный, насыщенный! Самый благородный оттенок! Я понимаю, что вы человек занятой, но...

— Устранить.

Слово вырвалось прежде, чем Демиан успел его остановить. Оно слетело с губ привычно, автоматически, как дыхание. И только когда оно повисло в воздухе, Демиан осознал, что наделал.

В Тёмных Землях это слово означало одно: казнь. Немедленная. Без права на пощаду. Его верные гончие готовы загрызть неугодного, рыцари — прирезать, скелеты — укусить, если до них дойдёт очередь.

Здесь же не было никого. Только шокированный мужичок, который отшатнулся, выпучив глаза, и явно не понимал, что происходит.

— Ч-что? — промямлил он, пятясь.

Маска простого путника слетела вмиг. Демиан чувствовал это — напряжение в плечах, ледяной блеск в глазах, лёгкую усмешку на губах. Те самые черты, от которых в его владениях падали ниц. А здесь они просто пугали мелкого торгаша.

Но прежде чем Демиан успел исправить ситуацию (или сделать хуже), между ними вклинился Клинт.

Широкий, шумный, растопырив руки, как заслон.

— Эй-эй-эй! — сказал он, поворачиваясь к торгашу. — Видишь же — не интересуется человек твоим вином! Он, между прочим, маг! Весьма уважаемый! Не мешайте!

Мужичок попятился ещё на шаг, глядя уже не на Демиана, а на Клинта. Видимо, Клинт с его широкими плечами и мечом на поясе внушал больше понятного, знакомого страха.

— Да я что... Я ничего... — забормотал торгаш. — Просто предложил... Уважаемому господину...

— Ну и иди себе, — отрезал Клинт. — Предлагай тем, кто спрашивает.

Мужичок исчез в толпе, прижимая к груди свою злополучную бутыль.

Демиан стоял, чувствуя, как что-то странное происходит у него внутри. Смесь раздражения на себя, удивления и... чего-то ещё.

Этот человек только что защитил меня.

От кого? От мелкого жулика, который не представлял никакой угрозы. От ситуации, которая рассосалась бы сама собой. От...

Так, лучше не думать.

— Я... — Демиан помедлил, подбирая слова. Язык плохо слушался, словно забыл, как выражать благодарность. — Э-э... Спасибо, Клинт.

Клинт обернулся, и его лицо расплылось в добродушной улыбке. Без тени насмешки, без намёка на то, что он понял, насколько этот момент был для Демиана странным.

— Да для своих сколько угодно, Ден! — сказал он, хлопнув Демиана по плечу (легко, но ощутимо). — А то навяжут тут всякого, а потом мучайся.

Демиан кивнул.

Свои.

Ден.

Для своих сколько угодно.

Он смотрел, как Клинт уже устремился к следующему прилавку, где какой-то старик торговал странными металлическими безделушками, и чувствовал, как отступает напряжение.

— Свои, — тихо повторил Демиан, пробуя слово на вкус.

Клинт уже махал ему рукой, показывая какую-то блестящую штуковину, и кричал:

— Ден! Смотри, какая забавная! Может, купим?

Демиан вздохнул — и направился к нему.

Путь был недолгим — десяток шагов между лотками, пара торговок с корзинами яблок, грязный мальчишка, тянущий за собой упирающегося козла. Но даже на этом коротком отрезке Демиан, по привычке, сканировал окружение. Взгляд скользил по лицам, по рукам, по спинам — оценивал, вычленял потенциальные угрозы, просчитывал варианты.

Не то чтобы он ожидал что-то важное. Просто привычка.

И именно поэтому он заметил рыжую голову.

Яркое пятно среди серых и бурых одежд, мелькнувшее около повозки. В повозке сидел мужичок — седобородый, сухонький, с палкой, которую он, видимо, использовал вместо трости. А рядом, уперев руки в бока, стояла она.

— Дядь, чё ты надрываешься, дай я! — Голос звонкий, живой, солнечный. До боли знакомый.

Демиан замер.

Клинт, заметив перемену в поведении своего обычно невозмутимого спутника, проследил за его взглядом.

— Лана?! — вырвалось у него.

Тон был странным. Не радостным, не удивлённым — скорее... обречённым. С таким лицом человек, только что выбравшийся из болота, понимает, что впереди — новое болото, и идти всё равно надо.

Демиан невольно задумался. Что такого Лана сделала Клинту? За какие грехи он смотрит на неё с этим выражением вселенской печали?

Впрочем, судя по тому, как Клинт уже рванул к ней — размашисто, решительно, как на приступ, — очень скоро Демиан узнает все подробности. Возможно, даже больше, чем хотел бы.

Он вздохнул и двинулся следом.

Лана заметила их издали. Её лицо, и без того оживлённое, расцвело ещё ярче — так распускается цветок, когда на него наконец падает солнце.

— О-о-о! — протянула она, подбоченясь. — Знакомые лица! Царевич Денис и наш шумный громила! Какими судьбами?

Клинт подошёл и застыл перед ней с видом человека, которого обокрали, унизили и выставили на посмешище.

— Лана! — начал он с пафосом, достойным уличного актёра. — Мы... мы три дня тащились! Мы... спали в лесу! Нас чуть не съели монстры! — Он развёл руками, показывая масштаб трагедии. — А ты... ты на телеге?!

Лана посмотрела на него, потом на телегу, потом снова на Клинта.

— И что? — спросила она без малейших признаков раскаяния.

— Как что?! — взорвался Клинт. — Как — что?! Ты могла сказать, что едешь на рынок! Мы бы поехали с тобой! В компании всяко лучше, чем по лесу одному... — Он запнулся, покосился на Демиана. — Ну, почти одному.

Лана закатила глаза.

— Клинт, хороший мой, — сказала она с такой интонацией, которой матери объясняют детям очевидные вещи, — а ты спросил хоть раз? Я, может, вообще узнала, что помощь Кузьме нужна, уже после вашего отъезда. Я не ясновидящая, между прочим. И не маг.

Клинт перевёл взгляд на Демиана. В его глазах читалась надежда — и подозрение.

— А ты? — спросил он медленно. — Знал?

Демиан поднял руку в жесте, который должен был означать «не лезь ко мне с этим».

— Не все маги предсказывают будущее, Клинт, — сказал он ровно.

Это была правда. Искусством предвидения он не владел, и слава всем тёмным богам, что не владел. Видеть будущее — значит, потерять возможность его выбирать.

Лана тем временем уже переключилась на насущные дела.

— Так что, подсобите? — спросила она, кивая на телегу. — Мы с Кузьмой торговать приехали. В деревне, в конце концов, не всё своё. Мне и для таверны надо чего подыскать, и товары продать.

Клинт, забыв про обиды, тут же бросился к телеге. Схватил первый попавшийся ящик, крякнул, поставил на землю. Потом второй, третий — работал с энтузиазмом, достойным лучшего применения.

— Ну а ты, Царевич, — Лана повернулась к Демиану и подмигнула, — может, постоишь в стороне красиво? У тебя это отлично получается.

Сказано было с той лёгкой, дразнящей интонацией, от которой у Демиана внутри что-то неприятно кольнуло.

«Постоишь красиво».

Она что, издевается? Он — Тёмный Владыка, человек, чьё имя заставляет королей бледнеть, а она предлагает ему стоять в стороне и быть красивым?

Досада была острой, непонятной, раздражающей, требующей немедленного ответа.

Демиан не стал стоять красиво.

Вместо этого он сделал короткий, почти незаметный жест. Тихое слово — не громче шепота, но весомее камня. Тени под телегой шевельнулись, оживая.

Из земли вылезли полупрозрачные силуэты — бесформенные, скользящие, но послушные. Они подхватили ящики, бочки, тюки, связки — всё, что Клинт уже успел выгрузить и то, что ещё оставалось в телеге. Тени двигались бесшумно, плавно, раскладывая товар с безупречной логикой: самое ходовое — ближе к краю, тяжёлое — вниз, лёгкое — наверх, чтобы не раздавить. Место для торговки — с удобным подходом, чтобы не толкалась, но чтобы всех видела. Цены — не написаны, но расположение подсказывало любому, кто хоть раз торговал: здесь дёшево, здесь дороже, а это — на вес золота.

Всё заняло меньше минуты.

Лана уважительно присвистнула.

Кузьма — седобородый мужичок, до сих пор сидевший на телеге с видом человека, который уже ничего не ждёт от жизни, — мелко перекрестился. Раз, другой, третий. Смотрел на тени с таким выражением, будто они могли его укусить.

Клинт замер с ящиком в руках. Ящик он так и не опустил, застыв в полусогнутом положении. Смотрел на Демиана, потом на лавку, которая возникла из ничего, потом снова на Демиана.

— Э-э-э... — протянул он. — Ден, а что это за магия такая?

Демиан пожал плечами. Пожатие вышло небрежным, даже ленивым — таким, каким он обычно отмахивался от слишком любопытных придворных.

— Я... узкоспециализированный маг, — сказал он. — Изучаю искусство стихий и использования их в практике.

Формулировка была туманной ровно настолько, чтобы удовлетворить обычное любопытство и не породить лишних вопросов. Врать не пришлось — он действительно изучал стихии. Просто не уточнял, какие именно.

Клинт кивнул, всё ещё растерянно глядя на лавку, которая встала на своё место так, будто стояла здесь всегда.

Лана, в отличие от спутников, не растерялась.

— Вот это я понимаю, помощник! — Она хлопнула Демиана по плечу — легко, по-свойски, как хлопала его накануне отъезда. — Тебя бы да в таверну — ух, как просто стало бы!

Демиан внутренне поморщился.

— Ну да ладно, — продолжила Лана, не дожидаясь ответа. — Услуга за услугу. Если хотите, можем ужин разделить. Я, может, и не повар, но моя похлёбка — шедевр, между прочим. — Она обвела рукой пространство за рынком. — Остановитесь вон там, на поляне, найдите местечко. Вечером посидим вместе.

Демиан посмотрел на Клинта.

Взгляд его был красноречивее любых слов. «Ты же не собираешься соглашаться?» — читалось в нём.

Клинт, видимо, читал плоховато.

Он воспринял этот взгляд как-то по-своему — может, как опасение, что Лана готовит плохо, или что им придётся платить, или что вообще всё это какая-то ловушка. Его лицо расплылось в ободряющей улыбке.

— Да не переживай, Ден! — Он хлопнул Демиана по плечу. — Ланка накормит — у-у-ух! Я её похлёбку помню. Ты такой не пробовал, вот увидишь!

Демиан смотрел на него с чувством, которое трудно было описать словами. Смесь усталости, обречённости и какого-то странного, неуместного веселья.

Клинт тем временем уже развернулся к Лане:

— Так что давай-ка действительно займём местечко для ночлега? А ты к вечеру подходи, мы костёр разведём. И чтобы с мясом! И с хлебом! И с тем, что у тебя там в бочках!

Лана усмехнулась.

— Иди уже, иди, горе-путешественник. Всё будет.

Клинт кивнул, схватил Демиана за рукав и потащил в сторону поляны, энергично пересказывая подробности того, как в прошлый раз Лана готовила похлёбку и какой она была вкусной, и как он тогда объелся, и как его потом мутило, но оно того стоило.

Демиан шёл, позволяя себя вести, и думал.

Он мог отказаться. Мог сказать «нет» — и Клинт бы послушался, конечно послушался бы.

Но он не отказал.

Возможно, потому что после трёх дней леса и дороги, после мохликов и ос, после холодных ночей и пресной воды, мысль о горячей похлёбке и нормальном разговоре не казалась такой уж плохой.

— ...а она туда ещё сыр добавляет, представляешь? — продолжал вещать Клинт. — Сыр в похлёбку! Я сначала думал, ну дура же баба, кто ж так делает. А потом попробовал — и всё, пропал. Теперь везде ищу, где такую же сделать могут, но никто не умеет, только она.

— Невероятно, — сухо ответил Демиан.

— Вот именно! — Клинт не заметил сарказма. — Так что ты не переживай, вечер будет знатный. А завтра с утра пораньше двинем дальше. Если повезёт — караван какой подберём, быстро доедем.

— Если повезёт, — повторил Демиан.

Они вышли на поляну — небольшую, окружённую старыми ивами, с ручьём на краю. Место было тихим, укромным, уже обжитым — виднелись следы кострища, пара камней для сидения, ровная площадка под палатку.

— Вот здесь и встанем, — решил Клинт, сбрасывая мешок. — Идём, дров соберём, пока светло. А то потом Лана придёт, а у нас даже огня нет.

Он уже скрылся в кустах, треща ветками и бормоча что-то про сушняк.

Демиан остался на поляне один.

Он подошёл к старому кострищу, присел на корточки, провёл рукой над пеплом. Холодный. Место не пользовались уже пару дней, а то и больше. Удачно.

Вообще расположение удобное. Рынка не видно, но до него рукой подать. Поляна окружена ивами, которые создают естественную стену, закрывают от ветра и чужих глаз. Рядом ручей — вода всегда под рукой. И судя по примятой траве и следам кострищ, здесь часто останавливаются путники.

Что одновременно и удобно, и опасно.

Слишком много людей знают об этом месте. Слишком много разных личностей может забрести сюда в поисках ночлега. Обычные торговцы — не проблема. А вот те, кто ищут лёгкой наживы, могут доставить хлопот.

Не хватало ещё отбиваться от разбойников посреди ночи.

Демиан оглядел поляну, оценивая радиус действия. Если поставить барьер по периметру, сразу за ивами, этого будет достаточно. Не для защиты от армии, конечно, но чтобы отпугнуть случайных недоброжелателей — вполне.

Мысль была не лишней. За эти три дня он привык к мысли, что Клинт — надёжный, но шумный спутник. Но сейчас с ними будет Лана, а ввязываться в ночные разборки с женщиной в компании — удовольствие сомнительное, если конечно не демонстрировать силу. Проще поставить защиту и спать спокойно.

Он поднялся, отряхнул колени. Короткий жест — едва заметное движение пальцев. Тихое слово — не громче шороха листвы.

По границе поляны, в тени ив, заструилась едва уловимая дымка. Прозрачная, почти невесомая, но плотная, как стена.

Демиан вернулся к кострищу.

Пара жестов — и сухие ветки вспыхнули ровным, спокойным пламенем.

Демиан сел на землю, прислонившись спиной к плоскому камню, и вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется не просто сидеть на голой земле, а устроиться... удобнее.

Он полез в свою бездонную сумку. Пошарил внутри, нащупывая нужное. Плотное шерстяное покрывало — тёмно-серое, почти чёрное, без вышивки, без украшений. Простое, тёплое, мягкое.

Зачем он его вообще взял? Кажется, оно попало в сумку случайно, когда он в спешке скидывал вещи перед уходом. Тогда оно казалось лишним хламом.

Сейчас — нет.

Демиан расстелил покрывало, устроился на нём поудобнее, подложил под голову сумку. Земля под тканью чувствовалась, но не давила, не холодила. Где-то между позвонками и корнями пролегла мягкая прослойка, и это было... приятно.

Раньше он даже не подумал бы увеличивать свой комфорт без необходимости. Десятилетиями спал на куске мрамора, застеленном шкурами, которые кололись и пахли. Зачем? Ради имиджа? Ради того, чтобы подданные видели: их повелитель выше таких мелочей, как удобство? Сейчас это казалось смешным.

Он вытянул ноги к огню, чувствуя, как тепло растекается по уставшим мышцам. Над головой шелестели ивы. Где-то вдалеке ухал филин.

«Стоило снять комнату, наверное, — подумал Демиан. — кровать, крыша над головой».

С другой стороны — Клинт наверняка начал бы ныть, что это дорого. Что они и так потратились на припасы. Что в лесу ночевать бесплатно, а комната — это лишние монеты, которых у него в обрез.

А Демиан не занимается благотворительностью.

Хотя, если подумать... Он уже оплатил Клинту ужин в таверне, помог с охотой, защищал от гниликов, тащил его из ловушек хищных растений, и это только за три дня. Благотворительность — или просто удобство? С Клинтом в хороших отношениях быть выгоднее: меньше нытья, больше помощи, можно не тратить силы на уговоры.

И вообще, ночёвка на природе — это... опыт. Новый. Необычный.

Аргументы, которые Демиан придумывал по ходу дела, чтобы оправдать своё решение остаться на ночлег именно так, звучали всё более натянуто даже для него самого. Он перестал их перебирать и просто позволил себе расслабиться.

Клинт вернулся через полчаса, сгибаясь под огромной охапкой хвороста.

Он помолчал, явно переваривая увиденное.

— Что, уже и костёр разводишь без мольб и просьб?

Демиан хмыкнул.

— Ты всё равно будешь возиться два часа.

Клинт закатил глаза. Жест был преувеличенно театральным — так человек делает вид, что страшно обижен, хотя на самом деле ему смешно.

— Ну, знаешь! Я между прочим очень быстро костёр развожу! Когда всё сухое! И ветра нет! И настроение хорошее!

— Ага. Поэтому в первый вечер мы ждали полчаса.

— Там ветер был! — возмутился Клинт.

— Ветра не было. Ты пытался высечь искру мокрым кресалом.

Клинт открыл рот, закрыл, потом махнул рукой и принялся обустраивать место для себя и для Ланы. Делал он это с привычной суетой — таскал камни, чтобы обложить кострище, расчищал землю от веток, стелил свой тощий тюфяк.

Демиан смотрел на него из-под полуприкрытых век. Тени от огня плясали на лице Клинта, и на секунду он показался старше, серьёзнее, чем обычно. Но потом парень крякнул, водружая на место очередной булыжник, и морщины исчезли, сменившись привычным выражением вечной молодости и беспечности.

В какой-то момент настала странная тишина.

Клинт сидел на своём тюфяке, поджав ноги, и смотрел в огонь. Не ел, не пил, не болтал — просто сидел, глядя, как пламя лижет ветки.

Демиан заметил это не сразу. Обычно Клинт не умолкал, и тишина в его присутствии казалась чем-то неестественным, почти пугающим. Но за эти дни Демиан успел заметить, что Клинт иногда... зависает. И эта тишина не была естественной паузой между разговорами — она была тяжёлой, наполненной чем-то, о чём Клинт не говорил.

Сейчас его лицо было спокойным, но не расслабленным. В глазах отражалось пламя, но взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Туда, где, возможно, прятались мысли о доме, о Лоуме, о тех, кого он пытался защитить.

Демиан не стал его тревожить. Тоже смотрел в огонь и думал о своём.

Лана пришла, когда звёзды уже высыпали на небо густой россыпью.

— Ну надо же! — раздался её звонкий голос из-за ив. — Царевич сидит на покрывальце, как какой-то простой смертный? Где же твоя осанка?! Где корона?! Мантия?!

Она вышла на поляну с корзиной в руках, полной снеди, и её рыжие волосы горели в свете костра, как медь на солнце. Клинт поднял взгляд, и его лицо вмиг преобразилось — беспечное, громкое, смешливое.

— А я тебе говорил! — засмеялся он, хлопая себя по колену. — Говорил, что он и на земле может сидеть, как обычный человек! А ты не верила!

— Я верила, — парировала Лана, ставя корзину на камень. — Просто хотела убедиться, что у него всё в порядке с головой. А то сидеть на покрывальце, когда можно было бы снять комнату — это подозрительно.

— Комната — деньги, — буркнул Клинт. — А мы и так потратились.

— Ага, на те самые доспехи, которые ты купил у того проходимца на въезде в Никуд, а они развалились через три дня?

— Это была не моя вина! Он сказал, что кожаная броня — лучшая защита от гниликов! А я ему поверил! Он же старый был, уважаемый!

— Уважаемый проходимец, — фыркнула Лана. — Ладно, давайте уже, помогайте. Мясо нарезать, хлеб, похлёбку греть.

Она доставала из корзины горшки, свёртки, плошки. Клинт бросился помогать, и вскоре поляна наполнилась запахами — жареного мяса, свежего хлеба, трав и чего-то ещё, тягучего, сырного, аппетитного.

Дальше была болтовня. Клинт и Лана переговаривались через костёр, подшучивали друг над другом, спорили о том, сколько соли сыпать в похлёбку и правильно ли сделал Кузьма, что продал ту самую блестящую штуковину за полцены. Варили что-то странное и явно не самое обычное — и действительно с сыром.

Демиан сидел в стороне, ел, слушал и не вмешивался.

Похлёбка пахла так, что даже он, избалованный сотнями лет изысканной кухни, признал: это что-то особенное. Густая, наваристая, с мясом, которое таяло на языке, с сыром, который тянулся за ложкой, с травами, которых он не мог распознать, но которые придавали блюду вкус, одновременно знакомый и совершенно новый.

Он не хвалил. Просто сидел и ел. Но Лана, кажется, и не ждала похвалы.

В какой-то момент разговор стал тише.

Лана наклонилась к Клинту, и её голос, обычно звонкий, почти крикливый, опустился до шёпота. Демиан невольно вслушался.

— Клинт... — Она помедлила, словно подбирая слова. — Слышала, в Лоуме всё хуже.

Клинт стиснул челюсть. Жилы на шее напряглись, выдавая усилие, с которым он пытался сохранить спокойствие.

— Насколько? — спросил он тихо.

— Да сложно сказать. Последний месяц как-то слишком настойчиво лезут. Не то чтобы массово — иначе срезали бы уже Лоум давно, — она покачала головой. — Но как-то... не знаю. Ничейные земли, говорят, дышат уже иначе.

Демиан мысленно перебирал все пергаменты, все доклады, все сводки, которые Вигор приносил ему за последние месяцы. Походы, рейды, набеги в другие районы. Ничего такого он не припоминал. Твари с Ничейных земель всегда лезли на границы — это было их природой, их смыслом существования. Но чтобы системно, целенаправленно...

Впрочем, Ничейные земли он не контролировал. Мало ему головной боли? Там хватало своих хозяев — старых, опасных, не особо склонных к сотрудничеству. Пусть сами разбираются.

Но мысль о том, что кто-то использует его репутацию, чтобы сеять страх, была... забавной. Система работает сама по себе. Даже без его участия люди видят угрозу в тёмных землях, ищут её источник в нём. Это удобно. Не надо ничего доказывать, не надо угрожать лично. Ты просто существуешь — и тебя боятся.

Демиан усмехнулся про себя и вернулся к похлёбке.

Дальше Лана, видимо, решила разрядить обстановку. Она перевела разговор на Кузьму, который, по её словам, «до сих пор крестится». Потом рассказала, как на рынке чуть не купила у алхимика «зелье от всех болезней», но вовремя заметила, что в бутылке плавает муха.

— Муха — это, может, и не болезнь, но пить такую гадость я точно не буду, — заявила она.

Потом были истории про деревню — про сестру, которая подменяет её в таверне и уже успела разбить три кружки и пересолить похлёбку для гномов; про Ольгу, которая заказала «купите мне говорящий цветок, мне скучно вечерами»; про соседа, у которого коза забралась на крышу и просидела там три дня, потому что слезать боялась.

— А чего она на крышу полезла? — спросил Клинт, который уже успел отойти от тяжёлого разговора.

— Говорит, за солнцем охотилась, — вздохнула Лана. — А может, просто дура. Коза, я имею в виду.

Демиан слушал, молчал и ел. Похлёбка была горячей, наваристой, и почему-то хотелось есть ещё, хотя он уже съел свою порцию.

— Ещё? — спросила Лана, заметив его взгляд.

— Приемлемо, — ответил Демиан, протягивая миску.

Клинт фыркнул.

— Приемлемо! Он говорит «приемлемо»! Да это лучшая похлёбка, которую я пробовал в своей жизни! А я много где пробовал!

— В том-то и дело, что много где, — парировала Лана, наливая Демиану добавки. — Если бы ты пробовал хорошую еду реже, может, и ценил бы больше.

— Я ценю! — возмутился Клинт. — Я очень ценю! Просто у меня нет денег на хорошую еду, потому что я всё трачу на дорогу!

— И на дурацкие доспехи, — добавила Лана.

— И на дурацкие доспехи, — вздохнул Клинт.

Демиан смотрел на них поверх миски и думал, что, возможно, впервые за несколько сотен лет он находится в компании людей, которые не боятся его, не пытаются ему угодить и не ждут от него ничего, кроме... компании.

Это было странно. Это было непривычно. Но это не вызывало того раздражения, которого он ожидал.

Клинт завалился спать первым.

Он долго ворочался на своём тюфяке, бормотал что-то про то, что «надо бы подстилку помягче», но через пять минут его дыхание выровнялось, и он засопел ровно, спокойно. Беготня по рынку вымотала его даже больше, чем путь через лес.

Лана сидела у костра, глядя на огонь. Демиан — напротив, на своём покрывале.

Некоторое время они молчали.

Потом Лана встала, подошла к Демиану и бросила ему на колени что-то мягкое, тёплое. Он машинально поймал — одеяло. Шерстяное, плотное, с вышитыми по углам цветами. Домашнее.

— Спать будешь, — сказала Лана тоном, не терпящим возражений. — Не мёрзнуть же.

Демиан открыл было рот, чтобы сказать, что он не мёрзнет, что у него есть плащ, что он вообще Тёмный Владыка и ему не нужны человеческие подачки.

Но Лана уже отвернулась к костру, подбросила ветку, и её профиль на фоне огня показался вдруг... не чужим. Видимо она не собиралась возвращаться в телегу или ещё куда. По крайней мере не сейчас.

— Спокойной ночи, Дениска, — сказала она, не оборачиваясь.

Демиан сжал в руках одеяло. Шерсть была мягкой, тёплой, пахла дымом и травами. Наверное, она сама его соткала. Или выменяла у кого-то. Или оно лежало в её сундуке и ждало, когда пригодится.

— Спокойной ночи... Лана, — ответил он.

Слова вышли тихими, непривычными, словно он пробовал их на вкус впервые. Лана не обернулась, но он заметил, как дрогнули её плечи — то ли от ветра, то ли от неожиданности.

Клинт, который, казалось, спал и видел десятый сон, вдруг открыл один глаз. Усмехнулся — быстро, коротко, так, чтобы Лана не заметила. Посмотрел на Демиана, потом на Лану, потом снова на Демиана — и закрыл глаз.

Демиан смотрел на него, чувствуя, как уголок его губ поднимается сам собой.

Он расстелил одеяло поверх своего покрывала, укутался в него, подложил под голову сумку. Огонь угасал, угли тлели багровым, и тепло расходилось по телу мягкими, тягучими волнами.

Над головой шумели ивы. Где-то вдалеке кричала ночная птица. Лана сидела у костра, глядя в огонь, и её рыжие волосы в свете углей казались расплавленной медью.

Демиан закрыл глаза.

Глава 8. Торжин, Дорога и мост

Проснулся Демиан не от солнечного света и не от шума.

Его разбудила реакция барьера.

Незримая защита, установленная накануне, помимо того, что отпугивала мелкую живность и создавала психологический дискомфорт для незваных гостей, служила ещё и сигнальной системой. Тонкое, едва уловимое касание магической нити — кто-то пересек границу.

Демиан открыл глаза.

Внимательно, без спешки, он вглядывался в темноту, привычно сохраняя неподвижность. Среди навыков, выработанных веками, этот был одним из главных: когда просыпаешься от опасности, не дёргайся. Пусть нарушитель думает, что ты всё ещё спишь. Пусть раскроет себя.

Ланы уже не было. Видимо, ушла спать в телегу — или сняла комнату в одной из таверн, разбросанных вокруг рынка. Женщина, торгующая весь день, нуждается в нормальном отдыхе, а не в ночлеге на голой земле.

Демиан ждал.

Вместо разбойников, воров или любопытных идиотов — которых он ожидал увидеть в первую очередь — из темноты проступил знакомый силуэт.

Клинт.

Он шёл со стороны ручья. Волосы мокрые — видимо, умывался или даже искупался в ледяной воде. Лицо у него было странное. Не то весёлое, не то беспечное, к которому Демиан уже привык. А серьёзное. Поблекшее. Такое лицо бывает у людей, которые о чём-то напряжённо думают и не хотят, чтобы кто-то видел их мысли.

Клинт подошёл к кострищу, постоял, глядя на тлеющие угли. Потом аккуратно подбросил сухих веток — пламя лизнуло их, оживая. Сел на свой тюфяк, вытянул ноги к огню.

— Быстрее добраться до Разлома... — прошептал он, прежде чем снова лечь.

Слов было почти не разобрать, но Демиан, чей слух за столетия отточился до совершенства, услышал каждое.

Он лежал неподвижно, глядя в темноту сквозь полуприкрытые веки, и думал.

Лана вчера сказала что-то про Лоум. Про то, что твари лезут настойчивее. Про Ничейные земли, которые «дышат иначе». Клинт тогда стиснул челюсть, но промолчал. А теперь вот — встал среди ночи, умылся ледяной водой и шепчет про Разлом.

Демиан на мгновение задумался: спросить? Но раздумье было коротким.

Незачем. Не его это дело.

Он просто закрыл глаза, даже не пошевелившись. И сделал вид, что спал всё это время.

Утро наступило быстрее, чем можно было ожидать.

Сам Клинт проснулся пораньше — Демиан слышал, как он возится, собирает тюфяк, проверяет меч, перекладывает вещи в мешке. Попутно разбудил и Демиана.

— Вставай. Нам пора.

Демиан открыл глаза. Снаружи было ещё темно — небо на востоке только начинало сереть, звёзды ещё не погасли. Выражение его лица, обычно бесстрастное, на миг дрогнуло, являя лёгкое удивление. Явление редкое, почти уникальное.

— Ещё даже солнце не поднялось над горизонтом, — заметил Демиан, садясь на своём покрывале. В голосе не было насмешки — только констатация факта. — А ты уже в путь?

Клинт, уже закинувший мешок за спину, обернулся.

— Получилось договориться с гномами, — сказал он. — Они возвращаются к Разлому.

Демиан моргнул. Раз — два. Переваривая информацию.

— Ты... договорился с гномами из Разлома, чтобы тебя подвезли? — переспросил он медленно. — Но чтобы объезжать Разлом... это же...

Он замолчал, мысленно высчитывая расстояние. Даже на лошади, быстрой и выносливой, дорога в объезд займёт... дней двадцать. Не меньше.

— Доберёмся за шесть, — сказал Клинт. — Максимум. Там нас пропустят через мост.

Демиан замер.

Сначала он опешил. Потом — пришло осознание.

— Не вокруг Разлома, — медленно проговорил он, — а прямо через него. — Он посмотрел на Клинта. — Хм. Да, там есть одно наиболее узкое пространство... гномы, кажется, называют его «Серебряная игла». — Помолчал. — Но это около Тёмных Земель.

— Денис, — Клинт произнёс его имя с той интонацией, которая не терпела возражений, — Тёмные Земли за хребтом. Если думаешь, что там опасно, — он пожал плечами, — я еду один.

Демиан мысленно усмехнулся.

Опасно. Ему. На его собственной территории.

Пусть думает так. Пусть считает, что Ден просто боится приближаться к владениям Тёмного Лорда. Это даже удобно — меньше вопросов, меньше подозрений.

Эта спешка была неожиданной. Клинт всегда казался расслабленным, почти беспечным, и вдруг — подняться ни свет ни заря, договориться с гномами, спланировать маршрут через Разлом. Видимо, слова Ланы про Лоум задели его сильнее, чем он показывал.

Но был нюанс.

Гномы, с которыми они собирались ехать, торговали с Тёмными Землями. Это было известно — их караваны регулярно пересекали границу, везя в обе стороны товары, которые не производились по эту сторону хребта. А значит, они могли знать, как выглядит Тёмный Лорд. Встречали его когда-нибудь. Слышали описания.

Впрочем, сейчас его едва ли узнают. Без привычных атрибутов — ни доспеха, ни артефактов, ни диадемы, ни мантии. Волосы собраны в низкий, почти небрежный хвост. Обычная дорожная одежда. Бледное лицо, конечно, но таких бледных много. Маги, например, часто выглядят так — постоянное сидение в башнях и работа с тёмными материями дают о себе знать.

— Мне лишь интересно, — сказал Демиан, поднимаясь и стряхивая с одежды приставшие былинки, — как ты договорился с гномами.

Клинт пожал плечами. Жест был почти комичным в своей простоте.

— Со всеми можно договориться при желании, — ответил он. — Главное — знать, что им предложить.

И с этими словами принялся за сборы — свернул тюфяк, утрамбовал мешок, проверил, не забыл ли чего.

Демиан смотрел на него и думал, что этот светловолосый парень, кажущийся таким простым, временами удивляет. Неглуп, оказывается. И умеет договариваться. Вопрос только — ценой чего?

Перед тем как они успели отправиться в путь, подошла Лана.

Она вынырнула из предрассветных сумерек бесшумно, словно тень, но тут же разрушила это впечатление своим звонким голосом:

— С вами я поехать не могу, ребятки, — сказала она, подходя ближе. В руках у неё был увесистый мешок. — Но провизией поделюсь. Не пропадать же добру, а мне с Кузьмой столько не съесть.

Она протянула мешок Клинту. Тот взял, заглянул внутрь, и его брови поползли вверх.

— Лана, тут... тут же на неделю еды! — сказал он. — Ты чего, всех кур в деревне зарезала?

— Не всех, — усмехнулась Лана. — Половину. Остальные ещё бегают. Берите-берите, в дороге пригодится.

Демиан посмотрел на мешок. Еды там действительно было много — явно больше, чем она могла дать за помощь с ящиками на рынке. Сухое мясо, вяленая рыба, краюхи хлеба, какие-то свёртки с травами.

Клинт задумчиво посмотрел на мешок, потом на свой груз. У него и так было немало барахла — мешок с вещами, тюфяк, оружие. Ещё один мешок — и он превратится во вьючную лошадь.

Демиан покачал головой, подошёл и просто положил провизию в свою сумку.

Ни вес, ни размер сумки не изменились.

— Сумка с подпространством, — сказал он, заметив непонимающий взгляд Ланы. — Популярная вещь среди путешественников.

— Это же не безопасно, — заметил Клинт. Видимо, он знал, что такие сумки иногда выворачиваются наизнанку, вышвыривая всё содержимое в самый неподходящий момент.

— Не безопасно и на улицу выходить, — парировал Демиан, затягивая сумку. — Вдруг споткнёшься и виском о камень ударишься? Жизнь вообще штука рискованная.

Клинт хотел возмутиться, но, кажется, не придумал достойного аргумента. Он открыл рот, закрыл, потом махнул рукой и направился к выходу с поляны.

Лана проводила их до тропинки. Сказала пару тёплых слов — каких-то простых, человеческих, про то, чтобы они берегли себя и не лезли в драку без нужды.

А потом она похлопала Демиана по плечу.

Не с той наглой, развязной интонацией, как в таверне — а почти бережно. Словно прощалась с кем-то, кого, возможно, не увидит долго.

Демиан не стал отстраняться. Задержал взгляд на ней — на этих рыжих волосах, на веснушках, рассыпанных по носу, на глазах, которые смотрели серьёзнее, чем обычно. Кивнул.

И просто пошёл за Клинтом — через рынок, к городу.

Город назывался Торжин.

Место любопытное. Обнесён стенами — каменными, хотя и не очень высокими. От рынка отделён аккуратной площадью, словно создатели хотели подчеркнуть: здесь начинается другая жизнь, более упорядоченная.

Через главные ворота прошли легко. Потому что Клинт показал приглашение — сложенную вдвое бумагу с печатью. Судя по всему, от гномов.

Когда только успел? Неужели ночью, пока Демиан спал, он уже успел с кем-то договориться, получить приглашение, обсудить детали?

Впрочем, Клинт вообще умел удивлять.

Сам город оказался... удивительно просторным.

Контраст с рынком — хаотичным, тесным, шумным — был настолько разительным, что Демиан на мгновение замер. Вместо кривых улочек и прижатых друг к другу лавок — аккуратные дома, выстроенные в линию. Вместо вечной толкотни — широкие мостовые, по которым могли разъехаться две телеги. Вместо смрада и гама — тишина, нарушаемая лишь пением птиц и журчанием воды.

Площади. Открытые пространства. Даже пара фонтанов — небольших, но аккуратных, мирно журчащих в утренней прохладе.

Между домами — палисадники. А то и небольшие сады, где цвели какие-то кусты. Демиан не узнавал растения — в его владениях такое не росло, да и не прижилось бы.

Они с Клинтом шли по главной улице, и Демиан думал о том, как странно устроены эти люди. Торжин здесь — практически столица. Очевидно, что пространство должно быть застроено плотно, чтобы вместить всех желающих. Но вместо этого — простор. Воздух. Словно город строили не для выгоды, а для жизни. Вполне себе приличное...

Демиан осёкся на мысли «приличное».

Потому что прямо в этот миг его глаз зацепился за фигуру у обочины.

Высокая. Широкоплечая. Массивные черты лица, крупные руки, мощная шея. Огромные груди, едва прикрытые тканью. Платье, которое, видимо, должно было изображать женское, но выглядело скорее как вывеска: «Здесь вас ждут развлечения».

Девушка ли вообще? Она казалась крупнее Клинта — широкие скулы, мощные челюсти, плечи, способные раздавить медведя в объятиях...

Она кокетливо улыбнулась и подмигнула.

Вроде как Демиану.

Потом изящным жестом руки — на удивление грациозным для такой туши — указала на вывеску, висящую над дверью.

«Лавка чудес».

Рядом с надписью были нарисованы губы. Ярко-красные, словно намазанные помадой, приоткрытые в соблазнительной улыбке.

Чудеса. Видимо, разнообразные. И явно не те, что продают в обычных лавках.

Кажется, Лорд Тьмы впервые за долгое время почувствовал страх.

Не тот возвышенный, вселенский ужас, который он сам внушал другим. А низкий, животный страх мелкого обывателя, который случайно забрёл не в тот переулок, заставляющий ускориться и делать вид «да я тут случайно».

— Эй, ты чего? — удивился Клинт, заметив, что спутник ускорил шаг.

— Не будем заставлять гномов ждать, — коротко ответил Демиан.

Клинт непонимающе посмотрел на него, потом перевёл взгляд на «девушку» — и его глаза расширились.

«Девушка» теперь манила пальчиком, глядя уже на Клинта. А из дверей лавки вышла ещё одна — уже орчиха, в ещё более откровенных одеждах, с ухмылкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Ладно, да, гномы... — поспешно согласился Клинт. — Долго ждать не будут!

И они оба прибавили шагу. Почти побежали.

Отойдя на безопасное расстояние — за два квартала, где уже не было видно ни вывески, ни её соблазнительных обитательниц — Клинт позволил себе комментарий:

— Лавка чудес... — Он покачал головой. — Могу представить, какие там ещё чудеса...

— Блажен неведающий, — изрёк Демиан, — ведь сон его стережёт само незнание.

Клинт кивнул с видом философа, который только что познал глубочайшую истину.

И они двинулись дальше — по главной улице, мимо фонтанов и садов, к другому краю города.

Там, на юго-восточной окраине Торжина, останавливались особо почётные торговцы. Это было видно по всему: широкие конюшни, гостевые дома с резными наличниками, объездная дорога, аккуратно вымощенная камнем и ведущая прямо к торговому пути.

А среди повозок Демиан легко узнал телеги гномов.

Сами повозки были просто искусством. Демиан невольно засмотрелся.

Ни грамма магии — он проверил, чуть прищурившись. Чистая механика. Но при этом максимально продуманные конструкции: подвеска, гасящая тряску на ухабах, складывающиеся сидения, превращающиеся в лежанки, хитрые замки, которые невозможно открыть без специального ключа.

Всё сделано для быстрой и гладкой езды. Для удобного расположения грузов. Для того, чтобы перевозить максимум товара с минимумом потерь.

Ездовых животных пока не было видно — видимо, ещё в конюшне.

Клинт подошёл к одному из гномов — коренастому, с густой рыжей бородой, заплетённой в две косы, и в кожаном фартуке, покрытом масляными пятнами.

— Благодарю, что согласились взять нас в дорогу, Боргун, — сказал Клинт, чуть склонив голову.

Гном кивнул. Коротко, чётко, без лишних слов.

— Несколько решили задержаться в Торжине, — сказал он хриплым голосом. — А мне к Разлому пора. Ты способный малый, поможешь, если что, в пути. Провизии не дам если что, по крайней мере не за просто так.

Демиан кивнул.

— Мы со своей, — сказал он.

Краткость и чёткость речи гнома вызвала невольное уважение. Чёткие границы, ясные условия, выгода от попутчиков. Это правильное поведение. Это то, что Демиан ценил в деловых отношениях.

И судя по всему, с Клинтом они уже знакомы. Демиан не спрашивал подробностей. Ему это не надо. Зачем? Если это ловушка — лично для него или для кого-то ещё — он всё равно разберётся. Если нет — то просто стоит относиться к этому как к любопытной поездке.

А поездка обещала быть очень любопытной.

В конце концов, проехать на транспорте гномов, по открытой местности, да ещё и через мост в Разломе — это не каждый день случается. Это заслуживает внимания.

Мечты, как говорится, сбываются.

— Твой друг любопытный, — заметил Боргун, глядя на Демиана, который всё ещё разглядывал конструкцию повозки. — Смотрит так, будто в первый раз телегу видит.

— Он же маг, — пояснил Клинт. — Они все... ну, вы поняли, Боргун.

Боргун только крякнул — коротко, с гномьей безапелляционностью — и махнул рукой.

— Ладно уж. Клинт, ну-ка помоги со скотиной, пора уже запрягать красавцев.

Он кивнул в сторону конюшни.

Демиан проследил за его взглядом.

В стойлах, вместо привычных лошадей, копошились лапигары.

Гигантские жуки с чёрной блестящей броней. Демиан слышал о них, но никогда не видел так близко. Существа напоминали помесь муравья с жуком-носорогом: массивные, приземистые, с длинными хитиновыми усами, которые непрерывно шарили по воздуху, словно ощупывая пространство. Лапигары были оседланы сложной системой ремней и пряжек — гномы использовали их как вьючных и тягловых зверей, приторачивая к панцирю тяжёлые тюки или запрягая в повозки.

И хотя твари пугающе стрекотали и щёлкали жвалами, в их угловатых движениях чувствовалась странная, механическая выверенность. Быстрые, сильные и выносливые — идеальные звери для торговых дорог, где лошади падают от усталости или пугаются разбойников.

Клинт, чертыхаясь и путаясь в ремнях, под командованием Боргуна помог с одной из двух тварей. Лапигары недовольно шипели, щёлкали жвалами, но в целом вели себя смирно.

Когда один из них недовольно зашипел громче обычного — Клинт неудачно зацепился за чувствительные волоски на брюхе — Демиан подошёл ближе и аккуратно, но чётко поправил ремень, который перекрутился и натирал в сочленении.

Клинт лишь благодарно кивнул. Просто кивнул — и вернулся к работе.

Боргун, уже сидевший на повозке и проверявший крепления, бросил короткий взгляд на Демиана.

— При хороших обстоятельствах, — сказал он, — дней за пять доберёмся. Если твари не взбрыкнут и дорога не раскиснет.

Клинт и Демиан устроились внутри.

Два сиденья с лёгким скрипом развернулись из сложенного состояния. Они были рассчитаны на гномов — маленькие, низкие, с короткими спинками. Демиану пришлось поджать колени и чуть ссутулиться, чтобы поместиться.

Но это было лучше, чем идти пешком.

Гораздо лучше.

Повозка тронулась — лапигары застрекотали, перебирая многочисленными ногами, и мягкий, почти бесшумный ход убаюкивал.

Снова в путь.

Но теперь — быстрее. И с попутчиками, которые не задают лишних вопросов.

Демиан откинулся на спинку, прикрыл глаза и позволил себе расслабиться. Впервые за много дней — по-настоящему.

Где-то рядом, на соседнем сиденье, Клинт возился, устраиваясь поудобнее, бормоча что-то про «неудобные сиденья». Но Демиан уже не слушал.

Он думал о Разломе. О мосте. О том, что, возможно, это путешествие окажется интереснее, чем он предполагал.

И о том, что Клинт — этот странный, шумный, временами невыносимый парень — кажется, перестаёт быть ненавистным.

Только этого не хватало.

Первый день поездки прошёл до безобразия спокойно.

Даже настораживало.

Лапигары быстро и с равномерной скоростью перебирали своими многочисленными лапами, создавая мерный, почти гипнотический ритм. Порой они шипели — недовольно, по-змеиному, но беззлобно. Боргун ворчал на них в ответ, и их перебранка напоминала ссору двух старых знакомых, которые уже сто лет не могут договориться, но и расстаться не в силах.

Плавная езда. Мягкое покачивание. Нет особых проблем с погодой — небо было серым, но сухим, ветер — прохладным, но не ледяным.

Ночлег тоже прошёл спокойно. Клинт дремал, прислонившись к мешкам с товаром, и его дыхание было ровным, без обычных вздохов и бормотаний. Боргун спал чутко, как все гномы, — ухом к земле, готовый вскочить при малейшей опасности. Но опасности не было.

Демиан сидел, смотрел на проплывающие мимо деревья и думал.

Это, наверное, самое мирное путешествие в его жизни.

Просто ехать. Смотреть. Молчать.

И это было... странно.

— А вы, маги, всегда такие молчаливые? — спросил Боргун, не оборачиваясь. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега, но в этом скрипе слышалась скорее привычка, чем злость.

— Не все, — ответил Демиан.

— А ты — да. — Гном помолчал. — Клинт вон рассказывал, что ты учёный. Из какой академии?

— Из дальней.

— Ну-ну. — Боргун хмыкнул, и в этом хмыканье слышалось что-то вроде усмешки. — Из дальней.

Демиан промолчал. Не объяснять же, что его академией была жизнь. Что он учился у тех, кто давно уже прах, и обучал тех, кто тоже уже стал прахом. Что «дальняя академия» — это эвфемизм, за которым скрываются сотни лет практики.

Боргун не настаивал. Гномы умели задавать вопросы, но не лезли в душу. Это качество Демиан ценил — особенно в попутчиках.

На второй день пути дорога вывела их к широкой, бурной реке.

Вода в ней была мутной, серой, с белыми барашками пены. Течение было таким сильным, что даже Демиан, повидавший на своём веку многое, оценил его с уважением.

Мост — старый каменный, горбатый, с перилами, изъеденными временем, — перекинутый с одного берега на другой, казался единственным разумным вариантом.

Если бы не одно «но».

Мост был закрыт.

Не разрушен, нет — закрыт. Две здоровенные деревянные оградины перегораживали въезд, сколоченные из таких брёвен, что их с трудом обхватили бы два человека. А за ними, на середине моста, стояли трое.

Тролли.

Клинт, который до этого мирно жевал сухарь и что-то напевал себе под нос, подавился. Сухарь полетел на колени, лицо пошло красными пятнами, глаза вылезли из орбит.

— Тролли! — сказал он осипшим, почти писклявым голосом. — Там... там тролли!

— Тролли, — подтвердил Боргун, натягивая поводья. Лапигары остановились, недовольно зашипев, защёлкав жвалами. Один даже присел, готовый к бегству, но Боргун рявкнул на него по-гномьи, и тот замер.

Демиан прищурился.

Тролли как тролли — здоровенные, серокожие, с плоскими носами и руками размером с хорошее бревно. Один сидел на перилах моста, свесив ноги, и ковырял в зубах чем-то острым — может, заострённой костью, может, маленьким кинжалом. Второй опирался на дубину, размером с самого Клинта, и смотрел на подъезжающую повозку с ленивым, скучающим выражением. Третий, самый крупный, стоял в центре, скрестив руки на груди, и смотрел на повозку с выражением глубокого, философского презрения.

— Стоять! — рявкнул крупный, когда повозка остановилась в двадцати шагах от рогаток. Голос у него был такой, что камни на мосту, казалось, задрожали. — Мост закрыт! Платите — поедете! Не платите — идите вброд!

— Вброд нельзя, — заметил Демиан тихо, но так, чтобы слышали оба спутника.

— Ага, — кивнул Боргун, не оборачиваясь. — Там водяные. Сожрут раньше, чем до середины доплывёшь. И не подавятся — им всё равно.

Клинт уже взялся за меч. Его пальцы побелели на рукояти, лицо приобрело решительное выражение — то самое, которое Демиан уже видел в лесу, перед схваткой с гниликами.

— Сколько вас? Трое? — спросил он, оценивая расстояние. — Я могу двоих, ты одного, Дениска, а ты, Боргун...

— Я никого, — сказал гном. Голос его был спокоен, даже будничен. — Я плачу. И вам советую.

— Платить? — Клинт посмотрел на него с таким выражением, будто гном предложил ему продать душу или, что ещё хуже, признать себя слабаком. — Мы что, не можем пробиться? Они же тролли! Их любой удар берёт, если знать, куда бить!

— И куда бить? — спросил Демиан спокойно. В его голосе не было издёвки — только искреннее, почти научное любопытство.

— Ну... в голову, — Клинт замялся. — Или в пах.

— Пах у тролля на уровне твоей головы, — заметил Боргун с мрачной усмешкой. — Удобно, кстати. Не надо наклоняться.

— Я не про то! — Клинт разозлился. Его щёки запылали — то ли от стыда, то ли от обиды. — Мы что, будем каждому встречному платить? А если на дороге бандиты? А если дракон? Тоже кошелёк достанем?

— Дракону можно и кошелёк, — сказал Демиан. — Драконы любят блестящее. И они умеют торговаться.

Клинт открыл рот, чтобы ответить — явно собирался сказать что-то резкое, героическое, полное праведного гнева, — но Демиан уже поднялся и пошёл вперёд.

К троллям. С кошельком в руке.

Его шаги были неторопливыми, размеренными, без вызова и без страха. Так идёт человек, который знает, что ему ничего не угрожает, потому что он либо сильнее, либо умнее. А чаще — и то, и другое.

— Стоять! — рявкнул крупный снова, когда Демиан приблизился к рогатке. — Я сказал — платить!

— Я и плачу, — Демиан остановился в нескольких шагах от перегородки. Достал из кошелька несколько монет — золотых, блестящих, с изображением какого-то давно забытого короля. — Сколько?

Тролль моргнул.

Такой реакции он, видимо, не ожидал. Обычно люди либо бледнели, либо хватались за оружие, либо начинали молиться. А этот — бледный, спокойный, с глазами, в которых нет ни капли страха, — просто стоял и ждал.

— Чего? — переспросил тролль.

— Мост. Сколько стоит проезд? — Демиан говорил спокойно, даже скучающе, как будто обсуждал цену на рыбу на рынке. — У вас, я полагаю, есть тариф.

Тролль задумался. Его маленькие, глубоко посаженные глазки сузились. Он явно пытался понять, не издеваются ли над ним.

— Десять золотых с повозки, — сказал он наконец.

— Пять, — ответил Демиан.

Тролль удивился ещё больше. Торгуется? Этот бледный человечек с ним торгуется?

— Восемь, — сказал он после паузы.

— Шесть, — Демиан не повышал голоса. — И я даю слово, что мы не остановимся на мосту, не будем ничего трогать и сразу уедем.

Тролль задумался. Потом посмотрел на своих. Те пожали плечами — мол, решай сам, ты главный.

— Ладно, — сказал он. — Шесть. Но только потому что жуки красивые. — Он кивнул на лапигаров, которые стояли в отдалении, перебирая лапами. —У кого купили?

— У гномов, — ответил Демиан, отсчитывая монеты.

Тролль взял. Пожевал одну монету на зуб — проверяя, не фальшивая ли. Одобрительно кивнул. Сунул кошель за пазуху.

— Проезжайте, — сказал он, отодвигая перегородку. — И не шалите там. А то мы... — он выразительно потряс дубиной.

— Мы не будем, — пообещал Демиан.

Он вернулся в повозку. Сел. Отряхнул колени.

— Поехали, — сказал он.

Боргун дёрнул поводья. Лапигары, радостно застрекотав, бодро зашагали по мосту, обходя троллей по широкой дуге.

Клинт молчал.

До середины моста он смотрел на каменные перила, на мутную воду внизу, на троллей, которые остались позади и теперь снова сидели, свесив ноги. Его лицо было красным — то ли от ветра, то ли от чего-то другого.

Потом он не выдержал.

— Ты заплатил троллям, — сказал он. Голос его дрожал — смесью возмущения, удивления и чего-то похожего на обиду.

— Да.

— Ты. Заплатил. Троллям.

— Да, Клинт. Я заплатил троллям. — Демиан повернулся к нему. — Ты хотел драться. И что? Ты бы победил?

— Я бы... ну... может быть...

— Ты бы победил одного. Может быть, двоих, если бы тебе очень повезло. — Демиан говорил спокойно, перечисляя факты, как на лекции. — Третий в это время сломал бы повозку. Покалечил бы лапигаров. И мы остались бы посреди дороги без транспорта, с горой груза и за двести километров от ближайшего города.

Клинт открыл рот, чтобы возразить, но Демиан продолжал:

— Шесть золотых дешевле, чем новая повозка. И уж точно дешевле, чем лечить тебя после драки с тремя троллями. Даже если бы ты победил — а ты бы не победил, — ты бы вышел из боя с переломанными костями. А мы бы не доехали до Разлома.

— Но это же... это же неправильно! — Клинт всплеснул руками. — Они вымогают!

— Они охраняют мост, — сказал Боргун, не оборачиваясь.

Клинт замер.

— Тролли эти, — продолжал гном, — тут уже лет двадцать. Раньше, когда их не было, на мосту каждую неделю кого-то резали. Разбойники, понимаешь. Шайки по лесам прятались, нападали на караваны, грабили, убивали. А тролли — они простые. Заплатил — прошёл. Не заплатил — ну, не прошёл. Но хоть жив остался, если не дурак.

Клинт молчал, переваривая.

— И потом, — добавил Боргун, — если бы ты начал драку, они бы тебя убили. Не потому что злые. А потому что ты бы полез. А они защищают свой мост.

— Это их мост? — тихо спросил Клинт.

— Теперь — да. — Боргун кивнул. — А раньше был ничей. И на ничьём мосту, Клинт, люди убивают друг друга за горсть меди. На этом — убивают за медь? Нет. На этом платят золотом и едут дальше.

Клинт замолчал. Его лицо постепенно теряло красный оттенок, возвращаясь к обычному цвету. Он смотрел на проплывающие мимо деревья, на реку внизу, на небо, которое начинало понемногу сереть.

— Герои умирают быстро, — сказал Демиан тихо. — И часто — глупо.

Клинт вздохнул. Потом достал из мешка новый сухарь, откусил кусок и принялся жевать — медленно, задумчиво.

— Шесть золотых, — сказал он наконец. — Это много.

— Это меньше, чем стоил бы твой меч, — ответил Демиан. — Если бы его пришлось заново ковать после драки с троллями.

Клинт хотел возразить, но, видимо, вспомнил, сколько стоил его меч. И промолчал.

Боргун хмыкнул. Дёрнул поводья, подгоняя лапигаров. Те, радостно застрекотав, прибавили шагу.

Мост кончился. Впереди снова была дорога — ровная, грунтовая, уходящая к горизонту.

Демиан откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и позволил себе маленькую, почти незаметную усмешку.

«Шесть золотых, — подумал он. — За проезд по мосту, который я сам, между прочим, мог бы разрушить одним словом».

Но он не разрушил. И не стал доказывать Клинту, что он сильнее. Потому что иногда дешевле заплатить. И быстрее. И безопаснее.

И потому что — Демиан поймал себя на этой мысли и удивился — ему не хотелось портить этот день. Этот странный, мирный, почти спокойный день.

Клинт рядом жевал сухарь, бормоча что-то про «несправедливость мира» и «в следующий раз я сам буду договариваться». Боргун ворчал на лапигаров, которые начали отвлекаться на бабочек.

А Демиан просто ехал.

Вечером, когда они остановились на ночлег, Клинт всё ещё был задумчив.

Они нашли поляну в стороне от дороги — не такую уютную, как в прошлый раз, но сухую и защищённую от ветра. Старые ели нависали сверху тёмными шатрами, земля была устлана мягкой хвоей, пахло смолой и прелой листвой. Где-то вдалеке шумела река, что петляла параллельно дороге.

Клинт сидел у костра, поджав ноги, и помешивал похлёбку в котелке. Длинная деревянная ложка ходила по кругу, поднимая со дна куски мяса и овощей, но делал он это механически, без обычного энтузиазма.

И молчал.

Демиан не стал спрашивать.

Он сидел на своём покрывале, расстеленном на хвое, и тоже смотрел на огонь. Пламя лизало дрова, выписывая в воздухе причудливые узоры. Тени плясали на стволах елей, превращая обычный лес в подобие древнего храма — мрачного, торжественного, полного скрытых смыслов.

Гном ушёл проверять лапигаров. Его шаги — тяжёлые, размеренные — удалялись в темноту, смешиваясь с шорохом ветра и стрекотом насекомых.

В темноте, за пределами света костра, стрекотали мохлики. Демиан различал их голоса — высокие, трескучие, похожие на звук ломающихся веток. Они перекликались друг с другом, спорили о чём-то, иногда замолкали, словно прислушиваясь, и снова начинали.

— Денис, — сказал Клинт наконец.

— Мг?

Голос Демиана был глуховат, рассеян — он уже наполовину погрузился в ту лёгкую полудрёму, в которой мог находиться часами.

— А ты всегда такой? — Клинт помешал похлёбку, но даже не взглянул в котелок. — Ну... расчётливый?

Демиан подумал.

Странный вопрос. Неожиданный. Он привык, что Клинт спрашивает о дороге, о магии, о том, «правда ли, что в Тёмных Землях растут грибы размером с человека». Но чтобы о нём самом — о том, какой он... такого не было.

— Не всегда, — сказал он наконец. — Был период, когда я считал, что платить — это слабость. Что нужно брать силой. — Он помолчал. — Что сила — это всё, что имеет значение.

Клинт поднял голову, посмотрел на него.

— И что?

— И всё кончилось дерьмово.

Демиан сказал это так спокойно, так буднично, как будто обсуждал погоду или качество дороги. Но Клинт, кажется, не сразу понял, шутит он или нет. Его ложка замерла в котелке, глаза расширились.

— То есть... заплатить — это не слабость? — спросил он медленно.

— Заплатить — это инструмент, — ответил Демиан. — Как меч. Как магия. Вопрос — что дешевле. В данном случае — деньги. В следующем — возможно, жизнь. Нужно уметь выбирать.

Он помолчал. Огонь треснул, выбросив сноп искр. Одна упала на покрывало, но Демиан машинально стряхнул её, даже не глядя.

— Герой, который не умеет выбирать, долго не живёт, — добавил он. — И умирает обычно не геройски. А глупо. Поскользнувшись на банановой кожуре. Или в драке с троллями, когда мог просто заплатить.

Клинт хотел что-то сказать — его губы шевельнулись, — но передумал. Он опустил взгляд в котелок, помешал похлёбку, потом снова поднял ложку, попробовал.

Поморщился.

— Пересолил, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Демиан.

Клинт снова замолчал. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел на огонь. Обычно в такие моменты он начинал болтать — о чём угодно, лишь бы заполнить тишину. Но сейчас он молчал.

И его молчание было тяжёлым. Наполненным.

Демиан не настаивал. Он знал, что иногда нужно просто дать человеку время. Не лезть с вопросами, не пытаться помочь.

Где-то в лесу ухнула сова. Глухо, протяжно.

Клинт вдруг сказал:

— Спасибо.

— За что? — Демиан даже не повернул головы.

— За то, что не дал мне ввязаться в драку. — Клинт усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — Я бы... я бы действительно полез. Думал бы, что это правильно. Что герои не платят вымогателям. — Он помолчал. — И всё бы испортил.

— Не за что, — ответил Демиан. — Это ты в следующий раз сам не лезь.

— Постараюсь. — Клинт наконец улыбнулся — той самой своей обычной улыбкой, чуть глуповатой, но искренней. — Но не обещаю.

Демиан хотел сказать что-то едкое — про то, что его «постараюсь» обычно заканчивается тем, что он всё равно лезет, и хорошо, если не в петлю. Но в этот момент из темноты вернулся Боргун.

Гном появился бесшумно — для такого коренастого существа он двигался на удивление тихо. Просто вырос из темноты, как гриб после дождя.

— Жуки сыты, — сказал он, садясь к костру. — Завтра с утра выезжаем. Рано.

— Понял, — кивнул Клинт. Потом посмотрел на котелок. — Будешь?

Боргун заглянул внутрь, принюхался, попробовал с пол ложки.

— Соли много, — сказал он.

— Я знаю, — вздохнул Клинт.

— Но съедобно. — Гном полез за своей миской. — Наливай.

Демиан смотрел, как Клинт разливает похлёбку по мискам, как Боргун одобрительно кивает, попробовав, как они начинают обсуждать завтрашний маршрут — какую дорогу выбрать, где можно пополнить запасы воды, у какого поворота лапигары обычно начинают капризничать.

Он не слушал. Он просто сидел, глядя на огонь, и думал.

О том, что Клинт — странный. Что он хочет быть героем, но не знает, какой ценой. Что он готов лезть в драку с троллями, не потому что уверен в победе, а потому что не умеет по-другому.

И о том, что, возможно, это не так уж плохо.

— Ден? — позвал Клинт.

— Что?

— Есть будешь? Остывает.

Демиан взял свою миску.

Похлёбка была солёной. Очень. Но есть можно было.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответил Клинт и улыбнулся. По-настоящему. Впервые за весь вечер.

А где-то в темноте снова ухнула сова. Мохлики стрекотали. Огонь трещал, выбрасывая искры в чёрное небо.

И Демиан вдруг подумал, что этот вечер — один из тех, которые он запомнит.

Глава 9. Дождь: Интерлюдия

Утром настиг ливень.

Он пришёл не постепенно — не с предупредительным шепотом мелких капель, не с лёгким ветерком, несущим запах озона. Он обрушился внезапно, как удар тяжёлого мешка с песком: сплошной стеной серой воды, хлещущей по крыше повозки, по брезентовому навесу, по спинам лапигаров.

Но кажется, и Боргуну, и его жукам было плевать.

Гном, сидевший на козлах, всего лишь расправил навес над собой — широкий кожаный тент, пропитанный чем-то маслянистым, отчего вода скатывалась с него крупными, тяжёлыми каплями. Лапигары же, казалось, восприняли дождь как должное: они шли так же ровно, так же мерно перебирали своими хитиновыми лапами, только иногда встряхивали головами, отбрасывая воду с длинных усов.

Клинт и Демиан, сидевшие внутри, просто закрыли окна — плотные деревянные ставни с крошечными щелями для воздуха. Внутри повозки сразу стало темно и тесно, пахло деревом, мокрой кожей и той особенной сыростью, которая появляется, когда снаружи льёт, а внутри — сухо и тепло.

Они остались в полумраке, слушая, как дождь барабанит по крыше.

Повозка двигалась почти так же, как и в сухую погоду. Те же плавные покачивания, тот же мерный скрип рессор, то же ровное стрекотание лапигаров. Невероятно, насколько эти твари были удобнее лошадей и им подобных. Лошади в такой ливень встали бы, заупрямились, запаниковали. А эти шли — механически, равномерно, словно заводные.

Интересно, продадут ли гномы нескольких лапигаров ему, когда он вернётся на свой пост?

И вот в чём вопрос — а когда именно он вернётся.

Через перевалы, в конце концов, пущена дорога от западного края Разлома прямиком в его владения. Торговцы из Разлома с относительной регулярностью заезжают — везут товары, которые не производятся в Тёмных Землях, и увозят те, что не производятся здесь. Дорога наезженная, безопасная, с охраняемыми стоянками.

Можно просто вернуться.

А вернуться к чему?

К куску мрамора в спальне? К скелетам? К ворчанию Вигора, который никогда не доволен, к бесконечным отчётам, к нытью огров, считающих свиней на пальцах, к неадекватным вампиршам и излишне адекватным похищенным принцессам?

Ну уж нет.

Не сейчас.

Не когда всё так... нормально.

Демиан поймал себя на этой мысли и удивился. Нормально. Он, Тёмный Владыка, назвал свою жизнь в походе с идиотом-героем и гномом-торговцем — нормальной. Это было странно. Это было почти смешно. Но это было правдой.

Он смотрел на улицу через небольшую щель — всё-таки не закрыл окно до конца, оставив зазор размером с палец. Сквозь него виднелся размытый дождём пейзаж: серая лента дороги, расплывающиеся лужи, тёмные силуэты деревьев, которые качались под порывами ветра.

Дождь превратил всё в серость. Тучи, нависающие над равнинами и холмами, были такими плотными, что казалось, будто само небо опустилось к земле поближе. Где-то вдали маячили леса — чёрные пятна на сером фоне, словно чернильные кляксы на промокшей бумаге. Ветер гнал воду по дороге, собирая её в ручьи, которые пересекали путь и уходили в низины.

Шум дождя перекрывал даже шипение лапигаров. Только ворчание Боргуна — неразборчивое, ритмичное — и какие-то грубые гномьи мелодии, которые он напевал себе под нос, едва слышались через стенку. Гном пел о горах, о камне, о кузницах, где железо становится сталью. Демиан различал отдельные слова, но не вникал в смысл.

Несколько раз повозка проезжала мимо деревень — Демиан видел их сквозь щель: покосившиеся заборы, мокрые крыши, людей, которые спешно прятались под навесы. Но Боргун и не думал останавливаться. Он вёл повозку дальше, не сбавляя хода, не оглядываясь.

Что ж, в этом вся гномья суть. Упрямые, хуже самых упрямых баранов. Если утвердили какой-то план — будут переть и в дождь, и в снег, и в жару, если это не смертельно. Если смертельно — подготовятся так, чтобы стало не смертельным, и попрут дальше. Возможно, именно поэтому их государство существует столь долго и является самым устойчивым на всём континенте. Ни войны, ни эпидемии, ни даже драконы не смогли поколебать их устои.

Демиан припоминал их религию — когда-то давно он читал книгу, посвящённую гномьим верованиям. Там говорилось о боге Тэрригаре, который однажды явится в мир и оставит в живых только верных ему. Гномы ждали этого дня с терпением, достойным их расы — не суетясь, не молясь на каждом углу, а просто работая. Куя, строя, добывая руду.

Демиан давно не верил в богов.

Были ли они — это не важно, они не помогли, когда он им молился. Они не остановили тех, кто решил избавиться от его семьи, от его народа. Они не пришли, когда он смотрел на пепелище, где когда-то был его дом. Они не...

Из мыслей Демиана вырвал голос Клинта.

— Ты чего такой хмурый?

Демиан моргнул. Только сейчас он заметил, как сильно сжимает кулаки — так, что ногти впились в ладони, оставляя полукруглые отметины. Он заставил себя выдохнуть, разжать пальцы.

— Я всегда хмурый, — сказал он.

Клинт поднял брови. Покачал головой. Но ничего не сказал — только отвернулся, созерцая серое, размытое дождём утро.

Демиан смотрел на него и чувствовал, как в груди шевелится что-то странное. Не раздражение — то привычное чувство, которое Клинт вызывал у него каждые пять минут. А что-то другое.

Он вдруг понял, что не хочет, чтобы этот разговор заканчивался. Что он хочет продолжить. Спросить о чём-то, что давно вертелось на языке, но он не решался.

И, сам не понимая зачем, Демиан заговорил.

— Ты в последнее время и сам не то чтобы счастливый, — заметил он.

Голос его был ровным, почти безразличным — таким, каким он обсуждал бы погоду или качество дороги. Но Клинт, кажется, услышал в нём что-то другое.

Он на миг сжал челюсть. Жилы на его шее напряглись.

— К сожалению, нет повода для восторга, Денис, — ответил он тихо.

Демиан кивнул. В этом кивке было нечто большее, чем просто согласие — некое понимание, которое не требовало слов.

— Мысленно ты сейчас в Лоуме, не так ли? — спросил он.

Клинт сдержанно кивнул. Его взгляд был устремлён в щель, на дождь, на серую пелену, за которой ничего не было видно.

Демиан помолчал. Потом спросил то, что давно хотел:

— Почему ты вообще так рвёшься к Разлому? С чего ты взял, что кто-то вообще решит тебе помочь?

Вопрос повис в воздухе. Тяжёлый, как мокрая ткань. Клинт не ответил сразу — он продолжал смотреть на улицу, на дождь, на деревья, которые качались за окном. Его профиль на фоне серого света казался высеченным из камня.

— У меня есть причины, — сказал он наконец.

Демиан прищурился. В его глазах, привыкших различать ложь и правду, мелькнуло понимание.

— Клинт, — сказал он медленно. — Ты не просто ищешь беженцев или каких-то союзников. Ты ищешь кого-то вполне конкретного.

Клинт снова кивнул. Не обернулся, не посмотрел на Демиана — просто кивнул, подтверждая догадку.

— И почему раньше не сказал? — спросил Демиан.

В его голосе не было обиды. Только любопытство.

Клинт безрадостно усмехнулся — той усмешкой, которая не поднимает уголки губ, а только кривит их в горькую линию.

— Да как бы я тебе сказал? — Он наконец повернулся к Демиану. — Я тебя знать не знал. А с ходу раскрывать свои планы? Я, по-твоему, идиот?

«Вполне себе идиот, — подумал Демиан. — Но видимо, не окончательный».

Он вспомнил лес, гниликов, мохлика на груди у Клинта, его вечную готовность лезть в драку. Идиот — да. Но идиот, который умеет молчать, когда надо. Который не раскрывает карты раньше времени.

— Резонно, — сказал Демиан вслух.

И пожал плечами.

Потом снова уставился в окно — на дождь, на серое небо, на расплывающиеся очертания лесов.

Клинт, похоже, не хотел оставаться в тишине.

Он приоткрыл окошко в передней стенке повозки — деревянную заслонку, которая отделяла пассажирский отсек от козел. Оттуда потянуло сыростью, запахом мокрой кожи и чем-то ещё, непривычным и резким — лапигары пахли иначе, чем лошади, но не менее сильно. Сквозь щель стал виден затылок Боргуна.

Песня гнома оборвалась на полуслове.

— Слушай... — начал Клинт, пристроив подбородок на край окошка. — Ты же из Разлома? Ты давно там живёшь?

Боргун пожал плечами — жест был почти невидим.

— Ну дак. Родился я там. И мой отец. И мой дед. И те, что были до него. — Он помолчал, разглядывая дорогу. — Хотелось, конечно, поглубже жить. Ближе к сердцу. Но знаешь ли, не всегда всё получается, как хочешь.

Демиан мысленно сделал пометку в своём внутреннем журнале. Гномы, действительно, не любители выходить из Разлома. Из своих пещер. Из своей цитадели. Для них поверхность — это чужая, враждебная среда.

И всё же некоторые живут наверху.

Клинт, словно чувствуя мысли Демиана — или просто интересуясь тем же, чем и он, — спросил:

— А ведь гномы не любят выходить из пещер? А я знаю нескольких, что на поверхности всегда живут. Как так?

Боргун покачал головой. Движение было медленным, почти печальным.

— Есть те, кто покинул Разлом, — сказал он. Голос его стал холодным, почти презрительным. — Тэрригар их покарает, если им не повезёт дожить до его явления миру. — Он выдержал паузу. — Я же не покинул. Я живу в верхнем ярусе Разлома. Мои вылазки — работа. Нужная для блага наших.

Демиан едва сдержал мрачную усмешку.

Гномы действительно верят в Тэрригара. Не просто соблюдают обряды и традиции — верят. Боргун говорил о своём боге так, будто тот стоял у него за плечом и слушал.

Клинт тем временем слушал, широко раскрыв глаза. Словно ребёнок, которому читают сказку на ночь. Словно каждое слово Боргуна было откровением.

— А откуда тогда вы появились? — спросил он. — Ну, гномы, я имею в виду. Насколько я знаю, все гномы произошли из Разлома?

Боргун помолчал. Дождь по-прежнему стучал по навесу, но теперь его шум казался тише — или просто они привыкли.

— Разлом Тэрригара... — начал гном, и в голосе его зазвучала торжественность, которой Демиан не слышал раньше. — Это место, что проломил сам Тэрригар собственным гневом. По отношению к другим богам, что были не верны устоям и принципам. — Он сжал поводья крепче. — Это был праведный гнев.

Демиан про себя прокомментировал: «Или географическая катастрофа без участия богов». Но промолчал.

Боргун продолжил:

— По легендам, первые отцы и матери нашего рода были порождены из камня этого Разлома. — Он оглянулся через плечо, сверкнув глазом из-под платка. — Буквально.

— Буквально? — переспросил Демиан, поднимая голову.

— Буквально. — Боргун усмехнулся — коротко, с хрипотцой. — Не веришь, маг? У нас есть залы, где стены помнят, как первые гномы выбирались из скал. Голые. Мокрые. С камнями в руках.

Клинт перевёл дух. Его глаза стали ещё больше.

— И что... правда из камня родились? — спросил он. В его голосе смешались недоверие и восторг — так дети спрашивают, правда ли драконы существуют.

— А ты из грязи, — ответил гном без обиды. Просто констатируя факт. — Все люди из грязи. Мы — из камня. Потому и живём долго. И умираем тяжело.

Демиан хмыкнул.

Из чего же тогда, по его логике, произошёл он? Ведь он уже старше любого гнома, какого встречал. На пару сотен лет, если не больше. А всё ещё молод. И полон сил.

Хотя суставы ноют.

Надо бы к целителям наведаться, когда вернётся. Вигор наверняка знает кого-то, кто специализируется на древних расах. Или самому изучить вопрос — в конце концов, у него в библиотеке есть несколько фолиантов по анатомии и долголетию. Пылятся на нижней полке. Надо будет достать.

— А ваш бог, — снова подал голос Клинт, — Тэрригар... он и сейчас здесь? Ну, наблюдает?

Боргун долго молчал. Дождь шумел. Лапигары стрекотали.

— Есть вещи, — сказал он наконец, — которые не для чужих ушей. — Он помолчал. — Но скажу так: горы помнят. И камни помнят. А где память — там и бог.

Демиан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Не от страха — от неожиданного уважения. Гном говорил о своей вере так, как говорят о том, что пережили сами. Не выученные фразы. Не чужие слова. Личное.

Он вдруг подумал: а что бы он сам сказал о своей вере, если бы его спросили?

Ничего.

Потому что не во что.

Потому что боги, которым он молился в детстве, молчали, когда горели дома его народа. Потому что боги, которых он проклинал в юности, не ответили на его проклятия. Потому что теперь, когда он сам стал для многих чем-то вроде бога — тёмным, ужасным, всемогущим, — он не ждал от других веры. Только страха.

А этот гном... он верил. И не боялся.

— Ден? — позвал Клинт.

— Что? — Демиан моргнул, возвращаясь мыслями в повозку.

— Я спросил: ты когда-нибудь был в Разломе?

— Нет. Откладывал это на потом. — Демиан помолчал. — Но многое слышал.

— И что говорят?

— Темно. Шумно. — Он покосился на затылок Боргуна. — Но пиво у них хорошее, покупал у торговцев.

— Пиво у нас отличное, — поправил гном, не оборачиваясь.

— Я дипломатично выразился, — ответил Демиан.

Клинт рассмеялся — впервые за день. Смех был коротким, почти нервным, но живым. Настоящим.

— Ну ты даёшь, Ден! — сказал он. — С гномами спорить — себе дороже.

— Я не спорю, — ответил Демиан. — Я констатирую факты.

— Факты, — хмыкнул Боргун. — Маги всегда прячутся за фактами. Потому что факты — это не магия. Факты можно проверить.

— И что, магию нельзя проверить? — спросил Клинт.

— Можно, — ответил Демиан. — Но обычно проверка заканчивается взрывом.

Клинт открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, но в этот момент повозка дёрнулась — лапигары взяли резвее. Боргун что-то крикнул им на гномьем, резко, отрывисто, и жуки прибавили шагу.

— Сворачиваем, — сказал гном. — До стоянки ещё пара часов. Если повезёт — засветло успеем.

Демиан откинулся на спинку. Клинт закрыл окошко, и повозка снова погрузилась в полумрак. Только щель в боковом окне пропускала полоску серого света, по которой ползли капли дождя.

Он думал о камне и грязи. О гномах, рождённых из скал. О людях, слепленных из земли. О себе.

Из чего рождён он?

Из пепла, наверное.

— Ден, — сказал Клинт.

— Мг?

— А у тебя есть семья? — В голосе Клинта не было обычной беспечности. Он спрашивал тихо, почти шепотом, будто боялся спугнуть ответ.

Демиан долго молчал.

— Была, — сказал он наконец. — Давно.

— А сейчас?

— Сейчас — нет.

Коротко. Сухо. Без объяснений.

Клинт не стал спрашивать дальше. Он просто кивнул и снова уставился в щель, на дождь, на серую пелену.

А Демиан закрыл глаза.

И в темноте, за плотно сжатыми веками, ему почудилось лицо матери. Тёплое, с морщинками у глаз. Улыбающееся. То, что было давно. До того как он стал тем, кем является.

Он не плакал. Он давно разучился.

Но на душе стало тяжело. И светло. И странно.

— Стоянка, — сказал Боргун через час. — Выходим.

Дождь кончился. Небо на западе горело багрянцем.

И где-то там, за горизонтом, ждал Разлом.

Глава 10. Красиво

«К хорошему быстро привыкаешь».

Демиан знал это выражение. Слышал его от Вигора, когда тот жаловался на новую мантию, которая «не сидит как старая». Слышал от скелетов, которые ворчали, когда он менял им маршрут утреннего патрулирования. Но вот в чём вопрос — он быстро привык к этим условиям в пути потому, что они хорошие, или потому, что он быстро адаптируется?

Его гордая часть, та, что отвечала за имидж и статус, вопила: «Конечно, дело в приспособляемости! Ты — Тёмный Владыка, ты выживал в таких условиях, где этот гном и его жуки рассыпались бы в пыль!» И в этом была доля правды. Он действительно умел выживать там, где другие погибали.

Но внутри, в том тихом уголке сознания, который он обычно игнорировал, он чувствовал правду. Ему нравилось это путешествие. Нравилось так, как не должно нравиться Тёмному Лорду, Пожирателю Света, Владыке Ужаса. Радоваться похлёбке — пусть пересоленной, пусть простой, но тёплой и сытной? Неприлично. Радоваться удобной повозке, в которой он уже приспособился и разобрался, как с комфортом развалиться на сиденьях, вытянув ноги к противоположной стенке? Постыдно. Радоваться разговорам с Клинтом, который то и дело рассказывал истории из своих похождений, перескакивая с темы на тему, забывая, о чём говорил минуту назад, и снова начинал с середины?

Да. Всё это было.

И Демиан перестал бороться с этим чувством. Просто принял его — как принимал дождь, который больше не лез за шиворот, и как принимал мерный стук лапигарских лап по грунтовой дороге.

Так прошло несколько дней пути.

Пейзаж за окном менялся медленно, почти незаметно — холмы сменялись равнинами, равнины — перелесками, перелески — снова холмами. Боргун иногда комментировал, где можно пополнить запасы воды, где опасно останавливаться, где лапигары начинают капризничать. Клинт запоминал — или делал вид, что запоминает. Демиан просто слушал, откладывая информацию в дальние ящики памяти.

А потом начались сильные изменения.

Словно за мгновение повозку поглотила тень. Не та мрачная, давящая тень, что накрывает его земли — холодная, мертвая, обещающая скорую встречу с праотцами. Нет, другая. Тень, которую отбрасывают древние гигантские деревья с золотистой листвой.

Лес Златолист.

Демиан знал это название. Читал в книгах, видел на картах, но никогда не был здесь лично. Не было интереса — ну огромные деревья, ну и что? В Тёмных Землях тоже есть леса, и не менее дремучие. Но сейчас, когда повозка въехала под сень этих исполинов, он поймал себя на том, что зрелище захватывает дух.

Деревья были не просто большими. Они были древними — настолько, что, казалось, помнили мир до того, как он стал таким, какой он есть. Их стволы уходили ввысь, теряясь в золотистой листве, которая светилась собственным, внутренним светом. Кора была тёмно-коричневой, почти чёрной, с глубокими трещинами, в которых селились мхи и лишайники. Ветви переплетались над головой, образуя живой свод, сквозь который пробивались отдельные лучи солнца — редкие, косые, похожие на золотые нити.

Корни деревьев вздымались из земли, образуя причудливые арки и тоннели. Вот прямо сейчас они проехали под одним из таких корней — толстым, как добрый дуб, покрытым мхом и какими-то вьющимися растениями. Повозка легко, почти небрежно миновала препятствие, и Демиан почувствовал себя маленьким. Не приниженным — нет, просто маленьким. Как муравей, который ползёт по гигантскому листу.

Он посмотрел на лапигаров. Те, казалось, не замечали величия вокруг — они просто шли, перебирали лапами, изредка встряхивали усами. Но Демиан заметил, как их жвалы слегка подрагивают — то ли от напряжения, то ли от удовольствия. Может, они чувствовали этот лес иначе. Может, для них он был домом.

— Ничего себе, — прошептал Клинт, прильнув к окну. Его лицо в золотистом свете выглядело почти торжественным — таким оно бывает, когда человек видит что-то, что невозможно описать словами. — Ты видел эти корни? Мы под ними проехали! Прямо под ними!

— Видел, — ответил Демиан. — Я тоже умею смотреть в окно.

— Нет, ты не понимаешь! — Клинт обернулся, и его глаза блестели — то ли от восторга, то ли от отражения золотистого света. — Это же... это же... — он не нашёл слов, махнул рукой и снова уставился в окно.

Демиан позволил себе маленькую усмешку. Он понимал. Он тоже чувствовал это — странное, почти детское восхищение.

Но лес был не только красивым. Он был... другим. Необычным. Неправильным с точки зрения обычного леса.

Помимо гигантских деревьев, здесь был источник света. Разумеется, днём пробивался солнечный свет сквозь листву — редкими, косыми лучами, которые падали на землю золотыми пятнами. Но большую часть времени путь освещали сотни самых удивительных грибов, которые росли повсюду — на стволах, на корнях, на земле, даже свисали откуда-то сверху.

Грибы были разных размеров — от крошечных, со спичечную головку, до огромных, ростом с человека. Они светились — зелёным, синим, фиолетовым, оранжевым, красным. Их свет был мягким, рассеянным, но достаточным, чтобы видеть дорогу. Иногда они мерцали — пульсировали в такт чему-то, чего Демиан не слышал, но чувствовал.

— Как на приёме у алхимика, — сказал Клинт, глядя на один особенно яркий гриб, который переливался всеми цветами радуги. — Только без запаха.

— И без последствий, — добавил Демиан. — Пока.

Многие из этих грибов, кстати, были либо ядовитыми, либо очень ядовитыми. Демиан вспомнил заметки из какой-то книги — кажется, «Флора Приразломных Земель» или что-то вроде того. Некоторые из них убивали мгновенно, другие — медленно и мучительно, третьи — вызывали галлюцинации, от которых люди сходили с ума. Он мысленно перебирал в голове названия: «Танцующий поган», «Смеющийся трутовик», «Слёзы дракона» — и каждый требовал уважения.

Многие из гигантских грибов светились так ярко, что в глазах рябило. Демиан поймал себя на том, что моргает чаще обычного — свет бил по глазам, создавая цветные пятна на сетчатке. Создавалось ощущение, что он всё-таки чего-то сожрал в лесу и теперь находится в припадке. Но нет — это просто самое странное и неадекватное переплетение цвета, света и узоров, которое он когда-либо видел.

Красный гриб с фиолетовыми прожилками соседствовал с зелёным, который светился изнутри, как драгоценный камень. Синий, похожий на коралл, тянулся вверх, переплетаясь с оранжевым, похожим на язык пламени.

— Интересно, а как на вкус... — протянул Клинт, глядя на один из грибов — ярко-розовый, с пушистой шляпкой, похожей на сахарную вату.

— Вкус такой, что на небеса улетишь, — мрачно заметил Демиан.

Боргун хохотнул. Сквозь щель в окошке было видно, как его плечи трясутся.

— Ага! — подтвердил он. — Прямиком! Без остановок!

Клинт отодвинулся от окна, посмотрел на свои руки, потом снова на гриб.

— А если просто лизнуть? — спросил он.

— Если просто лизнуть, — ответил Демиан, — у тебя вырастет второй язык. Или третий глаз. Или ты начнёшь разговаривать с грибами, и они тебе ответят.

— Серьёзно?

— Нет, — сказал Демиан. — Но ты бы попробовал. Я тебя знаю.

Клинт обиженно надул губы, но от окна отодвинулся.

Демиан снова выглянул наружу. Лес становился гуще. Деревья стояли ближе друг к другу, их корни переплетались под землёй, создавая единую сеть. В воздухе пахло влажной землёй, гниющими листьями и чем-то сладким — возможно, цветами, которые росли где-то в глубине.

— Насколько вообще безопасно здесь дышать? — спросил Демиан.

Он беспокоился не за себя. Его организм давно привык к самым разным условиям — от болотных испарений до серных выбросов. А вот Клинт... Клинт был человеком. Обычным человеком, который мог закашлять, задохнуться, отравиться.

Боргун махнул рукой — небрежно, по-хозяйски.

— Расслабься, маг. Вот в конце лета и начале осени — да. Тогда мы все телеги сеткой специально опутываем. Споры летают — жуть. В глаз попадут — месяц плакать будешь. В лёгкие — прощай, весёлая жизнь.

— А сейчас? — спросил Клинт с лёгкой тревогой.

— Сейчас — не сезон. — Гном пожал плечами. — Спят грибы. Или размножаются как-то по-другому. Не парься.

— Я не парюсь, — ответил Демиан.

И это была правда. Он не парился. Но дыхание Клинта — частое, чуть сбившееся — он слышал. И то, как парень приоткрыл рот, чтобы дышать глубже — тоже.

— Клинт, — сказал Демиан.

— А?

— Дыши носом. Неглубоко.

— Зачем?

— Потому что некоторые споры оседают на слизистой. Если дышать ртом — они попадают в лёгкие быстрее.

Клинт послушно закрыл рот. Его ноздри раздулись — он дышал, как загнанная лошадь, но старался.

— Слушай, Ден, — сказал он через несколько минут. — А ты откуда всё это знаешь?

— Книги, — коротко ответил Демиан.

— Много читаешь?

— Достаточно.

Клинт хотел спросить ещё что-то, но передумал. Он снова прильнул к окну, разглядывая проплывающие мимо грибы.

— Они красивые, — сказал он. — Даже если ядовитые.

— Самые ядовитые вещи часто бывают красивыми, — ответил Демиан.

Он не смотрел на Клинта. Но чувствовал, как тот задумался. Надолго — почти на минуту.

— Это ты о чём сейчас? — спросил Клинт.

— О грибах, — ответил Демиан. — О чём же ещё.

Клинт не поверил. Это было видно по его глазам — в них мелькнуло что-то похожее на понимание. Но он не стал спрашивать. Только кивнул.

И снова уставился в окно.

А повозка всё ехала и ехала, углубляясь в Златолист. Грибы светились. Деревья шелестели листвой. Лапигары стрекотали в такт своим шагам.

И Демиан вдруг подумал: а ведь он мог бы остаться здесь. Навсегда. Не возвращаться в свои владения. Не быть Тёмным Лордом. Просто... ехать. Смотреть. Дышать.

Но он отогнал эту мысль.

Не сейчас.

— Ден, — сказал Клинт.

— Мг?

— Спасибо. Что сказал про споры.

— Не за что, — ответил Демиан.

И они снова замолчали. Только дышали — ровно, глубоко, в такт движению повозки.

Клинт уже снова прилип к окну, разглядывая проплывающий мимо пень — огромный, трухлявый, весь покрытый светящимися лишайниками. Те переливались зелёным и синим, иногда вспыхивали оранжевым, создавая на гниющей древесине причудливый узор, похожий на лицо.

— Смотри, — сказал Клинт, тыча пальцем в стекло, — похоже на голову. С рогами.

Демиан прищурился. И правда. Трухлявый сук торчал вверх, напоминая изогнутый рог, а два пятна лишайника поменьше располагались там, где должны быть глаза. Морда получилась угрожающей, почти демонической.

— На голову быка, — согласился он. — Или демона.

— Демоны не носят рога, — заметил Клинт, отрываясь от окна. — Я слышал, у многих вообще рогов нет. Это художники придумывают. И поэты. Им же надо как-то пугать людей. Вот и гребут всех под одну гребёнку.

Демиан поднял бровь.

— Откуда ты знаешь?

— Встречал одного. — Клинт пожал плечами, будто ничего особенного в этом не было. — В таверне, года два назад. Он пил пиво и жаловался на жизнь. Говорил, что люди его постоянно путают с чертями. А он, понимаешь, из уважаемой семьи.

Демиан посмотрел на него долгим взглядом. В голове не укладывалось: Клинт пил пиво с демоном.

— Ты пил пиво с демоном, — сказал он медленно. Не вопрос — утверждение.

— Ну да. А что? — Клинт выглядел искренне удивлённым. — Он нормальный оказался. Только огнём дышал, когда чихал. Но это привычка, наверное.

Боргун, который слушал этот разговор через открытое окошко, хохотнул. Коротко, басовито.

— Этот парень, — сказал гном, кивнув в сторону Клинта, — он либо самый храбрый дурак на свете, либо самый везучий.

— А можно и то, и другое, — ответил Демиан.

Клинт не обиделся. Он уже отлип от окна и теперь разглядывал карту, которую достал из своего бездонного мешка — мятый, потрёпанный лист пергамента, испещрённый пометками и стрелками. Некоторые из них были нарисованы углём, другие — чернилами разного цвета, третьи — прямо во время пути и судя по всему были нацарапаны.

— До Разлома осталось недолго, — сказал он, водя пальцем по линиям. — Полдня, если верить карте. — Он поднял голову. — Если ничего не случится.

— Ничего не случается, — сказал Боргун. Голос его звучал уверенно, по-хозяйски. — В Златолисте тихо. Звери боятся грибов. Грибы боятся зверей. Равновесие.

Они выехали на небольшую поляну — круглую, как чаша, окружённую стволами-великанами. Здесь деревья расступались, образуя идеально ровный круг, словно кто-то специально выжег это место. В центре поляны рос одинокий гриб.

Он был размером с человека. Небольшого человека, но всё же. Его шляпка пульсировала мягким голубым светом — ровные, размеренные вспышки, как сердцебиение. Ножка была тонкой, почти прозрачной, и внутри неё переливалась какая-то жидкость, похожая на расплавленное серебро. Гриб покачивался, хотя ветра не было. Он двигался сам — медленно, плавно, словно танцевал под неслышимую музыку.

Клинт заворожённо смотрел на него, прижавшись носом к стеклу. Его дыхание запотело на холодной поверхности, но он не замечал.

— Не выходи, — сказал Боргун. Голос его стал жёстче, без обычной ленивой усмешки. — Это маяк. Он привлекает... ну, кое-кого.

— Кого? — спросил Клинт, не отрывая взгляда от гриба.

— Тех, кто ест грибы.

Клинт быстро закрыл окно. Деревянная заслонка стукнула по раме, отрезая вид на пульсирующий голубой свет. В повозке стало темнее, уютнее.

Демиан усмехнулся — коротко, едва заметно. Уголки его губ дрогнули на долю секунды, и снова замерли. Он наблюдал за Клинтом, за тем, как парень отодвинулся от окна и теперь сидел, обхватив колени руками, глядя в пол.

— Расслабьтесь, — сказал Боргун. — Скоро уже прибудем на место.

За эти дни пути что-то изменилось в их маленьком отряде. Гном перестал смотреть на Клинта и Демиана как на проблему — лишний груз, который нужно доставить и забыть. Теперь в его голосе слышалось что-то вроде уважения.

Демиан оплатил проезд троллям — это Боргун запомнил. И, о да, он точно видел, как бледный маг отгонял всяких мелких, но злобных тварей одним лишь жестом руки. Взмах — и тень сгущалась, и тварь исчезала, будто её и не было. Клинт рубил дрова для привалов — много, с удовольствием, с той дурацкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. И готовил поесть. Не шедеврально, но съедобно. А иногда, видимо, даже Боргуну нужен был собеседник.

— Всегда хотел вживую посмотреть на Разлом, — сказал Клинт, оживляясь. — Он же, говорят, настолько огромен, что не видно противоположную сторону!

Боргун усмехнулся. В его усмешке слышалась гордость — та самая, которой старые воины вспоминают свои битвы, а кузнецы — лучшие клинки.

— Ну, во-первых, это только в самых широких его частях, — сказал он. — И из-за тумана. Во-вторых... — он выдержал паузу, — ну, да. Огромен.

Его голос звучал гордо. Он действительно дорожил своим домом. Действительно гордился им — даже тем, на что гномы не влияли. Самим фактом существования этой трещины в земле, этого шрама на теле мира.

— А как тогда мост проложили? — не унимался Клинт.

— А, «Серебряную иглу»? — Боргун повернулся на козлах, и в щёлку окошка стало видно его лицо — морщинистое, с густыми бровями и длинным носом. — Ну дак её построили в самом узком месте. Так ещё и не по кромке, а поглубже, на границе первого яруса.

— А что такое первый ярус? — спросил Клинт.

— Разлом, он не просто дыра в земле, — пояснил Боргун. — Он слоёный. Как пирог. Верхний ярус — там, где светло, где можно жить почти как на поверхности. Второй ярус — потемнее, но всё ещё вполне светло, там многие и живут. Нижний — там темно, холодно, но руды богаче. А самый низ... — он помолчал, — туда лучше не соваться.

Клинт хотел спросить почему, но Боргун продолжил:

— Мне как раз через мост надо, на восточную сторону. Клинт, тебе ж туда же? Эт там все люди да прочие ошиваются. Ужас просто. Устроили Ничейные земли тут.

Ничейные земли.

Демиан насторожился. Он знал это название. Территории, которые занимали приличную площадь около его владений. Там были свои местные «короли» да «правители» — в основном всякий сброд, но не обязательно монстры. Люди, полукровки, изгнанники. Те, кто не прижился ни в одном из государств. Опасные. Непредсказуемые.

Значит, рядом с Разломом тоже было подобное.

— А можно будет цитадель посмотреть? — спросил Демиан.

Боргун усмехнулся.

— Ну дак посмотришь. С моста её немного видно.

— Нет, я имею в виду изнутри.

— Э-э-э, нет, маг — голос гнома стал твёрдым, как сталь его клинка. — Людей в цитадель не пускают. Только особо важных. Знаешь ли, это ж сердце Разлома. Нельзя кого попало пускать.

Демиан сжал кулаки.

Его пальцы побелели, ногти впились в ладони. Обида была почти детской — глупой, нелепой, недостойной Тёмного Владыки. Но он чувствовал её. Он хотел посмотреть на земли гномов изнутри. На эти залы, вырубленные в камне. На механизмы, которые работали без капли магии. На лапигаров в их естественной среде.

А его не пускали. Потому что он — человек. Потому что он — «не особо важный». Потому что он сейчас — просто Денис, бледный маг без титулов и регалий.

— Эй, не расстраивайся, — сказал Клинт, заметив его напряжение. Голос его был мягким — таким, каким говорят с обиженными детьми. — Меня вот тоже не пустят. Зато сможем по мосту пройти. А там ещё деревни у цитадели и на восточной стороне Разлома. Тоже красиво должно быть...

Демиан кивнул.

Он не смотрел на Клинта. Отвернулся к окну, приоткрыл щёлку и уставился на проплывающие мимо деревья, на светящиеся грибы, на серое небо, которое начинало темнеть.

Но в груди всё ещё кипело.

«Я мог бы приказать, — думал он. — Я мог бы открыть свою истинную сущность, и этот гном на коленях полз бы к цитадели, открывая передо мной все двери. Я мог бы...»

Но он не сделал этого.

Потому что тогда всё закончится. Тогда Клинт узнает, кто он. Тогда этот странный, почти нормальный поход превратится в нечто другое. В страх. В трепет. А то и хуже.

И Демиан не был готов к этому.

Не сейчас.

Повозка катилась дальше. Грибы светились. Лапигары стрекотали. Боргун напевал что-то себе под нос — новую песню, про кузницу и раскалённый металл.

— Ден? — позвал Клинт.

— Что?

— Ты как? Нормально?

— Нормально, — ответил Демиан.

И это была ложь.

Но Клинт, кажется, не заметил. Или сделал вид. Он снова прильнул к окну, разглядывая очередной причудливый пень, и через минуту уже снова болтал — про гномов, про их цитадель, про то, что, наверное, «у них там всё из железа сделано, даже кровати».

Лес тем временем кончался.

Деревья-гиганты оставались позади. Их золотистая листва, ещё минуту назад переливавшаяся в свете грибов и редких солнечных лучей, постепенно редела. Стволы становились тоньше, корни — мельче, светящиеся грибы попадались всё реже, пока не исчезли совсем. Последним был одинокий бледно-зелёный трутовик, прилепившийся к огромному бревну. Он слабо мерцал, прощаясь, и через сотню шагов его свет растворился в серой мгле.

Дорога пошла вверх. Не полого, не постепенно — сразу круто, так что лапигары замедлили шаг. Всего на самую малость, едва заметно для глаза, но Демиан, привыкший замечать детали, увидел, как напряглись хитиновые ноги жуков, как чаще задвигались их жвала.

— Подъезжаем, — сказал Боргун. Голос его стал ниже, торжественнее.

Демиан высунулся в окно.

Ветер ударил в лицо — холодный, сухой, не такой, как в лесу. Тот пах влажной землёй и гниющими листьями. Этот пах камнем, пылью и чем-то далёким, неуловимым, похожим на запах грозы.

Впереди, на горизонте, земля обрывалась.

Не плавно, не постепенно, как на восточной стороне, где холмы переходили в равнины, а равнины — в низины. Здесь — резко. Словно кто-то просто взял гигантский нож и вырезал кусок мира. Линия, за которой начиналось ничто.

Разлом.

Демиан смотрел на этот край, и в груди шевельнулось что-то странное. Не страх — он давно забыл это чувство. Не восхищение — он видел вещи и пострашнее. Что-то среднее между уважением и древним, почти забытым трепетом перед силами, которые могли создать такое.

Где-то внизу, в глубине, слышался гул воды. Множество ручьёв, бежавших с окрестных холмов, падали в Разлом, и их падение создавало этот непрерывный, низкий звук — то ли стон, то ли песню. Туман Разлома, серый и плотный, поднимался снизу, смешиваясь с дымом, что шёл из строений, прилепившихся к скалам.

Кузни. Демиан узнал их по высоким трубам, по оранжевому отсвету на стенах, по тому характерному лязгу, который даже на таком расстоянии перекрывал гул воды. Гномы работали. Всегда работали. Даже на краю пропасти, даже в тумане, даже когда небо над головой хмурилось и грозило дождём.

А через Разлом был перекинут мост.

— Серебряная игла, — сказал Боргун, указывая кнутом вперёд.

Мост.

Он был тонким — неестественно тонким для такого расстояния. Серебряная нить, перекинутая через пропасть, дрожащая на ветру. Демиан прищурился, пытаясь разглядеть детали. Но слишком далеко. Издалека даже видно было, как по мосту движутся крошечные точки — повозки, всадники, может быть, пешие. Они казались муравьями, ползущими по тонкой ветви дерева.

— А что внизу? — спросил Клинт. Голос его был тихим, почти шёпотом.

— Внизу? — Боргун усмехнулся. В усмешке его не было веселья. — Тьма. И то, что в ней живёт.

Клинт сглотнул. Демиан услышал этот звук — сухой, нервный.

Демиан смотрел на мост, на туман, на строения, которые порой казались просто торчащими из скал. Где-то под ними была цитадель. Он сможет увидеть её с моста, если повезёт. Если туман расступится. Если гномы не закроют её каким-нибудь своим коптящим заслоном.

— Красиво, — сказал он.

Боргун обернулся. Посмотрел на него долгим взглядом — тем особым взглядом, которым смотрят на человека, сказавшего что-то неожиданное.

— Ты первый из людей, кто сказал это про Разлом, — сказал гном. — Обычно говорят «страшно» или «жутко». Или молчат, потому что язык не ворочается.

— А я необычный человек, — ответил Демиан.

Боргун хмыкнул.

— Это я уже понял. — Он отвернулся к дороге. — Сейчас будет выход на главную. Не уроню вас. Наверное.

Клинт вжался в сиденье. Его лицо побледнело — не так, как у Демиана (тот был бледен всегда), а той особой бледностью, которая появляется, когда человек понимает, что находится на краю пропасти и от падения его мало что удерживает.

Демиан же внимательно рассматривал окружение.

После подъёма почти сразу начался спуск. Дорога, раскатанная телегами до блеска, была не просто грунтовкой — это была полноценная дорога, вымощенная камнем. Широкая, просторная, с аккуратными обочинами и даже какими-то столбами, которые, возможно, служили для освещения в тёмное время суток. Она постепенно снижалась вглубь Разлома, идя вдоль каменной стены — отвесной, мрачной, покрытой чёрными потёками.

Что удивительно, даже здесь, вдоль дороги, в камне были вырублены строения. Они напоминали скорее облагороженные норы — круглые входы, маленькие окошки, из которых лился тёплый жёлтый свет. Гномы жили здесь. Прямо в скале. Прямо на краю пропасти.

С одной стороны — отвесная стена, уходящая вверх, в серое небо. С другой — обрыв. И где-то там, в тумане, теряется дно Разлома. А посередине — эта невозможная дорога, вырубленная в камне, вымощенная, освещённая.

И только приблизившись к мосту, Демиан увидел, что это… нечто огромное.

Не «Серебряная игла». Игла — это тонко, остро, хрупко. А это была махина. Исполинское сооружение из камня и металла, перекинутое через пропасть. Толстые, как стволы деревьев, опоры уходили вниз, в туман, закрепляя мост где-то в недрах Разлома. Массивные арки, сложенные из тёсаного камня, поддерживали дорогу, по которой могли разъехаться две повозки. А внизу, под мостом, виднелись ещё ярусы — этажи, балконы, площадки, соединённые лестницами.

Демиан не мог осознать, как гномы это построили. Это было выше его понимания. Не магия — чистая механика, инженерия, расчёты. Как можно было рассчитать нагрузки, чтобы камни не рухнули в пропасть? Как можно было поднять эти блоки на такую высоту? Как они не боялись, что их творение рухнет в первый же год?

Клинт сидел, вцепившись в сиденье. Его костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы, боясь увидеть пропасть. Демиан заметил, как дрожит его нижняя губа.

— Дыши, — сказал Демиан.

— А? — Клинт не понял.

— Дыши ровно. Неглубоко. Если задержишь дыхание, начнётся паника. И тогда ты точно свалишься.

— Я не свалюсь, — ответил Клинт, но голос его дрожал.

— Конечно, не свалишься, — согласился Демиан. — Но всё же дыши.

Клинт попытался улыбнуться. Получилось криво.

А Демиан смотрел назад, на удаляющийся западный край Разлома.

И мог созерцать… Цитадель.

О, это было невероятное строение.

Стены из булыжников и кирпича, перемешанных в каком-то безумном, но гармоничном порядке. Трубы, идущие вдоль построек, выпускающие пар и дым. Балконы, висящие над пропастью, соединённые переходами, похожими на мосты. Фонари, горящие везде — на стенах, на крышах, на выступах скал.

И всё это — ощутимо ниже уровня моста.

Раз мост на границе первого яруса, значит, Цитадель — это уже второй ярус Разлома. Вот уж действительно его сердце, увидеть которое не позволял ни обзор, ни туманы, скрывающие нижние части.

И ведь это только то, что он видел. Только то, что можно разглядеть со стороны, с расстояния в несколько сотен метров. Внутри же наверняка всё иначе. Туннели, залы, кузницы, жилые кварталы, рынки — целый подземный город, вырубленный в толще камня. Гномы жили там веками. Рождались, работали, умирали, так и не увидев солнца.

И, чёрт возьми, он не может это увидеть.

Почему он раньше не пришёл в Разлом на какое-нибудь из собраний? Его приглашали. Несколько раз. Дипломатические миссии, торговые соглашения. Он всегда отказывался. Был занят. Или ему было лень. Или он считал, что это не соответствует его статусу.

А теперь…

Может, всё-таки ну его, этого Клинта? Просто пойти посмотреть? Оставить повозку, сказать Боргуну, что он решил задержаться, а потом догонит. Или вообще не догонит. Исследовать эти залы, эти механизмы, эти чудеса инженерии, которым нет равных на всём континенте. Увидеть то, что не видел никто из его… из его… ну, из тех, кто остался во дворце.

Нет.

Что-то внутри говорило, что это неправильно.

Не время. Не сейчас. Не с Клинтом, который сидит рядом, вцепившись в сиденье, и боится смотреть вниз. Не после того, как он сказал Боргуну, что они едут вместе. Не после того, как он сам выбрал этот путь.

Демиан поморщился.

Он смотрел на удаляющееся великолепие — на стены, на трубы, на балконы, на туман, который уже начинал скрывать нижние ярусы. В груди ныло. Не больно — скорее, обидно.

— Красиво, — сказал он снова. На этот раз — почти шёпотом.

Боргун, который, казалось, не слушал, кивнул.

— Ага, — сказал он. — Красиво.

Повозка выехала на мост. Под колёсами застучали камни — ровно, ритмично, успокаивающе. Лапигары застрекотали громче — то ли от напряжения, то ли от радости, что скоро дом.

Клинт открыл глаза.

— Мы на мосту? — спросил он.

— На мосту, — ответил Демиан.

— И не трясётся?

— Не трясётся.

Клинт осторожно, очень медленно, повернул голову к окну. Посмотрел вниз.

И замер.

— Охренеть, — сказал он.

Демиан усмехнулся.

— Да, — сказал он. — Охренеть.

Мост гудел под колёсами. Ветер свистел в цепях. Где-то далеко внизу шумела вода, падающая в бездну. А они ехали — вперёд, на восток.

Глава 11. Поиск

Мост кончился не просто другим краем пропасти — он оборвался массивной каменной аркой, за которой начинался подземный переход. Дорога плавно, почти незаметно уходила вглубь скалы, и через несколько шагов дневной свет остался позади, сменившись мерцанием магических светильников, врезанных в сводчатый потолок.

Ворота. Массивные, кованые, с заклёпками размером с кулак Демиана. Они были распахнуты — но сам факт их существования говорил о многом - защита. Никто лишний не войдёт снаружи и никто опасный не выберется изнутри.

Вторые ворота. Третьи. Демиан сбился со счёта. Каждые несколько десятков метров — новые преграды. Решётки, опускающиеся сверху. Бойницы в стенах, из которых в случае тревоги могли выглядывать арбалеты. Каменные мешки — ниши, где могла спрятаться стража.

С западной стороны, откуда они приехали, защита была естественной — отвесная скала, на которую невозможно взобраться незамеченным. Даже если кто-то попытается спуститься сверху, его увидят за километр. А вот с восточной, где их ждал путь, спуски были более пологими. Больше нор, больше растений, больше возможности спрятаться. Здесь и защита соответствовала.

Демиан чувствовал антимагические барьеры. Слабоватые — для него. Но для большинства колдунов и чародеев, которые могли бы попытаться прорваться, сработали бы. Головная боль, слабость в коленях, внезапное желание повернуть назад. Гномы знали своё дело.

Подземный зал, куда они наконец въехали, был огромным. Своды терялись в темноте выше, светильников здесь было меньше — только над головами, создавая островки света в море мрака. Повозка сделала небольшой полукруг, лапигары застрекотали громче — то ли от усталости, то ли от радости, что путь почти закончен.

И остановилась у одного из трёх тоннелей. Каждый был закрыт воротами — такими же массивными, как и на входе. Над каждым — символ, высеченный в камне. Демиан не знал гномьих рун, но догадался: направления. Для людей, для торговцев, для своих.

— Ну и всё, — сказал Боргун, слезая с козел. — Тут наши пути расходятся.

Клинт, который всё ещё сидел в повозке, глядя на стены и своды, не сразу понял, что от него хотят. Он моргнул, перевёл взгляд на гнома, потом на Демиана, потом снова на гнома.

— Э-э-э, — протянул он. — Я думал, ты довезёшь нас...

Боргун хохотнул — уже добродушно, без той колючей насмешки, которая была в его голосе первые дни пути.

— Так тут идти-то не больше километра, — сказал он. — Уж доберётесь без меня. — Он махнул рукой в сторону центрального тоннеля. — Наверх по центру — это для людей. А я вон туда. — Он кивнул на правый, самый узкий из трёх. — Мне направо. Я вот там и живу. У меня, знаешь ли, дом там. А то ездить туда-сюда — такая морока. Лапигарам пора отдыхать.

Демиан кивнул. Спокойно, без лишних слов, вышел из повозки. Ноги затекли после долгого сидения, и он сделал несколько шагов, разминаясь.

Хотел уже отойти, но вдруг остановился.

Порылся в сумке, нащупал монеты — золотые, с изображением какого-то древнего короля. Отсчитал несколько. Положил на сиденье Боргуна, рядом с тем местом, где гном сидел.

Боргун об этом не просил. Клинт, который уже выбрался из повозки и стоял рядом, удивлённо поднял брови.

Гном хотел возмутиться — это было видно по его лицу. Он взял их не за деньги, а скорее как дополнительную защиту в дороге. На группу меньше вероятность нападения, чем на одиночку. Это была взаимовыгодная сделка, а не наём, он даже провизией не делился.

Но Демиан поднял руку. Один жест — и Боргун замолчал, не успев произнести ни слова. Вероятно, Демиан даже знал, что именно гном собирается сказать.

— Это не оплата, — сказал Демиан. — Это благодарность.

Боргун только крякнул. Покачал головой — то ли с недоумением, то ли с уважением.

— Вот ведь, маги, — сказал он. — Обычно все на халяву проехать пытаются. А здесь хватит на ещё полтелеги.

Демиан кивнул. И просто пошёл к указанному центральному тоннелю — по пешеходной лестнице, вырубленной прямо в камне, параллельно дороге для повозок. Ступени были широкими, низкими — рассчитанными на гномьи ноги, но для человека тоже вполне удобно.

Клинт шёл следом. Молчал.

Демиан чувствовал его взгляд на своей спине — удивлённый, немного шокированный. Клинт в принципе не видел, чтобы Демиан кого-то благодарил не с видом, будто делает это сквозь зубы и под пытками. Ещё и деньгами. А гномы, как известно, ценили золото.

Демиан же просто шёл и размышлял.

Как странно.

Вот несколько дней они провели с этим гномом. Познакомились. Узнали о местности, о нём самом, о его доме и его вере. И теперь, вероятно, никогда не встретятся.

Как много людей он видел за жизнь? Тысячи. Десятки тысяч. Может, сотни тысяч — если считать всех, кто проходил перед его троном, кланялся, дрожал, умолял. А как часто он задумывался о том, что с ними он больше не увидится?

Да пожалуй, никогда.

Они были статистами. Фоном. Частью декораций, которые менялись, но не имели значения. Пришли — ушли. Жили — умерли. А он оставался.

Вот, например, Вигор. Думает ли Демиан, что они никогда с ним не встретятся? Сейчас подумал... И это даже слегка радостно. Представил утро без его скрипучего голоса, без вечных докладов, без «Ваше Мрачество, позвольте заметить» — и на душе стало легче.

А вот с Боргуном не хотелось расходиться так быстро. Почему-то.

И с Клинтом. Тоже не хотелось расходиться. Демиан поймал себя на этой мысли и разозлился на себя же. С Клинтом — идиотом, героем, человеком, который лезет в драку с троллями и пьёт пиво с демонами — не хотелось расходиться.

И... возможно, с Ланой. Но с ней они ведь тоже, вероятно, уже не встретятся. Таверна в Никуде, рыжая трактирщица с наглой улыбкой — всё это осталось позади, в другой жизни.

Это казалось странным.

Не то чтобы удивительным — Демиан повидал на своём веку достаточно странностей, чтобы удивляться чему-то ещё. Просто слишком непривычные мысли. Слишком... странные для того, кто живёт уже сотни лет. Кто не привязывался ни к кому, кроме семьи, которой кстати не было те же сотни лет.

С тех пор как он впервые переступил черту — он вообще впервые задумывался о привязанности и подобных вещах.

Он прислушался к шагам Клинта.

Тяжёлые сапоги стучали по камню — не в ритм, не равномерно. Клинт то ускорялся, то замедлялся, смотрел по сторонам, вертел головой, разглядывал стены и своды. Обычный человек, попавший в необычное место.

Его тоже не хотелось оставлять.

Помрёт ведь ещё.

Демиан усмехнулся про себя. Мысль была циничной, даже жестокой — но от этого не менее правдивой. Клинт лез в драку с троллями. Пил пиво с демонами. Пытался срезать путь через леса, полные болот и хищников. Он искал союзников, не зная, где их искать и как с ними говорить. Он верил в доброту незнакомцев и в то, что «со всеми можно договориться».

Такой долго не живёт. Как только дожил до своих лет? Он конечно доказал что он не окончательный придурок, но многие его действия явно не убили его только благодаря удаче.

И Демиан поймал себя на том, что ему не хочется быть свидетелем его гибели.

— Ден? — позвал Клинт сзади.

— Мг? — Демиан не обернулся.

— Ты чего такой задумчивый?

— Думаю.

— О чём?

— О гномах. Об их вере. О том, почему они не пускают чужаков в цитадель.

— А, — Клинт помолчал. — Ты всё ещё обижен?

— Я не обижен.

— Обижен, — уверенно сказал Клинт. — Я же вижу. Ты когда обижен, ты молчишь и смотришь в одну точку. И брови вот так вот — он показал рукой, изображая нахмуренное лицо.

Демиан не видел жеста, но почувствовал.

— Я всегда так смотрю, — сказал он.

— Нет. Обычно ты смотришь, как будто всё вокруг тебя раздражает. А сейчас — как будто ты потерял что-то и не можешь найти. — Сказал Клинт, споткнувшись об очередную ступеньку и чертыхнувшись.

Демиан замолчал.

Клинт был прав. Это было неприятно. И странно — что этот дурак, который не может отличить съедобный гриб от ядовитого, так точно угадывает его настроение.

— Может, и потерял, — сказал он наконец. — Но не в этом дело.

— А в чём?

Демиан не ответил.

Они шли по тоннелю. Светильники на стенах мерцали, отбрасывая длинные тени. Где-то вдалеке слышался шум — голоса, стук молотов, лязг металла. Гномы работали. Всегда работали.

— Клинт, — сказал Демиан.

— А?

— Если мы встретим твоего человека в Разломе... что ты ему скажешь?

Клинт задумался. Так надолго, что Демиан уже решил, что он не ответит.

— Скажу правду, — сказал он наконец. — Что нужна помощь. Что люди умирают. Что если никто не придёт — скоро Лоума не станет. Этот человек... Если получится его убедить, то многое изменится.

— И ты думаешь, он поверит?

— Поверит. Но вот пойдёт ли... — Клинт вздохнул. — Но я должен попытаться.

Демиан кивнул.

Тоннель тянулся вперёд, монотонный и бесконечный. Светильники на стенах мерцали в такт дыханию Демиана — или ему только казалось. Шаги Клинта гулко отдавались от каменных сводов, и этот ритм, мерный и тяжёлый, почему-то навевал мысли о другом — о том, что осталось позади. О том, что ждало впереди.

Демиан мысленно вернулся к словам Клинта о «Тёмном гаде», который нападает на Лоум.

Проблема была в том, что Тёмный Гад — то есть он сам, собственной персоной, — не отдавал приказа нападать на Лоум. Вообще никакого приказа не отдавал. Ни письменного, ни устного, ни намёком, ни через третьих лиц. Он в принципе уже давно не нападал ни на кого конкретного.

Да, монстры нападали друг на друга. На тех, кто забредал в Ничейные Земли — особенно. Поэтому Ничейные Земли, что граничили с его владениями, были территорией, куда не лезли слабаки. Именно там, в руинах государства, посмевшего пойти против него, теперь делили территорию опаснейшие кланы, которых Демиан время от времени слегка прореживал, чтобы не слишком буянили. Равновесие. Хрупкое, кровавое, но равновесие.

Но Лоум?

Демиан перебирал в памяти последние годы. Доклады Вигора, сводки с границ, карты с пометками. Нет. Ничего. Лоум был мирным королевством. Сильной армии не имел. Ни торговых путей, которые стоило бы перекрыть, ни ресурсов, за которые стоило бы воевать. Какой смысл вообще к ним лезть? А если и лезть, то почему не быстро? Почему эти полумеры — рейды, набеги, изматывающие атаки, но не решительный удар?

Не его стиль.

Значит — Вигор.

Больше некому. Эта мысль преследовала его последние дни, но всё же ему удавалось от неё отмахнуться. Он понимал, что это именно Вигор, но почему-то не хотел признавать. Не хотел вообще ворошить эту часть мыслей.

Демиан представил советника — его постную физиономию, вечно озабоченную какими-то отчётами и планами. Вигор мог. Вигор умел. Вигор, возможно, решил, что Тёмный Лорд слишком расслабился, и нужно «поддерживать репутацию» — напоминать соседям, кто здесь главный страх и ужас. Мог отдать приказ от имени Демиана, не спрашивая разрешения. Мог даже не считать это самоуправством — скорее, «проявлением инициативы в рамках общей стратегии».

В его силах сейчас — пойти и просто остановить это. Приказать разобраться, перенаправить армии. Слово — и всё прекратится. Люди в Лоуме перестанут умирать. Клинт перестанет смотреть на него с этой доверчивой благодарностью, сам не зная, кого благодарит.

Но... разве он может так? Нет. Не может.

Это было бы неправильно.

Сейчас он просто в отпуске. Сейчас он — не Тёмный Лорд. Ден, бледный маг, спутник, попутчик. Человек, который платит троллям и благодарит гномов.

А после — после он вернётся в свои земли. И снесёт под ноль что-нибудь. Лоум, например. Вместе с Клинтом и его деревней. Или весь род Солнечных с их вечными компенсациями за вытоптанные поля. И с этими же полями.

Демиан потёр переносицу.

И в этот момент в глазах вспыхнула картина. Яркая, болезненная, из далёкого прошлого.

Та деревня. Белые стены, красные крыши, цветущие сады. Он помнил запах — яблони цвели тогда. Помнил крики. Помнил, как бежал по улице, сжимая первый в своей жизни настоящий меч — не учебный, не деревянный, а тот, что взял у мёртвого стражника. Помнил кровь на руках. Свою? Чужую? Уже не разобрать.

«Если я остановлюсь сейчас — значит, всё это было зря. Значит, я зря...»

Мысль оборвалась. Не закончилась — оборвалась, как нить, которую перерезали ножом. Демиан не хотел додумывать. Не сейчас. Не здесь.

Он снова прислушался к шагам Клинта.

Тяжёлые сапоги стучали по камню. Раз-два-три-четыре. Сбивчиво, неровно. Клинт дышал тяжело — тоннель всё-таки шёл в гору. Потом заговорил.

— Ден? — Клинт, видимо, заметил, что Демиан ушёл в себя. — Ты всё о том же думаешь? Успокойся уже с этой цитаделью. Щас лучше нам найти таверну какую-нибудь да разузнать, где Родан со своими...

— Родан? — переспросил Демиан, с усилием возвращаясь в настоящее.

Он отмахнулся от своих дум, как от назойливой мухи. В своих мыслях он уже забыл, зачем вообще здесь — зачем идёт, кого ищет, что делает.

— Родан, — повторил Клинт. Помолчал. — Он... Это глава одной из сильных семей. Жил в Лоуме, в одной из ближних деревень.

— Значит, именно его ты ищешь? — спросил Демиан. — И думаешь, его помощь будет иметь смысл?

Вопрос повис в воздухе. Клинт не ответил сразу. Шёл, смотрел под ноги, переступал через редкие выбоины в каменном полу. Только когда впереди показался свет — выход из тоннеля, дневной, бледный после подземной темноты, — он заговорил снова.

— Как ты уже понял, я изначально искал кого-то конкретного. — Голос Клинта был тихим, почти безжизненным. — Родан... Он ушёл. Когда начали монстры устраивать рейды на окрестные деревни да посёлки... Его род жил далеко от границ. Дальше, чем я. И он решил уйти, пока...

— Пока беда не добралась и до него, верно? — Демиан закончил фразу, которую Клинт не решался договорить.

— Да... — Клинт вздохнул. — И... ушёл он не один. Как я слышал, он увёл с собой десятки семей. Причём преимущественно сильных людей набирал... — Он помолчал. — Так он около Разлома обосновался. Со всеми своими. Как раз около восточного края.

Демиан шёл молча, переваривая услышанное.

Одна сторона его — та, что отвечала за выживание, за холодный расчёт, за «цель оправдывает средства», — прониклась уважением. Родан поступил рационально. Взял самых сильных, возглавил, ушёл, пока не прибили. Это правильно. Это разумно. Это то, что сделал бы любой на его месте.

Другая сторона — та, о которой Демиан старался не думать, — заметила: это ослабление своей родины. Может быть, останься все эти люди в Лоуме, и не пришлось бы вообще бежать. Победили бы они монстров. Остановили бы рейды. Отстояли бы свою землю.

О Тьма.

Он действительно сейчас рассуждал о том, как потенциальный враг победил бы его армию.

Враг.

Мысль отрезвила, как пощёчина. Холодная, жёсткая, необходимая. Он забылся. Заигрался в путешественника, в мага, в доброго попутчика. Клинт возненавидит его, если узнает. Лана проклянёт. Боргун... Боргуну, наверное, всё равно. Гномы торгуют со всеми. Для них свет и тьма — просто графы в бухгалтерской книге. Поставщики. Покупатели.

Тошно.

Демиан почувствовал это физически — ком в горле, тяжесть в груди, муторное ощущение, от которого хотелось или закричать, или выпить чего-то крепкого, или просто лечь и уставиться в потолок, пока не пройдёт.

Он не сделал ничего из этого. Просто шёл.

— Ден? — снова позвал Клинт. — Ты опять замолчал. И вид у тебя...

— Какой? — спросил Демиан, не оборачиваясь.

— Такой... будто ты не в себе.

— Я в себе, — ответил Демиан. — Это проблема.

Клинт не понял. Или сделал вид, что не понял. Он ускорил шаг, поравнялся с Демианом и заглянул ему в лицо.

— Слушай, — сказал он. — Я не знаю, что у тебя в голове творится. Ты вообще самый странный маг из всех магов, которых я встречал. Но... — он запнулся, подбирая слова, — ты мне помог. Не раз. И я... я ценю это.

— Не за что, — ответил Демиан.

— И ты не перебивай, — сказал Клинт. — Я хочу сказать: если тебе когда-нибудь понадобится помощь... ну, я не знаю, с чем там маги сталкиваются... я помогу. Чем смогу.

Демиан посмотрел на него.

Клинт шёл рядом, сжимая лямку мешка, и смотрел прямо перед собой. Его лицо было серьёзным — не той деланной серьёзностью, когда человек пытается изобразить важность, а настоящей. Уязвимой. Искренней.

«Если бы ты знал, — подумал Демиан. — Если бы ты знал, кому обещаешь помощь».

— Спасибо, — сказал он вслух.

Коротко. Сухо. Без объяснений.

Но, кажется, Клинту этого было достаточно. Он кивнул и снова уставился на дорогу.

— Ну что, — сказал Клинт, бодро встряхивая головой, — пошли искать Родана?

— Пошли, — ответил Демиан.

Они вышли из тоннеля, и очередной яркий пейзаж ударил в глаза — после всех тех мыслей, что роились в голове Демиана, он казался особенно живым. Слишком живым. Слишком настоящим. Словно мир за пределами его внутренней тьмы дышал полной грудью, насмехаясь над его метаниями.

Здесь, по словам Боргуна, должны были быть земли вроде Ничейных — дикие, неуправляемые, опасные. Но, видимо, гном слегка приврал. Возможно, он только слышал о Ничейных землях из слухов и не имел особого представления о том, что это такое на самом деле. Или для него всякая земля без чёткого гномьего управления казалась хаосом.

Здесь, может, и не было строгого управления — Демиан не видел ни патрулей, ни фортификаций, ни герольдов с указами, — но это место совершенно отличалось от того, что он ожидал увидеть. Гномья стража была только на входе в тоннели и на постах вдоль границы Разлома — чтобы лишние не лезли. А здесь, на восточном краю, жизнь текла сама по себе. Беспорядочно, но мирно.

Рынки. Домики вразброс — не ровными кварталами, а как попало, где кому захотелось. Относительно приличная тропа, местами вымощенная камнем, местами просто утоптанная до твёрдости каменных плит. Тут было весьма неплохо. Даже уютно, если подумать.

То тут, то там попадались повозки. С лапигарами — этих Демиан уже узнавал по характерному стрекоту и блестящим чёрным панцирям. С лошадьми — обычными, фыркающими, пугливо косящимися на проходящих мимо гномов. И ещё с какими-то существами, которые тоже напоминали насекомых, но всё же сильно отличались от лапигаров. Мельче. Шустрее. С длинными, гибкими усищами, которыми они шарили по воздуху, будто слепые.

Демиан присмотрелся. Если верить картам, где-то здесь тоже был путь к «Дороге» — только пришлось бы делать большой крюк. В конце концов, благодаря Боргуну они сильно сократили путь сюда. Не только на лапигарах, но и максимально коротким путём — почти напрямую, через мост, через тоннели, через всё, что гномы построили за столетия.

— Клинт, — сказал Демиан, когда они отошли от тоннеля на достаточное расстояние, чтобы не слышать перекликающихся стражников, — ты так и не сказал, как договорился с Боргуном.

Клинт почесал затылок — жест был таким привычным, что Демиан уже не обращал на него внимания.

— Ну, если честно... — Клинт помялся. — Я просто рассказал ему всю историю от и до. И когда он узнал, что я ищу людей из Лоума, которых тут может быть очень много, — он сразу сказал, что даже через мост провезёт. — Клинт улыбнулся. — Добрый мужик.

Демиан кивнул, уже с новым пониманием.

Клинт для него был и компанией в дорогу — скучно же ехать одному, даже с лапигарами, — и возможностью уменьшить количество соседей. Гномы, знаешь ли, не любят чужого шума. А чем меньше чужаков на их территории — тем тише. Тем спокойнее. Тем больше места для их вечных кузниц и механизмов.

Хотя, может, Боргун и правда сжалился. Мало таких, как Клинт, — которые идут не за золотом, не за славой, а просто потому что «кто-то же должен». Глупо. Смешно. И — Демиан нехотя признал это — трогательно.

— Понятно, — сказал он вслух. — Значит, просто надеется, что ты заберёшь отсюда людей побольше.

— Ага, — Клинт кивнул, не вникая в подтекст. — Ну, это логично.

Они пошли дальше, осматриваясь.

А здесь было на что посмотреть.

Место немного напоминало рынок около Торжина — та же пестрота, тот же шум, та же смесь запахов и красок. Но людей было меньше. Зато много гномов — коренастых, бородатых, в кожаных фартуках. Зверолюдов — Демиан заметил нескольких лисов, пару медведеподобных существ, одного ящера, который лениво жевал какую-то траву, привалившись к стене таверны.

Была и нечисть. Демиан распознавал её по едва уловимому запаху серы и гнильцы, по слишком плавным движениям, по тому, как другие расы обходили их стороной. Но нечисть вела себя смирно — может, боялась гномьей стражи, а может, здесь просто не принято было буянить.

А ещё здесь были кронолазы.

Демиан замер, разглядывая одно из существ. Кронолазы — жители Златолиста, те, кто жил среди крон гигантских деревьев. Он слышал о них, но видел впервые, в конце концов они редко спускаются с крон своего леса. Ростом не выше метра, с кожей цвета сухой листвы — коричнево-зелёной, в крапинку. Стройные, почти как человеческие дети — если бы дети были такими худыми, что просвечивали насквозь. И руки — длинные, узловатые пальцы, заканчивающиеся острыми когтями. На ногах — тоже. Они передвигались странно — будто плыли по земле, едва касаясь её.

Один из них, заметив взгляд Демиана, оскалился — рот был полон мелких, острых зубов. И скрылся в толпе.

— Ничего себе, — сказал Клинт, тоже заметив кронолаза. — Это кто?

— Местные, — коротко ответил Демиан. — Не трогай.

— Я и не собирался, — обиделся Клинт. — Просто интересно.

Вдали виднелись таверны и гостевые дома. Добротные, каменные, с резными вывесками и тёплым светом в окнах — отличные места, где можно разузнать информацию. Рынок тоже мог быть полезен — на рынках всегда болтают, всегда можно услышать что-то нужное, если уметь слушать.

Клинт уже с интересом осматривался, вертел головой, пытаясь разглядеть всё сразу. Но видимо, намеренно не поворачивался назад. Туда, где Разлом. Туда, где обрыв вниз — так глубоко, что не видно дна, так глубоко, что брось камень — и не услышишь его падения.

Демиан заметил это сразу. Как напряглись плечи Клинта, когда их взгляд случайно скользнул в ту сторону. Как он тут же отвёл глаза. Как сделал вид, что его заинтересовала вывеска таверны.

— Эй, Клинт, — сказал Демиан. Его голос был спокойным, почти ленивым. — Не хочешь к краю подойти? Смотри-ка, там смотровая площадка.

Он кивнул в сторону — действительно, из скалы выступал каменный балкон, огороженный коваными перилами. Там стояло несколько гномов, показывающих друг другу на что-то внизу. Оттуда наверняка открывался вид на всю восточную стену Разлома.

Клинта аж передёрнуло. Плечи дёрнулись, шея напряглась, и он зашагал быстрее.

— Я... э-э... — выдавил он. — Знаешь, время терять нельзя! Надо Родана искать, ага?

И он ускорился. Почти побежал — в сторону домов, таверн, подальше от края.

Демиан позволил себе усмехнуться. Коротко, почти беззвучно. Какой же он всё-таки...

— Эй, покоритель бездн и обрывов, — окликнул он, догоняя. — Может, хоть расскажешь, как именно ты собираешься искать своего старого знакомого?

Клинт не оборачивался, но ответил — громко, чтобы перекричать уличный шум:

— Как обычно! Поспрашиваю там и сям!

Демиан просто кивнул. Ему не нравилась такая тактика — слишком много шума, слишком много внимания к их персонам, слишком много риска. Но он уже успел понять, что даже если Клинт говорит расплывчато, даже если его планы кажутся нелепыми — он всё равно как-нибудь, да соберёт информацию. Как это было на рынке при Торжине. Как это будет и здесь.

Клинт обладал странным даром — люди ему верили. Открывались. Рассказывали то, что не рассказывали бы ни стражникам, ни магам, ни даже священникам.

— Тогда пошли, — сказал он. — Я за тобой.

Они углубились в улочки восточного края. Дома здесь стояли вперемешку — гномьи, низкие, приземистые, и человеческие, повыше, с черепичными крышами. Где-то пахло жареным мясом, где-то — свежим хлебом, где-то — чем-то пряным, незнакомым.

Дальше была ходьба туда-сюда.

Демиан в основном просто слушал. Это было его привычное состояние — не говорить, не вмешиваться, только впитывать. Как губка. Как паук в центре паутины, чувствующий малейшие колебания нитей. Рынок гудел многоголосьем, и он разбирал этот гул на составляющие, не прилагая к тому особых усилий.

Болтовня была самой разной.

Про обстановку с Тёмными Землями — что там, мол, опять неспокойно, что патрули усилили, что кто-то видел в небе тени, которых раньше не было. Про то, что дорогу где-то размыло — дожди, ничего не поделаешь, гномы обещали починить, но когда они только соберутся. Про то, что кто-то где-то купил пару жужелей, но так и не научился с ними управляться — слишком быстрые твари.

Демиан не знал, что это за твари — «жужели», — но стало интересно. Если они быстрее лапигаров, если их можно приручить и использовать в дороге... Он временно отмахнулся от этой мысли, укорив себя за детское любопытство. Что за страсть к большим жукам? Позор. Тёмный Лорд, позор.

Но всё-таки название запомнил. На всякий случай. Ну, вдруг пригодится.

Он слышал и то, как кто-то торговался — гном с человеком, человек с гномом, голоса повышались, понижались, переходили на шёпот, снова взлетали до крика. Слышал, как Клинт спрашивал как бы мимоходом — у торговки зеленью, у возчика с бочками, у старого гнома, чинившего повозку, — о последних караванах, о Тёмном Гаде, о том, что «что-то там плохо всё в последнее время, людям бежать приходится». Но что-то особо ничего конкретного не слышал.

Клинт спрашивал прямо. В лоб. Без намёков, без подхода, без той тонкой игры, которая отличает охотника за слухами от обычного болтуна. И люди отвечали — кто-то нехотя, кто-то слишком охотно, кто-то с подозрением, но все как-то... поверхностно. Ни имён, ни направлений, ни зацепок.

Демиан вздохнул. Придётся вмешаться.

Он самую малость сосредоточился. Это было похоже на то, как настраивают инструмент перед концертом — чуть-чуть подкрутить, чуть-чуть ослабить, найти нужную частоту. Отсечь лишние звуки. Убрать шипение лапигаров — привычное, почти уютное, но сейчас мешающее. Бряцанье повозок. Звон бутылок из ближайшей таверны. Шорох шагов, ветер, шум воды, падающей в Разлом.

И слушать слова.

Постепенно, не все сразу. Сперва — только в секторе между 12 и 1 часами. Двое гномов обсуждали качество руды. Не то. Между 1 и 2 — женщина торговалась с торговцем тканями. Тоже не то. Между 2 и 3 — кто-то жаловался на зубы. Много голосов на разном расстоянии, много лишнего и пустого.

А потом — между 7 и 8. В двух сотнях метров отсюда. Голос — низкий, скрипучий, явно гномий.

— Ты слышал? Жена Родана-то родила таки! — сказал один.

— Да ну? — отозвался второй, помоложе.

— Ага. Припёрлись со своего Лоума, так вот теперь плодятся. Шум вчера слышал? Это вот он, сволочь такая, радовался. Полночи орал, весь квартал разбудил.

Демиан открыл глаза.

И, не говоря ни слова, поймал Клинта за шиворот. Клинт, который как раз в этот момент пытался спросить у проходящего мимо торговца о «каких-нибудь недавних переселенцах», дёрнулся, пискнул и развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Вон те, — сказал Демиан, кивнув в сторону двух гномов у телеги с углём. — Упомянули Родана и Лоум.

Клинт растерянно посмотрел на Демиана. Потом на гномов. Потом снова на Демиана. Его глаза расширились — в них смешались удивление, недоверие и какое-то странное, почти благоговейное восхищение.

— Ну и жуткий же ты тип... — сказал он. В голосе не было страха — только лёгкий шок. И очередное уважение, смешанное с благодарностью.

— Иди уже, — сказал Демиан. — Не стой.

Клинт кивнул и тут же пошёл к гномам. Прямо напролом. Не делая крюков, не придумывая легенд, не подбирая слов.

— Это вы тут про Родана что-то говорили? — спросил он, подходя вплотную. Голос его был громким, уверенным, без тени смущения. — Я мельком услышал.

Демиан уже был готов сматериться.

Вот так. В лоб. Без «здравствуйте», без «извините за беспокойство», без «я случайно стал свидетелем вашего разговора». Просто — «это вы тут про Родана?» Как будто они не чужие люди, а старые знакомые, прервавшие разговор на полуслове.

— А тебе-то что? — спросил черноволосый гном в грязном фартуке. Его голос был настороженным, даже враждебным. Он окинул Клинта взглядом — высокий, светловолосый, не местный — и явно не обрадовался.

— Да вот, хочу попробовать его и его людей с собой увести, — сказал Клинт. — Мы там...

Демиан уже не слушал.

Он намеренно изолировался от этого позора — просто перестал воспринимать звуки, идущие оттуда. Будто нажал невидимую кнопку в своём сознании. Отвернулся. Сделал вид, что его интересует лавка зелий, стоящая в трёх шагах.

«Я не с ним, — подумал он. — Мы не знакомы. Я вообще его первый раз вижу. Он просто подошёл ко мне случайно. На улице. В толпе. Я тут ни при чём».

Почему нельзя было задать наводящие вопросы? Почему нельзя было послушать подольше — уловить имена, направления, детали? Почему нельзя было подойти к гномам с кружкой пива и разговором о погоде, а уж потом, между прочим, спросить про Родана?

Впрочем, он сам виноват. Надо было подойти к ним самому.

Демиан отвернулся и принялся изучать лавку.

Минута. Две. Пять.

Лавка оказалась интересной — маленькая, тесная, заставленная склянками и банками. Над входом висела вывеска с нарисованной колбой и подписью «Зелья на любой вкус». Внутри, за стойкой, сидел мужчина, человек с длинной седой бородой и в очках на пол-лица — он что-то записывал в толстую книгу и не обращал на прохожих никакого внимания.

Демиан заинтересовался зельем в тёмно-зелёной бутылке. На этикетке было написано: «С добавлением костяной муки шестилапых бурундуков. Улучшает память и возвращает молодость.».

— Шестилапые бурундуки, — пробормотал Демиан. — Бред.

Потом он ощутил приближение Клинта.

Клинт шёл слишком довольным. Неужели получилось? Неужели этот его лобовой подход — «здравствуйте, я ищу Родана, он здесь живёт?» — сработал?

— Ден! — Клинт подскочил к нему, сияя, как начищенный котёл. — Гномы — нормальные такие мужики! Ты прикинь, рассказали и где Родан обычно ошивается, и где живёт сейчас! И ты представляешь, его жена двойню родила!

Демиан поднял бровь.

Очень медленно. Очень выразительно.

— Двойню, — повторил он.

— Ага! — Клинт кивал, не замечая сарказма. — Двойню! Представляешь, они уже несколько лет женаты, а только сейчас... Ну, в общем, они обосновались на восточной стороне, у самой границы этого района. Там у них что-то вроде поселения. И Родан, говорят, там главный.

Демиан молчал.

— Ты чего? — Клинт наконец заметил его выражение лица. — Мы же нашли его! Это же хорошо!

— Нашли, — сказал Демиан. — Методом лобовой атаки. Без разведки. Без плана Б. Просто подошли к незнакомцам и сказали: «Мы ищем Родана, он где?»

Клинт моргнул.

— И что? — спросил он. — Сработало же.

Демиан открыл рот, чтобы сказать что-то едкое — про то, что сработало сегодня, но не сработает завтра, про то, что кто-то другой мог бы и не ответить, а вызвать стражу, про то, что Клинту просто везёт и везение не вечно.

Но он не сказал.

Потому что, в конце концов, Клинт был прав. Сработало. Нашли. Узнали, где Родан.

— И где теперь этот Родан? — спросил он.

— Тут недалеко, — сказал Клинт. — Часа два пешком. Если не петлять.

— А если петлять?

— Тогда три. — Клинт усмехнулся. — Но мы не будем петлять.

Демиан кивнул.

— Тогда идём, — сказал он. — Пока гномы не передумали и не послали кого-нибудь предупредить.

Клинт хотел спросить — кого? Но передумал. Он уже усвоил: если Демиан говорит, что кто-то может кого-то предупредить, значит, так оно и есть.

Они двинулись вперёд — прочь от рынка, прочь от толпы, туда, где за домами и кузницами начиналась дорога, ведущая на восток.

Где-то позади остались гномы, болтовня и шум. Где-то впереди ждал Родан. И ответы. И, возможно, новые вопросы.

— Ден, — сказал Клинт, когда они вышли на окраину.

— Что?

— Спасибо. Что услышал их.

— Не за что, — ответил Демиан.

И они пошли дальше — по разбитой дороге, под серым небом.

Глава 12. Встреча с Роданом

Вместо того чтобы искать Родана там, где он «мог бы быть», они пошли практически по прямой. Клинт, наконец, конкретизировал свои объяснения — не пальцем в небо, а чёткими ориентирами: «вон за тот холм», «мимо старой кузницы». Гномы оказались на удивление точными в своих указаниях, и дорога сама ложилась под ноги.

Демиан шёл, погружённый в свои мысли. Тяжёлые, вязкие. О том, чем он занимается и о том, чем будет заниматься, когда вернётся на пост. А после и о том что делать с Лоумом — с этим королевством, которое даже не просило о войне. И с Вигором, который, не спросив разрешения, развязал эту бойню, с армией, которая, возможно, прямо сейчас жжёт деревни и топчет поля.

Остановить? Или, может, приказать отступить? Мысль была опасной, ведь она вела за собой другие — о том, кто он теперь, если отказывается от своих же приказов (даже если он этот приказ не отдавал. Армия верит, что это он приказал, а не советник). И что скажут подданные, когда узнают, что их Повелитель колеблется? Когда узнают, что он вдруг решил: «война это слишком жестоко»? Ответов не было. Вернее были, но Демиан не хотел о них думать и упорно отгонял самые неприятные.

— О чём думаешь? — спросил Клинт, как всегда вырывая из мыслей.

— О том, что хочу купить собственных лапигаров, — сухо ответил Демиан.

Клинт посмотрел на него. Взгляд был долгим. Он понял, что Демиан думает о чём-то другом. Но не стал лезть.

Он вообще не очень настаивал на разговорах, когда Демиан был в таком настроении. Во-первых — ну кто знает, что у этих магов на уме? Может, они в этот момент заклинание плетут, а ты со своей болтовнёй помешаешь. Во-вторых — Клинт и сам не хотел бы, чтобы к нему лезли, когда он думает о чём-то важном. Чего к человеку лезть, пока он с внутренними демонами воюет? Вот навоюется — там и поговорить можно.

Дорога вилась между невысокими холмами, поросшими жёсткой травой. Здесь, на восточном краю Разлома, земля была другой — не такой щедрой, как в долинах. Она была каменистой, скудной, но люди жили. Люди в принципе где только не живут.

Пока шли, Клинт в общем-то даже не отвлекался. Обычно он болтал без умолку — о погоде, о дороге. Или спрашивал всяческие глупости о том что видит на пути. Но сейчас молчал. Слишком близка возможность защитить свой дом: если получится убедить Родана — тот убедит остальных. Если убедить всех — можно отправиться в Лоум. Может быть и через Ничейные земли, вдоль Тёмных земель, если наберётся достаточно людей.

Клинт готов был рваться в бой уже сейчас. Хоть сейчас тащить всех обратно через мост, оттуда через перевалы и прямо под носом у Тёмного гада пройти напрямик к Лоуму. Но то ли Демиан повлиял своей рассудительностью, то ли в целом опыт сказывается (скорее всего первое) — он понимал: если идти напролом, можно потерять только больше людей и к Лоуму он придёт не с бойцами и защитой, а с ранеными, пережив множество потерь.

С другой стороны, а что, если они придут, а Лоума уже не будет?

До Лоума... слишком далеко. Длинный, но более безопасный путь может занять слишком много времени и они просто не успеют. Нечего будет спасать.

Оба шли сквозь улицы, переулки и пустыри, меж лавок и домов, которые были расположены беспорядочно, без структуры и плана. Восточный край Разлома постепенно менялся — от шумных рынков и тесных улочек к более разреженной застройке, а потом и вовсе к окраинам, где дома стояли далеко друг от друга, а между ними тянулись пустыри, поросшие бурьяном.

Оба были погружены в мысли. Каждый в свои, по-своему тяжёлые, мысли.

Клинт думал о Родане — о том, каким он был раньше и каким стал. О том, что он скажет, когда увидит старого знакомого. О том, что он сделает, если тот откажется. О том, что будет, если согласится.

Демиан думал о другом. О Вигоре, который, возможно, уже праздновал «успех» в Лоуме. О скелетах, которые каждое утро будут ломиться в дверь с докладами. О троне — холодном, неудобном, скрипучем и излишне пафосном, который не так уж, как оказалось, нужен.

Клинт даже не заметил, как они дошли до нужного места. Он просто шёл, уставившись в спину Демиана, как в ориентир. Демиан словно всегда знал, куда идти — или просто выглядел достаточно уверенным, чтобы казалось, будто он точно знает дорогу даже в абсолютно новом месте.

Лагерь, который они увидели, был не тем, что ожидал Клинт. Он ожидал чего-то более... он не знал чего именно. Может, деревянных домов, аккуратных улиц. Или, что совсем уж глупо, ожидал обычную деревню, такой же, как в Лоуме. Но не этого. Не палаточного города на закутке, в отдалении от всех, с частоколом по кругу.

Частокол был кривым — из жердей, кое-как заострённых и вбитых в землю. Местами они уже покосились, местами между ними можно было пролезть без особых усилий.

За частоколом — множество шатров и палаток. Часть из них были откровенно кривыми, будто их ставили в спешке, не глядя. Некоторые вообще были натянуты между парой огромных камней и, судя по всему, тоже носили статус жилища. Ткань на них выцвела, кое-где виднелись заплатки, но люди в них жили, спали, и судя по всему кто-то даже умудрялся рожать детей. Чтож, любви война не помеха, видимо.

Внутри и снаружи были люди. Кто-то сидел, кто-то стоял. Мужчины — в потрёпанных одеждах, кто с оружием в руках, кто с бутылкой, кто что-то жуёт, развалившись в тени. Женщины — в простых платьях, потрёпанных, но ухоженных и чистых, с платками на головах. Стариков не было. Их, видимо, не брали в дальний путь. Старики остались там — в Лоуме, в сёлах, которые, возможно, уже сожжены или прямо сейчас трещат под натиском монстров.

Дети были, но их было достаточно мало. Те, кого не бросили, кого забрали с собой, потому что они могли идти самостоятельно или хотя бы не сильно докучать в пути. Сколько же человек оставили в Лоуме? Сколько там брошенных стариков которые не способны не то что защититься, но даже уйти..? Дети сидели у входа в палатки, играли с камешками и смотрели на чужаков настороженными глазами. Похоже они уже научились опасаться посторонних и не доверять. Полезный навык, особенно в таких условиях.

Местами, то тут то там, были привязаны странные жуки или их подобие. Они были гораздо крупнее лапигаров — в длину не меньше трёх метров, в ширину метр точно. Их панцири тускло блестели на сером свету, переливаясь оттенками серого и бурого. Внешне они напоминали мелких, мерзковатых мокриц — из-за формы и цвета панциря, а ещё из-за того, как они шевелили многочисленными лапами.

Клинта передёрнуло. Лапигары смущали его гораздо меньше — они просто на муравьёв похожи, а это... это было что-то из кошмара. Демиан же, наоборот, смотрел на них почти с научным интересом и чем-то вроде детского восторга, неприличного и для его возраста, и для его статуса.

Он подошёл ближе к одному из спящих существ — тот лениво повёл усищами, но даже не проснулся. Лапы — длинные, узловатые, кажутся тонковатыми для таких размеров, но видимо прочные. Явно для быстрого передвижения. С такими ногами можно было пересекать километры, а то и десятки километров за час, не уставая. Интересно, какая максимальная скорость? А панцирь — гладкий, обтекаемый, с закреплёнными на нём ремешками. Стало любопытно, они для езды верхом или всё же как-то к ним крепят повозки? В принципе, зная гномов, они наверняка придумали уже максимально эффективное использование этих существ. Ведь эти твари — выходцы из разлома, как и лапигары и прочие гигантские членистоногие, а значит гномы уже пустили их в ход, получая максимум выгоды.

Жужели?, — подумал Демиан. — Может, они. Или нет. Чёрт знает, каких ещё тварей могли так обозвать. Эти вроде не жужжат. Или он пока не слышал как они жужжат?

Почему-то эти существа нравились ему. Больше, чем лапигары. В них было что-то... Демиан не понимал что именно. Возможно они просто казались более надёжными и предсказуемыми. А возможно нравился внешний вид. А возможно просто любопытство к чему-то новому, ведь лапигаров-то он видел и раньше, а вот этих товарищей...

«А не заняться ли энтомологией в качестве хобби?» — мелькнула шальная мысль. Демиан тут же отогнал её. Тёмный Лорд, коллекционирующий жуков? Позорище, почти тошно от самого себя. Но мысль была, и Демиан даже не стал её слишком уж яро отгонять. Мало ли.

— Клинт, — сказал он, возвращаясь к реальности. — Давай, где там твой Родан?

Клинт только развёл руками.

— Ну... знаки его семьи я узнаю. И одежды наши, лоумские... — Он оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица. — Гномы сказали, он тут главный, значит должен... Значит его дом как-то выделяться должен?

Демиан медленно сканировал взглядом поселение.

В основном палатки. Не выглядит так, будто они давно тут. Ткань ещё не выглядит выцветшей, да и земля вокруг не утоптана в непробиваемый камень. Но это и не удивительно, Вигор начал действовать не очень-то давно, если, конечно, верить слухам. А путь сюда для большой группы людей — тут навскидку могло быть не меньше сотни человек, если судить по размерам палаток и их количеству, — мог занять много времени.

Пусть Демиан и не знал, как именно они добирались, но любой маршрут через перевалы и леса, вдоль границ и через торговые пути, мог занять недели. А это значит... Вполне возможно они тут месяц. Вряд ли больше.

— Смотри, — сказал Демиан, кивнув в сторону центра лагеря.

Там, где палатки были побольше и покрепче, где между ними вились верёвки с бельём и витал запах еды. Там и сами люди двигались как будто как-то спокойнее, без той суетливой тревоги, что была на окраинах. Даже здесь, даже в таких условиях, было расслоение. Забавно. Видимо в центре были наиболее приближённые к лидеру люди, или члены его семьи или просто товарищи.

Клинт окинул их взглядом, задерживаясь на отдельных лицах.

— Лоумские, — сказал Клинт. Голос его дрогнул. — Точно лоумские. По вышивке узнаю. И... Лица некоторых.

— Тогда идём, — сказал Демиан.

Они двинулись вперёд, минуя палатки, костры, стараясь не смотреть на людей слишком пристально. Местные, если их можно так назвать, не выглядели враждебными, скорее просто настороженными и недоверчивыми, но хотя бы агрессии не проявляли.

Клинт шёл, сжимая кулаки и стискивая челюсть. Его спина и плечи были напряжены так, словно он вот вот пойдёт в бой, а не на разговор с земляком. Клинт неуверенно зашёл за частокол, на территорию этого странного лагеря, ну а Демиан просто шёл следом, держа лёгкую дистанцию.

В движениях Клинта чувствовалась странная смесь привычной прямоты и новой, странной неуверенности — сейчас внутри него боролись два человека: один, тот, что необдуманно лез в драку с троллями, и другой, который понимал, что сейчас он не герой, а просто гость на чужой, пусть и убогой, территории, и его могут просто выставить подальше... И будут правы. Он шёл вперёд почти как обычно — широкий шаг, расправленные плечи, — но взгляд его неотрывно шарил по пространству, выискивая и даже находя знакомые лица, тут же отводя взгляд, не желая провоцировать нежелательный разговор. Но окружающие и не были заинтересованы в разговоре.

Несколько человек подняли глаза. Некоторые отвели взгляд с безразличием — не узнали, или, возможно, не захотели узнавать. Лица других сперва озарило узнавание: брови взлетали, рты приоткрывались, в глазах мелькало что-то похожее на радость. Но радость гасла так же быстро, как и вспыхивала, сменяясь выражением почти скорбным. Глаза опускались, руки многих прижимались к груди в подобии странной молитвы — или, может быть, оплакивания.

Клинт старался не обращать на это внимания, сейчас он смотрел только на центральную палатку — большую, серую, слегка выцветшую и с пятнами на обоих боках. Сейчас в голове был ураган вопросов: может ли вообще туда идти, можно ли? Да и какое право он имеет лезть к ним? Куда-то делась его упёртость — та самая, с которой он лез на рожон и спорил с Демианом. Куда-то делась эта прямота, с которой он делал абсолютно всё, оставляя после себя лишь неуверенность.

А Демиан тем временем внимательно слушал окружение.

Шёпотки пронеслись по лагерю, тихие, не громче шипения змей или шороха листвы в кронах Златолиста. Все они были примерно одного характера: «Это ж Клинт?» — «Он тоже бежал?» — «Значит, совсем плохо в Лоуме». — «Неужто пал Лоум, раз даже этот притащился?» — «А что за Клинт вообще?».

Демиан почувствовал наступающее презрение к этим глупым людям.

Идиоты. Буквально по всем дорогам и рынкам сейчас ходила информация о том, что Лоум держится, что сейчас там затишье и все ждут действий со стороны Ничейных Земель. Что за манера — судить по первому взгляду и делать быстрые выводы? Идиоты. В этом смысле монстры гораздо лучше людей, ведь многие из них лишнего не думают, просто выполняют, работают, ждут и не создают в голове излишне логические цепочки предположений и выводов, а основная информация для них исходит непосредственно от тех, кто во главе.

С другой стороны, именно это означало, что за родину у них сердце болит. Им не безразлична судьба Лоума и они, возможно, не поставили на ней крест.

Отлично, этим можно воспользоваться, если придётся убеждать их вернуться. Демиан даже не заметил, как начал планировать варианты убеждения, словно он действительно заинтересован в помощи Клинту. Впрочем Демиан уже и сам не знал, в чём конкретно он заинтересован.

Мельком Демиан успел рассмотреть людей более подробно. Действительно много мужчин — крепких, с мозолистыми руками. Многие из них были вооружены — мечи, топоры, луки, даже несколько арбалетов, которые здесь, вдали от больших городов, были редкостью. Лишь бы не напали на Клинта за вторжение куда не надо. Впрочем, кажется, тут всем было плевать.

Ну, конечно, ещё бы возмущались. Своей территории у них по сути нет, а эта земля — нейтральная. Хотя, возможно, принадлежит гномам, и они просто позволяют здесь торговать. Гномам в большинстве своём плевать на то, что на поверхности, лишь бы в пещеры не лезли, но при этом территории наверху у них тоже есть, ведь надо же им иметь удобное место для торговли без необходимости впускать слишком много людей на свои закрытые территории.

Надо будет больше об этом узнать по возможности.

Хотя зачем? Снова праздное любопытство, наверняка Клинт виноват — заразил, гад. Кто бы мог подумать, что даже такие вещи могут прилипать как вирусы.

Как только Клинт и Демиан подошли к центральному шатру почти вплотную — оттуда вышел мужчина.

Лицо отекшее, нездорового сероватого оттенка. Волосы — каштановые, слипшиеся, с лёгкой проседью, выглядят так будто он давно не мылся, а с расчёской в принципе не был знаком. Тело сложено как у бывалого бойца — широкие плечи, мощные руки. Но сейчас от бойца осталась только внешность, или скорее общий силуэт. Он прошёлся вперёд неуверенной, шаткой походкой, как будто земля под ногами ходила ходуном. В руке он сжимал бутыль с чем-то мутным — таким же мутным, как его взгляд, блуждающий по сторонам без всякой цели.

Интересно, это он так празднует рождение детей? Или просто спился от отчаяния? Или, может быть, спился от отчаяния и использует рождение детей как повод для праздника? Ведь судя по расположению его жилища это был именно тот самый Родан, что и был тут лидером.

Демиан внимательно смотрел на реакцию Клинта. Лицо неугомонного и болтливого спутника исказило что-то вроде узнавания, смешанного с отвращением и разочарованием. Он нахмурился, и не только от запаха перегара, который долетел уже и до них. Ещё и от вида, как этот некогда сильный мужчина теперь едва держался на ногах.

— Родан, — сказал Клинт. Голос был тихим и слегка недоверчивым, Клинт не мог поверить что перед ним именно тот, кого он ищет. — Это... ты?

Родан сфокусировал взгляд на Клинте. Это заняло несколько секунд — зрачки его сужались и расширялись, а лицо его кривилось, когда он пытался вспомнить, кто перед ним.

— Ты... — язык мужчины слегка заплетался, слова налезали друг на друга, — ты же отказался... — Он покачнулся. — Ты отказался покидать Лоум... Ты не должен быть...

Родан вдруг посмотрел по сторонам — на своих людей, на их лица, на их взгляды, устремлённые на него. Словно искал в них подтверждения тому, что он видит, что это действительно Клинт, а не плод его помутнённого сознания. Перевёл взгляд на бутылку в своей руке, потом слегка встряхнул головой — и тут же покачнулся от слишком резкого движения, шёпотом проклиная похмелье и всех, кто виноват в его состоянии.

Демиан смотрел на всё это с таким видом, словно он уже видел всё в этом мире, но не против посмотреть ещё немного, раз уж билет в первый ряд.

Достаточно ли я мразь, чтобы сейчас достать закуску и смотреть на эту драму, жуя вяленое мясо и попивая вино? — мысленно спросил себя Демиан и тут же слегка качнул головой — Наверное, пока нет...

— Родан... — Голос Клинта наконец обрёл твёрдость, он взял себя в руки и вернул власть над эмоциями и голосом— Демиан видел, как тот расправил плечи и даже приосанился. — Нам надо поговорить.

Родан, который, казалось, хотел отказаться — его рот уже открылся, готовый выдать очередную заплетающуюся фразу, — вдруг замер. Он посмотрел вокруг, на людей, которые смотрели на него в ответ. На свою общину, которую он сам и создал, которую вёл за собой. И стал выглядеть ещё более жалко под их взглядами: кроме того что грязный, разбитый и с похмельем, так теперь ещё и под пристальным вниманием своих же людей.

Демиан знал: он не может сейчас просто взять и послать Клинта восвояси. Слишком много глаз. И Клинт явно не враг здесь, его узнали и даже рады видеть, хоть и не осмеливаются подойти. Если Родан откажет ему сейчас, при всех, это будет означать, что он боится или не заинтересован в их общей борьбе за хорошую жизнь.

Родан сдержанно — насколько это возможно в его состоянии — кивнул.

— Поговорить... — Он сглотнул. — Ладно. Давай... — Он помялся. — Но... знаешь, давай позже..? Может, завтра или... — Он неопределённо повёл рукой с бутылкой. — Не уверен, что сейчас лучший момент... Знаешь, я...

— Родан! — Клинт повысил голос.

Родан поморщился — громкий звук вызвал новую волну боли, бьющейся об стенки черепа изнутри. Люди вокруг настороженно прислушались, некоторые даже положили руки на оружие, ожидая драки или драмы... Или команды своего лидера.

— Это важно, — сказал Клинт, и в голосе его была не столько просьба, сколько требование. Он сейчас выглядел так, будто готов был схватить Родана за шкирку и потащить с собой, если тот откажется. — Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало почти шёпотом. И в этом шёпоте слышалось то, что Демиан никогда раньше не замечал в Клинте — отчаяние, настоящее отчаяние. Возможно Родан с его толпой народа действительно был шансом на защиту Лоума... Защиту Лоума от Демиана.

Родан снова посмотрел вокруг. Кивнул.

— Ладно, ладно... — Он поднял свободную руну, призывая к тишине. — Тихо... Пойдём туда, где потише.

Он заглянул в свой шатёр. Оттуда послышался его тихий, приглушённый голос — уже не заплетающийся, а скорее усталый:

— Я отойду поговорить... Это... вроде важно... Да не буду я больше пить, не смотри так.

После чего мужчина подозрительно покосился на Демиана и просто поплёлся вперёд, даже не оглядываясь. Шаткая походка, ссутуленные плечи... И бутылка, которую он так и не выпустил из руки.

Клинт сразу же пошёл следом — прочь из лагеря, в сторону пустыря за частоколом. Демиан ещё раз окинул окружение взглядом и поморщился от едва заметного отвращения к этому хаосу, к этой грязи, которая липла к сапогам и, казалось, пропитала сам воздух. К бедности и отсутствию системы. И пошёл за Клинтом — всё с той же прямой спиной, идеальной осанкой. Ему точно не нравилось это место — оно слишком напоминало о прошлом, когда... Демиан прервал мысль, не дав ей оформиться. Не сейчас. Он сейчас в отпуске, значит имеет право отдохнуть от этих мыслей.

Посмотрел на гигантских насекомых, которые мирно жевали что-то в своих загонах. Подал голос впервые за эту встречу:

— Родан, что это за твари?

— Жужели, — ответил Родан, даже не обернувшись. — Вон тот жужель — мой.

Демиан посмотрел в сторону самого большого жужеля. Тот лениво повёл головой, шевеля усами, и просто уткнулся в кормушку.

Пожалуй, только эти существа его тут и не раздражали.

Они вышли за пределы лагеря — туда, где кончались палатки и начинался пустырь, поросший жёсткой, колючей травой. Ветер здесь был сильнее, холоднее, он трепал волосы и забирался под одежду, но Демиан игнорировал его, как всегда игнорировал мелкий дискомфорт.

Родан остановился у большого камня, прислонился к нему плечом и наконец-то отпустил свою бутылку, которая, казалось, прилипла к его руке. Он поставил её на землю, тут же скрестив руки на груди, словно ощущать пустоту в руках было чем-то неприятным.

— Говори, — сказал он. — Чего припёрся?

Клинт встал напротив него.

— Я хочу, чтобы вы вернулись, — сказал он.

Родан усмехнулся. Криво, безрадостно.

— Вернулись, — повторил он. — Туда, где нас убивают всякие твари?

— Туда, где наш дом, — ответил Клинт.

Демиан пока что молчал.

— Я не могу вернуться, — сказал Родан, отводя взгляд. Его пальцы судорожно сжимали горлышко бутылки, будто она была единственным, что удерживало его на земле. — Мы только начали обживаться здесь и...

Демиан прервал его коротким жестом — едва заметным движением кисти, которым он обычно останавливал слуг, заставлял молчать своих подчинённых. Родан замолк на полуслове, глаза расширились в удивлении: как этот бледный тощий тип смеет его перебивать?

— Начали обживаться? — Демиан наклонил голову. — Я уже видел разные ситуации и разные народы. Видел лагеря беженцев, которые за три дня возводили стены и крыши над головами. Видел отряды изгоев, которые за неделю обустраивали быт лучше, чем иные деревни за год. Но скажите, сколько вы тут?

Родан замялся. Его лицо, и без того одутловатое, пошло красными пятнами.

— Ну... Месяц... Почти месяц... — выдавил он.

Демиан горько, мрачно усмехнулся, уже даже не скрывая своё презрение к бездарности, свою усталость от человеческой глупости и иронию.

— То есть правильно я понимаю, — сказал он, чеканя слова, — что вы собрали сильных людей, свои семьи и покинули Лоум ещё даже не столкнувшись с монстрами. Прожили тут месяц... И за этот месяц вы не обеспечили всех даже спальными местами? — Он обвёл рукой лагерь. — Пока все вокруг сидят, протирая штаны?

Родан хотел что-то сказать, что-то ответить, но Демиан продолжал, и его голос становился всё холоднее:

— Частокол выглядит так, будто его строил гоблин. Один. С похмелья. Палатки — там, где они есть, — держатся на честном слове и молитвах. Люди спят под открытым небом, прикрывшись тряпками, потому что вы не потрудились даже нормальные шатры поставить. И это при том, что у вас полно здоровых мужиков и баб, которые могли бы работать. А они сейчас сидят. И не выглядят как-то уставшими, не удивлюсь если они так сидят целыми днями.

Лицо Родана местами стало ощутимо бледнее, только красные пятна оставались своего цвета, отчего он стал выглядеть ещё более убого и нездорово.

— Прошёл всего месяц, — сказал он, и голос его дрожал — то ли от гнева, то ли от стыда. — За месяц сложно сделать что-то более-менее приличное так быстро... Им надо привыкнуть, отдохнуть, они итак устали...

— Люди должны работать, — отрезал Демиан. — Безделье не сделает их жизнь лучше. Отдых не поможет им получить жильё. Раз ты стал их лидером, то изволь — дай им то, что они от тебя ждут. Или признай, что ты не лидер, а трус, сбежавший от проблем и утащивший за собой сотни людей и теперь не знаешь, что с ними делать.

Родан поморщился — от правдивости слов... И от похмелья, которое всё ещё не отпускало его.

Клинт, который всё это время стоял молча, наблюдая за перепалкой, вдруг шагнул вперёд и положил руку на плечо Демиана — жест вполне понятный. Просьба остановиться.

— Денис, — сказал он тихо, — дай я поговорю. Это всё-таки моя проблема.

Демиан посмотрел на него своим долгим, тяжёлым взглядом. В голове пронеслось: «Твоя проблема. Ты прав. Какое мне дело до этих людей? Пусть хоть подыхают здесь. Пусть гниют заживо. Мне-то что? Меня это вообще не касается»

— Хорошо, — сказал он вслух.

И отошёл в сторону. Недалеко — он всё же хотел слышать, что они говорят, но достаточно далеко, чтобы дать понять: он не будет более вмешиваться без особой причины. Прислонился к одинокому валуну, скрестил руки на груди и уставился куда-то вдаль, на запад.

Мысленно укорил себя. Какое ему вообще дело до этих людей? Пусть хоть помрут. Ему-то какое дело? Он Тёмный Лорд. Он должен радоваться, когда люди гибнут, когда их лидеры оказываются ничтожествами и когда целые общины разваливаются от собственной глупости, обвиняя при этом его же. Это только укрепляет его власть и только делает его земли безопаснее для его собственного народа.

Но вместо радости — только тянущая тоска.

Клинт говорил тихо, но Демиан всё равно слышал. Он рассказывал о Лоуме — о том, что узнал по пути, о ситуации там, о рейдах, о том, что монстры действуют не хаотично, а с какой-то новой, пугающей продуманностью. Родан слушал, иногда кивал, иногда перебивал, делился своими сведениями — он тоже следил за новостями, у него здесь уже были свои источники.

Демиан же просто стоял в сторонке, глядя на запад. Туда, где за краем Разлома, за туманом и хребтом, лежали его земли.

Надо было вернуться до перехода моста. Не пришлось бы видеть этого недолидера, этого жалкого подобия вожака, который собрал людей — собрал! — и ведь даже увёл их, но что дальше? Просто ждёт, когда всё само придёт в норму? Люди доверились ему, пошли за ним веря в некое светлое будущее, напуганные перспективой пасть в лапах тварей с Ничейных Земель.

Это порядком раздражает.

Это как-то даже нелепо: почему он, Тёмный Лорд, вроде как местный злодей, больше печётся о своих подданных — пусть это монстры, пусть нежить, — чем люди о своих собственных народах? Безусловно, его внимание к проблемам было своеобразным и не очень то мягким — он не нянчился с каждым гоблином и не проверял, тепло ли укрыты скелеты на ночь. Но в его владениях не было голода. Не было бездомных. Каждый, кто служил ему, получал кров и еду. Каждый, кто работал, — жил. Да, были драки — так это монстры, чего ждать от гоблинов и орков, которые пакостят друг другу просто чтобы был повод для небольшой стычки. Да, бывали разные неприятные ситуации, дисциплина не идеальна, но он и не требовал идеальной дисциплины от большинства подданных, не была всеобщая дисциплина его целью.

А этот... этот Родан не может проследить за сотней, ну, может, двумя сотнями человек в относительно мирных землях. Просто людей. Не орков, не живых теней, не ходячих трупов и не призраков. А людей, которые, при всех их недостатках, способны к относительной самостоятельности — если их направить. Знал бы он как сложно навести порядок в орочьих племенах и упокоить излишних трупов, которые ходили и пытались сожрать неопытных некромантов за нежелательное пробуждение. А тут просто люди.

— Почему ты вообще думаешь, что мы можем вернуться? — донёсся до Демиана голос Родана, вдруг ставший громче. — Что мы победим? Я слышал, там может быть и небольшие отряды, но они начали действовать слишком... обдуманно! Просто монстры — ладно, это ещё куда ни шло, справлялись уже! Но монстры со стратегией? Это уже что-то новое. Сперва отряды монстров, потом армия, а потом и сам ублюдок с Тёмных Земель в дверь постучится и сожрёт все наши души и наших детей!

Тут Демиан тихо покашлял, скрывая смешок.

— Так и у нас тоже может быть стратегия, я помогу! — воскликнул Клинт так уверенно, что даже Демиан, погружённый в свои мысли, поднял брови и перевёл взгляд с далёких пейзажей на этого... Стратега.

Клинт и стратегия. Это... это как минимум ново. Родан, видимо, думал то же самое — его заплывшее от пьянки лицо выражало абсолютно ту же эмоцию что и физиономия Демиана.

— Ладно, — сказал Клинт, сбавляя тон. — Я понял, понял, чёрт... Я не великий стратег. — Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Но вместе что-нибудь придумаем... — Он обернулся. — Демиан, ты же сможешь помочь?

Прежде чем Демиан успел вообще ответить, Родан снова недоверчиво покосился на него, как это было у шатра. Окинул взглядом. Внешний вид Демиана сейчас имел мало общего с его обычным мрачным-и-тёмным амплуа, но он всё ещё выделялся. Бледная кожа, чёрный плащ, худощавость, осанка... Почти все люди, видя его даже в таком образе, чувствовали что с этим типом что-то не так.

— Кто это вообще? — спросил он, не скрывая сомнения. — Он даже близко не тянет на союзника.

«О, знал бы ты, насколько ты прав», — мрачно отметил про себя Демиан.

— Это мой спутник, — сказал Клинт, вставая между ними. — Он... без него я бы, вероятно, гнил в болоте. Это Ден. То есть Денис.

Демиан не удержался.

— Нет, — сказал он, не повышая голоса, но с такой интонацией, что оба замолчали и уставились на него. — Если бы тебя придушили те гнилики, гнить было бы просто нечему. Впрочем если бы они забыли тебя и всё таки оставили в болоте, то вполне вероятно ты бы вообще не гнил. Там нет среды для разложения, так что не говори глупости.

Клинт поёжился — то ли от холода, то ли от только что услышанных подробностей. Родан покосился на Демиана с недоверием, но уже не так настороженно. Начало доверия? Может быть. Или просто удивление — этот бледный тип говорит так, будто знает, о чём говорит, и похоже действительно не враг, раз спас Клинта, при каких бы обстоятельствах это ни случилось.

— Денис, значит, — протянул Родан. — И кем будешь? Откуда?

— Маг, — коротко ответил Демиан. — Изучаю применение стихийной магии и странствую в поисках новых знаний. Вот здесь, например, ни разу не был. Гномы — народ любопытный.

Клинт кивнул, абсолютно подтверждая и соглашаясь, словно принимая слова Демиана за истину первой инстанции. Или просто демонстрируя своё доверие к этому человеку.

Родан смотрел на них обоих — на Клинта, который стоял, расправив плечи, и на Демиана, который всё так же прислонился к валуну и смотрел куда-то вдаль.

— Я... — начал он и замолчал. Помялся. — Если честно, я не представляю... Что там вообще делать... Мы уже ушли. Нам незачем возвращаться назад.

— И что, — тихо спросил Демиан, — хорошая жизнь началась после ухода?

Родан дёрнулся, слова Демиана били не хуже ножа.

— Вы за месяц даже лагерь приличный не сделали, — продолжал Демиан, не глядя на него. — При том что куча способных к работе людей. — Он помолчал. — И посмотри на себя, Родан.

Родан опустил голову. Посмотрел на свои руки — на грязные пальцы, на бутылку, которую он снова взял в руки, даже не заметив когда именно. Посмотрел на землю под ногами — чужую, не свою.

— А что я сделаю теперь? — спросил он глухо. — Приду и скажу: «Ну, ребят, давайте назад, я передумал, нам надо обратно, с монстрами драться»?

Демиан нахмурился. Не то чтобы слова Родана сейчас были без основания. Просто именно сейчас он был в похожей ситуации. Нет, разумеется у него не было бы такой проблемы как устройство жилищ, быта или защиты. Но именно эта фраза... Ведь у него уже появлялись мысли отозвать армии. Он уже неоднократно представлял, как возвращается в свои земли и говорит Вигору: «Всё, остановите нападения на Лоум.». Что тогда? Подчинённые, которые привыкли к его железной воле, вдруг увидят слабость или непостоянство в решениях, словно его слово он сам же может нарушать и неожиданно менять мнение как морской ветер меняет направление. Враги, которые боялись его репутации, почуют, что что-то изменилось.

Но скоро придётся что-то делать. Он не может и дальше ходить туда сюда, притворятся товарищем Клинта и прикрываться своим отпуском. Не пришлось бы ничего думать, если бы он ещё под Никудом позволил гниликам задушить этого громилу. Тогда было бы безразлично. Но теперь уже поздно, он вляпался в это, и самое мерзкое — он не был против.

— Я не знаю, — сказал Клинт, нарушая тишину. — Но если не попробуем — будем знать, что даже не пытались. Надо хотя бы спросить всех Лоумских. Ты хочешь чтобы твои дети росли на окраине гномьих земель? В Лоуме было всё...

Родан поднял голову. Посмотрел на Клинта. На Демиана. Снова на Клинта.

— Ты не изменился, — сказал он. — Всё такой же... — он не нашёл слова.

— Дурак? — подсказал Клинт с кривой улыбкой.

— Я хотел сказать «упрямый», — ответил Родан.

— Это абсолютно одно и то же, — вставил Демиан, возвращаясь к привычной манере общения с Клинтом.

Клинт отвернулся, строя из себя обиженного и униженного, но всё же улыбнулся.

Ветер шевелил траву. Где-то в лагере кричал ребёнок, возможно один из детей Родана... Или просто чей-то ещё.

— Дай мне подумать, — сказал наконец Родан. — До завтра.

Клинт кивнул.

— До завтра, — сказал он.

Глава 13. Родан. Грымза. Уроки езды

— Скромный вопрос. А какого чёрта мы идём к Родану с самого утра?

В голосе Демиана не было недовольства или хотя бы жалобы — нет, что вы, ни в коем случае, стал бы Тёмный Лорд ныть? — Да Упаси Тьма! Но вот сами изменения слегка удивляли.

— А такого, что это лучшее время для разговоров, — ответил Клинт, указав пальцем в небо, где солнце только начинало подниматься над горизонтом.

— Клинт, — Демиан приподнял бровь, — не ты ли любитель поспать до полудня?

— Ну-у-у, дак сейчас и случай особенный... — Клинт почесал затылок и тут же скривился, почесал бок, потом плечо.

Они шли к лагерю по разбитой дороге, мимо редких домиков и пустырей, а Клинт... О, Клинт то и дело почёсывался, каждые несколько шагов чертыхался и между всем этим жаловался на клопов в таверне, где они ночевали.

— ...я пол ночи не спал, они меня жрали, ты представляешь? Жрали, внаглую! А утром я весь в красных пятнах, как чумной... Вот вроде давил, давил... У них небось там гнездо прямо под матрасом. А может и в стене, и они на вылазки ночью выползают!

Демиан же в отличие от своего страдающего и уже тихо матерящегося спутника шёл абсолютно спокойно. В конце концов, барьер против мелкой мерзости у него работал уже который день... И работал он приблизительно всегда и без перерывов. Ещё в пути к Разлому он умудрился перестроить защиту, сделав её более ориентированной, точной и, кстати, менее энергозатратной, что мало на что влияло при его силе, но всё равно было приятно увеличить эффективность. Если раньше он создавал барьер, который расщеплял любое враждебное существо и был непреодолимой, чёткой стеной, очерчивающей его тело резким контуром, пускай и незримым, но всё же ощутимым, то теперь это было скорее лёгкое облако магических частиц вокруг него — незримых, но работающих не хуже, реагирующих на мелких насекомых и им подобных: червей, пауков, всякую дрянь, которая пыталась его цапнуть, и клопы не стали исключением.

Вообще, вероятно, кровать в таверне, где он спал, стала стерильна — если говорить о живности.

Мысль была нелепой, почти смешной. Тёмный Лорд, стерилизующий своим присутствием койки в тавернах. Он поймал себя на том, что уголки его губ приподнялись в улыбке — чуть более открытой, чем раньше. В Никуде он бы этого не позволил, в пути — иногда, но редко, а сейчас вот — почти свободно. Клинт, заметив это, сразу занервничал.

— Ты чего лыбу давишь? — спросил он с подозрением. — Что случилось?

— Ничего, — ответил Демиан тут же возращая себе невозмутимое выражение лица, словно улыбки и не было.

— Не-е-ет, — протянул Клинт, — ты просто так не улыбаешься. Ты или заклинание какое готовишь, или над кем-то издеваешься мысленно, я уверен. Говори уже.

— Думаю о клопах, — сказал Демиан.

— О клопах?

— О клопах. И о том, почему они не кусают меня.

Клинт посмотрел на него с выражением глубочайшей обиды.

— Потому что ты маг, — сказал он. — Магов клопы не едят. Я всегда это подозревал.

— Возможно, — согласился Демиан, решив ничего не добавлять.

Клинт, возможно, ожидал какие-то изменения в лагере, но нет, конечно же нет: всё было также. Мужчины, женщины, дети, разруха, покосившиеся палатки, грязь, уныние... Неужели для них нормально ничего не делать и при этом сидеть в грязи? Впрочем... А чего стоило ожидать? Что бы изменилось за один вчерашний вечер? Да ничего, люди способны ничего не делать очень долго, или делать ровно столько, сколько им нужно для более менее сносного существования.

Хотя кое-что всё же изменилось, ладно. Или скорее кое-кто.

Родан... Он сидел около своего шатра — не внутри, а снаружи, на грубо сколоченной скамье, явно ожидая Клинта (хотя возможно просто проветриваясь). Выглядел всё ещё паршиво: после запоя всё же люди быстро не отходят, если не прибегают к помощи зелий и подобных вещиц. Глаза с полопавшимися капиллярами, лицо слегка заплывшее... Но сейчас он не шатался и даже выглядел.... Ну, хотя бы умытым — волосы чистые, расчёсанные, в руках нет чёртовой бутылки, одежда не выглядит так будто он лежал в канаве. И взгляд, наконец-то, ясный и осмысленный. Надо же, что делает с людьми запланированная встреча с знакомыми из прошлого.

Клинт подошёл к Родану, крепко пожал тому руку и хлопнул по плечу так, что тот качнулся, ворча что-то вроде «чё ж ты такое жрёшь, что такой сильный?». Клинт лишь глуповато улыбнулся, потирая затылок, и пожал плечами.

Обменявшись приветствиями, Родан кивнул в сторону шатра.

— Идёмте, поговорим. Не стоять же так пришли в конце концов...

Клинт без раздумий пошёл вперёд, скрываясь за тканью шатра вместе с Роданом. Демиан не горел желанием заходить. Ему хватало мыслей о том, что происходит и он не хотел участвовать в этом спасении Лоума и чём бы то ни было. Было бы вообще лучше, если бы Клинт сдался и не лез туда, пускай горит Лоум — и чёрт с ним. А сам Демиан, не руша свою репутацию сомнениями, отпразднует с армией лёгкую победу, укрепит своё и без того прочное положение в мире, выдаст наказание Вигору и всем причастным за самодеятельность...

И почему-то не хотелось, чтобы Клинт шёл просто умирать.

Отвратительно. Тошно от самого себя и... И просто... просто сложно. Не те мысли, на которые легко можно найти управу. Не те вопросы приходят в голову, на которые легко дать ответ.

Заметив, что Демиан отстал, Клинт выглянул из-за шатра так, что видна была только его голова — взлохмаченная, с торчащими в разные стороны светлыми прядями.

— Денис, идём уже!

Демиан вздохнул. И просто пошёл.

В шатре было небогато, но относительно прилично. Видимо, пьянствовал Родан не дома. Просторный полог из плотной ткани, на полу — циновки, в углу — сундук. Из шатра мимо Клинта и Демиана вышли две женщины: одна уставшая, держащая в руках свёрток с младенцем, другая помоложе, и тоже с младенцем.

В шатре были несколько явно наспех сколоченных табуретов, стол, за небольшой завесой — видимо, спальное место. Достаточно просторно и в какой-то степени даже уютно, насколько может судить Тёмный Лорд, живущий последние чёрт пойми сколько лет в мрачном дворце среди гаргулий, скелетов, ходячих груд металла и рычащих теней.

Родан не предлагал сесть, но Клинту этого в принципе было не нужно — есть табурет, можно и сесть. Он сразу же плюхнулся на ближайший, даже не спросив разрешения, и уставился на Родана с видом человека, готового слушать, спорить, возможно активно жестикулировать и вообще быть в центре всех грядущих событий. Демиану так тем более спрашивать в голову не пришло — он остался стоять поближе к выходу.

— Клинт, — начал Родан, не садясь, а опираясь на стол обеими руками, — у тебя хоть какой-то план есть? Мы не можем просто взять и вернуться в Лоум без плана и цели, это идиотизм даже для тебя.

— Плана-то может и нет, — Клинт поерзал на табурете, всё ещё почесываясь, и тот жалобно скрипнул, — но вот цель вроде как есть. Да ты и сам это понимаешь. Думаешь, не отобьём пару отрядов монстров? Вряд ли он будет сам лезть, гад тёмный.

— Клинт. Ты ни черта не понимаешь. — Родан выпрямился, и в его голосе появилась та твёрдость, которой не было вчера. — Да, этот тёмный ублюдок вряд ли имеет интерес к самой стране. Но ты не думаешь, что защита может всё только усугубить? Ты думаешь мы ушли просто потому что не смогли бы отразить пару тройку отрядов монстров, а?

Клинт непонимающе наклонил голову набок, ожидая продолжения. А Демиан почувствовал лёгкое уважение. Всё-таки не такой тупой Родан, как кажется. Может, и запойный, но голова работает.

Видя непонимание Клинта, Родан продолжил:

— Ну, конечно, ты не понимаешь. Ты же никогда не думаешь дальше пары шагов. — Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Ты думаешь: победим мы монстров — и всё? Лоум спасён? Мир во всём мире? Пойми, даже если эти рейды на деревни не имеют цели войны, а просто — попугать народ... представь, что будет, если мы победим его отряды.

Родан наклонился и понизил голос:

— Он это заметит. И тогда этот ублюдок придёт сам и уничтожит вообще всё. Будто он уже не делал так.

Демиан едва сдержался, чтобы не кивнуть. Да, это было разумно. Он бы определённо заметил такое допущение и прислал бы армию или явился бы сам. По крайней мере раньше он бы определённо сделал так. А сейчас? Сейчас нет... Или да? Смог бы он уничтожить Лоум теперь, зная, что это родина Клинта? Опять эти вопросы, которые приходится загонять куда подальше, в тёмные углы сознания, и надеяться, что они не вылезут снова.

— Так ты предлагаешь... что? — Клинт подался вперёд. — Просто оставить гореть эти деревни? Наши дома? — Его голос сорвался на крик. — Ты серьёзно?!

— А что?! — Родан ударил ладонью по столу. — Пускай лучше сгорит пара деревень, чем весь Лоум разом! Тёмный Лорд — это не тот, с кем можно бороться! Ты и сам прекрасно знаешь, что было, когда против него собрали отряд магов и армию. Это было бесполезно!

— Но тогда он в итоге весь мир пожрёт!

Демиан сжал зубы.

Да, было. Было когда-то событие, когда сильные маги этого материка пошли против него. Два из семнадцати участников того отряда перешли на его сторону. Остальные были мертвы уже через неделю. Он победил не сам — использовал армию, артефакты, Тенедышащего Дракона и запретную магию, союзные кланы с Ничейных Земель. И именно тогда мир понял, что бороться с ним поздно.

— Сам посуди, Клинт, — Родан говорил уже тише, устало, почти с мольбой. — Пока не нападают и не спорят с ним, его территории не растут. Может, и не хочет он захватить весь мир... Чёрт знает, чего он хочет, но он давно мог это сделать — сжечь всё!

— Так почему тогда не сжёг? — упрямо спросил Клинт. — Может, и не может!

— А ты хоть раз, хотя бы одну историю слышал о том, чтобы он... не смог?

Клинт замолчал. Впервые за весь разговор — просто замолчал и уставился в стол.

Демиан смотрел на них обоих. И чувствовал, как внутри что-то скребётся.

Они боятся, — подумал он. — Они всю жизнь прожили в страхе. И сейчас, когда нужно просто защитить свои дома, они обсуждают, не станет ли от этого хуже. Сейчас Родан переубедит Клинта, и тот останется. Это... хорошо. Или... Или нет. Чёрт! Это казалось идеальным вариантом. Клинт не идёт рисковать собой. Демиану не надо останавливать рейды. Всё идёт своим чередом, мир не рушится, репутация не страдает, он завершает рейды на ноте «мы всех напугали, мы молодцы».

Но как же это неправильно.

Нет, конечно не для Демиана — для него-то всё как раз нормально. А вот для Клинта... Для Клинта это точно было бы неправильно. И только этот факт — мнение одного идиота с героизмом головного мозга — сейчас перевешивал всю логику и стратегию Тёмного Лорда...

Промолчи, — сказал он себе. — Ты вообще в отпуске, ты не должен в это лезть и тебя это не касается.

Клинт молчал, уставившись в стол.

Промолчи. Пожалуйста. Просто промолчи.

Демиан сделал шаг вперёд.

— Вы ошибаетесь, — его голос прозвучал ровно, чуть скучающе. — Насчёт Тёмного Лорда.

Клинт поднял голову, Родан прищурился.

— В каком смысле? — спросил он.

Демиан сделал шаг вперёд. И даже без мантии и диадемы — в нём сейчас было что-то, что заставляло слушать. Какая-то уверенность, которая не нуждалась в доказательствах. Может дело в уверенности, может в тяжёлом взгляде, в привычке говорить так, чтобы его слушали и приказывать так, чтобы выполняли.

— Я много читал о нём, — сказал Демиан. И мысленно плюнул на собственную ложь, читал, конечно, он же «маг из дальней академии». — В академиях и в... архивах. У него есть... своеобразное правило. Это поняли давно, и именно из-за него его даже не пытаются уничтожить другие страны.

— Правило? — переспросил Клинт.

— Он не трогает тех, кто не трогает его. — каждое слово Демиану давалось с трудом. — Ты прав, Родан. Он мог уничтожить весь материк. И не сделал. Почему?

— Потому что ему лень? — буркнул тот в ответ.

— Потому что ему это не нужно, — ответил Демиан. — Ему нужен порядок. Его собственный порядок в его землях. Если вы убьёте его отряды — он заметит. Если вы просто... отстоите свои дома, не переходя границы? Он не придёт, он проигнорирует.

— Откуда такая уверенность? — Родан смотрел на него тяжело и даже как-то испытующе.

— Потому что так было всегда.

Демиан выдержал его взгляд. Не отвёл глаз, не моргнул — ещё бы Тёмный Лорд отводил взгляд перед алкашом. Хотя у этого алкаша явно голова на месте, он смотрит на Демиана недоверчиво и явно пытается понять больше, чем ему положено.

— Посмотрите на карту, — продолжил Демиан, — на историю последнего века как минимум. Его земли не растут уже сотню лет. Он не захватывает новое. Он просто... держит то, что есть. Новое ему ни к чему. Вы же знаете — он контролирует свою власть только в Тёмных Землях, но Ничейные Земли всё также свободны, а было бы логично чтобы он сперва расширил границы именно по ним, ведь они буквально окружают его владения. Так с чего бы ему захватывать Лоум?

— Но рейды же... — начал Клинт.

— Рейды, — Демиан перебил его, — могут быть инициативой непосредственно на месте. Кто-то из его подчинённых решил выслужиться. Или размяться. Или просто... привык убивать, а приказа остановиться не получил.

Он говорил о Вигоре. И ненавидел себя за то, что прикрывает его. И за то что сейчас словно уменьшал вину самого себя этими словами.

— Я к чему: если вы не будете лезть на рожон, если будете защищать, а не нападать — он, скорее всего, не заметит. Или заметит, но не придаст значения. А если всё таки придаст... — Демиан сделал паузу. — У вас будет время уйти. Всё равно не победите.

— Оптимист, — буркнул Родан, но в его голосе слышалась не насмешка, а скорее усталое принятие.

— Реалист, — поправил Демиан.

Он замолчал. Внутри всё кипело.

Он прямо сейчас... убеждал их пойти против его армии. Он настоял на том, что сам «Тёмный Гад» их не тронет. Гадство. С другой стороны, не так уж много он соврал. В целом, он же действительно не тронет, так что ложь была небольшой... Да и с каких пор его вообще беспокоит количество лжи...

Клинт сидел, уставившись в стол, и молчал. Родан — тоже молчал, но в его молчании слышалось напряжение, работа мысли.

— Денис, — сказал наконец Клинт, не поднимая головы. — Ты уверен?

— В чём именно? — спросил Демиан.

— В том, что он не придёт. Если мы просто защищаемся.

Демиан смотрел на него. На этого парня, который сидел сейчас сгорбившись, сжимая свои руки в кулаки, и верил ему, каждому слову, хватаясь за его слова как за соломинку, словно терять ему больше нечего.

— Уверен, — сказал Демиан.

Ну тут лжи не было. Ему ли не знать куда он пойдёт...

Родан вздохнул, тяжело, протяжно.

— Чёрт с вами, — сказал он. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Клинт поднял голову, и на его лице засияла улыбка — та самая, дурацкая, беспечная, от которой у Демиана возникло желание придушить его или хотя бы подпортить жизнь, не смертельно, но чтоб обидно было. Но сейчас даже он почувствовал что-то вроде облегчения.

— А дальше — собираем людей и идём домой, — сказал Клинт.

— Домой, — повторил Родан, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то тёплое. — Давно я не слышал этого слова. — Он помолчал. — Дайте мне время. Обратный путь будет с ветерком.

— Что это значит?.. — недоверчиво посмотрел на него Клинт.

— На жужелях, — сказал Родан.

Демиан заинтересованно поднял бровь. Жужели, эти самые существа, привязанные в лагере. Быстрые, выносливые, с хитиновым панцирем, который не боится ни стрел, ни когтей. Если Родан сумел их приручить, если у него действительно есть стая этих тварей... путь до Лоума сократится в разы. На них наверняка может быть больше одного человека, они ж здоровенные...

Клинта передёрнуло. Он посмотрел на Родана, потом на Демиана, потом снова на Родана.

— На жужелях? — переспросил он. — На этих... на этих огромных мокрицах?

— Жужели не мокрицы, — поправил Родан. — И да, на них. Быстрее лапигаров. Выносливее. И не брыкаются, если знать подход.

— А если не знать? — спросил Клинт.

— Тогда они тебя съедят, — спокойно ответил Родан.

Клинт простонал — так, что даже Демиан почти почувствовал сочувствие. Клинт закрыл лицо руками и простонал ещё раз, громче.

— Я ненавижу жуков, — сказал он в ладони. — Ненавижу. Всех.

— Придётся полюбить, — сказал Демиан.

Клинт убрал руки от лица и посмотрел на него с такой тоской, что Демиан едва сдержал усмешку.

— Ты на стороне жуков? — спросил Клинт.

— Я на стороне скорости, — ответил Демиан. — Если жужели быстрее — значит, жужели.

— Предатель, — буркнул Клинт, но в его голосе уже не было настоящей обиды.

Родан смотрел на них — на Клинта, который стонал и жаловался, и на Демиана, который стоял с непроницаемым лицом, и вдруг усмехнулся. Коротко, почти беззвучно.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Идите пока. Мне нужно поговорить с людьми. Подготовить их.

— Сколько времени? — спросил Клинт.

— Дня два. Может, три. — Родан посмотрел на него. — Не раньше.

Клинт кивнул, встал, протянул руку, Родан пожал её — крепко, по-мужски, и в этом рукопожатии было что-то, что не требовало слов.

Демиан уже направился к выходу, когда Родан окликнул его:

— Денис.

Демиан обернулся.

— Спасибо, — сказал Родан. — За слова. Я... подумаю над ними.

Он помолчал. Потом добавил, глядя прямо в глаза:

— Ты очень уверенно говоришь о нём. Для человека, который его не знает лично.

Демиан не дрогнул.

— Я много читал, — повторил он.

— Чтение — это одно, — Родан не отводил взгляда. — А знать — другое.

На секунду повисла тишина. Клинт переводил взгляд с одного на другого, не понимая, о чём они говорят.

— Я знаю достаточно, — сказал Демиан.

И вышел из шатра, на ходу размышляя о маршруте. А если через Ничейные Земли сократить... Интересно, какую скорость вообще эти твари могут развивать и сколько... Сколько времени у него есть до того, чтобы определиться что делать дальше? Он только что усложнил себе жизнь, хотя должен был... Должен был просто отдохнуть в отпуске, но в итоге вляпался в какую-то ересь и теперь пытается отвлечься от неё размышляя о жуках. Это новая степень позора. Может просто прибить и Клинта и Родана? Нет... Он уже не сможет, и от этого только более тошно.

На улице было свежо. Ветер гнал по небу рваные облака, и где-то на западе, над Разломом, собиралась гроза. Клинт вышел следом, потянулся, хрустнув позвоночником.

— Ну что, — сказал он, — дня два свободны. Чем займёмся?

— Для начала — найдём нормальную таверну, — ответил Демиан. — Без клопов.

Клинт хмыкнул.

— Это ты про меня или про насекомых?

— И то, и другое, — ответил Демиан.

Клинт хмыкнул ещё раз, но не обиделся. Да и вообще он как-то всегда слишком быстро отходил. Вот даже сейчас — только что сидел, пялился в стол с таким видом, будто решал судьбу мира, и почти решился отступить. А сейчас что? А сейчас снова глупые улыбки и эта лёгкая походка будто и не было этого тяжёлого разговора. Демиан не понимал этого, но не мог сказать что это ему противно.

— Ладно, — сказал Клинт, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Таверна так таверна. Но сначала...

— Что — сначала? — Демиан по тону понял, что ожидается что-то бесконечно тупое или... Или возможно любопытное. Или и то и другое одновременно.

— Я хочу посмотреть на жужелей, — тихо, почти виновато признался Клинт. Он даже отвел взгляд — куда-то в сторону, где за частоколом угадывались силуэты больших насекомых. — Ну, то есть... Родан сказал — дня два. Надо же знать, на чём ехать. Вот, есть пока время...

— Ты боишься жуков.

— Я не боюсь. Я... осторожничаю.

— Ты верещал даже от мохлика, — напомнил Демиан, и в его голосе проскользнула едва заметная усмешка.

— Мохлик — это не жук! — возмутился Клинт. Он даже руками замахал, будто отгонял невидимого оппонента. — У мохлика глаза! — он сказал это так, будто это был один из весомейших аргументов против мохликов. — И он плюётся!

— У жужелей тоже есть глаза, — заметил Демиан. — И, вероятно, они тоже умеют плеваться... Или даже что похуже.

Клинт побледнел, но он не отступил. Сжал кулаки, расправил плечи и посмотрел на Демиана с вызовом.

— Всё равно. Пойдём. Ты же... ты же маг. Если что — защитишь.

— От жуков?

— От больших жуков, — поправил Клинт.

Демиан посмотрел на него. На этого здорового детину, который только что готов был идти против армии монстров, который спорил с Роданом о судьбе целого королевства, не боялся смерти (то ли слишком глуп для этого, то ли слишком... Да нет, вероятно глуп) — но при этом трясся при мысли о ездовых насекомых. Забавно. Почти трогательно.

— Ты невыносим, — сказал Демиан.

— Знаю, — Клинт улыбнулся своей обычной дурацкой улыбкой. — Пойдём.

И пришлось идти.

И как ни прискорбно признавать, Демиан тоже хотел посмотреть на этих жужелей поближе. Глупо ли это?О, Бездна, определённо. Но зато ново, как и... да как и весь этот путь с Клинтом.

Сейчас есть пара дней на раздумья, на принятие решения, разработку... хоть какой-то стратегии. Например, отменить атаку вообще и пускай они придут и не подерутся вовсе. Казалось бы, это ведь так просто... Это бы спасло и Клинта, и самих монстров, которые теперь погибнут в бою. Но если он отступит... Это будет означать, что он передумал, возможно даже был неправ. Может ли быть Тёмный Лорд неправым? Нет, это бред... К тому же если он будет сомневаться в таких вещах, отменять и перенаправлять свои силы... Что будет? Мир решит, что Тёмный Лорд уже не тот, что Тёмным Лордом можно управлять... И тогда очень скоро всяких Вигоров будет уже сотня, а люди решат, что они были правы и переубедили, или ещё невесть что подумают...

Демиан покачал головой — так, что чёрные волосы хлестнули по плечам. Клинт этого даже не видел, не заметил эту внутреннюю борьбу. Он уже переговаривался с каким-то бородатым мужичком на краю лагеря, в ином случае наверняка бы заметил что что-то не так. Слишком внимательный малец.

Мужичок был не молодым — седая короткая бородка, морщины вокруг глаз, обветренное лицо, обожжённое солнцем и ветрами. Но и не слабым — руки в мозолях, плечи не тощие. Один из немногих, кто здесь действительно работал, а не сидел сложа руки.

— Демиан! — Клинт помахал ему рукой. — Я договорился! Мы можем посмотреть жужелей! Остальные сейчас в подземных загонах, но несколько сейчас наверху!

— Остальные... в загонах? — Демиан поднял бровь. — В лагере как минимум пять жужелей. А сколько их есть ещё?

— Ну, как Билл объяснил, — Клинт кивнул на бородатого, — хватит, чтобы перевезти всех. И ещё останется.

Демиан кивнул, уже с новым уважением, ведь это значит, что не всё так печально. У них хотя бы есть транспорт, ещё и такой симпатичный — прямиком из второго уровня Разлома. Наверняка у гномов купили. Или выменяли на что-то ценное. Или... впрочем, неважно, не в его привычках интересоваться откуда тот или иной ценный объект.

Клинт и Демиан прошли за Биллом, тот повёл их в укромное место за лагерем и небольшим холмом, в небольшом отдалении. Место было огорожено частоколом, чуть надёжнее чем тот, что вокруг лагеря.

А внутри... Четыре привязанных жука — это были жужели. Они лежали на земле — огромные, с хитиновыми панцирями, переливающимися в сером утреннем свете. Один из них — особенно крупный — лениво лежал в луже, а вот трое других, поменьше, были более активными: они тихо шипели друг на друга, шевелили длинными усищами и иногда щёлкали жвалами.

— Чёрт, — сказал Клинт, остановившись на безопасном расстоянии. — Я так и не понял, почему их зовут жужелями... Они же не жужжат. Только шипят как... как... — Он замялся, подыскивая сравнение. — Не знаю, как змеи, скрещённые с мохликами и кузнечиком.

— Интересное предположение о родословной, — отметил Демиан.

Билл посмеялся — негромко, по-доброму.

— Сегодня узнаешь, почему "жужели", — сказал он.

Он перелез через частокол — легко, несмотря на возраст, — и подошёл к ближайшей жужели. Та даже не шелохнулась. Билл хлопнул ладонью по её хитиновому боку — глухой звук, будто удар по камню.

— Знакомьтесь, — сказал он. — Это Грымза. Самая старая и самая злая. И самая умная, если, конечно, слово «умная» вообще применимо к жуку размером с... ну, с гномью телегу.

Грымза повернула голову, её усищи дрогнули — два длинных, тонких уса, которые ощупывали воздух. Чёрные глаза — выпуклые и блестящие, — уставились на Демиана, а Демиан, в свою очередь, посмотрел на неё в ответ. В глазах жужели не было страха, не было и интереса, да и вообще эмоций.

— Вызывает уважение, — сказал Демиан.

Билл усмехнулся, похлопал Грымзу по панцирю ещё раз, и та издала низкий, вибрирующий звук — шипяще-урчащий, непонятный.

— Клинт, — Билл хлопнул парня по плечу, — полезай на Грымзу. Познакомишься поближе.

— На Грымзу? — Клинт побледнел. — Я? С ней? Верхом?

— А что ты хотел? Лошадку с бантиком? Жужели — наш основной транспорт. Если собираешься с нами в Лоум — придётся подружиться.

— Я лучше пешком, — сказал Клинт.

— Пешком ты будешь идти три недели, — заметил Демиан. — Пока доберёшься, там уже всё сожгут и разойдутся.

Клинт посмотрел на него почти с ненавистью.

— Ты не помогаешь.

— Я помогаю, — Демиан остановился напротив него и скрестил руки на груди. — Я говорю тебе правду.

Билл уже отстегнул ремни с боков жужели. Что-то вроде седла, только очень странного — с множеством ремней, застёжек и креплений, предназначенных, судя по всему, для того, чтобы удерживать седока даже на самой бешеной скорости, и с креплением для ещё большего количества сёдел, ведь на этих существах явно место есть для более чем одного наездника.

— Забирайся, — сказал Билл. — Не стесняйся.

Клинт подошёл к жужели. Сделал шаг, потом ещё один, ещё, и ещё один, самый маленький — и остановился. Посмотрел на неё снизу вверх.

— Она... она не укусит? — спросил Клинт, заставляя свой голос звучать ровно.

— Если не делать резких движений — нет, — ответил Билл.

— А если сделаю?

— Тогда она тебя укусит, — Билл говорил спокойно, как о погоде, даже не глядя на Клинта — он проверял пряжки на ремнях. — Но не смертельно. Обычно.

— Обычно, — повторил Клинт. — Отлично.

Он глубоко вздохнул — так, что плечи поднялись и опустились. Схватился за ремни, подтянулся, перекинул ногу через широкую спину жужели. Жужель под ним качнулась — едва заметно, но Клинт взвизгнул и вцепился в ремни с такой силой, что побелели костяшки.

— Расслабься, — сказал Билл. — Она чувствует твой страх. Ей это нравится.

— Ей нравится?!

— Ну, не то чтобы нравится... — Билл задумался, почесал бороду. — Скорее, она думает, что ты вкусный. Если будешь бояться — она может решить, что ты вкусный. Если не будешь — подумает, что ты невкусный.

— Это — ваша методика обучения верховой езде? — спросил Демиан.

— А что? — Билл усмехнулся, сверкнув жёлтыми зубами. — Работает.

Демиан посмотрел на Клинта. Дрожит, боится, побледнел так, как наверное трупы не бледнеют, а Демиан их много видел, но вот ведь упрямый. Он полез, боится, в ужасе, возможно даже близок к рвотным позывам, но полез. Это... Вызывало уважение. По крайней мере к его козлиной упрямости.

— Ты тоже залезай, — сказал Билл, кивнув на вторую жужель — ту, поменьше, со светлым хитином. — Хотя бы попробуй. Дорога то предстоит долгая.

Демиан хотел отказаться. Он Тёмный Лорд, он не собирается трястись на спине гигантского насекомого, как какой-нибудь... какой-нибудь... Он не нашёл сравнения, потому что никто из его подданных никогда не ездил на жуках.

— Денис, — сказал Клинт с высоты своей Грымзы. — Если я мучаюсь, мучайся и ты.

— Ненавижу тебя, — сказал Демиан.

— Залезай, — ответил Клинт с улыбкой.

Демиан подошёл к жужели. Вторая тварь — поменьше, с более светлым хитином, на котором играли серые блики утреннего света, — повернула голову. Усищи дёрнулись, ощупывая воздух, изучая нового человека. Он положил руку на хитин. Он был... Тёплый. Почти горячий. Под пальцами пульсировала какая-то внутренняя дрожь — не страх, не боль, скорее... сила. Жужель не была злой — она была просто другой, она жила по своим законам и в каком-то своём ритме. Демиан легко, привычным движением всадника — хотя не сидел в седле уже сотню лет — взлетел на спину жужели. Ноги нашли ремни, руки — крепления, а осанка сама собой стала идеальной. Билл посмотрел на него с новым интересом и окинул взглядом с головы до ног.

— А ты, смотрю, не в первый раз на тварь залезаешь, — сказал он.

— Я много читал, — ответил Демиан.

— Читал? — Билл усмехнулся. — В книгах про то, как на жужелях ездить, не пишут.

— Бывают разные книги, — сказал Демиан.

Он тронул жужель пятками — легонько, едва заметно, как тронул бы лошадь. Жужель дёрнулась, будто удивилась. Сделала шаг вперёд, потом другой, плавно, мягко, без покачивания и тряски как это было с лошадьми.

Клинт смотрел на него с открытым ртом.

— Ты... ты умеешь на них ездить? — спросил он.

— Учусь, — ответил Демиан.

— Ты даже не шатаешься!

— У меня хорошая осанка.

Билл хмыкнул, но ничего не сказал. Только покачал головой — то ли с уважением, то ли с недоумением.

Следующие полчаса были... зрелищными.

Клинт не умел ездить на жужелях. Вообще. Вот вообще. Он сидел на Грымзе как мешок с картошкой — то есть сползал то на один бок, то на другой, хватался за хитин, но хитин оказался скользким, и пальцы соскальзывали, пытался сжимать ногами, но жужель была слишком широкой, и ноги просто болтались по бокам, пытался уговаривать её словами — это не помогало, даже пытался угрожать — Грымза остановилась и вывернула голову так, что это казалось невозможным, уставившись на него своим чёрным немигающим глазом, Клинт взвизгнул и замолчал.

— Не угрожай ей, — посоветовал Билл, сидящий на третьей жужели. — Она не понимает угроз. Понимает только пряники.

— А где взять пряники?! — заорал Клинт.

— Пряники — это фигурально, — вздохнул Билл. — Сядь ровно, расслабься. Ты ей не командир, ты — часть неё.

— Я не хочу быть частью жука!

Демиан, который за это время уже сделал три круга по лагерю и теперь наблюдал за мучениями Клинта со стороны, не выдержал. Он подъехал ближе, остановил жужель слегка потянув за ремень и спокойно сказал:

— Ты слишком сильно сжимаешь бока и много дёргаешься, — он показал рукой. — Она просто не понимает, чего ты хочешь.

— Я вообще не хочу ей приказывать! — простонал Клинт. — Я хочу слезть!

— Тогда слезай, — сказал Демиан.

— Я не могу! Моя нога застряла!

— Как это — застряла?

— ВОТ ТАК! — Клинт дёрнулся, жужель качнулась, и он, потеряв равновесие, рухнул вниз.

Прямо в грязь. В большую, тёплую, пахнущую навозом и болотом лужу.

Клинт лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в серое небо. Грязные разводы украсили его лицо, волосы, одежду. Грязь была везде — в ушах, в носу, даже, кажется, во рту.

Грымза посмотрела на него сверху вниз. В её чёрных глазах, кажется, промелькнуло что-то вроде презрения. Она... Просто отвернулась. Её можно было понять. Клинт лежал, смотрел в небо и тихо матерился.

— Помочь? — спросил Демиан, спрыгивая со своей жужели.

— Убей меня, — сказал Клинт. — Прямо сейчас. Используй свою магию. Я не против.

— Не могу, — Демиан протянул руку. — У меня принципы.

— Какие?

— Не убивать идиотов. А то потом хоронить ещё — а идиотов много, могил копать столько всю жизнь буду.

Клинт схватился за его руку, и Демиан вытащил его из лужи с такой лёгкостью, будто Клинт был легче самого Демиана раза в два. Клинт отряхнулся — безуспешно, грязь въелась в одежду.

— Ты сильнее, чем кажешься, — сказал он.

— Я много читал, — ответил Демиан.

— Чтение не делает мышцы.

— Академическая гимнастика, — ответил Демиан. — Не отвлекайся. Пробуй ещё раз.

К третьему кругу Клинт перестал падать. К пятому — перестал бояться. К десятому — почти научился сидеть ровно. Грымза, видимо, поняла, что этот неуклюжий двуногий от неё никуда не собирается сбегать, и смирилась. Она двигалась теперь ровнее, не дёргалась на каждом шагу. Даже усищи не так агрессивно шевелились — скорее, лениво.

— Смотри! — крикнул Клинт, проезжая мимо Демиана. Его лицо сияло — несмотря на грязь, которую он не удосужился смыть. — Я еду! Я почти еду!

— Ты сидишь на спине жука, который идёт шагом, — заметил Демиан. — Не называй это «ездой».

— А как мне называть?

— Транспортировкой.

— Ты просто завидуешь!

— Чему именно?

— Тому, что у меня жужель круче!

Грымза, словно услышав комплимент, гордо подняла голову. Усищи радостно задрожали. Демиан посмотрел на свою жужель — ту, поменьше, со светлым хитином. Она стояла смирно и, казалось, ждала.

— Он сказал, что его жужель круче, — сказал Демиан серьёзно. — Ты это позволишь?

Жужель, разумеется, не ответила, но её усищи дрогнули — кажется, в знак несогласия.

— Вот и я о том же, — сказал Демиан и легко вспрыгнул ей на спину.

Он дёрнул ремни — чуть сильнее, чем обычно, и жужель сорвалась с места. Не шагом — галопом. Лапы мелькали так быстро, что сливались в одно пятно. Ветер свистел в ушах и трепал волосы. Демиан словно летел вперёд, набирая скорость. И вот на высокой скорости... Она зажужжала. Жужжащий звук трения лапок — тихий, но непрерывный, вибрирующий, проникающий сквозь кожу, сквозь мышцы, до самых костей, этот звук, это ощущение словно заставило его что-то осознать.

Он действительно ехал на жужеле, он, сам Тёмный Лорд собственной персоной, ехал на огромном жуке. И это было... О, Тьма, это было прекрасно, это было дико, свободно и до неприличия весело, так, как Демиан себя пожалуй не ощущал очень давно... Он обогнал Клинта за пару мгновений, пролетел мимо и рванул вперёд, решив испытать сие существо по полной.

— Эй! — заорал Клинт в спину. — Это не честно! У тебя магия!

— Нет, — крикнул Демиан, не оборачиваясь. — Это просто хорошая осанка!

Билл, наблюдавший со стороны, покачал головой. Он сидел на своей жужели, сложив руки на груди, и смотрел на Демиана, вроде и уважая этого странного мага, и недоумевая.

— Странный у тебя друг, — сказал он, когда Клинт поравнялся с ним.

— Знаю, — ответил Клинт и снова улыбнулся, хотя уже устало, и всё также вымазанный в грязи. — Он ещё тот... жук.

К вечеру они вернулись в лагерь. Клинт слез с Грымзы — сам, без помощи — и чуть не поцеловал землю, но удержался и всё же имел победный вид. Гордый весь, аж смотреть тошно... Или уже смешно.

— Я это сделал, — сказал он. — Я ездил на жуке.

— Ты проехался шагом, — напомнил Демиан.

— Я ездил на жуке! — повторил Клинт громче.

— Пусть будет так, — сжалился Демиан.

Они сидели у костра. Лагерь жил своей жизнью, но огонь трещал, выбрасывая снопы искр в тёмное небо. Клинт смотрел на пламя, то ли пытаясь разглядеть что-то, то ли вообще не видя ничего...

— Денис, — сказал вдруг Клинт.

— Мг?

— Ты... ты правда думаешь, что у нас получится?

Демиан помолчал.

— У вас получится, — сказал он.

— Ты не врёшь? — Клинт повернулся к нему. В его глазах, оранжевых от отблесков костра, было что-то, от чего Демиану захотелось отвернуться.

— Нет, — сказал Демиан. — Не вру.

Я вру, — подумал он. — Но это та ложь, которая теперь должна стать правдой.

Клинт улыбнулся своей открытой улыбкой и повернулся обратно к огню.

А Демиан смотрел на него и думал: что, если он не вернётся в свои земли? Что, если он просто исчезнет?

Но он понимал, что не сможет просто исчезнуть.

Слишком многое держало его там. И при этом слишком многое — здесь.

Решение есть, но... Как же это сложно.

Глава 14. Обновки и семечки

Утро не было спокойным ни разу с тех пор, как Демиан покинул свои земли. Всегда была какая-то суета, всегда был какой-то шум, причём представленный в одном вполне конкретном лице. Клинт в любое время вносил в жизнь хаос, даже когда пытался вести себя приемлемо и притворялся . Но сегодня суета была хотя бы оправданной и даже приятной в своей деловой сосредоточенности.

Клинт и Родан сидели на перевёрнутом ящике у края лагеря, склонившись над картой. Родан разложил её на ящике побольше, придавив края камнями, чтобы не сдуло ветром, и поверх лежала ещё одна, но поменьше — карта Ничейных Земель, более подробная, испещрённая пометками. Они тихо переговаривались, почти шёпотом, будто боялись, что их подслушают. Хотя подслушивать было некому, все вокруг были заняты своими делами (действительно заняты, видимо Родан их всё таки расшевелил).

— Здесь точно нельзя, — сказал Родан, тыча пальцем в карту. — По последним сводкам здесь кровососущие твари, Клинт!

— Да что, мы комаров что ли испугаемся? — Клинт откинулся на ящике, задрал голову к небу.

— Клинт, — Родан понизил голос, приблизился к Клинту и закончил с какой-то мрачной торжественностью, — высших вампиров комарами назвать можно, но тебя это не спасёт, когда они решат что ты их закуска.

Клинт замер, нервно сглотнул.

— Так... Значит, там... настоящие... вампиры?

— Настоящие, — подтвердил Родан. — И голодные. И не два-три, а целое гнездо.

Родан вздохнул и уткнулся в карту почти вплотную, словно расстояние от носа до бумаги прямо пропорционально влияет на успешность мыслей, и бормотал что-то, — Демиан разобрал только обрывки: «Либо потеря времени, либо риск... И долгий путь тоже дерьмово...».

— Всё просто, — сказал Демиан.

Он возник словно из ниоткуда — бесшумно, один лишь шаг — и вот он уже стоит рядом с Роданом и Клинтом, заглядывая в карту через их плечи.

Клинт тут же шарахнулся, его реакция была чисто рефлекторной — он даже замахнулся кулаком, судя по всему пользуясь логикой «сперва бей, а подумать... Могут и другие».

Демиан спокойно поймал его руку, пальцы сомкнулись на запястье, и опустил её вниз.

— Успокойся, «герой».

— Чёрт, извини, — пробормотал Клинт. — Я тебя чуть не приложил...

Он посмотрел на свою руку, которую Демиан так легко, почти небрежно, опустил. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть. Хотя не то чтобы это было первой подобной ситуацией, но всё равно слегка вгоняло в ступор. Клинт покачал головой, решив не придавать значения, и снова уставился в карту.

— Ты хотел что-то по маршруту сказать или просто кошмарить пришёл? — спросил Родан. Не нравилось ему, когда кто-то вмешивался в его планирование, и в особенности когда лез кто-то вроде Демиана. Что-то с этим магом было не так, хотя и говорит он чётко, логично, и вроде бы даже не чувствуется лжи... Но что-то заставляло напрячься.

Демиан не ответил ему, вместо этого он протянул руку и взял со стола карандаш — короткий, со следами зубов — кто-то явно грыз его во время раздумий. И уверенно провёл серую, легкую линию по карте.

Прямиком от Серебряной иглы, через Ничейные Земли, ровно по южной границе Тёмных Владений — там, где земля была серой, бесплодной, но хотя бы ровной и вполне пригодной для быстрого перемещения на жужелях. По южной границе до Солнечного Королевства, и уже от Солнечного Королевства — в Лоум, на юго-запад.

Родан и Клинт подняли взгляды от карты одновременно, Клинт посмотрел на Демиана, на карту, снова на Демиана и наконец на Родана. Возможно они надеялись что это плохая шутка, но смеха не последовало, Демиан смотрел серьёзно и невозмутимо. Родан скрестил руки на груди, внимательно глядя на Демиана.

— Нет, — сказал Родан. — Точно нет. Это бред. Слишком близко.

— Денис, — Клинт провёл ладонью по лицу, — ты понимаешь, что это прямо под носом у Лорда? Тёмный Гад этого в покое не оставит, ты должен и сам это понимать.

Демиан поднял брови, это в принципе единственное проявление эмоций, которое он себе позволил сейчас, когда вдруг захотелось рассмеяться. Ах, если бы они знали, если бы они только знали, что эта дорога — самый безопасный из всех возможных вариантов.

— Это самый быстрый и самый безопасный вариант, — просто ответил Демиан, голос даже не дрогнул.

— Да, конечно, — Родан усмехнулся, но усмешка была кривой и совсем не весёлой. — Скажи ещё, что во дворце Тёмного Гада можно жить спокойно и ничего не угрожает. Я, может, к нему в гости заеду? Ну знаешь, с женой, с детьми.

Демиан вдруг вспомнил принцессу Эльмиру, впервые за это время она всплыла в памяти. Она действительно приезжала в его дворец — под видом похищенной жертвы, чертовски плохо играла свою роль, всегда с идеальной причёской и раздражающе идеальным платьем, так ещё и смела баловать его теневых гончих. Аж смешно, насколько же Родан прав, Эльмира приезжала как на курорт и отдыхала от своих обязанностей в «ужасающем плену», на кухню конечно жаловалась сначала, но в предпоследний раз умудрилась прихватить с собой запас фруктов, сладостей и черт знает чего ещё, после этого гончие долго поблескивали чем-то розовым, она явно им что-то тогда скормила.

Не связаться ли с ней? Это может быть полезно в данной ситуации, Эльмира — умная женщина, несмотря на свою... Ну, всю эту солнечность... Во всех смыслах.

— Я не говорю лезть в его дворец, — сказал он вслух. — Это дело гиблое.

«Как минимум потому что там смертельно-уныло», — добавил он мысленно.

Он продолжил, водя пальцем по карте, показывая линию:

— Между прочим, если вы спросите у гномов, то узнаете, что тут пролегает вполне рабочий торговый путь.

— Они... — Родан нахмурился. — Торгуют с Солнечными и ради этого готовы... ездить через эти земли? Это бред!

Демиан поднял одну бровь.

— Они торгуют с Солнечными, — сказал он, — и с Тёмными Землями.

— Как... То есть как... С Тёмными Землями?

— А вы не знали? — Демиан посмотрел на него с лёгким, почти невинным удивлением. — Гномы торгуют со всеми. Им плевать на свет и тьму и все эти разборки, на то, кто кому союзник, а кто враг. Им важно, чтобы руда была хорошая, а платили вовремя, ну и в дела чтобы их не лезли, конечно, тут у них пунктик.

Клинт сглотнул. Его глаза расширились.

— То есть... гномы... ездят в Тёмные Земли? Прямо во владения Тёмного Гада?

— Ну почему нет..? Есть много путей, где торговля решает. Гномы привозят механизмы и забирают... ну, то, что Тёмные Земли производят в избытке.

— И что они производят? — спросил Клинт.

— Страх, — ответил Демиан абсолютно серьёзно, но тут же смягчил тон. — Ладно, плохая шутка. Артефакты, тёмную материю, ингредиенты для запретной магии, да и просто в Тёмных Землях не так уж и мало ресурсов, знаний, оружия, проклятий которые можно заказать...

Родан и Клинт переглянулись.

— Ты... откуда знаешь? — спросил Родан.

— Я много читал, — ответил Демиан.

— И в каких книгах пишут про торговлю гномов с Тёмным Лордом? — голос Родана стал тише, почти шипящим, а сам он положил руку на эфес меча. Он не собирался атаковать, но кажется не мог не проверить, при нём ли его оружие.

Демиан не отвёл взгляд. Родан действительно не глуп, не наивен. Может и вспыльчив, но это справедливо. В конце концов это всё действительно выглядит очень... Не очень. Некий сомнительный маг убеждает сперва пойти против монстров, а потом вообще пойти там, куда ни один нормальный человек не сунулся бы.

— В тех книгах, которые не сжигают.

Он обвёл рукой карту:

— Суть в том, что этот маршрут — рабочий. Гномы пользуются им регулярно, и никто их не трогает, да и плевать Тёмный Лорд хотел на торгашей, на тех, кто не идёт с мечом.

Родан молчал. Клинт — тоже какое-то время.

— Но мы идём с мечом, — тихо сказал Клинт.

— Вы идёте защищать свои дома, — поправил Демиан. — Это разные вещи. Вот если бы напали на крепость, на отряды — тогда да, тут смерть гарантирована, и возможно вечные муки после смерти, но это опционально.

Родан посмотрел на карту.

— Ты уверен? — спросил он.

— Настолько, насколько можно быть уверенным в таких делах, — ответил Демиан.

Демиан мог бы придумать какие-нибудь более приятные и логичные аргументы, солгать, но ложь кажется вещью противной в последнее время. А так он где солгал? Смерть в случае атаки действительно гарантирована, как минимум потому что там не мало сильных существ, а дорога действительно безопасна, пока те кто по ней идут не лезут куда не надо.

— Ладно, — сказал наконец Родан. — Допустим, мы идём этим путём. Есть какая-то конкретика?

— Конечно. — Демиан скрестил руки на груди, голос стал спокойным. — Во-первых, вы должны будете заночевать уже после того, как перейдёте Серебряную иглу. Там вы пойдёте к пограничному городку гномов, заночуете и только после этого, с утра пораньше, отправитесь в путь. Главное — никаких остановок до Солнечного Королевства.

— Дак это ж... — Родан вскинул голову. Его глаза расширились, в них мелькнул испуг — не перед опасностью, а перед безумием предложения. — Это ж жужели на износ будут бежать! Это с утра и до вечера, чтобы успеть!

— Я сказал, что дорога безопасна, — ответил Демиан, не повышая голоса. — Но я не сказал, что стоит на ней останавливаться. В Солнечном Королевстве сделаете привал. Жужели выносливые, выдержат, особенно если не тащить тонну припасов. Дорога ровная, а в Солнечном безопасно, из Солнечного после привала дойдёте спокойно до Лоума и займёте оборонительные позиции.

Родан недоверчиво посмотрел на Демиана. Потом — на Клинта, будто искал в его лице подтверждение или опровержение. Клинт же сидел, сжимая край ящика, и его лицо было бледнее обычного, и самое забавное, он верил. Или как минимум заставлял себя верить, даже если это выглядит сомнительно. Клинт сжал челюсть и едва заметно кивнул.

— Мне это не нравится, — сказал Родан.

— А вопрос не в «нравится» или «не нравится», — ответил Демиан. — Это самый быстрый путь, так ещё и безопасный. Мне то можешь не верить, но спроси у гномов за Иглой, если найдёшь тех, кто поделится информацией.

Родан прикусил губу. Его лицо, и без того одутловатое пошло красными пятнами, он резко ударил ладонью по ящику, на котором лежала карта, карандаш упал на землю, а Родан вскочил.

— Чёрт... — Он прошёлся туда-сюда, сжав кулаки. — Чёрт!

Остановился. Посмотрел на Клинта.

— И ты ему веришь? — спросил он с какой-то отчаянной надеждой, что вот прямо сейчас Клинт скажет «Да ну бред это всё, давай искать другой путь!».

Но надежды Родана не оправдались, мир оказался жестоким и несправедливым, а Клинт всё же кивнул.

— Денис странный, — сказал он. — Но если он что-то говорит, то это... Ну, это не пустое...

— Это всё выглядит как ловушка, — тихо сказал Родан.

Демиан сделал шаг вперёд.

— О, конечно, — сказал он, не удержав себя от порции сарказма. — Чтобы заманить в ловушку абсолютно незнакомых мне людей, я нашёл Клинта в лесу, пока тот чуть не помер от гниликов. После с той же целью жил в какой-то богом забытой деревне. Потом попёрся пешком до Торжина с этим же громилой. Потом поехал с гномом в Разлом в повозке с гигантскими муравьями. И вся эта суета с незнакомцем... Только чтобы затащить в ловушку других незнакомцев. — Он наклонил голову глядя прямо в глаза Родана. — Отлично. А теперь потрудись объяснить, зачем мне это надо?

Родан молчал. Просто молчал и слушал.

— Зачем мне ввязываться в эту авантюру? — продолжал Демиан. — Зачем мне было спасать Клинта? Зачем мне идти с ним даже толком не зная о его планах? Зачем мне вообще всё это? — Он развёл руками. — У меня ни долгов, ни обязательств перед вами, я мог бы уйти прямо сейчас.

Он помолчал, вдохнул воздуха, которого вдруг показалось мало, и закончил уже спокойнее.

— Но вот я здесь. Потому что я могу помочь и потому что я не против помочь вам.

Родан смотрел на него, тяжело и долго. Потом перевёл взгляд на Клинта.

— Он всегда такой? — спросил Родан.

— Какой?

— Убедительный, — сказал Родан.

Клинт усмехнулся.

— Обычно он просто молчит и смотрит. Но херни не говорит обычно, если только не издевается. А сейчас... Сейчас он не издевается.

Родан вздохнул и сел обратно на ящик, посмотрел на карту и на новй маршрут, такой ненормальный, такой нелогичный с точки зрения его знаний и опыта.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. Допустим, я согласен на эту гениальнейшую идею. Что дальше?

— Дальше — вы собираете людей. Проверяете припасы. Готовитесь к дороге, — ответил Демиан. — И завтра на рассвете выступаете. Берите припасов меньше, чтобы жужели могли нормально бежать.

— А ты? — вдруг спросил Клинт.

— А я пойду с вами... Но только в самом начале. При входе в Ничейные Земли наши пути вероятнее всего разойдутся.

Клинт нахмурился.

— Разойдутся? Почему?

— У меня есть дела, — ответил Демиан. — И они не связаны с Лоумом.

— Какие дела? — спросил Клинт.

— Личные.

Клинт хотел спросить ещё, но передумал, уж он то уже успел уяснить, что если его спутник не хочет говорить подробности... То спрашивать бессмысленно, даже если это вызывает смутные чувства.

Родан тем временем уже вновь склонился над картой, бормоча что-то про припасы, про жужелей, про то, где можно будет пополнить запасы воды. Клинт присоединился к нему, и они заспорили — тихо, без надрыва, будто решали обычную житейскую задачу, а не вопрос жизни и смерти.

***

Долго сидеть, конечно же, не получилось, ведь Родан быстренько выпроводил и Клинта и Демиана — не грубо, но и не давая пространства для возражений. Хотя Демиан нашёл бы аргументы, конечно же, он всегда нашёл бы, но сейчас Родану действительно стоило заняться работой. Ему предстояло обойти лагерь, обсудить маршрут с теми, кто знает дорогу, перетереть с гномами... И ещё наверное с сотню мелких, но важных дел, которые делают лидера лидером. Демиан даже почувствовал что-то вроде уважения — этот запойный мужик, что недавно шатался с бутылкой в руках, сейчас выглядел... Вполне нормально.

Следующую точку назначения Демиан выбрал сам. И, в общем-то, ненавидел каждый миг этого пути. Вернее, ненавидел себя, ненавидел за то что всё сильнее впутывается в это, что не имеет чёткого плана, что продолжает играть в доброго странного путника.

Клинт шёл рядом, чуть сзади, он то ускорялся, то замедлялся, будто не мог решить, куда ему на самом деле нужно: с одной стороны, ему хотелось остаться с Роданом, Клинт хотел быть в гуще событий, помочь с загрузкой, с работой, перетаскать припасы... Хоть что-то конкретное и ощутимое, что-то очевидно полезное. Но с другой стороны — это же Денис! И Денис сам позвал его куда-то с загадочной формулировкой «надо собираться», тогда как обычно просто вздыхал и шёл следом или аргументировал и спорил, почему не стоит делать так, как Клинт собирался поступить.

К тому же... после всех этих разговоров о Тёмном Лорде, о планах и о маршруте, о гномах что торгуют с Тёмными Землями... После всего этого у Клинта в голове была каша. Слишком много информации, сомнений, всяческих «если» и «но». Идти за Денисом сейчас было... Проще.

Демиан остановился у небольшого здания. Снаружи оно выглядело как обычная, грубая каменная коробка — с толстыми стенами и крошечными окошками. Над дверью висела вывеска: грубо нарисованный молот и наковальня, а ниже — руна, которую Демиан не разобрал, но было итак вполне понятно, что это за здание — гномья кузня. Ну, хоть и с некоторыми нюансами.

Разумеется, они не пошли в кузницу, которая была в самом Разломе, товар там покачественнее, но... Там не имело смысла что-либо покупать — с людьми гномы, может, и торгуют, но найти готовое на человеческий размер в глубине их территории? Это уж вряд ли, там только на заказ, да ещё и попробуй попади туда. Зато на восточной стороне, над Разломом, есть несколько кузниц, где гномы вполне спокойно торгуют с местными обитателями и приезжими. Ну а что? Золото оно и в бездне золото. Тут без разницы, кто броню наденет — лишь бы платил да вёл себя прилично.

— Денис... — Клинт остановился у порога, почесал затылок. — Я не сомневаюсь в твоих идеях. Ты личность мутная, но голова на месте... Но ты уверен, что мы там, где должны быть? Мне кажется, лучше к Родану? Он там собирался переговоры вести, я мог бы...

— Клинт, — Демиан повернулся к нему. — Ты, конечно, переговорщик неплохой. Но пускай Родан сам общается с гномами. Он смог выкупить у них жужелей, смог создать дерьмовый, но всё же лагерь под боком у тех же гномов. А значит и сейчас справится, а если не справится — там уже решим по ситуации. А мы займёмся тем, для чего ты вообще здесь.

— Чем..?

— Тем, чтобы ты не выглядел как оборванец, — ответил Демиан и толкнул дверь.

Клинт вздохнул, кивнул и с покорностью судьбе пошёл за ним.

Внутри воздух был горячим и сухим, будто здесь только что затушили горн. Здание было разделено на две части деревянной перегородкой, доходящей до половины высоты. В одной части сидел мужчина — гном. Низкий, коренастый, его борода была заплетена в две тугие косы, перекинутые назад, за спину, видимо, чтобы не мешали работать, зрелище, надо сказать, забавное.

В другой части — женщина... Гномиха. Того же роста, с широкими плечами, но с явно проступающей грудью и с более острыми чертами лица, чем у её коллеги, с густыми волосами, заплетёнными в множество тонких косичек, собранных платком, прикрывающим лоб и чёлку. Она сидела за верстаком и точила что-то маленькое — клинок или наконечник стрелы, — она даже не подняла головы, когда они вошли, полностью сосредоточенная на своей работе.

Лавка оказалась весьма разнообразной. Разного типа броня, оружие — и всё это самой разной формы. Даже непривычно, что как раз под размер гномов здесь почти ничего не было, видимо сами гномы всё куют или покупают именно в разломе, а здесь, наверху... Наверху работа с теми, кто сюда приходит. Демиан увидел кожаные доспехи, скроенные по человеческим меркам, причудливую броню, похожую на те, что носят зверолюды. Лёгкие, почти невесомые панцири для кронолазов... И чёрт знает что ещё, Демиан невольно раскрыл глаза пошире. Не то чтобы изысканные изделия — хочешь изысков, иди в сам Разлом и делай заказ, это очевидно, но... Но здесь был большой, просто огромный выбор, до ужаса разнообразный. И качество... Ну, что можно сказать о качестве? Гномье, и этим уже сказано достаточно.

— Эта слишком узкая, — сказал гном, оглядывая Клинта с ног до головы. Он снял с вешалки кожаный доспех, приложил к плечу Клинта, покачал головой, повесил обратно. — И эта тоже. И эта. — Ещё два доспеха отправились на место. — У вас, людей, нестандартные пропорции, чтоб вас...

— Я просто широкоплечий, — обиделся Клинт.

— Ты квадратный, — ответил гном. Он отошёл на шаг, прищурился. — Как... Как сундук!

Клинт возмущённо открыл рот, но закрыл, не найдя что сказать, Демиан посмотрел на гнома, сравнивая его с Клинтом.

Это ж кто из них всё-таки сундук? Гном был явно более квадратным — шире в плечах, толще в талии и ростом... Ну, как гном. Но говорить этого Демиан не стал. Обидится ещё.

— Возьмите кольчугу, — сказал Демиан. — Она подойдёт любому.

— Кольчуга дороже, — сказал гном. Он не смотрел на Демиана — разглядывал Клинта, будто прикидывал, сколько материала понадобится.

— Я заплачу, — ответил Демиан.

Клинт резко обернулся и его глаза расширились.

— Ты... Ты чего?

— Не хочу, чтобы ты выглядел как оборванец, — Демиан пожал плечами. — Если мы будем рядом, ты не можешь выглядеть как бродяга. А то мне перед врагами стыдно будет.

— А ты? — Клинт указал на его простую дорожную одежду, на потёртый плащ, на сапоги без единого украшения.

— Я буду выглядеть загадочно, — Демиан усмехнулся. — Это мой стиль, знаешь ли.

Гном коротко и басовито хмыкнул. И... Вдруг полез к сундуку, стоящему в углу — массивный, окованный железом, с замком, который щёлкнул как-то особенно торжественно... И тогда сундук не открылся. Гном попробовал открыть сундук, замок точно не закрыт... Снова не выходит. Тогда подошла гномиха, с силой пнула сундук. А сундук видимо решил с женщиной не спорить, его крышка с грохотом откинулась и ударилась об стену. Тогда гном уже достал кольчугу — тёмную, почти чёрную, с мелким, аккуратным плетением, гномиха безразлично посмотрела на всё это и вернулась к своей работе.

— Эту делал мой учитель, — сказал гном. — Для человека. Давно. Тот так и не забрал заказ. Не продавал — ждал, кто достоин.

— Я достоин? — спросил Клинт с детской надеждой.

— Ты квадратный, — повторил гном. Потом помолчал. — Но, говорят, ты идёшь спасать свой дом. — Он посмотрел на Клинта долгим взглядом. — Это чего-то стоит.

Клинт надел кольчугу и она села... Ну, почти идеально, слегка великовата была, но всё равно это явно лучшее, что можно было так быстро найти.

— Спасибо...

— Не мне, — гном кивнул в сторону Демиана. — Ему. — И добавил: — Три золотых, однако, не копейки.

Клинт посмотрел на Демиана, а тот уже смотрел в другую сторону — рассматривал на стене секиру с двумя лезвиями, на которой была выгравирована сцена охоты на дракона. Или, может быть, на что-то другое, если честно Демиан не особо всматривался.

— Просто чтобы ты не позорил меня, — сказал он, не оборачиваясь.

— Врёшь, — ответил Клинт.

— Вру, — согласился Демиан. — Не привыкай.

Он выложил на прилавок десять золотых монет — блестящие, с изображением какого-то давно забытого короля.

— Разобраться до конца с бронёй. И сделай что-нибудь со своим оружием, в конце концов.

Демиан тихо вышел. Клинт остался стоять в искреннем шоке, но потом крикнул вслед:

— Я всё верну!

— Я знаю. Буду ждать. — Голос Демиана был тихим, но Клинт услышал... И улыбнулся.

***

Демиан стоял у входа в кузницу, прислонившись плечом к тёплой каменной стене, и прислушивался к возне внутри. Клинт снова спорил с гномом — на этот раз о набедренниках. Гном настаивал на том, что «человеку с такими ногами нужны особые крепления», Клинт возражал, что «ноги у меня нормальные, просто мышцы», а гном в ответ выдал что-то про «мышцы мышцами, а ноги то кривые!».

Демиан усмехнулся и перевёл взгляд на улицу, солнце откровенно говоря уже припекало.

У стены, на облезлой циновке — рваной и погрызенной местами, — сидел человек. Грязный, лохматый, с бородой, в которой явно жили независимые существа, иначе она бы не имела бы такой странный оттенок болотной тины. Неизвестно, какого цвета должна была быть его одежда, но сейчас это был просто цвет дорожной пыли и грязи, рваная и в заплатах. Босые ноги были не менее грязные, чем всё остальное и он сидел, поджав их под себя, и... чистил семечки.

И делал он это явно с каким-то тайным знанием, с некой медитативной, а возможно и религиозной медленностью — брал одно семечко, подносил к лицу, рассматривал, будто оценивая его достоинство, потом аккуратно, с щелчком, сдавливал скорлупу ногтями, освобождал ядрышко и клал его в кучку рядом с собой.

Рядом сидели крысы. Аж шесть штук, да. Одна коричневая, здоровенная, один глаз слегка выпирал, а брюшко лежало на земле, это ж надо так отожраться. Две — черные, одна гладкая и блестящая, другая лохматая и облезлая, и ещё три — белые, явно сбежавшие из алхимической лавки, две красноглазые, а одна слегка кудрявая, черноглазая. Они сидели полукругом, на почтительном расстоянии, и смотрели на кучку очищенных ядрышек голодными, блестящими глазами, но при этом не лезли, а ждали.

Демиан хотел было отвернуться — не то чтобы зрелище было неприятным, просто он не любил смотреть на нищету. Она напоминала ему о временах, которые он предпочитал забывать, или хотя бы не вспоминать лишний раз. Но оборванец вдруг заговорил, вот так ни с того ни с сего, без приветствия, без какого-то вступления, будто продолжал давно начатый разговор, хотя может так оно и было, ведёт себе беседы в голове и ведёт.

— Когда человек покупает семечки в скорлупе, он ест по одной. Чистит, кладёт в рот, чистит следующую. Иногда чистит сразу много, складывает в кучку, потом ест. — Он взял ещё одно семечко, сжал, освободил ядрышко. — Но медленно. Потому что чувствует — сколько труда вложил.

Крыса пискнула и оборванец бросил ей одно семечко — та ловко поймала его лапками, впилась зубками, глаза её тут же выпучились то ли от усердия то ли от удовольствия.

— А если дать человеку очищенных семечек — хоть ведро сразу, без скорлупы — он начнёт жрать горстями, — оборванец развёл руками, и жест этот был удивительно изящным для такого грязного, неухоженного человека. — И не заметит, сколько съел. И не наестся. И будет хотеть ещё.

Он замолчал. Уставился на свои пальцы, перепачканные чёрной шелухой. Потом поднял голову и посмотрел на Демиана. Глаза у него были светлые, почти бесцветные, но цепкие.

— Так и люди, на которых свалилось богатство, — сказал он. — Не заработанное. Не выстраданное. Они его не ценят. Не берегут. Им всё мало.

Он протянул горсть очищенных семечек — быструю, щедрую горсть, из тех, что накопил за долгое сидение.

— Будешь?

— Нет, — сказал Демиан. — Спасибо.

— Правильно, — оборванец кивнул, будто ожидал этого ответа, и высыпал семечки крысам. Те набросились на них с радостным писком. — Те хоть знают цену.

Из кузницы вывалился Клинт.

Он был в новой кольчуге, с новыми набедренниками, с наручами и новым добротным мечом. Кольца звенели при каждом движении — тихо, мелодично. Клинт был счастливым... И потным — в кузнице всё-таки было жарко, а он крутился перед гномом целых полчаса.

— Денис! — заорал он, разводя руками. — Смотри! Сидит! — Он покрутился, демонстрируя обновку. — Я теперь как настоящий воин!

— Ты и был настоящий воин. Просто выглядел как бродяга.

Клинт заметил оборванца.

— Это кто? — спросил он, кивая в сторону циновки. Крысы, почуяв нового человека, насторожились, но не убежали.

— Философ, — ответил Демиан.

— А... — Клинт не стал уточнять. Он уже привык, что Денис иногда отвечает загадками. — Пойдём, может Родану помощь нужна.

Они ушли. Клинт всё ещё оглядывался на оборванца, но тот уже снова чистил семечки, не поднимая головы.

Глава 15. Связь: Интерлюдия

Вечер опускался на Разлом медленно, как тяжёлая мантия, которая сейчас лежала глубоко в сумке. Солнце давно ушло за хребет и без солнечного света Разлом кажется ещё более глубоким, ещё более тёмным. Ветер выл в Разломе, в многочисленных расщелинах, смешивался с ударами молотов и механизмов где-то внизу, создавая какую-то странную, завораживающую симфонию.

Гружёная группа Родана прошла через Серебряную иглу под строгим надзором гномов. Стражи — гномы, несколько гномих, все были как на подбор — крепкие, на всех тяжёлая броня, алебарды наперевес. Они смотрели на процессию с ленивым интересом и лёгким недовольством (всё таки пришлось усилить охрану на случай если группа окажется... проблемной), но не останавливали. Родан честно заплатил, договорился и переход происходил по полному согласованию. Всё было по правилам: гномы были довольны соблюдением их законов и требований, люди были в ужасе от перехода по мосту над многокилометровой смертельной пропастью, которая выдыхает клубы тумана... Ну а жужели, нагруженные припасами, бодро перебирали лапами по каменной дороге, выбивая дробь и кажется не были смущены вообще ничем. Это же жужели, в конце концов, эти просторы, запахи — для них это привычные пейзажи.

Теперь, после моста, они были на западной стороне, с которой Клинт и Демиан всего несколько дней назад пришли за Роданом. Только теперь их путь лежал не в Златолист. Сейчас они двигались по окраинной дороге к пограничному пункту.

Клинт был в самом настоящем ужасе. И не понять, в общем-то, от чего больше — от того, что он движется почти по самому краю Разлома, где слева зияет пропасть, а справа нависает неприступная скала, — или от того, что он едет верхом на жужеле. Не на Грымзе, слава всему святому, — поменьше, попокладистее, с более, как бы это сказать, флегматичным характером. Но это мало успокаивало. Жужель под ним мерно покачивался, его хитиновые лапы царапали камень, и каждые несколько минут Клинт сильнее сжимался в седле, когда казалось, что они слишком близко к краю.

К этому добавлялось и то, насколько они все сейчас близки к самому «злому» месту материка. Вряд ли Родан, Клинт и вообще большая часть присутствующих были когда-либо настолько близко к владениям Тёмного Лорда. Да, есть Ничейные Земли — они обширны, поделены между кланами и группами, там нет конкретных законов и управления, постоянно какие-то мелкие конфликты, перехват власти, вампирские охоты... Но где же было сердце Тьмы? Сердце Тьмы было ближе..

Клинт смотрел туда, на запад, и его передёргивало. Пара жалких перевалов, всего лишь пара сотен километров до Владений Тёмного Лорда. Если бы кто-то сказал ему год назад, что он будет сидеть на жуке, в кольчуге и собирался пройти по самой тьме — он бы смеялся, может быть запомнил бы и потом вещал как анекдот в забегаловках.

Гномья дорога, раскатанная и широкая, уводила вперёд, вгрызалась в хребет и исчезала за перевалом. Даже тем, кто не в курсе местных дел, могли бы понять, что дорога часто используемая. Она была широкой, освещалась фонариками, даже и не скажешь что она ведёт... Туда, куда ведёт. В пограничном городке было несколько складов, гномьи телеги, загоны с лапигарами, несколько грубовато отстроенных, но всё же надёжных жилых зданий, из окон которых лился тёплый жёлтый свет.

Гномы. Что с них взять? Сплошная эффективность, небось даже койки ни на сантиметр не выходят за рамки необходимого.

Клинт помогал Родану и всем людям, которые собрались тут. Группа вышла огромная — около пяти десятков жужелей, на каждом от двух до четырёх всадников, а это было более сотни человек суммарно... Так ведь это при том, что в лагере остались десятки женщин, дети, мужчины, не готовые к пути, да и... Судя по всему, часть из присутствующих вообще не были из Лоума — присоединились к Родану по какой бы то ни было причине и теперь с трудом можно разобрать — а кто вообще реально из Лоума? Кто-то искал защиты, кто-то — просто хотел уехать подальше от того места, где его жизнь пошла под откос, а тут вот такая община. Лишь бы не стушевали перед лицом угрозы.

Демиан наблюдал за ними всеми из тени, не приближаясь слишком близко. А перед привалом... Перед привалом он словно испарился. Клинт это не сразу заметил — был слишком занят. Было у него слишком много дел: проверить крепления, пересчитать мешки с провизией, успокоить женщину, у которой жужель пытался выпросить еду и абсолютно не хотел идти дальше, хотя казалось бы, и сам этих жужелей терпит через силу, а всё же вот, лезет помогать.

Уйдя в сторону, скрывшись от лагеря, от Клинта, от всего и вся, в том числе от лишних ушей, Демиан ушёл прочь — туда, где кончался свет фонарей и начиналась холодная, даже уютная тьма. Ближе к хребту и к небольшому лесу, где деревья отливали знакомым золотистым оттенком, хотя были обычного размера — не те исполины, что в Златолисте, а скромные, приземистые. Интересно, связано ли это с магическим фоном...

Демиан покопался в своей сумке. Долго шарил рукой в пространственном кармане, в руку почему-то попадалось всё не то — то диадема, то вообще пара сапог... Наконец нащупал — холодный, гладкий овал — кристалл связи. Использовал Демиан его редко. На самом деле чертовски редко. Если честно — никогда до этого вечера. Потому что этот кристалл был для связи с Солнечными, и не с кем попало, а именно — с Эльмирой, принцессой того самого королевства. Кристалл достался ему после одной из договорённостей — она настояла, «на случай экстренной связи». Он тогда усмехнулся, но взял, лишь бы она не кормила гончих чем-то странным вновь. И вот, надо же, пригодилось. Истина: всё рано или поздно пригождается в этой странной жизни. Главное помнить, что именно у тебя есть.

Импульсом тёмной магии — коротким, резким, — Демиан активировал кристалл.

И тут же раздался недовольный голос, такой нервный, растерянный... И абсолютно знакомый:

— Это ещё что… Ты?!

Кристалл издал абсолютно неожиданную череду звуков. Сначала — плеск воды, льющейся из кувшина или, может быть, водопада. Потом — женский визг, пронзительный, испуганный, незнакомый. Топот босых ног, звон падающего подноса и что-то там явно разбилось и рассыпалось.

Демиан стоял и ждал. Он не торопился, потому что... Ну а что он может сейчас? Начать быстрее ждать? Стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, смотрел в темнеющее небо и слушал, как шумит ветер, как стрекочут насекомые, как вдали работают гномы и... Ну, да, как кто-то ругается, суетится — самые разнообразные звуки из кристалла.

Наконец шум прекратился. Послышался приказ — резкий, даже властный: «Так, в купальню не заходить!» — и наконец адекватная, внятная речь Эльмиры.

— Лорд Демиан?!

— И тебя приветствую, Принцесса Солнечного Королевства, — ответил Демиан с типичной для него невозмутимостью.

— Ты! — Голос Эльмиры сорвался на визг. — Ты не выходишь на связь! Исчез после нашего разговора! Не прислал компенсацию за поля! Не отправил ни весточки! Не отвечал на сигналы во дворец! Напал на Лоум! — Она перевела дыхание. — А теперь ты мне тут импульсы на личный кристалл связи шлёшь?!

Демиан слушал.

Просто стоял и слушал, как Солнечная принцесса выливает на него всё, что накопилось за последние дни. Она ругалась — витиевато, даже изобретательно, с такими оборотами, что Демиан мысленно отмечал некоторые, настолько они оригинальны были. Надо же. Это даже мило.

Обычно Эльмира была невозмутима и спокойна. Идеальная маска, ну просто кукла в окружении зрителей и в руках кукловодов. А сейчас вот, разоралась, матерится.

Когда она наконец закончила гневную тираду — её дыхание было тяжёлым, прерывистым, — Демиан позволил себе небольшую паузу, то ли собираясь с мыслями, то ли давая понять, что сам он никуда не спешит.

— Ты… — начал он медленно, — носишь кристаллы связи… в купальню?

Тишина.

Что-то упало в воду. Глухой, тяжёлый звук — вероятно, сам кристалл. Потом плеск, возня, приглушённое ругательство.

— Нет, — ответила Эльмира спустя двадцать секунд.

Голос её был подозрительно спокоен.

— Я понял, — сказал Демиан. — В любом случае, есть… — Он запнулся, слова просто никак не шли и пришлось выдавливать их сквозь зубы. — Мне нужно… твоё… содействие в одном деле.

Тишина, причём, кажется, абсолютная.

Тишина длится десять секунд.

Двадцать.

— Не поняла, — наконец сказала Эльмира.

— Всё ты поняла.

— Ты точно Демиан? — голос её был полон недоверия.

— Сейчас я Денис. Временно.

Тишина снова, снова затянувшаяся.

— Денис, — повторила Эльмира, явно решив, что спорить с психами себе дороже. — Ага.

— Слушай, — Демиан потер переносицу. — Я отправлю всю компенсацию. И даже отдам тебе нескольких гончих, ты хотела, — он помолчал, скрипнул зубами. — Но посодействуй в одном деле. Завтра вечером в ваши земли по торговому пути прибудет группа людей. Не поднимайте шума. Просто пропустите их в Лоум. Если надо будет, предоставьте им место для лагеря и небольшую помощь — лечение или, может, провизия.

— Лоум? — Эльмира переспросила, наконец выходя из ступора. — Ты что задумал? Они наши союзники. А сейчас все Ничейные Земли шипят о том, что пошли пробные рейды, а после вы вообще хотите захватить их полностью и разрушить! Зачем тебе Лоум, когда Ничейные Земли под боком?!

— Это… — Демиан сжал челюсть. — Без моего ведома. Вигор. Я вообще какое-то время… отсутствую. — Он помолчал. — Я сделаю так, чтобы захват Лоума не произошёл, мне Лоум не нужен.

— Ты…

— Я потом всё, возможно, объясню. — Демиан перебил её. — Но люди, что пойдут через ваши земли — это… неплохие люди. Они беженцы из Лоума и…

— Ты помогаешь людям, — сказала Эльмира. Это был не вопрос.

— Нет.

— Это не вопрос. — В её голосе слышалась усмешка, лёгкая но знакомая, с тех коротких встреч в моменты её «похищений». — Я не знаю, что ты задумал. Но раз ты просишь о помощи…

— Я никогда не прошу о помощи, — перебил Демиан снова.

— Как скажешь, Пожиратель Света. — Эльмира вздохнула. — Я лично проконтролирую. Они пойдут по главной дороге?

— Да. Не более ста семидесяти человек. На жуках.

— На жуках? — переспросила Эльмира. — Ты серьёзно?

— У гномов нахватались, — ответил Демиан.

Эльмира хмыкнула. Потом сказала:

— Я тебя ненавижу.

— Наконец-то призналась, значит даже Солнечные способны говорить правду, — сказал Демиан, и в его голосе впервые за весь разговор появилось что-то похожее на тепло, странное, конечно, но дружеское.

— Не забудь компенсацию и оплату, — сказала Эльмира, возвращаясь к деловому тону. — И гончих я хочу тех что из тронного зала. Они самые ласковые, что удивительно, если знать их хозяина.

— Договорились, чтоб тебя.

— Я буду на месте лично. Есть что-то, что надо знать?

— Лидер — Родан. Клинт... Мой... Знакомый. Никто не знает, кто я. Так что я... Ну, просто Денис. Незачем им знать лишнее, по крайней мере не сейчас.

Тишина.

— Поняла.

Щелчок — магическая связь оборвалась, Эльмира отключилась первой.

Демиан стоял, глядя на потухший кристалл. Что он творит? Он нервно усмехнулся. Просил о помощи. Он — Тёмный Лорд, Пожиратель Света, — просил о помощи. И не кого-то, а самую отвратительно солнечную, самую невыносимо светлую, самую… Эльмиру. Раньше он бы просто сжёг Лоум, как источник проблем, Солнечных — просто за компанию, и вместе с ними Вигора, а сейчас..?

О бездна...

Он убрал кристалл в сумку, застегнул ремни. И медленно пошёл назад — к лагерю, туда где был Клинт, этот чёртов комок энергии, праведности, упрямства и идиотской веры.

Демиан видел издалека как Клинт укладывал свой мешок у костра, поправлял ремни, рассматривал собственную кольчугу — видимо решил и спать в ней же.

— Денис! — Клинт заметил его ещё издали и побежал навстречу позвякивая обновкой и размахивая одной рукой. В руке у него был небольшой пергамент, свёрнутый в трубочку. — Я то думал, где ты! — Он размахивал пергаментом так, будто это был флаг победы. — Смотри, Ланочка по почте духов отправила нам! — Клинт протянул пергамент Демиану. — Хочешь ей ответ написать?

— Вы… переписываетесь? — спросил Демиан, беря послание.

— Ну да! — Клинт просиял. — Я пишу плоховато, конечно… Но мы иногда пользуемся почтой этих странных существ, летающих… Они не очень дорого берут.

— А почему я должен отвечать?

— Так она и тебе написала же! — Клинт чуть не подпрыгивал от нетерпения. — И тако-о-ое!

Демиан пару раз моргнул. Даже слегка приоткрыл рот — на пару миллиметров, что для него было проявлением сильнейшего удивления.

Взял пергамент. Он был удивительно... Небольшой, примерно размером с ладонь. Грубая бумага, рваные края, сложен он был вчетверо.

Он развернул.

Текст был удивительно грамотным. Почти без ошибок — только пара запятых не на месте. Но почерк… Почерк был омерзительным. Буквы плясали, налезали друг на друга, наклон менялся от строки к строке, часть букв выглядели сомнительно похожи на другие. Скелеты и то писали разборчивее, а им вообще-то трудно держать перо.

«Клинт, в прошлом письме не поняла почти ничего, читай больше и учись писать.

Даже до Никуда дошли вести о Лоуме.

Надеюсь, ещё придёшь выпить пива. Может быть, даже прощу долг. (Нет. Верни.)»

А ниже, после тонкой, едва заметной черты:

«Царевич. Выживи. Жду в гости.»

Демиан перечитал несколько раз последнюю строчку.

«Выживи. Жду в гости.»

Ждёт. Странное чувство разлилось в груди — тёплое, странное. Не то чтобы приятное — скорее непривычное, раздражающе непривычное, но он не был против, и это бесило ещё больше.

— Вы ж знакомы-то всего ничего, — сказал Клинт, счастливый и немного смущённый. — И ведь надо же — ждёт в гости, а!

— Я… — Демиан помолчал, собираясь с мыслями. — Хотел бы написать ответ.

Теперь пришёл черёд Клинта удивляться.

— Ты… э-э-э… — Он моргнул. — Понял…

Клинт, всё ещё шокированный что вот этот самый Денис собрался отвечать на письмо, протянул кусочек пергамента — тоже маленький, с рваным краем — и короткий, заточенный с двух сторон карандаш. На пергаменте уже было что-то написано — Демиан увидел корявые, детские буквы: «Нашол Родона, идоём дамой.»

Демиан взял карандаш, повертел его в пальцах, словно перебирая слова, которые можно сложить в ответ. Потом изящно и тоненько вывел:

«Выживу. И приду. Д.»

— Оп, — сказал Клинт, — а теперь пора найти эту мышь…

Словно из ниоткуда, из воздуха, появилась крыса. Маленькая, серая, с черными глазками. И за спиной у неё — крылья. Тонкие, прозрачные, стрекозиные — с мелкими жилками, переливавшимися всеми цветами радуги. Она зависла в воздухе, быстро-быстро перебирая лапками, склонила голову набок, оценивая пергамент.

Потом метнулась вниз, выхватила бумажку из рук Клинта — так быстро, что Демиан не успел моргнуть, — свернула её в тугой рулон, пискнула вполне внятно, по-человечески:

— Плату я уже взяла в твоих вещах!

И улетела. Просто растворилась в темноте, оставив после себя лёгкий запах сухих трав.

— Это… — Демиан смотрел вслед магическому существу.

— А, да чёрт знает, — Клинт пожал плечами. — Такие духи порой летают. Послания доставляют. Удобно. Берут немного, хотя зачем им деньги?

— Да, я… — Демиан всё ещё смотрел туда, где исчезла крыса. — Встречал таких. Почта духов. Я получал такую когда-то. Давно.

Он не добавил: «Тогда подобное существо выглядело как тварь из кошмара, скорпионоподобное, оно принесло весть о тенедышащем драконе, который опасен без контроля, эти существа не были почтовыми голубями». Демиан просто смотрел вслед крысе.

— Ладно, — сказал Клинт, хлопнув его по плечу. — Пошли, Денис. Завтра рано вставать. Дорога длинная.

— Длинная, — согласился Демиан. — Пошли.

Глава 16. Разлука

Небо только начинало светлеть, там, на востоке, за разломом — была лишь бледная размытая полоса над горизонтом. Разлом был всё тот же — огромная, ужасающая рана на теле самого мира, он не стал уютнее или дружелюбнее, просто чуточку посветлела кромка по сравнению с ночью. А глубина? Глубина же оставалась прежней. Ветер поднимался из неё, холодный и сырой, он проходился по камням, по трещинам и выступам, создавая жутковатую мелодию, и люди кутались плотнее в свои одежды то ли от холода, то ли просто от страха.

Группа Родана уже собиралась. Они перебирали вещи, какие-то артефакты, кто-то проверял оружие и перекладывал его с места на место. Артефакты и оружие были... Не то чтобы сильные, не то чтобы роскошные, но достаточно продуманные. Особенно артефакты, явно были подобраны со знанием дела, не наугад. Демиан успел их уже разглядеть — не дорогие, не очень сильные, но... Все действуют на площадь или на группу врагов, все или замедляют или наводят панику, создают завесы... Кто-то из людей прямо сейчас молился — шепотом, торопливо, прижимая к груди амулеты, а кто-то просто стоял, глядя в одну точку, и в их глазах... Не было даже надежды. Но они всё равно собирались в дорогу. Что же произошло с их группой за это время...

Никто не пришёл прощаться — все попрощались ещё в лагере на восточной стороне, где остались дети и женщины.

Демиан сел на жужеля, а позади него устроился Клинт, на редкость тихий. Редко случались моменты, когда он не болтал, не делал из себя клоуна, он сейчас просто... Сидел, смотрел куда-то вдаль, а может вообще в никуда, его взгляд не цеплялся ни за одну точку в пейзаже. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что именно травит его душу.

Жужель, на котором они ехали — не Грымза, этот помоложе да порезвее — топал одним из первых, рядом с Роданом. Родан сегодня был собран, серьёзен, без шуток и без былой хрипоты, он даже отказался брать в дорогу алкоголь, отчего его жена впала в ступор и пару раз потрогала его лоб, словно проверяя — а не перегрелся ли? Сейчас он смотрел на дорогу так, будто видел в ней не камни и пыль, а саму судьбу — свою, и своих людей.

Дорога. Торговый путь гномов.

Жужели бежали гладко и мягко, они словно плыли, без тряски, без покачивания, только постоянно переставляя многочисленные лапы и издавая жужжание, которое сливалось в один слегка раздражающий звук. Даже на подъёмах дорога оставалась ровной — раскатанной годами торговли, да и это всё ещё территория гномов, а уж они то знали своё дело — каждый камень здесь лежал будто-бы на своём месте и все выбоины были засыпаны.

Первый перевал преодолели быстро, раньше, чем Клинт начал ныть о неудобствах, о жуках и о том, что впереди ещё целый день пути, жужели же казалось вообще не думали прерываться, их бег был удивителен — некоторое время бежали на высокой скорости, потом замедлялись, остывали за десять минут на средней скорости и ускорялись вновь.

А земли... Чтож, земли становились всё темнее, это можно понимать и метафорически и буквально. Зелёная трава, ещё недавно покрывавшая склоны, исчезла, а если говорить о деревьях — то они торчали из земли чёрными, обгоревшими стволами без листьев и даже без коры, их обломанные ветви тянулись к небу, словно руки, вырывающиеся из под земли. И даже казалось, что коряги то и дело двигались. То есть конечно, это была иллюзия — просто ветер, просто игра света, — но Клинт вздрагивал каждый раз, когда какая-нибудь ветка меняла положение рядом с ним.

А впереди — врата... Вернее их здесь так называли, здесь на самом деле не было ни арок, ни башен, ни хотя бы забора с калиткой. Но при этом здесь была чёткая граница, которую невозможно было не заметить: именно здесь кончались земли гномов — ухоженные, обжитые, с дорогами и фонарями... И начинались Ничейные Земли. Помимо прочего здесь же, всего в паре километров, и начиналась граница земель Тёмного Лорда, даже отсюда было видно первые огни на кривых башенках.

Придорожные фонари оборвались. Последний — столб со слабо мерцающим кристаллом на вершине — стоял ровно на границе, Демиан даже мельком отметил тонкую линию, которую он однажды провёл здесь своей магией... Столб стоит ровно ровно на краю. Неплохо.

Вокруг будто стало темнее — или это просто казалось — после мягкого света фонарей? Облака, низкие и тяжёлые, нависали над землёй, и где-то в их глубине пульсировали зарницы.

Слева — Ничейные Земли, полные опасностей, полные тех, кто там живёт — слабым там места нет, эти земли постоянно делят между собой местные кланы и общины. Также об этих же землях рассказывали страшные истории: о мертвецах, которые поднимаются из болот, о тенях, которые крадутся следом, о голосах, которые зовут с обрывов, о целых гнёздах вампиров и призраках, что остались в руинах былых королевств. Справа, вдали, горели огни, а если присмотреться, то где-то там, в тумане, можно было разглядеть силуэты башен или даже дворца...

Или это была просто игра разума, усталость и человеческие страхи?

Родан поднял руку, и на запястье у него был повязан красный лоскут ткани — яркий, почти кричащий на этом сером фоне. Его жест повторили сразу все — руки взметнулись вверх, и красные лоскуты затрепетали на ветру, и синхронно жужели затормозили, все одновременно, только несколько молодых зашипели и дёрнулись, но и они вскоре замерли.

— Переходим в Ничейные Земли! — голос Родана звучал громко, но спокойно. Он обернулся к Демиану. — Денис, ты уходишь?

На самом деле это не было вопросом, Родан озвучил это лишь для того, чтобы убедиться, что всё правильно понято, что всё по плану.

Демиан кивнул.

Он ловко, грациозно — будто всю жизнь только и делал, что спрыгивал с жужелей, — слез со спины насекомого, отчего его плащ на миг взметнулся в воздухе. Клинт тут же съехал вперёд, перехватив поводья, а на место Клинта, туда, где он сидел, перебрался мужик с соседнего жука. На том жужеле до этого было аж четверо — жучара, конечно, огромный, но всё равно с облегчением прошипел, когда с него слез самый крупный пассажир.

Демиан, не отходя, сунул руку в сумку и пошарил внутри — пространственный карман не капризничал и быстро выдал то, что нужно. Достал небольшой свёрток — тёмная ткань, перетянутая грубой бечёвкой, и протянул Клинту с таким видом, будто и сам не знает зачем это делает.

— Кинь это в самого опасного врага, — сказал он. — От меня подарок.

Клинт сперва нахмурил брови, потом приоткрыл рот. Его лицо, обычно такое открытое, сейчас было напряжённым — он явно не понимал, что происходит, и это его беспокоило.

— Не много ли подарков? — спросил он. — Кольчуга вот, меч...

— Ты сам сказал, что вернёшь деньги за обновки, — Демиан едва заметно пожал плечами. — Так что не считается. — Он помолчал. — А вот это — подарок. Давно валялось без дела.

Клинт не глядя убрал свёрток за пазуху, под кольчугу. Родан недовольно косился на них — надо было ехать, быстрее, в конце концов эта территория несмотря на слова Демиана и доверие Клинта — не давала спокойствия.

— Спасибо, — голос его дрогнул. — А ты... ты же правда догонишь нас? А то как-то подарок от тебя выглядит либо как проклятие, либо как какой-то... Ну... прощальный жест...

— Встретимся уж.

— Обещай, Ден.

— Обещаю.

Клинт вздохнул, причём тяжело, всей грудью. Он был недоволен всем этим — не понимал, что не так, в чём проблема, почему Демиан уходит именно сейчас и именно здесь. Но словно силой воли заставлял себя верить и в Демиана и в его план, просто потому что это правильно в его странной картине мира.

— Как думаешь, получится? — спросил он.

Демиан кивнул, не сказав ни слова, но достаточно уверенно, чтобы Клинт успокоился хотя бы чуть чуть.

Клинт кивнул в ответ, повернулся к Родану, который только и ждал сигнала. Родан подал знак — и первые жужели тронулись в путь, постепенно набирая скорость, за ними последовали и остальные, группа за группой, десяток за десятком. Жужели перебирали лапами, их панцири мягко поблёскивали в сером свете, и с каждым шагом они словно таяли в тумане, становясь бледными тенями, практически нереалистичными по форме и виду.

Демиан стоял, смотрел вслед. Он стоял долго, в конце концов ему некуда было спешить, он в любой момент мог пронестись по этим землям вместе с тенями, при желании. Но сейчас этого желания не было.

Он слышал, как стихает топот лап и как ветер уносит обрывки фраз... И вот оно. Вот оно — уединение.

Когда «армия» Родана растворилась в пыли, когда последний силуэт исчез, как сон, — Демиан просто повернулся направо, на север, и пошёл по прямой. Была ли здесь тропа? Нет, никаких протоптанных троп здесь не было, здесь в принципе редко кто-то ходил не по проложенному маршруту.

Неужели здесь всегда было так... мрачно?

Слово вдруг показалось странным. Мрачно. Да, пожалуй, именно так и можно было описать этот пейзаж: чёрные скалы, серые земли, дым что смешался с туманом и леса, которые, как говорят, жрут всех слабых. Мрачно. Так можно было описать не только этот пейзаж, но и в целом всю жизнь Демиана. Всю... Не считая последних событий. Сколько времени прошло? Пара недель? И за эти пару недель всё так... Поменялось.

Но сейчас? Сейчас нужно было просто идти.

И он шёл. Погружённый в свои мысли, отключившись от окружающего мира. Иногда, видимо, полезно — вот так просто пройтись в тишине и одиночестве. Но пожалуй в этом была и тяжесть — ведь всегда именно в одиночестве накрывают мысли, как волны во время шторма.

Вигор. Эльмира. Клинт и... И Лана.

Всё это крутилось в голове одним шквалом: обрывки разговоров, выражения лиц. Он видел их всех — и ненавидел себя за эту слабость.

Самое паршивое? Он не знал, просто не знал, что теперь делать. Может, просто убить всех? Ну а что — никого нет, и проблем нет.

Демиан тихо посмеялся — коротко, почти беззвучно — и покачал головой. Ломать целую жизнь из-за одного придурка с героизмом головного мозга? Ломать всю свою... жизнь... из-за придурка, который выглядит как бродяга и рыжей нахалки, которая ещё и письма теперь пишет? Как всегда, казалось, глубже некуда — а со дна всё стучали и стучали, не переставая.

Он шёл вперёд. Просто шёл и шёл, упрямо и без остановок, иногда шёл ровно, иногда скользил вместе с тенями преодолевая за пару мгновений несколько десятков метров, не с особой целью, а просто потому что мог. В этом было что-то медитативное. Ритм шагов, объятия теней, лёгкое ускорение, а после замедление или вовсе остановка на месте. Это... Будто бы помогало.

Пейзаж постепенно сменялся. Демиан не приближался к огням, к поселениям местных жителей и небольшим городкам — лишь обходил их стороной, держась там, где клубилось побольше теней. Тени обнимали его, как давнего друга, — скользили по плечам, путались в волосах, шептали что-то на древнем, забытом языке, а может просто шипели без особых связных мыслей. И в этом было что-то приятное. Можно даже сказать, что в этом было нечто родное сердцу.

И это немногое родное он собирается... Что? Что он собирается? Предать?

Он смотрел вокруг. Сейчас он проходил по окраинным землям — там, где когда-то селились некроманты и им подобные. Воздух здесь был тяжелее, где-то вдали чернели кладбища — старые, заброшенные, с покосившимися крестами и разрытыми могилами. А здесь, прямо у тропы, разрослась всякая погань, иначе не назовёшь.

Гнилые тыквы. Они лежали прямо на земле — огромные, бурые, покрытые слизью... Лежали? Нет, едва заметно они покачивались и... Будто бы ползли? Медленно, но всё же заметно, как они цепляются стебельками, как покачиваются, как смещаются всё сильнее и... И шипят. Казалось, они даже произносили какие-то слова, обрывки фраз...

***

— Ну и мерзость! — Клинт вылезал из болота, отплёвываясь и чертыхаясь, пока за него активно цеплялись чересчур живые растения — тонкие, липкие стебли, которые норовили обвить ноги, руки, а по возможности и шею, хоть и не дотягивались. Он рвал их, отбрасывал, снова рвал — и с каждым разом их становилось всё больше, слишком знакомое чувство.

— Идиот! — шипел Родан, орудуя топориком — короткими и чёткими движениями он разрубал очередной живой корень, который уже почти добрался до него. — Первая же остановка на «остыть» — и ты уже вляпался чёрт знает куда!

Клинт отчаянно барахтался в луже — а это была именно лужа, не глубокая и вонючая. Не то чтобы сложно было выбраться, но...

— Да чего ты там мешкаешься?! Бери и руби их!

— Ну меч-то новый! — ныл Клинт, брезгливо оглядываясь. — И кольчуга! Я не хочу, чтобы в ней всякая гниль застряла!

Он стоял по колено в болотной жиже — чёрной, маслянистой, с чем-то плавающими на поверхности. Воняло так, что слезились глаза. Даже жужели фыркали и отворачивались. Где-то метрах в тридцати послышался смех других людей. Кто-то в шутку говорил: «Да ну этого дурака, поехали!», кто-то: «Давай, Клинт, коряге тебя не победить!».

Родан вздохнул — тяжело, протяжно, как человек, который уже сто раз жалел, что взял этого придурка с собой.

— Выбирайся сам, — сказал он. — Топор бери и выбирайся. Сам идиот раз лезешь куда не надо.

— Мне показалось, тут мохлики! — Клинт кивнул в сторону камышей.

— Ты ж их боишься?

— Ну так надо бороть свой страх! — заявил Клинт.

Родан посмотрел на него, окинул взглядом болото и снова посмотрел на Клинта. Вероятно он сейчас думал прислушаться к остальным и оставить этого идиота здесь.

— Клинт, — сказал он. — Просто вылезай.

Клинт отчаянно застонал, схватил топорик — чужой, — и побрёл к берегу. Рубил наглые корни, водоросли, стебли, которые лезли со всех сторон. Зелёная, липкая жижа летела во все стороны, забрызгала кольчугу, забилась в набедренники и даже попала на лицо, когда он перерезал особенно сочный стебель.

Запах... Запах был мягко говоря загадочным.

Настолько загадочным, что жужель Клинта попятился, недовольно зашипев.

— А, то есть я теперь слишком вонючий для тебя? — Клинт обиделся. — А сам-то?

— Это девочка, Клинт, — сказал Родан, пряча усмешку. — С ней надо нежнее и уважительнее, леди не хочет твою вонь вдыхать.

Клинт перевёл взгляд на жужеля. Тот... Или скорее та? Она смотрела на него большими чёрными глазами — без выражения, но почему-то казалось, что в них был укор.

— Ты ДЕВОЧКА?! — воскликнул он.

Мужики вокруг дружно рассмеялись.

— Ну пожалуйста! — Клинт попытался влезть в переднее седло, но насекомое отступило на пол метра.

— Э-э-э, нет, — сказал Родан, качая головой и запрыгивая на своего жужеля. — Вонючки едут на хвосте. Ты же не хочешь, чтобы девочка обиделась?

Клинт вздохнул. Глубоко и трагично. И полез в заднее седло — ближе к хвосту, на мешок с вещами. Запах... Как бы отмыться теперь...

***

— Запашок конечно... — прошипел Демиан, проходя мимо небольшой группы ходячих трупов по серой пустоши.

Мужчины, когда-то, видимо, рослые и крепкие — теперь их кожа обтягивала кости как пергамент, а глаза ввалились так глубоко, что казалось, их вообще нет. Одежда — остатки формы, какой-то военной, с поблёклыми нашивками. В руках их — мечи и топоры, которые они волочили по земле, оставляя за собой неглубокие борозды.

Демиан даже остановился, пропуская их и с лёгким интересом рассматривая. Трупы шли медленно, шаркающей походкой, иногда спотыкаясь о камни. На Демиана они внимания особого не обращали — так, повернули головы, рты нелепо раскрылись, глаза посмотрели приблизительно в сторону Демиана, но не фокусируясь... И снова уставились вперёд, туда, где на горизонте виднелась какая-то точка — может быть, лагерь.

А Демиан смотрел им вслед.

Точно... Вигор наверняка уже создал десяток реформ по ведению некромантического боевого ремесла. Новая программа, нормативы и разнообразные требования к качеству поднимаемой нежити. И видимо, это бредёт кучка будущих — или уже действующих? У них в руках оружие, так что, наверное всё же действующих — солдат.

Восьмой, девятый... Двенадцатый... Они всё шли и шли из серого тумана, обходя Демиана по широкой дуге. Некоторые были в шлемах, некоторые — без. У одного не хватало руки, и он волок двуручный меч нелепо вцепившись в него оставшейся рукой — смотрелось глупо и жалко.

Как-то многовато гниющих трупов относительно свежей работы. Человеческих трупов.

Действительно, все — люди: ни орков, ни эльфов, ни гномов. Крепкие, рослые, с мозолистыми руками — видимо, солдаты, хотя может и шахтёры, или кто-то ещё, привыкший к нагрузкам. Из нечисти это самый удобный вариант — чем тупее исходник при жизни, тем тупее ходячий труп. Люди — они разные, но в среднем — достаточно глупы, чтобы слушаться приказов, и достаточно сообразительны, чтобы понимать приказы и не создавать проблем.

Лучше лишний раз не вспоминать, что было, когда провели эксперимент по воскрешению огров... Демиан вздохнул, вспоминая этот кошмар. Они воняли, бегали и орали — и абсолютно не говорили. Ни команд, ни просьб, ни даже угроз и возмущений. Просто — рёв, бессловесный и раздражающий. И... Ну да, топот. И конечно же запах, от которого, казалось, даже у скелетов выворачивало костяшки. Именно тогда были введены официальные запреты на воскрешение существ 4 уровня интеллекта.

Из размышлений его вывело ворчание ходячего мертвеца. Ближайший — сутулый, с проломленным затылком — уставился на Демиана пустыми глазницами и издал гортанный, нечленораздельный звук. То ли вопрос, то ли угроза.

— Иди давай, — проворчал Демиан, махнув рукой. — Чего смотришь?

Мертвец помедлил. Потом развернулся и зашаркал дальше, растворяясь в тумане.

***

— Да иду я, иду! — кричал Клинт, нагоняя Родана и остальных.

Он только что вылез из реки — чистой, холодной, с каменистым дном, — и чувствовал себя почти человеком. Почти. Вода смыла тину, которая забилась во все складки одежды и, кажется, даже под кольчугу. Но запах... запах остался. Где-то в ноздрях, в волосах, в самых потаённых уголках сознания и, видимо, человеческого тела.

Родан и остальные посмеивались — звук удивительно тёплый, почти домашний и Клинт в ответ улыбнулся — несколько кисловато, но искренне.

Небо было уже нежно-голубым — без единой тучи, с высокими, редкими перистыми облаками, а вокруг расстилались равнины. Бескрайние, зелёные, с мелькающими цветами, с островками кустарника да жидкими перелесками. Где-то там, вдали, на юге, виднелись руины — некогда процветающее маленькое королевство, а теперь убежище всяких тварей. Но их путь лежал строго на запад. В Солнечное.

Удивительно, как в этой части на растоптанной, пыльной дороге было... свежо.

Клинт, Родан, да и вообще все люди, наверное, ожидали здесь только пустоши или что похуже. Болота, камни, выжженную землю вперемешку с пеплом. И, может быть, что-то мерзкое, ползучее, с щупальцами. Родан ожидал толп вампиров и скелетов — в его голове Ничейные Земли были сплошным кладбищем с живыми мертвецами. Клинт ожидал, возможно, ещё более мерзких чем жужели гигантских насекомых или что-то тошнотворное — что-то, от чего немеют руки и подкашиваются колени.

А здесь — леса как леса. Поля как поля. Да, безусловно, тут встречались твари — они уже пробежали мимо целой стаи гоблинов, которые сидели в придорожных кустах и молча смотрели на проезжающих. И ползучие растения — странная, жутковатая растительность, которая шевелилась без ветра. И даже что-то сложно описываемое пробегало вдали. Но в целом ожидалось что-то другое. Пожары, поля трупов, кровь на камнях, крики, стоны, — всё то, о чём рассказывают в тавернах под третий кувшин пива.

Хотя кто знает? Может, когда-то здесь именно так и было. Но сейчас... сейчас это место хоть и было странным, возможно, даже жутким, но... Разлом вызывал у Клинта больше страха. Златолист вызывал больше подозрения. Это же... было слишком обычным. Слишком обычным для места, где, как говорят, обитает зло этого мира. Слишком обычным для земель, которые принадлежат Тёмному Лорду — или, по крайней мере, находятся под его присмотром.

Почему вообще этих мест так опасаются? Клинт тут же одёрнул себя, поймав себя на этом вопросе. Нельзя принимать всё за чистую монету ни в коем случае, Демиан успел этому научить. Сейчас здесь спокойно, а через час вылезут трупы из земли и будут жрать, вероятно друг друга или других монстров. Или вампиры прилетят... Они же, в теории, летают..?

Он кивнул сам себе — убеждённо, твёрдо — словно соглашаясь с этим абсурдом.

***

— Наивный идиот, — прошипел Демиан под нос.

Он шёл не по дороге. Он шёл параллельно — держась в тени холмов, обходя открытые пространства, сливаясь с серой, унылой растительностью.

Он думал о Клинте.

Не о битве и не о Родане. Даже не о том, как они пройдут через Солнечное и как там Эльмира их встретит. А о том, почему этот идиот вообще пошёл за ним. Демиан прокручивал в голове варианты, способы, ловушки, которые он мог бы устроить, если бы хотел уничтожить группу. Сколько их? Полторы сотни человек? Мелочь. Из них половина — толком даже не бойцы. Без нормального снаряжения и без достойной магической поддержки.

Если бы я хотел их убить...

Первый вариант... Самое очевидное — завести в ущелье. Сверху — лучники... Да хотя бы камнепад устроить. Им некуда бежать, негде укрыться. Сотня человек в теснине — это не армия, это стадо. Они будут давить друг друга, падать, а после привести, ну, например огров.

Второй вариант — разделить. Послать часть к ложному броду, часть — в засаду. Они доверяют — они пойдут. А потом — крики, месиво, и никто не поймёт, что произошло. Потому что в Ничейных Землях всё может случиться, это же Ничейные Земли в конце концов, стоит свернуть с этой дороги и всё.

Ещё вариант... Подослать перебежчика. «Я знаю тайную тропу» — и через три часа они в болоте. Впрочем это самый банальный вариант, догадаются.

Демиан остановился.

И почему он, этот идиот, пошёл? Клинт не знал его, не знал от слова совсем! Не знал ни имени, ни прошлого, ни даже того, откуда он взялся в том лесу, откуда и куда шёл. Встретил мага, который помог с гниликами, — и решил, что этому магу можно доверять. Ни проверок, ни гарантий. Просто — «ты спас меня, значит, ты хороший».

Идиот.

Демиан усмехнулся — невесело, скорее горько.

Я мог бы убить их всех. Сотнями способов. И Клинт даже не понял бы, что произошло, до самого конца.

Мысль не принесла облегчения, наоборот.

Он не убил. Более того — он предупредил Эльмиру и попросил о поддержке. Он помог. Он вообще вляпался в эту историю так глубоко, что теперь не знал, как из неё выбираться.

Почему? Сколько людей ты обманул за свою жизнь? — спросил он себя. — Сколько армий завёл в ловушки? Сколько королевств рухнуло, потому что им сказали «идите сюда, здесь безопасно»?

И вот — один идиот с мечом, который верит в добро, идёт по дороге, которую ты ему указал.

Кто ты теперь, Демиан?

Он потёр переносицу — жест, который в последнее время стал почти привычным.

Ты начинаешь сомневаться. А сомнение — это начало конца для Тёмного Лорда.

Глава 17. Встреча

Клинт, Родан и остальные прибыли в Солнечное только к полуночи, но зато без потерь. То есть, вообще без потерь. Ни одной царапины, если не считать возню Клинта в Болоте, ни одного пропавшего. Это само по себе было чудом в Ничейных Землях, надо радоваться, надо благодарить богов за столь удачный расклад... Но чудеса требуют объяснений.

И успешный путь, и эта странная, почти неестественная тишина — всё, что должно радовать — заставляло насторожиться, быть ещё осторожнее. Всё это слишком просто. Слишком… тихо. Из-за этого все начинают ждать удара с любой стороны, а это выматывает только сильнее, до такого состояния, когда начинаешь дёргаться от каждой тени.

Но сомнения всё таки были отодвинуты подальше, в дальние ящики сознания, когда в Солнечном их встретил лагерь, освещённый яркими кристаллами. Кристаллы висели на шестах — большие, с кулак размером, и излучали ровный свет, и от них становилось теплее даже на душе. Несколько костров догорали в центре, обложенные камнями, с висящими над ними котелками.

Палатки в этом лагере стояли ровными рядами — не те убогие тряпичные шалаши, что в лагере Родана, а настоящие армейские шатры из плотной и явно промасленной ткани. Небольшой отряд стражей — человек двадцать, в лёгких доспехах, с копьями и мечами, — держался чуть поодаль, но внимательно следил за прибывшими, и все стражи были готовы вмешаться в случае чего.

И во главе всего этого порядка — хрупкая девушка.

Она стояла у самого большого костра, заложив руки за спину, и смотрела, как жужели, тяжело перебирая лапами, замедляются и останавливаются. Её золотистые волосы были заплетены в высокий хвост, перехваченный кожаным шнурком, и на ветру тонкие пряди выбивались из причёски, касаясь щёк. Одежда на ней, казалось бы, дорожная, но всем было ясно, что дорогая: тёмно-синий плащ с серебряной застёжкой, кожаные сапоги с мягкой подошвой...

Клинт, спрыгнув с жужеля, едва удержался на ногах — ноги затекли, спина затекла, да и вообще затекло всё и сразу и сейчас хотелось просто лечь и лежать, желательно с закрытыми глазами, на мягком матрасе и под одеялом. Но он всё равно улыбнулся, как дурак, и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, Родан тут же одёрнул его — коротко, резко, схватив за локоть. Родан явно собирался поприветствовать важную особу сам. Но девушка опередила его: подняла руку ладонью вперёд, останавливая обоих, пока они не начали бодаться друг с другом.

— Денис, мой давний знакомый, просил меня встретить вас, — сказала она. — Клинт и Родан, правильно?

Голос её был спокоен и тих... но почему-то именно этот голос невозможно было не слушать.

— О, так значит ты... вы знакомая Дена? — Клинт просиял, заговорил быстрее. — Он толком ничего не объяснил, но знаете, он вообще такой — странный, молчаливый, я уже привык, а вы, наверное, тоже привыкли? Вы давно знакомы? А как вы познакомились? Он говорил, что много путешествовал, может, вы...

Родан прервал его, положив руку на плечо и слегка сжав. Он явно понимал, что сейчас этот восторженный водопад слов и вопросов может растянуться на полчаса, а люди ждут, жужели ждут, а вот время-то не ждёт.

— Благодарим за помощь, — сказал Родан, чуть склонив голову. — Нам сейчас нечем отплатить, но...

Девушка вновь подняла руку и Родан тут же стиснул зубы, явно недовольный тем, что его прерывают. Клинт же смотрел на неё почти восхищённо — одним жестом затыкать кого угодно — это надо уметь. Интересно, она и с Денисом так может?

— Нет нужды в оплате, путники, — сказала она. — Денис уже оплатил эту мелочь сполна. — Она улыбнулась уголками губ, едва заметно. — Вам сейчас надо отдохнуть, не так ли? А я, если вы не против, составлю вам компанию. В конце концов, мне интересно, как вы вообще связаны с Денисом. Он... не очень разговорчивый, так что наличие у него друзей, если можно так выразиться — это, в некотором роде, событие.

— Да уж, не очень разговорчивый — это вы мягко о нём, — усмехнулся Клинт, поправляя лямку мешка на плече.

Девушка повернулась и пошла к костру — изящная походка, тонкие ноги бесшумно ступают по примятой траве. Хвост покачивается в такт шагам, плащ колышется, открывая вышитый на спине герб — солнце, восходящее над горами.

Клинт поплёлся за ней, как привязанный, а Родан же остался — отдавать распоряжения по отдыху, жужелям и дальнейшим планам их отряда... Ну или подобия отряда. Его голос, уже усталый, в конце концов он тоже сидел на жуке кучу часов, но всё ещё твёрдый, разносился над лагерем: «Разгружайте вон там», «Жужелей напоите, напоите, я сказал!»

Жужели были уже на последнем издыхании, даже на их мордах, где, казалось бы, ничего не должно читаться в принципе, это же огромные насекомые, что там можно прочитать? Многие предпочитают видеть в этих существах что-то, что не устаёт, как бездушный механизм... Но сейчас на этих мордах видна была настоящая усталость: их усы мелко и нервно подрагивали, а головы были слегка опущены. Для существ, которым обычно плевать на всё, кроме еды, это был очень яркий показатель, ещё и лапы выглядят более сжатыми чем обычно, словно им просто тяжело ровно держаться. Кое-кто из жужелей уже лёг — прямо там, где остановился, сложив лапы и уткнувшись головой в землю. В костёр подбросили свежих дров.

***

Искры огня взметнулись в небо, но не тёплым светом, к которому Демиан уже успел привыкнуть за дни своего странствия, а болотным, своеобразным зелёным с синеватым отливом. Такие огни горят в болотах, над гниющими деревьями, и даже говорят, что тот, кто на них смотрит слишком долго, сходит с ума... Но на самом деле обычно если на болоте начал видеть огни — значит ты уже не в своём уме, и нечего путать причину и следствие.

Теневые гончие урчали из углов, когда он шёл через двор своего дворца. Тёмные, скользящие силуэты, с глазами, горящими изумрудом, — они узнавали хозяина. Следовали за ним по пятам, тёрлись о ноги, издавали низкие, горловые звуки. Не совсем глупые, значит. Может, даже умные. Или Демиан слишком давно их не видел и забыл, какие они на самом деле.

Неужели он... соскучился?

Позор.

Чёрные стены тянулись вверх, теряясь в темноте. Высокие башни с острыми шпилями вонзались в небо, пустые доспехи, стоящие в нишах, гремели тут и там — при его приближении они выпрямлялись, щёлкали забралами, отдавали честь ржавыми мечами.

Демиан не стал прятаться — ещё бы он прятался в собственном доме. Не стал он надевать маску, не стал приказывать. Он шёл открыто — по главной аллее, мимо мраморных статуй, мимо фонтанов, из которых вместо воды текла тьма. Его попытались остановить — кто-то из ночной стражи, не узнавший в простом чёрном плаще своего повелителя.

Демиан мог бы сейчас проклясть идиота на древнем языке или просто оттолкнуть импульсом тьмы, но нет, он лишь вздёрнул подбородок и посмотрел.

И... этого хватило.

Стража узнала его, тут же осознавая свою ошибку. Не ясно, что именно дало понять им, что это их Владыка. То ли взгляд, то ли аура... Но главное — эффект был мгновенным. «Ваше мрачество», заскрежетали они, падая на колени, «Простите, ваше мрачество, не признали». Демиан прошёл мимо, не сказав ни слова. Сзади послышалось, как кто-то с облегчением выдохнул, если это можно вообще назвать выдохом — в конце концов здесь мало кто дышит в привычном понимании.

Классика, в самом деле, классика. Словно он и не уходил. И ведь возможно за такую ошибку в прошлом он уничтожил бы глупца на месте — не признать владыку, как бы он ни выглядел... Что же изменилось?.. И главное, в какой момент? За эти две недели? Нет, это определённо не в путешествии дело. Это длится целые годы, долгий, незаметный процесс, который не замечаешь, пока не осознаешь, что ты уже не тот, кто был раньше.

Он неторопливо шёл вперёд, прямо во дворец, и конечно же шёл он через главный ход. Походка его была неспешной, словно он просто вернулся домой после небольшой прогулки. А в сущности так оно и было.

Это был дом.

Мрачный, холодный... и, черт возьми, такой привычный дом. Запах ладана, смешанный с запахом старого камня, скрип костяных фигур, стоящих в нишах. Это было... Ну, это было почти уютно. Вот чья-то рука валяется у стены — почти эстетично, между прочим, добавляет некоторый домашний хаос, сразу видно, место не пустует, кто-то тут живёт и что-то вечно происходит. Ещё и рука то чистая, ухоженная, возможно кем-то любимая и теперь потерянная.

И лепнина — сколько же здесь уродов, которых Демиан рассматривал в процессе нудных собраний. Горгульи да демоны, ну и разумеется сцены сражений где монстры всегда побеждают, где тьма поглощает свет в самых разных интерпретациях.

Демиан даже невольно улыбнулся. Он неторопливо шёл по коридорам, ощущая, как местные тени сгущаются, тянутся к нему, обнимают, словно старого друга. И тогда Демиан глубоко вдохнул, полной грудью. Слишком долго он не призывал тени, слишком долго не был в чём-то столь привычном. Даже странно, только сейчас он осознал, как ему комфортно в этой тьме, в полумраке и в окружении тёмной магии да застаревших следов проклятий.

Значит, всё-таки не стал подобием доброго волшебника...

Демиан тихо рассмеялся — коротко, но от души, искренне. Его смешок эхом разнёсся под потолком, но эхо было не от громкости, а словно тени хором вторили ему, повторяя его смех шёпотом мёртвых... Хотя можно ли назвать мертвым то, что никогда не жило? Не важно. Не до философии.

Он вошёл в свои покои.

Знакомые гобелены висели на стенах — на них, как он помнил, были запечатлены величайшие крахи стран, каждый вышит вручную, а возможно и не в одиночку кем-то очень рукастым, каждый гобелен имеет свой сюжет, но за долгие годы они потеряли свой смысл, стали просто фоном.

Кусок мрамора, заменявший кровать, возвышался в центре комнаты и сверху были шкуры зверей, наброшенные в несколько слоёв. Черепа советников на полках смотрели на него пустыми глазницами — те самые, чья болтовня когда-то наскучила, и они обрели немоту в самом буквальном смысле.

Чёртов кусок мрамора.

Сколько он спал на этом ужасе? Годы? Нет, уже всё же десятилетия. Всё это время он убеждал себя, что это правильно., что Тёмный Лорд не должен спать на мягком. Что комфорт — это слабость, а слабость — это смерть.

Но сейчас, после нескольких дней на покрывале, после мягкой земли...

Демиан медленно провёл рукой по воздуху — и почувствовал, как на его недовольство, на это глухое, тягучее раздражение отвечает сама тьма. Та, что плелась за ним сквозь десятилетия, та, что впитала его боль и его злость.

Раньше эту силу питала сама ярость. Эта магия просто не работала без искренней ненависти и боли — ей нужен был живой источник страдания, чтобы развернуться во всей своей разрушительной мощи. Но сейчас..? Сейчас хватало даже раздражения — лёгкого, можно даже сказать, бытового раздражения, с которым он смотрел на этот кусок мрамора. И, конечно же, касания тонких нитей сплетения магии, что давно стало привычным жестом.

Энергия, тёмная и ледяная, тут же стала послушной. Сотни лет практики — что ж поделать, опыт даёт о себе знать.

Возможно, если бы он искренне что-то возненавидел, если бы позволил себе ту первобытную, всепоглощающую ярость, что жила в нём в молодости, он мог бы сейчас уничтожить очень многое. Одним лишь жестом. Без подготовки, без накопления, без ритуальных кругов и жертвоприношений. Просто взмах руки — и башня рухнет. Ещё взмах — и дворец рассыпется вместе со всеми, кто внутри.

Но какова была бы цена?

Он не хотел думать об этом. По крайней мере не сейчас.

Тёмные ленты его энергии поползли по куску мрамора — сложновато всё же всерьёз называть это кроватью или ложем. Тени скользили медленно, почти лениво — как змеи, которые греются на солнце. Они опутывали камень, растекались по его граням...

А после особо сильного импульса — короткого и резкого, — тени сжались.

Трещины побежали по мрамору, как десятки молний. Сначала тонкие, едва заметные, потом — шире и глубже. Куски с грохотом откололись друг от друга — звук был такой, будто рухнула скала. А после и вовсе разлетелись в стороны, сметая всё на своём пути: проломили шкаф с одеждами, врезались в стены, оставляя глубокие выбоины.

Он окинул комнату взглядом.

А что мешало ему сделать это раньше, ещё в первый же день, когда особо гениальный камергер продемонстрировал это спальное место? Ведь тогда он уничтожил самого камергера (в общем-то за то, что тот излишне пользовался своим положением чтобы без причины войти к Тёмному Владыке), так почему он не уничтожил и саму «постель»? Приятных ответов в голову не приходило.

Демиан поднял обе руки. Тьма отозвалась мгновенно и тут же окутала черепа советников. Те рассыпались в пыль — беззвучно, можно было даже сказать нежно и плавно. Белая костная пыль осела на полу, смешалась с мраморной крошкой. Но энергия, вся эта сила... Она не остановилась на этой мелочи, нет, она поползла дальше, уже по гобеленам — и те почернели, начиная с краёв и темнея всё дальше и сильнее, пока все полотна не стали такими чёрными, что уже и не разобрать, что именно там было изображено, какие страны покорялись и какие именно короли падали на колени. Только спокойная, безмятежная чернота.

Шторы, шкуры, канделябры, даже мебель, уже изрядно пострадавшую от обломков мрамора — всё окутала тьма. Тяжёлые бархатные шторы сгорели без пламени, оставив после себя только запах гари и пепел, шкуры зверей почернели и рассыпались, появился запах жжёной шерсти, хотя ни дыма, ни пламени не было. Канделябры, массивные, древние, вмиг расплавились, как свечи, и потекли по полу тяжёлыми, медленными каплями расплавленного металла.

Зачем он это сделал? Вот зачем? В этом не было необходимости, он вообще мог не заходить в свои покои, мог пройти мимо, прямиком к Вигору, расположение которого легко найти по его следу на тенях. Так зачем всё это? Он и сам не мог объяснить как-то внятно и корректно.

Что-то в нём нуждалось в этом. И он себе... Просто разрешил. В конце концов это его личные покои, кто, как не он, имеет право всё здесь разрушить, создать что-то новое и разрушить вновь? Вот и сейчас он наконец-то разрешил самому себе такую мелочь. Хотя никогда не позволил бы себе такого в прошлом.

Демиан опустил руки. Тьма успокоилась, свернулась у его ног и постепенно растворилась в воздухе. Она не ушла, разумеется, она всегда рядом, но наконец-то он ощущал её так чётко. Слишком долго не применял... Слишком расслабился. В комнате было пусто и тихо.

Демиан просто повернулся и просто вышел, молча проходя мимо слуг скелетов, которые замерли в коридоре, не удостоив их даже словом.

***

— Мне кажется, он слишком... молчаливый, — сказал Клинт Эльмире.

Он сейчас сидел прямо на траве у костра и сжимал в руках кружку с остывшим травяным чаем.

— Вы с ним давно знакомы? — спросил он вдруг. — Он всегда такой?

Эльмира пожала плечами — жест был изящным, почти небрежным, но Клинт заметил, как напряглись её пальцы на кружке.

— Мы знакомы уже несколько лет, — сказала она. — Хоть и видимся не часто. Но, я буду честна с вами... Да. Он всегда был талантливым молчуном. — Она усмехнулась. — Впрочем, когда надо говорить, он говорит метко... Настолько метко, что хочется, чтоб молчал ещё больше, увы.

Клинт просто кивнул, абсолютно соглашаясь.

— Но вот что, — Эльмира наклонилась вперёд, понизив голос. — Говоря о вашем знакомстве... Денис, он... — она запнулась, подбирая слова, — он значит, спас тебя, если я правильно поняла?

— Да, — Клинт кивнул. — Представляешь, меня чуть гнилики не задушили в лесу, а он стоит под дубом и такой: «Замри». Я сначала думал, он псих, а потом понял, что он прав — гнилики на движение реагируют. Он объяснил, что...

— Он учил тебя, — перебила Эльмира. — Учил. Добровольно.

— Ну да, — Клинт не понял, что в этом такого удивительного.

— Вот же сволочь! — воскликнула Эльмира. В её голосе прозвучало искреннее, почти детское возмущение, на миг исчезла её сдержанность, её изящность, осталась только глупая обида. — А я ведь просила! Хоть одному заклинанию научить полезному из его репертуара! А он мне: «Ты не способна», — передразнила она кого-то — низким голосом, с мрачной интонацией. — «У тебя нет предрасположенности». И смотрит так, будто я попросила у него переписать на меня всё... Всю его душу!

Клинт рассмеялся — искренне, заливисто, так, что кружка в его руке задрожала.

— Эль, поверь, — сказал он, переходя на фамильярность, — ты НЕ хочешь, чтобы этот зануда тебя учил. Он если учит, то говорит три слова за час, так ещё и смотрит так, будто ты тупее его сапога.

Эльмира моргнула пару раз — не ожидала, что станет просто «Элей» в глазах простого путника. Но позволила этой мелочи существовать. Раз уж сам Демиан снизошёл до простого «Ден», то и ей можно немного... Побыть Элей.

— Кстати, — Клинт сделал глоток, — я вот всё хотел узнать. Ден, он вообще... кто? — Он посмотрел на Эльмиру. — Хотя уже подозреваю, конечно.

— И кто же он по твоим подозрениям? — Эльмира мастерски сохранила лёгкость голоса, разве что пальцы, лежащие на кружке, слегка сжались.

— Ну, смотри. — Клинт загнул палец. — Тощий — значит, тяжёлого труда не знает, не пахарь, не кузнец. — Ещё палец. — Бледный — значит, под солнцем почти не бывает, весь день в помещении или в плаще. — Третий палец. — Не нищий — это я точно знаю, по монетам, которые он тратил. — Четвёртый палец. — Имеет странных знакомых, которые готовят ему лагеря на границе королевств, — он кивнул на Эльмиру, — без обид.

— Без обид, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке, на которой Клинт задержал взгляд, но тут же продолжил.

— Беглый аристократ! — Клинт развёл руками. — Не иначе! Это же у аристократии время есть магию изучать, в отличие от нас, простых смертных. И деньги — да, и знакомства — да. — Он понизил голос до театрального шёпота. — Может, он вообще из Солнечного? А вы его знаете, потому что он... ну, родственник какой? Или из Тёмных Земель сбежал, потому что там война? Ну... Там же всегда война, да..?

Эльмира легко рассмеялась — чтобы скрыть облегчение.

— Да уж... Слышал бы это Ден...

— Ты только ему не говори, — притворно опасливо прошептал Клинт. — А то проклянёт.

— Думаешь, умеет? — спросила Эльмира.

— Ну ты ж его видела, мне кажется он каждое утро проклинает хоть что-то! Возможно меня. А может и весь мир. Но думаю если проклянёт всерьёз — мне хватка гниликов нежными объятиями покажется.

Он поставил кружку на землю, потянулся, хрустнув позвоночником. Огонь догорал, угли тлели всё слабее. Где-то в лагере перекликались стражи, где-то шипел жужель во сне.

— Эль, — сказал Клинт, глядя на тлеющие угли. — А он... он вернётся? Сказал, что встретимся. Но ведь может и не вернуться, да?

— А он говорил что вернётся?

Клинт кивнул, взял кружку, сделал последний глоток — остывший, горький, Эльмира же ответила:

— Ну, если сказал, что вернётся — значит, вернётся...

***

«Закончить это всё и возвращаться... Клинт ждёт ведь...» — подумал Демиан.

Мысль была короткой, но странно тёплой. Клинт сейчас, наверное, спит в лагере под Солнечным королевством, или полирует новый меч. Наверняка ведь кольчугу так и не снял, и спит как идиот...

Демиан подошёл к двери кабинета Вигора.

Коридор здесь был как-то по-особенному тёмным — светильники здесь не горели, факелы отсутствуют в принципе, словно он только подчёркивает свою мрачность и злобность. А ведь Демиан точно помнил что Вигор не отличается хорошим ночным зрением. Из под двери через щель были видны слабые тени.

Он точно там, это очевидно. Очевидно не потому что Демиан его хорошо знал и был в курсе его расписания — разумеется, нет, он никогда не считал нужным запоминать привычки своих подчинённых. Просто с проснувшейся магией стало так легко чувствовать присутствие других в рамках дворца — чёткое и точное. Стоило только пожелать найти его, как в разуме словно всплыла из темноты дымная трёхмерная модель дворца, со всеми комнатами, залами... И, конечно, очень легко найти на этой карте местоположение Вигора, ведь за эти годы Демиан прекрасно запомнил как ощущается энергия, исходящая от того, кто постоянно крутится рядом.

Вигор в своём кабинете, и точно сейчас не спит. Что-то сидит, пишет за столом. Длинные пергаменты, тонкое перо, чернильница с чем-то, что светится в темноте, он не прервал своё занятие, когда Демиан подошёл ближе, но наверняка уже понял, что повелитель этого места здесь — почувствовал магическую волну, что прокатилась по дворцу, когда Демиан разрушил свою комнату. Или, может быть, услышал от слуг, которые уже успели разнести весть. В конце концов Демиан даже не думал скрываться. Он шёл открыто — по главным коридорам, мимо стражи и мимо слуг.

Он вошёл в кабинет Вигора без шума, не удосужившись постучать. Только дверь слегка скрипнула — высокий, жалобный звук, который, опять же, не было смысла пытаться сделать тише. При желании Демиан растворился бы в тени, беззвучно прошёл бы сквозь трещины в камне, материализовался бы прямо там... Но зачем? Кому нужна эта клоунада?

Вигор замер.

Его рука с пером застыла над пергаментом. Чернила, ещё не успевшие высохнуть, потекли вниз, расплываясь чёрной кляксой. Он медленно, очень медленно, повернулся — будто боялся, что резкое движение ускорит то, что должно произойти.

На его лице не было удивления. Был лишь привычный трепет перед повелителем — та смесь страха и обожания, которую Демиан видел тысячи раз на тысячах лиц.

Вигор склонился в приветствии. Низко, почтительно, как и всегда, в общем-то. Тоже ничего нового.

— Ах, Ваше Мрачество, — заговорил он, и голос его был приторно-сладким, почти таким же, как когда он пытался убедить Демиана вступить в какой-нибудь брак. — Я не ожидал, что вы вернётесь столь скоро. Так ещё и по возвращении сразу пожелаете встретиться со мной...

Демиан взмахнул рукой, прерывая этот лепет.

— Лоум, — сказал он. — Доложить.

— Ах, вы, разумеется, в курсе всего, Ваше Мрачество, хотя разумеется...

— Доложить, — голос Демиана был спокойным. — Начиная с обстановки и планов.

Вигор сглотнул. Его кадык дёрнулся — раз, другой. Он выпрямился, но продолжал смотреть в пол.

— Восьмой малый отряд движется в Лоум, — сказал он, и в голосе его появилась деловая, почти отстранённая чёткость. — И прибудет к границам приблизительно через два дня... К вечеру. Это сделано с целью...

— Восьмой, — Демиан перебил его, и в голосе впервые проскользнуло что-то острое. — Восьмой отряд. Без моего ведома. — Он сделал паузу. — Цель набегов?

— В... Ваше Мрачество...

— Цель. Набегов.

Вигор выдохнул — шумно, дрожаще. Собрался с силами и даже унял дрожь, что далось ему с трудом. Сделал глубокий вдох, и когда заговорил снова, голос его был твёрже, хотя и несколько тише.

— Устрашение, о Пожиратель Света, — сказал он. — Вы стали мягки. Вы не нападали на страны вот уже лет сорок, а то и больше. Мир должен помнить о том, где настоящая сила и о том, кто является настоящим ужасом в этих землях.

Демиан сделал шаг вперёд. Маленький, короткий — всего один шаг, но Вигор отшатнулся, будто повелитель занёс над ним меч.

— И ты решил действовать за моей спиной? — спросил Демиан.

Вигор отступил назад, споткнулся о ножку своего кресла, осел в него — тяжело, неуклюже, теряя остатки достоинства.

— Я... я просто не хотел... тревожить вас без причины, — пробормотал он.

— Ты понимаешь, — Демиан наклонил голову, — что за такие вещи положена смерть, Вигор?

Вигор сглотнул. Его глаза, маленькие, блеклые, заметались по комнате, ища спасение, которого не было.

— Вы... — голос его сорвался на фальцет, — вы хотите казнить меня за то, что я действовал на благо Тёмных Земель?

— Нет, Вигор. — Демиан покачал головой. — За то, что действовал за моей спиной. — Он помолчал. — Ты мог подойти и сказать мне в лицо. Я бы, возможно, не согласился. Или спустя несколько дискуссий согласился бы. Может быть, кричал бы или спорил. — Он горько усмехнулся. — Но ты не просто решил, что знаешь лучше меня. Ты начал действовать. Действовать без дозволения, без обсуждения.

— И всё же казнить за это...

— «Казнь неугодных — работающий фильтр нашего хрупкого общества», — процитировал Демиан. — Кажется, так ты мне однажды говорил.

Вигор побелел. Его лицо, и без того бледное, стало серым — как пепел.

— Но... — выдавил он. — Вы хотя бы... Вы хотя бы продолжите своё дело?

Демиан поднял руку.

Тени вновь ожили. Они поползли из углов, из-под стола, из-за книжных полок — чёрные и холодные, они опутали Вигора — медленно, почти нежно, безболезненно, без криков и суеты. Без того ужаса, который Демиан мог бы устроить, если бы захотел.

Он прошептал заклинание. Слова были древними — такими древними, что их звук казался не человеческой речью, а скрипом камней, толком и не разобрать, что он сказал, или хотя бы сколько слов произнёс. Он никогда не любил это заклинание, ведь оно слишком... скучное. Не доставляет страданий, не даёт зрелищ. Оно просто стирает. Расщепляет в пыль, не оставляя костей, не оставляя... ничего. Но почему-то в этот момент именно это показалось нужным.

Вигор смотрел на свои руки. На то, как его пальцы чернели — начиная с кончиков, медленно и неумолимо. Как кожа отслаивалась, превращаясь в тонкую, как паутина, пыль. Как постепенно он терял опору — ноги уже не чувствовали пола, тело становилось лёгким, будто внутри уже не было плоти и крови, только воздух.

— Ты прав, Вигор, — сказал Демиан.

Лицо Вигора озарилось болезненной надеждой — ему было искренне плевать на то, что его не станет. Важно лишь то, что это дело, это королевство и сам Тёмный Лорд должны быть нерушимы. Как идея. Или даже не идея, а скорее как религия. Вигор никогда не был верен конкретно Демиану — только самой идее воплощения зла и тьмы. Только тому, что Тёмный Лорд — это вечно, это незыблемо.

Но Демиан закончил фразу.

— Ты прав, — повторил он. — Я стал мягок. — Он опустил руку. — И я собираюсь выйти из игры.

Надежда моментально отступила, сменившись отчаянием — таким глубоким, что Вигор забыл о своём рассыпающемся теле. Он набрал в лёгкие воздух, чтобы сказать хоть что-то — возразить, закричать, может начать умолять или даже попытаться вразумить, — но лёгкие уже рассыпались. Чёрная пыль вылетела из его рта вместо слов. Он мог только смотреть.

Смотреть, как Демиан отвернулся, как он вышел из кабинета и как дверь медленно закрылась, оставляя его рассыпаться до конца наедине со своими обрывочными мыслями, которых тоже скоро не станет.

Чёрная пыль стелилась по полу, тонким слоем покрывала пергаменты. Это единственное, что осталось. Пыль.

Демиан стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь. Внутри было пусто. Не то чтобы совесть мучила — нет, он давно похоронил совесть, если она у него вообще была когда-то. Просто... странное чувство.

Он пошёл по коридору, для начала в сторону архивов. Тени следовали за ним, как верные псы. Где-то вдалеке, в тронном зале, ещё горели светильники, а где-то в башнях ещё стояли стражи, не знающие, что их повелитель только что изменил правила игры.

Демиан шёл и думал о том, что, возможно, он только что совершил самую правильную вещь в своей жизни... Или самую глупую. Но это может показать лишь время.

Глава 18. На границе

Путь из Солнечного в Лоум был более... спокойным. Гораздо более спокойным, на самом деле, возможно даже слишком. Если от Разлома и до самого Лоума они мчались почти непрерывно, не давая жужелям отдыха свыше необходимого, просто чтобы не перегревались слишком сильно, то путь через Солнечное королевство? О-о-о, этот путь был почти прогулкой. Жужели, наконец, могли идти размеренным шагом, не выжимая из себя последние силы, окружение не сливается в пятно, не нужно держаться в седле пристегнувшись десятком ремней. Даже приятно в какой-то степени.

Безусловно, люди были напряжены. Лица у большинства оставались серьёзными, даже хмурыми — никто не забывал, куда они направляются, все понимали, что их может ждать – от сожжённых деревень и пустоты до гущи битвы, где они могут погибнуть. Но всё же близость родных земель делала своё дело. Люди переговаривались, вспоминали дома, огороды. За недели скитаний обычная жизнь кажется мечтой, почти недостижимой.

Мирные деревни Солнечного королевства встречались на каждом шагу, а оно и не удивительно, страна не самая большая, но определённо процветающая. Для многих остаётся шоком — как им удаётся процветать, находясь рядом с Тёмным Лордом? Ходят даже слухи, что род Солнечных обладает неким оружием или знанием, которого Тёмный Лорд боится. Но чёткой, конкретной информации было не получить. По крайней мере не простым смертным уж точно.

В деревнях было... Хорошо. Ухоженные дома, огороды и скот... Красота, одним словом. Люди, завидев странную процессию, замирали. Вероятно, они впервые видели и огромных жуков, и в принципе такой странный отряд. Народ собирался в небольшие компании, шепчась, показывая пальцем, даже крестясь. Но не нападал никто. Да это и логично — ну кто нападёт на... Ну... Почти армию из жуков и бродяг в компании полностью упакованных в доспехи всадников?

Да и в целом сопровождение Эльмиры и её отряда до самых границ между Солнечным и Лоумом — это то, что помогало не паниковать лишний раз. Два десятка всадников в лёгких доспехах, с копьями и луками, ехали по бокам колонны, держась настороженно, но всё же спокойно — наверное многое повидали уже в своей службе.

Скорость была подстроена под лошадей — тех самых, что шли в стороне от огромных жуков, фыркали, косились на них, но постепенно привыкали и перестали пытаться уйти с тропы куда подальше от этих огромных существ.

Отряд двигался практически без изменений, за исключением трёх человек, которые взяли трёх самых шустрых жужелей и отправились на разведку в Ничейные земли. Их задача была простой в своей сути и тяжёлой в исполнении: разведать обстановку, понять, где находятся отряды монстров, как далеко они продвинулись, да и вообще всё, что можно разведать полезного, что связано с Лоумом. Они ушли на рассвете, растворившись в серой дымке, и никто не был уверен, когда именно они вернутся. Разумеется, время и место встречи было оговорено, но разве в такой ситуации можно надеяться, что всё будет идеально? Родан, провожая их взглядом, долго стоял на пригорке, потом вздохнул, повернулся и пошёл к своему жужелю.

Эльмира всё это время находилась поближе к Клинту и Родану. Она то и дело подъезжала к ним во время привалов, спешивалась, невозмутимо садилась рядом, будто так оно и надо — на траву, на пень, — и... спрашивала. И спрашивала она очень уж много. Причём в основном о Демиане. О том, как они добирались от Торжина к Разлому, да и о том, как Клинт вообще уживался с этим мрачным типом, который, как она помнила, только и умеет что разбирать взглядом на кусочки, хмуриться и недовольно тереть переносицу.

— И он просто... помог тебе? — спрашивала она, подбрасывая ветку в костёр. — Без просьб? Без уговоров?

— Ну, — Клинт чесал затылок, — я бы не сказал что это было прям вот «без просьб». Я его просил. Но да, он просто встал и... Да, помог. Иногда мне кажется, что ему просто интересно, что выйдет из всей этой ситуации, а не сама помощь.

Эльмира качала головой. В её глазах, золотистых, как мёд на солнце, загоралось что-то похожее на удивление... С примесью лёгкой зависти, пожалуй. Она пыталась нормально разговаривать с этим тёмным гадом в моменты... Встреч. Но чтоб он вообще общался с кем-то по-человечески? Казалось он этот навык утратил. Поэтому она интересовалась даже мелочами.

Клинту же казалось это чем-то забавным. Он, конечно, рассказывал всё — про гниликов, про троллей, про мохлика, который плюнул ему в лицо. И про то, как Денис разговаривал с Роданом в лагере, а после и про то, как они на жужелях учились ездить. И Эльмира слушала, иногда смеялась, иногда хмурилась, иногда задавала уточняющие вопросы, от которых Клинт начинал заикаться и путаться в словах.

Особенно её удивило, когда Клинт рассказал, что Демиан отправил письмо некой девушке из таверны. Он даже запомнил её имя — Лана. Эльмира несколько раз переспросила, точно ли это была таверна, точно ли девушка, точно ли письмо и точно ли это всё про того самого Дениса, мрачного, бледного и чрезмерно загадочного. Клинт клялся, что видел своими глазами.

— Он... написал? — переспросила Эльмира, будто это было самое невероятное из всего, что она услышала. — Своей рукой? Добровольно? И отправил?

— Ну да, — Клинт развёл руками. — А что тут такого? Люди же пишут друг другу порой.

Эльмира долго молчала. Потом тихо, почти шёпотом, сказала:

— Люди пишут. Но не он.

Она честно говоря даже порадовалась этому факту, хотя и не совсем верила, что Демиан вообще способен на такое. Ей казалось, что его руки созданы только для того, чтобы сжимать артефакты, подписывать смертные приговоры да глаза из вина вылавливать. А оказывается — может написать письмо. Обычное, человеческое письмо.

— Может, и ты ему напишешь? — предложил Клинт, подмигивая. — Он бы удивился.

Эльмира фыркнула.

— Он не удивляется, — сказала она. — Он вообще не умеет удивляться. Это ниже его достоинства.

— А ты проверь, — не унимался Клинт.

***

Пейзажи становились всё более знакомыми и родными по мере продвижения на юг.

Нет, конечно, конкретно здесь Клинт не бывал, не ходил, он двигался другими маршрутами раньше. Но сам факт — они были всё ближе к дому, всё ближе к Лоуму, ближе к родным деревням, которые на самом деле и названий-то толком не имели. Просто «деревня у реки», например. Правда рек там было много, и деревень у этих рек тоже... Но это мелочи.

Сейчас было важно то, что воздух вокруг словно менялся. Он становился мягче, теплее. В нём появлялись знакомые запахи — полевых цветов, свежескошенной травы, речной воды, даже навоза, который в иных обстоятельствах Клинт терпеть не мог, а сейчас вдруг показался почти родным.

Поля всё больше напоминали о доме. Пшеница, рожь, овёс — колосья качались на ветру, шуршали, будто шептали что-то приветственное. Местами паслись коровы — ленивые, сытые, с колокольчиками на шеях.

И запах. Запах был почти домашним. Пахло дымом из труб, хлебом, который пекли в сельских пекарнях, мёдом с пасек, даже просто чистой, умытой дождём землёй.

Впрочем, возможно, это было лишь самовнушение от близости к дому. Клинт не стал проверять. Ему нравилось верить, что земля Лоума действительно пахнет по-другому.

***

Прибытие к границам Лоума прошло именно так, как и было запланировано. Отряд двигался ровно, без задержек — жужели шли размеренно, лошади не сбивались с шага, люди молчали, но это было спокойное, сосредоточенное молчание, а не то тяжёлое, давящее безмолвие, которое сопровождало их в Ничейных Землях.

И вместе с отрядом вернулась... разведка.

Атмосфера, которая только-только стала теплее и уютнее, была нарушена мгновенно. Словно волной — сначала ближние, потом дальше, потом уже все, один за другим, люди затихали. Стих даже шёпот.

Жужелей было только два.

Первый — тот, что поменьше, с тёмным панцирем — нёс на себе одного человека. Мужчина с короткой, слегка плешивой бородкой, с обветренным лицом и глубоко посаженными глазами, ехал почти уверенно, хотя и был очевидно потрёпан. Его одежда была в пыли, в нескольких местах порвана, на щеке — свежая царапина. Он держался прямо, но рука, сжимавшая поводья, слегка дрожала.

На втором жужеле — том, что покрупнее, с панцирем цвета мокрой глины, — ехало двое. Один, с перевязанной рукой — повязка была наспех намотана, пропиталась кровью, и на ней уже засохли тёмные, бурые пятна, — сидел на переднем сиденье, сжимая одной рукой ремни, а другой — придерживая того, кто был позади. Второй просто безвольно лежал, зафиксированный на широком панцире, привязанный к ремням — грудь, пояс, бёдра, — чтобы не свалился... Или чтобы не сделал ничего лишнего. Его голова моталась в такт шагам жужеля, и он всё время что-то бормотал — несвязное, абсолютно неразборчивое, иногда хрипел, иногда тихо, почти по-детски, всхлипывал. Глаза его были открыты, но смотрели в никуда — в небо... Или просто куда-то в пустоту.

Клинт не сразу понял, почему все затихли. Он как раз собирался рассказать Эльмире очередную историю — на этот раз о том, как Денис разжигал костёр без огнива, — и уже открыл рот, когда увидел её взгляд. Эльмира смотрела не на него. Её лицо, обычно спокойное, даже отстранённое, вдруг стало серьёзным, её брови сдвинулись, а губы, до этого изогнутые в лёгкой улыбке, сейчас были сжаты.

Клинт проследил за её взглядом. И только тогда увидел разведчиков.

Родан видимо первый вышел из этого оцепенения и пошёл к ним первым. Его шаги были тяжёлыми, быстрыми, он почти бежал, расталкивая столпившихся людей. Клинт тут же встал — дёрнулся так резко, что едва не опрокинул ведро с водой — и пошёл вперёд, практически подбегая. Подбежал он именно к тому, кто бормотал что-то несвязное и тихо хихикал.

— Там всё... — бородатый мужчина сполз с жужеля, и Родан подхватил его под локоть, не давая упасть. — Там всё хуже, чем мы думали...

Родан помогал ему спуститься, пока Клинт пытался предложить помощь раненому. Тот уже слезал сам, морщась от боли, прижимая повреждённую конечность к груди. Клинт протянул руку, чтобы помочь, но раненый покачал головой, кивнув на своего напарника — того самого, что лежал на панцире и хихикал.

— Не стоит... — сказал он, и голос его был хриплым, будто он наглотался песка. — Главное этого не трогай пока... Он... он не в себе. С ним что-то не так...

Эльмира сейчас не вмешивалась. Она стояла чуть поодаль, просто наблюдала и оценивала ситуацию, прикидывая варианты. Но когда её взгляд упал на лежащего мужчину — на его пустые глаза, на его бессмысленную, пугающую улыбку, на то, как его пальцы перебирали что-то в воздухе, будто ощупывали невидимые струны, — она медленно подошла ближе.

Родан сжал кулаки.

— Что именно? — спросил он. — Что именно хуже, Эд?

Эд — бородатый — снял с пояса флягу. Его пальцы слегка дрожали, и он долго возился с пробкой, прежде чем сумел её откупорить. Сделал два жадных, глубоких глотка. Вода потекла по подбородку, смешиваясь с потом и дорожной пылью.

— Мы уже поняли, что у них есть стратегия, — сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Это не новость. Но это какой-то... совсем странный отряд...

Родан слегка наклонил голову вперёд, не торопя, но всем своим видом показывая, что ждёт продолжения.

— Там... — Эд запнулся, будто слова застревали в горле. — Там огры в одной группе с гоблинами. И... тени. Много теней.

Он кивнул на своего обезумевшего напарника.

— Это они его так... Там несколько человек... Или... Или всё же не человек? Не люди это, наверное... Очень странные, словно из тьмы. Они управляют всякими тенями... И огры на цепях ещё какого-то ящера огромного держат. — Он перевёл дыхание. — Это отличается от всех предыдущих нападений, о которых мы только слышали...

Родан стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей. Хотел что-то сказать — возможно, спросить, — но Эд продолжил, будто боялся, что если замолчит, то не сможет начать снова:

— Они хотят проверить, как далеко могут пройти.

— Они поняли, что вы из Лоума? — нашёл в себе силы спросить Родан.

Эд покачал головой.

— Нет. Думаю, нет. Они решили, что мы бродяги из Разлома. — Он горько усмехнулся. — Сказали что-то вроде «здесь не ваша земля, убирайтесь». Мы после крюк большой делали.

Родан кивнул.

— Хоть что-то хорошее, — сказал он.

Эльмира тем временем достала из кармана кристалл. Он сиял тёплым, солнечным светом — мягким, но настойчивым. Она подошла к лежащему мужчине, наклонилась, направила кристалл на его лицо. Свет коснулся его лба, щёк и отразился в остекленевших глазах. Мужчина вскрикнул — коротко, резко, — и его тело выгнулось, будто по нему прошёл разряд. А потом он обмяк и как-то словно облегчённо выдохнул. Его лицо разгладилось, пальцы перестали дёргаться, губы наконец сомкнулись и он потерял сознание... Хотя больше было похоже на сон.

Клинт перевёл взгляд с мужчины на Эльмиру.

— Эль...

— Ты думаешь, королевство «Солнечное» зовётся так просто, потому что тут солнце любят? — спросила она, пряча кристалл обратно в карман.

— Э-э-э... Ну... — Клинт замялся, почесал затылок. — Мало ли. Встаёте с рассветом. Традиции там всякие...

Клинт тут же покраснел, понимая что его слова прозвучали максимально глупо, особенно учитывая обстоятельства.

Эльмира вздохнула — немного устало, немного насмешливо. Покачала головой. И подошла к Родану.

— Итак? — спросила она. — Теперь, когда вы знаете, что вас может ожидать, вы всё ещё намерены давать бой?

Родан посмотрел на неё. Потом — на своих людей.

— Мы должны, — просто ответил он. — Но... Я не стану никого заставлять. Если кто хочет уйти — осуждать не буду. Сейчас самое время.

Он сжал кулаки, глядя на остальных. Его взгляд был тяжёлым, но спокойным. Он, кажется, уже был готов увидеть то, как они разворачиваются и уходят. Один за другим. Сначала те, кто сомневался, за ними те, кто испугался, а за толпой и все остальные.

Клинт тоже повернулся к толпе. И... не смог вымолвить ни слова, понимая что сейчас сказать ему нечего. Он не имеет права убеждать, давить, даже просить, наверное, не имеет права. И просто смотрел.

Ушёл первый. Молодой парень, почти мальчишка, с лицом, покрытым веснушками и дорожной пылью. Он виновато опустил голову и побрёл прочь, не оглядываясь. Второй — мужчина с сединой в бороде, тот самый, который всё время проверял припасы и ворчал, что их слишком мало. Он остановился на мгновение, будто хотел что-то сказать, но только махнул рукой и ушёл.

Ещё трое — молча, плотной группкой, как будто им было легче уходить вместе.

После — ещё небольшая группа, уже пятеро.

Но это всё.

Родан обвёл взглядом оставшихся.

— Ещё кто-то? — спросил он. Голос его был ровным, но Клинт заметил, как дрогнули его пальцы.

Билл — тот самый, с которым они знакомились с жужелями, — сделал шаг вперёд. Его бородатое лицо было серьёзным, даже хмурым, но в глазах горел огонь.

— Сдыхать... так хоть вместе, — сказал он.

По лагерю прокатился ряд нервных смешков. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся, кто-то просто покачал головой — но это всё же был смех.

Глава 19. Связь

Демиан уже совсем не торопился — в последнее время он вообще перестал торопиться куда либо, и это было странное, почти непривычное ощущение. Хотя и раньше он не был суетливым — не положено Тёмному Лорду суетиться, и паниковать. Но сама суть — раньше как всё было? А раньше каждое движение было выверено, каждый шаг подчинён цели, даже если он сам порой забывал какой именно — всегда выглядело так, будто он в процессе вершения судеб. Даже если просто пьёт вино или листает очередную сомнительную книгу. А сейчас? Сейчас он... шёл. Он знал что при желании успеет, что нет больше никаких дел, никаких мероприятий и собраний, поэтому мог позволить себе... Идти. Медленно и лениво, позволяя себе рассматривать стены, которые видел тысячи раз, и находить в них что-то новое — то трещины, которые не замечал, то пятна плесени в тех углах, где каменная кладка осела и пропускала влагу. Ещё и следы от когтей теневых гончих на дверных косяках — наглые существа. Вот могут же становиться неосязаемой тенью — так нет же, всё равно принимали форму и царапали имущество. Сейчас они, кстати, стелились по полу вместе с чёрной палью, которая словно метель парила по коридорам дворца. Она поднималась от пола лёгкими, почти невесомыми облаками, кружилась в воздухе. Она забивалась в щели камней, в глазницы черепов, украшавших стены, в сочленения костяных фигур, покрывала тонким слоем доспехи, стоящие в нишах, делая их матовыми, похожими на статуи, вырезанные из антрацита.

Она забивалась в кости скелетов-прислуг, что теперь не двигались — застыли в неестественных позах, кто с подносом, кто с метлой, кто с канделябром в руках. Их челюсти были раскрыты в безмолвном крике, глазницы пусты, рёбра покрыты чёрным налётом. Они больше не скрипели, не шаркали костлявыми ногами, не завывали свои «Ваше Мрачество». Они просто стояли, как экспонаты в музее смерти. И больше они не будут двигаться. Развалятся, наверное, но это иное.

Даже в надоевший трон — тот самый, костяной, отполированный до этого неприличного, осточертевшего блеска, — попала пыль. Она осела на подлокотниках, на спинке, на ступенях, ведущих к возвышению. Трон померк и утратил свой зловещий блеск, и теперь он выглядел не как символ власти, а как старая, заброшенная мебель, которую давно пора вынести на свалку.

Что именно это была за пыль? О, теперь это было... многое. Даже слишком многое, наверное. Это и то, что осталось от Вигора — его тело, его одежда, его кресло, его пергаменты, всё превратилось в эту чёрную взвесь. К этому добавилось и то, что осталось от архива — сотни документов, приказов, донесений, карт, планов, чертежей, рассыпавшихся в прах от одного лишь прикосновения тени. Ещё и то, что осталось от личной комнаты самого Демиана — разбитый мрамор, почерневшие гобелены, рассыпавшиеся шкуры, оплавленные канделябры. И даже от его личной библиотеки — тех самых книг, которые он собирал столетиями, фолиантов в кожаных переплётах, свитков с древними заклинаниями, картографических атласов с пометками на полях или книг рецептов, сонников и прочих странных книг, которые он почему-то хранил.

С каждой уничтожаемой вещью становилось холоднее. Воздух в коридорах будто густел, становился плотным и вязким, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками, хотя время года далеко не холодное. И с каждым следующим рассыпанным в пыль артефактом даже Демиану становилось чуть труднее дышать в этом помещении. Лёгкие наполнялись чем-то горьким, оседающим на нёбе привкусом крови и старой магии — ощущение, мягко говоря, не вызывает восторга, да и о чём речь — даже у Демиана, который, казалось, сталкивался в этой жизни со многим, это вызывало чувство отторжения.

Да и в конце-то концов, а магия бывает просто... Без последствий? Как было бы всё легко и просто, если бы за любое заклинание не надо было платить чем либо, если бы всё вокруг оставалось неизменным и не реагировало на изменения магического фона. Это было бы... Слишком просто. А мир простым быть не может по определению, и отдача будет в любом случае, она либо отразится на самом маге, либо на окружении. Магия, даже самая светлая, никогда не являлась даром, она всегда была сделкой. Ты берёшь силу у мира, и мир берёт что-то взамен. Демиан давно научился избегать серьёзных последствий — легко жертвуя чистотой воздуха и почвы, заставляя землю принять удар на себя, впитывая проклятия в камни, в воду, в мёртвые деревья за стенами дворца. Все маги чем-то платят, и успех Демиана заключался в том, чтобы заставлять платить других — и людей, и зверей и просто земли в округе.

Лёгкой походкой, почти прогулочным шагом, шагая через облака чёрной пыли, словно это не больше чем песок на дороге, он шёл в подвал.

Свет из окон окончательно исчез — спускаясь всё ниже и ниже, Демиан давно миновал уровень, где вообще есть хоть какие-то окна. Остались лишь магические кристаллы, светящиеся бледно-зелёным светом, вбитые прямо в каменные стены через каждые несколько шагов. Их свет был тусклым, болезненным, он не столько освещал коридоры, сколько делал темноту ещё более осязаемой, ещё более плотной. Они всего лишь являлись маяками, позволяющими ориентироваться во тьме: знать, где спуск вниз, где поворот, где развилка или дверь.

Воздух стал влажным, спёртым. Надо было подсмотреть всё же у гномов систему вентиляции — сотни лет назад, когда этот дворец только возводился, гномы уже сообразили в своём Разломе что-то слишком уж умное и эффективное без магии и, надо признать, на зависть любому подземному жителю. Сейчас Демиан вспомнил об этом с лёгкой, почти ностальгической досадой. Впрочем, какая теперь разница? Дворец, его дворец, то, что он строил веками, сейчас медленно, но верно становился лишь памятью о том, что здесь было. Всё что было хоть немного живым — благоразумно сбежало из дворца, стоило только почуять магию Лорда. А без жизни это что? Так, большая могила. Памятник, если угодно.

Демиан шёл по лестницам и тёмным коридорам — ступени вели вниз, петляли, обрывались, снова начинали, — он наконец пришёл в центр связи.

Комната была круглой, с высоким куполообразным потолком, который терялся в темноте. Когда-то это было его гордостью. Как же! Возможность поддерживать связь с армиями, координация, отряды — всё это собиралось здесь, в этом помещении, где десятки магических сфер пульсировали в такт движениям войск. Сферы висели в воздухе, каждая на своём месте, каждая была подписана. Демиан мог одним прикосновением узнать, где находится любой его отряд, сколько в нём бойцов, каково их состояние, нуждаются ли они в подкреплении. Это была сеть — невидимая, всепроникающая, она не только опутывала его земли, но и Ничейные Земли, да и вообще практически весь континент. Были ещё узлы связи, но и те связаны с центром.

Но в итоге? В итоге он не приходил в эту комнату последние лет... сорок? Примерно. Может быть, больше. Он перестал следить за передвижениями армий, перестал лично контролировать каждый отряд, каждое подразделение. А после и вовсе «отключился» от постоянной связи. Он предпочитал называть это делегированием обязанностей — мол, зачем Тёмному Лорду вникать в каждую мелочь, когда есть верные подчинённые, которые сделают всё сами. Но и сам понимал, что просто утратил интерес.

Интерес к войне. Интерес к завоеваниям. Интерес к самой сути того, кем он был.

Сферы в центре связи вели себя разнообразно. Некоторые потухли совсем — те, что отвечали за отряды, расформированные или уничтоженные. Некоторые мерцали слабо и неровно. Демиан медленно прошёлся по комнате, касаясь их пальцами, считывая остаточную информацию. Где-то — затишье. Где-то — мелкие стычки. Где-то... Где-то была полная тишина.

Сам виноват. Да и некого больше винить-то, почуяв безнаказанность, Вигор успел тут уже похозяйничать. Интересно, что ещё он успел натворить за спиной за последние... ну, скажем, лет десять? Сейчас Демиан чувствовал себя до банальности глупо. Он же сам и создал все идеальные условия для действий за его спиной. Сам перестал интересоваться, перестал даже просто проверять. Сам передал власть в руки человека, который был верен идее, а не ему лично. Столько лет правления, и такая глупость? Отвратительно.

И ведь он убил Вигора без особых раздумий, не задав главных вопросов. А стоило заставить рассказать всё, что было. Какие ещё приказы он отдал? Какие ещё отряды действуют без ведома Тёмного Лорда? Какие ещё страны сейчас горят, потому что один старик решил, что знает лучше? Но делать было нечего — Вигор уже пыль, а совершённое не изменить. Эмоциональность. Это была эмоциональность, момент слабости. Как он мог так провалиться?

Демиан вновь посмотрел на сферы. Они парили в воздухе на разной высоте — от колена до уровня головы. Некоторые были размером с кулак, некоторые — с человеческую голову. Их поверхности переливались, отражая тусклый зелёный свет кристаллов на стенах. И конечно же были обозначения. Иначе бы это был беспорядок, не так ли? Важно понимать, какая сфера с чем связана. Под каждой сферой — подпись. Серебряные буквы, вписанные в воздух, мерцали мягким, призрачным светом. «Разлом 1». «Разлом 2.1». «Разлом 2.3». Часть табличек были просто с номерами — видимо, те отряды, которые Вигор создал уже после того, как Демиан потерял интерес.

Но одна сфера... Это было то что нужно.

«Лоум 8.1. Пробный.»

Демиан остановился. Посмотрел на табличку. Потом — на сферу. Она была небольшой, размером с яблоко, с мутноватым, молочным отливом. Пульсировала слабо, но ровно.

— Вигор... — тихо сказал Демиан. — Слишком любишь порядок.

Даже в названии отряда — восемь точка один, пробный. Всё разложено по полочкам, всё пронумеровано. Вигор не был гением — но он был педантом.

Смешно. Если бы Демиан просто спустился в подвал, в центр связи, хоть раз за последние сорок лет, он бы точно заметил подозрительные детали. Увидел бы новые сферы, новые подписи, новые отряды. И всё бы узнал. Даже интересно — Вигор не учёл этого? Нет, вероятно, был уверен в том, что Демиан не придёт. Слишком долго Демиан демонстрировал своё равнодушие, слишком долго не спускался в эту комнату, слишком долго не интересовался.

И ведь был прав. Он не пришёл бы. Не пришёл, если бы не Клинт. Если бы не этот дурацкий, упрямый, светловолосый идиот, который попёрся через полконтинента спасать свой дом. Если бы не его вера в то, что мир можно сделать лучше. Если бы не его доверие — такое наивное, такое искреннее, такое... человеческое.

Демиан коснулся сферы «Лоум 8.1».

Она была холодной. Слишком холодной для того, чтобы быть просто магическим артефактом. Этот холод пробирал до костей, заставлял пальцы неметь. Демиан на мгновение замер, привыкая к ощущению, потом закрыл глаза и направил свою магию внутрь.

Информация хлынула потоком — обрывки приказов, координаты, карты, планы. Он видел всё: расположение отряда, его численность, маршрут движения. Видел цели, которые ставил Вигор. Видел приказы, которые отдавал от его имени.

Восьмой малый отряд. Пятьдесят три бойца. Из них — двадцать скелетов, пятнадцать теней, десять огров, остальные — некроманты, а некроманты, между прочим, это дополнительная боевая сила в процессе ведения боя и несколько умбровиков. Плюс — какое-то крупное животное, обозначенное как «Гигас».

Они двигались к Лоуму. И должны были прибыть туда... завтра к вечеру. По крайней мере не так уж и много, у Клинта и Родана вполне приличные шансы, если конечно они не струсят и не сбегут. Гигас конечно вызывает сомнения, но всё же жертв должно быть не слишком много. Хотя бы числом задушат.

Он убрал руку. Сфера погасла — он вытянул из неё всю информацию, оставив только тёмный, холодный камень.

Демиан постоял, глядя на потухшую сферу. Потом перевёл взгляд на другие — на «Разлом 1», на «Разлом 2.1», на все эти номера, которые когда-то что-то значили, а теперь были просто пыльными артефактами в заброшенной комнате.

Демиан поднял руку.

Дымка тёмной энергии скользнула от его пальцев к сфере — медленно, почти лениво, как змея, которая не торопится и просто ползёт по нагретым камням. Она обвила мутный шар, сжалась, и сфера треснула. Тонкая паутина побежала по её поверхности, и через мгновение она рассыпалась, превратившись в горстку бесцветных осколков, которые упали на каменный пол и застыли, будто никогда и не были частью чего-то живого.

Он спокойно разрушил один единственный канал связи.

Всё остальное? Он... просто не смог.

Сперва было желание уничтожить все сферы — все до единой. Рассыпать в пыль, как рассыпал свою комнату, как рассыпал Вигора, как рассыпал архив и как хотел бы рассыпать весь дворец, наверное. Представить, как они лопаются одна за другой, как воздух наполняется магическим треском и запахом озона, как гаснут огни на картах и умолкают голоса. Закончить всё. Разом. Исчезнуть, оставив после себя только пустоту и тишину. Но... Часть этих каналов — вероятно, гарантирует жизнь многим из его народа. Тем, кто служил ему верой и правдой. Тем, кто не знал, что творит Вигор за спиной. Тем, кто просто выполнял приказы, потому что таков порядок. Сотни скелетов, десятки теней, отряды нежити, запертые в казармах и ожидающие команд. Без связи они превратятся в бездумную, неуправляемую массу. Они будут бродить по землям, нападать на всё, что движется, убивать и погибать. А он этого не хотел.

Если «8.1» достаточно умны — они отступят после разрушения связи и координации. Сами по себе они вряд ли способны на достойную стратегию, без Вигора, без его карт и планов, без его педантичной одержимости порядком и без постоянного командования и направления в процессе боя. Но остальных лишать связи... Остальные — это не враги. Остальные — это его народ. Или то, что от него осталось.

— Гадство... — прошипел Демиан, выходя из центра связи. Голос его эхом разнёсся по тёмному коридору, отражаясь от каменных стен, умножаясь, превращаясь в шёпот множества теней. — Какое же гадство...

Он хотел просто уйти. Покинуть это место. Забыть о нём, как забывают о дурном сне. И при этом всё равно не хотел, чтобы пострадали сотни существ, что сейчас зависели от связи друг с другом.

— Предатель, — прошептал Демиан, выходя из дворца. Ветер ударил в лицо — холодный, резкий, с запахом гари и старой магии. Он не обернулся. Не взглянул на чёрные стены, на башни, на шпили, которые когда-то казались ему вершиной мироздания. Он просто пошёл.

Глава 20. Перед боем

Клинт, Родан, да и остальные готовились к бою. Лагерь гудел словно улей, на который кто-то имел неосторожность наступить, — люди бегали между палатками, перетаскивали ящики с оружием, проверяли ремни на сбруях жужелей, точили мечи, которые и так были остры, но руки требовали дела, ведь только оно сейчас помогало отвлечься от мыслей.

Родан уже разделил людей на отряды. Он ходил между ними, хмурый, сосредоточенный, изредка бросая короткие команды: «Вы — на левый фланг», «Ваша задача — держать центр», «Арбалетчики — на возвышенность, вон туда, за те кусты... Да не в кусты, а ЗА кусты!». Голос его был сухим, почти плоским, он не мог себе позволить паники, и показать страх тоже не мог. Разумеется все понимали, что он боится. А кто не боится? Но пока ты спокоен, можно сделать вид, что страха нет вовсе.

Дальнее оружие, артефакты — всё было роздано, проверено, перепроверено и переперепроверено. В том числе артефакты, отданные Элей. Кристаллы света — небольшие, с куриное яйцо, но излучающие такое тепло, что руки грелись даже сквозь перчатки, — лежали в специальных кожаных мешочках. Кристаллы должны были пригодиться в бою с тенями. Если тени не боятся света — по крайней мере, их поводыри должны были почувствовать дискомфорт. А если и нет... По крайней мере они могли защитить рассудок и Родан надеялся, что этого будет достаточно.

Эльмира уже отступила со своими людьми. Она ушла на рассвете, тихо, без лишних слов, только махнула рукой на прощание и некоторое время оборачивалась назад, ища взглядом силуэт Клинта. Её отряд, два десятка всадников в лёгких доспехах, просто растворился в утреннем тумане, и только дар в виде кристаллов давал осознание, что и Эльмира и её люди здесь были.

Некоторые из людей Родана возмутились. «Могла бы и помочь, раз уж связана с Клинтом и его странным товарищем», — ворчал пожилой мужик с седой щетиной, протирая арбалет. Другой поддакнул: «Тоже мне, союзница». Третий уже открыл рот для более резких слов, но тут же получил подзатыльник от Родана.

— Заткнитесь, — сказал Родан, и голос его не терпел возражений. — Эльмира вообще не связана с этой страной, с каких пор вы ждёте что аристократки из соседнего государства будут драться за вас?! Дала оружие, сопроводила до границы. А вы смеете ещё и недовольство высказывать?

Мужики замолчали. Но Клинт видел, как они переглядываются, как сжимают зубы, как их глаза становятся жестче. Страх искал выход — и, судя по всему, находил его в злости. Злость на врага, на обстоятельства, и заодно на тех, кто не пришёл помочь, даже если и не должен вовсе.

После более подробного разбора результатов разведки была сформирована относительно адекватная стратегия. Насколько это возможно при ограниченном времени, ресурсах... И при отсутствии одного мрачного, бледного, но слишком умного гада.

Дениса не было.

Родан несколько раз оглядывался по сторонам, будто надеялся увидеть его выходящим из леса — с этой надоевшей всем идеальной осанкой, с вечно недовольной физиономией и таким видом, будто он сейчас всех всех возьмёт да проклянёт. Но лес был молчалив. Молчали и холмы, поля, да и небо. Только ветер шелестел листвой, где-то вдалеке кричала птица.

Даже Родан, который никогда не питал особой симпатии к этому странному магу, был крайне обеспокоен тем, что Дениса нет. Он не пришёл, не присоединился к обсуждению, не вставил ни одной едкой фразочки и меткого комментария. Даже его недовольный взгляд был бы сейчас более успокаивающим... чем абсолютное отсутствие этого воплощения хмурости.

Это ловушка? Это предательство? Или с ним что-то случилось?

Родан предпочитал думать, что этот странный маг предал или струсил. Так было проще и гораздо понятнее, ведь предательство можно... ненавидеть. А трусость — презирать, или хотя бы понять.

Клинт же, напротив, тут же предположил, что что-то случилось. Он стоял у своей палатки, сжимая в руке кожаный ремень, который уже десять минут пытался застегнуть, но пальцы не слушались.

— Не мог Денис просто исчезнуть, — сказал он Родану, когда тот подошёл. — Нарушить собственное слово. Он конечно весь такой мрачный и загадочный, но всё же... столько времени провели вместе. Денис спасал меня, предостерегал. А сейчас вдруг бросил?

Родан промолчал. Он смотрел куда-то в сторону.

— Как минимум, — добавил Клинт тише, — в это не хочется верить.

Но всё же это мерзкое «а что если» грызло душу.

Клинт ловил себя на том, что отвлекается от важных дел. Смотрит на лес, откуда они пришли, на дорогу, ведущую к перевалу. Ждёт и надеется, как щенок. И ненавидит себя за это.

А что, если это ловушка? Что, если это было задумано с самого начала? Что, если Денис — не тот, за кого себя выдаёт? Что, если он привёл их сюда, чтобы...

Бред. Клинт тряхнул головой, отгоняя мысли.

Слишком сложный и мутный путь. Слишком много смертей можно было устроить проще. Слишком много возможностей предать их по дороге. Но Денис напротив, помогал. Дал оружие, дал странный артефакт, кольчугу, да и вообще казалось не хотел изначально с ним идти, лжец вряд ли бы так себя вёл... Или он просто слишком хороший лжец? Притворился что не заинтересован в путешествии, чтобы скрыть свою заинтересованность? Клинт уже начал путаться в своих мыслях.

И всё же эти мысли не затыкались. Всегда есть это мерзкое сомнение, которое только усложняет. Оно шепчет на ухо, когда Клинт пытается уснуть. Оно словно встаёт за плечом, когда он смотрит на дорогу.

— Он придёт, — сказал Клинт вслух. Громко, чтобы самому услышать.

— Кто? — спросил Родан, не поняв.

— Денис, — ответил Клинт. — Он придёт. Он обещал.

Родан посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Надеюсь, ты прав...

Глава 21. Бой

Воздух пронзил звук – резкий и высокий свист летящей стрелы. Клинт услышал этот звук прежде, чем смог увидеть, и его волосы моментально встали дыбом на затылке. Стрела вонзилась в землю у ног Родана, древко ещё дрожало, оперение мелко трепетало.

Бой начался внезапно. Как только солнце опустилось за горизонт, оставив небо багровым, как старая кровь, и на землю упали сумерки. Казалось бы — готовились, готовились, перепроверяли каждую мелочь, обсуждали каждый шаг, а вот нет — всё равно внезапно и неожиданно, хотя чего, кроме боя, стоило вообще ожидать?

Стрела эта была явно из гоблинского лука выпущена — кривое оперение, грубое древко, наконечник, выкованный наспех, из какого-то плохого металла. И она была явно не последней. И явно не предупреждением. Просто промазали, вероятно, в следующий раз могут и попасть.

Люди сразу собрались — без паники и нелепой суетливой беготни, которая обычно сопутствует внезапному нападению. Стоило только Родану рявкнуть один короткий боевой сигнал — резкий, гортанный звук, — и все замерли. А через миг уже знали, куда бежать, где встать, что делать и какова цель. А цели было две. Выжить... И защитить своё.

Клинт сжимал в руке меч. В другой руке — импровизированный щит: деревянная дверца, снятая с какой-то разбитой чужой повозки. Клинт решил что ему нужнее. Но пообещал разбитой заброшенной повозке вернуть дверцу, если не забудет. Он понимал, что скорее всего забудет, поэтому оставил себе это «если не забуду». Щит был тяжёлый, неудобный, но от стрел защитит. Он прикрылся им, вжав голову в плечи, и выглядывал из-за края, пытаясь понять, откуда летят стрелы и куда двигаться дальше.

За пазухой лежал свёрток с тем самым артефактом — тем, что Денис сунул ему перед расставанием. Клинт так и не решился даже посмотреть, что это. Боялся? Или просто не хотел знать, что ему доверили? А может боялся использовать случайно в неподходящий момент? Артефакт лежал, прижатый к груди, и иногда Клинту казалось, что он пульсирует — тепло, ровно, как второе сердце, хотя это вероятно и было его воображением на фоне излишних переживаний.

По данным разведки, если есть некий зверь в цепях — а он был, Эд видел его собственными глазами, — надо использовать артефакт против него. Денис не мог обмануть... правда? Клинт отогнал эту мысль. Не время. Зверь по логике был самым опасным из всех. Тени? Против них кристаллы. Гоблины, огры, нечисть? Тоже вполне привычно, понятно и не секрет как с этим бороться. Так что после не долгих, прямых размышлений тот ящер, если это вообще ящер, был отнесён к тому самому «самому опасному врагу».

Дениса всё ещё не было. До сих пор.

Во тьму, в ответ на выстрел, со свистом полетел десяток стрел — со стороны отряда Зерана. Зеран был человеком, который вообще не из этой страны. Он присоединился к Родану, когда тот брёл к Разлому, и с тех пор стал чем-то вроде правой руки командира и сейчас он стоял на небольшом возвышении, пригнувшись, и его стрелы уходили во тьму одна за другой, почти без паузы. Зеран был светловолос, со слегка заострёнными ушами, которые он обычно скрывал под капюшоном или длинными волосами, но сейчас, в бою, он их не прятал. Его лицо, обычно спокойное, почти сонное, сейчас было напряжённым, глаза сузились, губы сжались. Он стрелял с нездоровой скоростью — механически и точно.

За ним следовали и другие — те, кто владел луками и арбалетами. Били они конечно не так метко, да и не так быстро, но зато дружно. Их стрелы летели в ту же сторону, куда указывал Зеран, и полегчало почти сразу: вражеские выстрелы стали реже, беспорядочнее.

Ещё одна группа — восемь человек, каждый на жужеле, — рвалась вперёд. Это уже была группа Билла. Того самого Билла, который учил Клинта ездить на Грымзе. Билл сидел на переднем жуке, сжимая в руке тяжёлое копьё, и его бородатое лицо было даже слишком спокойным — будто он ехал не в бой, а на сенокос, ну а за ним следовали и остальные. Жужели не боялись простой темноты, шума они тоже не боялись, только шипели громче обычного.

Решено так было, что, по крайней мере, гоблинов можно развалить в первую очередь. Гоблины — не воины. Они — стрелки, они не так уж и часто лезут в открытый бой, а особенно с таким числом врагов. Если разогнать их, заставить бросить луки и побежать... Чтож, это уже будет дорогого стоить.

Билл поднял копьё, и восемь жужелей рванули вперёд, в темноту, где мелькали силуэты. Гоблины завизжали — высоко, пронзительно, как свиньи на бойне. Стрелы полетели в ответ, но ночью, в панике, из кривых луков — куда они целились? Несколько шлепнулось в землю, одна звякнула о панцирь жужеля и отскочила, не причинив вреда. Только один из людей вскрикнул — коротко, отрывисто — и замолчал, но Билл даже не обернулся.

Казалось бы, всё не так уж и плохо идёт, трупы врагов валяются в траве, зато человеческих... Кажется пока нет, по крайней мере в зоне видимости.

Правда, вот что странно. Атака началась, прервалась, снова началась... Стратегия? Или у врага какие-то проблемы?

Огры, которые тащили ящера на цепях, — где он? Почему зверя не слышно? Такую махину невозможно скрыть, невозможно заставить молчать. Должен быть топот, рык, звон цепей — но ничего подобного.

Клинт не знал, что это значит, но и медлить не стал.

Меч в руке, щит вперёд. Надо обойти предполагаемое место, где прячутся гоблины. Зеран и его стрелки держат их на месте, отвлекают, заставляют пригибаться и не видеть, что происходит у них во флангах.

Клинт побежал. Не разгибаясь, пригибаясь к земле, перепрыгивая через корни и кочки, обходя кусты. Справа и слева — тоже бегут. Он слышал дыхание, топот, лязг оружия. Пятеро. Семь. Десять. Все, кто был в ближнем бою. Все, у кого меч тяжелее лука.

Где зверь? Почему его не слышно? Его не будет? Это хорошо... Или подозрительно.

Клинт добежал до края оврага, где по данным разведки должны были засесть гоблины. Пригнулся, выглянул.

Их там не было.

Только луки, брошенные в спешке и стрелы, воткнувшиеся в землю, а не в цель. Только пятна крови на траве — может, гоблинской, может, чьей-то ещё.

— Отходят! — крикнул кто-то сзади. — Они отходят!

Клинт тут же выпрямился и огляделся.

В темноте мелькали тени — уже не гоблины, кто-то крупнее. Слишком крупные для гоблинов. Слишком быстрые.

— Где зверь? — крикнул он. — Где ящер?

Никто не ответил. А в следующую секунду земля под ногами дрогнула.

Тяжёлый топот. Лязг цепей. И рёв — такой, что у Клинта заложило уши.

— Нашёлся... — прошептал он.

***

Звук, с которым меч разрезал плоть, не был для Родана чем-то непривычным.

Он слышал его уже сотни раз — в стычках с разбойниками например, но сейчас этот звук был... Несколько иным. Лезвие вошло в брюхо огра с влажным, чавкающим хрустом — будто меч пробил не кожу и мышцы, а мешок, набитый какой-то мокрой глиной. Кровь — чёрная в этом свете, густая, — хлынула на руки, на доспехи, на землю.

Огр взревел. Звук был таким, что у Родана тут же заложило уши. Огр дёрнулся, тут же попытался ударить Родана — огромной дубиной, что была обмотана цепью и нашпигована остриями, но Родан вовремя отклонился, успел пригнуться и сгруппироваться одновременно с этим направляя лезвие в ручищу, что сжимает рукоять. Удержал толчок, не рухнул, разве что его повело в сторону — но всё же устоял на ногах...

И именно сейчас подступили тени.

Они выскользнули из темноты, — бесшумные, скользкие, и практически бесформенные, с глазами, горящими изумрудным огнём. Они не нападали прямо, не вгрызались в плоть, как монстры. Они обтекали воинов, искали щели в обороне, пробовали на прочность. А потом одна из них метнулась к Родану — и он почувствовал, как что-то холодное коснулось не его рук или шеи, а его... сознания.

Не тело — разум. Тень даже не пыталась ранить плоть, оно имело другую цель: занять место в сознании, вытеснить его волю и сделать бесполезным, вывести из строя. Родан замер на долю секунды, чувствуя, как мир вокруг теряет цвета, как звуки становятся приглушёнными а собственные мысли начинают расползаться, разбегаясь по уголкам сознания как напуганные насекомые, кристалл был в кармане за пазухой, но рука, тянувшаяся к нему, не хотела полноценно слушаться.

Но тут же один из воинов — тот, что был рядом, тот, чьё лицо Родан даже не успел запомнить, — встал между ним и тенью, закрыв командира от воздействия. Одной рукой он оттолкнул Родана назад, к огру, что вновь готовится бить, но всё же не такой уж и плохой вариант в отличие от альтернативы потерять рассудок, а другой рукой — выдернул из-за пояса солнечный кристалл.

Свет ударил ослепительной вспышкой — белой, режущей, почти осязаемой и тень издала жуткий визг, тонкий и надрывный, словно стекло по которому провели десятком вилок сразу. Она дёрнулась, заметалась, пытаясь уползти обратно в темноту, но свет не давал ей этой возможности. Этот магический, тёплый свет разогнал тьму и тень словно... Словно рассосалась, оставляя липкий след на траве и странноватый привкус во рту Родана.

Он перевёл дыхание.

— Родан! — крикнул воин, не оборачиваясь. — Кристалл треснул!

Родан посмотрел. Действительно — по гладкой, идеальной поверхности камня пробежала тонкая, едва заметная трещина. Кристалл потускнел, его свет стал слабее, будто он выдохся после одного удара. Неужто одноразовый? Или просто тварь оказалась непомерно сильна?

Любые артефакты имеют свой лимит, увы. Даже самые сильные, даже заряженные самой чистой солнечной магией, даже созданные лучшими мастерами Солнечного королевства. Они не вечны. И трещина в кристалле означала только одно — надо действовать быстрее.

— Береги его! — крикнул Родан, отступая на шаг. — Не дай погаснуть, используй аккуратнее!

Родан и ещё пара мужиков — двое, которых он знал ещё по лагерю, крепкие, молчаливые, с тяжёлыми топорами в руках, — начали теснить раненого огра. Не рубя наугад, не кидаясь в слепую ярость — сейчас отсутствие слепой ярости это то, что отличает их от монстров, им просто нельзя срываться в панику и бессмысленное рубилово. Один — удар по ноге, заставляя огра перенести вес. Второй — по руке, роняя дубину. Родан нанёс короткий тычок в бок, туда, где уже зияла рана, расширяя её, заставляя кровь течь быстрее.

Огр истекал кровью, чёрная и густая, она заливала землю, хлюпала под ногами и пахла чем-то непривычным, но отвратительным до тошноты. Он пытался отбиваться, но руки уже не слушались, ноги подкашивались, и с каждым ударом он становился всё медленнее, всё неуклюжее... Пока не рухнул.

Земля дрогнула под его тяжестью. Огр лежал на боку, тяжело дыша, и его маленькие, глубоко посаженные глазки смотрели куда-то в пустоту — в небо, в звёзды, или вообще куда-то внутрь себя, в то, что видят умирающие. Родан шагнул вперёд, коротко, без замаха, перерезал горло. Раз. И всё.

Огров было не так много. Огромные, конечно, — гора мышц и ярости, с дубинами, которые сокрушали щиты, и прочными шкурами которые не так то просто пробить. Но хотя бы не много. Родан сбился со счёта, пока пытался оценить окружение, но знал: их было не больше десятка.

Родан вытер меч о траву, огляделся. Тени снова сгущались на периферии, но теперь воины держали их на расстоянии — кристаллами, копьями, просто светом костров, которые кто-то догадался зажечь с западной стороны.

— Держите строй! — крикнул он. — Не разбегайтесь!

Люди слушались. Те, кто ещё вчера боялись собственной тени, сегодня стояли плечом к плечу и рубили огров, как дровосеки рубят лес. Может, потому что бояться было некогда... Или просто пришло понимание, что бежать уже нельзя. Они пришли сюда сами, сами влезли в это всё.

Где-то слева, в темноте, снова завозились гоблины. Зеран перекрыл их своим отрядом, и оттуда доносились только крики, лязг и редкие, короткие вскрики — то ли гоблинские, то ли человеческие, уже не разобрать.

— Родан! — крикнул кто-то сзади. — Там ещё один! С правого фланга!

Родан обернулся. Из темноты, ломая кусты и молодые деревца, выходил второй огр. Шёл он тяжело, волоча дубину по земле, словно нет у них других вариантов оружия.

— В круг! — крикнул Родан. — Взять в круг!

***

Раздался очередной крик, на этот раз вполне человеческий — и в этот раз до боли знакомый. Клинт узнал голос Билла, того самого мужичка что учил Клинта ездить на жужелях и правильно повязывать ремни на их панцирях. Крик был коротким и очень быстро оборвался, перейдя в кашель.

Клинт обернулся, но ничего не увидел — только мелькнула тень жужеля, который рванул прочь, обезумевший от боли и страха. Его хитиновые лапы мелькали в темноте, он сносил всё на своём пути — и кусты, и палатки, и людей, давил трупы. Это огромное насекомое, которое, казалось, вот только только было верным боевым товарищем... Сейчас было очередным источником хаоса.

Билла нигде не было видно.

— Надо было... — донеслось из темноты, где только что стоял Билл, — лапигара... покупать... Вот ведь тварь неверная... Хах...

Тихий смешок Билла был последним его звуком. Смешок — удивлённый, почти весёлый. Как будто он пошутил над собственной глупостью и уже ушёл, оставив остальным додумывать шутку.

Клинт сжал зубы.

Не сейчас. Не время, совсем не время разбираться с этим, думать об этом, и оплакивать друзей.. Покой покойникам, а живым как-то жить ещё надо.

Он перешагнул через чей-то труп, — не глядя, не замедляясь, — и побежал дальше, туда, где за деревьями угадывались очертания огромной чёрной тени.

***

Молодой боец, тот самый, что всегда стоял в задних рядах и нервно перебирал ремни на своей кольчуге, сейчас в панике удирал от кучки нечисти, натравленной некромантом, который уже отступил, но его оружие? Оно осталось здесь. Его зажали в угол, между двумя толстыми стволами деревьев, и он, запутавшись в корнях, начал лупить мечом во все стороны. Без разбора, без цели, просто — чтобы не подпускать их ближе. Гоблины подступали ближе, видя лёгкую жертву. Тень полетела прямо на него...

И тогда он вспомнил про кристалл. Активировал его — слишком сильно, слишком резко, не рассчитав силы. Свет ударил ослепительной вспышкой, разогнав тьму. Нечисть словно срезало в радиусе метров двадцати, гоблинов оглушило — несколько из них рухнули как подкошенные. Но кристалл... Артефакт просто не выдержал. Трещины побежали по его поверхности, и он рассыпался в пыль — прямо в руках бойца. А гоблин, очнувшийся быстрее других, уже вонзил ему грязный, зазубренный клинок меж рёбер.

Юноша упал. Молча, без крика. Только выдохнул с хрипом — и всё.Он успел подумать о том, что кристалл был слишком хрупким, а возможно и о том, что он слишком сильно сжал его, не рассчитав. Или даже что нужно было отступить, а не лезть в самое пекло. Мысли мелькали быстро — быстрее, чем боль, которая уже начала разливаться по груди. Он смотрел в темнеющее небо, видел звёзды, которые вдруг стали слишком яркими, и жалел только об одном: что последний момент оказался таким... Жалким. А гоблин уже выдернул клинок и бежал дальше, решив даже не добивать.

***

Очередного огра уже теснил отряд Билла, пускай уже и не было их лидера, не было среди них Билла, но это сейчас не имело большого значения. Люди на жужелях, с копьями, с одним кристаллом на шестерых, давили огра, забивая его со всех сторон. Копья вонзались в шкуру с глухим, влажным звуком, но не пробивали насквозь — только ранили, злили, заставляли крутиться. Огр пытался достать их дубиной, но жужели были быстрее. Они кружили вокруг него, как хищники вокруг загнанного зверя, и не давали уйти, даже когда он решил бежать.

— Не пускайте! — орал кто-то. — Держите его!

Копья вонзались снова и снова. Огр заревел, взмахнул дубиной, и один из жужелей рухнул, сбитый с ног вместе с наездником, неуклюже барахтаясь на боку, раздался человеческий крик — вероятно крик наездника, что оказался сейчас под весом этого насекомого. Но остальные продолжали.

***

Клинт подбирался всё ближе к зверю. И... Да. Он действительно был ящером — огромным, чешуйчатым, с головой, похожей на драконью, но хотя бы без крыльев, без ожидаемого огненного дыхания, просто — туша, мышцы да огромные когти. Сейчас его держали за цепи всего двое огров, и они явно не справлялись без товарищей. Но и отпустить зверя, видимо, было нельзя — риск и для своих тоже. Ящер рвался, тянул цепи, рычал, и каждый рывок заставлял огров скользить по земле, теряя равновесие.

Клинт рванул вперёд, разворачивая свёрток на ходу, наконец-то опустив взгляд, наконец-то он увидит что ему дал Денис. И увидел...

Лягушку?

Деревянную лягушку.

Маленькую, с выпученными глазами и кривыми лапками. Клинт не сдержался и чертыхнулся. Громко, щедро на обороты, в этом было нечто почти смешное, если бы не паника и подкатывающее отчаяние.

— Да чтоб тебя, Денис! — заорал он.

Денис же не мог разыграть его? Господи, а не идёт ли он прямо сейчас на верную смерть, поверив в инструкцию того, кого сейчас даже нет на поле боя?! Можно ли вообще верить товарищу, который сейчас не прикрывает спину, когда он нужен больше всего? Не стоит ли вообще отступить?

Но его уже заметили. Огры повернулись к нему, и в их глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — как так, человечек, один, и прямо в руки бежит, ещё и орёт. И тогда Клинт просто рванул вперёд в почти отчаянном движении. Лягушка полетела прямо в бок ящеру, ударилась о чешую, разбилась на мелкие кусочки.

Огры подходили всё ближе, но... постепенно... зверь начал уменьшаться.

Сначала он просто перестал рваться, замедлился, будто его накрыло что-то тяжёлое и вязкое. Потом его чешуя начала тускнеть, теряя свой блеск, а после... После он сжался — не рывком, а плавно, как сдувающийся мешок. Его рык становился всё тоньше, всё жалобнее, и огры растерянно посмотрели на своё дикое оружие, которое меняло форму на глазах, пока не превратилось в нечто, похожее на жабу. Огромную, размером с телёнка, но всё же жабу.

Которая к тому же яростно, но уже просто жалко, орала, абсолютно растерянная и почти не двигающаяся. Клинт не стал ждать, пока эффект этого артефакта спадёт. Он подбежал ближе, не думая ни секунды, вонзил меч в беспомощное существо — по самую рукоять, в то место, где у обычной лягушки должно быть сердце. Тварь дёрнулась и затихла.Клинт выдохнул и опустил меч. Он смотрел на тушу, которая ещё минуту назад была огромным ящером, и чувствовал странную смесь облегчения и... Неожиданной для себя же жалости. Тварь не понимала, что с ней происходит. Она вероятно и не выбирала быть оружием, идти в бой, её привели на цепях, как собаку, и заставили умирать.

— Прости, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Он перешагнул через тушу и повернулся к ограм. Он постоял лишь мгновение, опираясь на свой меч, и перевёл дыхание. Огры уже не приближались — они смотрели на поверженного зверя, и в их глазах теперь не пылала ярость. Там был страх перед людишками, которых они считали лёгкой добычей. И паника, потому что непонятно, что делать.

На миг Клинту показалось, что он видит на холме вдали знакомый силуэт. Тонкий, бледный, с длинными чёрными волосами, развевающимися на ветру. Он моргнул и силуэт исчез. Может, это был он... А может что либо ещё, чёрт знает, мало ли тут тощих длинноволосых теней? Огры сделали ещё пару шагов к Клинту, но сейчас сюда же мчалась и толпа бойцов, воодушевлённых исчезновением ящера. Они бежали с криками, с мечами, с факелами, и их было много. Огры уже не выглядели такими уж уверенными. Они попятились, заозирались, ища поддержки, но рядом были только тени — последняя надежда, последняя сила которая поможет справиться...

И тени вдруг рассеялись.

Словно по велению чьей-то руки — легко, небрежно, — они все собрались в кучу, в одну тёмную массу, замерли на мгновение, а потом просто исчезли. Растворились в воздухе, оставив после себя только холодный, липкий след на траве — всё, их нет. Не ощущается их леденящее душу присутствие.

Клинт не понял, что произошло, но времени разбираться в этом не было.

Родан, Зеран и другие добивали монстров, которые уже просто бежали. Кто не успевал удрать — получал стрелу в спину. Гоблины визжали, огры ревели.

И на горизонте, со стороны Лоума, с запада, показались факелы. Отряд. Армия, если можно так назвать. Человек сорок, может, пятьдесят, с оружием, с факелами, с вышитыми знамёнами. Армия Лоума.

***

Это всё было... достаточно быстро. Настолько, что ощущалось неправильным. Ещё даже не начался рассвет — небо на востоке только начинало светлеть. Звёзды ещё не погасли, но уже бледнели, теряли свою остроту.

Жертв было на самом деле не так уж и много. Если сравнивать с количеством трупов монстров, которые валялись тут и там — гоблины в своих рваных тряпках, с кривыми стрелами, воткнувшимися в землю рядом с ними; огры, похожие на выросшие прямо здесь огромные валуны, с лицами, застывшими в вечном рёве; тени, которые просто исчезли, не оставив после себя даже праха. Людей погибло меньше двух десятков. И для такого боя? Это просто чудо. Хотя сложно было полагаться на математику, когда среди этих двух десятков ты видишь не просто посторонних, а своих товарищей.

Клинт был напряжён.

Он стоял посреди поля, сжимая в руке меч, который всё ещё был влажным от крови. Пальцы онемели от долгого сжатия, плечи болели от напряжения, но он не мог расслабиться. Не сейчас. Слишком долгий путь, слишком много надежд, слишком много страха — всё это должно было вылиться во что-то большее, чем просто... Мелкая победа. А почему-то он ощущал это именно так. Не было победы над великим злом и не было ничего героического. Был бой, да, были потери, была победа, но как будто ожидалось что-то... Другое.

Родан пошёл первым к армии, проходя мимо трупов и заставляя себя не смотреть вниз. Не сейчас. Если он посмотрит вниз, если увидит своих товарищей — он просто не сможет идти дальше, но... Он ведь должен. Там, у границы поля, стояли те самые факелы — запоздалая армия Лоума — пол сотни человек с лицами, на которых читалось замешательство и вина. Родана сразу узнали — кто-то из них, видимо, знал его раньше, — поэтому переговоры он взял на себя. Его голос, усталый, но твёрдый, доносился оттуда обрывками фраз: «Что ж вы так поздно?», «Да, мы справились», «Помогайте сейчас, не стойте столбами».Один из солдат — слишком молодой, с испуганными глазами — смотрел на поле, усеянное трупами гоблинов и огров и жуткими следами на траве, чёрными и отвратительными. Его руки дрожали, хотя он ведь ещё не успел вынуть меч из ножен.

— Мы думали, вы не дойдёте, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Нам сказали, что вы... Ну... что вы не вернётесь.

Родан посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл взгляд на поле, на своих людей, которые уже начали перевязывать раненых.

— Мы вернулись, — сказал он. — Теперь помогайте.

Польза от этих солдат всё же была. Они помогли избавиться от трупов врагов — сбрасывали их в овраг, засыпали землёй, чтобы не привлекали зверей и не отравляли воду. Помогли с телами людей — аккуратно, почтительно, снимали доспехи, закрывали лица, уносили к палаткам, где уже ждали те, кто будет их оплакивать. Оказывали первую помощь — перевязывали раны, поили водой, отпаивали настойками из походных аптечек.

А Клинт?

Клинт пошёл в ту сторону, где, как ему казалось, он видел Дениса.

Он пришёл? Он помогал? Не успел? Или просто наблюдал?

Клинт не знал. Но ему нужно было увидеть... Увидеть что его друг, в котором он успел начать сомневаться, жив, и, что Клинту казалось даже более важным, что он не предал. Он даже не был уверен, что хочет его увидеть вообще. Если честно, он просто боялся, что окажется прав в своих сомнениях, но ноги уже несли его вперёд.

Клинт шёл и шёл, поднимаясь на возвышенность, отходя от места побоища. Когда шум людей почти стих... Раздался знакомый голос:

— Не выглядишь довольным. Где же триумф? Радость, вино и прочие атрибуты победителя?

Глава 22. Пока не надоест

Клинт обернулся.

Голос, который он услышал, был знакомым — тем самым, который он слышал каждый день на протяжении всего пути. Этот голос и комментировал ошибки, и давал советы, а иногда даже практически смеялся над глупостями клинта. Но то, что Клинт увидел, когда повернулся... Это было не совсем то, что он ожидал.

Тень.

Перед Клинтом предстал маг, окутанный тенями, которые перекатывались у его ног, как сгустки живой чернильной слизи. Чёрный плащ — тот же самый, что Клинт видел сотни раз, — теперь казался не просто одеждой, а неотъемлемой частью этого существа перед ним. И с этого плаща нет-нет да ссыпались несколько крупинок чёрной пыли — и эта пыль оседала на траве, оставляя грязные крохотные следы.

Первая реакция при встрече с врагом — очевидно, схватиться за меч. Именно это Клинт и сделал — и не удивительно, это было самое логичное, что вообще можно сделать, видя сильного врага. Хотя всё же логичнее было бежать, но Клинт вряд-ли так способен поступить. Меч вылетел из ножен со свистом, и Клинт уже заносил его для удара, когда другая рука сама собой потянулась к поясу, где висел кристалл, оставленный Эльмирой. Этот кристалл она дала ему ещё до боя — «на случай, если придётся встретиться с тем, кого свет не любит».

Кристалл был тёплым, хотя нет, даже горячим, почти обжигающим, готовым к активации. Клинт сжал его, чувствуя, как свет начинает просыпаться внутри, энергия готова вырваться наружу, остаётся лишь направить.

И только после активации кристалла до него дошло, кто же стоит перед ним — может только сейчас Клинт посмотрел в глаза, оторвав взгляд от теней, а может мозг наконец-то обработал информацию — но главное произошло: он наконец-то увидел.

Маг поднял расслабленную ладонь медленно и лениво. Его два пальца – указательный и средний — едва заметно дрогнули и в этот миг кристалл погас. Свет ушёл, остался в руке только холодный, мёртвый камень, который вдруг стал слишком тяжёлым для такого размера. Клинт почувствовал, как его пальцы разжались сами собой, и кристалл выпал на траву, глухо стукнувшись о землю.

— Денис? Что за чертовщина...

Он смотрел на Дениса и вроде бы узнавал его, но не до конца. Да, это был тот же человек, с которым он прошёл сотни километров, точно тот же... Он носил тот же плащ, у него были те же волосы, собранные в низкий хвост, и эта бледная, болезненного вида кожа... Но вокруг него вилась странная дымка тёмной энергии. Даже Клинт, будучи практически непрошибаемым к подобным вещам, видел это. Эту ауру и эту подавляющую силу, которая была слишком умело сокрыта.

— Да уж, чертовщина... — проговорил Демиан, глядя куда-то вдаль, мимо Клинта. — Вижу, вы победили. Артефакт помог, полагаю?

Голос его был ровным, спокойным — таким же, как всегда, словно ничего странного не происходило, не было ни боя, ни этого напряжения. Просто разговор знакомых, которые встретились спустя краткую разлуку.

Клинт открыл рот, чтобы ответить... Но слова просто не находились, они смешались в бурлящую бесформенную кашу — были и вопросы, и обиды, и гнев смешанный с недоверием и страхом. И в итоге смог сказать только одно, самое простое и очевидное:

— Лягушка... — выдавил он. — Да, это... Помогло... Хотя не верил, что сработает.

Демиан кивнул, словно и так знал ответ, но сейчас просто захотел его услышать, возможно сейчас даже он не знал, о чём говорить.

— Хорошо, — сказал он. — Не ожидал, что это работает и на таких тварях.

— Ты знал, кто на нас идёт? — спросил Клинт, и в его голосе появилась твёрдость.

— Знал.

— Откуда?

— Я многое знаю, — Демиан наконец посмотрел на Клинта. — Ты же в курсе, разве нет?

Клинт сжал меч сильнее, настолько, что пальцы побелели, а на коже наверняка отпечатаются следы рукояти.

— Да... Многое, — сказал он. — Только не говори снова, что просто много читал. Это уже... Это уже не работает.

— Умнеешь, значит? Это ново, — заметил Демиан, и в его голосе мелькнула тень былой иронии.

— Объясни, — сказал Клинт.

— А ты ещё не понял?

Клинт неуверенно повёл плечом. На самом деле, конечно, он уже успел построить десятки теорий за те минуты, что стоял здесь, глядя на своего товарища, который вдруг стал каким-то странным и будто бы чужим. Часть — бред. Другая же часть — бред ещё больший. Но одна мысль пробивалась сквозь всё это наваждение, как свет сквозь туман, и он не хотел её признавать.

— Ладно, — сказал он. — Если не хочешь говорить — хотя бы скажи, на чьей ты стороне? — Он снова посмотрел на землю, где тьма переливалась словно живая, извивалась и дышала. — На стороне людей? Или этих...

Демиан поднял руку, останавливая его. Жест был мягким, почти усталым.

— Я уже ни на чьей стороне, наверное, — сказал он.

Клинт сел на траву. Просто взял и сел, посреди разговора, словно ноги уже не держали его, или словно они были на обычном привале в пути, где было без разницы куда садиться – лишь бы уже приземлить своё тело. Трава была мокрой от росы, холодной, но ему было всё равно.

Демиан помедлил, а потом тоже сел — на небольшой валун, выступавший из земли. В конце концов он не настолько отчаялся в этой жизни, чтобы садиться в мокрую траву – даже владыкам тьмы не хочется терпеть такие неудобства. Чёрная пыль осыпалась с его плаща, оставляя на камне тёмные следы.

— Ты просто смотрел? — спросил Клинт, и голос его был глухим, как будто он говорил из пустого бочонка. — Как нас убивают? Ты в курсе, что Билла убили? Что прямо сейчас наши считают потери? Что мы будем говорить их жёнам, когда они придут в Лоум?

Демиан посмотрел прямо в глаза Клинта.

— А что я должен был делать? — спросил он. — Пойти в бой? Убивать... своих? Свой народ?

— Что значит... «свой»? — Клинт нахмурился, и в его голосе появилась растерянность. — Ты всё же с этими... с ними?

Клинт не выглядел злым, нет, не факт что он вообще способен на настоящую ярость или злобу. Он просто был потерян, потому что то, что он сейчас осознавал, было тем, чего он не хотел бы знать. Он понимал: его товарищ — это не просто беглый аристократ. Мысли были, разумеется, Клинт ведёт себя глупо, но он не такой уж и идиот если так посмотреть, он способен понимать причины и следствия, способен был заметить что Денис знает слишком много того, чего не должен знать никакой аристократ.

Плечи Клинта опустились.

— Значит, ты... — сказал он, и голос его был почти шёпотом. — Ты — Тёмный Лорд?

Демиан кивнул. Ну а смысл скрывать? Можно было бы успокоить, сказать «да нет конечно, глупость какая». Но зачем? Да незачем.

И именно эта реакция била больнее всего. Как смел Денис просто согласиться? Ещё и с таким безразличием, словно и не скрывал никогда?

— Ты повелеваешь теми, кто убивает людей... — сказал он.

— Я повелевал теми, кого убивали люди, — ответил Демиан.

Клинт замолчал.

Секунда. Две. Пять. Пауза затягивалась.

Демиан снова взял слово:

— Клинт, не смотри на меня как на твоего врага. — Он помолчал. — Хотя... повод, конечно, есть.

— Ты напал на мой дом, — сказал Клинт, и в его голосе появилась горечь.

Демиан покачал головой.

— Нет. Я, конечно, многих убивал и много войн начинал, но эту начали за моей спиной. Хотя моя вина в том, что я этого не заметил, так что обвинение... Не беспочвенно.

— Зачем ты вообще тогда прицепился ко мне?!

Демиан смотрел на Клинта, на то, как тот мечется между состоянием ярости и тихой болью, как его руки то сжимаются в кулаки, то разжимаются, как он не знает, что делать с тем, что узнал.

— Это ты позвал меня с собой, Клинт, — сказал Демиан.

Клинт открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли. Он вспомнил тот день. Тот лес. Гниликов. И бледного незнакомца, который спас ему жизнь.

— Зачем ты согласился? — спросил он, и голос его был почти жалким. — Ты просто шёл со мной и слушал, как я тебя ненавижу?

— Ну, опыт, как минимум, необычный, — ответил Демиан, и в его голосе мелькнула тень иронии.

— И это всё, что ты можешь сказать? Необычный опыт?

— Ну... да. Можно сказать и так.

Клинт снова замолчал. Он смотрел на Демиана, на его спокойное лицо, на тени, которые вились у его ног, и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Доверие. Дружба. Вера в то, что мир не так прост, как кажется, но не настолько сложен, чтобы в нём нельзя было разобраться.

— Они же монстры... — прошептал Клинт.

— Да, — спокойно ответил Демиан.

— Почему ты предал людей?

— Я никогда не был на стороне людей, — ответил Демиан.

Клинт посмотрел на него. Молча, словно пытаясь понять, как он не заметил в своём странном товарище саму тьму. Как он мог сидеть с ним у одного костра, делить хлеб, смеяться над его шутками, если сарказм Тёмного Лорда можно вообще считать шутками, — и не видеть того, что было у него под носом.

— Я слышу, как у тебя мозг скрипит, — сказал Демиан. — Успокойся.

Клинт хотел что-то сказать, но слова снова застряли. Он просто сидел на траве, глядя на человека, который был его другом, а может и не был вовсе другом никогда.

Где-то внизу, в лагере, запели. Запели люди как всегда грустно, протяжно — песню о тех, кто не вернулся домой. Голоса смешивались с ветром, который уносил голоса дальше.

— Что теперь? — спросил наконец Клинт.

— Я не знаю, — ответил Демиан. — Наверное, пойду в Никуд. Выпью вина в той таверне.

— Ты не боишься, что я всем расскажу? — Клинт посмотрел на него то ли с вызовом, то ли с отчаянием – уже и не разобрать.

— Не боюсь, — ответил Демиан.

Клинт хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он просто сидел и смотрел, как утро медленно встаёт над полем битвы. Как свет пробивается сквозь тучи, окрашивая их в розовый и золотой.

Клинт сидел на траве, обхватив колени руками, и смотрел вдаль. Утро вставало медленно, нехотя, заливая поле боя бледным золотом. Где-то внизу уже догорали костры, и дым, смешиваясь с утренним туманом, стелился над землёй, делая очертания предметов размытыми, нереальными — словно весь этот бой, все эти потери и победа привиделись ему в странном, тревожном сне.

— Слушай... — начал он и запнулся. — Денис? То есть... Демиан?

Демиан покачал головой. Это движение было почти незаметным — лёгкий поворот, едва заметный жест.

— Дэн так Дэн, — сказал он. — К чёрту всё это.

Клинт помолчал, переваривая. Потом спросил, не поднимая головы, и голос его был тихим и серьёзным, без привычной дурашливости:

— Дэн... Ты... Серьёзно пойдёшь в Никуд? И что — будешь делать то, что обычно... ну... делают всякие тёмные короли?

— О, — Демиан слегка повернул голову, и в его голосе появились знакомые саркастичные нотки, — так ты спрашиваешь, не собираюсь ли я пить кровь девственниц, есть глаза младенцев и порабощать новые земли?

Клинт нахмурился. Он не смеялся — в его взгляде было напряжение, которое не растворялось. Он уже дал понять, что эта шутка ему не кажется смешной.

Демиан посмотрел на него, и его лицо потеряло насмешливое выражение. Он вздохнул — долго, устало, будто выдыхал весь груз прожитых лет, накопленных за свою слишком долгую жизнь.

— А я-то подумал, что ты поумнел, — сказал он беззлобно. — Нет, Клинт. Я не собираюсь всем этим заниматься. — Он помолчал, и в его голосе проскользнула тень свойственной ему ледяной уверенности. — А если бы и собирался — ты бы меня не остановил. Не дорос ещё.

— Я выше тебя! — выпалил Клинт, и это было почти рефлекторно, просто чтобы сказать что-то, чтобы вернуть привычную почву под ногами. Он даже расправил плечи, будто пытаясь доказать эту разницу в росте.

Но Демиан даже не улыбнулся. В его голосе, когда он заговорил, не было ни капли бравады — только спокойный, почти скучающий факт.

— Я существовал тогда, когда твоей страны ещё не было.

Клинт открыл рот и закрыл. Слова застряли где-то в горле.

— А... — начал он, но не знал, что сказать. — А...

— Ага, — кивнул Демиан, и в этом коротком слове было столько прожитого, что Клинту стало неуютно.

Клинт потёр переносицу, чувствуя, как привычный мир рушится и перестраивается на ходу. Его голос, когда он заговорил снова, звучал почти жалобно:

— Есть ещё что-то, что я должен знать?

— Нет, — ответил Демиан. — Хотя... — он помедлил, — Эльмира — принцесса Солнечного Королевства.

Клинт замер.

— Эля?.. — переспросил он, и в его голосе появилась паника. — Что? Я... я пытался подкатить к принцессе? — Он посмотрел на Демиана с ужасом, как будто это было самым страшным из всего, что он узнал сегодня.

— А ты пытался подкатить? — спросил Демиан с лёгким любопытством.

— Нет... Наверное... — Клинт замялся.

— Идиот.

Клинт посмотрел на него, и в глазах у него мелькнула тень той самой беспечной улыбки, с которой они начинали этот путь.

— Ага, — согласился он.

Некоторое время они молчали. Ветер, поднимаясь с полей, доносил запах гари, сырой земли и полей. Где-то в лагере снова запели — протяжно, чисто. Вот ведь люди, лишь бы спеть для пущего драматизма.

— Дэн, — сказал Клинт.

— Мг?

— Я не знаю, что мне делать с тем, что я узнал.

— Ничего не делай, — ответил Демиан. — Просто живи дальше.

— Это так просто?

— Нет, — Демиан усмехнулся, и в этой усмешке была почти забытая всем миром теплота. — Я и не говорил, что будет просто.

Клинт помолчал, потом, не поднимая головы, спросил:

— Ты действительно пойдёшь в Никуд?

— Наверное, — ответил Демиан. — Мне надо куда-то пойти. Отдохнуть, сменить обстановку, может быть, взять нормальный отпуск.

— Ты бы хотел быть в таверне? — тихо спросил Клинт, словно проверяя, правильно ли он понял. — Среди людей? Ты же всегда был один... с этими...

— С этими — кто?

— Ну... с монстрами, — сказал Клинт, и это слово вырвалось легко, почти буднично.

Демиан не улыбнулся.

— Нет, — ответил он тихо. — Я был с теми, кто не убил меня, пока я был слаб. И я не хочу, чтобы они умирали только потому, что я больше не знаю, куда мне идти.

Они снова замолчали. Где-то внизу кто-то засмеялся. Странный фон для этого разговора.

— Мне надо идти, — сказал Клинт, поднимаясь на ноги. Он стоял, глядя на Дениса, на человека, который спас его жизнь, но оказался... Кем? Врагом..? и чувствовал, как внутри него это противоречие укладывается в странную гармонию.

— Иди, — ответил Демиан.

— Мы ещё встретимся?

— Может быть, — сказал Демиан. — Мир тесен.

Он тоже поднялся, отряхнул плащ и взглянул на Клинта. Тени у его ног снова зашевелились, словно чувствуя его настроение.

— Прощай, Клинт.

— Прощай, Дэн...

***

Путь Демиана лежал во вполне понятном направлении. Это было единственное, что оставалось понятным во всей этой истории — прийти, поесть, поспать. Всё понятно до боли, всё проще чем математика огров.

Он двигался, не разбирая дороги — то шёл пешком, позволяя себе впитывать окружающий мир, то сливался с тенями и мчался вперёд невидимым потоком, сжимая пространство до размеров одного шага. Иногда он останавливался на выступах скал, на холмах, у озёр, и смотрел на воду или на горизонт, не видя ни того, ни другого. Отпуск. Ему точно нужен отпуск. Хотя отпуск только что был? Значит нужен отпуск от отпуска.

Он шёл всё дальше, оставляя за спиной и поле боя, и запах гари, и ощущение чужой боли, которая почему-то стала его собственной. Через пару дней Демиан уже был в Никуде — что поделать, Тёмные Лорды знают свои скрытые тропы и без камней телепортации.

Встреча была такой же, как и раньше — голос той самой неадекватной бабки Ольги. Она тащила куда-то козу за рог, и коза, надо сказать, выглядела крайне меланхоличной, словно это было привычным занятием.

— О-ё-ёй! — закричала старуха, разглядев его среди пыльной утренней улицы, на которой почти никого не было. — Кто пожаловал! Дениска!

Демиан вздохнул — тяжело и протяжно. Он не знал, как назвать это чувство — может быть, просто усталостью... Да, точно, усталостью.

— Да-да... — пробормотал он, проходя мимо, чтобы не застрять в долгом разговоре, и направился в таверну.

Таверна встретила его тем же тёплым полумраком, запахом дыма, старого дерева и трав, что висели пучками под потолком. Он подошёл к стойке и положил серебряную монету на стол — ровно, с тихим звоном.

— Комнату и обед, — сказал он, не поднимая глаз.

С противоположной стороны послышался шорох, а затем знакомый голос:

— Вернулся таки, беглый аристократишка?

Демиан поднял взгляд. Лана стояла у стойки, опершись на неё локтями. Рыжие волосы падали ей на плечи, и на лице играла та самая насмешливая улыбка, которую он помнил. Ни тени удивления — только затаённое тепло.

— Да... — сказал он, и в голосе его проскользнуло что-то, что он сам не мог бы назвать. — Решил зайти в гости.

Она хмыкнула, взяла монету, повертела в пальцах и убрала в карман передника.

— Дорого, между прочим, — заметила она, и Демиан почувствовал, как внутри него на миг теплеет. — И что, надолго?

Он пожал плечами — едва заметно, словно не был уверен в ответе. Он хотел ответить что-то лёгкое, но внутри стояла та самая усталость, что мешала играть.

...

— Пока не надоест, наверное.