Злая Игра: Привилегия рода.

Глава 1.

Утром, когда Висенья открыла глаза, то первая мысль, пришедшая в её ещё сонную голову, была о том, что, возможно, события минувших дней ей просто приснились. Что не было никакой поездки в столицу, что король Визерис жив, а Вестерос вовсе не стоит на пороге гражданской войны. Но как бы девушка ни пыталась заниматься самообманом, оживленный шум, доносившийся с улицы, живо напомнил ей о том, что вчера Морской Змей пообещал выдвинуть свой флот к проливу и тем самым полностью отрезать доступ провизии к Королевской гавани.

От этой мысли Висенья мигом подскочила с кровати. Она вспомнила своё вчерашнее обещание Эйгону. Поэтому, по-быстрому умывшись и одевшись, девушка поспешила на завтрак, в надежде застать своего дедушку дома.

Когда она вышла из комнаты, дверь в покоях принца тоже отворилась. Стоило ей увидеть выходящего в коридор Эйгона, как сердце тут же восторженно забилось, а щеки девушки невольно покрыл румянец, когда она вспомнила их вчерашние поцелуи.

— Доброе утро! — подойдя ближе, радостно поприветствовала его Висенья.

— Доброе ли? — понуро отозвался принц, закрывая за собой дверь. Однако, стоило девушке поцеловать его в щеку, как молодой человек тут же стал выглядеть чуть бодрее. — Хорошо, признаю, начало у него неплохое.

— Тебе удалось хоть немного поспать? — заботливо поинтересовалась Висенья, когда они вместе направились в сторону лестницы.

— Да. И возвращаться в реальность мне совсем не хотелось.

— Понимаю тебя, — кивнула она головой, спускаясь вниз по ступенькам. — Я сделаю всё возможное, чтобы уговорить мою семью не развязывать военный конфликт.

К её огромной радости, Корлиса вместе с бабушкой они обнаружили в столовой. Морской Змей спокойно завтракал и, судя по всему, никуда особо не торопился.

«Неужели бабушке всё-таки удалось его отговорить?» — с надеждой подумала девушка, проходя к столу и желая им доброго утра.

Когда они с Эйгоном заняли свои места, Висенья, взяв с тарелки свежеиспеченный хлеб и щедро намазав его слоем сливочного масла, как бы невзначай поинтересовалась:

— Дедушка, ты похоже передумал делать то, что планировал вчера?

— Вовсе нет, — покачал головой мужчина, отрезая от своего омлета небольшой кусочек и отправляя его в рот. — Я уже отправил корабли, и наш флот стоит по всему периметру залива.

Висенья с Эйгоном тревожно переглянулись, однако Корлис поспешил их успокоить:

— Но я прислушался к мудрому совету твоей бабушки и не стал пока перекрывать доступ торговым судам. Послушаем для начала, что скажет об этой ситуации Рейнира, — отложив столовые приборы, он поинтересовался у сидящей рядом жены: — Ты уже послала принцессе ворона?

— Подобные новости стоит передавать лично, а не письмом. После завтрака мы с Висеньей отправимся на Драконий камень. Думаю, принцу Эйгону тоже стоит полететь с нами, ведь его это тоже касается, — Рейнис смерила двоюродного племянника долгим проницательным взглядом, отчего тот побледнел и нервно сглотнул. Слишком свежи были его воспоминания о том, насколько скор был на расправу с неугодными ему людьми Деймон Таргариен. Да и с Рейнирой молодой человек тоже явно не горел желанием встречаться. Видя его паническое состояние, Висенья мягко сказала:

— А я думаю, что Эйгону лучше и безопаснее остаться здесь. Когда Рейнира и отец узнают о положении дел в столице, то непременно впадут в ярость. Показывать им принца сейчас — это всё равно что дразнить разъярённого дракона, очень опасно и глупо. Их семейную встречу можно перенести на более позднее время, когда все успокоятся и будут готовы к конструктивному диалогу.

Висенья поймала на себе полный благодарности взгляд кузена, а бабушка, задумчиво хмыкнув, отставила чашку с чаем в сторону. Судя по всему, в женщине сейчас боролись два сильных чувства: гордость за проявленную внучкой мудрость и негодование от того, насколько яро она была готова отстаивать интересы принца Эйгона. Однако, Рейнис не стала развивать эту тему дальше, и завтракать они продолжили в полной тишине.

Когда с трапезой было покончено, Висенья вернулась в свою комнату и переоделась в более удобную для полетов одежду, сменив повседневное платье на темные бриджи, белую блузку с широкими рукавами и тёмно-синий расшитый вышивкой жилет. Волосы она по-быстрому уложила в хвост.

Закончив со сборами, девушка вышла из комнаты, где на глаза ей тут же попался слоняющийся по коридору неприкаянный Эйгон. Принцу было неловко оставаться одному в чужом замке, в обществе людей, которых он почти не знал, поэтому, едва завидев Висенью, молодой человек тут же бросился к ней с вопросом:

— Ты ведь недолго там пробудешь?

— Постараюсь вернуться побыстрее, — видя, что её слова не сильно его успокоили, она взяла лицо Эйгона в свои руки и успокаивающе произнесла: — Не волнуйся. Ты почетный гость в доме Веларионов, никто не посмеет навредить тебе в этих стенах.

— И всё равно мне как-то некомфортно оставаться здесь без тебя.

— Я вернусь через пару часов, а потом проведу тебе экскурсию. Договорились? Уверена, познакомившись с этим местом поближе, ты полюбишь его так же сильно, как и я.

Эйгон согласно кивнул, а после обнял девушку за талию, крепко прижимая её к себе. Висенья тоже обняла принца за шею. Так они простояли несколько блаженных минут, пока со стороны лестницы не раздался требовательный голос бабушки, зовущий внучку.

— Не скучай, — Висенья быстро поцеловала Эйгона в щеку и, отстранившись, поспешила на зов.

— Почему так долго? — критично оглядев девушку с ног до головы, недовольно поинтересовалась Рейнис. Женщина уже давно облачилась в свои доспехи для полетов и вот уже как несколько минут дожидалась внучку.

— Извини, — поправив свою одежду, смущенно ответила Висенья.

По яркому румянцу на щеках девушки и по глупой улыбке на её устах, Рейнис быстро догадалась, что именно послужило причиной её задержки. Уже второй раз за утро, женщина задумчиво хмыкнула и, повернувшись, молчаливо направилась в сторону выхода. Однако, как только они с внучкой оказались в безлюдном дворе замка, Почти Королева сразу же ошарашила ту прямым вопросом:

— Какого рода отношения связывают тебя и принца Эйгона?

Поняв, что увиливать глупо, Висенья ответила прямо и не таясь.

— Я думаю, что мы с Эйгоном влюблены друг в друга, — покраснев, она уточнила: — Правда, мы это ещё не обсуждали. Но я думаю, что это так.

— Висенья! Только не говори мне, что ты… что вы… что он тебя обесчестил?! — от негодования Рейнис резко затормозила, а на её бледных щеках тут же вспыхнули багряные пятна гнева.

— Что?! Нет! — тут же поспешила успокоить её девушка, — Ничего такого между нами не было.

— Слава богам! Это было огромной ошибкой с моей стороны, оставлять тебя одну в столице. А ведь я знала о его репутации, знала, что он не упустит шанс…

— Бабушка! Эйгон не такой! — возмущенно воскликнула Висенья, но потом, подумав, всё же добавила: — Вернее, да, такой. Но честное слово, со мной он ведёт себя вполне прилично.

— Принц Эйгон точно такой же бабник, каким был когда-то Деймон. Таким, как они, не известны понятия приличия, эти мужчины полностью погрязли в своей порочной похоти.

— Отец уже давно оставил своё аморальное прошлое, и сейчас он верен только одной женщине — Рейнире, — справедливо возразила на слова бабушки Висенья. — И Эйгон тоже…

— Что?! Исправится и будет верен тебе так же? Не смеши меня! Да и какую верность можно ожидать от человека, который с легкостью предал свою жену и детей.

— Эйгон и Хелейна поженились не по своей воли. Они не любят друг друга. Этот брак делает их несчастными.

— Эту слезливую историю поведал тебе сам принц?

— Нет. Мне рассказала об этом Хелейна. Ты верно думаешь, что я разрушаю их любовь и брак. Но это не так! По секрету говоря, кузина тоже любит другого мужчину. И будь её воля, она бы с радостью была с ним, а не с Эйгоном.

— И тем не менее, они женаты. Официально. Этой причины вполне достаточно, почему вы никогда не сможете быть вместе. Принц и его жена могут сколько угодно заниматься адюльтером, их отношения меня не касаются. Но пока я жива, я не позволю тебе себя опозорить. Его любовницей ты не будешь. И точка!

Висенья молчала. Речь бабушки была подобной хлесткой и унизительной пощечине, от которой хотелось плакать. С трудом сдерживая слезы обиды, девушка поинтересовалась:

— Почему сразу любовницей? Может быть, я планирую стать его женой? В истории рода Таргариенов уже был случай, когда мужчина взял себе в жены сразу двух женщин. На одной он женился ради долга, а вторую взял по любви. И, между прочим, живя втроём, они были очень даже счастливы.

— Что ты несешь, дитя?! — пораженно произнесла Рейнис. — Самой-то не унизительно?

— Нет, бабушка, не унизительно. Я хочу быть с Эйгоном, и плевать, второй женой или десятой, — Висенья и сама подивилась, насколько легко дались ей эти слова, поэтому и дальше продолжила говорить то, что думает: — Только с ним я чувствую себя по-настоящему счастливой и… Как бы это странно ни звучало, целой. Будто до встречи с Эйгоном я была лишена какой-то очень важной детали в своей жизни. А теперь, с его появлением, всё наконец-то обрело должный смысл.

Рейнис опечалено покачала головой и медленно побрела к воротам замка. По правде говоря, Висенья и не надеялась, что бабушка её поймёт. Женщина очень боялась, что внучка однажды повторит судьбу Лейны, тоже выйдет замуж, уедет и больше никогда не вернётся. Но она ведь должна понимать, что ей не удастся удержать Висенью подле себя всю жизнь?

Догнав бабушку, девушка слёзно спросила:

— Неужели ты совсем не желаешь мне счастья?

— Только его я тебе и желаю, — остановившись и повернувшись к внучке, холодно ответила Рейнис. — Поэтому оставь свои ребячьи чувства к принцу, ничего хорошего они тебе не принесут, — заметив, что Висенья плачет, женщина немного смягчилась и, взяв руки девушки в свои, вкрадчиво произнесла: — Если ты действительно хочешь быть счастлива, девочка, и желаешь того же своим близким, ты должна забыть Эйгона и выйти замуж за Люцериса, как мы и договаривались.

Висенья разочарованно отшатнулась от неё. Выходит, зря она тут распиналась и откровенничала о своих чувствах. Бабушке, как и всем вокруг, был важен только политический союз, а до её личного счастья никому не было дела.

Девушка остервенело вытерла слезы и уже было открыла рот, чтобы гневно высказать всё то, что она думает об этой ситуации, но вдруг позади раздались чьи-то торопливые шаги и лязг доспехов. Оглянувшись, она увидела, что к ним через двор спешит сир Каргилл.

— Принцесса Рейнис, леди Висенья, — подойдя ближе, поприветствовал их рыцарь. Однако, заметив их напряженные лица, он тут же учтиво поинтересовался: — Простите, я, наверное, не вовремя?

— Всё нормально, — вежливо улыбнувшись, ответила ему Рейнис. — Вы что-то хотели?

— Я услышал, что вы сейчас направляетесь на Драконий Камень. Не сочтите за наглость с моей стороны, но могу ли я полететь с вами? Мне нужно кое-что передать принцессе Рейнире, — он указал на содержимое висевшей на его плече кожаной сумки. — Кое-что, что принадлежит ей по праву.

— Вы оказали огромную услугу нашей семье, думаю, это меньшее, чем мы можем Вам отплатить.

— Благодарю.

Уже втроём они направились на холм, где обитали драконы. Мелеис находилась на земле и с аппетитом поглощала приведенного смотрителями теленка, не обращая внимания ни на кого вокруг. Лунная Плясунья и Солнечный Огонь, так и не доев своих овец, разминали крылья в небе. Но оно и не удивительно, эти двое слишком долго находились взаперти, и теперь, дорвавшись до свободы, радостно парили на ветру.

— Красиво летают, — задрав голову кверху, прокомментировал их полёты сир Каргилл.

«Радует, что они подружились, — наблюдая за этой чарующей картиной, подумала Висенья. — Возможно, однажды я даже смогу увидеть их танец…»

Эта мысль снова подняла в душе девушки волну негодования. Почему драконы сами вольны выбирать себе пару, а с людьми такое не работает? Разве, согласно преданиям, в жилах Таргариенов не течет драконья кровь? Если это так, почему тогда им приходится жить как все? Драконы ведь не должны уподобляться овцам, чтобы не выделяться на их фоне.

Заметив, что бабушка уже оседлала Мелеис, Висенья, засунув пальцы в рот, громко свистнула, привлекая внимание своего дракона. Через пару мгновений Лунная Плясунья покорно опустилась перед всадницей, подняв своим приземлением в воздух столп пыли.

Солнечный Огонь ещё немного одиноко покружив, тоже опустился следом.

«Не скучай, — мысленно подбодрила его девушка, усаживаясь в седло. — Через пару часов твоя новая подруга вернется, и вы снова будете вместе».

Дабы сдержать это обещание, Висенья скомандовала Лунной Плясунье быстрее взлетать.

Сир Каргилл держался в седле гораздо увереннее, чем вчера, кажется, он начал привыкать к подобным полётам, поэтому совсем не возражал, чтобы они прибавили скорость.

Минуло больше часа пути, и вот перед их взорами предстали зубчатые стены Драконьего Камня. Облетев замок вокруг, драконы приземлились на специально обустроенной площадке, где им навстречу тут же вышла местная стража. Рейнис объяснила рыцарям цель своего визита, а те сообщили ей, где сейчас можно найти принцессу Рейниру и её мужа. Висенья вместе со всеми двинулась ко входу в замок, но бабушка остановила её, сказав:

— С Рейнирой и Деймоном я поговорю сама. Если у них возникнут вопросы, сир Каргилл сможет дать на них ответы. А ты иди и найди Джекейриса и Люцериса. Лучше, если они узнают о происходящем из твоих уст.

После вчерашнего дня было как-то даже странно, что к ней снова относятся как к маленькому неразумному ребенку и отсылают подальше от серьёзных взрослых разговоров. Однако у Висеньи было и без того паршивое настроение, чтобы портить его очередным бессмысленным спором, поэтому девушка просто отправилась на поиски братьев.

Люка и Джейса она нашла на берегу, у них как раз был урок фехтования, и мальчишки отрабатывали друг на друге новые приёмы. Как обычно, Джекейрис слишком увлекся, не оставив младшему брату и шанса на победу в их тренировочном бою. Он атаковал быстро и ловко, по итогу выбив меч из рук парнишки. После, толкнув того на землю, недовольно воскликнул:

— Ну и что это было?!

— Прости… — виновато промямлил Люк. Он быстро поднялся на ноги и отряхнул одежду от мокрого песка. Владение мечом давалось ему очень тяжело. Наверное, при других обстоятельствах Висенья незамедлительно подбежала бы к ним, взяла в руки меч и сбила бы всю спесь с Джейса, доказав ему, что он не самый умелый юный фехтовальщик в их семье. Ведь в отличие от Люка, девушка обращалась с мечом весьма недурно. И на этот раз никакое дурацкое платье ей не мешало. Но Висенья продолжала неподвижно стоять, безучастно наблюдая за этой картиной.

— Соберись уже! Хватит летать в облаках.

— Вам надо быть с ним помягче, мой принц, — посоветовал стоящий рядом наставник. — Чтобы он усвоил то, чему вы хотите его научить.

— В этот раз я буду чуть помедленнее, — объявил Джейс, принимая боевую стойку. — Но и ты не сачкуй.

— Хорошо, — Люк нехотя нагнулся за своим мечом и, поднимаясь, бросил взгляд в сторону, где увидел стоящую Висенью, отчего страдальческое вырождение на его лице мигом сменилось радостной улыбкой.

— Висенья! — отшвырнув меч в сторону, мальчишка самозабвенно бросился к сестре и заключил её в такие крепкие объятия, будто бы с их последней встречи минуло не пара дней, а несколько месяцев. Девушка никак не отреагировала на его приветствие, и только когда Люк удивленно от неё отстранился, холодно произнесла:

— Твой дедушка умер.

— Что?! — мальчик мигом побледнел, и пошатнувшись, сделал шаг назад.

— В чем дело? — видя отстраненное лицо сестры и потрясенный вид брата, подходя к ним ближе, озадачено спросил Джейс.

— Корлис… — потрясенно произнёс Люк, не в силах дальше продолжить эту фразу. Его всего трясло, и, кажется, начинало не хватать воздуха. Казалось, будто сама земля уходила у него в этот миг из-под ног.

— Не Корлис! — раздраженно уточнила девушка. — Визерис.

— Визерис?! — ещё более удивленно воскликнул Люк, однако наступающие панические слезы на его глазах мигом высохли. — А что с Корлисом? Он жив?

— С ним всё хорошо, идёт на поправку. Но, боюсь, это единственная хорошая новость из тех, что я вам привезла.

— А какие плохие? — тут же серьёзно и заинтересованно осведомился Джейс.

Пока они возвращались в замок, Висенья кратко поведала братьям о событиях вчерашнего дня, опустив при этом некоторые детали. Например, такие, как свою скоротечную помолвку с Эймондом и совместный побег с Эйгоном. Также она рассказала им про решение Корлиса перекрыть пролив Глотка.

— Получается, в Вестеросе будет война? — идя по коридору, с ужасом уточнил Люцерис.

— Не будет, если приложим для этого совместные усилия, — ответила ему Висенья.

— Думаешь, конкретно мы можем на что-то повлиять?

— А почему нет? Мы всё-таки драконьи всадники, взрослым придется с нами считаться.

— Знаешь, за эти пару дней в столице, в тебе как будто что-то поменялось, — поделился своими наблюдениями Джейс, — Ты стала очень решительной.

— Просто стараюсь быть сильной и уверенной, как и подобает настоящему Таргариену. Попробуйте, может быть вам тоже понравится.

Вместе они вошли в палату Расписного стола, однако почти сразу стража развернула их обратно. Перед тем, как её вывели за дверь, Висенья увидела своего отца, проводившего срочный военный совет. Но Рейниры почему-то рядом с ним не было.

— Что там происходит? — поинтересовалась она у вышедшей за ними следом Рейнис. — Почему нас выгнали?

— Потому что детям там не место.

— Детям?! Что ж, хорошо, когда всем этим важным взрослым вдруг понадобится помощь наших драконов, мы так им и ответим: «Нам не место в ваших политических разборках, решайте все свои проблемы сами».

— Висенья! — разгневанно воскликнула бабушка, — Прекрати сейчас же!

Девушка и сама понимала, что ведёт себя просто отвратительно, но никак не могла остановиться, будто бы полагая, что коли у неё на душе так гадко, значит и все окружающие должны прочувствовать это на себе.

Грубо схватив внучку за руку и отведя её немного в сторону, Рейнис раздраженным шепотом поинтересовалась:

— Что на тебя нашло? Почему ты так вызывающе себя ведёшь?

— А лучше быть тихим и покорным ребенком, который всегда делает то, что ему говорят «умные» взрослые, ведь всё, что они делают, это исключительно для общего блага, так? Всё это гнусная ложь! Вы просто за наш счет удовлетворяете свои политические амбиции, используя нас в качестве ступеней на пути к своей корыстной мечте. И даже ты! Тебе куда важнее союз с Рейнирой, чем мои чувства.

— Глупая! Плевать мне на Рейниру. Всё, что я делаю, это исключительно ради тебя. Чтобы у тебя был собственный дом, власть и счастливая семейная жизнь. Сама подумай, ты моя единственная внучка, как я могу желать тебе плохого?

Как бы ей не было сложно это принять, возразить Висенья не могла, поэтому просто поспешила сменить тему:

— Как отец и Рейнира отреагировали на новости о смерти короля?

— Всё прошло хуже, чем я ожидала. У Рейниры от этого известия начались преждевременные роды, и слуги незамедлительно увели её в покои. С Деймоном дела обстоят не лучше. Мой бывший зять упрямо вбил себе в голову, что королева и Десница целенаправленно убили Визериса, чтобы узурпировать Железный трон. Будь его воля, он бы прямо сейчас полетел в столицу, принял должность короля-регента и насадил головы всех предателей на пики. Однако, никто не позволит ему этого сделать. Ведь едва дорвавшись до власти, этот безумец неминуемо погрузит страну в хаос. Благо Рейнира перед своим уходом мудро взяла с него клятву, что без неё он не будет ничего предпринимать.

— Они знают об Эйгоне?

— Только то, что его хотели короновать и что он сбежал. То, что принц скрывается у нас, я пока решила умолчать. Его пребывание в нашем замке определенно даёт нам козырь в переговорах с Хайтауэрами, но в то же время ставит в не очень выгодное положение перед Рейнирой. Фактически, мы укрываем у себя её конкурента.

— Эйгон Рейнире не конкурент! Ему не нужен Железный трон!

— Но трон нужен его семье, и всем тем, кто уже успел присягнуть ему на верность. Они непременно придут за своим королём, если уже этого не сделали.

— Эйгон никуда с ними не пойдёт, а забрать его силой, они не посмеют.

— И кто же их остановит? Ты?

— Нет, драконы. У нас есть целых два больших огнедышащих дракона, Отто Хайтауэру и королеве Алисенте придётся считаться с этой силой. А так же с волей Эйгона жить так, как ему хочется.

— У нас есть пара дней, чтобы попытаться решить этот конфликт миром и посадить на трон истинного наследника. Я пока останусь здесь и прослежу, чтобы Деймон сдержал данное Рейнире обещание, а ты возвращайся в Дрифтмарк и сообщи обо всём дедушке, попроси его отозвать свои корабли.

Клятвенно пообещав бабушке не делать никаких глупостей и попрощавшись с братьями, девушка поспешила обратно домой. Однако на подлёте к Дрифтмарку её ждал неожиданный сюрприз в лице расположившейся на полоске пляжа Вхагар. Конечно, Висенья знала, что за Эйгоном непременно кого-нибудь пошлют, но осознание, что за ним прилетит Эймонд, заставило её сердце тревожно забиться.

Оставив Лунную Плясунью прямо во дворе замка, девушка поспешила в зал приёмов. Распахнув тяжёлые двери и войдя внутрь, она увидела следующую картину: Корлис, как и подобает хозяину дома, восседал на Плавниковом троне. Лицо старика не было гневным, скорее глубоко задумчивым. Чуть в стороне стоял растерянный Эйгон, а в центре зала, сцепив руки за спиной, неподвижно стоял Эймонд. Однако стоило Висеньи появиться, как юноша медленно повернулся к ней.

Скользнув по нему беглым взглядом, девушка заметила, что младший принц обзавелся не только новым щегольским черным одеянием, но и разжился валирийским кинжалом на поясе. И не абы каким, а тем самым, что принадлежал почившему королю. И который теперь, как и корона Завоевателя, отошли в наследство Эйгону.

«Неужто Десница и королева, чтобы хоть как-то удержать власть, поспешно короновали другого сына?! Быстро же они!» — подумала девушка, потрясенно глядя на, возможно, нового короля Вестероса.

— А вот и ты! — на тонких губах Эймонда появилась улыбка. — Мы как раз тебя ждали.

Глава 2.

— Так ты теперь король? Поздравляю… Ваше Величество, — Висенья поприветствовала кузена учтивым реверансом, искренне радуясь тому факту, что коли Эймонд стал королём, значит, в кандидатуре Эйгона их семья больше точно не заинтересована. Однако ответ юноши быстро спустил её с небес на землю.

— Я не король, а всего лишь временный регент короля, который был настолько сильно потрясен смертью своего любимого отца, что слёг с ужасной лихорадкой. По этой, безусловно, уважительной причине ему пришлось пропустить свою публичную коронацию. Однако жители Королевской Гавани уже поставлены в известность о произошедших переменах во власти. Теперь вся элита и чернь города неистово молится о том, чтобы их новый король скорее выздоровел и явил им свой светлый лик воочию. Так звучит официальная версия событий. На деле же, наша матушка и весь Малый Совет с ней рвут и мечут. Они ждут, что Эйгон вернётся и займёт возложенную на него должность. Или... — он бросил проницательный взгляд в сторону старшего брата, — …что он официально откажется от трона, раз уж такая большая ответственность ему не по душе.

Висенья посмотрела на своего возлюбленного. Вот она, его возможность наконец обрести желанную свободу. Но почему же тогда принц так угрюм и молчалив? Разве он не должен радоваться своему избавлению от нежеланных обязанностей?

— В чём здесь подвох? — снова переведя внимание на Эймонда, спросила девушка.

— В том, что, отказавшись от трона, он автоматически лишит своих детей и их последующих потомков монаршего статуса, — пояснил ей кузен. Следом он флегматично добавил: — Все они останутся частью семьи Таргариен, однако в качестве наследников чего-либо никогда рассматриваться не будут.

— То есть, им не положено ни новых титулов, ни земель, ни замков? — уточнила Висенья. — Как же тогда они будут жить?

— Придётся заботиться о себе самим. Если, конечно, новый король не проявит к ним милость и не возьмёт на своё полное обеспечение. В таком случае их жизнь особо никак не изменится. В материальном смысле этого слова, разумеется, — он снова метнул взгляд в сторону брата. — Вот почему отказ от трона — это очень решительный шаг, и в истории нашего рода таких прецедентов ещё не было.

— А если новым королём станешь ты, ты проявишь подобную милость? Не позволишь ведь своим родственникам голодать и скитаться?

— Семья для меня не пустой звук, Висенья, — мягко улыбнувшись, успокоил её опасения Эймонд, — Конечно же я не брошу их на произвол судьбы.

Удовлетворенная таким ответом, девушка прошла дальше в зал и заняла своё, ставшее уже привычным, место рядом с Плавниковым троном. Пока Корлис был занят войной на Ступенях, Рейнис управляла Дрифтмарком вместо мужа, поэтому на всех важных переговорах и встречах Висенья стояла подле бабушки и внимательно наблюдала за происходящим. Раньше она не понимала, зачем ей нужны подобные знания, но теперь была даже благодарна за такую науку.

— Какие новости с Драконьего Камня? — осведомился у внучки Корлис. Эймонд и Эйгон тоже обратили свои любопытные взоры к девушке, желая поскорее услышать её ответ.

— У Рейниры начались преждевременные роды. Поэтому в ближайшие дни, ей будет явно не до Железного трона.

Услышав это, Эймонд ухмыльнулся, а Эйгон, нервно облизнув губы, спросил:

— А что будет, если она умрёт в процессе?

— Я… не знаю, — растерянно ответила Висенья, до этого вопроса она даже не задумывалась о подобном исходе. Однако, отрицать вероятность, что всё может пойти по такому сценарию, было нельзя.

— А что же Деймон? — стараясь не разводить панику раньше времени, спокойно поинтересовался Корлис. — Как он отреагировал на вести из столицы?

— Отец думает, что король умер не своей смертью, что его специально убили, чтобы узурпировать трон, и теперь он жаждет возмездия за брата.

— Это обвинение беспочвенно! — громко и возмущенно воскликнул Эймонд. Однако, быстро совладав с эмоциями, юноша продолжил чуть спокойнее: — Ты и сама видела, в каком состоянии был мой отец. Если что его и убило, то это болезнь, а не стороннее вмешательство.

«С учетом того, какой бесчестный человек твой дед, я не удивлюсь, что он вполне мог ускорить кончину короля, чтобы поскорее посадить на трон Эйгона…» — подумала Висенья, но всё же не стала озвучивать это вслух. Вместо этого она сказала другое:

— Пока волноваться не о чем. Рейнира строго-настрого запретила ему что-либо самостоятельно предпринимать. А чтобы мой отец точно не сорвался и не наломал дров, за ним осталась следить бабушка. И, кстати, дедушка, — Висенья обратилась к Корлису, — она попросила, чтобы ты отозвал свои корабли. Как я понимаю, они с Рейнирой намерены решить сложившуюся ситуацию посредством переговоров…

— Я не собираюсь садиться за стол переговоров с Отто Хайтауэром! — стукнув по подлокотнику своего трона, категорично возразил Морской Змей. — И корабли я тоже отзывать не стану. Я согласился выслушать предложения Рейниры, однако не обещал покорно следовать её воли. Отто должен ответить за все свои преступления перед законом. Я не успокоюсь, пока его голова не окажется на пике.

Висенья сконфуженно посмотрела на Эймонда, похоже, мирно договорится между их семьями не выйдет. Однако, к огромному удивлению девушки, регент не просто спокойно принял слова Корлиса, но и поддержал их.

— Согласен с Вами. Мой дед должен ответить за свои злодеяния.

Все пораженно уставились в его сторону, не веря собственным ушам. Едва отойдя от шока, Висенья произнесла:

— Ты только что говорил, что семья для тебя не пустой звук. А теперь уже готов предать их интересы? Тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

— Вовсе нет, — покачал головой Эймонд. — Я знаю, что моя мать, брат, сестра, племянники и даже я сам — всего лишь политические инструменты в руках моего деда. И что ради достижения своих корыстных целей он, не задумываясь, пожертвует нами. Долгие годы мы были вынуждены страдать и играть по его правилам. Так должен ли я испытывать теплые родственные чувства к подобному человеку и отстаивать его интересы?

— И всё же, это Отто назначил тебя регентом и наделил властью, — также со скепсисом в голосе напомнил ему Корлис.

— Моему деду, как, впрочем, и всем членам Малого Совета, увы, совершенно не принципиально, кого из нас двоих, меня или Эйгона, посадить на трон, главное, чтобы он не достался Рейнире. Отчасти я понимаю, чем продиктовано такое решение, моя старшая сестра — женщина, к тому же не раз скомпрометировавшая себя в глазах общественности: ни народ, ни знать не примут такую кандидатуру на роль правителя. А даже если ей всё же удастся каким-то образом занять Железный трон, все мы прекрасно понимаем, что ничего путного из её правления не выйдет, а значит, в дело вступит мой дядюшка Деймон. Никто в здравом уме не захочет видеть у власти такого импульсивного и жестокого человека.

— Что ты предлагаешь?

— Я хочу доказать, что я могу стать достойным правителем. Предлагаю здесь и сейчас заключить взаимовыгодный союз, который пойдёт во благо всему Вестеросу, — деловито объявил Эймонд и, повернувшись к брату, озвучил ему своё предложение: — Эйгон, ты официально откажешься от трона в мою пользу. А я же взамен обязуюсь материально обеспечивать твою семью и всех твоих потомков. Даю слово, вы ни в чем не будете нуждаться. Можешь купить себе имение в вольных городах, открыть свою винокурню или… публичный дом. В общем, занимайся чем твоей душе угодно, не беспокоясь о деньгах, — следом юноша обратился с предложением к Морскому Змею: — Лорд Корлис, я клянусь Вам, что мой дед и все члены Малого Совета будут наказаны по всей строгости закона. Более того, став королем, я намерен собрать новый совет из честных и доверенных людей, которые действительно будут заинтересованы в благополучии и процветании Вестероса. Вы как раз такой человек. Поэтому я предлагаю Вам должность своего Десницы. Я знаю, что мой отец долгие годы пренебрегал вашими мудрыми советами, особенно в тех вопросах, что касаются внешней политики, но я не такой. Я собираюсь править сильно и мудро, по заветам своих великих предков-завоевателей. При моём правлении Триархия перестанет существовать. Мы очистим Узкое море от этой мерзости раз и навсегда, — под конец Эймонд перевёл взгляд на девушку, и тон его делового голоса заметно смягчился: — Висенья, я всё ещё хочу, чтобы ты стала моей женой и… моей полноправной королевой. Это значит, что я позволю тебе присутствовать на заседаниях совета и принимать участие во всех делах государства. Только подумай, сколько полезных законов ты сможешь издать и скольким людям помочь. Народ будет просто боготворить такую мудрую и милосердную королеву, как ты. Действуя сообща, мы не просто приблизимся к золотому веку наших валирийских предков, но даже сможем превзойти его, навсегда вписав свои имена в историю Вестероса.

«Всё-таки умеет Эймонд уговаривать! Так красиво всё расписал, что даже придраться не к чему. И что самое главное, вещи, про которые он говорит, вполне выполнимые. Они действительно совмещают в себе как «личное счастье», так и «общее благо». Такой вариант развития событий действительно устроит всех. Возможно, даже Рейниру и моего отца. Правда, в речи Эймонда про них не было ни слова. Но возможно, с его-то навыком красноречия, он и им предложит выгодные отступные…» — подумала Висенья, взглянув на своего деда, в ожидании его вердикта.

— Весьма щедрое предложение, — почесав бороду, изрек Морской Змей. — Предложи мне такое десять лет тому назад, я бы, не задумываясь, согласился. Однако теперь мне нужно время, чтобы всё хорошенько обдумать. И этим двоим, я так понимаю, тоже, — он указал на Висенью и Эйгона, на лицах которых действительно читалось, что они не готовы принимать решение прямо сейчас.

Эймонд был разочарован такой реакцией, однако, тут же поспешил скрыть всё за маской отстраненности.

— Хорошо, дам вам один день на раздумье, — вежливо поклонившись, регент стремительной походкой покинул зал.

Когда двери за его спиной закрылись, Висенья расслабленно выдохнула. После вчерашнего дня девушка испытывала к кузену весьма спорные чувства. С одной стороны, она злилась на него за то, что он постоянно пытался ей манипулировать, но с другой, понимала, что, в отличие от своего деда, он делает это вовсе не из корысти. Эймонду действительно было важно общее благо. Просто при этом он не упускал выгоду и для себя любимого.

— Этот парень весьма амбициозен, далеко пойдёт, — в голосе Корлиса прослеживались нотки восхищения.

— Значит, ты согласишься на его предложение?

Мужчина неоднозначно мотнул головой.

— Как я уже сказал, прежний Я незамедлительно бы согласился. Посмотрим правде в глаза, то, что предлагает этот юноша, послужит благополучию не только нашего дома, но и всех семи королевств. К тому же, исполнится моя давняя и заветная мечта, мой потомок будет править Вестеросом… Как я могу не желать подобного?! — Корлис поднялся с трона и, опираясь на трость, направился в сторону лестницы. Висенья пошла рядом с ним, взяв мужчину под руку, чтобы облегчить его передвижение. — Однако, также я хорошо помню, чего лишился в погоне за этой самой мечтой. Мои амбиции стоили жизней обоих моих детей. Я не хочу, чтобы и тебя постигла та же участь. Поэтому вопрос не в том, чего хочу я, а в том, чего хочешь ты сама. Железный трон совсем не такой, как наш Плавниковый. Что есть меч? Он создан, чтобы причинять боль и отнимать жизнь. А в Железном троне их сотни. Поэтому неудивительно, что он неустанно жаждет крови и страданий. Не только того, кто на нём сидит, но и тех, кто просто находится рядом. Ты готова платить такую цену за власть?

Висенья не знала что ответить. Она никогда прежде не задумывалась о подобных вещах. Подойдя к подножью лестницы, Корлис сказал:

— Рейнис была очень недовольна, когда я наотрез отказался назначать тебя наследницей Дрифтмарка. Но я отклонил твою кандидатуру вовсе не потому, что ты женщина, и не из-за того, что я сомневаюсь в твоих способностях. Причина была в другом. Я искренне считаю, что тебе будет лучше прожить какую-нибудь тихую, но долгую и счастливую жизнь, вдали от политики, не участвуя в борьбе за власть. Впрочем, это только моё мнение. И твоя бабушка наверняка с ним не согласится. Я знаю, что пока меня не было, Рейнис готовила тебя себе в преемницы. И, как я погляжу, весьма успешно. Чтобы ты завтра ни выбрала, я тебя поддержу. А сейчас, прошу простить, мне нужно немного отдохнуть.

Висенья предложила дедушке проводить его, но он отказался, пошутив, что пока сам в состоянии дойти до комнаты. Проводив мужчину взглядом, девушка обернулась к Эйгону. Принц, как и прежде, пребывал в весьма угрюмом состоянии. Висенья подошла к нему и, ласково погладив по волосам, спросила, что его тревожит.

— Всё-таки не зря Эймонд так много времени проводил за своими книжками. Он даже не король, а уже сумел проявить себя достойно, в несколько предложений разрешил почти все проблемы, — стараясь не смотреть в глаза девушке, поделился своими мыслями обо всём происходящем Эйгон. — Раньше я смеялся над ним, обзывал книжным червём, а теперь я как будто даже завидую его способностям. Какой же я всё-таки жалкий неудачник!

— Ты вовсе не неудачник! Просто твои дед и мать готовили из тебя не самостоятельного правителя, а марионетку, что будет покорно исполнять любую их волю. Они совсем не давали тебе себя реализовать. Кто знает, может быть, при желании ты с лёгкостью заткнёшь Эймонда за пояс.

— Ты правда так думаешь? Или говоришь это только для того, чтобы меня утешить?

— Правда, — чмокнув парня в губы, заверила его девушка. — Однако, Эймонд действительно очень умный. Его предложение избавиться от прогнившей верхушки власти весьма дельное. Правда, разрыв отношений с домом Ланнистеров будет чреват серьёзными последствиями и может даже обернуться войной с Западными землями. Не говоря уже о том, что королевская казна много потеряет с их уходом. Но всё это может компенсировать мой дедушка. Морской конёк ничуть не уступает по богатству и влиянию Золотому льву, к тому же у Веларионов есть мощный флот. Если Корлис станет Десницей, то как король Эймонд больше получит, чем потеряет. Вот почему он так спокойно предложил устроить переворот.

— Теперь понятно, почему мой брат так отчаянно хочет видеть тебя своей королевой. Ты действительно хорошо подходишь на эту роль.

— Как правильно сказал мой дедушка, важно не то, чего хотят они, а то, чего хочу я.

— И чего же ты хочешь? — немного игриво поинтересовался Эйгон.

— В данный момент я страстно желаю устроить тебе экскурсию по замку. Я ведь утром тебе обещала, помнишь? — она протянула ему руку, предлагая следовать за ней. — А все серьёзные разговоры, давай, оставим на потом.

— Хорошо, — Эйгон с энтузиазмом принял её предложение, и парочка воодушевленно отправилась гулять по замку.

Глава 3.

Висенья провела Эйгона по всем интересным местам своего дома, показала ему самые красивые настенные фрески и картины, коих здесь было немало, а также обширную коллекцию дедушкиных военных трофеев, не забывая при этом дополнять свою экскурсию красочными историями и историческими фактами, как та или иная вещь здесь появилась. Эйгон слушал её рассказы очень внимательно. Наверное, впервые за время их знакомства Висенья видела на лице кузена не скуку, а живой неподдельный интерес. Это ей очень льстило.

Закончив с осмотром замка, парочка вышла во внутренний двор, где располагалась тренировочная площадка. Посмотрев на стойку с оружием, Висенья поймала себя на мысли, что никогда не видела Эйгона с мечом и не имела никакого представления о его боевых способностях.

«Как наследного принца, его, вероятно, обучали искусству боя лучшие учителя. И пусть в физической форме он и уступает своему младшему брату, это ведь не делает его слабым противником, так?» — размышляя об этом, девушка подошла к стойке и взяла в руки деревянный меч. Поддавшись духу авантюризма, она повернулась к Эйгону и предложила:

— Ваша Высочество, как Вы смотрите на перспективу тренировочного боя со мной?

— Ты это серьёзно? — кажется, предложение кузины немного смутило принца. Однако он всё же подошёл ближе, взял меч и начал задумчиво его рассматривать. — Мне никогда не приходилось сражаться с женщинами…

— Боишься? — с усмешкой спросила Висенья, подначивая его.

— Ещё чего! Но мне бы не хотелось делать тебе больно. — Эйгон уже хотел благоразумно вернуть меч обратно на стойку, но девушка остановила его:

— Ты не сделаешь мне больно, ведь это тренировочный бой на деревянных мечах. К тому же, я с детства умею обращаться с оружием. — в доказательство своих слов, она эффектно прокрутила меч в руке. — Видишь, ты ничем не рискуешь.

Заметив, что Эйгон всё ещё колеблется, Висенья решила предложить ему то, что его точно заинтересует:

— Давай так, проигравший исполнит любое желание победителя.

— Что, прям любое? — как и ожидалось, принц сразу же проявил интерес.

— Любое, — кивнула девушка, прекрасно осознавая, насколько рискованно это предложение. Она понимала, что воображение принца может быть очень богатым, и он, вероятно, попросит её сделать что-то, чего она совсем не хотела бы делать. Однако соблазн увидеть его боевые способности был слишком велик.

«Впрочем, ещё не понятно, кто чьё желание будет выполнять», — подумала Висенья и, отойдя на пару метров, приняла боевую стойку с мечом наготове.

Эйгон не стал медлить и сразу же пошел в атаку. Однако все его выпады были скорее демонстративными, чем настоящими, и девушка с лёгкостью отразила их. Когда Висенья перехватила инициативу и пошла в наступление, снисходительное выражение на лице принца мигом исчезло.

Молодой человек ловко уклонился от атак девушки и слегка оттолкнул её, увеличив расстояние между ними. Этот манёвр позволил обоим участникам схватки обдумать свою следующую тактику.

— Это было очень хорошо! — Висенья искренне похвалила его способности, подумав про себя, что, конечно, до её отца ему далеко, но Эйгон был явно сильнее и выносливее Джейса, не говоря уже о Люке. Было очень почётно сражаться с таким достойным противником.

— Благодарю, — насмешливо поклонился принц. — Я довольно часто слышу эту фразу от женщин, правда, в совсем другой обстановке и при других обстоятельствах. И, кстати, ты тоже очень хороша.

Улыбнувшись его словам, Висенья вновь ринулась в бой. Однако все её надежды на лёгкую победу начали таять, как снег по весне. Эйгон, хоть и не использовал все свои силы, был при этом весьма сосредоточен.

«Может быть, это даже хорошо? Эмоции, как в настоящей битве, — подбадривала себя девушка, чувствуя, что начинает уставать от его выпадов. О том, чтобы изменить ход сражения, уже не было и речи. Эйгон, охваченный азартом, перешёл в активное наступление и, казалось, не собирался останавливаться. — Нужно использовать все свои силы и навыки, чтобы победить его».

Однако весь её боевой настрой сбился, когда в голове пронеслась шальная мысль: «Что, если однажды нам по-настоящему придётся сражаться друг с другом?». Она засела в её сознании, как заноза, и начала отравлять разум. Вместо того чтобы сосредоточиться на победе, Висенья попыталась преодолеть свои внутренние страхи и сомнения. Однако её воображение уже нарисовало яркие образы, которые затмили реальность на мгновение. Она увидела поле битвы, мечи, с силой рассекающие воздух, и кровь, разлетавшуюся брызгами…

Висенья попыталась увернуться от удара мечом, сделала шаг назад, но не удержала равновесие и упала на спину.

Видя, что его соперник повержен, Эйгон торжествующе воскликнул:

— Я победил! Зрители на трибунах рукоплещут. Где мой обещанный приз? — но, заметив, что девушка не торопится подняться, он тут же отбросил меч и обеспокоенно подошел к ней. — Эй, ты в порядке? Не ушиблась?

— Нет, я нет… — Висенья села. Ей было очень неловко из-за своего позорного падения, но ещё больше она стыдилась причины своего проигрыша.

«Зачем я вообще об этом подумала? Ещё и в такой неподходящий момент! — пока она мысленно отчитывала себя, Эйгон терялся в догадках по поводу странного поведения девушки.

— Тебе точно не больно? — спросил он и огляделся, словно искал кого-то, кто мог бы помочь. Однако во дворе не было никого, кроме них двоих. — Может быть, позвать мейстера?

— Нет нужды. Я правда в порядке, — чтобы успокоить его, Висенья встала и отряхнула песок с одежды. Внешне она старалась сохранять спокойствие, но внутри её всё ещё била нервная дрожь, которая постепенно передавалась рукам и проявлялась в лёгком дрожании губ.

«Просто не думай об этом! — злясь на себя, приказала себе девушка. — Выброси эти образы из своей головы! Вы с Эйгоном не враги. И никогда ими не станете!»

— Ты хорошо сражался, и твоя победа была заслуженной. Что ты желаешь за неё получить?

К её великому удивлению, принц, лишь покачал головой.

— Если бы ты не упала, то исход нашей битвы мог быть другим. Предлагаю признать, что бой закончился вничью.

— А как же исполнение желания?

— О, я от этого не отказываюсь. Просто теперь ты исполнишь моё, а я — твоё. Всё по-честному.

Всё таки пойдя на поводу у своих эмоций, Висенья спросила:

— Тогда можешь пообещать мне одну вещь?

— Какую?

— Что бы ни случилось завтра, как бы ни изменились отношения между нашими домами, пообещай мне, что это никак не отразится на наших с тобой отношениях.

Эйгон подошёл к девушке и взял её лицо в свои ладони, поднимая его так, чтобы их взгляды встретились. С тревогой в голосе он спросил:

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Нет, — сказала Висенья, покачав головой. — Просто… — она замолчала и опустила взгляд. Они договорились не думать о том, что завтра им предстоит принимать важные решения. Однако, как показала практика, от самого себя не убежишь. Поэтому она честно призналась: — Меня охватило нехорошее предчувствие. Возможно, я слишком много думаю об этом, и это всего лишь мои фантазии. Но мне вдруг стало очень страшно, Эйгон.

В ответ принц крепко обнял её. Объятия немного успокоили девушку, но страх полностью не исчез. Уткнувшись лицом в плечо принца, Висенья всё же настояла на его клятве.

— Обещай мне, что даже если когда-нибудь мы окажемся по разные стороны, мы не будем сражаться друг с другом.

— Я скорее позволю всему чертовому миру сгореть в огне, чем направлю свой меч против тебя, — без колебаний заверил её Эйгон.

— Почему твои слова звучат одновременно так пугающе и так романтично? — Висенья не смогла сдержать улыбки и подняла голову, чтобы увидеть лицо своего возлюбленного.

— Потому что так и есть. Ты самый близкий и дорогой человек в моей жизни. А на всех остальных мне плевать.

Эти слова и последовавший за ними долгий поцелуй полностью успокоили Висенью. Она поняла, что все её страхи были напрасны, и поэтому предложила своему спутнику продолжить прогулку.

***

— Ты умеешь строить замки из песка? — спросила у своего кузена Висенья, после того как они уже около получаса гуляли вдоль берега и любовались местными пейзажами.

— Нет.

— А хочешь научится? — не дожидаясь ответа, она присела на землю и начала собирать руками влажный песок. Увидев это, Эйгон с сомнением поинтересовался:

— Нам обязательно нужно будет возиться в грязи, чтобы это сделать?

— Это не грязь, а мокрый песок, — сказала девушка, не прерывая своего занятия. — И с каких это пор ты стал таким чистоплотным?

— Что значит «с каких пор»? Всегда! Я же принц, а не свинья.

— Да, да, принц, который не может порядок в своих царских покоях навести, — передразнила его Висенья. — И ложится в чистую постель прямо в уличной одежде и обуви.

— Это совсем другое дело, — возразил Эйгон с напускной обидой. — Я поступаю так только тогда, когда мертвецки пьян. А сейчас я трезв.

— Хорошо, если не хочешь помогать, я справлюсь сама, а ты потом оценишь результат.

На том они и договорились. Однако вскоре принцу стало скучно. Не найдя для себя другого развлечения, он присел рядом и с интересом стал наблюдать, как из мокрой песчаной кучи постепенно возникает замковая башня. Не в силах устоять, Эйгон всё-таки решил помочь и, закатав рукава, присоединился к работе. Висенья, гордая своей маленькой победой, объяснила кузену, что и как нужно делать. Вскоре совместными усилиями они построили настоящую маленькую крепость.

— Осталось только выбрать подходящее название, — подвела итог девушка, с гордостью глядя на их совместное творение. Для Висеньи это был не первый замок, она уже строила их с матерью в Пентосе, и с Джейсом и Люком, когда те приезжали навестить её в Дрифтмарке. Однако именно с Эйгоном это занятие приобрело какую-то особую значимость. Ведь впервые они создали что-то вместе.

— Пивной замок.

— Что?! Пивной замок?! Это же не серьёзно!

— Зато название крутое и запоминающееся. А одна из башен и правда напоминает пивной бочонок.

— Ну, возможно, она немного похожа на бочку, но уж точно не на пивной бочонок!

Эйгон лишь равнодушно пожал плечами, давая понять, что он не будет предлагать другие варианты. Это, безусловно, немного расстроило Висенью. Обычно девушка давала своим песочным постройкам величественные или поэтичные названия. Но этот замок они строили вместе, и для Эйгона это был первый опыт. Поэтому она скрепя сердцем решила уступить ему.

— Ну что ж, «Пивной замок» построен, милорд, — сказала Висенья, подражая голосу глашатого. — Ваши подданные ждут, каким будет ваш первый указ?

Строить замки и просто оставлять их было неинтересно, поэтому они с Люком и Джейсом после всегда играли в «правителей». Чаще всего их королевства дружили и вели торговлю между собой. Но иногда, когда становилось скучно, они устраивали «войнушку». Во время этой игры не только замки рушились, но и сами «монархи» оказывались по уши в грязи. Стоит ли говорить, что Рейнис не была в восторге от того, как проводит свободное время её внучка. Зато детям было весело. За последние дни Висенья словно повзрослела на десять лет. Она понимала, что это было неизбежно, но сейчас ей было так приятно хотя бы ненадолго снова оказаться в атмосфере беззаботного детства. Она надеялась, что Эйгон поддержит её в этом и тоже подыграет.

— Я приказываю, чтобы мои подданные наслаждались жизнью и веселились с вечера до утра! Всем выпивки за счет короны.

— Да здравствует король Эйгон Великодушный! Ваши подданные искренне восхищаются вами и желают вам долгих лет жизни.

— «Эйгон Великодушный», — повторил принц, словно смакуя это имя. — А ведь хорошо звучит!

После этих слов молодой человек глубоко задумался. Спустя несколько минут тишины он спросил:

— Как ты думаешь, у меня бы получилось стать настоящим королём? Таким, которого все любили бы и уважали.

Висенья не ожидала такого вопроса и растерялась, не зная, что ответить. Эйгон, заметив её замешательство, поспешил объяснить:

— Ты знаешь, что я никогда не хотел надевать на себя корону. Но сегодня, когда Эймонд предложил мне официально отречься от престола, я засомневался. Сам не понимаю, почему. Разве не об этом я всегда мечтал? И вот, когда мечта может осуществиться, и я могу обрести долгожданную свободу, я почему-то медлю с решением…

— Может быть ты боишься? — навскидку предположила Висенья.

— Боюсь?! Чего же?

— Возможно, роль наследника престола была тебе не по душе, но она всегда была частью твоей жизни, и тебе пришлось её принять. А теперь, когда появилась неожиданная альтернатива, тебя это пугает. Ты наверняка задаёшься вопросами: «Что, если новая жизнь окажется хуже прежней? Смогу ли я приспособиться к новым условиям? А вдруг потом я пожалею о своём решении, но будет уже слишком поздно?»

— Получается, я как пёс, который настолько привык к своим ошейнику и поводку, что теперь не может без них жить?

— Ты не пёс, а дракон! — сердито напомнила ему Висенья. — И если ты действительно того захочешь, то никакие ошейники и поводки не смогут удержать тебя от желанной свободы.

— А как бы ты поступила на моём месте? — принц взглянул на неё так, словно она была единственным человеком, способным разрешить его сомнения. — Стоит ли мне принять предложение Эймонда и отказаться от престола ради свободы? Или мне лучше исполнить последнюю волю моего отца и последовать его пророчеству об обещанном принце?

Уже второй раз за время их беседы, Висенья была настолько обескуражена, что не могла подобрать слов. Да и что тут говорить?! Вряд ли у неё есть право и мудрость давать советы по столь важным вопросам. Но она не могла просто промолчать или сменить тему. Взгляд Эйгона, полный мольбы, не позволил ей так поступить. Тяжело вздохнув, Висенья ответила:

— Если ты хочешь стать королём, то стань им. Но это должно быть твоим собственным решением, а не обязанностью, которую на тебя возлагает семья, Малый Совет или кто-либо другой, — опасаясь, что Эйгон воспримет её слова как призыв к действию, девушка поспешила обратить всё в шутку. — Хотя, посмотрим правде в глаза, кому вообще нужен этот Красный замок с его шипастым неудобным троном, когда теперь у тебя есть собственный Пивной замок! Мы засадим все приближающее территории плантациями хмеля и создадим великую алкогольную империю, величию которой будут все завидовать.

— Мне определённо нравится ваш план, моя королева, — Эйгон рассмеялся и с галантностью подал девушке руку, помогая им обоим подняться. И хотя он и не получил прямых ответов на свои вопросы, было очевидно, что принц сделал для себя определённые выводы. А Висенья с облегчением вздохнула, потому что ей удалось сохранить право выбора за ним, не настаивая на каком-либо конкретном решении.

Солнце клонилось к закату, и пора было возвращаться к ужину. Но прежде чем уйти, Висенья в последний раз взглянула на их песочный замок, стараясь запомнить все детали. Завтра он будет безжалостно уничтожен прибрежными волнами и снова превратится в бесформенную кучу песка. Поэтому девушке было важно сохранить этот момент хотя бы в своей памяти.

— Надеюсь, это не последнее, что мы создадим с тобой вместе…

— Я тоже на это надеюсь.

Уставшие и перепачканные в грязи, но невероятно счастливые, они вернулись в дом.

Глава 4.

Вернувшись в свои покои, Висенья попросила служанку нагреть ей воды и приготовить ванну. Затем она велела сделать то же самое для Эйгона. Поскольку вчера они покинули Красный замок налегке, теперь принцу нужна была новая одежда. Висенья поручила слугам поискать в гардеробе её покойного дяди Лейнора подходящий наряд. К счастью, бабушка была сентиментальным человеком, поэтому не выбросила и не раздала вещи своего сына после его смерти, а сохранила их.

После того как Висенья приняла ванну, она облачилась в своё любимое синее платье. Высушив и тщательно расчесав волосы, девушка уложила их в изящную прическу. Затем, нанеся на запястья и за уши ароматные масла, она обратила своё внимание на шкатулку с украшениями и, начав их перебирать, наткнулась на сапфировый браслет, подаренный ей Эймондом накануне.

«Не стоило мне брать его с собой», — взяв в руки украшение, подумала девушка. Несколько мгновений она задумчиво перебирала пальцами холодные камни, размышляя: «Нужно было оставить его в Красном замке. Тогда Эймонд сразу бы всё понял. А сейчас, кажется, я даю ему ложную надежду. Хотя на самом деле я просто решила, что будет правильнее вернуть подарок лично. Решено! Верну его завтра, сразу после того, как скажу «нет».

Успокоив свою совесть и отложив браслет в сторону, Висенья закрыла шкатулку, не взяв оттуда ничего. Последний раз взглянув на своё отражение в зеркале и оставшись довольной результатом, она покинула комнату.

Робко постучав в дверь покоев Эйгона и получив разрешение войти, девушка сделала шаг и замерла в восхищении. Принц был великолепен в новом образе. Бирюзовый парчовый камзол, расшитый изящной вышивкой, идеально подходил к его светлой коже, серебристым волосам и серо-голубым глазам. Да и в целом, молодой человек выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Смена обстановки и отсутствие стресса, безусловно, пошли ему на пользу.

— Ты прекрасен, — только и смогла вымолвить девушка, не в силах отвести от него взгляд.

Эйгон улыбнулся, и его лицо озарилось счастьем.

— Правда? — молодой человек быстро сократил расстояние между ними. — И что же во мне прекрасного?

— Абсолютно всё!

После того как Висенья призналась себе в своих чувствах к Эйгону и больше не скрывала их, ей стало гораздо легче жить. По крайней мере, она перестала стыдиться своего желания быть с ним.

Услышав ответ, Эйгон оперативно захлопнул дверь за спиной девушки, а следом, не давая ей опомниться, прижал её тело своим к деревянной поверхности. Оказавшись зажатой между дверью и принцем, Висенья, к своему удивлению, ощутила не только лёгкий испуг, но и предвкушение.

— Я желаю знать все подробности, — игриво произнёс принц, с лёгкой хрипотцой в голосе. В его глазах горел тот же огонь, что и тогда в библиотеке. И снова Висенья почувствовала, как это пламя передаётся и ей.

Волнительно облизнув губы, она ответила:

— У тебя очень красивые, цвета пасмурного неба, глаза.

Эйгон нежно коснулся губами её щеки, словно в награду, а затем спросил:

— Что ещё?

Висенья быстро поняла правила этой захватывающей игры и ответила:

— Твоя белоснежная кожа прекрасна, как дорогой мрамор. Но, в отличие от камня, она тёплая и приятная на ощупь.

Молодой человек был очень тронут таким комплиментом и в ответ поцеловал девушку в уголок губ.

— Дальше?

Им обоим определённо нравилось происходящее, и они оба понимали, что дальше ставки будут только расти. Осознание этого будоражило их.

— Мне безумно нравятся твои волосы. Когда я смотрю на них, то каждый раз чувствую сильное желание прикоснуться к ним. Они похожи на волны расплавленного серебра — такие же красивые и блестящие.

Висенья ожидала, что Эйгон поцелует её в губы, однако вместо этого молодой человек нежно провёл рукой по её шее, чуть приподнимая её голову. Затем он ласково поцеловал её в подбородок, постепенно перемещая свои губы ниже по разгорячённой коже. От этих прикосновений по телу Висеньи пробегала приятная дрожь. Она чувствовала лёгкую слабость в ногах и небольшое помутнение сознания. Чтобы не упасть, девушка крепко ухватилась за плечи принца.

— Шесть лет назад, когда мы впервые встретились во дворе Дрифтмарка, ты сразу привлёк моё внимание. Я помню, как смотрела на тебя с восхищением и думала: «Вот он, истинный Драконий принц. Именно таким я его себе и представляла, читая сказки и легенды». — Осознав, что больше не в силах сочинять изысканные похвалы, Висенья просто решила быть честной и выразить то, что давно хранилось в её душе. — И с тех пор моё мнение не поменялось. Я до сих пор считаю тебя самым красивым мужчиной в нашем роду.

Она думала, что Эйгону понравятся её слова. Однако, к её удивлению, вышло совсем не так. Лицо принца помрачнело, и он медленно отстранился от неё. Страсть, которая только что горела между ними, исчезла так же быстро, как и появилась.

«Какая же я глупая! — мысленно отругала себя Висенья, осознав свою ошибку. — Теперь он наверняка думает, что я люблю его только за внешность. Нужно срочно убедить его, что это не так!»

Девушка попыталась вспомнить и описать положительные качества наследного принца, однако, как назло, ничего не приходило на ум.

«Эйгон очень весёлый, и ещё он лёгкий на подъём. А ещё… Что же ещё? — она нервно кусала губы. — Кажется, я пока не так хорошо его знаю, чтобы сказать больше. Чёрт!».

Пока Висенья пыталась найти выход из неловкой ситуации, Эйгон объяснил истинную причину своей обиды.

— Выходит, я нравился тебе ещё с детства? Почему же за все эти годы ты не попыталась сблизиться со мной? — спросил он с лёгким укором в голосе. — Почему не писала мне писем? Почему не просила бабушку взять тебя с собой в столицу, чтобы увидеть меня?

Девушка была в растерянности и не знала, как реагировать на слова молодого человека. Однако что-то в его голосе и взгляде заставило её почувствовать вину, хотя, казалось бы, для этого не было никаких оснований.

— Я хотела написать вам с Хелейной, но постеснялась. Да и что я могла написать? «Здравствуйте, дорогие кузены! Это я, Висенья, да, та самая девчонка, по вине которой ваш младший брат лишился глаза. Правда, он это заслужил, поскольку украл у моей семьи дракона. Как у вас дела? Не желаете ли снова приехать в Дрифтмарк на мой день рождения?» Это было бы глупо, Эйгон. Мы тогда расстались не лучшим образом, — она вдруг почувствовала, что на смену навязанному чувству вины приходит раздражение. — Кроме того, я даже не могла подумать, что когда-нибудь смогу заинтересовать тебя. Когда мы только познакомились, ты не обращал на меня внимания. Для тебя я была лишь маленькой надоедливой девочкой, за которой тебя заставила присматривать твоя мама, и тебе это было не по душе. А когда мы вышли из той комнаты, ты, казалось, вообще забыл о моём существовании. Всё твоё внимание было приковано к вину и служанкам, которые его подавали.

На этот раз виноватым почувствовал себя Эйгон. Пристыжено опустив глаза, он пояснил:

— Прости меня. Просто осознание того, что, оказывается, ты могла появиться в моей жизни гораздо раньше и сделать её лучше ещё тогда, заставляет меня чувствовать бессильную злость.

Шагнув вперёд, Висенья обняла принца за шею, и оставила нежный поцелуй на его виске.

— Главное, что сейчас я рядом с тобой, — огонь негодования, вспыхнувший в её душе мгновение назад, был полностью потушен волной сострадания. — И я никогда тебя не оставлю.

— Конечно, ты не сделаешь этого, ведь я никогда тебя не отпущу! — Эйгон крепко обнял девушку, словно желая подчеркнуть всю серьёзность своих намерений.

Постояв несколько минут в тишине и насладившись теплотой этого момента, девушка с улыбкой поинтересовалась:

— Неужели даже на ужин не отпустишь? Мой дедушка будет очень недоволен, если ты будешь морить себя и меня голодом.

— Ладно, — молодой человек нехотя разомкнул объятия. — Но только потому, что я не хочу портить отношения с Морским Змеем. Кажется, я и так ему не особо нравлюсь.

— Откуда у тебя такие выводы? — поправив на себе платье, с беспокойством спросила девушка. — Он сказал тебе что-то, пока меня не было?

— Нет. Но мы вместе пообедали в очень неловкой обстановке.

— И?

— Пару раз, когда я пытался поддержать разговор, он смотрел на меня так, как обычно смотрит мой дед, когда хочет сказать, что я бестолковый.

— Ты вовсе не бестолковый!

— Я знаю. Но всё равно неприятно, когда все вокруг воспринимают тебя именно так. — Эйгон досадливо закусил нижнюю губу, и его лицо приобрело по-детски обиженное выражение.

— Я уверена, что когда мои дедушка и бабушка узнают тебя получше, ты им обязательно понравишься. И я предлагаю начать прямо сейчас, — взяв принца за руку, она открыла дверь и легонько вытолкнула его в коридор. — Идём, мой дедушка уже заждался нас.

***

Однако, когда они пришли в столовую, то не обнаружили там Корлиса. Зато слуги уже накрыли на стол и с нетерпением ожидали появления хозяев дома.

— Ваш дедушка уже поужинал у себя в комнате, поэтому можете не ждать его, — сообщила служанка, когда молодые люди сели за стол.

— В своей комнате? — встревоженно переспросила Висенья, постелив салфетку у себя на коленях. — Он плохо себя чувствует?

— Хвала богам, старым и новым, нет. Но мейстер настойчиво рекомендовал ему соблюдать строгую диету. Что было бы весьма затруднительно в свете сегодняшнего ужина, — женщина указала на богато накрытый стол с разнообразными угощениями. — Лорд Корлис распорядился приготовить всё самое лучшее для вашего уважаемого гостя.

Когда слуги принесли последние блюда и напитки, Висенья попросила их покинуть зал. Затем, не обращая внимания на нормы этикета, она придвинулась ближе к Эйгону и радостно сообщила:

— Видишь, дедушка устроил для тебя торжественный ужин. Это значит, что он очень хорошо к тебе относится.

— Или же это просто обычная вежливость по отношению к наследнику престола, — молодой человек кисло улыбнулся и положил себе на тарелку жаркое из кролика.

— Нет, мой дедушка не такой, — уверенно возразила девушка. Она тоже положила себе на тарелку кусочек утки в меду. Это блюдо было одним из её любимых ещё со времён жизни в Пентосе. — Он никогда не станет говорить одно, а думать другое. Если ему что-то не по душе, он скажет об этом прямо.

Эйгон не стал спорить. Да и было не до того: слишком уж восхитительно пахли приготовленные блюда. Дрифтмарку, расположенному на живописном острове, омываемом водами Узкого моря, поистине повезло. Кроме рыбной ловли, местные жители охотились, занимались собирательством и выращивали фруктовые деревья. Всё это гастрономическое разнообразие было представлено на праздничном столе в изобилии.

Несколько минут они наслаждались едой в тишине, смакуя каждый кусочек. Но идиллию нарушил Эйгон. Принц потянулся к графину с рубиновой жидкостью и с разочарованием воскликнул:

— Это же не вино! — принюхавшись, он констатировал: — Это какой-то охлажденный ягодный отвар.

Висенья задумчиво оглядела стол и отметила:

— Здесь вообще нет никакого алкоголя.

— Я об этом и говорю. Ты по-прежнему думаешь, что твой дедушка хорошо ко мне относится? — сказал Эйгон, наливая себе ягодный отвар, поскольку других напитков не было. Однако по его лицу было видно, что он предпочёл бы что-нибудь покрепче.

— Да ладно тебе. В свой прошлый визит сюда ты и так напился как портной. Я хорошо помню, как твой дед потом ругался и пытался привести тебя в чувство.

— Правда? А почему я этого не помню? — немного потрясённо и озадаченно спросил принц.

— Потому что стоит меньше пить! Хорошо, что Корлис сегодня позаботился об этом. Теперь о времени, проведённом в его доме, у тебя останутся только приятные воспоминания, без последствий в виде похмелья.

Эйгону ничего не оставалось, как согласиться. Но даже без алкоголя ребятам было очень весело. Вдоволь наевшись, они начали болтать о разных пустяках и дурачиться. Желая произвести впечатление на девушку, Эйгон начал подбрасывать виноградинки в воздух и пытаться поймать их ртом. Это действительно выглядело бы впечатляюще, если бы половина подброшенного им винограда не оказалась на полу.

Рассмеявшись над очередной шуткой принца, Висенья неожиданно для себя подумала, что ей хотелось бы проводить так каждый свой вечер. Возможно, в идеальном, отличном от них мире, это было бы возможным. Там её мать и дядя Лейнор были бы живы. Рейнира вышла бы замуж за сира Стронга, и они вместе воспитывали бы своих сыновей. Король Визерис никогда бы не болел и посвящал всё своё время детям. А самое главное, в их семье царили бы мир и покой, и никогда не было бы разлада.

Эта мысль вызвала в ней лёгкое чувство грусти, но девушка постаралась сразу же от него отмахнуться. Нужно ценить то, что у них было, а не мечтать о несбыточном. Поэтому до конца ужина она запретила себе думать о чём-либо постороннем.

Время пролетело незаметно, и пора было идти спать. После долгого и неохотного прощания с Эйгоном, Висенья решила сначала навестить дедушку и узнать, как он себя чувствует, а уже потом отправиться в свою спальню.

Увидев, что в его покоях горит свет, девушка негромко постучалась и, получив разрешение войти, зашла.

Корлис, который лежал в постели и читал, сразу отложил книгу, когда увидел внучку.

— Висенья? — мужчина обеспокоенно приподнялся на подушках. — Что-то случилось? Есть новости с Драконьего Камня?

— Новостей нет. Но их отсутствие это уже хорошая новость, верно?

— Верно, — его поза и лицо заметно расслабились.

Чтобы больше не волновать дедушку, Висенья поспешила объяснить, почему она пришла так поздно.

— Я зашла справиться о твоем здоровье. А также поблагодарить за сегодняшний ужин. Застолье было просто потрясающим. Повара и слуги потрудились на славу.

— Нашему гостю всё понравилось?

— Конечно, — Висенья не стала упоминать, что ужин понравился бы Эйгону ещё больше, если бы на столе было вино.

Корлис окинул внучку внимательным взглядом и с улыбкой произнёс:

— Вижу, ты тоже в восторге. Давно я не видел тебя такой счастливой. Ты будто светишься изнутри.

— Я действительно счастлива… — «потому что влюблена», чуть было не призналась девушка, но благоразумно сдержалась. Вместо этого она сказала: — …вновь оказаться в родных стенах.

Корлис ей поверил или, по крайней мере, притворился, что поверил. После короткого разговора и пожеланий спокойной ночи Висенья попрощалась с дедушкой.

Вернувшись в свою комнату, девушка переоделась, распустила волосы и приготовилась ко сну. Но как только она укрылась одеялом, то поняла, что спать ей совершенно не хочется. Висенья зажгла свечу, стоявшую на прикроватной тумбочке, и уже хотела было взять книгу, как в дверь её покоев тихо постучали.

Накинув халат, она поспешила открыть дверь. И была очень удивлена, обнаружив на пороге Эйгона.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девушка, внимательно вглядываясь в лицо молодого человека.

— Да. То есть нет. То есть… — он замялся, а затем честно признался: — Мне просто не спится, и я подумал, что ты будешь не против провести ещё немного времени вместе.

Висенья с облегчением выдохнула, осознав, что ничего страшного не случилось. Однако внезапный визит Эйгона и его предложение застали её врасплох. Плотнее запахнув халат, она растерянно ответила:

— Но ведь мы и так провели вместе почти весь день.

— Мне этого недостаточно! Я хочу быть с тобой каждую минуту, — принц состроил такую жалобную и умоляющую гримасу, что было сложно отказать ему. Да и, по правде говоря, Висеньи не особо-то и хотелось это делать.

Пока она размышляла над ответом, Эйгон с интересом высматривал обстановку её комнаты.

— Можно мне войти?

— Нет! — воскликнула девушка, а потом, спохватившись, пояснила уже более спокойным тоном: — Неприлично для мужчины находиться ночью в покоях незамужней леди.

— Позвольте мне напомнить вам, дорогая леди, что вы уже трижды посещали мои покои, в том числе и ночью, и я всегда был рад видеть вас. И никогда не говорил, что это неприлично, — ответил принц, слегка обиженный её отказом.

Висенье было нечего возразить, и она смущённо опустила глаза. Может быть, действительно уже слишком поздно думать о нравственности? Их тайные отношения, начавшиеся внезапно, уже и так были примером неприличия в глазах общества. Она бы солгала себе, если бы сказала, что не хочет оставаться с Эйгоном наедине. Но одно дело — когда они делали это в общих комнатах, и совсем другое — впустить его в свою спальню, да ещё и поздно ночью.

«Разве это не то же самое, что впустить лиса в курятник?» — подумала девушка. Она переживала не столько за Эйгона, сколько за себя. Тепло и близость принца действовали на неё гипнотически. И чем больше он её обнимал и целовал, тем сложнее ей было удерживать контроль над своим телом. Висенья боялась потерять рассудок и зайти слишком далеко.

— Если кто-нибудь узнает о том, что ты был ночью в моей комнате, это создаст серьёзные проблемы для нас обоих.

— Никто ничего не узнает! — заверил её Эйгон. — Твоей бабушки нет дома, дедушка уже спит, а слуги давно разошлись по своим комнатам… — и чтобы Висенья точно не отказала ему, принц использовал свой главный козырь: — Ты помнишь, что должна мне желание? Вот оно: я хочу провести с тобой немного времени. Клятвенно обещаю, что буду держать руки при себе, поэтому твоей чести ничего не угрожает.

Девушка покорно отошла в сторону, уступая ему дорогу. Но прежде чем закрыть за ним дверь, она осмотрела коридор, чтобы убедиться, что их разговор не был услышан.

Оказавшись внутри, Эйгон с детским восторгом начал всё осматривать. Хотя смотреть было особо не на что. Её комната была довольно скромной и не могла сравниться с королевскими покоями. В ней находились только самые необходимые предметы мебели: кровать, пара тумбочек, шкаф, туалетный столик и ширма с ванной. Но в память о жизни в Пентосе Висенья украсила всё лентами, рисунками на стенах и разнообразными сувенирами, привезёнными её дедушкой из его морских путешествий. Весь этот антураж создавал уникальную атмосферу южного колорита.

— У тебя здесь очень красиво, — подвёл итог своим впечатлениям Эйгон. — Мне нравится.

— Хочешь, я тебе кое-что покажу? — робко спросила Висенья, приглашая кузена к окну. Там на подоконнике находилась её коллекция морских ракушек, которой она очень гордилась и время от времени пополняла. — Большую часть я нашла сама на пляже.

О её увлечении знали немногие, только дедушка и Люк. Они его поддерживали и подарили девушке несколько красивых экземпляров. Однако ей было неловко рассказывать об этом Эйгону, ведь она боялась, что он посчитает это чем-то несерьёзным и детским. К счастью, принц ничего подобного не сказал.

— Ракушки, значит? Что ж, интересное хобби. Всяко лучше, чем мерзкие жуки Хелейны, — будто бы вспомнив об этом, Эйгон брезгливо поморщился и отошел от окна.

Внимание молодого человека привлекла книга, лежащая на прикроватной тумбочке. Он подошёл ближе, взял её в руки и начал листать страницы.

— Это про Эйгона Завоевателя, — пояснила Висенья, заметив интерес принца. Но как только он узнал содержание, то сразу же разочарованно отложил книгу в сторону.

Плюхнувшись поперёк кровати, и угрюмо глядя в потолок, Эйгон произнёс:

— Иногда я просто ненавижу своё имя. Почему родители назвали меня именно так? Почему не Грегом? Или Джоном? Джон Таргариен. По-моему, неплохо звучит.

— А мне очень нравится имя Эйгон. Оно является однокоренным с валирийским словом «āegion» железо, — не понимая сути его претензий, пояснила Висенья. — Именно благодаря железу Эйгон I завоевал Семь Королевств и железной рукой правил ими.

— К тому же оно налагает определённые обязательства. Все вокруг, сами того не замечая, начинают сравнивать тебя с великим человеком, который носил такое же имя, и, конечно же, в этом сравнении ты проигрываешь по всем параметрам, — с грустью продолжил размышлять принц, не обращая внимания на её слова.

Осознавая, что он снова впадает в уныние, девушка подошла к нему и тоже прилегла рядом. Расстояние между ними было небольшое, но этого было достаточно, чтобы Эйгон почувствовал её поддержку.

— Эйгон и его сёстры-жёны были первыми Таргариенами в Вестеросе, и их поступки имели большое значение для всей династии. Сейчас, слава богам, наш род процветает, и мы наслаждаемся относительно мирным временем. Поэтому и ожидания от нас изменились. Я понимаю, что мне никогда не удастся достичь и превзойти того, чего достигла моя тёзка, но мне это и не нужно. Я просто хочу жить достойно и не посрамить память о моих великих предках.

— Вот как? А я вот кажется их память уже посрамил…

— Не говори ерунды! — Висения повернулась на бок и подпёрла голову рукой, чтобы лучше видеть своего собеседника. — Тебе девятнадцать, но рассуждаешь ты как пожилой человек, чья жизнь уже прожита. Никогда не поздно взять судьбу в свои руки и всё изменить. Я уверена, у тебя ещё будет множество возможностей проявить себя с лучшей стороны и заслужить всеобщую любовь и уважение.

— Ты единственный человек во всём мире, кто верит в меня, — улыбнулся Эйгон и тоже повернулся к ней лицом.

— Верь в себя, и я больше не буду единственной, — сказала она. На мгновение залюбовавшись его красотой, девушка не смогла устоять перед соблазном. Она протянула руку и начала перебирать пряди его волос. В свете пламени свечи они переливались серебром, и это зрелище завораживало её.

Эйгон, наслаждаясь этой неожиданной лаской, блаженно закрыл глаза и стал похож на кота, которого хозяйка чешет за ушком. Казалось, что ещё немного, и он замурлычет от удовольствия.

— Никогда бы не подумал, что скажу это, но то, что ты сейчас делаешь со мной, намного круче, чем секс и алкоголь вместе взятые, — честно признался принц. — Ты главное, не прекращай.

Хихикнув, Висенья продолжила своё занятие. Так они и пролежали почти до самого утра, невинно болтая о всяком разном. И только когда небо за окном начало светлеть, Эйгон вернулся в свои покои.

***

Поспав всего пару часов, ребята, естественно, не выспались, оттого и за завтраком клевали носом. Однако, никто из них не жалел о вчерашнем. К тому же, как и обещал Эйгон, об их ночных посиделках никто не узнал. А значит, игра определенно стоила свеч.

За столом царило молчание, пока слуга не принёс Корлису письмо с Драконьего камня. Мужчина развернул пергамент и, прочитав его, помрачнел.

— Что там? — Висенья заёрзала на стуле, испугавшись его реакции.

— Рейнира родила мёртвого ребёнка. Сама она в тяжёлом состоянии, и мейстеры не дают утешительных прогнозов, — эти слова были подобны грому среди ясного неба. Они заставили Висенью и Эйгона, которые изо всех сил старались не думать о плохом вчера, столкнуться с суровой реальностью.

— Не может быть! — воскликнула девушка и, взволнованно вскочив, забрала у дедушки пергамент. Ещё раз внимательно прочитав написанное, она убедилась, что это правда. Мысль о том, что Рейнира может умереть, потрясла её до глубины души. Их отношения с мачехой никогда не были идеальными. Висенья мечтала, чтобы эта женщина исчезла из её жизни, но она никогда не желала ей смерти. Подняв взгляд на Эйгона, девушка увидела, что он тоже был шокирован и бледен.

Однако обсудить происходящее они не успели, потому что вернулся слуга и сообщил о прибытии Эймонда.

Войдя в двери, регент вежливо поклонился и произнёс:

— Прошу прощения за столь ранний визит. Но наша встреча больше не может ждать. Вы обдумали мои предложения? — спросил он, обводя внимательным взглядом всех присутствующих в комнате.

Повисла напряжённая тишина. Висенья положила пергамент на стол и коснулась браслета на руке, пытаясь найти застёжку. Она не знала, что ответят Корлис и Эйгон, но решение за себя уже приняла.

— Я всё обдумал и решил… — внезапно произнёс Эйгон, вставая из-за стола. Однако Эймонд не дал ему закончить фразу. Ухмыльнувшись, он достал из-за пазухи свиток с королевской печатью и протянул его старшему брату со словами:

— Я ни капли в тебе не сомневался, брат. Договор уже подготовлен, тебе осталось только его подписать.

— Нет, ты не понял, — возразил Эйгон, не обращая внимания на документ. — Я всё обдумал и решил, что хочу быть королём!

Глава 5.

Эймонд первым пришёл в себя после услышанного.

— Позволь узнать, что или, правильнее будет сказать, кто повлиял на твоё решение? — он обращался к Эйгону, но при этом его взгляд был устремлён на Висенью.

— Ты! — Эйгон с искренней благодарностью похлопал юношу по плечу.

— Я?! — от удивления и без того удлинённое лицо Эймонда вытянулось ещё больше. Это был совсем не тот ответ, которого он ожидал.

— Ага, — кивнул Эйгон, подтверждая свои слова. — Вчера я был очень вдохновлён твоей речью. Ты так ясно объяснил, что нужно сделать для сохранения мира в Вестеросе. Я думаю это хороший план, и нам стоит его придерживаться. Но самое важное — ты нашёл решение нашей семейной проблемы. Чтобы мы все перестали страдать, нужно лишь избавиться от нашего деда. Какое простое и одновременно гениальное решение! Жаль, что я сам не додумался до него. Но ничего, как только я вернусь в столицу, сразу же лишу его статуса Десницы. И заодно разгоню Малый совет. Эти люди служили предыдущему королю, а мне нужно окружить себя теми, кто будет преданно служить мне.

Вне всяких сомнений, Эймонд был в ярости. Эйгон не только разрушил все планы юноши, но и бессовестно воспользовался его идеями. Однако, несмотря на эмоциональный накал, Эймонд старался сохранять спокойствие. Только плотно сжатые губы и подрагивающие крылья носа выдавали его внутреннее напряжение. Вместо того чтобы дать волю своим чувствам, он спросил с насмешкой:

— Se qilōni kessa ao recruit naejot aōha byka council? Aōha drinking buddies? Oh, eman daor doubt bona these people kessa dohaeragon ao faithfully. Pōnta'll gaomagon mirros syt iā glass hen alcohol. Sesīr pōja own muña kessa sagon liortan. (— И кого же ты наберёшь в свой Малый совет? Своих собутыльников? О, не сомневаюсь, что эти люди будут тебе верно служить. За стакан спиртного они что угодно сделают. Даже мать родную продадут.)

— Aymond! Urēptre mirri respect. Ao sagon talking naejot se dārys. (— Эймонд! Прояви уважение. Ты говоришь с королём.) — строго напомнила ему Висенья, вмешавшись в разговор. Возможно, было неразумно раздражать принца ещё больше, но она не могла мириться с таким отношением к Эйгону.

— Qilōni would doubt bona ao would gūrogon zȳhon paktot. (— Кто бы сомневался, что ты встанешь на его сторону.) — Эймонд бросил на неё злой и разочарованный взгляд. — However, ao shouldn't worry. Ziry didn't shifang iā udir hen skoros vestan anyway. (— Впрочем, тебе не стоит беспокоится. Он всё равно не понял ни слова из того, что я сказал.)

— Nyke shifang aōha udra. (— Я понимаю твои слова.) — пусть и с ужаснейшим акцентом, но Эйгон всё-таки ответил младшему брату. А затем сказал уже на общем языке: — И я в них разочарован. Я-то хотел предложить тебе место в Малом совете, даже рассматривал возможность сделать тебя своим Десницей. Однако теперь я понимаю, что мне стоит поискать более компетентного кандидата на эту должность. — расстроенно отойдя от Эймонда, молодой человек обратил свой взор на хозяина дома: — Лорд Корлис, не окажете мне такую честь?

Морской Змей тяжело вздохнул и с усталым видом потёр переносицу. Было очевидно, что ему совсем не по душе то, как складывались нынешние дела в Вестеросе. Но поскольку других вариантов не было, приходилось действовать в соответствии с обстоятельствами.

— Мне нужно время подумать. И я должен обсудить это со своей женой, — ответил он уклончиво. Эйгон же воспринял эти слова с надеждой. Ведь если ему не отказали сразу же, значит, есть шанс на лучшее развитие событий.

— Да, конечно. Недели вам хватит?

— Я пришлю свой ответ с вороном.

— А что ты собираешься делать с Рейнирой? — поинтересовался Эймонд, намекая на то, что даже если Эйгону и удастся поменять верхушку власти под себя, это никак не решит их проблему со старшей сестрой. — Не припоминаю, чтобы я вчера давал какие-то инструкции на этот счёт.

— Ничего, — молодой человек подошёл к своему стулу и с довольным видом облокотился на его спинку. — Только что пришло письмо из Драконьего Камня. Наша старшая сестрица не сегодня-завтра отправится к праотцам вслед за своим мертворожденным ребенком. А значит, все её притязания на мой трон больше не имеют значения.

Эймонд был очень удивлён, услышав эту новость. Он сразу же посмотрел на Висенью и Корлиса, ожидая, что они подтвердят эти сведения.

— Это правда, — Висенья кивнула на пергамент, лежащий перед ней на столе. — Рейнира очень плоха и может умереть.

— Могу я взглянуть на письмо? — как будто всё ещё сомневаясь в её словах, принц попросил предъявить доказательство.

Висенья взяла пергамент и обошла стол, чтобы отдать его Эймонду. Тот уже собирался взять его, но вдруг остановился. Девушка не сразу поняла, в чём дело. Но потом она осознала, что взгляд принца был прикован к браслету на её руке, который она так и не сняла.

«Вот чёрт! Как же неловко! Возможно, мне стоит отдать его прямо сейчас» — в полном смятении подумала Висенья. Внутренний голос убеждал её, что это не так сложно. Нужно просто снять украшение и вернуть его принцу со словами отказа. Однако, встретившись взглядом с Эймондом, она застыла на месте, не в силах произнести ни слова.

«Ну что же ты стоишь? Ты должна это сделать! — кричал внутренний голос, пытаясь привести её в чувство и вывести из оцепенения. — Да, твой поступок разрушит всё окончательно, между вами не останется ни намёка на прежние отношения, но зато твоя совесть будет чиста перед ним».

Эймонд ничего не сказал и просто забрал у Висеньи пергамент. Когда он начал читать письмо, она почувствовала, что снова может двигаться. Ругая себя за излишнюю мягкость, девушка поспешно вернулась на своё место за столом. Она сняла браслет и отложила его в сторону, надеясь, что этот простой жест скажет всё за неё.

Внимательно прочитав написанное, Эймонд обратился к брату:

— Ну, допустим, Рейнира больше не представляет для нас угрозы, но что насчёт её мужа Деймона? Его уж точно не стоит списывать со счетов.

— О, с дядюшкой я уж как-нибудь разберусь, — уверенно заявил Эйгон, словно не считая это серьёзной проблемой.

— Как? — поражаясь его беспечности, уточнил Эймонд.

— Как-нибудь. Буду решать проблемы по мере их поступления, — в этом был весь Эйгон. В отличие от своего младшего брата, который всегда всё тщательно обдумывал и просчитывал на несколько шагов вперёд, Эйгон предпочитал действовать по ситуации. — Сейчас для меня куда важнее избавиться от нашего деда и развестись с Хелейной.

Услышав последние слова, Корлис удивленно оживился.

— Почему ты хочешь развестись со своей королевой? — поинтересовался он у Эйгона. — Она что тебе изменяет?

— Нет, — передёрнул плечами парень, а затем, ехидно взглянув на Эймонда, добавил: — Разве только в своих мечтах.

— Значит, дети, рождённые в вашем браке, — твои? — уточнил Морской Змей, не обращая внимания на их переглядки.

— Ну вроде бы, да.

— Так да или нет? Ты сомневаешься в своём отцовстве?

— Нет, не сомневаюсь.

Корлис удовлетворённо кивнул. Со стороны их беседа напоминала допрос: мужчина играл роль дознавателя, а молодой человек — допрашиваемого. И если судить по выражению лица Эйгона, ему было крайне странно и некомфортно находиться в этой роли.

— Тогда последний вопрос: твоя жена когда-нибудь пыталась навредить тебе или покушалась на твою жизнь?

— Нет! Что за глупые вопросы?! — не сдержавшись, воскликнул Эйгон, окончательно теряя терпение и не понимая, чего от него хотят.

— Глупый здесь только ты! — в ответ на нервный выкрик молодого короля, Лорд Приливов ответил совершенно спокойно. Так, как будто это было не оскорбление, а простое утверждение факта. Затем он объяснил, почему задавал эти вопросы: — Нет совершенно никаких оснований для того, чтобы расторгнуть ваш брак с Хелейной. Поэтому вот тебе мой первый мудрый совет: не стоит даже думать об этом.

Лицо Эйгона вспыхнуло от негодования. Мало того, что его публично назвали глупым, так ещё и посмели поставить под сомнение его королевские планы. Такое отношение было совершенно неприемлемо, и он уже собирался эмоционально выразить своё недовольство, но, увидев умоляющий взгляд Висеньи, сдержался.

Ей и самой совершенно не нравилось, что Корлис так категорично настроен по отношению к её возлюбленному. Но так же она понимала, что в словах дедушки было зерно истины. Просто ему следовало выразить свои мудрые мысли более мягко, без оскорблений. Однако, как Висенья уже предупреждала Эйгона вчера, Морской Змей был человеком весьма прямолинейным. Из них двоих кто-то должен был промолчать, чтобы не усугубить ситуацию и не раздуть её до полноценного конфликта.

Она не прогадала, когда сделала ставку на Эйгона. Совладав со своими эмоциями и сделав глубокий вдох, молодой человек пояснил:

— У меня есть веские причины для расторжения этого брака. Их даже две. Во-первых, я никогда не хотел жениться на своей младшей сестре. Она, кстати, тоже не желала, чтобы я становился её мужем. Это было лишь странным капризом наших родителей. В этом браке мы с Хелейной ни дня не были счастливы. А во-вторых, я люблю другую девушку и хочу жениться на ней.

Висенья, конечно же, понимала, что между ней и Эйгоном существовали глубокие взаимные чувства. Однако они никогда не говорили об этом, предпочитая просто наслаждаться каждым мгновением, проведённым вместе. Но теперь, когда Эйгон открыто во всём признался и выразил желание взять её в жёны, сердце её взволнованно забилось, а в животе словно запорхали бабочки.

Девушка посмотрела на своего возлюбленного, и, хотя он не задал ей вопрос прямо, она ответила ему «да» тысячу раз — своим взглядом. Эйгон, поняв её ответ, радостно улыбнулся. В этот момент они оба, кажется, почувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете.

Но их счастливую идиллию разрушил едкий смех Корлиса. Отсмеявшись, мужчина хлопнул ладонью по столу и воскликнул:

— Да он точно идиот!

Повторное оскорбление в свой адрес Эйгон уже не мог да и не хотел терпеть. Выпрямившись, но всё ещё трясясь от гнева, он произнёс:

— Послушайте, вы… — не успел он договорить, как Морской Змей резко встал из-за стола, отодвинув стул. Казалось, его высокая и решительная фигура мигом заполнила собой всё пространство столовой.

— Нет, это ты меня послушай, и притом весьма внимательно, — сказал мужчина, не терпя никаких возражений. — Брак — это не просто союз двух людей, основанный на чувствах. Это прежде всего ответственность перед своей семьёй и обществом. Да, возможно, это неправильно — рассматривать свадьбу как сделку, но иногда это единственный способ для обоих партнёров и их семей получить то, что они хотят: деньги, власть, поддержку. Поэтому в законодательстве Вестероса нет и никогда не будет предусмотрена возможность развода.

— Я король! И если мне понадобится, я перепишу этот чертов свод законов под себя.

Висенья нечасто видела, чтобы её дедушка выходил из себя. Но сейчас он, казалось, был на грани. Она видела, как лицо мужчины исказилось от гнева, но ещё больше её обеспокоило то, что он побледнел, а на лбу выступили капли пота.

— Тогда ты не король, а самый настоящий…

— Ну давайте, назовите меня ещё раз глупцом или идиотом, и вы сильно об этом пожалеете… — угрожающе произнёс Эйгон, совершенно не задумываясь о последствиях.

Девушка в волнении вскочила со стула, не зная, что предпринять. Если сейчас не вмешаться, они либо окончательно рассорятся, либо, что ещё хуже, подерутся. В надежде на помощь она взглянула на Эймонда, о существовании которого все, казалось, забыли. Однако юноша, похоже, и не думал успокаивать своего брата. Напротив, ему, кажется, доставляло удовольствие видеть, как тот подвергается унижениям. Это подтверждала его злорадная улыбка, застывшая на тонких губах.

«Да он просто преисполнен чувством внутреннего удовлетворения», — подумала девушка, глядя на его реакцию. Осознав, что помощи не будет, она решила действовать самостоятельно.

— Прошу вас, успокойтесь! — воскликнула Висенья, пытаясь переключить внимание спорщиков на себя. — Давайте просто сядем и спокойно всё обсудим, как цивилизованные люди, — но, увидев, что мужчины проигнорировали её вежливые просьбы, она в сердцах ударила по столу и сказала уже в приказном тоне: — Сядьте!

Удивительно, но это сработало. Корлис и Эйгон прекратили испепелять друг друга взглядами и удивлённо посмотрели на неё. Висенья повторила, чего она от них хочет, и, о чудо, мужчины наконец вернулись на свои места за столом.

«Хмм, почему Эйгон меня послушался — это понятно. Но почему дедушка так легко выполнил мою просьбу — вот вопрос. Может быть, в момент гнева я напомнила ему бабушку, и он по привычке не стал возражать?» — размышляла Висенья, радуясь своей маленькой победе.

Увидев, что мужчины немного успокоились и стали готовы к конструктивному разговору, девушка обратилась к ним:

— Эйгону не обязательно разводится с Хелейной, чтобы жениться на мне. По валирийским традициям нашего дома, он может взять себе вторую жену.

— Только не говори мне, что ты и он… — Корлис закрыл лицо руками. Кажется, только сейчас до него дошло, что возлюбленная Эйгона — это Висенья. Несколько мгновений мужчина сидел, сокрушительно качая головой, как будто не мог поверить в происходящее. Затем он резко встал и громко, с гневом в голосе, произнёс:

— Вот что, Ваше Недо-Величество, я требую, чтобы вы немедленно покинули мой дом. И братца своего тоже с собой заберите.

— Дедушка! — Висенья и Эйгон, испугавшись его реакции, тоже повскакивали со своих мест. Даже Эймонд, стоявший в стороне и безучастно наблюдавший за происходящим, встрепенулся.

— Я, как гостеприимный хозяин, предоставил тебе политическое убежище, обеспечил всем необходимым. Вчера я устроил в твою честь роскошный ужин. И вот как ты отплатил за моё гостеприимство?! Ты соблазнил и обесчестил мою внучку, мерзавец!

— Клянусь, я не спал с ней, мы просто целовались! — попытался было оправдаться молодой человек, но сделал только хуже.

— Просто целовались?! Просто?! — повторил Корлис, впадая в ярость. Он сделал решительный шаг в сторону Эйгона, очевидно, намереваясь убить его на месте. Однако внезапно схватился за грудь и начал судорожно хватать ртом воздух.

— Дедушка! — подбежав к мужчине, Висенья помогла ему опуститься на стул. Теперь уже всё лицо старика покрывала лихорадочная испарина. А ещё она с ужасом заметила, что на его повязке на шее начали проступать пятна крови.

— Убирайтесь из моего дома. И чтобы духа вашего… — задыхаясь, произнёс Морской Змей. Затем его голос перешёл в неразборчивый шёпот, а после мужчина и вовсе потерял сознание.

— Скорее, позовите мейстера! — крикнула Висенья слугам, с трудом сдерживая панические слёзы. Она не знала, как помочь, и пыталась удержать дедушку на стуле одной рукой, а другой — остановить кровь, которая шла из открывшейся раны на его шее.

— Я не хотел. Не хотел, чтобы так получилось… — где-то сбоку раздался потрясённый и полный раскаяния голос Эйгона. Казалось, ещё чуть-чуть — и он тоже заплачет.

— Я же говорил, что ваша интрижка не приведёт ни к чему хорошему, — Эймонд подошёл к своему брату и, взяв его за рукав, решительно повёл к выходу. — Идём, мы здесь уже ничем не поможем.

— Но как же Висенья? Разве мы можем оставить её сейчас одну? — попытался возразить Эйгон, но в ответ услышал только сухие факты.

— Корлис Веларион чётко дал понять, что не хочет видеть нас в своём доме. Ты хочешь оспорить это решение и развязать войну?

— Нет.

— Тогда пошли.

Висенья обернулась и посмотрела на Эйгона, который застыл в нерешительности у самого выхода. Ей было очень тяжело осознавать, что он оставляет её, особенно в такой непростой момент. Однако Эймонд был прав: сейчас в Корлисе было столько ненависти, что между их домами действительно могла начаться война. Для всех будет лучше, если они какое-то время не будут видеться.

— Я напишу тебе из столицы! Обязательно напишу! — пообещал Эйгон, прежде чем Эймонд почти силой вытолкнул его в коридор.

Как только дверь за братьями закрылась, девушка расплакалась. Она плакала и плакала, изливая в слезах все свои чувства: страх за жизнь дедушки, стыд за то, что невольно стала причиной ухудшения его самочувствия, горечь от расставания с любимым человеком, с которым даже не успела нормально попрощаться, глубокое разочарование от всего происходящего…

Однако долго предаваться горестным мыслям ей не дали. В столовую наконец пришёл мейстер. Он бегло осмотрел Корлиса и велел слугам перенести хозяина в его покои.

Висенья провела следующие полчаса, нервно расхаживая взад-вперёд по коридору у их двери. Когда мейстер наконец вышел к ней, она сразу же начала задавать ему вопросы. Пожилой темнокожий мужчина, увидев волнение девушки, поспешил её успокоить.

— Всё хорошо. Я снова зашил его рану и сделал новую повязку. Кроме того, я дал лорду успокаивающее средство, поэтому он будет спать до вечера. Если в его жизни больше не будет стресса и беспокойства, он сможет встать на ноги уже через пару дней.

«Никакого стресса и беспокойства?» — растерянно подумала Висенья. — «Выходит, в ближайшее время мне не удастся обсудить с ним наши с Эйгоном отношения».

Заметив её расстроенный вид, мейстер спросил:

— Мне послать ворона миледи Рейнис?

— Нет! Не стоит ей об этом сообщать, — возразила девушка, подумав, что сейчас ей меньше всего хотелось бы поругаться ещё и с бабушкой. — У них и так много проблем на Драконьем Камне. А со своими мы справимся сами.

Мужчина, не став ей возражать, откланялся и ушёл. А Висенья, задумчиво глядя на свои испачканные запекшейся кровью руки, осознала, что к многообразию её внутренних переживаний присоединилось ещё и отвращение к себе.

Ничто не мешало ей самой написать бабушке и попросить её приехать, но девушку сильно пугала мысль о том, как отреагирует её отец, когда узнает, что Эйгон добровольно стал королём. Поэтому она всеми силами стремилась отсрочить этот момент. Пусть даже это было в ущерб ей самой и её близким.

«Надеюсь, мой король, этих нескольких дней тебе хватит, чтобы ты смог разобраться со своими проблемами в столице, — мысленно обратилась она к Эйгону, глядя в окно. — Пока это единственное, чем я могу тебе помочь».

Постояв так немного и не найдя успокоения, Висенья решила выйти на улицу. Она надеялась, что вид прибрежных волн поможет ей обрести душевное равновесие. Но едва девушка вышла за порог замка, как её окликнула и догнала служанка.

— Миледи, вы кое-что забыли на столе, — сказала она, протягивая госпоже браслет.

— Можешь забрать его себе! — раздражённо ответила Висенья, устав от того, что этот предмет никак не хотел исчезать из её жизни.

— Но как же? Я не могу… — растерянно отозвалась женщина, не сводя восхищённых глаз с драгоценных камней, которые красиво сверкали на солнце.

— Можешь, — повторила Висенья и великодушно добавила: — Я дарю его тебе за хорошую работу.

Она видела внутреннюю борьбу, которая происходила в душе женщины. Конечно, было бы глупо отказаться от такого прекрасного и ценного подарка. Однако страх быть обвинённой в воровстве оказался сильнее. И после некоторого колебания служанка всё же отрицательно покачала головой.

Хотя Висенья понимала причину отказа, она всё равно испытала раздражение. Вырвав браслет из рук женщины, она побежала в сторону пляжа и, оказавшись там, швырнула украшение в море.

«Вот и всё, — довольно подумала девушка. — Теперь я точно от него избавилась».

Однако радость её была недолгой, поскольку она поняла, что её опрометчивый поступок — это не решение проблемы, а лишь попытка убежать от неё.

С этим осознанием Висенья обессиленно рухнула на песок.

Ей захотелось вернуться во вчерашний день и пережить его заново. Она мечтала снова почувствовать себя счастливой и любимой, беззаботно радоваться жизни, забыв обо всех проблемах. Но то, что было вчера, теперь казалось лишь прекрасным сном, а сегодняшний день представлялся как кошмарная реальность. Реальность, в которой она вынуждена была жить.

«Может быть, мне было бы не так тяжело, если бы я могла с кем-нибудь это обсудить», — подумала Висенья, пытаясь сдержать слёзы. Ледяное чувство одиночества медленно, но неотвратимо захлестывало её.

Она уже почти отчаялась, но тут услышала шорох крыльев. Подняв голову, девушка увидела в небе силуэт своего дракона, который летел к ней. Видимо, Лунная Плясунья почувствовала то же, что и её всадница, и поспешила на помощь.

Опустившись на землю, драконица сочувственно приблизилась к хозяйке. А затем, словно собака, прилегла подле неё.

Когда Висенью обдало тёплым дыханием, она осознала, что никогда не будет одинока, пока у неё есть Лунная Плясунья.

— Iksan sīr glad bona eman ao!(— Я так рада, что у меня есть ты!) — обняв дракона за морду, со слезами на глазах произнесла девушка. Это мгновение словно вернуло её в детство, в те первые дни в Дрифтмарке, когда она чувствовала себя одинокой и всеми покинутой. Дом, родственники и слуги казались ей чужими. Поэтому Висенья часто убегала на пляж, где давала волю слезам, вспоминая о своей жизни в Пентосе. И каждый раз Лунная Плясунья прилетала, чтобы утешить её. — Hēnkirī kesi overcome everything. (— Вместе мы всё преодолеем).

Люди могут предать или забыть, но дракон останется верным до самого конца. Теперь Висенья знала это наверняка.

Глава 6.

Висенья осознавала, что если она будет постоянно думать о том, что происходит, то может потерять рассудок. Поэтому, вернувшись в замок, она постаралась найти себе какое-нибудь занятие.

Разыскав кастеляна, девушка попросила его собрать всех слуг в каминном зале. Когда прислуга собралась, Висенья деловито объявила им, что, пока её бабушка находится в Драконьем Камне, а дедушка болен, все вопросы, связанные с управлением замком и островом, будут решаться ею. К счастью, у неё уже был опыт совместного управления с Рейнис, поэтому её решение было принято с пониманием и не вызвало никаких вопросов.

И всё же, перед тем как занять Плавниковый трон, девушка на мгновение замешкалась. Ещё пару дней назад она и помыслить не могла, что когда-нибудь будет здесь сидеть. Однако после недавних событий эта перспектива уже не выглядела для неё чем-то совершенно невероятным.

«Бабушка сказала, что после свадьбы с Люком я буду править Дрифтмарком — я и мои дети. Всё это время она готовила меня к этому. Несмотря на волю моего дедушки, я уже имею официальный титул Леди Приливов, который подтверждён королевской печатью. А это значит, что у меня больше прав на этот престол, чем у кого-либо другого.» — убедившись в правильности своего поступка, Висенья изящно села на трон и положила руки на резные деревянные подлокотники. — «Эйгон принял своё наследие. И мне тоже следует попытаться принять своё. По крайней мере, так я смогу оказать ему поддержку не только на словах».

Она была полна решимости взять ответственность за свой дом и даже за весь Вестерос. Однако реальность оказалась не такой, как она представляла. Полчаса просидев на троне, Висенья не увидела очереди из слуг и крестьян, которые хотели бы обратиться к ней со своими проблемами. Через двадцать минут пришла только повариха, чтобы обсудить меню на обед.

«Пока в Драконьем Камне и Красном замке решаются судьбы всего мира, я здесь выбираю, что будет подано на обед: курица или рыба? Просто блестяще!» — с досадой подумала Висенья. Но чтобы не чувствовать себя совсем уж бесполезной, она, на всякий случай, согласовала с поварихой также меню на ужин.

Посидев ещё полчаса, и отсидев себе всё седалище, Висенья не выдержала, и решила сама предложить слугам какую-нибудь помощь. Во время прогулки по замку девушка увидела, как работают горничные, и захотела поделиться с ними, как ей казалось, полезными советами. Однако, увидев лишь вежливые, но смущённые улыбки в ответ, быстро осознала, что только мешает им. Поэтому, извинившись за беспокойство, она поспешила найти себе другое важное занятие.

«Почему я раньше не замечала, как скучно быть правителем? — размышляла девушка, бесцельно бродя по коридорам. — Хотя, наверное, стоит радоваться, что на нашем острове нет никаких проблем и никто ни в чём не нуждается».

Но не успела она опечалиться, как услышала голос управляющего, а затем увидела и его самого. Мужчина был взволнован и сообщил хозяйке, что только что приехали корабелы из Халла и очень хотят увидеть своего лорда.

«Вот это уже интересно!» — подумала Висенья, воодушевляясь. Она поблагодарила кастеляна и направилась в зал для приемов.

Мужчина не обманул: кораблестроители действительно находились там. Они стояли небольшой группой из пяти человек и тихо, но взволнованно, разговаривали о чём-то. Висенья вежливо поприветствовала их и, заняв своё место на троне, спросила, что привело их сюда.

— Мы хотели бы видеть лорда Корлиса, — после некоторого замешательства от увиденного произнёс один из мужчин.

— К сожалению, мой дедушка плохо себя чувствует и не сможет вас принять, — сказала Висенья, стараясь не выдать своего разочарования. Она только появилась, даже не успела ничего сделать, а они уже своим поведением показали, что совершенно не рассматривают её как альтернативу Корлису.

«Чтобы быть значимой в обществе, женщине необходимо быть женой или матерью влиятельного лорда. Без этого, даже если она благородная дама, люди не будут воспринимать её всерьёз.» — с грустью осознала девушка. Но чтобы не падать духом раньше времени, она решила попытаться изменить ситуацию и с дружелюбной улыбкой предложила:

— Но, возможно, я смогу вам чем-то помочь?

Узнав, что Морской Змей нехорошо себя чувствует, корабелы встревоженно посмотрели друг на друга.

— Вы не знаете, когда нашему лорду станет лучше? — спросили они, не обращая внимания на её предложение.

— Мейстер сказал, что через пару дней.

— Пару дней?! Но мы не можем столько ждать!

— Если у вас возникли какие-либо сложности на верфи, прошу, сообщите мне о них. — Висенья ещё раз настойчиво напомнила им, что она тоже принадлежит к правящей семье и обладает достаточной властью, чтобы попытаться помочь им. — Возможно, мы сможем решить эту проблему без участия моего дедушки.

— К сожалению, миледи, нам не обойтись без лорда Корлиса, — покачал головой самый старший из мужчин. Он нервно пожевал губы, но затем всё же пояснил причину их визита: — У нас возникли проблемы с поставками древесины из Волчьего Леса. Из-за этого мы были вынуждены приостановить строительство и ремонт кораблей.

— Что за проблемы?

Она уже начала сердиться, так как ей приходилось буквально вытягивать из них каждое слово. Но тут старик снова заговорил:

— Сегодня утром мы должны были получить древесину, но её нет. Вот и всё, что нам известно.

— А раньше такое случалось?

— Нет, никогда, — ответил за старика другой мужчина. — Лорд Корлис всегда сам контролировал все поставки, и всё всегда доставлялось вовремя. А теперь мы не знаем, что делать.

— Если мы будем ждать решения этой проблемы несколько дней, то не уложимся в план и не сможем отремонтировать корабли вовремя, — посетовал второй.

— К тому же, если мы не будем работать, то не получим за это денег. А у нас есть семьи, дети, которых нужно кормить, — грустно добавил третий.

— Я вас услышала, — поспешила успокоить их Висенья. — Я немедленно отправлюсь в Халл, чтобы разрешить вашу проблему.

— Вы, миледи?! — удивлённо переспросили мужчины, явно не веря, что она сможет помочь.

— Да, — ответила девушка. Затем она с вызовом спросила: — Или вы готовы подождать пару дней, пока мой дедушка не поправится, и заодно потерпеть голод?

Корабелы сразу же отрицательно покачали головами. Они недолго размышляли, но пришли к выводу, что для них не так важно, кто именно возьмётся за решение проблемы. Главное, чтобы в итоге они получили древесину и смогли продолжить свою работу.

Висенья улыбнулась. Она понимала, что ей предстоит серьёзная работа, чтобы заслужить доверие и уважение этих людей. Но она была готова к этому. В конце концов, это было и для неё интересным испытанием.

Распрощавшись с рабочими, девушка поднялась к себе, чтобы переодеться для полёта. Она планировала отправиться в Халл верхом на Лунной Плясунье не только потому, что так было быстрее, но и чтобы произвести впечатление на простых людей. Её собственный дракон должен был добавить ей авторитета и внушительности, которых ей сейчас так не хватало. К тому же, рядом с такой сильной боевой единицей она чувствовала себя спокойнее и увереннее.

Примерно через полчаса Висенья добралась до небольшого, но стремительно развивающегося портового городка, возникшего на месте трёх рыбацких деревушек. Как она и предполагала, её появление вызвало большой интерес у местных жителей. Заметив в небе приближающегося дракона, люди оживились. Они прервали свои дела и, вытягивая шеи, стали рассматривать большую крылатую рептилию. Некоторые делали это с интересом, другие — со страхом. Но одно было ясно: никто не остался равнодушным к увиденному.

«Местные жители уже не удивляются, когда видят драконов, но всё равно смотрят на них с благоговением. Интересно, какая была бы реакция на подобное зрелище в других землях? Вероятно, жители Севера или Долины в страхе разбежались бы, заметив моего дракона в небе…», — подумала Висенья.

Она облетела город несколько раз, а затем, не желая мешать людям, приземлилась на ближайшем пляже.

— Umbagon syt nyke kesīr (— Подожди меня здесь), — спрыгнув с дракона, обратилась к нему девушка. Отойдя на пару метров, она обернулась и, на всякий случай, добавила: — Behave aōla (— Веди себя хорошо).

Лунная Плясунья, грациозно сложив свои перламутровые крылья, прикрыла янтарные глаза и с удовольствием растянулась на песке, нежась в тёплых лучах полуденного солнца. Это было очаровательное зрелище. Однако местные рыбаки, которых они спугнули своим приземлением, не разделяли этого мнения. Хотя дракон не проявлял к людям никакого интереса, они всё равно боялись подойти ближе и вернуться к своим делам.

«Ничего страшного, пусть немного отдохнут. В такую погоду это даже полезно», — подумала девушка и отправилась на поиски портовой конторы. Она прогулялась вдоль доков, с интересом рассматривая большие стапели и эллинги. Пройдя мимо многочисленных складов и мастерских, Висенья наконец обнаружила то, что искала.

Она вошла внутрь и поздоровалась. Портовая контора представляла собой просторное помещение, в котором находились стеллажи с книгами и свитками, а также несколько рабочих столов. В обычное время здесь, вероятно, царили шум и суета, но в обеденный перерыв не было ни одного сотрудника. Только за дальним столом сидел один молодой мужчина. Он был настолько погружён в изучение записей в учётной книге, что не сразу заметил посетительницу. Но когда он, наконец, поднял взгляд и увидел её, то сразу отложил книгу и поприветствовал девушку.

— Миледи Висенья, чем мы обязаны вашему визиту? — спросил он, вставая. И тут же, будто вспомнив о чём-то, взволнованно осведомился: — С лордом Корлисом всё хорошо?

Висенья всмотрелась в лицо мужчины и с радостью узнала его. Это был тот самый капитан, который после войны с Триархией принёс домой её раненого дедушку. Это произошло пару недель назад, на рассвете. Тогда они с бабушкой были настолько обеспокоены состоянием Корлиса, что даже не успели поблагодарить его спасителя и узнать, как его зовут. Однако он и сам осложнил им эту задачу. Когда бессознательное тело лорда отнесли в его покои, мужчина поспешил уйти. С того дня Висенья больше не видела его.

— Я вас помню, — с улыбкой сказала девушка, продолжая восхищённо разглядывать героя. Он был темнокожим, как и большинство жителей острова. Высокий, крепкого телосложения. Голова гладко выбрита. На лице свежие шрамы, вероятно, от последнего боя. Но они не искажали его облик, а добавляли мужественности. — Это вы вынесли моего дедушку с поля боя и доставили его домой живым. Моя семья теперь в большом долгу перед вами. Почему вы тогда так быстро исчезли?

— Не стоит, миледи, вы ничего мне не должны, — кажется, её слова сильно смутили мужчину. — На моём месте так поступил бы каждый.

— Нет, не каждый на это способен! Я слышала, какой ожесточённой была та битва. Вы готовы были расстаться с жизнью, но всё равно защищали моего дедушку как родного человека. Ваша преданность своему лорду поистине поразительна.

Мужчина молчал, глядя в сторону. Он нервно теребил рукав своей тёмно-синей хлопковой туники. Было видно, что он предпочёл бы оказаться где угодно, лишь бы избежать продолжения этого разговора.

Висенья предположила, что человек, спасший её дедушку, скорее всего, очень скромный. Поэтому она решила действовать постепенно — сначала узнать его имя.

Но мужчина не успел ответить на вопрос девушки. Он только открыл рот, как дверь позади неё с грохотом распахнулась, и в комнату бесцеремонно вошёл какой-то молодой человек.

— Алин, ты не поверишь! Там на пляже настоящий дракон! — восторженно воскликнул он. — Я осмелился подойти к нему ближе, и… О! — заметив Висенью, он оторопело замолчал.

— Прошу простить моего невоспитанного младшего брата, миледи. Порой Аддаму не хватает такта. — Алин посмотрел на брата с неодобрением, и тот сразу же смутился и опустил глаза.

— Однако, как я вижу, смелости ему не занимать, — сказала Висенья и, резко повернувшись к тому, кто вмешался в их разговор, пристально посмотрела на него. На вид молодому человеку было примерно восемнадцать лет. Он был стройным и высоким, с тёмной загорелой кожей и длинными чёрными волосами, заплетёнными в дреды. Также девушка отметила, что у него были приятные и утончённые черты лица. — Или же глупости.

Обратившись непосредственно к Аддаму, она сказала с укором:

— Не стоит приближаться к чужому дракону, если ты не хочешь, чтобы он тебя уничтожил. Драконы признают только тех, в чьих жилах течёт кровь Древней Валирии. Всех остальных они воспринимают как угрозу или как пищу.

Когда девушка упомянула Древнюю Валирию, лицо юноши озарила странная улыбка. Однако она быстро исчезла, когда его старший брат строго посмотрел на него. Почувствовав на себе два осуждающих взгляда, Аддам начал оправдываться.

— Я не хотел ничего плохого, мне просто хотелось рассмотреть дракона поближе. Клянусь, он не проявлял по отношению ко мне никакой агрессии. Когда я приблизился, он лишь встрепенулся и поднял голову. Однако я успел убежать раньше, чем он попытался бы обдать меня огнём.

— Ступай и займись каким-нибудь полезным делом, — строго сказал Алин, пытаясь сгладить эту неприятную ситуацию. — Мы обязательно вернёмся к этому разговору вечером.

Аддам неохотно подчинился. По его лицу было видно, что предстоящий вечер не сулил ему ничего хорошего.

Как только за младшим братом закрылась дверь, Алин снова извинился за его недостойное поведение.

— Ещё раз прошу прощения, миледи. Я много времени провожу на флоте или в порту, и не всегда могу следить за его воспитанием, поэтому по большей части он предоставлен сам себе.

— А что же ваши родители? — спросила Висенья, не задумываясь о том, что может показаться бестактной. Её больше поражало то, что, несмотря на разницу в возрасте, которая, на первый взгляд, составляла около шести лет, Алин сам брал на себя ответственность за младшего брата.

— Наша мать умерла пару лет назад. А отец… — он сделал паузу, как будто подыскивая правильные слова. — Он не участвовал в нашем воспитании, как это обычно делают родители, но всегда помогал нам материально. Благодаря этому мы никогда не испытывали голода и нужды.

— Что ж, некоторым детям и этого не дано, — сказала Висенья. И только потом она осознала, что их разговор был странным. Вместо того чтобы обсуждать доставку древесины, она с сочувствием говорила с моряком о его семейных проблемах. Но, честно говоря, ей было даже приятно отвлечься от своих собственных семейных забот.

— Я узнала, что сегодня должны были доставить древесину для кораблей, но она так и не поступила, — объяснила цель своего визита девушка, приняв деловой вид.

— На самом деле, древесину привезли ещё вчера вечером. Но нам пока не хотят её отдавать, — пояснил мужчина, хмуро взглянув на книгу, которую он изучал до её прихода.

— Что значит «пока не хотят отдавать»?! — Висения подошла ближе и тоже с интересом посмотрела на записи. К сожалению, она не смогла понять, что там написано, потому что не имела опыта работы с такими учётными журналами. Однако Алин поспешил ей всё разъяснить.

— Ситуация такова: Родрик Форрестер уже долгое время является нашим надёжным торговым партнёром. Он обеспечивает нас железностволом для строительства кораблей. Цена на этот материал всегда была одинаковой. Однако недавно лорд Корлис экстренно заказал большую партию древесины. В связи с этим его партнёр был вынужден повысить цену, объяснив это необходимостью оперативной заготовки и транспортировки материала. Также он попросил внести предоплату. Поскольку предоплата была внесена, вчера товар был доставлен. Однако его отдадут только после того, как будет полностью оплачена вся сумма заказа.

— Вероятно, дедушка знал об этом и собирался расплатиться с поставщиком сегодня. Однако из-за внезапного недомогания, не смог этого сделать…

— Что случилось? Почему ему стало хуже? — взволнованно поинтересовался Алин. Поняв, что его реакция была слишком эмоциональной, он продолжил более спокойно: — Я слышал, что лорд Корлис идёт на поправку. Почему же его самочувствие снова ухудшилось?

Если бы на месте капитана был кто-то другой, Висенья не стала бы отвечать на подобные вопросы. Однако этот мужчина подарил её дедушке вторую жизнь, поэтому он имел право узнать правду. Или хотя бы её часть.

— Сегодня утром мы узнали о трагедии, которая произошла в Драконьем Камне. Бывшая невестка моего дедушки родила мёртвого ребёнка, а сама она находится в очень плохом состоянии.

— Вы сейчас говорите о принцессе Рейнире?

Висенья кивнула.

— О, боги! — хотя Алин и казался человеком, не склонным к бурным проявлениям эмоций, на его лице отразилось искреннее сочувствие. — Примите мои слова поддержки, миледи.

— Благодарю вас, капитан Алин, — вежливо ответила девушка. — Мейстер сообщил, что через несколько дней мой дедушка снова будет на ногах. Поэтому за его здоровье уже можно не беспокоиться. Что касается моей мачехи, то нам остаётся только надеяться на благосклонность богов. Мы не можем ничего изменить в этой ситуации. Однако я могу сделать всё возможное для возобновления строительства и ремонта кораблей, а также для решения любых других проблем, которые могут возникнуть на острове или в порту. Пока дедушка нездоров, а бабушка отсутствует, все обязанности правителей выполняю я.

Капитан ничего не сказал вслух, но его взгляд был очень выразителен. Как и другие моряки, он смотрел на неё и видел лишь неопытную юную девушку, которая, по их мнению, ничего не умеет.

Висенья сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с гневом, и сказала:

— Через пару лет Лорд Приливов уйдёт в отставку, и тогда я унаследую его титул, полномочия и обязанности. Поэтому вам стоит уже сейчас привыкать к этой мысли, а мне — заранее начать входить в дела.

— Я всегда полагал, что право наследования этой должности может иметь только наследник мужского пола, — мужчина не пытался ей возражать, но всё же поспешил напомнить об андальском праве наследования.

— Мои дядя и двоюродный дед мертвы. Конечно, из претендентов на этот титул есть ещё мой сводный брат Люцерис. Однако он совершенно не подходит! Люк не интересуется морским делом и не желает учиться. К тому же, он страдает от морской болезни. Я же, несмотря на то, что я женщина, имею хоть какие-то знания в этой области. И я готова учиться большему! Я хочу и могу помочь роду Веларионов добиться новых высот. Просто дайте мне шанс проявить себя.

Несколько минут мужчина хранил угрюмое молчание. Висенья с разочарованием подумала, что он попросит её уйти, сказав, что они дождутся выздоровления Корлиса, а ей не стоит больше надоедать людям с такими глупостями. Однако вместо этого Алин взял со стола лист пергамента. Он переписал на него цифры из учётной книги и протянул их девушке.

— Что это? — удивлённо спросила она, вглядываясь в написанное. — Это какие-то координаты?

— Нет, — усмехнулся капитан. — Это сумма платежа, которую нужно внести, чтобы нам отдали древесину. Я долго ломал голову, где бы найти деньги. Но коли вы, миледи, готовы взять инициативу в свои руки, я предлагаю вам заняться решением этой задачи.

В этот момент Висенья испытала сразу два противоречивых чувства. С одной стороны, она была тронута тем, что Алин, отбросив все предубеждения, доверился ей. С другой, её охватило сильное волнение от осознания того, что на неё возложена ответственность за важное и серьёзное дело, в котором она не имеет права ошибиться.

Снова посмотрев на цифры на бумаге, она произнесла:

— Хорошо, я сейчас слетаю домой и привезу деньги. Но почему сумма такая большая? Разве дерево столько стоит?

— Это не просто дерево, это железноствол, — поняв, что это название ей ни о чем не говорит, мужчина пояснил: — Это древесина высочайшего качества.

Видя, что девушка всё ещё сомневается и переводит взгляд с него на многозначные цифры на бумаге, Алин мягко улыбнулся и предложил:

— Идёмте, я всё покажу вам наглядно.

Они вышли из конторы и направились вдоль причала.

— Вот там легендарный корабль «Морской Змей», — сказал Алин, показывая на ремонтируемый флагман её деда. — Он старше меня и вас, миледи, но всё ещё гордо рассекает морские волны. И всё благодаря тому, что был построен из очень дорогих, но высококачественных материалов. В последнем бою он получил серьезные повреждения: сломалась одна из мачт и появилось несколько пробоин в корпусе. Но после ремонта он станет как новый. Я даже уверен, что на нём будут плавать и наши потомки.

— Выходит, Веларионы предпочитают строить свои корабли на века, — сказала Висенья, понимая, что хотел донести до неё капитан. Теперь она совершенно по-новому взглянула на морское наследие своего деда.

— Именно так, — подтвердил мужчина. — Веларионы, в отличие от Грейджоев, которые строят свои корабли из подручных материалов, но в большом количестве, делают ставку на качество. Поэтому, даже в сильный шторм, наш флот останется непоколебимым, в то время как флот Железнорождённых будет разрушен.

Висенья перевела взгляд с корабля на Алина.

— Вы действительно хорошо разбираетесь в этом.

— А как иначе? — спросил мужчина, тоже посмотрев на неё. — Море — вся моя жизнь.

В этот момент девушка отчётливо поняла, что этот человек может стать ей надёжным союзником и помощником.

«Если он поделится со мной своим опытом, то я точно смогу справиться со всеми семейными делами Веларионов», — с воодушевлением подумала она.

Ещё раз пообещав привести деньги, Висенья отправилась на пляж, где снова встретила Аддама. Несмотря на её предупреждения, юноша продолжал слоняться рядом с её драконом.

— Не понимаю, ты или очень смелый, или очень глупый! — сказала она, подходя ближе.

— Или очень голодный, — спокойно ответил парень, доставая из воды и проверяя содержимое одной из крабовых ловушек. — Остальные рыбаки боятся вернуться к работе. Поэтому приходится мне этим заниматься.

— А ты, выходит, не боишься драконов?

— Да, я каждый день прихожу сюда и иногда вижу, как над морем кружит одинокий дракон. Он никогда не нападает на меня, мы просто издалека наблюдаем друг за другом. Сегодня, когда я пришёл на этот пляж, я был очень рад. Поначалу мне показалось, что это мой знакомый дракон. Но при ближайшем рассмотрении я понял, что это не он. Мой дракон гораздо больше и имеет более светлую чешую.

— Морской Туман! — сразу же догадалась Висенья, о ком идёт речь. — Это дракон моего дяди Лейнора. Точнее, он был его драконом. После того как его всадник погиб, он стал диким и больше никому не подчиняется.

— А что нужно сделать, чтобы он снова стал кому-то подчиняться? — юноша опустил крабовую ловушку обратно в воду и вышел на берег.

— Его нужно приручить! — ответила Висенья так, словно это было очевидно. А затем, поняв, что вопрос задан не просто так, она гневно воскликнула: — Даже не думай приближаться к нему!

— Потому что дракон принадлежал вашему знатному роду, миледи? И вы не хотите, чтобы простолюдин вроде меня заявлял о своих правах на него? — спросил Аддам с какой-то странной насмешкой. — Или вы боитесь, что я потерплю неудачу и сгорю, пытаясь его приручить?

— О последнем пусть беспокоится твой старший брат. А что касается первого… — Висенья нахмурилась и процитировала слова Эймонда, которые он когда-то сказал ей:

— «Драконы принадлежат их хозяевам, а не их семьям». Поэтому я, даже если бы очень захотела, не смогла бы помешать Морскому Туману выбрать себе нового хозяина.

Увидев, что после её слов юноша воодушевился, девушка постаралась вернуть его к реальности, напомнив ему о его происхождении:

— Но это точно будешь не ты! — ещё раз взглянув на его чёрные волосы, она с усмешкой добавила: — В тебе нет валирийской крови. А значит, шансов укротить Морского Тумана у тебя тоже нет.

После этих слов он бессильно сжал кулаки и закусил губу, а в его взгляде, кажется, затаилась обида.

«Что за странная реакция? — с удивлением подумала Висенья. — Он всего лишь простолюдин, который смеет мечтать о вещах, недостижимых для него. Но вместо того, чтобы смириться с реальностью и отступить, Аддам смотрит на меня так, словно я не верю в его способности. Кажется, в этом мы с ним похожи: я стремлюсь к титулу Лорда Приливов, а он хочет покорить Морского Тумана. И всё это ради того, чтобы показать окружающим, что мы способны на большее, чем они думают о нас. Алин поверил в меня. Наверное, будет правильно, если я отплачу его брату тем же».

Ещё раз взглянув на Аддама, девушка окончательно убедилась, что он, как и она, не отступится от своего.

Вспомнив негласный девиз дома, в котором она воспитывалась: «Веларионы всегда идут до конца», Висенья с тяжелым вздохом произнесла:

— Прежде чем приблизиться к дракону, постарайся его задобрить. Принеси ему в подарок барашка или овечку, это поможет тебе привлечь его внимание и, в случае опасности, быстро убежать. Когда ты поймёшь, какая еда ему больше нравится, начинай регулярно подкармливать его, чтобы он привык к тебе. Но самое важное — смотри ему в глаза без страха, дракон должен видеть в тебе равного. Остальное зависит от него: примет он тебя или нет. Не знаю, насколько полезны эти советы, но моя мама рассказывала, что именно так она смогла приручить своего дракона Вхагар.

— Почему вы вдруг решили мне помочь, миледи? — удивлённо спросил Аддам, но на его лице отразилась искренняя благодарность.

— Потому что я знаю, что ты всё равно попытаешься это сделать. Но так у тебя будет хотя бы какой-то шанс выжить. Быть может, тебе даже повезёт. Кто знает, вдруг в тебе всё же есть хоть капля валирийской крови. В конце концов, все жители нашего острова когда-то произошли от переселенцев из Валирии.

Висенья была убеждена, что в этой ситуации она сделала всё, что было в её силах. Она кивнула парню на прощание и с лёгким сердцем направилась к своему дракону. Ей оставалось только решить вопрос с деньгами и древесиной. Однако по прибытии в замок девушку ждала ещё одна серьёзная проблема, о которой она даже не подозревала.

Когда кастелян наконец согласился и открыл перед ней тяжёлую дверь хранилища, она застыла на пороге в растерянности. Как и все жители Вестероса, она слышала легенды о Корлисе. Говорили, что он совершил девять легендарных путешествий и вернулся домой с полными трюмами сокровищ. Благодаря этому род Веларионов стал таким же богатым, как самый могущественный дом Ланнистеров. Конечно, Висенья ожидала увидеть перед собой комнату, полную золотых монет. Но вместо этого она обнаружила полупустое помещение с несколькими большими сундуками.

— Нас что, обокрали? — с недоумением спросила она, когда они зашли внутрь.

— Нет, миледи, — ответил кастелян, — пока ваш дедушка занимался торговлей и плаванием, богатство вашего дома росло. Но когда ему пришлось дважды отправиться на войну, расходы сильно опустошили казну. Строительство и ремонт кораблей, содержание и обеспечение солдат — всё это требует больших затрат. И теперь мы имеем то, что имеем.

Висенья только сейчас осознала, что на самом деле она не была в курсе того, что происходит в семье Веларионов. По какой-то причине Рейнис не рассказывала внучке о настоящих проблемах, которые происходили в доме. Вместо этого она давала ей только самые простые поручения, чтобы помочь девушке стать более самостоятельной.

«Зато это сделал Эймонд, — подумала девушка. — Он, в отличие от моих родных, сказал мне всё прямо. А я на него ещё и сердилась, глупая. Но он был прав во всём. Веларионы не только лишены достойного наследника мужского пола, но и их казна и флот находятся в ужасном состоянии. Если наши враги узнают об этом, они смогут нас легко уничтожить. Мы слишком слабы, чтобы выстоять самостоятельно. Только союз с короной может спасти этот дом от полного исчезновения».

Преодолев панику, Висенья собралась с духом и взяла мешок. Открыв один из сундуков, она начала собирать монеты. Отсчитав нужную сумму, девушка отчиталась об этом перед кастеляном и поспешила доставить деньги в порт.

Как только торговый представитель от дома Форрестеров получил оплату, он сразу же дал разрешение на разгрузку дерева. В порту закипела активная работа.

— Вы замечательно справились, — сказал Алин, стоя рядом с Висеньей и наблюдая за происходящим.

— Я просто привезла деньги, — пожала плечами девушка. Она не считала свой вклад в решение проблемы чем-то значительным.

— Но вы показали, что вам не всё равно, а это очень важно, — ответил капитан. — Теперь я действительно вижу, что вы настроены серьёзно и готовы взять на себя ответственность за будущее дома Веларионов.

— Я готова, — тихо сказала Висенья. — Но теперь не уверена, что справлюсь…

Она бодро надела на себя бремя ответственности, не задумываясь о том, какой груз ей предстоит нести. И теперь начала немного жалеть о своём поспешном решении. Но к счастью, Алин поспешил её поддержать.

— Если вам понадобится какая-то помощь или мудрый совет, можете рассчитывать на меня. Чем смогу, помогу.

Мужчина уже во второй раз проявил доброту к ней, хотя, казалось, для этого не было никаких причин. Он был очень предан её дедушке, они вместе прошли через многое. Однако с Висеньей он никогда не общался и не знал, что она за человек. Так почему же он так хорошо к ней относится? Неужели только потому, что она — часть правящей семьи, которой он верно служит? Хотя эти вопросы и терзали Висенью, она просто благодарно улыбнулась и сказала:

— Спасибо вам. За всё. Нашей семье очень повезло, что у нас есть вы.

Кажется, её слова смутили Алина, но мужчина быстро взял себя в руки и сосредоточился на том, чтобы раздавать указания рабочим, чтобы те быстрее разгружали брёвна.

Висенья весь день провела на верфи, наблюдая за ремонтом кораблей. Капитан умело руководил процессом, а она внимательно следила за его действиями, стремясь перенять опыт и навыки. Конечно, многое из происходящего было для неё сложным и непонятным, но она старалась учиться и быть полезной, как и обещала.

Поздно вечером, вдыхая ароматы морского берега, свежей древесины и дёгтя, она ощутила удовлетворение от хорошо проделанной работы и с чувством выполненного долга отправилась домой.

После ужина, который Висенья съела в одиночестве, она хотела навестить дедушку. Вероятно, он уже проснулся и был готов к общению. Кроме того, ей не терпелось рассказать ему о своих ярких впечатлениях от поездки в порт. Однако ей также хотелось обсудить состояние казны и то, какие шаги они предпримут, чтобы исправить эту сложную ситуацию. Это был серьёзный разговор, к которому дедушка, возможно, не был готов сейчас. Поэтому, взвесив все «за» и «против», Висенья решила отложить беседу до завтра.

Умывшись и переодевшись, девушка устало повалилась на кровать.

«Какой же долгий и насыщенный день. Но, по крайней мере, мой план сработал. Сегодня я была так занята, что даже не было времени подумать об Эйгоне», — подумала она, засыпая.

Глава 7.

Проснувшись утром, Висенья начала мысленно готовиться к предстоящему дню. Сегодня она планировала снова побывать на верфи, а также навестить Корлиса. Первое она предвкушала с воодушевлением, но при мысли о втором её охватывали чувства стыда и сомнений. Однако девушка понимала, что им нужно поговорить. К тому же ей не терпелось поделиться с дедушкой своими успехами.

После того как Висенья привела себя в порядок, она спустилась к завтраку. Как и прошлым вечером, ей снова пришлось трапезничать в одиночестве, что было для неё непривычно и вызывало определённое душевное беспокойство. Кроме того, слуга сообщил юной госпоже, что из Красного замка и Драконьего Камня не пришло никаких вестей. Не желая предаваться грустным мыслям, Висенья поставила себе цель сделать сегодняшний день максимально плодотворным.

Разговор с Корлисом она решила отложить до вечера, поскольку хотела дать ему больше времени восстановиться после вчерашнего. К тому же, ей хотелось, чтобы рабочие остались довольны её сегодняшним руководством, и вечером она могла бы поделиться этим с дедушкой и похвалиться.

Оседлав Лунную Плясунью, Висенья направилась в Халл. Чтобы не мешать рыбакам, как это было вчера, она оставила своего дракона на безлюдном участке пляжа и отправилась в город пешком.

Как и вчера, на верфи кипела работа. Корабелы носили и обрабатывали брёвна, огромные чугунные котлы варили чёрный дёготь, а стук молотков разносился на всю округу.

«Я тоже внесла свой вклад в восстановление их работы», — подумала девушка, с гордостью наблюдая за всей этой картиной.

Встретившись с Алином, Висенья вновь обратилась к нему за информацией о текущих делах. Мужчина снова заверил, что будет не только на словах, но и на деле поддерживать её стремление работать. Это помогло девушке почувствовать свою значимость, и её уверенность в себе стала ещё крепче.

Прогуливаясь по докам, Висенья с интересом наблюдала за работой корабелов. Рядом с ней шёл капитан, который детально объяснял, чем заняты рабочие в данный момент. Хотя девушка ещё не могла полностью оценить профессионализм этих людей, она видела, что все они работают усердно. И это не могло её не радовать.

Но не только она оценивала работу. Корабелы тоже наблюдали за тем, как Висенья справляется с обязанностями управляющего, которые сама на себя взяла. Поначалу некоторые мужчины были настроены очень скептически по отношению к девушке. Однако после того, как вчера она помогла им решить проблему с древесиной и провела с ними почти весь рабочий день, их отношение к ней стало чуть более уважительным.

Чтобы закрепить вчерашний успех, Висенья сегодня с прежним энтузиазмом приступила к выполнению менее важных задач. К счастью, на верфи, в отличие от замка, всегда было много дел. Девушке приходилось выполнять множество мелких поручений, и иногда ей было трудно успевать переключаться между ними. Возможно, без помощи и мудрых советов Алина ей было бы гораздо сложнее. Но работая в дружном тандеме, они со всем справились.

Вот так незаметно пролетел ещё один день, полный хлопот и забот. Домой она вернулась только к вечеру.

***

Собравшись с духом, Висенья отправилась наверх, чтобы поговорить с Корлисом. Постучав в его покои и услышав приглашение войти, она переступила порог. В комнате, помимо лорда, был и мейстер, который давал ему какое-то лекарство.

Робко подойдя к кровати, девушка, не поднимая глаз, спросила у дедушки, как он себя чувствует.

— Сегодня мне намного лучше, чем вчера, — ответил Корлис, допивая лекарственный отвар и возвращая чашу мейстеру. Мужчина поспешно собрал свои медицинские принадлежности, кивнул на прощание и вышел, оставив их наедине. Когда за ним закрылась дверь, Морской Змей внимательно посмотрел на внучку и неожиданно улыбнулся.

— Я очень рад, что ты не сбежала.

— Сбежала? — переспросила Висенья, удивлённо посмотрев на него. — Куда же?

— Вслед за Эйгоном Таргариеном, — удобнее устраиваясь на подушках, пояснил Корлис. — Мейстер рассказал мне, что вчера ты оседлала дракона и куда-то улетела до самого вечера. И сегодня ты снова пропадала где-то весь день. Вот я и подумал...

Висенья растерянно молчала. Почему-то ей даже в голову не пришло, что можно просто отправиться в Королевскую Гавань и быть рядом с любимым человеком, поддерживать его, не обращая внимания на то, что подумают другие. Эта мысль была настолько очевидной, что она почувствовала стыд: почему она раньше не подумала об этом?

— Как же печально, что ты унаследовала от своей матери не только её красоту, но и ужасный вкус в выборе мужчин, — с горечью заметил Корлис, внимательно наблюдая за её реакцией. — Вчера я испытал знакомое чувство. Примерно в твоём возрасте твоя мама тоже влюбилась в того, кого ей любить не стоило. Однажды вечером они с Деймоном пришли к нам и сообщили о своём желании пожениться. Мы с Рейнис, конечно, были категорически против. Мы прекрасно знали, что за человек Деймон Таргариен. Но Лейна была непреклонна и поставила нам ультиматум: либо мы соглашаемся на этот брак, либо она сбежит и всё равно выйдет за него замуж.

— И вам пришлось уступить, — сказала Висенья, прекрасно зная, чем закончилась эта история.

— Да, пришлось, — подтвердил Корлис, и его тёмные глаза наполнились печалью. — Твоя мать всегда была очень упряма. Если она что-то решала, её невозможно было отговорить. Но к чему привело её упрямство? Она умерла вдали от дома, на чужбине, одинокая и совершенно несчастная. А всё потому, что поспешила выйти замуж за человека, о котором почти ничего не знала.

Как бы ужасно ни звучали слова дедушки, они были правдой. Когда Висенья была маленькой девочкой, она не понимала, почему её мама всегда такая грустная. Только перед сном, когда Лейна заботливо расчёсывала волосы дочери, она иногда рассказывала о своём доме за Узким морем, о мудрой матери, отважном отце и великодушном брате. В такие моменты взгляд женщины наполнялся теплом и жизнью, а печаль исчезала с её красивого лица. Возможно, только слабая надежда на то, что однажды она снова увидит свой дом и обнимет родителей, придавала ей силы и не давала отчаяться. Теперь, когда Висенья стала старше, она осознала, как, должно быть, непросто приходилось её матери в Пентосе. Особенно учитывая то, что за пару месяцев до того, как она ушла из жизни, Деймон стал очень отстранённым. Он проводил свои вечера с бутылкой вина, вместо того чтобы быть рядом с беременной женой.

— Их отношения развивались стремительно. Всего за несколько дней страсть переросла в бурный роман. Однако, когда эмоции поутихли, они оба поняли, что это не настоящая любовь. Но было слишком поздно, чтобы разорвать отношения, ведь они уже стали супругами. Сейчас ты, как и Лейна когда-то, молода и неопытна. Для тебя страсть и любовь кажутся одним и тем же. Но со временем ты поймёшь разницу между этими чувствами. Поэтому я хочу попросить тебя, Висенья, не повторяй ошибок своей матери. Не поддавайся сиюминутным желаниям, а думай головой.

Внутри девушки вспыхнуло негодование, и ей захотелось возразить. Откуда Корлис и Рейнис могут знать, что чувствует она к Эйгону, а он к ней? Почему все вокруг думают, что это не настоящая любовь, только потому, что их чувства вспыхнули так же быстро, как и её родителей? Но Висенья — это не Лейна, а Эйгон совсем не такой, как Деймон. У них своя история, и она совсем не обязательно должна закончиться трагически.

— А как вы с бабушкой поняли, что любите друг друга? — спросила Висенья, стараясь скрыть своё раздражение. Ей стало любопытно, насколько хорошо её дедушка разбирается в любви, учитывая его уверенность в своих суждениях об этом чувстве.

— Разве она тебе не рассказывала?

— Только то, что ты отправился в длительное морское путешествие вокруг света и привез ей множество сокровищ и редких вещей, — в предвкушении долгого и интересного разговора девушка опустилась в ближайшее кресло.

— Если бы было возможно, я бы весь мир положил к ногам этой женщины, — с восхищенной улыбкой на лице сказал старик. — А не только золото и сокровища.

Висенья невольно поймала себя на мысли, что Корлис и Деймон, оказывается, были не такими уж разными. В плане, что ради своих любимых женщин они были готовы на многое. Но с той лишь разницей, что Морской Змей относился к жене как к святыне, с почтением и чуть ли не благоговением. В то время как Порочный принц был для Рейниры защитником. Цепным псом, готовым растерзать любого, кто хотя бы косо глянет на его госпожу.

— Возможно, тебя это удивит, но твоя бабушка не рассматривала меня в качестве своего будущего мужа, — неожиданно признался Корлис. — На момент нашего знакомства у нас была значительная разница в возрасте. Кроме того, я был не так знаменит и богат, как сейчас, и, вероятно, в глазах принцессы Таргариенов я выглядел лишь неотесанным моряком. Отчасти это было правдой. До встречи с Рейнис мной владела лишь одна страсть — море. Но, встретив эту женщину, я захотел измениться. И я это сделал. Я многому научился и многое приобрел, чтобы быть достойным её.

— Но разве это не унизительно? — спросила Висенья. — Ведь ты как будто постоянно пытаешься доказать человеку, что ты достоин быть с ним.

— Нет, это не унизительно. Рейнис — маяк моей жизни. Любовь к ней помогла мне стать лучше. Я безмерно благодарен ей за это. Стремление порадовать её, удивить — это как вызов для меня, и я всегда с радостью принимаю его. Поэтому за все эти годы наши отношения не стали обыденными, а продолжают волновать меня так же сильно, как и в первый год брака.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своём. Первым молчание нарушил Корлис.

— Подумай о нашем разговоре, — повторил он настойчиво. — Я не указываю, как тебе жить, просто хочу, чтобы ты сначала как следует всё обдумала, а потом уже принимала решение. Возможно, через пару недель твои чувства к Эйгону утихнут. А через пару месяцев ты о нём и не вспомнишь.

— Этого не будет! — не сдержавшись, горячо возразила девушка. — Я люблю Эйгона, нравится вам это с бабушкой или нет. Но в одном ты прав: нам нужно всё решить по уму. Поэтому мы обязательно найдём способ быть вместе, сколько бы времени это ни заняло.

Корлис не разделял точку зрения внучки, но мудро предпочёл промолчать. За что Висенья была ему очень признательна. Если бы он сейчас начал с ней спорить, они могли бы поссориться, а это было бы совсем некстати, учитывая его самочувствие. А так каждый остался при своём мнении, но с надеждой, что время поможет им найти компромисс.

— Я хотел бы попросить тебя позвать ко мне кастеляна, — Морской Змей попытался перевести разговор в другое русло. — У меня есть для него важное поручение.

— Если ты хочешь обсудить с ним оплату за железноствол, то нет необходимости его звать, — сказала Висенья, вальяжно откинувшись в кресле и деловито закинув ногу на ногу. — Вопрос уже решён.

— Решён? — удивился старик. — Кем же?

— Мной, — с гордостью ответила девушка. Немного подумав, она добавила: — И капитаном Алином.

Увидев на лице дедушки искреннее недоумение, Висенья рассказала ему о событиях последних двух дней. Не забыв при этом упомянуть, что именно благодаря её стараниям и тщательному контролю, работа на верфи снова вошла в привычное русло, и теперь они успевают выполнять все поставленные задачи в срок.

— Вот это да! — выслушав её рассказ, Корлис был приятно поражен. — Не ожидал, что моё морское наследие окажется в таких надёжных руках.

От его слов Висенья радостно просияла. Именно такой реакции она и ждала. И пусть это был лишь небольшой шаг к полному признанию дедушкой её как своей преемницы, она была горда собой.

— В таком случае, не могла бы ты завтра пригласить ко мне Алина? Нам давно следовало обсудить некоторые вопросы.

— Может быть, позовём его на званный обед? — с энтузиазмом предложила Висенья. — Это будет меньшее, чем мы можем его отблагодарить за всё, что он сделал для нашей семьи.

— Званный обед? Это как-то... — «слишком», — хотел закончить Корлис. Однако Висенья, не обращая внимания на его скептический настрой, перебила его.

— Я могу взять на себя все организационные вопросы! Конечно, раньше я не занималась этим в одиночку, но и верфью раньше не управляла. Однако там у меня всё получилось, поэтому и здесь проблем возникнуть не должно.

Морской Змей всё ещё не был в восторге от этой идеи, но, увидев, как сильно его внучка рвётся проявить себя, всё же решил уступить ей.

— Хорошо, — сказал Корлис после некоторого раздумья. — Этот молодой человек спас мне жизнь, а я даже не поблагодарил его. Не будет ничего страшного, если он пообедает с нами.

Получив разрешение от дедушки, Висенья хотела сразу же пойти на кухню и обсудить всё с кухарками. Однако вспомнила, что уже поздно и утро вечера мудренее. Поэтому девушка решила отложить все дела до утра. Попрощавшись с Корлисом, Висенья поспешила в свою спальню, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новым днём.

***

Когда она утром прилетела в Халл, то не смогла найти Алина на его рабочем месте. В портовой конторе его тоже не обнаружилось. Но зато девушка увидела его младшего брата возле пирса. Молодой человек сидел на деревянном ящике и искусно плёл канат.

— Так ты рыбак или..? — спросила она с любопытством, подходя ближе. Вчера и позавчера Аддам помогал рыбакам, а сегодня выполнял мелкие поручения корабелов. Для неё было загадкой, чем он занимается на самом деле.

— Я мастер на все руки, — горделиво улыбнулся юноша. Однако, заметив, что его попытка произвести впечатление не нашла отклика, он пояснил: — Я берусь за разные поручения в надежде найти своё истинное призвание.

— И как успехи? — поинтересовалась Висенья.

— Откровенно говоря, так себе. Сначала я хотел пойти по стопам старшего брата и стать моряком. Однако, отслужив год юнгой на флоте, я понял, что мне больше нравится жизнь на суше. Постоянно находиться под дождём во время шторма, есть рыбу и драить палубу — это не так весело, как кажется на первый взгляд. Затем, поскольку я служил на торговом судне, я решил попробовать себя в этой сфере. Меня взял в ученики один местный купец. Кажется, всё шло хорошо: я научился читать и писать, и моё красноречие очень пригодилось. Однако потом мне это почему-то наскучило. Однажды я проснулся и понял, что не хочу так жить. После этого я обучился плотничеству и сейчас зарабатываю себе на жизнь именно этим.

— Но ты не считаешь это ремесло своим истинным призванием? — поняв, к чему он клонит, спросила девушка.

— Не считаю, — кивнул Аддам, бросив законченный канат в корзину с такими же. — Но, возможно, Алин прав, и это лишь мои глупые капризы. В конце концов, я всего лишь простолюдин, для таких, как я, выбирать себе судьбу — просто непозволительная роскошь. Нам нужно ценить то, что у нас есть: крышу над головой, пищу на столе. И не мечтать о чем-то большем, — последнюю фразу он произнёс с такой горечью, что Висенья невольно почувствовала его боль от несправедливости такого положения вещей.

— Поэтому ты хочешь попытаться приручить дракона? Думаешь, что это что-то изменит?

— Скажите, миледи, вам когда-нибудь казалось, что вы живёте не своей жизнью? Что вы находитесь не в том месте? Занимаетесь не тем, чем хотели бы? И вас окружают не те люди?

Сначала Висенья немного растерялась от подобных вопросов. Но, видя, что её ответ на многое может повлиять, ответила честно.

— Со мной было нечто подобное, когда мой отец женился на принцессе Рейнире, и мы переехали к её семье на Драконий Камень. Мне не нравился ни сам замок, ни люди, живущие там. Меня охватывали ужас и уныние от мысли, что придётся провести так всю свою жизнь. Я с трудом выдержала два года, но после очередных каникул в Дрифтмарке просто отказалась возвращаться. К счастью, отец и мачеха отнеслись с пониманием и разрешили мне остаться жить с бабушкой и дедушкой. Теперь я чувствую себя на своём месте, меня окружают близкие люди, и я счастлива.

— Получается, чтобы стать счастливым, нужно попробовать сменить обстановку и окружение?

— По крайней мере, мне это помогло.

Вместо того чтобы приступить к созданию нового каната, Аддам о чем-то призадумался и замер. Висенья осознала, что её присутствие мешает его работе. Она уже собиралась спросить, где можно найти его старшего брата, чтобы уйти и продолжить поиски, когда заметила, что к ним приближается сам Алин.

— Я как раз вас искала! — поприветствовала она мужчину с улыбкой, когда он подошёл ближе.

— Миледи, — учтиво поклонился ей капитан. — Полагаю, сегодня нас ждёт ещё один плодотворный день, который мы проведём под вашим чутким руководством.

— Мой дедушка пришёл в себя и стремительно идёт на поправку! — поспешила она сообщить ему радостные вести. — А ещё он очень хочет вас увидеть!

Висенья заметила, что, когда она сообщила мужчине первую новость, он улыбнулся с облегчением. Однако вторая заставила его слегка напрячься.

— Мне нужно немного времени, чтобы подготовить всю отчетность...

— Нет-нет, не нужно никаких отчётов! — Висенья энергично замотала головой. — Мы с дедушкой приглашаем вас сегодня на обед. Это будет знаком нашей искренней благодарности за вашу неоценимую помощь.

— Я не смогу прийти, — твёрдо, без всяких колебаний ответил Алин.

— Но почему? — удивилась девушка.

— Во-первых, у меня очень много работы на верфи. А во-вторых, я уже говорил вам, что не нуждаюсь в благодарности, — сказал мужчина, поклонившись, и уже собирался уйти. Но Висенья остановила его.

— Отказываться от такого приглашения — дурной тон!

Девушка попыталась призвать его к совести, но запоздало вспомнила, что капитан принадлежал к другому сословию, а значит, стыдить его за несоблюдение правил этикета было неуместно. Впрочем, он и сам поспешил ей об этом напомнить.

— Я не знаком с правилами поведения в высшем обществе, миледи, и не хотел вас обидеть своим отказом. Однако, к сожалению, я не смогу прийти к вам на обед.

Висенью уже начала раздражать его упёртость. Она снова хотела спросить, почему он так упорно отказывается принимать их благодарность, но поняла, что ответом ей будут лишь очередные отговорки.

«Скромность, конечно, украшает человека, но в этом случае она только мешает!» — с раздражением подумала девушка. Она понимала, что у неё есть два пути: сдаться и отпустить Алина или настоять на своём. И она выбрала второе.

— А если я прикажу?

— Простите? — непонимающе переспросил мужчина.

— Вы сказали, что не можете прийти на обед, который я организовываю, — пояснила Висенья. А затем с вызовом спросила: — А что вы скажете, если я прикажу вам на него прийти?

Она не любила хвастаться своим благородным происхождением. С детства Висенья усвоила, что нужно относиться с уважением ко всем людям, независимо от их пола и социального статуса. Однако сейчас, осознавая свою власть, девушка испытывала странное чувство триумфа и удовлетворения. Ей казалось, что она стоит на вершине лестницы, а Алин – у её подножия. И как бы он ни хмурился и бессильно не сжимал свои кулаки, это никак не изменит их положения.

— В таком случае я буду вынужден выполнить ваш приказ, миледи, — обычно мужчина обращался к ней с большим уважением, но сейчас его тон был таким, словно она заставила его работать в шторм. Возможно, Висенье удалось достичь своей цели, но, кажется, это сильно ухудшило их отношения.

«Как-то некрасиво получилось, — подумала девушка, ощутив лёгкий укол совести. — Но что ещё я могу сделать, если он отказывается от моих вежливых предложений? А так он хотя бы получит благодарность от меня и дедушки. Хорошие дела должны быть достойно вознаграждены.»

— Прекрасно, тогда жду вас с братом сегодня к обеду.

— И меня тоже? — удивленно переспросил Аддам, который, хоть и сидел рядом, но не участвовал в их разговоре.

— Да. Сам ведь сказал, что нужно попробовать сменить обстановку и окружение.

— О, с удовольствием! — лицо парня озарилось поистине детским восторгом, в то время как его старший брат хмурился, как грозовая туча. — Я никогда раньше не бывал в замке лорда, видел его только издалека. Однако мне всегда было очень интересно, как там внутри.

— Уверяю, тебе там очень понравится, — ответила Висенья, тем самым ещё больше разжигая его любопытство. — Как временная хозяйка дома, я с удовольствием проведу экскурсию для наших дорогих гостей. — она специально подчеркнула их статус, чтобы показать Алину, что обед — это не тяжкая обязанность, а праздничное застолье в его честь. Но, кажется, мужчина оставался непреклонным. В отличие от младшего брата, он не проявлял ни малейшего энтузиазма.

Рассудив, что здесь её дела закончены, Висенья поспешила обратно в замок. Хотя она обсудила все организационные вопросы со слугами ещё ранним утром, важно было всё лично проконтролировать. Это был её первый званый обед, и ей очень хотелось, чтобы всё прошло хорошо.

***

Когда стол был накрыт, а блюда приготовлены и ожидали лишь момента подачи, наконец-то прибыли долгожданные гости. После последней встречи их настроение не претерпело никаких изменений: Аддам по-прежнему был в восторге от возможности посетить замок, а Алин, как и раньше, чувствовал себя не в своей тарелке.

Как и подобает хорошей хозяйке, Висенья лично встретила братьев и проводила их в столовую. На первый взгляд это могло показаться странным: знатная леди оказывает такие почести простолюдинам. Однако один из этих мужчин спас жизнь дорогому для неё человеку и верно служил её семье. Поэтому для неё эти двое были важнее любых высокородных лордов.

За столом их уже ждал Корлис. Мужчина чувствовал себя настолько хорошо, что смог сам спуститься по лестнице и дойти до столовой без помощи мейстера. Это был добрый знак, предвещающий его скорое полное выздоровление.

Когда Висенья и её гости вошли в комнату, он поднялся на ноги, опираясь на трость.

— Милорд, я рад, что вы идёте на поправку, — вежливо поклонился ему Алин. При этом его взгляд был направлен куда угодно, только не на хозяина дома.

— А я рад, что благодаря тебе я остался жив, — ответил Морской Змей. — Ты защитил меня и вынес с поля боя, рискуя собой. А я так и не успел сказать тебе за это спасибо.

— На моём месте любой бы так поступил, — продолжил настаивать на своём Алин, по-прежнему не решаясь посмотреть собеседнику в глаза.

— Ты не любой, — возразил Корлис. Было видно, что его тоже немного раздражало упорство капитана. — Ты мой надёжный помощник. Поэтому не обесценивай свою жизнь. И раз уж ты совершил подвиг, прими за это заслуженную благодарность. А не скромничай, как невинная девица, которая хочет казаться недоступной.

После этих слов Алин выглядел как пристыженный мальчишка, отчитанный отцом. И всё же слова лорда благотворно подействовали на него. Капитан сдержанно кивнул, всё же соглашаясь принять свой статус героя и все сопутствующие ему почести.

Висенья была очень рада такому раскладу. Все сомнения и угрызения совести, которые она испытывала из-за того, что буквально заставила капитана прийти сюда, тут же исчезли. Теперь она видела, что всё было не зря.

На этой приятной ноте, все уселись за стол и слуги наконец подали блюда. Однако, на протяжении почти всей трапезы в столовой царила неловкая тишина. Корлис и Алин не пытались начать разговор и старались соблюдать субординацию. Аддаму также было не до бесед – казалось, он решил попробовать каждое блюдо на столе и был полон решимости достичь своей цели. Висенья же просто радовалась тому, что наконец-то снова трапезничает не одна.

— Позвольте мне произнести тост, — торжественно сказала девушка, поднимаясь из-за стола. — За Алина из Халла! За отважного и ответственного человека, который оказал моей семье неоценимую услугу. Я благодарю всех богов, старых и новых, за то, что они послали нам вас. Желаю вам и вашим близким всех благ.

Её предложение было встречено с энтузиазмом. Мужчины одновременно подняли свои кубки и сделали глоток вина. Выпитый алкоголь помог им немного расслабиться, и теперь было легче начать беседу.

— Моя внучка вчера рассказала мне, что в моё отсутствие ты взял на себя все обязанности по управлению на верфи, — обратился к Алину Корлис.

— Я не сам себя назначил на эту должность, — пояснил мужчина. — Просто других достойных кандидатов не было. Остальные капитаны сейчас патрулируют территорию прилива Глотка, а я остался на суше из-за ранения. Вот корабелы и выбрали меня главным.

— И это был правильный выбор! — поспешила вклиниться в их разговор Висенья. — Капитан Алин прекрасно справляется со своими обязанностями. И, что самое важное, рабочие его очень уважают. Под его руководством ремонт и строительство кораблей проходят без каких-либо задержек.

— Вы мне льстите, миледи.

— Нет-нет, я лишь говорю то, что думаю. За эти два дня, проведённые с вами на верфи, я имела возможность наблюдать за вашей работой. Она была настолько безупречной, что мне остаётся только мечтать когда-нибудь достичь такого же уровня управления.

Алину было трудно подобрать слова в ответ на такую похвалу. Вместо него это сделал Корлис. Гордо улыбнувшись, мужчина сказал:

— Я видел, как ты управляешь кораблём. Всё так, как говорит Висенья: ты действительно очень ответственный, и команда тебя уважает. Это ценные качества для лидера. Если ты когда-нибудь решишь оставить морскую карьеру, дай мне знать. Я назначу тебя начальником порта.

— Мне это не нужно! — громко и категорично возразил Алин, откладывая столовые приборы. Быстро поняв, что, возможно, он был слишком резок, мужчина поспешил объяснить свою позицию: — Я благодарен вам за щедрое предложение. Но, как я уже говорил, быть управляющим на верфи было не моим решением. Просто не было других кандидатов. Однако сейчас они появились. Ваша внучка больше подходит на эту должность, чем я. Она тоже очень ответственная, и корабелы сейчас относятся к ней с большим уважением. А я бы хотел продолжить свою морскую карьеру. И как только представится возможность, вернуться на службу во флот.

— Хорошо, я тебя услышал, — после некоторого раздумья Корлис согласился с его точкой зрения. Однако, к сожалению для Висеньи, он не стал никак комментировать слова Алина о её успехах на верфи. Вместо этого Морской Змей неожиданно обратил своё внимание на Аддама.

— А чем занимаешься ты? — поинтересовался он у юноши. Тот совсем не ожидал такого вопроса, поэтому ему пришлось быстро прожевать и проглотить еду, чтобы скорее ответить.

— Всем понемногу, — честно признался Аддам. Затем он смущённо поёрзал на стуле, явно подбирая в уме более развёрнутое объяснение.

— И ничем конкретно, — холодно констатировал Корлис, не став слушать дальше. Висенье показалось, что во взгляде дедушки промелькнуло разочарование.

Аддам тоже заметил эту реакцию и сразу помрачнел. Девушке даже стало его жаль. Он не был ни глупым, ни ленивым, просто не мог найти свой путь в жизни. А окружающие были слишком строги к нему из-за этого. Чтобы хоть немного улучшить его настроение, Висенья предложила ему небольшую экскурсию по замку. Разумеется, она не планировала показывать ему всё, как Эйгону, но они могли бы посетить зал с трофеями Корлиса.

— С радостью! — согласился Аддам на её предложение, и в его глазах она увидела благодарность.

Поскольку до подачи десерта оставалось ещё около пятнадцати минут, молодые люди оставили Корлиса и Алина разговаривать о делах на верфи, а сами вышли в коридор.

Однако, не дойдя до зала с трофеями, Аддам внезапно остановился и замер, внимательно разглядывая одну из фресок на стене.

— Это мой дядя Лейнор верхом на своём драконе Морском Тумане, — пояснила Висения, подходя ближе и тоже рассматривая изображение. На нём был изображён юноша в серебряных доспехах, который парил на драконе над полем битвы. — Здесь запечатлены события войны на Ступенях, когда четырнадцатилетний Лейнор храбро сражался вместе со своим отцом и дядей против Кормильца Крабов и его банды. Враг был хитёр и силён, но Веларионам удалось победить его, не без помощи моего отца.

— Каким он был? — спросил Аддам, внимательно разглядывая черты лица нарисованного Лейнера.

— Признаюсь, я не была с ним хорошо знакома. Мой дядя погиб на дуэли всего через две недели после того, как мы похоронили маму. Поэтому нам не удалось с ним тесно пообщаться. Однако, если верить воспоминаниям его близких, Лейнор Веларион был невероятно добрым и храбрым человеком. Он был прекрасным мужем и отцом. А ещё он очень любил веселье.

— Возможно, мы бы с ним нашли общий язык, будь он сейчас жив, — с горечью произнёс юноша.

— Возможно, — повторила Висенья. — В отличие от Люка, дядя любил море и всё, что с ним связано. Из него бы получился хороший Лорд Приливов.

— А там...? —юноша сделал несколько шагов в сторону, чтобы увидеть, что изображено на соседней стене.

— Моя мама, Лейна Веларион, — гордо объявила Висенья, тоже последовав за ним. — Здесь изображено, как в двенадцать лет она смогла приручить самого большого дракона современности — Вхагар.

— В двенадцать лет?! — словно не веря своим глазам, повторил Аддам. Юноша вновь посмотрел на нарисованного дракона, который был настолько огромным, что на его фоне маленькая всадница казалась совсем крошечной. — Это же сумасшествие какое-то!

— Мама была очень упрямая, — пояснила Висенья с улыбкой. — Ей очень хотелось иметь собственного дракона, и не просто какого-нибудь, а самого легендарного.

— И как только родители согласились на её авантюру?

— Они и не соглашались. Она сделала всё тайно, а потом просто поставила их перед фактом.

— Она была отважной девочкой, — с восхищением произнёс Аддам. — Мне семнадцать, но мне страшно подойти к Морскому Туману, а к такому огромному существу, как эта Вхагар, я бы и вовсе не решился приблизиться. Она же размером с замок! И, наверное, свирепа, как дикая кошка.

— Эймонду было всего десять, когда он приручил её, — как бы невзначай вспомнила Висенья.

— Кто такой Эймонд?

— Неважно.

Она сделала ещё несколько шагов и остановилась у третьей фрески. На ней был изображён высокий темнокожий мужчина в лазурных одеждах. Его длинные пепельные волосы были заплетены в дреды. Он стоял на каменистом берегу острова, а за его спиной виднелся красивый корабль с трюмами и палубой, полными сокровищ.

— Угадаешь, кто изображён здесь? — с хитрым видом спросила девушка у Аддама.

Юноша подошел ближе и внимательно вгляделся в изображение. А Висенья вдруг отметила, что с нарисованным молодым Корлисом они были даже чем-то похожи. Оба высокие, статные, с красивыми чертами лица. Возможно, если бы Аддама одеть поприличнее и перекрасить ему волосы, они с Морским Змеем могли бы сойти за родственников.

Пока она размышляла над этим, Аддам улыбнулся и дал ответ на её вопрос.

— Тут и гадать не нужно. Следую логике вещей, раз на предыдущих фресках были изображены дети лорда Корлиса, значит, это уже его портрет. И корабль «Морской Змей» на его фоне это только подтверждает.

— Всё верно. Здесь изображён момент возвращения из знаменитого кругосветного плавания, которое принесло ему славу и позволило соперничать с лордами из Утёса Кастерли в плане богатства.

— Значит, в замке есть портреты всех когда-либо живших Веларионов? — спросил юноша, когда они снова направились к залу с трофеями.

— Нет, — покачала головой Висенья. — На стенах этого замка изображены только те, кто совершил что-то выдающееся. Остальных просто заносят в летописи, — мечтательно прикрыв глаза, она добавила: — Кто знает, может быть, и моё изображение однажды украсит одну из стен этого замка. Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось.

— Тогда непременно нужно совершить что-то выдающееся! — решительно заявил Аддам.

— О, непременно! — со смехом согласилась с ним Висенья.

***

Вместо запланированных пятнадцати минут, они провели в зале трофеев почти целый час. Аддаму всё было интересно, а Висенья с удовольствием рассказывала ему всё больше историй о своей семье. Поэтому, когда они наконец вернулись в столовую, фруктовые пироги уже успели остыть. Однако, даже так, они были очень вкусными.

Особенно всем понравился сливовый пирог: его съели до последней крошки за считанные минуты.

В целом, званый обед прошёл даже лучше, чем Висенья ожидала. Ей даже захотелось повторить подобное в будущем. Судя по всему, в их отсутствие Корлис и Алин провели очень продуктивную беседу и обсудили всё, что хотели. С Аддамом девушка тоже быстро нашла общий язык. Несмотря на то, что он не был из знатной семьи, юноша оказался очень образованным и хорошо воспитанным. Он был приятным собеседником, и она знала, что они обязательно ещё встретятся.

Висенья и Корлис поблагодарили гостей за визит и попрощались с ними. Они уже собирались разойтись по своим покоям, когда появился слуга и сообщил, что из Красного замка только что прилетел ворон с письмом. Он хотел передать послание своему лорду, но Висенья, не обращая внимания на правила приличия, выхватила свиток из его рук, сломала печать и торопливо развернула его.

Несколько раз перечитав содержимое, она пораженно замерла.

— Что там? — с тревогой спросил Корлис, заметив её странную реакцию. Не дождавшись ответа, он подошёл к внучке и взял письмо из её рук.

— Корона с прискорбием сообщает о скоропостижной кончине его величества короля Визериса I Таргариена, — прочитал он вслух. — А также извещает о том, что сегодня на Железный трон официально взошёл его законный наследник Эйгон II Таргариен. Если вы ещё не преклонили колено перед новым королём, вам необходимо как можно скорее прибыть в Королевскую Гавань и выразить ему свою преданность.

— Похоже, такие письма разослали по всем землям Вестероса, — предположила Висенья, всё ещё пребывая в смятении. — Но я не могу понять, для чего это было сделано? Этим шагом Эйгон открыто бросил вызов Рейнире и её притязаниям на трон. Не лучше ли было дождаться смерти сестры или её полного выздоровления, чтобы попытаться договориться с ней мирно, а уже потом объявлять себя королём публично?

— Этот поступок может быть следствием либо невероятной глупости, либо неоправданной самоуверенности, — нахмурился Корлис. — Какими бы ни были причины, это не приведёт ни к чему хорошему.

— Ладно, Эйгон. Но почему Отто и Эймонд допустили такой просчет? Они ведь знают, что реакция от моего отца последует незамедлительно. К тому же, даже без него, есть ещё лорды, преданные Рейнире. Они также не будут молчать. Всё это может привести к полномасштабной гражданской войне.

Ей очень хотелось оседлать дракона и отправиться в столицу, чтобы узнать, что там происходит. Но потом она подумала, что сейчас будет полезнее отправиться на Драконий Камень. При этом Висенья прекрасно понимала, что вряд ли сможет повлиять на отца. Однако на острове находились её бабушка и сводные братья, которых было гораздо проще уговорить не вступать в открытый конфликт с Эйгоном. Да и Рейниру пока не следовало списывать со счетов.

— Я немедленно лечу на Драконий Камень, — твёрдо заявила она дедушке о своём решении.

— Мудро, — согласился с ней Корлис. — Я тоже отправлюсь туда послезавтра, когда «Морской змей» выйдет из ремонта. Надеюсь, наших общих сил хватит, чтобы удержать Деймона от необдуманных действий.

На том они и разошлись. Висенья поднялась в свои покои, переоделась для полёта и, оседлав Лунную Плясунью, отправилась в путь.

Глава 8.

Спустя пару часов полёта Висенья приземлилась на Драконьем Камне. Она оставила свою Лунную Плясунью в специальном загоне и направилась в замок, чтобы встретиться со своими родственниками.

Проходя по коридору, девушка услышала голоса, доносящиеся из библиотеки. Она остановилась и прислушалась к разговору.

— Как же это всё меня бесит! — произнёс Джейс раздражённо. Висенья была уверена, что он нервно расхаживает по комнате.

— Ну а что нам делать? — спросил Люк тихим, но взволнованным голосом.

— Уж явно не тратить своё время на эти глупые книжки! — кажется, Джейкерис взял в руки одну из этих «глупых книжек», а потом пренебрежительно бросил её на стол.

— Я думаю, матушка не хотела бы, чтобы мы пропускали свои занятия.

— А я думаю, что матушка не хотела бы, чтобы мы сидели сложа руки, пока её трон узурпируют самым наглым образом.

Поняв, что её братья уже узнали о случившемся в столице, Висенья решила не продолжать подслушивать и вошла в библиотеку.

— Привет! — поприветствовала она юношей, входя в дверь.

— Висенья! — Люк радостно вскочил на ноги при виде неё. Однако что-то остановило его от того, чтобы подойти и обнять сестру, как он обычно делал. Возможно, он помнил их последнюю встречу, когда в ответ на его чувства она осталась холодна. И не хотел повторения этой ситуации.

— Ну надо же, какие люди! — раздражённо сказал Джейс, оглядывая девушку с ног до головы. — Мы уж думали, ты здесь не появишься.

Висенья понимала, что в свете недавних событий все были напряжены. Однако ей совершенно не понравилось, как Джекейрис разговаривал с ней. Поэтому она решила ответить ему таким же тоном.

— Уже начинаю жалеть, что прилетела сюда.

Они с Джейсом сцепились напряжёнными взглядами. Несколько мгновений длилось это немое противостояние. В финале которого парень сдался первым и отвёл взгляд.

— Извини, — искренне попросил прощения он. — Я не хотел на тебя срываться. Просто эта ситуация…

— Бесит? — понимающе закончила за него Висенья.

Джекейрис кивнул. А затем спросил:

— Ты ведь в курсе того, что произошло в столице? Поэтому прилетела. Эйгон поступил как самый настоящий кусок дерьма. Вдвойне дерьмовее, что он вздумал узурпировать трон именно в тот момент, когда наша мать находится не в лучшем состоянии.

Несмотря на то, что Висенья была задета нелестными словами, которые услышала в адрес Эйгона, она не стала показывать этого. Вместо этого она решила сосредоточиться на более значимых в данный момент вопросах.

— Кстати, как самочувствие Рейниры? Ей лучше, или…?

— Ей стало лучше, но мейстер пока не рекомендует ей вставать с постели, — ответил за брата Люк.

— Она уже знает… про Эйгона? — осторожно осведомилась у него Висенья.

— Пока нет. Деймон не велел ей ничего рассказывать.

Висенья испытала облегчение. Неважно, что двигало её отцом — искреннее беспокойство о здоровье жены или желание, чтобы она не мешала его личным планам — сейчас всех устраивало то, что королева была устранена с игровой доски. Хотя бы на время.

— Отец, наверное, очень рассердился, когда получил письмо из столицы, — предположила девушка.

— На удивление, нет, — покачал головой Джейс. — Он как будто знал, что так будет. Поэтому, прочитав письмо, он отреагировал спокойно, но велел немедленно созвать военный совет. На который нас даже не пустили!

— И правильно сделали! — поддержала такое решение Висенья. — Не стоит вам в это лезть.

— Неужели? А пару дней назад ты говорила ровно противоположные вещи, — справедливо упрекнул её старший брат.

— Да, говорила. Но сейчас я признаю, что была неправа.

— И что же заставило тебя изменить свою точку зрения?

— Висенья?! — внезапно раздался за спиной голос бабушки, спасая девушку от необходимости отвечать на этот вопрос.

Обернувшись, она заметила, что Рейнис выглядит очень уставшей. Очевидно, постоянные споры с Деймоном отнимали у неё много сил и нервов. И всё же выдержке этой женщины можно было только позавидовать.

— Как дела в Дрифтмарке? — спросила она, приближаясь к внучке и нежно обнимая её. — От вас давно не было вестей. Я начала беспокоиться.

— Всё хорошо, — заверила её Висенья, не вдаваясь в детали. — Дедушка прибудет сюда послезавтра, как только его корабль завершит ремонт.

— Хорошо, — одобрительно кивнула Рейнис. Эти новости явно обрадовали её. По выражению лица бабушки было видно, что у неё было ещё много вопросов к внучке. Но прежде чем она успела их озвучить, Висенья задала свой вопрос:

— Где сейчас мой отец? У меня к нему важный разговор.

— Недавно завершился военный совет. Деймон сейчас в Палате Расписного стола.

— Тогда я пойду к нему.

Пообещав братьям, что они обязательно поговорят позже, она направилась к двери.

— Я провожу тебя, — предложила Рейнис, явно намекая, что по дороге к залу им будет что обсудить с глазу на глаз.

Когда они покинули библиотеку, бабушка взяла внучку под руку и попросила рассказать о том, что происходило в Дрифтмарке в последние дни и как Эйгон оказался в столице. Висенья выполнила просьбу и рассказала о случившемся, не вдаваясь в подробности, за которые ей было особенно стыдно.

— Кажется, ты мне что-то недоговариваешь, — сразу поняла Рейнис, внимательно выслушав её рассказ.

— Похоже, это у нас семейное, — ответила Висенья, укоряя свою собеседницу за то, что та скрывала от неё истинное финансовое положение дома Веларионов. Девушку искренне удивляло, зачем нужно было хранить все эти тайны? Ведь когда-нибудь она и её дети унаследуют Дрифтмарк, а значит, и быстро пустеющую казну с последующими долгами тоже. Разве не лучше было бы сразу всё рассказать и попытаться вместе найти решение проблемы?

— И как это понимать? — кажется, бабушка не поняла, что имела в виду внучка. Впрочем, сейчас у них были дела гораздо важнее, чем обсуждать финансовое положение Веларионов. Поэтому Висенья, пообещав вернуться к этому разговору позже, поспешила сменить тему. И Рейнис, как не странно, её в этом только поддержала.

— Хочу предупредить: твой отец сейчас немного не в себе и фонтанирует безумными идеями. Поэтому что бы он тебе ни предлагал, не соглашайся на это. Ты меня поняла?

Висенья кивнула. Даже без этого предупреждения она не собиралась участвовать в мстительных планах своего отца. Напротив, она хотела разрушить эти планы, а если не получится, то хотя бы отсрочить их осуществление.

На этой ноте бабушка оставила внучку одну. Висенье потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и набраться смелости. Наконец, она открыла тяжёлую дверь и вошла в зал.

***

Отец стоял, опираясь на стол, и изучал карту, разложенную перед ним. Его длинные серебристые волосы спадали на лицо, скрывая выражение. Девушка не видела его эмоций, но была уверена: он хмурится.

В зале, кроме него, никого не было. Возможно, все уже разошлись по своим делам, а возможно, просто поспешили уйти, чтобы не находиться в обществе непредсказуемого и неуправляемого Деймона Таргариена. В любом случае, Висенья была рада, что никто не помешает их разговору.

— Здравствуй, отец, — поприветствовала она, подходя ближе. Девушка старалась держаться бодро и бесстрашно, словно заходила в логово к опасному дракону. Однако её настрой сразу же исчез, когда она увидела, что именно так внимательно изучал мужчина.

«Это же карта Королевской Гавани!» — поняла Висенья, и её сердце тревожно забилось. — «И она очень подробная. На ней даже отмечены тайные подземные ходы канализации. О боги! Что он замышляет?!»

Возможно, если бы Деймон Таргариен поднял голову и посмотрел на свою дочь сейчас, его бы очень озадачил её бледный и встревоженный вид. Однако мужчина этого не сделал. Удостоив её лишь беглого взгляда, он продолжал изучать карту.

— Хорошо, что ты здесь. Мне может пригодится твой дракон, — сказал он.

В душе Висеньи бушевал такой вихрь чувств, что боль от осознания потребительского отношения родного отца просто затерялась среди них. Сейчас для девушки было гораздо важнее понять, что именно задумал Деймон и зачем ему понадобилась карта канализации.

— Что ты собираешься делать? — прямо спросила она.

— Вернуть свой трон, — ответил он, как нечто само собой разумеющееся.

— И каким образом?

— Вот как раз над этим думаю…

Она не обратила внимания на его слова о «своём троне». Её гораздо больше встревожило то, что, судя по всему, он не собирался отступать от своих планов. А это означало, что Эйгон и его семья будут в смертельной опасности.

«Нужно срочно предупредить их! Необходимо отправить ворона в столицу!» — это была её первая паническая мысль. Но затем, взяв себя в руки и успокоившись, девушка начала рассуждать более взвешенно. — Нет, сначала я должна узнать о конкретных планах отца и постараться всеми силами их предотвратить. Да, это будет правильнее».

— Я хочу кое-что рассказать тебе. Возможно, это заставит тебя взглянуть на сложившуюся ситуацию по-другому.

Впервые за всё время их разговора Деймон поднял глаза и с интересом посмотрел на свою дочь. Её слова произвели желаемый эффект. Удочка была заброшена, оставалось только осторожно и терпеливо тянуть, чтобы не упустить улов.

— Что, если я скажу тебе, что Эйгон — не узурпатор?

— А кто же он тогда?

— Законный наследник, кандидатуру которого перед своей кончиной одобрил сам король Визерис.

— Пфф. Что за бред ты несёшь? — конечно, отец не поверил ей, решив, что это просто глупая и несмешная шутка.

— Это не бред, а правда. Я лично слышала своими ушами, как он избрал своим приемником Эйгона, а не Рейниру.

Деймон энергично замотал головой, отказываясь верить в вероятность таких событий.

— Этого не может быть! — резко и сердито возразил он. Однако затем его лицо смягчилось, и он даже улыбнулся, пусть и весьма ехидно. — А я понял! Ты всё это выдумала. Верно? Дай-ка угадаю: ты подружилась с детьми Алисенты и теперь пытаешься, рассказывая эти небылицы, выторговать спасение их жизней.

Он был близок к истине, но не учёл одного: слова Висеньи не были выдумкой. Да, Визерис удивил всех, изменив своё решение о наследнике Железного трона. Однако с волей покойного короля необходимо было считаться. А следовательно, Эйгон был не узурпатором. Надеть на себя корону, ему было предначертано свыше.

— Однажды королю Визерису приснился сон, в котором он увидел своего сына в короне Завоевателя. И это пророчество действительно сбылось, потому что Эйгон оказался тем самым обещанным принцем.

— Повтори, что ты сказала! — неожиданно сверху раздался требовательный женский голос.

Деймон и Висенья вздрогнули и обернулись. Рейнира стояла на верхней ступени лестницы. Её кожа была болезненно-бледной, длинные серебристые волосы спутались, а халат, накинутый поверх ночной рубашки, был небрежно завязан. Однако её взгляд, устремлённый на падчерицу, горел живым огнём.

Девушка только открыла рот, чтобы ответить, но Деймон опередил её. Он сделал шаг к жене и с недовольным беспокойством спросил:

— Зачем ты встала? Мейстер предписал тебе постельный режим.

— Затем, что я не могу спокойно лежать, зная, что творится в столице, — холодно ответила Рейнира. Кто рассказал ей об этом, оставалось загадкой, но теперь она была в курсе и отрицать что-либо было бессмысленно.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, — тут же поспешил успокоить её Деймон. — Я уже занимаюсь решением этой проблемы.

— Я хорошо знаю, как ты решаешь проблемы, поэтому и беспокоюсь.

Женщина медленно и аккуратно спустилась по лестнице, не желая слышать никаких возражений. Хотя ей, без сомнения, было ещё трудно ходить без посторонней помощи, она старалась не показывать этого и держалась с большим достоинством. Это вызывало восхищение.

Рейнира подошла к резному столу и села на стул в центре. Затем она снова посмотрела на Висенью с ожиданием.

— Так что ты говорила про пророчество и обещанного принца?

Не успела девушка заговорить, как Деймон снова, опережая её, ответил:

— Не обращай внимания на её слова. Нет никакого пророчества. Она всё это выдумала.

— Я ничего не выдумала! — сердито воскликнула Висенья. — Я сама слышала, как король Визерис называл Эйгона своим обещанным принцем. Это могут подтвердить Эймонд и Хелейна, они тоже были там.

— Она не выдумала, — неожиданно поддержала её Рейнира, чем изрядно удивила и падчерицу и мужа. — Пророчество действительно существует. Оно выгравировано на валирийском кинжале и становится видимым только в пламени. Однако оно не связано с сыном Алисенты. Повтори, что именно сказал тогда Визерис?

— Ну, он сказал… — девушке пришлось напрячь память, чтобы точно вспомнить тот день, — что Эйгон — обещанный принц. И ещё что-то про лёд и огонь. И что сон — это правда.

— «Моей крови будет обещанный принц, и он принесёт песнь льда и пламени», — процитировала Рейнира. И пояснила: — Это пророчество Эйгона Завоевателя бережно передаётся из поколения в поколение, от короля к наследнику. Оно говорит нам о том, что наш род призван хранить мир в Вестеросе. В час великой зимы все королевства должны объединиться, чтобы выжить. И только потомок Таргариенов, сидя на Железном троне и обладая огнём драконов, сможет повести людей против сил тьмы и холода и одержать победу в этой битве.

На несколько минут в зале воцарилась тишина. Все были потрясены услышанным и обдумывали это. Первым нарушил молчание Деймон.

— Почему я впервые об этом слышу? — спросил он раздражённо, с едва уловимыми нотками обиды в голосе.

— Потому что пророчество передаётся от короля его наследнику, а для других людей это должно оставаться тайной, по крайней мере, до тех пор, пока пророчество не исполнится, — объяснил Рейнира. — Так было завещано Эйгоном Завоевателем.

После этого объяснения Деймон уже не пытался скрыть свою злость и разочарование. Они выплёскивались из него, как вода из переполненной чаши.

— То есть, Визерис рассказал тебе об этом, а мне — нет? — спросил он, раздражённо расхаживая туда-сюда, чтобы немного отвлечься и не начать громко возмущаться из-за несправедливости.

Рейнира хотела повторить свои слова, но, видимо, передумала. Было очевидно, что Визерис никогда не видел в Деймоне своего преемника, поэтому не было смысла рассказывать ему о пророчестве их предка. Впрочем, отец всё понял и без этого.

Сначала он презрительно ухмыльнулся, а затем, не в силах сдержаться, ударил кулаками по столу. После первого удара он не остановился, а продолжал бить снова и снова. Рейнира и Висенья молча наблюдали за ним, вздрагивая каждый раз, когда его костяшки ударялись о резную деревянную поверхность. Поймав на себе испуганные взгляды женщин, Деймон демонстративно слизал кровь с костяшек и поспешил покинуть зал. Его гнев и злость требовали выхода, поэтому он решил выплеснуть их в другом месте, чтобы не сорваться на жену и дочь.

***

Как только за отцом с грохотом захлопнулась дверь, Висенья перевела взгляд на Рейниру. Она осознала, что этот разговор лучше закончить сейчас. Собравшись с мыслями, девушка снова заговорила об Эйгоне.

— Зато он рассказал об этом своему сыну. Пусть Эйгон и не является обещанным принцем, как мы думали изначально, неправильно истолковав слова короля, но Визерис посчитал его достойным этой тайны. Следовательно, он признал его своим наследником.

В следующее мгновение она пожалела о своих словах. Рейнира смотрела на неё так сурово, что ей стало не по себе. Висенья была так сильно увлечена желанием защитить Эйгона и его права на престол, что забыла, с кем имеет дело. Перед ней сидела не просто мачеха, а потенциальная королева, которая не собиралась так просто отказываться от своей власти. Даже если соперник и имел законные основания претендовать на Железный трон.

— Даже если это так, это ничего не меняет. Двадцать лет назад наследницей была объявлена я. Были принесены клятвы верности…

— Эйгону принесли такие же клятвы, — сказала Висенья. Она понимала, что рискует, но не могла промолчать. Ей было важно убедить Рейниру не начинать войну за трон. — Многие лорды с радостью присягнули ему. И среди них было немало тех, кто когда-то присягал и тебе. За эти двадцать лет многое изменилось, в том числе и их взгляды. Они больше не хотят видеть женщину на Железном троне. Им нужен наследник мужского пола, как того требует андальское право.

— Почему ты на его стороне? — спросила Рейнира с удивлением. Этот вопрос, вероятно, волновал её с самого начала разговора, но она задала его только сейчас. — Неужели за те несколько дней, что ты провела в столице, тебе смогли навязать мнение о том, что андальское право является важнейшим и неоспоримым? А как же твоя бабушка? Ты думаешь, что лорды-мужчины были правы, когда не позволили ей занять законный Железный трон только из-за того, что она женщина?

— Дело не в поле наследника. Хотя и в нём тоже… — Висенья прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Возможно, я не совсем точно выразилась. Я хотела сказать, что для будущего монарха самое важное — это его личные качества. Ум, честь, смелость, готовность служить своему народу. А то, что наследник будет мужчиной, — это лишь предпочтение большинства, но оно не обязательно. Однако это традиция, к которой все привыкли.

Услышав такое объяснение, черты лица Рейниры немного смягчились.

— Ты права, это традиция, но её можно нарушить, если есть необходимость. Кроме того, как ты правильно заметила, лорды не должны поддерживать на троне человека с сомнительной репутацией. Даже я знаю, что Эйгон склонен к алкоголизму, лени и распутству. Эти качества совсем не подходят для правителя.

От лицемерия Рейниры Висенья не смогла сдержать язвительного смешка. Она подумала, что уж кто-кто, а женщина с тремя сыновьями-бастардами, рождёнными при живом муже, не имеет права рассуждать о сомнительной репутации. Ей очень хотелось заговорить об этом и напомнить мачехе о её недостатках, но девушка сдержалась, понимая, что это не лучшая идея.

Однако её реакция не осталась незамеченной. Рейнира гневно поджала губы, услышав смешок. Поэтому Висенье пришлось срочно искать оправдание, чтобы сгладить ситуацию.

— О тебе тоже много чего говорят. И в основном это не самые приятные слухи. Но ты всё равно считаешь себя достойной кандидатурой, — девушка видела, что женщина хотела что-то возразить, но не дала ей этого сделать, продолжив свою речь: — Эйгон молод, и у него всё ещё впереди. Он может измениться, научиться всему необходимому и стать достойным правителем. Особенно если рядом с ним будут толковый Десница и добросовестные члены Малого совета, которые будут работать на благо Вестероса сообща.

— Ты в курсе, что подобные размышления в моём присутствии могут расцениваться как государственная измена? — строго спросила Рейнира. Однако Висенью это не испугало. Она почему-то была уверена, что, как бы мачеха ни гневалась, она не сможет причинить ей реальный вред.

— Да, это было бы так, если бы ты была коронованной королевой. Но сейчас корону носит Эйгон, и на Железном троне тоже он. Поэтому сомневаться в его праве на власть — это государственная измена!

Бледные щёки Рейниры вспыхнули от возмущения. Она поднялась, чтобы завершить неприятный разговор, который грозил перерасти в ссору, и поскорее уйти.

— Тебе повезло, что я хорошо к тебе отношусь. Если бы на твоём месте сейчас был кто-то другой, я бы немедленно потребовала, чтобы ему вырвали язык. Но в твоём случае я просто сделаю вид, что этого разговора не было.

Решительно сказав это, женщина направилась к лестнице. Она успела подняться на несколько ступеней, когда Висенья окликнула её.

— Рейнира! Эйгон не стремился стать королём! — осознав, что её недавняя стратегия не только не сработала, но и ещё больше настроила Рейниру против брата, девушка решила изменить подход. — Это мать и дед убедили его, что он должен занять трон. С самого детства они внушали ему, что если он не сделает этого, то ты придёшь и казнишь всю его семью.

— Что ж, это не так далеко от истины, — сказала Рейнира, остановившись на лестнице. — Когда я прибуду в столицу, с войной или без, мне действительно придётся казнить всех своих конкурентов на трон.

Висенья видела, какими мучительными были для женщины эти слова. Однако это было единственное решение, на которое она была готова пойти, чтобы защитить своих наследников и сохранить мир во всём Вестеросе.

«В отличие от моего отца, Рейнире не чуждо сострадание. Я могу сыграть на этом и попытаться убедить её не причинять вред Эйгону», — быстро смекнула девушка.

— Ты думаешь, ваш отец хотел бы этого? Чтобы ты пришла и убила своих братьев?

Рейнира возмущённо повернулась к ней.

— Не братьев, а узурпаторов, которые осмелились посягнуть на то, что принадлежит мне по праву.

— И в каком же законе говорится о твоих правах на престол? — Висенья понимала, что ей стоит молчать, но, как и у многих Таргариенов, её эмоции взяли верх над рассудком. — Разве король Визерис где-то прописывал, что трон может перейти к женщине, а первой наследницей должна быть его дочь? Нет, он этого не сделал. Вместо этого, следуя андальским традициям, он завёл двух наследников мужского пола.

Рейнира, с трудом сдерживая злость и возмущение, запахнула плотнее полы халата и продолжила подниматься по лестнице. Было ясно, что если она сейчас же не уйдёт, то не сможет больше контролировать свой гнев и накажет падчерицу.

Висенья тоже понимала, что в этой ситуации разумнее всего промолчать и признать своё поражение. Попытки продолжить разговор могли быть равносильны тому, чтобы встать на пути дракона, который готовится изрыгнуть пламя. Это было смертельно опасно. Однако Висенья также осознавала, что это её последний шанс достучаться до Рейниры. И она не могла упустить его.

— Ты никогда не думала, что ваш отец сделал тебя наследницей только из чувства вины? Ведь он, как и многие мужчины, хотел себе сына. И, насколько мне известно, в своём стремлении он совсем не щадил твою мать. Он заставлял её снова и снова пытаться зачать ребёнка. Но все мальчики умирали ещё до рождения. И чтобы спасти последнего, Визерису пришлось вырезать его из чрева ещё живой жены. Это привело к её мучительной смерти и к огромному чувству вины у короля. Ведь его жертва оказалась напрасной: долгожданный наследник всё равно умер, не прожив и дня.

— Нет, я не думала об этом, — ответила Рейнира, явно солгав. А затем, скорее убеждая себя, чем Висенью, она добавила: — Отец выбрал меня наследницей, потому что считал меня достойной. Сидеть на Железном троне — мой долг перед семьёй и богами.

— А потом он, возможно, передумал и выбрал для тебя более спокойную судьбу. Ведь сейчас ты действительно счастлива и имеешь всё, о чём только может мечтать женщина. У тебя есть заботливый и любящий муж. Замечательные и послушные дети. В твоём распоряжении целый замок, а титул принцессы уже гарантирует тебе и твоим потомкам безбедную жизнь. Разве этого мало?

— По сравнению с тем, чтобы быть королевой и иметь всё… Да, это мало, — честно призналась женщина, остановившись на вершине лестницы и оглянувшись на стоявшую внизу падчерицу.

— Ты же понимаешь, что консервативно настроенные мужчины-лорды никогда не согласятся видеть тебя на троне, так же как они не согласились с кандидатурой моей бабушки. Это противостояние не закончится никогда и приведёт к множеству проблем. Чем больше ты будешь им возражать, отстаивая свои права, тем сильнее будешь настраивать их против себя. И однажды это приведёт к войне и твоему неизбежному свержению.

— И что мне делать?! — не сдержавшись, громко и эмоционально воскликнула Рейнира. Она всплеснула руками, и этот жест, казалось, выражал её отчаяние. Вопрос не был задан Висенье, он был обращён скорее к самой себе. Но, как и раньше, женщина не находила на него ответа. Однако Висенья отважилась предложить ей свой вариант решения проблемы.

— Отрекись от трона в пользу брата.

— Вот уж нет! Исключено.

— Но почему? Это же наилучшее решение для всех. Для тебя, потому что твоя спокойная и сытая жизнь никак не изменится. А если повезёт, вы с отцом даже сможете добиться более выгодных условий. Для Эйгона, потому что он поймёт, что его старшая сестра — не монстр под кроватью, которого нужно бояться, а просто человек. Родной человек, с которым можно и нужно дружить. Ведь именно этого хотел ваш отец в свои последние дни жизни — чтобы вы все примирились и поддерживали друг друга. Только так Дом Дракона будет сильным и сможет исполнить пророчество Эйгона Завоевателя. Как мы сможем объединить всех людей, когда у нас в семье нет единства?!

Рейнира хранила молчание. Это был хороший знак. Похоже, слова Висеньи заставили её задуматься. Поняв, что она на верном пути, девушка подошла к подножию лестницы и, тщательно подбирая слова, снова обратилась к мачехе:

— В твоих руках наши жизни и благополучие всего Вестероса. Всё сейчас зависит только от твоего решения.

В зале снова повисла тишина. Она длилась так долго, что Висенье уже даже стало страшно, что же ей ответит мачеха.

«Неужели она будет продолжать стоять на своём? — нервно покусывая губы и выжидающе глядя снизу вверх на Рейниру, думала девушка. — Возможно, мне стоило больше рассказать ей о тяжёлой судьбе Эйгона. Акцентировать внимание именно на этом. Ведь в отличие от Рейниры он действительно был лишён всего. И только получив нежеланную корону, обрёл хоть что-то. Так странно. За всё, что я сегодня сказала, Рейнира вполне может лишить меня жизни. Но я почему-то по-прежнему ставлю благополучие Эйгона выше своего. Наверное, это и есть настоящая любовь. Когда жизнь другого человека тебе дороже собственной.»

— Я подумаю над этим, — сухо сказала Рейнира, прервав молчание.

— Спа…

— Я подумаю, но ничего не обещаю, — уточнила она и, словно поставив точку в разговоре, скрылась за дверью.

Висенья была на седьмом небе от счастья. Мачеха согласилась рассмотреть её предложение. Это был маленький, но важный шаг к сохранению мира в Вестеросе. Беседа стала для девушки настоящим испытанием красноречия. Но она справилась и чувствовала гордость за себя.

Вспомнив, что обещала Джейсу и Люку поговорить с ними, Висенья в приподнятом настроении отправилась обратно в библиотеку.

Глава 9.

Висенья понимала, что события в столице и то, что произошло после них, оставили на ней свой след. Испытания сделали её сильнее и мудрее, помогли ей стать менее наивной. Но только в обществе Джейса и Люка она осознала, насколько сильно изменилась.

Подобное чувство уже было с ней однажды — когда после нескольких месяцев разлуки она вновь встретилась со своими сводными братьями. Тогда они были немного удивлены, увидев, что у девочки выросла грудь, появилась талия и округлились бёдра. Висенья до сих пор помнила их взгляды: смущённый от Джейса и удивлённый от Люка. Тогда они поняли, что в ней что-то неумолимо изменилось. И сейчас ситуация была такой же, только мальчики заметили не внешние изменения, а внутренние перемены в ней.

— После возвращения из столицы ты стала какой-то другой. Более решительной и даже дерзкой, — заметил Джейс после короткого разговора с девушкой. — За те пару дней, что мы не виделись, что-то в тебе изменилось. Но я пока не могу понять, что именно.

«Пару дней?!» — удивилась Висенья и только потом осознала, что с момента их поездки в столицу действительно прошла примерно неделя. Для Джейса и Люка эти дни были относительно спокойными, если не считать утраты новорожденной сестры и тяжелого состояния матери, но для Висеньи они перевернули всю её жизнь.

— За это время со мной произошло столько всего, сколько обычно не случается и за год, — задумчиво произнесла она.

— Расскажи! — Люк взглянул на неё с мольбой. Казалось, его настороженность и обида исчезли. Он доверительно подсел рядом с девушкой, ожидая услышать все подробности её пребывания в столице.

Джейс тоже был очень заинтересован и, не скрывая этого, присел на ближайший стул.

Висенья поведала братьям о своих приключениях в Королевской Гавани. Разумеется, она не стала упоминать некоторые детали и постаралась сгладить острые углы. Обычно у них с мальчиками не было секретов друг от друга, но в этот раз ей пришлось многое скрыть от них. Но что ей оставалось? Если бы она рассказала им всё как есть, это неизбежно настроило бы их не только против Эйгона и его семьи, но и против неё самой. А в свете текущих событий вносить ещё больший разлад в их отношения было бы очень плохой идеей. Поэтому девушке пришлось пойти на сделку с собственной совестью ради общего блага.

— Ого! — выдохнул Джекейрис, потрясенно проведя рукой по черным кудрям. — Мы и представить не могли, через что тебе пришлось пройти.

— Теперь я жалею, что мы не остались с тобой в столице, — с сочувствием добавил Люк. Он ободряюще накрыл руку Висеньи своей, ещё раз невольно напомнив ей о том, каким замечательным и добрым мальчиком он был.

— Да будет вам, — почему-то от их сочувствия ей стало неловко. — В то время никто не мог и подумать, что король умрёт. По крайней мере, не ожидал, что это произойдёт так скоро…

— Я бы даже не знал, как себя вести на твоём месте, — сказал Люк, восхищаясь её силой духа. — А ты вела себя очень по-взрослому.

— Потому что я уже взрослая! — ответила Висенья, высвободив свою руку из-под его ладони. Но, осознав, что была слишком резка, она добавила чуть мягче: — По крайней мере, я больше не ребёнок и могу сама отвечать за свою жизнь. И вы, кстати, тоже.

Юноши с удивлением переглянулись, но ничего не ответили. Конечно, став подростками, все они вели себя заносчиво и старались казаться взрослыми и самостоятельными. Но это было только на фоне других детей. Однако демонстрировать свой авторитет перед младшими братьями и совершать взрослые поступки — это совершенно разные вещи. Теперь Висенья прекрасно понимала это.

«Интересно, какой бы я была, если бы не осталась тогда в столице? — подумала девушка. — Я была бы счастливее, не имея того жизненного опыта, который приобрела там?»

Она так и не смогла найти однозначного ответа на этот вопрос.

Они ещё немного поговорили о разных незначительных вещах, а после ужина разошлись по своим комнатам.

Оказавшись в своей старой детской, Висенья погрузилась в воспоминания. Она невольно стала сравнивать себя прежнюю и нынешнюю, анализируя свои чувства. Постепенно девушка осознала, что не изменилась кардинально за эти дни. Но испытания пробудили в ней что-то новое, что дремало глубоко внутри. В её душе вспыхнул огонь, который с каждой новой трудностью разгорался всё ярче, наполняя её уверенностью и внутренней силой.

«Огонь наделяет силой не только драконов, но и нас, людей», — подытожила свои размышления Висенья.

Однако это было не единственное, о чём ей предстояло подумать перед сном. В последние дни она была так занята делами и работой, что не было времени думать об Эйгоне. Но теперь, когда у неё появилось свободное время, мысли о возлюбленном словно прорвавшаяся плотина затопили её разум. От них невозможно было скрыться или убежать.

Лёжа в своей кровати, девушка размышляла, почему за эти дни он так и не написал ей, хотя обещал. Может быть, он был занят? Или просто забыл?

«Теперь, когда Эйгон стал королём, всё стало гораздо сложнее…» — подумала Висенья. Она обняла подушку, чтобы не чувствовать себя так одиноко. — «Теперь ему нужно заботиться о своей репутации. Всё, что он скажет или сделает, будут оценивать и обсуждать. Ему следует быть очень внимательным».

И всё же, несмотря на здравый смысл, она тосковала по нему. Шесть лет Висенья жила своей жизнью, почти не думая о кузене. Но теперь даже несколько дней без него казались ей невыносимыми. Ей нестерпимо хотелось увидеть его красивое лицо, услышать его приятный голос, почувствовать тепло его тела, ощутить родной запах и, конечно, вкус его губ.

Последнее желание было настолько сильным, что Висенья не смогла сдержать эмоций и в гневе смяла подушку, которую обнимала. Она с силой швырнула её в стену, словно подушка была виновата в том, что они с Эйгоном сейчас не вместе.

«Ну ничего, — успокаивала себя девушка, пытаясь подавить эмоции. — Скоро мы обязательно встретимся. И вот тогда…»

Позже она пожалела, что позволила себе мечтать о встрече с ним. Теперь эти мысли не давали ей покоя: сердце билось чаще, а кровь быстрее бежала по венам. Не зная, как справиться с этим волнением, она встала и подошла к окну. Распахнув створки, Висенья позволила ночной прохладе освежить её разгорячённую кожу.

Но если её возбуждение быстро прошло, то для того, чтобы успокоить мысли, потребовалось время. Чтобы ускорить процесс, Висенья прибегла к своему рабочему методу: она начала хладнокровно строить планы на ближайшие дни. Ей нужно было извлечь максимум пользы из своего пребывания на Драконьем Камне и сделать всё возможное, чтобы убедить своих родственников действовать в её интересах. Вот так, постепенно, своими действиями она будет упорно идти к своей цели, и в конце концов они с Эйгоном смогут построить светлое и счастливое будущее.

С этими мыслями девушка вернулась в кровать и наконец спокойно заснула.

***

После завтрака они с бабушкой вышли прогуляться по окрестностям замка. В отличие от живописного Дрифтмарка, природа Драконьего Камня была довольно суровой. Большая часть острова состояла из лавовых полей, горячих источников и гейзеров. Даже береговая линия была усеяна острыми скалами и фьордами, а пляжи были покрыты чёрным песком. Это место было идеальным для разведения и обитания драконов. Однако для людей здесь было не так много интересного.

— Меня беспокоит, что Деймон не появился ни на вчерашнем ужине, ни на сегодняшнем завтраке, — поделилась своими переживаниями с внучкой Рейнис, когда они шли по тропинке к утёсу, откуда открывался прекрасный вид на утренний залив. — Мне гораздо спокойнее, когда он на виду. А сейчас только богам известно, чем он занят и что замышляет.

— Его очень задело, что брат не поделился с ним семейной тайной, — объяснила девушка. — И, вероятно, сейчас он злится из-за этого. Главное, чтобы никто не пострадал от его гнева.

— Завтра прибудет Корлис. Надеюсь, хотя бы он сможет повлиять на твоего отца и хоть немного вправит ему мозги.

— Кстати, о дедушке. Я хотела рассказать тебе ещё кое о чём… — Висенья остановилась и поведала бабушке о том, что не успела вчера. О своей работе на верфи, и о том, как подружилась с капитаном Алином и завоевала уважение корабелов. — Когда Корлис узнал о моих достижениях, то очень гордился мной. Уверена, что если я буду продолжать стараться, то со временем он изменит своё мнение о наследнике Дрифтмарка и выберет меня вместо Люка. А значит, всякая необходимость помолвки с ним отпадает, — с оптимизмом закончила она свой рассказ.

— Не назначит, — резко ответила Рейнис, возвращая внучку с небес на землю. Заметив удивление в глазах девушки, женщина пояснила: — Пока жив Люк, Корлис не сделает тебя своей наследницей.

Отсутствие поддержки со стороны бабушки вызвало у Висеньи сильное чувство обиды и раздражения. Не сумев сдержаться, она в гневе топнула ногой и воскликнула:

— Я лучше Люка во всех отношениях! Если бы я родилась мальчиком, вопрос о наследнике даже не стоял бы. Право наследования Плавникового трона должно принадлежать мне. Я одна смогу спасти дом Веларионов от упадка. А правление Люка только ухудшит и без того тяжёлое положение.

Рейнис удивлённо подняла бровь, услышав гневную тираду внучки. Та, обиженно надув губы, продолжила говорить:

— Я всё знаю. Видела хранилище. От легендарной сокровищницы Морского Змея осталось лишь несколько сундуков с золотом. Но пройдёт ещё пара лет, и они тоже опустеют… — внимательно всмотревшись в лицо женщины, девушка спросила: — Почему ты держала это в тайне от меня? Ты думала, что я никогда не узнаю?

— Нет, — покачала головой Рейнис. — Я хотела тебе рассказать, но не думала, что уже настало подходящее время… — её взгляд изучающее прошёлся по лицу внучки, как будто она видела её впервые. — Когда ты успела так повзрослеть?

— Когда меня заставили взять на себя ответственность не только за свою жизнь, но и за судьбу всего дома, в котором я выросла, — серьёзно ответила Висенья. — И теперь я не намерена отказываться от этой ответственности.

В карих глазах бабушки она увидела гордость. Однако Рейнис была слишком трезва в своих оценках, чтобы позволить себе мечты о том, что Висенья беспрепятственно станет главой дома. И она тут же напомнила об этом своей внучке.

— Даже если тебе удастся каким-то чудом убедить Корлиса, не стоит забывать о Люцерисе и его матери. Они вряд ли будут в восторге от такого поворота событий.

Висенья тяжело вздохнула и продолжила свой путь. Рейнис молча последовала за ней.

— Как ты сама говорила, Люк предан мне, — произнесла девушка, взглянув в её сторону. — Если у меня не получится убедить Корлиса, чтобы он позволил мне самой управлять делами, то я, по крайней мере, смогу убедить брата действовать в моих интересах. А что касается Рейниры… — она задумалась, рассматривая возможные варианты. — Хорошо, если она откажется от трона. А если нет? На этот случай нам нужен запасной план, согласно которому преемницей Морского Змея стану я. Но как бы ни сложилась ситуация, я точно знаю одно: я не отдам ей флот Веларионов, чтобы она использовала его против Эйгона.

— Так вот в чём дело! — разочарованно воскликнула Рейнис. — Я думала, это твои личные амбиции, а ты просто хочешь помочь этому мальчишке удержать власть.

— Одно другому не мешает, — справедливо отметила Висенья. — Я всей душой желаю процветания нашему дому. И если я стану его главой, то сделаю всё возможное, чтобы мы не только вернули былое богатство и влияние в обществе, но и приумножили их. Я построю и отправлю в плавание новые корабли для торговли и дальних путешествий. А союз с королевской семьей станет прекрасной поддержкой в этих начинаниях.

— Уж не с голоса ли Отто Хайтауэра и его внука ты поёшь эту песню? — спросила женщина, не скрывая своей неприязни к этим людям.

Висенья уже второй раз слышала намёки на то, что кто-то может влиять на её мысли и поступки. Но она не хотела верить в это. Отто и Эймонд, конечно, говорили ей о важности союза с королевским домом. Однако она больше не была той наивной девочкой, которой можно легко манипулировать. Висенья была уверена в себе и принимала все решения самостоятельно. Поэтому слова бабушки немного расстроили её.

— Я действую исключительно в своих интересах. В отличие от Рейниры, Эйгон пообещал мне, что никогда не причинит вреда. И я ему верю. Кроме того, Малый Совет официально признал меня Леди Приливов. У меня есть документ с официальными печатями, подтверждающий это. Осталось только дождаться смерти Корлиса, и решение вступит в силу. С точки зрения Короны, мне нет нужды унижаться и просить кого-либо, чтобы законно занять Плавниковый трон. Как видишь, за эти несколько дней они сделали для нашего дома больше, чем Рейнира за все эти годы.

Наконец они достигли своей цели. С утёса перед ними открывался восхитительный вид на залив. Морской воздух был бодрящим и освежающим, он развивал волосы и приятно охлаждал кожу. Несколько минут женщины стояли в молчании, наблюдая, как солнечные блики играют на волнах. Первой тишину прервала Рейнис.

— Двадцать лет назад Корлис и весь дом Веларионов присягнули на верность принцессе. Если он сейчас нарушит свою клятву, это будет расценено как измена. Неразумно наживать себе врагов в лице Рейниры и Деймона. Особенно учитывая то, как долго они могут помнить обиды.

— Гораздо неразумнее вступать в чужую войну за престол. Ещё одной войны наш дом не переживёт, и ты это прекрасно понимаешь.

— И что ты предлагаешь? — впервые бабушка взглянула на внучку без привычного снисхождения. Казалось, она видела в ней не маленькую девочку, нуждающуюся в обучении, а равную себе личность. Такое отношение польстило девушке, и она постаралась оправдать ожидания, ответив серьёзно, как взрослый человек.

— Ты сама говорила, что в надвигающейся буре мы должны держаться вместе и действовать сообща. Наше первостепенное внимание должно быть сосредоточено на благополучии и процветании нашего дома, а все остальное должно отступить на второй план.

— Твои слова разумны, — одобрительно кивнула Рейнис.

— Следующее предложение будет ещё более разумным, — заверила её Висенья. И затем озвучила его: — Предлагаю тебе пойти и поговорить с Рейнирой. Убеди её провести переговоры с Эйгоном. Она тебя точно послушает.

— Почему ты в этом так уверена?

— Потому что ты была в похожей ситуации и понимаешь её как никто другой. Тебе тоже пришлось бороться с мужчиной за Железный трон, и ты проиграла. Но не потому, что была недостойной, а просто потому что ты женщина. Несмотря на свою уязвлённую гордость, ты не стала оспаривать решение Джейхейриса. Хотя у тебя был собственный могучий дракон, сильный флот Морского Змея и поддержка многих знатных лордов и их вассалов, ты могла бы использовать всю эту силу против Визериса. Но по какой-то причине ты этого не сделала.

— Я не сделала этого, потому что нет войны более жестокой и кровопролитной, чем та, что идёт между родственниками. К тому же, у Визериса тоже был дракон, и даже больше, чем у меня. Наше противостояние не привело бы Вестерос и всю нашу королевскую династию ни к чему хорошему. Моя уязвлённая гордость не стоила тысячи отнятых жизней.

— Именно. Ты не развязала войну, хотя имела на это право. Твоя мудрость позволила нам жить в мире и процветании более тридцати лет. Теперь нам нужно убедить Рейниру последовать твоему примеру. Да, возможно, Эйгон, и его отец Визерис, не самые идеальные правители. Но давай не будем забывать, что короли управляют страной не в одиночку, им помогают мудрые советники. Как бы мы ни относились к Отто Хайтауэру и королеве Алисенте, у них есть опыт правления, и он был успешным. А что будет, если к власти придёт Рейнира? У неё нет никакого опыта. Мой отец быстро возьмёт бразды правления в свои руки. И тогда весь Вестерос захлебнётся в крови, мы снова вернёмся во времена Мейгора Жестокого.

— Что ж. Твоя правда.

— Тогда решено? Ты поговоришь с Рейнирой, а я с Люком.

Обсудив ещё некоторые детали, женщины вернулись в замок.

***

Люка девушка обнаружила в библиотеке. В отличие от Висеньи и Джекейриса, которые с удовольствием сочетали обучение с тренировками по фехтованию и полётами на драконах, их младший брат предпочитал проводить время, погружаясь в старые фолианты и свитки. Вот и сейчас он увлечённо что-то читал, сидя за столом и подперев подбородок руками.

— Что читаешь? — спросила девушка, присаживаясь на соседний стул.

Мальчик нехотя оторвал взгляд от текста и взглянул на сестру.

— Генеалогию дома Таргариенов, — пояснил он. — Ты знала, что на Драконьем Камне существовала традиция первой брачной ночи? Согласно ей, с невестой спал не её новобрачный муж, а кто-то из принцев дома Таргариенов. Считалось, что иметь бастарда драконьей крови в своей семье — большая честь.

— Какой кошмар! — возмутилась Висенья. — Надеюсь, сейчас этой мерзкой традиции больше нет?

— Она была распространена, когда Эйгон и его сёстры только завоевали Вестерос. А после утратила свою популярность по причине того, что последующие короли справедливо начали опасаться, что их незаконнорожденные дети захотят претендовать на их власть. Или, что ещё хуже, на их драконов! Поэтому сейчас такое не приветствуется. Но согласись, это так странно, — Люцерис погрузился в размышления. — Если подумать, то каждый пятый житель Драконьего Камня приходится нам каким-то дальним родственником.

— Не говори ерунды! — категорично возразила ему девушка. — Они нам не родственники. Пусть в их жилах и течёт кровь Древней Валирии, но они не имеют права ни на высокие титулы, ни на земли, ни тем более на драконов. Не ровняй их с чистокровными Таргариенами!

Она сказала это необдуманно, не представляя, что такие слова могут задеть Люка. Несмотря на то, что он был всеми признанным, он всё же был одним из бастардов Рейниры. Висенья бросила взгляд на него и заметила, что от её слов мальчик действительно погрустнел.

Мысленно отругав себя за ошибку, девушка попыталась исправить ситуацию.

— Знаешь, у меня есть идея. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой снова полетали на драконах? Кажется, это было так давно, когда мы последний раз летали вместе.

Её слова немного приободрили его. Люк согласно кивнул, закрыл книгу и отложил её в сторону.

Наблюдая за тем, как драконьи хранители седлают дракона её брата, Висенья задумалась о том, что драконам лучше расти на свободе, а не в тесных вольерах. Хотя её дракон и дракон Люка были почти одного возраста, Лунная Плясунья казалась чуть крупнее Арракса. Дело в том, что в Дрифтмарке не было специальных мест для содержания драконов. Мелеис и Лунная Плясунья жили на холме и охотились там же. Когда начиналась непогода, они укрывались в ближайшей пещере. Но самое главное — они всегда могли подняться в небо и насладиться полётом. Конечно, драконы, живущие в вольерах Драконьего Камня и Драконьей ямы в Королевской Гавани, тоже могли там летать, но это было не то же самое, что свободный полёт в облаках. К тому же, в этих вольерах было недостаточно солнечного света. Рейнира явно ошибалась, поддерживая традицию своего отца держать драконов взаперти.

Поднявшись в небо, Висенья почувствовала необычайный прилив радости и свободы. Правда, она не была уверена, были ли это её чувства или чувства её дракона. Не желая вдаваться в подробности, девушка нежно провела рукой по горячей чешуе Лунной Плясуньи и попросила её лететь подальше от замка. Взглянув на Арракса и Люка, летевших рядом, она заметила, что дракон и его всадник тоже наслаждались полётом и любовались пейзажем.

Немного покружив над окрестностями замка, пара решила долететь до озера. Это место было самым красивым и живописным на острове, словно маленький оазис жизни посреди огненной пустыни.

Однако, когда они подлетели к их любимому месту, то увидели удивительную картину: рядом с озером росла сочная зелёная трава, и местный пастух приводил сюда своих овец. Один из диких драконов, прознав об этом, решил воспользоваться ситуацией. Висенья увидела с воздуха, как это уродливое и худощавое существо грязно-бурого цвета ловко спикировало с неба, схватило отбившегося от стада барашка и снова взмыло в небо, взмахивая оранжевыми перепончатыми крыльями. Но самым удивительным было вовсе не это. Когда пастух увидел, что дракон схватил барашка, он вскочил с камня, на котором сидел, и с руганью бросился за драконом. Висенья не расслышала, какие именно бранные слова он выкрикивал, потому что находилась слишком высоко.

— Вот это да! — удивлённо воскликнул Люк, который тоже наблюдал за происходящим. — Зачем он за ним побежал? Ведь тот сейчас вместо барашка закусит им!

— Ты прав! Нам стоит вмешаться! — ответила Висенья и направила Лунную Плясунью в сторону, куда улетел дикий дракон.

Похититель овцы остановился на вершине ближайшего холма. Он уже поджарил на своём огне добычу и как раз собирался приступить к трапезе. Но, почувствовав, что к нему приближаются два дракона, поднял голову и издал угрожающий рык. Тогда девушка на мгновение засомневалась, стоит ли им ввязываться в это. Дикий дракон был намного крупнее и сильнее Лунной Плясуньи и Арракса, и явно превосходил их в свирепости. Однако на их стороне было численное преимущество. Посмотрев на Люка, Висенья поняла, что и его одолевают те же сомнения.

Она всё-таки велела Лунной Плясунье снизиться, и они приземлились неподалёку. Расстояние было достаточным, чтобы дикий дракон не почувствовал опасности и не атаковал их, но в то же время они были достаточно близко, чтобы быть у него на виду. Люк и Арракс последовали их примеру и тоже опустились рядом.

— И какой у нас план? — взволнованно спросил Люк, облизнув губы. Его дракон тоже нервничал: Арракс беспокойно вертел головой и нервно переступал когтистыми лапами по земле.

Оглянувшись назад, девушка заметила, что фигура пастуха неумолимо приближается к ним.

«Какой же он упрямый! Неужели какая-то овца ему дороже собственной жизни?» — с удивлением подумала девушка. Однако ребята не могли допустить, чтобы дракон причинил вред пастуху и его стаду. Им ничего не оставалось, кроме как прогнать чудовище с этих земель.

Лунная Плясунья, уловив настроение всадницы, вытянула шею и зарычала, сверкнув острыми, как бритва, зубами. Она встала на дыбы и расправила жемчужные крылья. Драконица ясно дала понять, что чужак здесь нежеланный гость.

Однако и дикий дракон не остался в стороне. Он был очень рассержен, что кто-то посмел прервать его приём пищи. Поэтому, выгнув спину и расправив мощные крылья, он ощетинился многочисленными шипами на своём хребте и издал не менее оглушительный рык в ответ.

Но не успела Висенья испугаться, как внезапно вспыхнул яркий залп пламени. Это Арракс выпустил свой огонь, поджигая всё вокруг. В воздухе сразу же появился неприятный запах сгоревшей травы.

— Зачем…? — девушка удивленно взглянула на брата.

— Это он сам, — побледнев, ответил Люк. — Он просто испугался…

«Он испугался? Или ты?» — подумала Висенья, наблюдая за тем, как Люцерис тщетно пытается успокоить своего дракона, а тот продолжает хаотично изрыгать огонь.

Один из залпов попал дикому дракону в морду. Яростно взревев, он тут же бросился на обидчика. Люк и его дракон не успели отреагировать, когда разъяренное чудовище вонзило острые зубы в шею Арракса. Кровь мгновенно окрасила его светлую чешую.

Висенья замерла, ошеломлённая происходящим. Но рёв боли Арракса и панические крики его всадника быстро вернули её в реальность. Она осознала: если они с Лунной Плясуньей сейчас не вмешаются, Овечий вор разорвёт шею юному дракону.

Воспользовавшись отвлечением дракона, они атаковали его с фланга. Острые когти драконицы вонзились в его тело, оставив глубокие рваные раны. Дикий дракон отпустил шею бедного Арракса и заревел от боли. А следом незамедлительно атаковал уже их. В его глазах цвета янтаря Висенья явственно увидела жажду убийства. Чудовище попыталось вцепиться зубами в шею Лунной Плясуньи, но она увернулась. Однако острые зубы сомкнулись на её крыле, и он начал рвать его с неистовой яростью.

Сердце девушки сжалось от тревоги, а в ушах зазвенело, когда её дракон издал мучительный рёв. Её саму бросало в седле, как куклу. Если бы не крепкие ремни, она, наверное, упала бы и сломала себе все кости.

«Неужели сегодня я умру? Вот так глупо?» — пронеслось в её голове. Она и подумать не могла, что её отважный поступок, направленный на спасение человека, может привести к их с Лунной Плясуньей гибели.

Но реальность была неутешительна. Её драконица отчаянно сопротивлялась, но противник был сильнее. Висенья слышала жуткие звуки: как его зубы рвут перепончатую кожу и как горячая кровь брызжет во все стороны.

— Дракарис! — услышала девушка громкий выкрик Люка. Затем с его стороны раздался мощный залп огня. На этот раз Арракс целенаправленно метил в дикого дракона. Чтобы ответить, тому пришлось разжать зубы и отпустить крыло Лунной Плясуньи.

Её дракон рухнул на землю, закрыв глаза от боли. Висенья быстро отстегнулась и соскользнула с него, оценивая масштабы бедствия. К счастью, Овечий вор был занят и не смотрел в их сторону. Он пятился, спасаясь от огня Арракса.

«О боги! Что же я наделала?» — в отчаянии думала девушка, вцепившись в волосы. — «Как нам теперь быть?»

Спасение пришло оттуда, откуда его совсем не ждали. Мимо неё пробежал пастух и, схватив с земли увесистый булыжник, запустил им в дикого дракона.

«Он точно сумасшедший!», — с ужасом подумала Висенья, наблюдая за происходящим. — «Теперь нам точно не выбраться отсюда живыми».

— Прочь! — громко крикнул человек, размахивая руками, как будто перед ним был не грозный дракон, а просто бродячий пёс. — Улетай!

От абсурдности происходящего даже Люк замер в изумлении. Однако, к их с Висеньей удивлению, Овечий вор, вместо того чтобы атаковать пастуха или попытаться обдать его огнём, внезапно послушался. Хоть и неохотно, он развернулся, расправил крылья и взлетел в небо, оставив поле битвы позади.

«Что это было? — в изумлении подумала Висенья. — Дракон его послушался.»

Пастух снял капюшон и повернулся к ребятам. Они были очень удивлены, увидев перед собой девушку. Она была высокой и стройной, лет двадцати. На ней была мужская одежда, а черные волосы коротко подстрижены. Это и делало её похожей на мужчину. Смуглая кожа и тёмно-карие глаза выдавали в ней дорнийское происхождение.

— Вы в порядке? — спросила она, окинув внимательным взглядом раненых драконов и их бледных всадников. — Все целы?

Висенья взглянула на Лунную Плясунью. Её крыло было практически оторвано, а у Арракса сильно кровоточили раны на шее.

— Мы не в порядке, — честно ответила она. — Но, по крайней мере, мы живы.

Осознание произошедшего словно лишило её воздуха, а ноги подкосились от страха. Паника накрыла её с головой, и Висенья осела на землю, дрожа всем телом.

«Мы живы, живы…» — по её щекам текли слёзы. Она чувствовала себя такой глупой и беспомощной, как никогда в жизни. И от этой ничтожности хотелось плакать ещё сильнее.

Девушка почувствовала, как Люк отстегнул себя от седла, спрыгнул с дракона и подбежал к ней. Опустившись на колени, мальчик крепко обнял её, прижимаясь всем телом. Казалось, так он пытался защитить её от всего ужаса, который они только что пережили. Но это не помогло. Вместо того чтобы успокоиться, Висенья расплакалась ещё сильнее.

— Прости меня, — сказала она, уткнувшись ему в плечо и продолжая рыдать. Чувство вины тяжким грузом лежало на её сердце, и эта тяжесть была невыносима.

— За что ты просишь прощение? — удивленно поинтересовался Люк, утешающе гладя её по спине.

— Наши драконы пострадали, а мы чуть не погибли… — дрожь снова охватила её тело при воспоминании о том, как близко они были к смерти.

— Но всё ведь обошлось, — кажется, Люк повернул голову и посмотрел на незнакомку, которая всё это время стояла в стороне и неловко наблюдала за ними. — Дракон улетел и он больше не представляет для нас угрозы.

Висенья всё же нашла в себе силы отстранится и посмотреть мальчику в глаза. Её одновременно удивляло и восхищало, насколько он был спокоен. Обычно из их троицы Люк был самым чувствительным и эмоциональным. Однако сейчас на его юном лице не было заметно ни страха, ни слёз — только облегчение от того, что опасность миновала и они остались живы.

Её грудь снова сдавило от рыданий, но она попыталась сдержаться.

«Если даже Люк не плачет, то почему я так расклеилась?» — мысленно укорила она себя и попыталась взять свои эмоции под контроль.

Понадобилось ещё немного времени, чтобы Висенья окончательно пришла в себя. Хорошо, что Люцерис был рядом и участливо гладил её по плечу. Сейчас было не время для гордости, поэтому она с благодарностью принимала его поддержку.

Пастушка, не зная, чем заняться, подошла к туше барана, который так и не был съеден Овечьим вором.

— Ах, чтоб тебя! — воскликнула она, сняла плащ, переложила на него тушу и связала концы вместе, чтобы удобнее было нести.

— Что ты делаешь? — с удивлением спросил Люк, наблюдая за её действиями.

— Как что? Я забираю барана, чтобы вечером вернуть его хозяевам, — она кивнула на узелок и поморщилась. — Правда, он будет уже немного не таким, каким был утром.

— И что? Стоило ли это того? — спросила Висенья, вытирая слёзы со щёк. — Зачем ты побежала за драконом?

— Он уже не в первый раз ворует у меня овец. А пару месяцев назад даже сожрал мою собаку. Я поняла, что больше не могу это терпеть. И я точно не оставлю у него эту овцу, — объяснила своё решение девушка.

— Так вы уже давно знакомы? Поэтому он тебя не тронул? — спросил Люк. Хотя Висенья была уверена, что он тоже догадался, что эта девушка не так проста, как кажется, и в её жилах явно течёт валирийская кровь. А дракон не причинил ей вреда и слушал её команды, потому что признал в ней свою хозяйку.

— В нашей деревне его все боятся и называют Овцекрадом. Но на самом деле он не такой уж и страшный, если найти к нему подход. Иногда я оставляла ему овцу, чтобы он не трогал остальных животных. И этот гад так привык к этому, что теперь ждёт, будто я буду кормить его каждую неделю. Ага, как же! Ничего он больше не получит, так я ему и сказала. Мне кажется, он понимает мою речь. По крайней мере, когда я гоню его прочь, он всегда слушается.

Висенья и Люк переглянулись, и оба поняли, что перед ними действительно находится драконий всадник, хотя она, возможно, этого и не осознавала.

Почему-то эта ситуация вызвала гнев в душе Висеньи. Выходит, они напрасно пытались её защитить, ведь никакой угрозы со стороны дракона не было. Однако теперь их собственные драконы были серьёзно ранены, а они сами чудом избежали гибели.

Девушка взглянула на раненую Лунную Плясунью, лежащую на земле, и с раздражением поднялась на ноги.

— Что случилось? — удивлённо спросил Люцерис, не понимая, почему она так резко изменилась в настроении.

— Ничего! — громко и раздражённо ответила Висенья. Её переполнял гнев, и она уже не могла рассуждать здраво. — Что нам теперь делать? Лунная Плясунья не сможет долететь до замка самостоятельно. И всё из-за неё, — она сердито посмотрела на девушку, — и её тупого барана.

— Но какое отношение это имеет ко мне? — с искренним недоумением спросила пастушка. — Я же не просила вас вмешиваться. Это было исключительно вашим решением, миледи.

Эти слова попали точно в цель. Но даже так Висенья не могла сдержать свой гнев и негодование. В глубине души она понимала, что больше всего зла она держит на себя, а уже потом на девушку, барана и дикого дракона. Но ей всё равно нужно было на ком-то выместить весь свой негатив, иначе он разрушил бы её изнутри.

— Мы думали, что тебе требуется защита! Кто в здравом уме будет пытаться отобрать овцу у дикого дракона?

— Я же сказала, что мне не впервой!

Заметив, что обстановка накаляется, Люк поспешил сгладить напряжение.

— Давай я слетаю к замку и приведу помощь, — предложил он самый разумный вариант.

Висенье ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним. Её дракону срочно требовалась транспортировка и лечение. Однако она не могла не думать о том, как отреагируют на произошедшее её отец и бабушка. Висенья не сомневалась, что они будут очень разочарованы тем, что она чуть не погубила своего дракона из-за какой-то глупости.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказала незнакомка, глядя на то, как Люк сел на своего дракона и поднялся в небо. Она подняла с земли свой увесистый узелок и закинула его за спину.

— И ты вот так просто уйдёшь? — в голосе Висеньи снова слышалось раздражение. Она не хотела продолжать эту бессмысленную ссору, ей просто было не по себе, что придётся остаться наедине с раненым драконом и со своими мыслями. Кажется, она всё же была слишком слаба морально, чтобы это выдержать.

— Меня ждёт стадо, не стоит оставлять его одного надолго, — пояснила пастушка, пожав плечами, и уже собралась уходить. Однако она внезапно остановилась и обернулась. — Мне очень жаль вашего дракона, миледи, но я действительно не виновата в том, что произошло.

— Уходи уже! — крикнула Висенья, и по её щекам покатились горькие слёзы.

Незнакомка замялась, будто хотела что-то возразить, но потом передумала и пошагала прочь.

Девушка же подошла к дракону и погладив её по морде, прошептала:

— Sagon kostōba. Dohaeragon kessa māzigon aderī. (— Крепись. Помощь скоро прибудет.)

Следующие полчаса они провели в мучительном ожидании. Чтобы хоть немного отвлечь Лунную Плясунью от боли и отвлечься самой, девушка тихо напевала ей колыбельные, которые когда-то пела ей Лейна.

Вскоре она увидела на горизонте зелёного дракона своего старшего брата. К счастью, когда Джейс приземлился, он не стал её ругать, а просто сочувственно обнял и предложил довести до замка.

— А как же Лунная Плясунья? — спросила его девушка, не желая оставлять своего дракона в одиночестве.

— За ней уже выдвинулись Хранители. Они погрузят её на специальную повозку и отвезут в замок.

— Я хочу их дождаться и тоже сопроводить её.

— Я понимаю, что ты чувствуешь вину, но это займёт всего несколько часов. Ты не сможешь ей помочь, если будешь изводить себя, — попытался убедить её Джейс. Видя, что сестра всё ещё сомневается, он мягко взял её за плечи и развернул так, чтобы она смотрела ему в лицо. — С ней всё будет хорошо, слышишь? Её раны не опасны для жизни, и уже завтра ты сможешь её навестить.

Девушка была так подавлена и измучена, что не было сил возражать и спорить. Поэтому она безропотно села позади брата на Вермакса и отправилась с ними в замок.

На площадке их уже ждала бабушка. Её бледное лицо выражало сильную тревогу. Как только Висенья слезла с дракона и сделала несколько шагов по каменному мосту, женщина поспешила к ней и крепко обняла.

— Ты не ранена? — спросила она, отстраняясь и внимательно осматривая внучку, чтобы убедиться, что у неё нет ран и ссадин.

— Я нет. А вот Лунная Плясунья…

— У неё порвано крыло, — объяснил подошедший к ним Джекейрис. — Думаю, какое-то время она не сможет летать.

— Тц! — раздалось недовольное, и Висенья сразу почувствовала, как внутри у неё всё похолодело. Она испуганно посмотрела через плечо бабушки и увидела тёмную фигуру отца. Он стоял, прислонившись плечом к каменной арке и скрестив руки на груди. Несмотря на слабое освещение в пещере, ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он разочарован.

— Что с вами случилось? — взволнованно спросила Рейнис, не обращая внимания на присутствие бывшего зятя. — Люцерис толком ничего не объяснил.

— Мы отправились к озеру и увидели, как дикий дракон напал на стадо овец…

— И что? Вы решили спасти овец? — предположил Джейс, догадываясь, к чему она клонит.

— Когда дракон схватил овцу, пастух побежал за ним.

— Вы спасли пастуха от дикого дракона? — старший брат посмотрел на неё с меньшим разочарованием и с большим уважением.

— Не пастуха, а пастушку, — поправила его Висенья. — Но, как оказалось, она не нуждалась в нашей помощи. И дракон, оказывается, был не таким уж диким. Эта девушка — бастард валирийской крови. И ей каким-то образом удалось его приручить. Она не летает на нём, но это чудовище слушается её. Когда он напал на наших драконов, она просто пришла и отогнала его.

Рейнис и Джейс были в изумлении и молча пытались осознать услышанное. Неожиданно тишину нарушил Деймон.

— Насколько большой у неё дракон?

— Серьёзно, Деймон?! — громко и разочарованно воскликнула бабушка. — Твоя родная дочь и твой приёмный сын едва не погибли, а тебя волнует только это?

Но отца не смутили ни слова, ни презрительный взгляд бывшей тещи. Не обращая на них внимания, он спокойно сказал:

— Если всё, что рассказала Висенья, правда, нам невероятно повезло. У нас есть свободные драконы, а на Драконьем Камне и в Дрифтмарке множество бастардов валирийского происхождения. Если мы найдём среди них наездников для Вермитора и Сереброкрылой, то сможем захватить Королевскую Гавань за один день, без особых усилий.

— Ты хочешь доверить великое наследие Таргариенов простолюдинам? — потрясённо спросила Рейнис. — Думай, что ты говоришь! Нельзя просто так раздавать драконов кому попало.

— Мы дадим им драконов только на время. Как только они выполнят то, что нам нужно, мы заберём наше наследие обратно.

— И каким же образом? Или связь дракона и всадника для тебя какая-то шутка?

На лице Деймона появилась зловещая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.

— Мы просто убьём ненужных нам всадников, пока они спят. Без боя, тихо и мирно. Тогда драконы снова останутся без хозяев, и мы сможем посадить на них более достойных людей.

Отец выглядел так, словно был очень горд своей блестящей идеей. Он был в приподнятом настроении и, казалось, готов был немедленно приступить к её реализации.

Висенья и Джейс были потрясены. Конечно, за годы, проведённые под одной крышей, они уже должны были привыкнуть к странностям в поведении Деймона Таргариена. Но то, как он спокойно рассуждал об убийствах и легкомысленно относился к человеческим жизням, повергло их в шок.

— Твои планы просто безумны! — презрительно заметила Рейнис, озвучив общие мысли.

— По крайней мере, я хоть что-то предлагаю для нашей победы, — ответил Деймон и, выпрямившись, зашагал прочь. Как и раньше, ему было безразлично, что о нём думают другие, он уже всё для себя решил.

— Он ведь не станет этого делать? Не станет же? — спросила Висенья у бабушки и брата, надеясь на лучшее. Ей было страшно представить, сколько людей погибнет, пока отец будет добиваться своей цели.

— Его идея, конечно, бесчеловечна, но… — начал было Джекейрис. Однако бабушка его перебила.

— Никаких «но»! Штурма столицы не будет! — сказала она и, посмотрев на внучку, гордо добавила: — Рейнира решила провести мирные переговоры со своим братом и выслушать его предложения.

Глава 10.

Висенья вернулась в свои покои и приняла горячую ванну. Обычно это помогало ей почувствовать себя обновлённой, но в этот раз, даже смыв пот и грязь, она не ощутила облегчения. Беспокойство о Лунной Плясунье и событиях этого дня слишком сильно терзало её. Поэтому, быстро переодевшись в чистую одежду и даже не успев толком высушить и уложить волосы, девушка поспешила в вулканические туннели под замком, где располагались вольеры драконов.

Ей пришлось ждать несколько часов, пока не привезут раненую Лунную Плясунью. Однако хранители не позволили Висенье войти в вольер, аргументировав это тем, что во время процедуры зашивания крыла находиться рядом с драконом может быть опасно.

— Skoros sȳz hen nonsense iksis bisa? (— Что за глупости?) — возмутилась девушка. — Iksan zirȳla kipagīros, ziry won't ōdrikagon nyke. (— Я же её всадница, она не причинит мне вреда).

— Sir se zaldrīzes's ribazma iksis clouded lēda ōdres, se kessa daor shifang qilōni iksis isse naejon hen zirȳla. (— Сейчас мозг дракона затуманен от боли, и он не будет понимать, кто перед ним), — объяснила женщина-хранительница, стоя на пути в пещеру. — Skori se needle se thread tāemītsos ezīmagon zȳhon tīkun, kostas accidentally mazilībagon perzys naejot everything around. (— Когда игла и нить вонзятся в его крыло, он может случайно поджечь всё вокруг).

— Yn ao sagon jāre konīr! (— Но вы же туда идёте!) — возразила Висенья. Она понимала, что это очень опасная процедура, но ей было необходимо показать Лунной Плясунье, что хозяйка рядом и сожалеет о случившемся. — Although iksā also risking aōla iā lot. (— Хотя вы тоже сильно рискуете собой).

— Issa īlva vocation naejot mazverdagon se care syt zaldrīzoti. Iksi va moriot prepared syt se risks kostis pose. (— Выращивать и ухаживать за драконами — это наше призвание. Мы всегда готовы к риску, который они могут представлять), — пояснила женщина, кивнув на кинжал, висевший у неё на поясе.

«Для дракона это оружие как зубочистка, — подумала Висенья, глядя на его длину и рукоять. — Но человеку оно может причинить вред».

Наконец она поняла, для чего драконьи хранители носили с собой эти кинжалы. Они нужны были для того, чтобы облегчить смерть тем, кого дракон опалит своим пламенем.

Девушке стало очень страшно от мысли, что сегодня некоторые хранители могут погибнуть, исполняя свой долг. А Лунная Плясунья, хоть и не желая того, может стать причиной их гибели.

«Это всё я виновата! — совесть точила её изнутри, как червяк яблоко. — Если бы я не была столь самоуверенной и не вступила в этот безрассудный бой с диким драконом, сейчас всё было бы хорошо.»

Её снова охватила волна паники и слёз, но рядом вновь оказался Люк, который поддержал её. Его дракона уже осмотрели и оказали всю необходимую помощь. Арракс потерял много крови, но его раны оказались не такими серьёзными, как они думали. Через неделю-две он снова сможет взмыть в небо, как ни в чём не бывало.

Увидев, что его сестра медленно сползает по стене пещеры на холодный пол, мальчик поспешил к ней и сел рядом. Он попытался её успокоить. А Висенья в очередной раз поразилась, насколько спокойным был Люк. Хотя он только что вернулся из логова своего дракона, которого навещал, на его лице не было заметно никаких переживаний по этому поводу.

— Почему ты такой спокойный? — не удержавшись, прямо спросила она. — Твой дракон ранен, а ты сам чуть не погиб. Но вместо того чтобы переживать, ты сидишь здесь и утешаешь меня.

Люк пожал плечами и сказал:

— Не знаю. Возможно, я ещё не до конца осознал, насколько серьёзным было то, что произошло. А может быть, я просто рад, что всё закончилось благополучно, и не хочу слишком много думать об этом.

— А вот я много об этом думаю, — призналась Висенья, обнимая колени и кладя на них подбородок. — Раньше я считала себя непобедимой. Когда у тебя есть собственный дракон, ты словно становишься богом по сравнению с другими людьми. Управляя такой могущественной силой, можно легко зазнаться. Но всё это быстро забывается, когда ты сталкиваешься в бою с таким же «богом». И, возможно, даже более сильным, чем ты сам. И тогда ты осознаёшь всю свою ничтожность. Но самое страшное, что исход такого поединка будет фатальным не только для тебя, но и для твоего дракона. Отсюда становится ясно, что нельзя принуждать драконов к битве друг с другом, иначе мы рискуем потерять их всех.

Люк молчал, погрузившись в раздумья. В пещере было тихо, лишь издали доносилось пение хранителей. Их голоса, сливаясь в единый хор, отражались от каменного свода и разносились эхом. Песня исполненная на валирийском языке, помогала драконам успокоиться. Висенья слушала древние строки, и ей казалось, что спокойствие приходит и в её душу. А может быть, это была просто усталость и стресс. Положив голову на плечо брата и закрыв глаза, она сама не заметила, как уснула.

Проснулась она уже на следующий день и в своей постели. Одежда на ней была, но обувь кто-то снял, а сверху её заботливо накрыли одеялом. Девушке стало неловко от мысли, что, скорее всего, именно Люк принёс её сюда. Кажется, неожиданно повзрослела не только она, но и её младший сводный брат.

***

Когда Висенья вышла из своей комнаты, чтобы отправиться на завтрак, она стала невольным свидетелем ссоры между отцом и Рейнирой. Девушка не хотела подслушивать, но голоса были такими громкими, что их было слышно по всему коридору.

— Пожалуйста, скажи мне, что всё это часть твоего хитроумного плана. Ты хочешь собрать всю эту гнилую Зелень в одном месте и уничтожить их с помощью драконьего огня, решив все наши проблемы одним махом, — с явной надеждой на такой расклад предположил отец.

— Нет! — возмущенно возразила ему Рейнира. — Я действительно хочу сесть за стол переговоров.

— Зачем?!

— Затем, что я должна убедиться, что в нашем конфликте возможен мирный исход.

— Умрём либо мы, либо они. Иного исхода нет.

— Я в это не верю. Визерис оставил мне в наследство не только трон, но и обязанность хранить мир в Вестеросе. Я обязана перед тем, как начать войну, убедиться, что нет другого выхода.

— Ты напрасно тратишь время на дипломатические игры. Каждый твой час бездействия — это преимущество для противника. Пока ты заботишься о морали, узурпатор и его сообщники переманивают на свою сторону лордов. Сейчас у нас есть преимущество в количестве драконов, пусть даже двое из них временно и выведены из строя. Мы должны атаковать первыми, а не ждать, пока на нас нападут.

— Довольно! Я всё решила. Если мне суждено стать королевой, я займу трон достойно. Я хочу править столицей, а не развалинами, обагрёнными кровью невинных. Я желаю, чтобы мой народ уважал меня, а не боялся.

— Какое тебе дело до того, что о тебе подумают другие, когда ты будешь обладать всей полнотой власти?!

— Есть дело. Ты всегда игнорировал общественное мнение, и я старалась поступать так же, поскольку в детстве ты был для меня примером, дядя. Однако теперь я повзрослела и поняла, что это не лучшая стратегия. Нельзя игнорировать общество, в котором находишься, и жить так, как хочется. Годами я делала вид, что не замечаю осуждающие взгляды и перешёптывания за спиной. Но я больше не могу так. Я хочу всё изменить. Хочу, чтобы, как и в детстве, мои подданные смотрели на меня с восхищением. Эти переговоры — мой шанс.

— Ты настолько не уверена в себе, что готова рисковать жизнью и благополучием своих детей?! Впрочем, поступай, как считаешь нужным. А я буду делать всё, чтобы сохранить наследие своей семьи и вернуть себе трон.

Очевидно, закончив разговор, Деймон повернулся и вышел из комнаты. Когда дверь их покоев открылась, и отец вышел в коридор, Висенья опустила взгляд, не зная, куда деться. Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она стояла здесь и подслушивала. Однако, к её облегчению, он ничего ей не сказал. Проходя мимо, он даже не взглянул в её сторону, как будто она была всего лишь предметом мебели. В душе девушки смешались самые разные чувства. Но она, как и прежде, отогнала от себя грустные мысли и поспешила на завтрак.

***

За столом её уже ждали сводные братья и бабушка. Сев рядом с Люком и постелив на колени салфетку, Висенья осторожно поинтересовалась у младшего брата, не он ли вчера принёс её в покои.

— Ты так крепко спала, что мне не хотелось тебя будить, — сказал Люк, утвердительно кивнув.

— Но я же тяжёлая! — воскликнула девушка, удивляясь, откуда у него взялись силы на этот подвиг. Ведь путь от подземелий до её комнаты был довольно долгим и включал в себя несколько лестниц. — Тебе не обязательно было так надрываться. Ты мог бы попросить стражников…

— И вовсе ты не тяжелая! — возразил мальчик. — Да и я не такой уж хилый, как кажется на первый взгляд. По крайней мере, я уж точно в состоянии донести свою невесту до её комнаты.

Висенья мысленно повторила: «Свою невесту…» И тут же почувствовала стыд, ведь Люк ещё не знал, что она уже давно не считает его своим женихом. Чтобы скрыть своё смущение, девушка поспешила скорее переменить тему разговора.

— А что с Лунной Плясуньей? Как всё прошло? Ей зашили крыло?

— С ней всё хорошо, не волнуйся. Но Хранители предупредили, что пока тебе не стоит её навещать. Для твоей же безопасности.

Висенья очень хотела увидеть своего дракона уже сегодня, но, похоже, ей придётся прислушаться к советам хранителей. Своим непослушанием она уже нанесла много вреда, поэтому в этой ситуации ей следовало проявить смирение и понимание. И она это сделала.

«По крайней мере, я точно знаю, что с Лунной Плясуньей всё в порядке. И, кажется, никто из Хранителей не пострадал. Если бы это было не так, мне бы уже сообщили об этом», — мысленно успокоив свою совесть, Висенья с лёгкой душой приступила к приёму пищи.

Через несколько минут в столовой, где царила тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов, появилась Рейнира. Окинув всех присутствующих тревожным взглядом, она прошла и заняла своё место во главе стола.

— А что же Деймон к нам не присоединится? — тут же осведомилась Рейнис, явно обеспокоенная отсутствием за столом своего бывшего зятя.

— Нет, — покачала головой Рейнира, но затем, видимо, решила уточнить: — Я только что видела из окна, как он куда-то улетел на Караксесе.

— Он ведь не наделает глупостей?! — эта новость встревожила не только бабушку, но и всех присутствующих за столом. Они были в курсе, что Деймон нередко принимал импульсивные решения, не задумываясь о последствиях. Никто не хотел, чтобы его действия, вызванные эмоциями, привели к непоправимому.

— Надеюсь, что нет. Когда Деймон и Визерис ссорились, он всегда уходил из дома на несколько дней или даже недель. А потом возвращался, как будто ничего и не произошло. С годами его привычки не меняются. Деймон всегда исчезает после ссор… — женщина вздохнула и с лёгкой грустью посмотрела в окно. Однако вскоре она взяла себя в руки и отбросила все печальные мысли. Её взгляд вновь стал ясным и сосредоточенным, а внимание полностью переключилось на окружающих. — Думаю, сейчас нам следует сконцентрироваться на более важных делах. Нам нужно написать и отправить письмо в Королевскую Гавань.

— Матушка, ты уверена, что нам следует это делать? — спросил Джейс с явным сомнением в голосе. Казалось, он полностью разделял точку зрения своего отчима по этому вопросу. Тем не менее, пока не решался открыто возразить матери.

— Да, я напишу Алисенте письмо, и мы вместе обсудим, где и как лучше провести нашу встречу с Эйгоном.

— Но почему ты хочешь написать ей, а не напрямую Эйгону? Ведь он же… — Висенья чуть было не произнесла «король», но вовремя остановилась и замолчала. Рейнира, видя её смятение, решила объяснить своё решение, хотя и не была обязана это делать.

— Я не уверена, что смогу легко договориться со своим братом. Наши с ним отношения… оставляют желать лучшего. Алисента — подруга моей юности. В нашу последнюю встречу она уверяла меня в своей преданности. Пришло время проверить, насколько искренни были её слова.

— К тому же, женщине всегда проще договориться с другой женщиной, чем с мужчиной, — одобрительно произнесла бабушка, словно поддерживая решение Рейниры.

Висенья обратила внимание на то, как Джекейрис сжал кулаки от бессильной злости. На лице юноши читались скепсис и недовольство. Тем не менее, он проявил мудрость и не стал перечить матери. Взглянув на Люцериса, девушка не смогла точно определить его эмоции. Было очевидно, что мальчик пока не определился, чью сторону принять в этом вопросе. Висенья, в свою очередь, была очень довольна тем, что первый шаг к переговорам был сделан. Теперь дело было за Эйгоном. На мгновение она даже подумала о том, чтобы написать ему письмо, но, немного поразмыслив, решила не делать этого. В конце концов, теперь он король, и вся его почта находится в распоряжении советников. Её послание могло бы скомпрометировать его, а это было бы последним, чего бы она хотела для своего возлюбленного.

***

После завтрака все разошлись по своим делам. Рейнира написала и отправила письмо вдовствующей королеве Алисенте, но ни через пару дней, ни через неделю ответа так и не получила. Зато из Королевской гавани начали приходить разные слухи о пышной коронации Эйгона и его дерзких реформах Малого совета. Эти известия, естественно, привели женщину в ярость. Ситуация усугублялась тем, что от её верного соратника и мужа Деймона тоже не было никаких вестей. Без его поддержки она чувствовала себя уязвлённой. Даже прибытие на Драконий Камень Корлиса Велариона не сильно её успокоило. Атмосфера во всём замке царила напряжённая. Казалось, Рейнира уже была готова признать, что идея мирных переговоров потерпела неудачу, и согласиться с Джекейрисом и Корлисом, которые убеждали её в необходимости собрать войска. Однако однажды утром…

Люк и Висенья бесцельно бродили вдоль берега, почти не разговаривая. Причиной их молчания стала недавняя ссора. Точнее, не так: Висенья разругалась с Джейсом, потому что они имели разные точки зрения на законность нахождения Эйгона на Железном троне. Люк, дорожа ими, пытался их помирить. Он проводил время с каждым из них, пытался достучаться до их разума, но безуспешно.

— Я уже сказала, что не нуждаюсь в твоей компании. Лучше иди к Джейсу и проследи, чтобы он там не лопнул от своей злости, — Висенья, поддавшись всеобщим тревожным настроениям, тоже начала раздражаться по мелочам.

— Ты не поверишь, но он сказал мне то же самое про тебя, — произнёс Люк, видимо, пытаясь пошутить. Однако его слова лишь усилили раздражение девушки.

— Вот как, а ты, значит, мечешься, как мячик, между нами. То один тебя пнёт, то другая. И в итоге никому ты не нужен.

— Зачем ты так? — только когда мальчик остановился и посмотрел на неё с обидой в глазах, Висенья поняла, что перегнула палку.

— Извини, — сказала она, поспешно отводя взгляд. — Я не хотела тебя обидеть. Просто последние дни все на нервах. Сам ведь понимаешь.

На несколько мгновений между ними вновь повисла тишина. Затем Люк, устремив взгляд на бурные воды моря, спросил:

— Как думаешь, будет война?

Висенья испытала лёгкое чувство дежавю. Не так давно она сама задавала подобный вопрос Эймонду, и тогда они тоже гуляли по пляжу.

— Хотела бы я сказать, что не знаю. Но кажется, ответ на этот вопрос мне хорошо известен…

— И какой же он?

Пока девушка пыталась сформулировать свои мысли, она заметила какое-то движение на горизонте. По мере того как этот объект приближался, в нём всё отчётливее можно было разглядеть очертания корабля. И поскольку он двигался со стороны Королевской Гавани, это могло означать только одно.

— Я не могу разобрать герб на его парусах. Фон зеленый, но что там изображено? Что-то золотое, — Люк тоже заметил приближающееся судно. Похоже, к ним плыли долгожданные гости. Оставалось только узнать, с какими новостями они прибудут — хорошими или плохими.

Не сговариваясь, ребята побежали на ближайший холм, чтобы лучше рассмотреть корабль. Когда Висенья поднесла руку к глазам, чтобы защититься от слепящего солнца, она с жадностью вгляделась в даль и наконец-то увидела на зелёном фоне очертания золотого трёхглавого дракона.

— Это Эйгон! — радостно вскрикнула она, а её сердце волнительно забилось. — Это точно его герб!

— И, кажется, он прибыл не один, — Люк поднял руку, указывая пальцем на что-то в небе. Висенья, всмотревшись в указанном направлении, увидела громоздкие очертания дракона Вхагар. — С ним Эймонд.

— Они не ответили на письмо Рейниры, но сами прибыли на переговоры. Я же говорила, что Эйгон хочет мира, а не войны, — на душе Висеньи было так хорошо, что хотелось прыгать от радости и хлопать в ладоши, как маленькой. И не важно, что подумают окружающие. Однако, совладав с внезапным порывом, она лишь торопливо устремилась в замок, чтобы сообщить остальным эту радостную новость.

Глава 11.

Висенья, не заботясь о правилах приличия, с грохотом распахнула массивные двери Палаты Расписного стола и ворвалась внутрь. Рейнира, Корлис, Рейнис и другие лорды, недавно прибывшие сюда по приглашению, подняли головы и с явным недовольством взглянули на неожиданную гостью, нарушившую их важное совещание. Но девушка, не обращая внимания на их реакции, жадно вдохнула воздух, пытаясь прийти в себя после бега по коридорам замка, и сразу же радостно выпалила:

— Он здесь! Эйгон здесь! Он прибыл на переговоры!

После этих слов недовольство на лицах присутствующих мигом сменилось разнообразными эмоциями. Но не успели они начать задавать девушке уточняющие вопросы, как в зал, следом за ней поспешно вошли двое стражников. В отличие от Висеньи, мужчины не забыли о почтении и субординации. Поклонившись, они доложили Рейнире как положено о том, что в гавани только что пришвартовался корабль с делегацией из Красного замка. Также они упомянули, что один из принцев прилетел на остров на своём огромном драконе.

— Значит, только Эймонд прилетел на драконе? — уточнила мачеха, выслушав их доклад. — А что же Эйгон? Уже успел вдоволь налетаться, покуда изображал из себя короля?! — в её словах звучал явный сарказм. По недавно дошедшим до них слухам, после своей пышной коронации Эйгон около часа летал над столицей на Солнечном Огне, наслаждаясь восторженными возгласами и аплодисментами толпы. Что, конечно, вызывало у Рейниры лишь зависть и недовольство.

— Возможно, он решил, что Солнечный Огонь и Пламенная Мечта будут более полезны для защиты столицы в его отсутствие, чем если бы лететь на них сюда, — тихо предположила Висенья, предлагая свою версию событий. Однако, её тоже немного смутило то, что на драконе прилетел только Эймонд.

— Как бы то ни было, я рада, что моё письмо не осталось без ответа. Правда, я рассчитывала, что мы сначала обсудим время и место, а уже потом проведём переговоры. Но раз они уже здесь, я готова их выслушать.

После слов Рейниры все поспешили переместится в тронный зал, а стражники отправились встречать и сопровождать делегацию в замок. По пути Висенья хотела ненадолго заглянуть в свою комнату, чтобы переодеться во что-то более нарядное. Но бабушка, узнав о намерениях внучки, не дала ей уйти, объяснив это тем, что всё это не имеет значения. Поэтому девушке пришлось лишь привести в порядок платье и причёску, растрепавшуюся во время бега. Эти простые действия позволили ей хоть немного улучшить свой внешний вид, перед волнующей встречей с возлюбленным.

Ожидание казалось бесконечным, и Висенья решила занять себя изучением обстановки в зале. Она уже много раз бывала здесь, поэтому не находила ничего нового для себя. Однако это созерцание помогало ей отвлечься от волнения и не вздрагивать каждый раз, когда кто-то открывал дверь и входил внутрь.

Помещение было выполнено в холодных и черных тонах, что, впрочем, не делало атмосферу гнетущей. Даже в этой мрачности было своё особое очарование. Переведя взгляд на трон в центре зала, девушка уже который раз для себя отметила, что его дизайн немного уступал Плавниковому и Железному тронам. По сути, это был всего лишь резной каменный стул, выточенный в куске скалы. Однако именно на этом стуле когда-то восседал сам Эйгон Завоеватель, когда только прибыл на земли Вестероса. Что делало его гораздо древнее и значимее многих других тронов.

Рейнира, очевидно, разделяла это мнение. И восседала на нём с такой гордостью и грацией, какие только могла проявить.

По левую руку от неё, чуть ниже ступеней, стояли её старшие сыновья. Даже семилетнему малышу Джоффри разрешили присутствовать, хотя он, по всей видимости, не осознавал всей важности этого события и выглядел довольно скучающим. В отличие от своих братьев, которые были очень сосредоточены. Однако Висенья заметила, что Люк всё же немного нервничал. Очевидно, предстоящая встреча с Эймондом не вызывала у него особого энтузиазма. Джейс, как это часто бывало, недовольно дул губы, показывая, пусть и не так явно, что тоже не был настроен на общение со своими дядями.

По правую сторону, как самые доверенные советники и соратники, стояли Веларионы. Висенья расположилась рядом с бабушкой и дедушкой. Остальные лорды, их охрана и слуги замка держались чуть поодаль. Но как только двери распахнулись, пропуская внутрь делегатов, эта разношерстная толпа моментально разделилась на две части, уступая им дорогу.

К большому разочарованию Висеньи, Эйгона среди вошедших в зал не оказалось. Среди значимых фигур она заметила только Эймонда и сира Кристона Коля, которых сопровождала охрана из десятка Золотых плащей. Когда за ними закрылась дверь, девушка с горечью осознала, что больше никто не придёт.

— А где же Эйгон? — спросила Рейнира, когда мужчины подошли достаточно близко к её трону, чтобы она могла рассмотреть каждого из них.

Висенью тоже очень волновал этот вопрос. Она с нетерпением посмотрела на Эймонда, ожидая, что он что-то объяснит. Однако юноша даже не взглянул в её сторону, словно намеренно игнорируя девушку. Нельзя сказать, что в их последнюю встречу они расстались друзьями, но такое отношение всё равно неприятно задело её.

— Он там, где и должен находиться законный король. В Красном замке, восседает на Железном троне, — без тени смущения ответил ей Кристон Коль. Многие присутствующие были шокированы и даже возмущены этим высказыванием. Однако, приглядевшись внимательнее, они заметили на доспехах дорнийца блестящую цепь Десницы. Это сразу же навело их на мысль, что, возможно, мужчина ошибочно полагал, что, будучи вторым по влиянию человеком в королевстве, он может позволять себе такие вольности в присутствии принцессы и потенциальной претендентки на трон.

«Значит, Эйгон не изменил своим планам, точнее, планам Эймонда. Он действительно снял с должности своего деда и назначил нового десницу, — подумала Висенья, наблюдая за этой сценой со стороны. — Ох, не ошибся ли он в своём выборе? Кажется, Кристон Коль хороший воин, но как переговорщику ему явно не достаёт такта».

— Законный? — на бледном лице Рейниры проступили багровые пятна гнева. Однако, здравый смысл взял верх над эмоциями, и она сдержалась, чтобы не вскочить с места и не высказать всё, что думает по этому поводу.

Десницу, похоже, только забавляла её реакция. Вероятно, в его глазах Рейнира напоминала собаку, которая громко лает, но не кусает. Поэтому он мог дразнить её, не опасаясь последствий. Такая беспечность, скорее всего, была связана с отсутствием Деймона Таргариена в зале. Если бы Порочный принц был сейчас здесь, головы делегатов уже давно бы слетели с их плеч. Но поскольку его не было, это давало им иллюзию безнаказанности.

— А я смотрю, вы, сир Кристон, возвысились из низов до вершин, — произнесла Рейнира с лёгким презрением, окидывая мужчину взглядом с головы до ног. Она нарочито подчеркнула слово «низы», как бы показывая, что в ответ на его нападки будет использовать те же слова.

— Не вашими молитвами… — произнес Кристон Коль, раздраженно поджав губы. Что явно указывало на то, что Рейнира выбрала верную стратегию для своей защиты. Однако, похоже, женщина не собиралась просто защищаться. И почти сразу перешла в наступление, задав вопрос:

— А где же лорд Хайтауэр? Отто, конечно, был не самым приятным человеком, но как доверенное лицо короля всегда проявлял компетентность. В отличие от некоторых.

Все заметили, как ноздри сира Коля раздулись от гнева после её последней фразы, а руки сжались в кулаки. Его рот приоткрылся, возможно, чтобы произнести очередную колкость в адрес принцессы, но Эймонд опередил его, шагнув вперёд и спокойно объяснив:

— Из-за возникших непримиримых разногласий с моим старшим братом, наш дед снял с себя все полномочия и обязательства Десницы. Поэтому государственными делами он больше не занимается.

— Вот как… — хотя Рейниру несколько удивило такое развитие событий, она была удовлетворена тем, что ей объяснили ситуацию со сменой Десницы. Заметив её реакцию, и посчитав это добрым доверительным знаком, Эймонд задал свой вопрос:

— Могу я в свою очередь узнать, где сейчас Деймон Таргариен? Я не вижу его среди присутствующих.

— Мой муж отбыл по срочным делам, — не моргнув и глазом, соврала младшему брату Рейнира.

— Каким именно?

— Этого я вам не скажу.

Тонкие губы Эймонда искривились в презрительной ухмылке, но он промолчал, сделав вид, что его удовлетворил такой ответ.

Кристон Коль, вероятно, вспомнив о настоящей цели своего визита, достал из-за пазухи документ с королевской печатью, подошёл к Рейнире и протянул его ей со словами:

— Король Эйгон Таргариен, второй своего имени, предлагает вам мир на следующих условиях…

Женщина с недоверием приняла бумагу из его рук и развернула её. Внимательно изучив содержимое, она с негодованием смяла пергамент и бросила его на пол.

— Вы что, смеётесь? Всё, что ваш «законный» король предлагает мне, и так принадлежит мне по праву. Если ему больше нечего мне предложить……

— Похоже, что бы тебе ни предложили, тебе всегда будет этого мало… — произнес Коль, глядя на Рейниру с осуждением. Со стороны могло показаться, что его переход на «ты» в разговоре с принцессой — это очередное проявление неуважения. Однако за этим скрывалось нечто большее, чего не могли понять ни Висенья, ни остальные присутствующие в зале. Это было что-то глубоко личное, что касалось только его и Рейниры.

Рейнис, воспользовавшись моментом, быстро подняла с пола пергамент и, аккуратно расправив его, погрузилась в изучение.

— Что здесь написано? — тихо спросил Корлис, наклонившись к своей жене. Конечно, он мог бы и сам прочитать текст, но его вопрос явно подразумевал, что остальные лорды тоже должны быть в курсе предложенной сделки.

— Эйгон обещает Рейнире, что в обмен на признание его королём и принесение присяги перед Железным троном она сохранит титул принцессы и власть над Драконьим Камнем. После её смерти этот титул и замок перейдут к её наследнику Джекейрису. Люцерису же достанется Дрифтмарк. Принцу Джоффри тоже будут пожалованы собственные земли. Сыновьям Рейниры от Деймона предлагают стать оруженосцами и виночерпиями при дворе короля, — бабушка громко озвучила суть документа, и зал мгновенно оживился, наполнившись бурными обсуждениями.

Теперь всем была понятна причина недовольства Рейниры, и многие разделяли её точку зрения. Действительно, Эйгон не смог предложить ей ничего нового. Его идея о том, чтобы Эйгон III и Визерис II служили ему, тоже вызывала сомнения. По крайней мере, Деймон никогда бы не согласился на такой расклад. Висенья была уверена, что её отец скорее предпочёл бы, чтобы его сыновья стали пищей для дракона, чем служили узурпатору.

Девушка снова обратила свой взор на Эймонда, ожидая, что он наконец-то вступит в разговор и предложит решение, способное разрядить напряжённую атмосферу. Не так давно они уже обсуждали подобные перспективы и рассматривали более выгодные варианты отступных для Рейниры. Однако кузен не только продолжал игнорировать присутствие Висеньи, но и в целом проявлял поразительное безразличие ко всему происходящему. Создавалось впечатление, что его совершенно не волнует, чем закончатся сегодняшние переговоры. И это выглядело очень странно и подозрительно.

— Вы, вероятно, не до конца прочитали договор и упустили один важный момент: король Эйгон предлагает вам нечто действительно ценное в обмен на трон… — вместо Эймонда, ситуацию поспешил исправить сам Коль.

— И что же это?! — недовольство на лице Рейниры сменилось скептическим интересом.

— Гарантию сохранности жизни вам и вашим детям.

Эти слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения женщины. Вскочив с трона, она, дрожа от гнева, громко воскликнула:

— Убирайтесь вон из моего замка! — Вырвав пергамент из рук оторопевшей Рейнис, она разорвала его на мелкие части и швырнула их в лицо Десницы. — Передайте Эйгону, что я не принимаю его предложение о мире.

Кристон Коль был поражён её ответом. Кажется, его даже задело, что принцесса отвергла столь щедрое предложение с их стороны. Эймонд же, напротив, просто развернулся и направился к выходу, словно всё произошло именно так, как он и предполагал. Немного постояв, словно обдумывая, как исправить ситуацию, но так и не найдя решения, Десница тоже покинул помещение в сопровождении своей охраны.

Рейнира, выплеснув свой гнев, медленно вернулась к трону и без сил опустилась на него. Её здоровье, подорванное преждевременными родами, всё ещё не полностью восстановилось, а постоянный стресс только усугубил ситуацию.

— Я думала, что они действительно хотят мира, и пошла им навстречу. Но они пришли лишь для того, чтобы унизить меня. Не позволю! Больше никому не позволю так с собой обращаться…

Заметив, что женщине становится плохо, к ней сразу же взволнованно подбежали её сыновья, а также Корлис и Рейнис. Кто-то из толпы крикнул, что стоит позвать мейстера. Висенья же, немного помедлив, всё же решила догнать делегацию, чтобы получить от них хоть какие-то ответы касаемо того, почему Эйгон сам не приехал на эту важную для всего Вестероса встречу.

***

Висенья добежала до холла парадного входа и увидела, как Кристон Коль и Эймонд, перебрасываясь короткими фразами, идут к двери. Понимая, что от своего вредного кузена она всё равно ничего не добьётся, девушка громко окликнула Десницу. К её радости, мужчина обернулся и, проявив терпение, дождался, пока она спустится с лестницы и подойдёт к нему.

— Не могли бы вы ответить на один вопрос? — с благодарностью поклонившись и стремясь не задерживать собеседника, спросила девушка.

— Что вы хотели узнать, леди Висенья? — устало потирая переносицу, вопросом на вопрос ответил мужчина. Жестом он попросил своих рыцарей подождать его на улице. Когда стража послушно покинула помещение, девушка заметила, что Эймонд тоже остался, хотя его никто об этом не просил. Очевидно, когда она обратилась к Деснице и заговорила с ним, принц не смог сдержать своего любопытства и решил во что бы то ни стало узнать содержание их беседы. И хотя он отошёл на некоторое расстояние, Висенья всё равно ощущала на себе его пристальный взгляд.

«Ах вот как! Значит, теперь ты снова обращаешь на меня внимание!» — подумала девушка. Однако у неё уже не было ни сил, ни желания разбираться в причинах такого поведения Эймонда. Поэтому она сделала вид, что не замечает ничего необычного, и полностью сосредоточилась на Кристоне Коле.

— Почему король Эйгон не приехал на переговоры лично? — поняв, что её вопрос может показаться нескромным, Висенья тут же поспешила объяснить причину своего любопытства. — Понимаете, Его Величество предпринял шаг к примирению со своей старшей сестрой, что, безусловно, достойно восхищения. Но что могло помешать ему посетить эту встречу лично? Здесь его безопасности ничто не угрожало… — поражённая внезапной догадкой, Висенья взволнованно спросила: — Всё ли в порядке с его здоровьем?

— Слава богам, со здоровьем Его Величества всё хорошо. Причина его отсутствия кроется в другом… — Десница на мгновение замолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. Наконец, понизив голос, он произнес: — Вдовствующая королева Алисента и король Эйгон планировали приехать сюда сразу после получения сообщения из Драконьего Камня, но… — он не успел договорить, так как в их разговор совершенно бесцеремонно вмешался Эймонд.

— Сир Кристон, прошу вас, возвращайтесь на корабль. Нам нужно как можно скорее покинуть это место и доложить королю о результатах прошедших переговоров, — произнёс юноша, вальяжно приблизившись к ним. Затем, бросив презрительный взгляд на Висенью, он добавил: — Не стоит посвящать врагов в наши внутренние дела.

— Врагов?! — в недоумении воскликнула девушка. Да, сегодняшние мирные переговоры не привели к желаемому результату. Однако это ведь не повод объявлять друг друга врагами и полностью отказываться от возможности заключить мир в будущем.

Десница внимательно посмотрел на принца, а затем, с лёгким оттенком вины, взглянул на Висенью. Было очевидно, что ему и самому хотелось поскорее покинуть этот замок. Поэтому он без возражений направился к выходу. Эймонд, с торжествующей улыбкой, тоже повернулся, чтобы последовать за ним, но девушка, явно недовольная таким развитием событий, крепко схватила его за рукав чёрного плаща.

— А ну-ка стой! — в тот момент её не заботили хорошие манеры, она лишь стремилась получить ответы на свои вопросы, и неважно, какой ценой.

Эймонд с раздражением обернулся. Сначала он посмотрел на пальцы девушки, которые цепко сжимали ткань его плаща. Затем его взгляд поднялся к её лицу, скользнул по упрямо сжатым губам и остановился на горящих глазах. С пренебрежением отдёрнув свою руку, юноша снова поспешил уйти.

— Почему ты так отвратительно себя ведёшь, Эймонд?! — крикнула ему вслед Висенья.

— Отвратительно?! — принц остановился, обернулся и с гневом посмотрел на девушку. — О нет, дорогая кузина, я просто отвечаю тебе взаимностью.

— Взаимностью? — девушка была в замешательстве, не сразу поняв, о чём идёт речь. Но затем её осенило.

— Долгое время я старался тебе понравиться: проявлял внимание, дарил подарки. Но сколько бы усилий я ни прикладывал, в ответ получал лишь равнодушие и пренебрежение. Теперь я буду относиться к тебе так же, как и ты ко мне. По крайней мере, так я точно смогу быть уверен, что мои чувства будут взаимны.

Висенья пристыженно молчала. Да и что она могла сказать? Начать оправдываться? Но она не чувствовала себя виноватой, ведь сразу честно сказала, что её сердце занято другим. Объяснить ситуацию с помолвочным подарком? Да, она взяла браслет с собой. Но только для того, чтобы потом вернуть его лично. Сейчас, правда, сделать это уже не получится, ведь украшение уже давно покоится на дне морском.

— Я рад, что тебе нечего возразить, — с удовлетворением произнёс принц, по-своему расценив её молчание. На его губах заиграла торжествующая улыбка. Однако девушка поспешила стереть это выражение с его лица.

— Относись ко мне как хочешь, Эймонд, мне всё равно. Просто ответь на один вопрос: Эйгон хотел приехать сюда, так почему он этого не сделал?

Трудно сказать, что больше всего разозлило принца: её полное безразличие к его чувствам или упоминание брата. Однако Висенья ясно увидела, как его лицо, всего мгновение назад выражавшее превосходство, исказилось от гнева.

— Он не приехал, потому что я так захотел!

— Что?!

Заметив, как она оживилась, Эймонд с особым цинизмом добавил:

— Да, Эйгон хотел приехать. Буквально рвался сюда. Но я убедил его этого не делать.

— Ты… — её руки сжались в кулаки, когда она осознала, что перед ней стоит истинный виновник того, почему она не смогла увидеться со своим возлюбленным. — Зачем ты это сделал?!

— Ты не догадываешься? — с издёвкой в голосе спросил кузен. — Я был более высокого мнения о твоих умственных способностях. Видимо, зря.

Висенья, охваченная праведным гневом, набросилась на Эймонда с кулаками, но он быстро и ловко остановил её. Раз. Он схватил её за запястья и поднял руки вверх. Два. Словно в танце, юноша ловко развернул Висенью спиной к себе. Три. Он прижал её к себе и скрестил её руки на груди. В итоге девушка оказалась в ловушке, словно в смирительной рубашке, только вместо рукавов её тело удерживали руки принца.

— Отпусти меня немедленно! — гневно воскликнула Висенья, пытаясь освободиться. Но чем сильнее она старалась вырваться, тем больнее давила на свои запястья. Эймонд явно знал, что делал, когда выбрал именно такой способ для того, чтобы её усмирить.

Однако и она не собиралась так просто сдаваться. Откинув голову назад, девушка попыталась ударить негодяя по подбородку, но он ловко уклонился. Тогда она попыталась укусить его за руку, но, как ни старалась, дотянуться не получалось. От негодования Висенья была готова выругаться и топнуть ногой, но вместо этого решила действовать иначе и наступила каблуком своей туфли на носок сапога принца. Отчасти это сработало, Эймонд за её спиной зашипел от боли. Но буквально в следующее мгновение он в отместку так сильно сжал свои пальцы на её запястьях, что с губ девушки сорвался болезненный стон.

— Я буду кричать! — испробовав все попытки освободится самостоятельно и явственно ощутив себя беспомощной бабочкой, попавшей в цепкие лапы паука, Висенья решила понадеяться на помощь со стороны.

— Кричи! — в ответ Эймонд наклонился к её уху, обжигая его своим горячим дыханием. — Посмотрим, кто прибежит на твой зов первым: Золотые плащи или стража замка. Мне кажется, рыцари будут быстрее. Но тогда тебе придётся объяснять им, почему ты посмела напасть на парламентера и, к тому же, брата короля. Ты ведь осознаёшь, чем такой поступок тебе грозит?

Эти слова, словно ушат холодной воды, мгновенно остудили пыл девушки. Как бы ей ни хотелось это признавать, но Эймонд был прав. Она действительно напала на парламентёра, и этим собственноручно поставила жирную точку в провале сегодняшних мирных переговоров. Тех самых, которые она сама так сильно старалась провести. Неужели все её усилия были напрасными?

— Я тебя ненавижу, — она безвольно повисла в его руках, больше не предпринимая попыток сопротивляться.

— Я тебя тоже! — ответ Эймонда прозвучал так искренне, словно он отвечал на признание в любви.

Висенья наивно полагала, что кузен, принимая её капитуляцию, лишь немного поиздевается над ней, а затем сразу же отпустит. Однако, хотя она уже была безвольным существом в его руках, что, казалось, должно было полностью удовлетворить его жажду подчинения, принц по какой-то причине совсем не спешил её отпускать. Девушка ощущала тяжелое дыхание у своего уха и спиной чувствовала его учащенный пульс. Близость их тел смущала её. Она повернула голову и растерянно посмотрела на юношу, пытаясь понять, почему он всё ещё её держит. Но тут же пожалела о своём движении, потому что расстояние между их лицами было совсем не большим. Это сделало ситуацию ещё более неловкой.

«Последний раз я была так близко к кому-то, когда мы целовались с Эйгоном», — подумала Висенья, ощущая, как её щеки заливает румянец.

Она невольно перевела взгляд на губы Эймонда и вспомнила, какими мягкими были губы его брата и как ей нравилось их целовать.

«Если бы не эгоизм Эймонда, Эйгон сегодня мог бы быть здесь. После переговоров мы могли бы улучить момент и сбежать от всех. Найти укромное место и там… целоваться, пока наши губы не распухнут и не покраснеют», — девушка отдала бы всё, чтобы картина, возникшая в её воображении, стала реальностью. Но, увы, рядом с ней был вовсе не тот, кого она желала.

Висенья подняла глаза и встретилась взглядом с Эймондом, надеясь увидеть хотя бы намёк на раскаяние за своё поведение. Но вместо этого она увидела нечто совершенно иное. Её кузен не отводил глаз от её губ, и в его мыслях, похоже, тоже возникали образы сладостных поцелуев. Однако, конечно, без участия Эйгона.

«Кажется, Эймонд думает о поцелуе со мной…» — эта мысль мгновенно отозвалась внутри неё протестом, и Висенья поспешно отвернулась.

Вспомнив, как однажды в детстве она уже смогла противостоять кузену, девушка со всей силы ударила принца в голень. Как и тогда, этот приём сработал. Эймонд, грязно ругнувшись, разжал руки.

Почувствовав долгожданную свободу, Висенья стремительно бросилась к лестнице. Однако, добежав до её середины, девушка остановилась. Внутренний голос призывал её продолжить подъём, но разум настойчиво советовал задержаться. На это было несколько причин. Во-первых, если бы Эймонд хотел снова схватить её или причинить ей боль, он бы уже давно это сделал. Опасливо обернувшись, она увидела, что юноша смотрит на неё со смесью гнева и разочарования, но не предпринимает попыток приблизиться к ней. Во-вторых, их разговор ещё не был окончен. Если она сейчас сбежит, то не факт, что они смогут продолжить его в будущем. Особенно если всё пойдёт по худшему сценарию, и они станут настоящими врагами. И в-третьих, и это было самое важное, она почти не получила никакой информации об Эйгоне. Взвесив все риски, Висенья всё же решила остаться. Однако, спустится вниз к Эймонду она так и не рискнула.

— Вы первые всё испортили! Ты и Кристон Коль. Именно ваши слова и действия привели к срыву мирных переговоров и окончательно настроили Рейниру против Эйгона. —стараясь не вспоминать недавнюю неловкую сцену, девушка вернулась к основной теме их разговора. — Если бы он был здесь лично, всё было бы иначе.

— Как именно иначе? — хотя Эймонд старался казаться невозмутимым, было заметно, что ему было трудно контролировать свои истинные чувства. — Ты действительно думала, что они сядут за стол в тесном семейном кругу и будут мирно пить чай? Не смеши меня. Эйгон и Алисента предложили свои условия мира, но Рейнира их отвергла. Потому что, какие бы блага ей ни предлагали, этого всегда будет мало. В этом мире нет ничего, что могло бы сравниться с абсолютной властью. Моя старшая сестрица это прекрасно понимает, хотя и пыталась делать вид, что это не так. Однако сегодня все узрели истинное лицо этой двуличной твари.

После его последней фразы Висенья с тревогой огляделась, чтобы убедиться, что никто, кроме неё, не слышал этих слов. К счастью для Эймонда, все обитатели замка до сих пор находились в тронном зале, поэтому в холле не было никого, кроме них двоих. Однако, похоже, кузена это совсем не волновало. Он бы, вероятно, не постеснялся сказать такие вещи и при свидетелях, настолько сильна была его неприязнь к Рейнире.

— Если вы действительно так думаете, то зачем вы вообще сюда приехали? Могли бы просто проигнорировать письмо, и результат был бы тем же самым.

— Затем, чтобы окончательно убедиться, что Рейнира не отступит от своего, а значит, нет никакого смысла сохранять ей жизнь, — посмотрев куда-то в сторону, Эймонд раздраженно выдохнул. — И почему только она не умерла вслед за своим выблядком? Всем было бы от этого только легче…

— Тебе повезло, что мы здесь одни, и никто, кроме меня, не слышит твоих слов. Если бы о них узнал мой отец, или Рейнира, или её сторонники, ты бы лишился головы в ту же секунду. И никому не было бы дела до того, что ты принц и парламентарий, — справедливо упрекнула кузена девушка.

— Кстати, где сейчас Деймон? — Эймонд, естественно, не мог не задать этот вопрос снова. Ведь в прошлый раз он так и не получил на него внятного ответа. — Какие у него срочные дела?

— Я не обязана посвящать врага во внутренние дела семьи, — ответила девушка, повторив его недавние слова. Эта фраза вызвала улыбку на губах кузена, а в его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение. Что, несомненно, польстило девушке.

Сначала она не собиралась ничего говорить ему или, следуя примеру Рейниры, хотела солгать. Но взгляд Эймонда заставил её задуматься. Возможно, его слова о взаимности имели смысл.

«Я могу воспользоваться ситуацией. Расскажу Эймонду об отце, это не такая уж и важная информация. А он, наконец, поделится со мной тем, что знает об Эйгоне». — тщательно взвесив все «за» и «против», Висенья медленно спустилась вниз. Она подошла достаточно близко, чтобы кузен мог хорошо рассмотреть её лицо, но в то же время на таком расстоянии, что он не мог бы её схватить.

— Всё, что мне известно, это то, что они с Рейнирой поссорились из-за разных взглядов на сложившуюся ситуацию. Затем он сел на своего дракона и улетел в неизвестном направлении. Уже неделю от него нет никаких известий.

Как Висенья и ожидала, Эймонд несколько мгновений пристально всматривался в её лицо, словно пытаясь понять, говорит ли она правду. Когда он осознал, что девушка не лжёт, его здоровый глаз словно утратил часть своего блеска, как будто он даже немного разочаровался.

Поняв, что теперь её очередь, девушка поспешила задать свой вопрос:

— То, что Эйгон не писал мне, тоже твоя заслуга? Ты уговорил его не делать этого? Или же просто взял и уничтожил уже написанное письмо?

В ответ Эймонд, пребывавший в некоторой задумчивости, с удивлением посмотрел на неё. А затем рассмеялся, но как-то странно и даже ехидно.

— Ну да, давай, делай из меня главного злодея, — он порывисто шагнул к ней, но, когда девушка инстинктивно отшатнулась, остался на месте, больше не делая попыток приблизиться. — А тебе не приходило в голову, что своим выбором стать королём Эйгон навсегда перечеркнул возможность вам быть вместе? Нет? Ну так, смотри сюда: пока он был принцем, у него не было никаких обязательств перед короной. Даже если бы он сбежал, бросив жену и детей, семья и окружающие, безусловно, осудили бы его поступок. Однако через пару лет об этом инциденте все бы благополучно забыли. И он бы спокойно доживал свою беспечную жизнь где-нибудь за Узким морем. Но став королём, мой старший брат лишил себя этой возможности. Правящему монарху подобное поведение никто и никогда не простит. Никто не разрешит ему бросить свою королеву и жениться на другой женщине. Особенно наша религиозная мать, которая проповедует веру в Семерых. Она ни за что не допустит, чтобы Эйгон взял себе вторую жену.

Висенья и сама порой задумывалась об этом, но она старалась не унывать и отгоняла от себя мрачные мысли. Она верила, что они с Эйгоном обязательно найдут выход из сложившейся ситуации, несмотря ни на что. В конце концов, как король, Эйгон имел возможность переписать свод законов под себя. Что касается мнения его родни… Какой смысл их слушать? Они никогда не делали для Эйгона ничего хорошего, только манипулировали им и использовали в своих интересах.

Заметив, что девушка долго не отвечает ему, Эймонд решил продолжить свою речь:

— Я не имею никакого отношения к тому, что Эйгон тебе не писал. Наш «прекрасный» новоиспечённый король, очевидно, был слишком занят, чтобы вспомнить о твоём существовании. Ведь «важные» дела не могут решиться сами собой. Кто вместо него рассорится с дедом и лишит его статуса Десницы? Кто проведёт реформу Малого совета, набрав туда вместо компетентных людей льстецов и подхалимов? А ведь ещё непременно нужно пригласить в королевскую гвардию всех своих друзей по кабаку, даже если у них нет дворянского титула и военного образования. Ну ничего, мой брат — щедрый правитель, может возвысить любого, кто поклянется ему в «искренней» дружбе. И всё это на фоне бесконечных банкетов, разбазаривания казны и придумывания себе глупых прозвищ по типу «Эйгон Справедливый» или «Эйгон Драконье сердце». Как видишь, ему просто было не до тебя.

Девушке хотелось опровергнуть эти слова, обвинить Эймонда во лжи и сказать, что он намеренно пытается выставить Эйгона в негативном свете, как он делал уже не раз. Однако какая-то часть её сознания понимала, что всё сказанное было правдой, пусть и слегка приукрашенной. Ведь именно такие, хотя и не очень подробные, слухи доходили до неё из Королевской Гавани.

«Значит, Эйгон на своей должности занимается какой-то ерундой, вместо того чтобы искать способ, чтобы мы могли быть вместе?! — от осознания этого на девушку тут же нахлынули грусть и апатия. — Нет! Эймонд сказал, что он порывался приехать сюда. Просто он его отговорил. Но тогда возникает главный вопрос. Даже два. Эйгон стремился сюда, чтобы встретиться со мной или чтобы обсудить условия мира с Рейнирой? Если первое было для него в приоритете, то почему тогда он так легко поддался уговорам Эймонда? Может, я просто стала больше не нужна Эйгону, ведь теперь вокруг него много людей, кто может оказать ему любовь и поддержку. А значит, я перестала быть для него особенной…» — от осознания этого губы задрожали, а глаза защипали горькие слёзы обиды.

— О, только не плачь.

— Я не… — попыталась возразить девушка, но слёзы уже бежали по её щекам, вырываясь из-под контроля. Она поспешно смахнула их рукавом, но поток не останавливался. Тогда Висенья просто отвернулась и закрыла лицо руками.

Всё это время она, словно за каменной стеной, пряталась от тревожных мыслей. Однако слова Эймонда разрушили эту защиту, и теперь её накрыла волна сомнений и разочарований. Как ни старалась, Висенья не могла успокоиться и перестать плакать.

В холле некоторое время царила тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами девушки. Но вдруг её нарушил голос Эймонда. Он, вероятно, наблюдая за тем, как вздрагивают плечи его кузины, погрузился в свои размышления.

— Я думал, что, высказав тебе всё это и увидев в твоих глазах слёзы и разочарование, я почувствую удовлетворение. Мне действительно хотелось заставить тебя пожалеть о своём выборе. Но сейчас, глядя на тебя, я не испытываю радости от твоих страданий, только жалость… — его голос звучал очень искренне. А через мгновение она ощутила, как рука юноши легонько коснулась её плеча в успокаивающем жесте.

Однако вместо того чтобы принять его поддержку, Висенья вдруг почувствовала, как внутри неё нарастает волна гнева, которая быстро затмила все остальные эмоции. Отстранив руки от заплаканного лица, она повернулась к Эймонду и резким движением сбросила его руку со своего плеча, словно пытаясь избавиться от чего-то неприятного.

— Оставь свою жалость при себе, Эймонд! Я в ней не нуждаюсь! — гордо утерев слезы, она продолжила прожигать его ненавистным взглядом. — Если ты думаешь, что я, разочаровавшись в Эйгоне, сразу же кинусь искать утешения в твоих объятиях, то спешу тебя разочаровать. Этого не будет. Никогда! Ты завистливый и мстительный манипулятор. Ты мне противен! Я лучше стану женой Люка, как того хотят мои родственники, чем буду с тобой по своей воле.

Её слова привели Эймонда в бешенство. Она даже на мгновение испугалась, что на этот раз уже он набросится на неё с кулаками. Однако принц ограничился лишь угрозами:

— Скоро ты очень сильно пожалеешь об этих словах! — произнёс он и, не говоря больше ни слова, слегка прихрамывая, покинул холл.

Оставшись одна, Висенья в смятении подошла к лестнице и опустилась на холодные мраморные ступени. Она осознавала, что её слова могут задеть Эймонда, но его реакция заставила её серьёзно испугаться и задуматься.

«Эймонд не из тех, кто бросает слова на ветер. Теперь от него можно ожидать чего угодно…» — подумала она, немного посидев и поразмыслив над этим. Затем встала и пошла к себе в комнату. Больше всего на свете ей хотелось лечь в постель, укрыться одеялом с головой и пролежать так несколько часов. А то и дней.

Проходя мимо окна, девушка мельком взглянула на него и увидела, как вдаль уплывает корабль с зелёными парусами, а в небе его сопровождает огромный дракон. Всего лишь час назад эти картины наполняли её сердце надеждой, а теперь стали причиной глубокого разочарования.

Вернувшись в свою комнату, Висенья легла на кровать и проспала несколько часов. Вечером, когда уже стемнело, её разбудила бабушка и позвала на ужин, но девушка, потеряв всякий аппетит, отказалась от еды. Положив прохладную ладонь на лоб внучки, Рейнис убедилась, что та не больна. Однако Висенья наотрез отказалась рассказывать о причинах своей внезапной хандры. Решив, что утро вечера мудренее, Рейнис всё же оставила её.

Снова оставшись одна, девушка снова погрузилась в долгий сон без сновидений. А утром её разбудила служанка и сообщила, что Рейнира всех экстренно собирает в Тронном зале, чтобы объявить им что-то очень важное.

Глава 12.

В тронном зале вновь собрались гости и слуги. Их перешёптывания выдавали растерянность: никто не понимал, зачем Рейнира созвала всех так срочно. Но размышлять об этом долго не пришлось. Тяжёлые двери распахнулись, и в зал вошла хозяйка замка. Рейнира выглядела бледной и уставшей, но держалась уверенно, демонстрируя, что её дух не сломить.

Она подошла к трону и повернулась к собравшимся. Внимательно посмотрела на родных и близких, как будто собираясь с мыслями. Секунду помолчала, а затем громко и решительно произнесла:

— Я долго размышляла и наконец приняла решение. Я стану королевой и сяду на Железный трон. Этого хотел мой отец, этого ждут мои подданные. Сейчас власть находится в руках моего сводного брата и его семьи. Но это неправильно! Я намерена вернуть то, что принадлежит мне по праву, и надеюсь на вашу помощь и поддержку.

Висенья ощутила тревогу, разлившуюся по телу. Рейнира только что начала гражданскую войну в Вестеросе, и это пугало. Она посмотрела на бабушку, в глазах которой увидела то же беспокойство. Но, похоже, они были единственными, кто разделял это чувство. Остальные, включая Корлиса Велариона, горели воодушевлением, убеждённые, что борьба за справедливость оправдает любые действия.

Не успела девушка осмыслить предыдущую новость, как произошло новое событие. Рейнира решила не откладывать церемонию коронации и провести её сегодня же. Для этого у неё была корона. Сир Каргилл, помогая Висенье и Эйгону бежать из Красного замка, захватил с собой золотую корону покойного короля Визериса.

«Теперь понятно, что именно он хотел передать Рейнире…» — подумала Висенья, наблюдая, как мейстер водружает этот символ власти на голову её мачехи.

Коронация проходила не по традиционным канонам: без пышной церемонии и не в септе. Но Рейнира восходила на престол почти как Эйгон Завоеватель — основатель династии — на Драконьем Камне, среди близких соратников и семьи. Это символизировало возвращение к истокам правления Таргариенов.

Когда новоиспечённая королева поднялась на ноги и посмотрела на подданных, они начали преклонять перед ней колени. Висенья же ощутила внутренний протест. Ей не хотелось участвовать в этом. Желание уйти росло с каждой минутой. Бабушка, заметив её напряжение, крепко схватила внучку за руку. Этот жест был поддержкой, но вместе с тем способом удержать её на месте.

«Я уже присягнула на верность Эйгону. Если я преклоню колено перед Рейнирой, стану клятвопреступницей. За это могут лишить головы. Но если я её не поддержу, это тоже вызовет вопросы. Из-за этого у бабушки и дедушки могут быть серьёзные проблемы. Что же мне делать?!» — слёзы подступили к глазам девушки. Она едва сдерживала обиду и гнев, ведь её снова принуждали выбирать чью-то сторону.

К её облегчению, Корлис и Рейнис лишь немного склонили головы, проявляя почтение к королеве, вместо того чтобы опускаться на колени, как другие мелкие лорды и слуги. Висенья последовала их примеру, склонив голову и опустив глаза, молясь всем богам, чтобы это не привело к неприятностям для неё и её близких в будущем.

Внезапно на пороге возник Деймон Таргариен. Зал мгновенно затих, все с изумлением уставились на мужчину, который пытался понять, что происходит. Увидев свою жену в красивом платье и короне, он сначала удивился, но затем на его лице появилась одобрительная ухмылка. Игнорируя всех вокруг, он подошел к Рейнире. На мгновение задержавшись, чтобы насладиться её красотой, преклонил колено и с почтением произнес: «Моя королева».

Висенья не вынесла этого зрелища и перевела взгляд. Посмотрев на дверь, она с удивлением заметила знакомую фигуру. Это была пастушка, которую они не так давно встретили с Люком. Дорнийка явно нервничала, переминаясь с ноги на ногу у входа, но не решаясь войти в зал.

«А что она здесь делает?» — не успела было подумать Висенья, как тут же получила ответ на свой вопрос.

— У меня отличные новости, я привел нового драконьего всадника, — Деймон развернулся к двери и жестом пригласил девушку подойти. — Её зовут Крапива, а дракона — Овцекрад. Теперь они с нами.

Пастушка, все еще чувствуя себя сконфужено в своей крестьянской одежде среди столь изысканной публики, робко подошла к Рейнире.

— Ваша милость, — она уважительно поклонилась, как это делали все простолюдины. Взгляд темно-карих глаз метнулся к Деймону, и, только заметив его одобрительный кивок, девушка немного расслабилась. Это не ускользнуло от внимания Рейниры.

— Значит, всю неделю ты провел с ней? — мачеха говорила о Крапиве, но не смотрела на неё — её пристальный взгляд был прикован к мужу.

— Да, я начал её обучать, и она действительно талантлива. Всё схватывает на лету, — мужчина с гордостью посмотрел на свою подопечную. Её лицо порозовело, а глаза засветились радостью от его похвалы.

Недовольно поджатые губы Рейниры явно свидетельствовали о том, что её сердце пронзила игла ревности. Впрочем, её можно было понять. Кто будет рад, если супруг вернётся из недельного отсутствия в компании молодой девушки, о которой он с восхищением говорит и смотрит с гордостью? И если поначалу Рейнира совершенно не видела в Крапиве соперницу — как можно сравнивать королеву и простолюдинку в борьбе за внимание мужчины? — то теперь начала смотреть на неё с подозрением и неприязнью.

Однако, ревность охватила не только Рейниру, но и Висенью. Она тоже видела, как Деймон смотрел на Крапиву, как гордился её успехами, и невольно задумалась: а когда отец проявлял подобное отношение к ней? Но память молчала.

«Одно дело — соперничать за его внимание с его сыновьями, но совсем другое — с этой пастушкой! И чем, интересно, она лучше, чем я?!» — размышляла девушка, кусая губы от досады.

Казалось, она уже давно привыкла к его равнодушию и знала, что причина его холодности — только его проблемы, а не её вина. Но такое поведение всё равно задевало её, заставляя чувствовать себя несчастной.

Как будто бы узнав о её страданиях и сжалившись над ней, Рейнира воодушевлённо хлопнула в ладоши и громко объявила:

— Прошу всех пройти в банкетный зал. Там накрыт праздничный стол. А после торжества, не теряя времени, мы соберемся с советниками в палате расписного стола. Обсудим стратегию возвращения моего трона.

***

Висенья не ела со вчерашнего утра. За праздничным столом она смотрела на угощения, включая любимый сливовый пирог, но кусок не лез ей в горло. Она чувствовала себя лишней на этом торжестве. Наблюдая за гостями, девушка всё больше злилась. Люди беззаботно болтали, наслаждались едой и вином, словно ничего не случилось. Им только что сообщили о грядущей войне, но никто не выглядел встревоженным.

«Они либо глупы, либо слишком самоуверенны, раз не боятся, что могут не выжить…», — думала Висенья, всё больше погружаясь в мрачные размышления. В какой-то момент ей захотелось забыться в вине. Она уже протянула руку к графину, но остановилась, вспомнив, как её отец и Эйгон избегали проблем, уходя в алкоголь, вместо того чтобы их решать. Испытывая сильное презрение к обоим мужчинам, девушка решила не уподобляться им.

Когда трапеза закончилась, Висенья поднялась из-за стола с пустым желудком и тяжёлым сердцем. Она направилась к двери, чтобы уйти в свою комнату. Но бабушка её остановила, сказав, что королева хочет видеть её на совете. Девушка хотела возразить: зачем ей там присутствовать, если она не поддерживала Рейниру и её планы на гражданскую войну? Рейнис ответила, что это не важно. Висенья могла просто сидеть и слушать. Похоже, выбора у неё не было. Ведь Джейса и Люка тоже позвали. К тому же, ей стало любопытно, что скажет мачеха и насколько далеко она готова зайти в борьбе за трон.

«Эймонд был прав насчёт неё. Рейнире действительно нужна власть, и теперь она этого не скрывает…» — при мысли о кузене запястья вновь заныли. Утром она обнаружила на них болезненные синяки. И хоть сейчас они были надежно скрыты под длинными рукавами платья, всё равно напоминали о себе, доставляя дискомфорт.

Болезненно скривившись, Висенья сильнее натянула ткань на руки, и поспешила за бабушкой и дедушкой в палату расписного стола.

Когда все доверенные лица расселись, лорд Бартимос Селтигар пристально оглядел собравшихся. Увидев Висенью, Джекейриса и Люцериса, он недовольно нахмурился.

— Ваше величество, стоит ли привлекать детей к таким серьёзным обсуждениям? — обратился он к Рейнире. — Разве у них нет более подходящих дел для их возраста?

Лицо Джейса мигом вспыхнуло от возмущения, и он уже было открыл рот, чтобы возразить старику, но мать опередила его.

— Это не просто дети, это мои наследники. Каждый из них — драконий всадник и важная часть плана по возвращению моего трона. Их присутствие на каждом военном совете теперь обязательно, — заявила Рейнира, ставя точку в этом вопросе.

Селтигар не стал ей возражать, но всем своим видом показывал несогласие.

Висенья же подметила, что без неё, братьев и Крапивы стол выглядел бы полупустым. А значит, Рейнира пригласила их не столько ради пользы, сколько для ощущения поддержки, видимости, что в своей борьбе она не одна.

«Даже эту позвали, хотя она драконий всадник без году неделю…», — подумала Висенья, неприязненно глядя на Крапиву, которая сидела напротив. Пастушка этого не замечала, её внимание было полностью приковано к Деймону. Отчего девушка снова задумалась о том, насколько Крапива сблизилась с её отцом, что так внимательно готовится его слушать.

«Наверняка он видит в ней лишь средство для достижения своих целей. Как и во мне, пока я чуть не потеряла своего дракона. Зря она надеется на его внимание, оно продлится, пока она ему нужна. Но как только выполнит свою роль, станет ненужной. Так же, как и я…» — Висенья почувствовала, как глаза защипало, а в горле встал ком. Она тряхнула головой и постаралась отвлечься на обсуждения за столом, чтобы позорно не разрыдаться прямо здесь.

И как раз вовремя, потому что Рейнира наконец объявила свою стратегию. Сначала она собиралась отправить воронов по всему Вестеросу, чтобы напомнить всем лордам об их клятве. Затем, собрав все войска, она планировала пойти маршем на столицу и вернуть свой трон. Рейнис сразу поддержала её идею, назвав это разумным подходом. Мейстер Герардис и лорд Дарклин тоже высказались за. Отец был категорически против. Он утверждал, что у них нет на это времени и нужно действовать немедленно. То есть штурмовать Королевскую гавань имеющимися силами. Его позицию поддержали Корлис, лорды Селтигар, Стонтон, Масси, Бар-Эммон, Крапива и, как ни странно, Джейс. Люк и Висенья отказались выбирать сторону. Взглянув на брата, девушка вдруг осознала, что нашла союзника там, где не ожидала. Похоже, не только ей не хотелось быть частью всего этого. Однако их молчание не сыграло никакой роли. Даже оказавшись в меньшинстве, Рейнира не отступила. Окинув взглядом присутствующих, она твердо сказала:

— Уничтожать легко, а вот созидать — это уже искусство. Мы всегда успеем напасть на столицу, но сейчас важнее понять, кто из лордов верен своим клятвам. Я хочу, чтобы они присоединились ко мне не из страха перед армией драконов, а из чувства чести и совести.

В ответ на её слова Деймон раздраженно выдохнул, а Висенья вспомнила их недавний разговор, случайной свидетельницей которого она стала.

«В юности Рейнира наделала много ошибок, испортила репутацию и теперь хочет всё исправить, став хорошей и мудрой королевой в глазах подданных. Это так наивно. Лучше бы она была просто жадной до власти и беспринципной сукой, тогда мне было бы проще её ненавидеть. А теперь я даже не знаю, как к ней относиться. С одной стороны, её жаль, а с другой, во всех своих бедах виновата она сама...» — думала девушка, вспоминая слова мачехи о том, что она больше не может терпеть осуждение и пренебрежение окружающих.

— При всем уважении, но просто сидеть и ждать ответа от лордов глупо, — внезапно подал голос Морской Змей. — На сбор их армий уйдут недели или даже месяцы. Мы уже в невыгодном положении. Если промедлим, неминуемо проиграем. Предлагаю собрать все доступные силы и сразиться со сторонниками Зеленых. Эти лорды и так нарушили клятву, переметнулись к вашему брату, какая разница, когда предать их мечу? А так мы хотя бы ослабим врага и подготовим почву для основных войск.

— Предлагаешь ударить по ним первыми? Ты ведь осознаёшь, что после этого пути назад не будет? Этот шаг полностью исключит возможность дипломатического урегулирования, — Рейнис покачала головой, явно сомневаясь в предложении мужа.

— По-моему, мы ещё вчера убедились, что дипломатический подход не работает. Эйгон и его приближённые ясно дали понять, что договориться с ними невозможно. Поэтому у нас остаётся только один путь. И я не вижу смысла с ним тянуть.

— Вот именно! — Деймон ударил ладонями по столу. — Они наши враги, и я не собираюсь с ними церемониться. Если вы так боитесь невинных смертей и напрасных разрушений, просто дайте мне напасть на столицу. Пострадает только Красный Замок и, возможно, несколько соседних кварталов. Но это допустимые жертвы! Всего одна кровавая битва, и мы раз и навсегда избавимся от проблемы. Мы сами предадим узурпаторов огню и мечу. А все благородные лорды и их вассалы смогут и дальше греть свои дряблые задницы у каминов своих замков, не переживая о том, что им придётся умереть на поле боя во имя короны.

Висенья всё ещё злилась на Эйгона и Эймонда. Но когда узнала о планах отца, страх за их жизни накрыл её с головой. Меньше всего ей хотелось, чтобы кузены и их семья погибли такой жестокой смертью. Она судорожно начала искать способ убедить его передумать, но с ужасом поняла — мольбы не помогут. Отец просто не станет её слушать. Взглянув на мачеху, Висенья также осознала, что поддержки не дождётся. После вчерашнего инцидента Рейнира окончательно убедилась, что конкурентов на трон придётся устранить. Эйгон своим поведением сжёг последний мостик между ними. Новый уже не построить.

Девушка в отчаянии запустила пальцы в волосы, больно впиваясь ногтями в кожу головы. Сердце колотилось, готовое выскочить из груди. Мелкая дрожь пробегала по телу, воздух становился всё более дефицитным. Не выдержав напряжения, Висенья резко встала, скрипнув стулом, чем привлекла внимание всех присутствующих.

— Ты что то хочешь сказать? — поинтересовалась Рейнира, выжидающе глядя на неё.

— Я… — похоже, девушка встала слишком резко, и голова закружилась. В глазах потемнело. Чтобы не потерять равновесие, она схватилась за стол. Но и это не помогло. Ноги подкосились, и Висенья рухнула в темноту…

***

Она очнулась в своих покоях. Медленно открыла глаза и увидела встревоженное лицо бабушки на фоне потолка, а рядом — мейстера Герардиса. Девушка попробовала встать, но тело оказалось слишком слабым. Голова продолжала кружиться, поэтому она снова легла.

— Что со мной случилось? — прошептала Висенья, облизнув пересохшие губы.

— У вас был голодный обморок и сильное нервное истощение, миледи, — ответил мейстер. — В этом нет ничего страшного. Просто регулярно питайтесь и старайтесь меньше нервничать. Понимаю, в текущей ситуации это сложно, но поберегите своё здоровье. И тогда через пару дней вы будете в порядке.

«Уже ничего не будет в порядке…» — подумала Висенья, но не сказала этого вслух, лишь благодарно улыбнулась мейстеру. Тот дал последние указания и ушёл, оставив их с бабушкой наедине.

— Вот, поешь, — Рейнис поставила перед внучкой поднос с едой. В воздухе витал аппетитный аромат, но Висенья не чувствовала голода.

— Я не хочу, — она покачала головой.

— Ешь! — строго сказала Рейнис. — А не то я начну кормить тебя с ложки, как маленькую.

Висенье пришлось подчиниться. Она приняла полусидячее положение, взяла ложку и зачерпнула картофельный суп. С каждым глотком приятное тепло разливалось по телу, становясь всё сильнее. Пока она ела, бабушка не отводила от неё тревожного взгляда. Это смущало. Чтобы нарушить неловкое молчание, девушка спросила:

— Чем закончился военный совет? Какое решение в итоге приняли?

— Он ещё не закончился. Когда ты упала в обморок, Рейнира предложила остановить обсуждения или хотя бы перенести, но Деймон и другие мужчины убедили её продолжать. Так что совет ещё идёт.

Висенья почувствовала разочарование. Только бабушка и Рейнира проявили заботу о её здоровье. Отец и дедушка проигнорировали её плохое самочувствие. Деймон, вероятно, не стал бы беспокоиться, что её не удивило. Но почему Корлис не пошёл с бабушкой и мейстером?

— Как ты думаешь, к чему они в итоге придут? Они будут штурмовать Королевскую гавань? — проглотив обиду, девушка решила вернуться к более насущным вопросам.

— Я не знаю, — честно призналась Рейнис, задумчиво глядя в окно. — Конечно, я ожидала, что после смерти Визериса начнётся хаос. Но даже не могла представить, что всё будет именно так...

— Если отец прикажет, ты будешь сражаться с ним, Караксесом и Мелеис против Вхагар? — спросила Висенья. Ей было страшно услышать ответ, но она должна была знать.

— Наша королева — Рейнира, а не Деймон. Как она скажет, так и будет, — после недолгой паузы наконец произнесла бабушка. Затем добавила: — Я надеюсь, что она примет мудрое решение.

Висенья обдумывала слова женщины, искренне надеясь на лучшее. Вдруг Рейнис пристально посмотрела на неё и сказала:

— Я хочу поговорить о другом, — прежде чем Висенья успела уточнить, о чём именно, бабушка схватила её за руку, подняла рукав и показала на синяки на тонком запястье. — Кто это сделал?

Девушка молчала, чувствуя себя загнанной в угол. Ситуация была неприятной, времени на придумывание оправдания не было, а измученный стрессом мозг не помогал.

— Кто это с тобой сделал?! — грозно повторила Рейнис, резко дёрнув её за руку. Висенья поморщилась от боли.

— Эймонд! — выпалила она, но тут же попыталась оправдаться: — Мы вчера немного повздорили. Но ему тоже досталось: я пнула его по голени так сильно, что он начал хромать.

Лицо бабушки исказилось от гнева и возмущения.

— Что значит «повздорили»? Ты понимаешь, что вы уже не дети. И это не игра — кто кому больше отвесит тумаков. Ты юная леди, а он… просто подонок! Подобное поведение недопустимо!

Висенья пыталась успокоить её, говоря, что всё не так плохо, как кажется на первый взгляд, но Рейнис не слушала.

— Объясни, что между вами вчера было.

Девушка осознавала, что бабушка не отступит, пока не выяснит все детали. Однако рассказать об ужасном поведении Эймонда и его угрозах означало бы усугубить конфликт и настроить семью против Хайтауэров ещё больше. Поэтому, стараясь говорить осторожно, она кратко описала их разговор.

— Зачем ты пошла за ним? Да ещё и одна! — недоумевала бабушка, явно недовольная её поступком.

— Мне нужно было спросить его про Эйгона, — честно призналась Висенья. — Я была уверена, что Эймонд не навредит мне. — Она посмотрела на свои запястья и тихо добавила: — По крайней мере, если не злить его.

— Это было глупо и опасно. Обещай, что такого больше не повторится.

— Знаю, — коротко ответила девушка. Но могла ли она поклясться, если не была уверена в выполнении обещания? — Впредь постараюсь быть осмотрительнее.

Рейнис посмотрела на внучку недовольно, но затем смягчилась и спросила:

— А что с Эйгоном? Почему он всё-таки не приехал на переговоры?

Висенья вспомнила, почему его не было вчера, и слёзы снова подступили к глазам. Не в силах сдержать их, она рассказала бабушке всё. Ей было жизненно необходимо поделиться с кем-нибудь болью, которую она испытывала после его предательства.

— Он там развлекается, устраивает пиры и турниры, вместо того чтобы искать способ, чтобы мы были вместе, — задыхаясь от рыданий, говорила Висенья. — Я даже не знаю, думает ли он обо мне. Или давно вычеркнул меня из своей жизни. В нашу последнюю встречу он обещал написать. Но до сих пор ни строчки…

Девушка уже сталкивалась с предательством близких, но действия Эйгона ранили её особенно глубоко. Эта боль была невыносимой и никак не утихала.

Увидев её состояние, Рейнис отбросила раздражение и крепко обняла внучку.

— Тише, тише, — говорила она, поглаживая её по плечам и спине. — Я же тебя предупреждала, что вы не пара и что эти отношения не принесут ничего, кроме боли и проблем…

Висенья зарыдала ещё сильнее. Рейнис крепче обняла её и с надеждой сказала:

— Всё наладится. Вот увидишь. Скоро ты забудешь об Эйгоне, и всё, что сейчас происходит между вами, потеряет всякое значение.

Несколько минут прошли в тишине, прерываемой только всхлипами и утешениями. Когда Висенья наконец успокоилась, Рейнис забрала поднос с остатками еды, мягко попросила её отдыхать и вышла из комнаты.

Девушка натянула одеяло на голову, надеясь уснуть, но сон не приходил. Тогда она решила отвлечься и начала разглядывать трещины в стене, проводя по ним пальцем. Это простое занятие успокаивало её. Вдруг за окном раздался шум. Каркнула ворона, за ней другая. Шелест крыльев становился всё громче с каждой секундой.

Висенья встала и подошла к окну. Над замком нависала чёрная туча, медленно распространяющаяся во все стороны. На фоне ясного голубого неба это зрелище выглядело особенно пугающе. Девушка догадалась, что то были почтовые вороны, которых отправляли доставить послания лордам Вестероса. Значит, совет закончился, и Рейнира отстояла свою позицию. Но было в этом черном живом облаке что-то зловещее, что-то вызывающее тревогу. Отчего сердце сжималось в предчувствии неминуемой беды.

«Только что началась гражданская война…», — накрыло девушку стойкое осознание.

Глава 13.

На следующий день за завтраком Висенья чувствовала себя крайне неуютно. Вчера её расстроило, что её плохое самочувствие почти полностью проигнорировали. Но сегодня казалось, будто её обморок стал главным событием минувшего дня. Все вокруг начали проявлять к девушке чрезмерное внимание и навязчивую заботу. И это ей тоже не нравилось.

— Я же говорил, что детей не следует допускать на военные советы. Но кто бы меня ещё слушал… — тихо заметил лорд Селтигар своему соседу, бросив на девушку взгляд, полный наигранной жалости. Было очевидно, что на самом деле старика мало заботило её состояние. Он лишь искал повод, чтобы уколоть Рейниру, обвинив королеву в некомпетентности.

«Просто блеск! Теперь все думают, что я кисейная барышня…», — подумала Висенья, раздражённо отбросив ложку с кашей обратно в тарелку. Аппетит пропал. Она хотела встать и демонстративно удалиться в свою комнату, но встретилась взглядом с бабушкой. Этот взгляд ясно давал понять: если она сейчас же не доест свой завтрак, то её заставят. И это вряд ли ей понравится. Пришлось подчиниться.

Пока Висенья через не могу запихивала в себя пшеничную кашу с молоком и мёдом, она вполглаза наблюдала за обстановкой за столом. Ни отца, ни Рейниры здесь не было. Очевидно, они снова поругались из-за возникших после вчерашнего военного совета разногласий. Раньше Деймон мог легко возразить жене и навязать ей своё мнение. Но теперь, когда она стала королевой, сделать это стало куда сложнее. Больше он не мог просто уйти и пропасть на неопределенный срок после ссоры, теперь это могло расцениваться как государственная измена. Другие лорды, поддержавшие вчера его сторону, тоже оказались в подобном положении. Они явно были недовольны решением Рейниры, но не могли ей ничего возразить, боясь впасть в королевскую немилость. Оставалось только сидеть с недовольными лицами и сетовать на несправедливость.

«Ну или обсуждать, или, вернее, осуждать мой вчерашний обморок…», — Висенья наконец покончила с ненавистной кашей, и продемонстрировала бабушке пустую тарелку. Только после этого, она наконец смогла беспрепятственно покинуть столовую.

А идти ей было куда, она хотела напросится вместе с дедушкой обратно в Дрифтмарк. Морской Змей сейчас как раз был на пристани и готовился к отплытию. Поэтому Висенья со всех ног побежала туда. Однако, к её разочарованию, он отказался брать внучку с собой.

— Нет, Висенья, тебе лучше остаться здесь. Я целыми днями буду занят на верфи, и мне будет некогда за тобой присматривать. К тому же дома одной тебе будет скучно. А здесь твои братья и бабушка, да и отец с мачехой, — аргументировал свой отказ он, попутно раздавая последние распоряжения матросам, которые вместе с грузом уже восходили на корабль.

— За мной не нужно присматривать! И в компании я не нуждаюсь! — капризно возразила девушка, раздраженная тем, что все вдруг начали воспринимать её как беспомощного ребенка, не способного шагу ступить без присмотра взрослых. — Я не доставлю тебе никаких проблем. Наоборот, буду очень полезна. Готова целыми днями помогать на верфи, и можешь мне даже за это не платить.

На мгновение Корлис задумался над её словами, и Висенье даже показалось, что сейчас он точно согласится. Однако следом дедушка отрицательно покачал головой.

— Мейстер сказал, что тебе нельзя переутомляться.

— Но я не больна! — снова возразила Висенья. — Я просто упала в обморок, потому что не поела и перенервничала. Сейчас со мной всё хорошо!

— Я об этом и говорю, — он подошел ближе и положил руку внучке на плечо. — Мы с бабушкой волнуемся за твое здоровье. Твой вчерашний голодный обморок и нервное состояние вызывают у нас тревогу. Это наша вина, что ты довела себя до такого. Мы не досмотрели, погрязнув в навалившихся проблемах и даже переложив часть из них на твои юные плечи. Это было неправильно, и мы так больше не поступим. Пойми, я не беру тебя с собой не из вредности. Просто хочу, чтобы ты как следует отдохнула и восстановилась.

— Но я уже… — хотела было возразить девушка, но вдруг поняла, что спорить было бессмысленно, Корлис и Рейнис уже всё для себя решили. Однако она всё же попыталась надавить на жалость: — Мне будет лучше дома. Говорят, родные стены лечат. Там я быстро приду в себя.

Корлис улыбнулся, поняв её уловку.

— Поговори об этом со своей бабушкой. Если удастся её уговорить, то приезжай. А мне уже пора отплывать, — крепко обняв и поцеловав внучку на прощание, Морской Змей взошел на борт. Девушке же не оставалось ничего другого как с грустью и обидой наблюдать за тем, как отдаются швартовые и как корабль медленно отплывает вдаль.

Постояв ещё немного на берегу, пока фрегат полностью не скрылся с линии горизонта, Висенья направилась обратно в замок.

***

Поскольку, лишившись своего дракона, она как будто лишилась большей части своей самостоятельности, девушка решила сходить и навестить Лунную Плясунью. Хранители честно предупредили, что дракон сможет снова подняться в воздух только через полгода, и это только по лучшим прогнозам. Но ведь никто не запрещал надеяться на чудо, верно? Все еще чувствуя за собой сильную вину, Висенья старалась проводить с Лунной Плясуньей как можно больше времени. Она надеялась, что в обществе хозяйки дракон быстрее пойдёт на поправку. Но сейчас Лунная Плясунья не могла не то чтобы летать, но и даже свободно передвигаться по вольеру. К её поврежденному крылу была прикреплена тяжелая и замысловатая конструкция, которая весьма ограничивала движения. Поэтому целыми днями она могла только есть и спать. Других развлечений у неё не было.

«Кажется, ещё немного, и досуг у нас с ней будет одинаковым. Только дай волю моей бабушке…» — с иронией подумала Висенья, спускаясь по лестнице к подземельям.

Преодолев ещё несколько ступеней, она замерла, услышав приближающиеся снизу голоса. Судя по всему, к ней навстречу поднимались Джейс и Люк.

— Мне не очень нравится эта затея…

— Да ладно тебе, в этом нет ничего такого. Мы же с тобой устраиваем спарринги, иногда даже до синяков и ссадин. Но это не значит, что мы враги. Мы сражаемся, чтобы стать сильнее и быть увереннее в настоящем бою. То же самое нужно и нашим драконам.

— У Арракса уже есть боевой опыт. Хотя думаю, мы бы оба предпочли, чтобы его не было…

— Боевой опыт никогда не бывает лишний!

Заметив на лестнице сестру, ребята остановились и замолчали. И прежде чем, они бы тоже заговорили о её самочувствии, девушка поинтересовалась:

— О чем вы говорили?

Люк почему-то отвёл взгляд. Джейс тоже молчал, как будто раздумывал, стоит ли её посвящать или нет.

— Мы идём на тренировку, — наконец произнёс он. — Деймон предложил потренировать нас драконьему бою.

— Драконьему? В смысле бою верхом на драконах? — с ужасом уточнила девушка. Теперь ей стало ясно, почему Люк не хотел в этом участвовать. Если бы Лунная Плясунья сейчас была здорова и их бы позвали, она бы тоже отказалась. Слишком уж свежи были в памяти воспоминания о недавней стычке с Овцекрадом. Висенья больше ни за что и никогда не хотела бы пережить подобный опыт, даже в качестве тренировки.

— Деймон и Караксес участвовали в реальных битвах и всегда выходили из них победителями. Он обещал поделиться с нами парочкой своих хитростей и приёмов, — Джейс говорил об предложении отчима с большим воодушевлением, явно не видя в этой сомнительной авантюре никаких проблем.

«Похоже, отец сдаваться не собирается. В обход решению Рейниры, он всё равно готовится к штурму столицы. Вот уже и сторонников себе подбирает. А иначе зачем ему тренировать их драконов?» — это осознание подняло внутри девушки волну гнева и протеста.

— А ваша мать в курсе, что вы собираетесь делать за её спиной? — недовольно скрестив руки на груди, строго поинтересовалась она у братьев.

— Королева в курсе.

Висенья вздрогнула и обернулась. За ней стояли отец и Крапива. Пастушка сменила свои крестьянские лохмотья на всё ещё мужское, но всё-таки приличное одеяние для полётов. Также её тёмные короткие волосы были уложены иначе, отчего Висенья даже не сразу узнала её. Она снова посмотрела на отца, пытаясь понять, лжёт он или говорит правду, но так и не смогла это определить.

Больше не став ничего объяснять, Деймон с легким недовольством обратился к пасынкам:

— Долго вас ещё ждать? Хранители уже подготовили ваших драконов.

Джекейрис воодушевлённо направился вперёд. Висенье пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить его. Люцерис, всё ещё колеблясь, остался стоять на месте.

— Тебе нужно особое приглашение? — явно раздраженный его медлительностью, поинтересовался отец.

— Я не уверен, что смогу участвовать, — тихо признался Люк. — Раны Арракса только зажили, и он наконец стал вести себя спокойнее. Я не хочу торопиться и сразу вовлекать его в бой, даже тренировочный.

— Хмм. А когда в скором времени твои дяди прилетят сюда на своих драконах, чтобы сжечь всё дотла и убить твою семью, ты тоже будешь говорить, что не уверен, что ты и твой дракон готовы вступить в бой и защитить то, что вам дорого? — слова Деймона были жестоки и полны призрения. Сейчас он обращался к Люку не как родитель к ребенку, а как командир к бойцу. Поведением которого он был недоволен.

— Нет, я нет… — Люк отчаянно замотал головой, явно отрицая такой исход. Его взгляд живо метнулся к Висеньи, отчего та растерянно замерла. Она не понимала, почему брат так глядит на неё. Ждёт поддержки? Хочет, чтобы она защитила его от нападок отчима?

«Какой же отец подлый! Он не только втягивает Джейса и Люка в свои грязные игры, но и нагло лжёт им, подкидывая ложные сведения, чтобы посеять страх и ненависть к дядям. На самом деле Эйгон не собирается атаковать Драконий Камень. Да и Эймонд, несмотря на вспыльчивость, не глуп. Он не станет рисковать и нападать на остров, где базируются опытные драконьи всадники. Скорее уж предпочтёт выманить их и разобраться с каждым один на один», — девушка решительно встала между отцом и братом, защищая последнего. Она уже было открыла рот, чтобы выразить своё негодование. Возражать Порочному Принцу было страшно, но молча сносить такое поведение казалось ещё страшнее. Однако, прежде чем Висенья успела сказать хоть что-то, за её спиной раздался голос Люка.

— Хорошо, я готов. Идём.

— Люк? — Висенья повернулась и удивленно взглянула на брата. Он выглядел спокойным и даже решительным. Это еще больше озадачило девушку.

— Уверен? — с легкой насмешкой спросил Деймон, явно наслаждаясь тем, что его манипуляция отлично сработала.

— Абсолютно, — твёрдо кивнул Люк. — Я хочу стать сильнее, чтобы защитить тех, кто мне дорог… — его тёплый взгляд снова устремился к Висенье. Ей же отчаянно хотелось подбежать к брату, схватить его за плечи и как следует встряхнуть. Крикнуть, чтобы он не смел отступать от своих убеждений и не вёлся на лживые уговоры её отца. Но вместо этого она лишь с тревогой посмотрела мальчику в глаза и тихо произнесла:

— Ты не обязан в этом участвовать.

— Всё нормально, — он подбадривающе улыбнулся ей и, не задерживаясь, направился к компании драконьих всадников.

На то, как они вместе уходят, Висенья смотрела с горечью. Ещё вчера у неё была надежда, что у неё есть верный союзник, что вместе с Люком они могут изменить хоть что-то в сложившейся ситуации. Ну или хотя бы попытаются это сделать. Но сегодня он встал на сторону её отца, предав её без всяких колебаний.

«Предатель! Все вокруг предатели. Так легко приняли идею войны, будто только и ждали, когда же она начнётся. А теперь с радостью готовы ринуться в бой, только дай отмашку. Стать сильным, чтобы защитить дорогих людей. Тьфу! Может, лучше попытаться сохранить мир, чтобы никого не пришлось ни от кого защищать?! Нет, Люк, ты не сильный. Ты марионетка и слабак! Не хочу больше иметь с тобой ничего общего!» — пронеслось в голове девушки, и слезы злобы сдавили её горло.

— Разве мейстер не предписал тебе больше отдыхать? — раздался рядом обеспокоенный голос отца, который по какой-то причине решил задержаться. — Чего слоняешься тут одна?

В другой ситуации её бы удивило и даже тронуло его участие. Но сейчас это лишь вызвало раздражение. Висенье хотелось посмотреть отцу в глаза и высказать всё, что она о нём думает. Всё, что копилось в ней так долго. Выплеснуть слёзы, гнев и обиду, словно разрушительную волну, сметающую всё на своём пути. И плевать на последствия. Но вместо этого она почувствовала, как губы задрожали, а дыхание стало затруднённым.

— Эй, ты в порядке? — Деймон, увидев то, как она судорожно пытается втягивать в себя воздух, забеспокоился и сделал шаг по лестнице. Но едва он двинулся, как девушка сорвалась с места и побежала вниз, оставляя его в полном замешательстве.

Остановилась она только в глубине подземелья, опершись рукой о холодную и влажную стену пещеры. Висенья согнулась пополам и глубоко вдохнула. Лёгкие наполнились воздухом, но вместе с этим её охватило рыдание, а глаза застлали слёзы. Несколько минут она не могла успокоиться, её истерика была неудержимой.

«Хватит быть такой слабой! Немедленно прекрати плакать!» — строго сказала она себе, но это не помогло. Разозлившись, Висенья хлестко ударила себя по щеке. Потом ещё раз и ещё. Когда физическая боль затмила душевные страдания, рыдания наконец прекратились.

Девушка выпрямилась, вытерла слёзы и, полностью успокоившись, уверенно направилась к вольеру Лунной Плясуньи. Она была довольна собой: быстро справилась с эмоциями и никому не показала слабости.

***

На следующий день Висенья пришла к бабушке с просьбой отпустить её в Дрифтмарк. Однако ни уговоры, ни слезы, ни мольбы не тронули Рейнис. Женщина оставалась непреклонной.

— Нет, после случившегося ты должна быть под моим наблюдением, — таков был её ответ.

— Если ты так хочешь следить за каждым моим шагом, то поехали вместе. Какая разница, где я буду под твоим надзором?

— Ты ведь понимаешь, что я не могу сейчас уехать с Драконьего Камня. Рейнира нуждается во мне, и я должна участвовать в военных советах от имени нашего дома.

Если до этого Висенья ещё старалась как-то держать себя в руках и лишь нервно мерила шагами комнату, как тигрица, запертая в клетке, то последняя фраза лишила её остатков самообладания. Остановившись, она громко и раздражённо крикнула.

— Недавно ты говорила, что тебе плевать на Рейниру. Что же изменилось?! Тебе напомнить, что это из-за её поступков погиб твой сын и убили твоего деверя прямо на твоих глазах! Её безрассудство и эгоизм нанесли огромный удар по Веларионам. Любой нормальный человек после такого возненавидел бы её и желал ей краха. А ты, наоборот, примкнула к ней и помогаешь.

Девушка осознавала, что её резкие слова могут сильно ранить бабушку. И чувствовала за это вину. Однако гнев полностью затмил её совесть, убедив Висенью в том, что это единственный способ показать Рейнис, что она встала на неверный путь.

Женщина несколько секунд ошеломленно молчала, пытаясь справиться с болью, которую вновь пробудили в ней слова внучки. Наконец, взяв себя в руки, она ответила.

— Моё отношение к Рейнире осталось прежним. Я ничего не забыла. Если она станет королевой и займёт Железный трон, я потребую от неё компенсации за все страдания и унижения, которые она принесла. В этом можешь не сомневаться.

Слова Рейнис немного успокоили Висенью. Она испытала облегчение, узнав, что бабушка служит не Рейнире, а своим собственным целям. Однако её методы не совсем нравились девушке, и она поспешила выразить свои сомнения на их счет.

— Ключевое слово «если». А если она проиграет, то тогда и Веларионы утратят всё. Даже свои жизни.

— И что ты предлагаешь?! Отказаться от этого плана и перейти на сторону Эйгона? — бабушка, которая до этого старалась говорить спокойно, теперь тоже начала злиться. — Корлис никогда на это не согласится. И я тоже. Рейнира мне не нравится, но этого врага я хотя бы знаю. И я знаю, чего от него ожидать. А вот Эйгону и его семье я не доверяю.

— Я не прошу тебя вставать на сторону Эйгона. Разве не лучше в этой ситуации просто соблюдать нейтралитет? Пока мы ещё великий дом и можем себе это позволить. А если для вас с дедушкой так важно получить больше выгоды от победителя, просто подождите конца войны и в решающей битве присоединитесь к той стороне, которая наверняка одержит верх.

Рейнис была явно удивлена подобными речами из уст внучки. Расстроенно покачав головой, она сказала:

— Не ожидала услышать от тебя такие циничные слова. Ты всегда мне казалась доброй и светлой девочкой…

— А что не так?! — спросила Висенья, удивлённо всплеснув руками. — Думаешь, отдать Рейнире все наши корабли и людей, обрекая их на верную гибель ради её призрачной победы, будет милосерднее? Или поставить на кон всё, даже наши жизни, ради клятвы, данной двадцать лет назад, — правильно?

Она не отрывала взгляда от женщины, надеясь, что её аргументы убедят собеседницу. Девушка твёрдо стояла на своём и не собиралась уступать. Но в глубине души ей всё же хотелось поддержки. Для неё было важно понимать, что она не одинока в своей борьбе.

— Боюсь, в сложившейся ситуации нет правильных или неправильных решений. Мы все вынуждены выбирать между худшим и ещё более худшим вариантом, — после недолгого молчания, с тяжелым вздохом изрекла Рейнис.

— В таком случае помощь Рейнире — наихудший из вариантов.

— Возможно, но сейчас это единственный шанс вернуть Веларионам былое величие.

— Ага, или навсегда потерять его, — Висенья скептично скрестила руки на груди и задумчиво пробормотала. — Вот если бы я была Леди Приливов…

— К счастью, сейчас не ты занимаешь эту должность, а твой дед. Поэтому все решения касательно нашего дома предоставь ему, — Рейнис строго опустила её с небес на землю и, как будто ставя точку в этом изнурительном разговоре, добавила: — Я думала, что ты уже повзрослела и способна принимать взвешенные решения. Но теперь понимаю, что это не так. Тебя переполняют эмоции, и они явно негативные. Поэтому, если захочешь, мы можем вернуться к этому разговору позже, когда ты будешь спокойнее и сможешь мыслить яснее.

Внутри Висеньи закипали гнев и обида. Она хотела возразить бабушке, но поняла: если сделает это, лишь подтвердит её слова о себе. Поэтому, насупившись, девушка просто вышла из покоев, громко хлопнув дверью на прощание.

***

Прошло несколько дней. Висенья по большей части сидела в своей комнате, избегая общения с окружающими. Пару лет назад, когда они с отцом только переехали на Драконий Камень, она вела себя так же замкнуто. Не шла ни с кем на контакт и проводила все дни, сидя у окна на стуле и положив голову на подоконник. Благо, перед ней открывался прекрасный вид на море, который никогда не надоедал.

Раньше девочка мечтала, что однажды увидит на горизонте корабль, на котором приплывёт прекрасный принц и заберёт её из этого ужасного места далеко-далеко. Став старше, она стала представлять, как сбежит отсюда уже сама: вместе с Лунной Плясуньей они преодолеют Узкое море и отправятся навстречу увлекательным приключениям. Обязательно посетят и увидят все места, о которых ей рассказывал дедушка или про которые она прочитала сама в книгах. Фантазии были разными, но всегда сводились к одному: Висенья хотела покинуть Драконий Камень.

И если в прошлом ей повезло, и она переехала жить на Дрифтмарк, то сегодняшняя реальность была к ней особенно жестока. Прекрасному принцу не было до неё никакого дела, а у дракона было повреждено крыло. Выбраться с этого проклятого острова не представлялось никакой возможности. Это понимание ухудшало и без того мрачное расположение духа девушки.

Её тягостные думы прервал драконий рёв. А следом мимо окна в десятке метров пронёсся Овцекрад, обдав её мощным потоком воздуха.

«Разлетались тут!» — раздраженно подумала Висенья, приглаживая растрепавшиеся волосы, и наблюдая за тем, как лихо управляется Крапива с этой тварью. Нужно было отдать пастушке должное: если бы Висенья не знала этого наверняка, она бы никогда не поверила, что девушка лишь недавно стала драконьей всадницей. Тем не менее, казалось, сама судьба свела этих двоих вместе. Овцекрад, неказистый и грубый, резко выделялся среди величественных королевских драконов. Однако по выносливости и ярости он превосходил любого из них. Всадница тоже была ему под стать. Неотёсанная простолюдинка в компании высокородных лордов. Поэтому они отлично дополняли друг друга.

Вслед за ними в небе показались силуэты Вермакса и Арракса. Зелёный и белый драконы принцев Веларионов, отрабатывая новый боевой манёвр, изящно лавировали между облаками, явно наслаждаясь своей свободой.

«Раньше я тоже могла свободно летать, подставляя лицо ветру и солнцу. Почему мы начинаем что-то ценить только после того, как теряем это?» — не в силах больше смотреть на это зрелище, девушка встала и отошла от окна.

Нервно побродив по комнате и уже в который раз возненавидев здесь каждый угол, Висенья всё-таки вышла в коридор. Особых планов на досуг у неё не было. Можно было пойти в библиотеку, но там не водилось ничего, кроме скучных исторических свитков и талмудов мейстеров. Их чтение не развлекало, а только тянуло в сон. Можно было прогуляться по замку и насладиться его величественной архитектурой, но Висенья уже видела это много раз. Её ничто не могло удивить.

Ничего не придумав, она направилась туда, куда глядели её глаза. Втайне надеясь, что на этом пути ей никто не встретиться. Разговаривать сейчас с кем то ей хотелось меньше всего.

Спустившись на первый этаж, девушка заметила группу лордов из королевского совета. Они стояли у окна, и оживленно переговариваясь, внимательно глядели в небо. Их интерес был очевиден — они обсуждали и оценивали боевую мощь драконов и их всадников.

— Пускай у Эйгона есть деньги и войска, но зато у Рейниры есть драконы.

— У Узурпатора они тоже есть. Целых три!

— Но боевой опыт из них имеет только один.

— Зато, он самый огромный из ныне живущих.

— Я считаю, что здесь важен не размер, а количество. И в этом плане преимущество как раз на стороне Рейниры.

«В моём детстве люди тоже собирались вместе и восторженно говорили о драконах. Их красота и мощь завораживали, а танцы вызывали восхищение. Эти же смотрят на драконов алчно, видя в них не чудо, а всего лишь оружие для грядущей битвы», — Висенья наблюдала за лордами и не могла скрыть своего презрения. Чтобы не сорваться и не наговорить им лишнего, она поспешила уйти.

Продолжив свою прогулку по замку, она оказалась в столовой, где уже накрывали обед. Аппетита не было, но, не зная, чем ещё заняться, девушка всё же решила поесть. Вскоре за столом к ней присоединился Джоффри в компания своей няни.

Все было тихо, пока в зал после тренировки не вошли Джейс, Люк и Крапива. Они оживленно беседовали и расположились компанией чуть в стороне. И если Джоффри почти никак не отреагировал на их присутствие, продолжая наслаждаться супом из морской свиньи, то Висенья заметно напряглась.

Она осознавала, что их отдаление было частично её собственной виной. Каждый раз, когда братья пытались пойти на контакт, девушка либо игнорировала их, либо отвечала грубо. Что естественно отсекало всякое желание общаться с ней. И всё же ей было больно видеть, как они дружат с Крапивой. Парни довольно быстро приняли пастушку в свою компанию, и Висенья не могла избавиться от мысли, что они так легко нашли ей замену.

— Чего такая надутая? — внезапно спросил Джекейрис, отвлекая её от мыслей. Висенья моргнула и вернулась в реальность, заметив, что крепко сжимает ложку в руке — так, что пальцы побелели, — вместо того чтобы отправить её содержимое в рот.

Она решила не отвечать и поскорее доесть суп, а потом уйти. Но Джейс не унимался.

— В последний раз такой букой ты была в детстве. И на вопрос, почему ты недовольна, всегда отвечала, что тебе здесь не нравится.

Висенья раздраженно отбросила ложку в тарелку. Боги свидетели, не она это начала. Посмотрев на старшего брата, сидевшего во главе стола, она язвительно ответила:

— Мне и сейчас здесь не нравится. Это отвратительное место, и люди тут такие же. — Девушка посмотрела на Люка и Крапиву, давая понять, что имеет в виду именно их.

Крылья носа дорнийки гневно затрепетали, а в её карих глазах вспыхнул огонь. Хотя она и занимала более низкое социальное положение, чем Висенья, но молча сносить оскорбления от аристократки в свой адрес точно не собиралась. Люцерис же, наоборот, сник и опустил взгляд на свою тарелку. Наблюдая за его страданиями, девушка ощутила странное, мрачное удовлетворение.

— А по-моему, отвратительно себе ведёшь здесь только ты, — сверля сестру недовольным взглядом, произнёс Джейс. — Просто признай, что завидуешь нам. Мы вместе и заняты важным делом, а ты одна. Это вызывает у тебя раздражение, и ты вымещаешь злость на окружающих. Хотя они ни в чём перед тобой не виноваты.

Висенья не могла лгать себе: в его словах была доля истины. Последнее время она действительно отталкивала от себя людей резкими словами, а потом страдала от одиночества, которое сама же и создавала. Однако это вовсе не означало, что девушка была готова публично признать свою вину и покаяться.

— Да прям обзавидовалась вся! — воскликнула она с бравадой. — Ни есть, ни спать не могу, все мысли только об одном — как бы снова присоединиться к вам. Это ты ожидал от меня услышать? Нет уж, спасибо. Я не хочу участвовать в вашем «важном деле». Никто не сделает меня марионеткой в своих грязных играх. Потому что у меня есть своя голова на плечах. И потом… — Висенья вальяжно откинулась на спинку стула и покачалась. — Это не единственная причина, почему я вам больше не подхожу. Сейчас у вас такая дружная команда, вас явно многое объединяет. Помимо драконов, конечно. Мне давно вот что хотелось спросить: Крапива, ты ведь тоже чей-то бастард? И свою невалирийскую внешность ты, должно быть, тоже унаследовала от отца?

— Тоже?! — переспросила дорнийка, не понимая, о чём идёт речь. Зато это прекрасно понял Джейс и отреагировал незамедлительно.

— Замолчи! — он с силой ударил кулаками по столу, заставив посуду зазвенеть. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Даже Джоффри перестал есть и с тревогой смотрел на старших.

Висенья ощутила яркое чувство дежавю. Как будто они снова оказались на семейном ужине у короля Визериса. Тогда Эймонд начал конфликт, пусть и завуалированно, назвав её сводных братьев бастардами. Сейчас же на его месте оказалась она сама.

«Раньше я осуждала его за такое поведение, а теперь сама поступаю не лучше…» — девушка перестала качаться на стуле и села ровно. — «Интересно, когда он дразнил племянников, он чувствовал то же, что и я? Его тоже одолевали злость и обида? Он тоже срывался на других, а потом страдал от одиночества? Я в таком состоянии всего неделю, но уже, кажется, ненавижу весь мир. А что происходит с тем, кто живет с такими чувствами всю жизнь?».

Её странные и совершенно неуместные размышления прервала Рейнира, вошедшая в столовую. Королева окинула взглядом напряжённые лица ребят и с тревогой спросила:

— Всё нормально?

Висенья пристально посмотрела на Джейса, словно спрашивая: «Ну что, пожалуешься на меня своей мамочке?» Юноша ответил ей выразительным взглядом: «Если бы ты была парнем, я бы уже тебе врезал. Но коли ты девушка…».

— Всё хорошо, матушка, — ответил Люк, пытаясь улыбнуться, чтобы его слова звучали более убедительнее. Однако улыбка всё равно вышла грустной.

Рейнира, вероятно, решив, что их тревога вызвана общим напряжением из-за ситуации, не стала вдаваться в подробности. Она просто объяснила цель своего визита.

— У меня для вас будут важные поручения. Как закончите с трапезой, приходите в палату расписного стола. — Взглянув на падчерицу, она добавила: — И ты тоже, Висенья. А что касается тебя, — следом женщина холодно посмотрела на Крапиву, — мой муж хотел что-то с тобой обсудить. Не заставляй его долго ждать.

Заинтриговав всех своими словами, королева удалилась.

Глава 14.

Войдя в Палату Расписного стола, ребята увидели, что Рейнира была здесь не одна. Рядом с ней стояла Рейнис. Склонившись над резной картой Вестероса, женщины оживленно что-то обсуждали, то и дело переставляя деревянные фигуры по её поверхности. И если бы Висенья не знала истинных намерений своей бабушки, то их дружное сотрудничество вызвало бы у нее бурю негодования.

«Она оказывает поддержку Рейнире, стремясь сделать её путь к Железному трону менее сложным и кровопролитным. Однако эти действия направлены не только на общее благо, но и на благо дома Веларионов. Чтобы, когда всё закончится, Рейнира помнила, кто был рядом с ней в трудную минуту и кому она будет обязана своей победой. Я понимаю, почему бабушка так поступает, но всё равно не могу согласиться с её действиями», — девушка приблизилась и встала чуть поодаль от женщин, явно показывая, что её визит сюда — лишь дань вежливости, и она не намерена принимать активное участие в их беседе.

Юноши же, напротив, подошли и встали ближе к матери, демонстрируя свою явную заинтересованность.

Королева внимательно посмотрела на всех присутствующих и объявила о цели этого собрания.

— У меня для вас важное задание, — сказала она сыновьям. Затем, будто оправдываясь, добавила: — В обычных обстоятельствах я бы не стала просить вас об этом, но сейчас у меня нет другого выхода.

— Что нам нужно сделать? — тут же с энтузиазмом спросил Джейс, проигнорировав беспокойство и вину в голосе матери.

— Несколько дней назад я разослала воронов по всему Вестеросу… — Рейнира принялась беспокойно расхаживать вдоль стола, нервно прокручивая кольца на пальцах. — Однако до сих пор не получила ответа практически ни от кого. Я понимаю, что наш материк велик, и письма могут идти долго. Но у меня нет времени ждать, — сказала она с плохо скрываемым отчаянием. — Корлис был прав: каждое моё промедление играет на руку моему врагу. Так мы действительно можем проиграть. Всю ночь я думала об этом и решила, что нужно ускорить процесс, — женщина остановилась и указала на одну из фигур на карте. — Штормовой Предел ближе всего к нам, а значит, моё послание точно было доставлено. Однако Боррос Баратеон не подтвердил мне свою клятву верности ни письмом, ни личным визитом. Сначала я думала, что негодяй предал меня и перешёл на сторону моего брата-узурпатора. Но вчера разведка Деймона доложила, что это не так. Боррос просто колеблется и, кажется, ищет для себя наибольшую выгоду. У меня нет времени ждать, пока он определится. Нужно отправится к нему немедленно и напомнить, что так дела не делаются. И лучше сделать это с помощью дракона.

— Почему бы не поручить это дело нашей бабушке? — предложил Люк после того, как она закончила свой рассказ. — Её дракон выглядит внушительно. К тому же родственникам всегда проще договориться между собой.

— Я бы сказала, где я видала такого родственничка, но не стану выражаться при детях, — с усмешкой ответила ему Рейнис. После чего всё же аргументировала свою позицию: — У нас с Борросом сложные отношения. Это мягко говоря. Слишком уж по-разному мы смотрим на место женщины в обществе. У этого закостенелого мужлана четыре дочери, и мне искренне жаль этих несчастных девочек. Для отца они не представляют никакой ценности. Он хочет как можно скорее выдать их замуж, чтобы они перестали быть для него обузой и не мешали ему с супругой зачинать наследника. В прошлом мы не раз вступали в конфликт на этой почве. Боюсь, что если полечу я, то не сдержусь и наговорю ему много лишнего, тем самым только настроив его против Рейниры.

— А ведь это отличная мысль! — воскликнул Джекейрис, мгновенно переведя всё внимание на себя. Под изумленные взгляды окружающих, он воодушевленно пояснил: — Ты говорила, что лорд Баратеон ищет свою выгоду. Вот же она! Я могу жениться на одной из его дочерей. Тогда он точно не откажет нам в поддержке.

Юноша так загорелся этой идеей, что, казалось, уже сейчас был готов седлать своего дракона и лететь заключать сделку, однако Рейнира быстро спустила сына с небес на землю.

— Джейс, я ценю твой энтузиазм, но нет. Мы с Рейнис уже всё обсудили. Ты мой наследник, поэтому к твоей женитьбе нужно подойти ответственно. Твоя будущая жена и королева должна быть достойной во всех отношениях девушкой. Поэтому не торопись с этим. Я хочу попытаться договориться с Баратеоном без свадебных соглашений. А если не получится… — она тяжело вздохнула, явно не желая даже думать о таком исходе. — Мы можем предложить ему выдать одну из его дочерей за Джоффри. Хотя он не наследник престола, со временем он унаследует Драконий Камень. К тому же, в нём течёт моя кровь рода Таргариенов. И у него есть свой собственный дракон. Это делает его весьма достойным женихом.

— Ему всего семь, — напомнил Джекейрис, не соглашаясь с этим планом. — В мирное время можно подождать, пока супруги подрастут и смогут выполнить свой супружеский долг. Но сейчас идет война, и неизвестно, когда она закончится. Если их брак не будет консуммирован, Баратеон может разорвать сделку, и мы останемся ни с чем.

— Я это понимаю, — лицо Рейниры омрачилось грустью. — Но я не готова отдать будущее нашей королевской династии в руки Баратеона ради этого союза. Его поддержка и армия не стоят того, — добавила она, скорее убеждая себя, чем сына.

В зале наступила тишина. Все задумались об этой непростой ситуации и возможных выходах из нее. Висенья решила высказать своё мнение на этот счет. В конце концов, Рейнира сама пригласила её сюда, а значит, можно было говорить откровенно.

— Я думаю, если бы Боррос Баратеон действительно был верен клятве, данной им много, много, много лет назад, — девушка нарочито подчеркнула давность этого события, — он бы уже как-то это подтвердил. Письмом или лично. Но поскольку он этого не сделал, можно смело предположить, что он в этом не заинтересован. Следовательно, как потенциальный союзник он уже потерян. Уговаривать его присоединиться и предлагать различные блага — унизительно. Да и что бы вы ему ни пообещали, Эйгон всё равно предложит больше. У него ведь тоже есть сын и брат, венценосные особы, в жилах которых течёт валирийская кровь, и у которых тоже есть драконы…

— Эй, ты сейчас на чьей стороне?! — возмущенно перебил Джейс, не дав ей договорить.

— На стороне здравого смысла, — недовольно сверкнув глазами на брата, она продолжила свою мысль: — Будь я на месте королевы, готовящейся к войне, я бы не желала видеть в своём окружении тех, кто присягнул мне исключительно ради собственной выгоды. Можно ли быть уверенной, что в решающий момент этот лорд не перейдёт на сторону моего противника, если тот предложит ему более выгодные условия? Подобные союзники ещё хуже врагов.

— В твоих словах есть зерно истины, — неожиданно согласилась с внучкой Рейнис. — Но сейчас мы не в том положении, чтобы разбрасываться потенциальными союзниками. Особенно такими влиятельными, как Баратеоны. Так что просто оставить всё как есть — не вариант. Мы должны любыми путями склонить его на свою сторону.

«Мы должны…» — со злой усмешкой мысленно повторила Висенья. — «Нет, это только проблемы Рейниры. Не наши. Почему мы должны разгребать последствия неправильных и скоропалительных решений её отца?» — вслух она, конечно, ничего не сказала, лишь недовольно сжала губы.

— Может, мы отправим в Штормовой Предел Крапиву? — предложил Люк. — Овцекрад внушит страх кому угодно. А его хозяйка красноречиво докажет лорду Баратеону, как сильно он ошибается в своих взглядах на роль женщины в обществе.

— Нет, она не подойдёт! — резко и громко возразила Рейнира, удивив всех своей бурной реакцией. Справившись с эмоциями, женщина чуть спокойнее пояснила: — Дракона нужно показать, но не угрожать им Борросу. Главное, чтобы он видел, что у нас есть оружие, и, если понадобится, мы можем его применить. Уговорить Баратеона присоединиться к нам нужно с помощью дипломатии. Я сомневаюсь, что Крапива на это способна. Я слышала, как эта девица выражается — ругается как сапожник. И выглядит соответственно. Если мы отправим её парламентёром, Боррос может воспринять это как неуважение.

— Тогда Деймон для этого тем более не подходит, — задумчиво произнес Джейс, перебирая оставшиеся варианты. — У Висеньи сейчас нет дракона, а её характер… — он бросил на сводную сестру неприязненный взгляд, однако слово «испортился» вслух не произнёс. — В общем, она тоже не годится. Бабушка уже объяснила свою причину. К тому же, она и без того занята, каждый день патрулирует пролив и защищает флот дедушки от нападения со стороны Королевской Гавани, — следом юноша перевел глаза на свою мать. — Ты не можешь этого сделать, потому что это не королевское дело — навещать каждого лорда и напоминать ему о клятве. Таким образом, из всех драконьих всадников остаёмся только я и Люк.

— Я полечу и сделаю всё, чтобы лорд Баратеон присоединился к нам, — Люцерис выразил свою готовность участвовать в этом деле. — Я не буду ему обещать, что возьму в жены его дочь, ведь у меня уже есть нареченная, — он бегло взглянул на Висенью, на что она лишь закатила глаза. — Но я постараюсь убедить его в том, что союз с нами выгоднее, чем с Эйгоном.

Ещё недавно Люк сомневался в своих силах. Теперь же был готов на всё ради своих близких. Он преодолел свои сомнения и комплексы или, по крайней мере, перестал их показывать.

— Солнышко моё! — Рейнира не смогла сдержать эмоции и, обойдя стол, крепко обняла сына. — Прости, что тебе приходится этим заниматься. Но только вам с братом я могу доверить это ответственное дело.

Люк понимающе кивнул. Женщина, обнимая младшего сына, протянула руку и ласково коснулась щеки старшего.

— Мои мальчики выросли и стали для меня надежной опорой, — с гордостью сказала она.

Висенья, наблюдая за этой сценой, испытала противоречивые чувства. С одной стороны, она немного позавидовала братьям: их инициатива встретила благодарность и материнскую любовь, чего ей сейчас так не хватало. С другой стороны, девушка осознала, что её злость на Люка была глупой и бессмысленной. Они оба стремились к одному — безопасности и благополучию для своих близких. Проблема была лишь в том, что, несмотря на схожие цели, они были по разные стороны баррикад. Люцерис принял и поддерживал идею войны с Эйгоном, а она нет.

Именно это стало основной причиной, мешавшей им наладить отношения. Если поначалу Висенья считала Люка всего лишь наивным ребёнком, ведомым злом, то теперь она отчетливо поняла, что все его действия и решения вполне осознанны. А значит, убеждать его в ошибочности его поступков было бесполезно.

«Противоречия и разногласия раскололи не только нашу страну, но и семью. Теперь есть я и они. Чувствуется, что прежнее «мы» ушло навсегда», — подумала девушка, отворачиваясь и не желая больше смотреть на эту картину семейного единения.

Рейнира поцеловала младшего сына в висок и погладила старшего по густым темным кудрям, а затем вернулась на свое место за столом.

— А куда отправится мне? — в предвкушении поинтересовался Джейс, пробегая внимательным взглядом по резному столу и подмечая расставленные на нем деревянные фигуры.

— На Север, — ответила Рейнира и для наглядности подошла к этой части карты. Джекейрис последовал её примеру и встал напротив, внимательно изучая место расположения Винтерфелла. — Ты должен доставить моё послание Кригану Старку. Клятву мне давал не он, а его отец, который, увы, умер. Поэтому тебе нужно будет попросить Хранителей Севера принести новую. Думаю, это будет несложно. Старки известны своей честью и верностью. Предательства от них не жди. К тому же юный лорд ненамного старше тебя, это поможет вам найти общий язык.

— Долго же мне придётся лететь… — произнес юноша, мысленно прикидывая, сколько дней или даже недель ему и Вермаксу придётся провести в пути.

— Да, путь неблизкий, но поддержка Севера того стоит, — королева сделала несколько шагов в сторону и указала на деревянную фигуру на карте Восточных земель. — Ты туда полетишь через Долину. Моя кузина, леди Джейн Аррен, с радостью примет тебя в своём замке. По пути её сторонники также окажут тебе гостеприимство.

После того как Рейнира обсудила с сыновьями все детали их предстоящей важной миссии, она отпустила их собираться в путь. Рейнис тоже отправилась отдохнуть перед вечернем патрулированием. Висенья, решив, что собрание закончилось, быстро направилась к двери. Однако мачеха остановила её, сказав, что для падчерицы у неё тоже есть задание.

«Какое ещё задание? Дракона у меня нет. А если бы и был, я бы нашла тысячу и одну причину, чтобы никуда не лететь», — раздраженно подумала девушка, но всё же покорно вернулась к столу.

— Сначала хочу сказать, что я очень рада, что тебе стало лучше. Твой обморок тогда сильно меня напугал, — Рейнира начала разговор издалека, что ещё больше разозлило Висенью. Увидев на её лице недовольство, мачеха поспешно продолжила: — Я также заметила, что после инцидента с твоим драконом ты перестала чувствовать себя частью семьи. Я вижу, как ты отдалилась от братьев. И не только от них. Ты явно чувствуешь себя обделённой, потому что не можешь полноценно участвовать в наших делах.

«Что за бред?! Почему все вокруг решили, что я отдалилась только потому, что мой дракон ранен и я не могу выполнять ваши глупые поручения по развязыванию войны?» — девушка в гневе сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, причиняя боль. — «Если бы Лунная Плясунья была здорова, я бы вела себя точно так же! Более того, в таком случае меня бы вообще здесь сейчас не было».

— Я придумала, как решить эту проблему. Предлагаю тебе стать моей виночерпией. Пока твой дракон не поправится, у тебя будет занятие. Это также даст тебе законное право присутствовать на всех военных советах, — со снисходительным энтузиазмом предложила ей Рейнира.

— Нет, — ответила девушка без всяких колебаний. Затем, осознав, что её тон был слишком резок для общения с королевой, она добавила: — Спасибо, но мне это неинтересно.

— Почему? — искренне удивилась отказу женщина. — В твоём возрасте я была виночерпией у отца. Это почётная должность. На ней можно многому научиться, если внимательно наблюдать и слушать.

«Что ж тогда ты ничему не научилась? Или не внимательно наблюдала и слушала?!» — язвительно подумала Висенья. Сарказм рвался из её рта, словно огонь из драконьей пасти. Но она понимала: если поддастся ему, сожжёт всё вокруг и останется одна на пепелище. Чтобы сдержать себя, девушка до боли прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Быть виночерпием короля или королевы — большая честь. Я не понимаю, почему ты отказываешься.

«Я подам тебе кубок, только если в нем будет крысиный яд!» — со злостью и раздражением подумала Висенья. Внезапно её осенило: «Если Рейнира умрёт, война ведь закончится? Нет, вряд ли. Даже если её не станет, её дело продолжит мой отец. Чтобы всё прекратилось, нужно, чтобы умер он. Нет. Не только он. Также Эймонд, Коль, Отто и Алисента. А ещё все лорды, которые поддерживают военные действия».

Сначала девушка испугалась, что такие мысли вообще могли прийти ей в голову. Однако следом, как оправдание, она вспомнила недавние слова бабушки о том, что сейчас приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между меньшим и большим злом. Значит, смерти Рейниры и Деймона, а также большей части партии Зеленых — это меньшее зло ради общего блага. Главный вопрос — сможет ли она сама, своими руками, совершить это меньшее зло?

«Нет, я не смогу. Как бы сильно я ни презирала Рейниру и отца, убить их мне не под силу», — с горечью поняла Висенья. — «Что уж говорить про семью Эйгона…»

— Может, всё-таки передумаешь? — вывела её из задумчивости Рейнира. — Ты не просто будешь подавать мне вино. Я также позволю тебе высказывать свои мысли касательно предложенных советниками решений.

Конечно, можно было бы согласиться, чтобы знать планы Черной королевы и передавать их Эйгону. Но после предательства Зеленого короля это перестало иметь всякий смысл. Висенья не видела для себя иных причин соглашаться, поэтому осталась непреклонна.

— Нет. Извините, Ваше Величество, но я не хочу этим заниматься, — поклонившись, девушка поспешно покинула зал.

***

Висенья снова вернулась в свою комнату. Не зная, чем себя занять, она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Затем стала пристально рассматривать лицо, надеясь увидеть какие-то внешние перемены, но их не было. Однако внутри она явственно ощущала себя, как гнилое яблоко. Снаружи оно выглядело свежим и красивым, но стоило его надкусить, как становилось понятно — оно испорчено.

«Откуда взялась эта гниль? — размышляла девушка. — Или она всегда была во мне? Может, это и есть то самое безумие Таргариенов, о котором я столько слышала?!»

Висенья внимательно посмотрела на своё отражение и вновь убедилась, что в её внешности не было ничего от отца. Смугловатая кожа, пепельные локоны и каре-зелёные глаза — всё это она унаследовала от матери. Но что насчёт характера? Может быть, её недавние вспышки гнева и беспричинная жестокость — это часть Таргариеновского наследия?

«А что, если это только начало? Вдруг я однажды превращусь во второго Мейгора Жестокого?! Уже сейчас я срываюсь на людях, больно раня их словами. Кто знает, может быть, через несколько лет я с хладнокровием и удовольствием буду насаживать их головы на пики…» — Висенья отвернулась от зеркала. Но тревожные мысли не отпускали её. Сбежать от них тоже было невозможно. Девушка оказалась пленницей не только этого места, но и собственного разума. Оттолкнув всех близких, она осталась совершенно одна. Её окружали лишь страхи и сомнения.

«Не думай об этом!» — строго приказала она себе, начав нервно мерить шагами комнату. «Проблема не в тебе, а в других. Ты просто несчастна среди них и поэтому злишься».

Это объяснение немного успокоило её, но проблему не решило. Если так пойдёт и дальше, станет только хуже. А значит, нужно было что то делать. Но что?!

Висенья обхватила себя руками и подошла к окну, жадно вдохнув свежий воздух. Но ни он, ни прекрасный морской пейзаж не смогли унять тревогу, которая точила её изнутри, словно червяк.

От внутреннего отчаяния хотелось выть. Перебирая в голове тех, к кому она могла бы обратиться за поддержкой и утешением, девушка поняла: рядом никого подходящего не было. Эйгон далеко и, возможно, даже не вспоминает о ней. Рейнира, отец и братья были чужими, как никогда раньше. Бабушка, наверное, пожалела бы внучку, но Висенья больше не могла выносить её избитую фразу о том, что всё наладится со временем. Ей нужно было, чтобы всё наладилось прямо сейчас!

Не справившись с эмоциями, Висенья схватила вазу со стола и изо всех сил швырнула её в стену. Керамика разлетелась на осколки, вода и цветы разлились по полу. Но, создав этот хаос, она почувствовала небольшое облегчение. Это была лишь капля в море, но всё же отвлекло её от упаднических настроений.

«Верно! Лучше уж гневаться и крушить, чем плакать и страдать!» — справедливо рассудила про себя девушка, а следом разрушающим вихрем заметалась по комнате. Всё, что попадалось ей под руку, летело на пол: бумаги, перья, чернильница, кашпо с цветком, пудра, щётка для волос, шкатулка с украшениями, подсвечник, даже гобелен был нещадно сорван со стены, оставив после себя густое облако пыли.

Внезапно дверь с грохотом открылась, и на пороге появились Джейс и Люк. Ребята изумленно уставились на сестру, а она — на них. Затем взгляд Джекейриса упал на разбросанные и поломанные вещи на полу, и он возмущенно воскликнул:

— Ты что творишь? Совсем с ума сошла?

Её испуг и удивление быстро сменились ставшим уже, казалось, привычным раздражением. Схватив выкрашенную белой краской статуэтку дракона и от души шандарахнув её об пол, Висенья с вызовом ответила:

— А что творите вы?! Где ваши манеры?! Так бесцеремонно врываться в покои девушки. А вдруг я тут неодетая?

И если Люк немного смутился из-за этих слов и виновато отвел взгляд, то Джейс наоборот, вспылил ещё больше.

— Мы не собирались врываться к тебе. Мы просто шли по коридору, когда услышали грохот и звон разбитого стекла. Подумали, что на тебя напали и нужна помощь, — юноша раздраженно посмотрел на беспорядок в её комнате. — Но теперь вижу, что тебя просто одолело безумие.

— Я не безумна! — громко и протестующе воскликнула Висенья. Следом, ей захотелось швырнуть в него чем то тяжелым. Однако, она быстро одернула себя. — Не безумна…

«Я просто глубоко несчастна и одинока», — мысленно оправдала себя девушка. Желание что-то разбить или уничтожить исчезло так же внезапно, как и появилось. Его место заняла жалость к себе и непрошенные слезы.

— Да что с тобой?! — раздраженно спросил Джейс, не понимая причины таких резких перепадов в её настроении. — То злишься, то ревешь…

— Я не реву! — Висенья остервенело стёрла мокрые дорожки с щёк. Затем, оглядев беспорядок, который сама же устроила, риторически произнесла: — Мой отец тоже весьма эмоционально переменчив. Он может казаться абсолютно спокойным, но стоит его спровоцировать, как он теряет контроль над собой, разрушая всё вокруг. Однако это вовсе не делает его безумным.

— Не делает, — согласился юноша. — Но как-то странно вас сравнивать, не находишь?

— Почему?! Потому что он мужчина, а я нет?! — тут же вспылила девушка. — По-твоему, только вам разрешено в гневе злиться и ломать вещи? А женщины должны страдать сдержанно и молча, чтобы никто не видел их чувств?

— Я вовсе не это имел в виду, — возразил брат. Он тяжело вздохнул и потер переносицу. — С тобой просто невозможно нормально разговаривать. Ты любую фразу воспринимаешь в штыки.

— Ну так и не говори со мной! — гневно отрезала Висенья. — Иди, куда шёл.

Только сейчас она обратила внимание на одежду братьев. Юноши переоделись в дорогу, даже минимальный багаж с собой прихватили. По всей видимости, они как раз направлялись к своим драконам, когда услышали шум из её покоев.

— Так и поступлю! — больше ничего не добавив, Джекейрис резко развернулся и быстро ушёл, оставив Висенью с тяжёлым чувством вины и пустоты в душе.

«Идиотка! Что же ты творишь?! — отвесила мысленную оплеуху себе девушка. — Зачем было ссориться перед отлетом? Может, стоит его догнать и извиниться? Но что мне ему сказать?!»

Так и не придумав вариантов, она осталась беспомощно стоять на месте. Тоскливое чувство в душе требовало облегчения, поэтому Висенья решила навести порядок в комнате, чтобы хоть немного восстановить внутреннюю гармонию, раз уж ситуацию с братом у неё исправить не получилось.

«Лучше мне самой всё убрать, чем звать слуг. Не хотелось бы, чтобы Рейнира и бабушка узнали о моём погроме от них. Лучше исправить всё своими руками, чем выслушивать их нотации…» — присев на корточки, она начала собирать осколки статуэтки. Вдруг боковым зрением заметила Люка, который всё ещё стоял на пороге. Подняв на него взгляд, она с удивлением спросила:

— Почему ты всё ещё здесь?

— Что происходит? — Люк всё-таки вошел в её комнату. Но едва сделал шаг, как наступил на кусок разбитой вазы. Под его ногой керамика опасливо затрещала, и ему пришлось инстинктивно отступить.

— А что происходит? — Висенья сделала вид, что не понимает, о чём идёт речь.

— Почему ты так себя ведешь? — чуть более конкретно спросил мальчик, больше не предпринимая попыток приблизится. Ведь куда не ступи, весь пол был в земле, пудре, чернилах и разбитых осколках.

— Джейс же объяснил всё за обедом. Ты что, его не слушал?! Я просто завидую, что вы такие «молодцы», заняты чем-то «важным», а я нет. Без своего дракона я такая бесполезная… — как она ни старалась сдержаться, но едкий сарказм всё равно вырвался наружу.

«Просто блеск, Висенья. Просто блеск! С одним братом ты уже окончательно разругалась. И сейчас настала очередь второго», — девушка снова мысленно отвесила себе оплеуху и украдкой взглянула на Люка. К её удивлению, мальчик не обиделся на её саркастичный тон.

— Но ведь на самом же деле причина совсем не в этом?

Висенья снова взглянула на брата, на этот раз долгим и пристальным взглядом, в попытке понять, чего ему от неё надо и зачем он пытается залезть к ней в душу.

— Не в этом, — кивнула она, соглашаясь. — Но тебе-то какая разница? — девушка потянулась за очередным осколком, некогда служившим крылом белого дракона, но, схватив его, порезала палец. На коже тут же выступила кровь.

— Есть разница! — Люк, несмотря на грязь на пути, быстро пересек комнату и подошел к ней. Он приклонил колено, достал белоснежный платок из кармана и, не дожидаясь разрешения, аккуратно перевязал её рану.

Всё это произошло так быстро и неожиданно, что Висенья даже растерялась. Она совсем не ожидала, что поранится, и уж тем более не ждала, что ей окажут помощь. Но толи от боли, толи от трогательности поступка брата, у неё на глазах вновь выступили слезы.

— Тебе больно? — заметив их, встревоженно поинтересовался Люцерис. Затем он весьма участливо погладил её по руке, которую всё ещё бережно держал в своих ладонях.

Этот нежный жест заставил девушку ещё больше расклеится. Дабы, позорно не разрыдаться, она отдернула руку, и отчужденно произнесла.

— Мне не нужна твоя поддержка.

«Раньше была нужна, но не теперь…», — горькая обида на Люка вновь всплыла в её душе. Прежде Висенья считала его верным другом и соратником. Однако брат встал на сторону её отца, не оказав ей поддержки, когда она так сильно в этом нуждалась. Следовательно, теперь он не имел право вести себя так, будто между ними всё оставалось прежним. Более того, он должен был испытать то же, что и она тогда. Ведь только так он мог понять, какую боль причинил ей своим предательством. Да, это было бы справедливо.

Люк попытался снова к ней прикоснуться, но девушка резко оттолкнула его, отчего он, потеряв равновесие, плюхнулся на грязный пол.

Поднявшись на ноги и уничижительно глядя на него сверху вниз, Висенья добавила:

— Я думаю, тебе уже пора. Ты должен выполнить важное поручение своей матери. Только вот, когда весь Вестерос захлебнётся в крови, и брат пойдёт на брата, не забывай о том, кто этому поспособствовал. — далее она, взмахивая рукавами платья, как крыльями, начала издевательски над ним подтрунивать: «Лети, птенчик, лети!»

Люцерис поднялся с пола и отряхнул одежду. Он расстроено покачал головой и хотел было что-то сказать, но передумал и быстро вышел из комнаты. Висенья же, довольная восстановленной справедливостью, снова вернулась к уборке.

***

К вечеру поднялась буря. Да такая сильная, что даже бабушка решила никуда не лететь.

— Люк, наверное, останется в Штормовом Пределе на ночь, — сказала за ужином Рейнира, смотря в окно и вздрагивая от разбушевавшейся за ним непогоды.

— Не переживай. Мой родственничек может быть не самым приятным человеком, но он окажет должное гостеприимство парламентеру и тем более принцу, — успокоила её Рейнис.

— Хорошо, — кивнула королева. А следом всё же призналась: — На душе как-то неспокойно. Надеюсь, Джейс уже добрался до Долины.

— Твои сыновья уже взрослые мальчики. К тому же, с ними их драконы, так что за их безопасность можно не беспокоиться…

Висенья ела молча, не участвуя в их разговоре. Она не вышла проводить братьев и, следовательно, не видела, как они улетели. После уборки девушка почувствовала сильную усталость. Поэтому, велев служанке вынести собранный мусор, легла спать. Проспала она пару часов, прежде чем буря за окном не разбудила её.

Отца и Крапивы в столовой не было. Они, вероятнее всего, были заняты изучением валирийского языка. Ведь несмотря на то, что пастушка обзавелась личным драконом, никакие команды по его управлению она не знала. К тому же, ввиду своего крестьянского происхождения, читать и писать Крапива тоже не умела. Поэтому её обучением отец занялся лично, сразу решив обучить её именно валирийскому, а не общему языку, поскольку считал это более целесообразным. Лорды из военного совета предпочли отужинать в своих покоях. Так что, кроме двух женщин, Висеньи и Джоффри, за столом больше никто не сидел. Непривычные тишина и пустота, усиленные страшной бурей за окном, вызывали неприятные чувства тревоги и одиночества. Поэтому, скорее покончив с едой, Висенья поспешила вернуться в свои покои.

Переодевшись и забравшись под одеяло с головой, девушка попыталась уснуть. Ей это даже удалось. Но всю ночь её мучили кошмары, в которых она захлебывалась и тонула в бурлящих темных водах. На утро её ночнушка была мокрой от пота и неприятно липла к телу.

***

Умывшись и переодевшись, Висенья спустилась к завтраку. Сегодня в столовой было гораздо оживленнее, чем вчера за ужином. Даже погода за окном вновь разъяснилась. Вместо темных и холодных грозовых туч выглянуло согревающее солнце.

Безынициативно ковыряя ложкой кашу, девушка задумалась над тем, что, возможно, это какой-то знак для неё свыше. Вчера она была обижена и зла на весь мир, из-за чего поругалась с братьями. Но позже, успокоившись, сама осознала, что сильно перегнула палку. Сегодня её мучила вина за свои слова и поступки, и она очень надеялась хоть что-то исправить.

«Джейс вернется нескоро. Вероятно, его не будет около трех недель, а учитывая, что он будет гостить у тети и на Севере, может, и целый месяц. Получается, до моего дня рождения он точно не вернётся… Но, возможно, это даже к лучшему? За это время мы оба сможем остыть, отдохнуть друг от друга и даже соскучиться. А потом встретимся и будем общаться, как ни в чем не бывало. Подобное было с нами уже не раз и не два… — размышляла девушка, размазывая кашу по тарелке. — Но что делать с Люком? Он возвращается уже сегодня…»

В столовую вошел Деймон Таргариен. И всё бы ничего, но что-то во внешнем виде отца показалось Висенье странным. Он был каким-то тихим и мрачным. Но без злобы. Скорее наоборот, выглядел подавленным и даже растерянным, что было совсем не типично для него.

Заметив приближение мужа, Рейнира приветливо улыбнулась. Однако мужчина, не ответил на её улыбку. Просто подошёл и встал рядом.

— Только что прибыли рыбаки. Они… — он замолчал, будто тщательно старался подобрать слова. — …обнаружили выброшенные на берег останки Арракса.

После его слов в столовой наступила гробовая тишина.

— Что это значит? — прервал её нервный вопрос Рейниры. Не получив ответа, она переспросила более громко и истерично: — Что это значит?!

Отец по-прежнему молчал. Впрочем, всё было ясно и без слов. Сидевшая рядом с Висеньей Рейнис громко ахнула, а после, словно бы испугавшись своей реакции, зажала рот рукой и покачала головой. Остальные лорды тоже взволнованно и сочувственно переглядывались между собой.

— Что это значит?! — крикнула королева в третий раз и подскочила на ноги. Деймон, стремясь хоть немного её успокоить, положил руки на плечи жены. Но женщина спихнула их с себя и громко спросила: — Где мой сын?

— Его останки тоже выбросило на берег вместе с драконом…

— Нет! — истерично взвизгнула Рейнира. Она замотала головой, отказываясь верить словам мужа. Однако её глаза уже наполнились горючими слезами. — Нет. Люк, не мог, нет…

— Мне жаль… — отец крепко сжал жену в объятиях. Поначалу она кричала и вырывалась, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Затем громко и безутешно рыдала, повторяя всего одну фразу: «Мой мальчик». Эти причитания и всхлипы, усиленные тишиной в столовой, были как ножом по сердцу.

Не все выдержали зрелище матери, только что потерявшей сына. Некоторые лорды, изобразив скорбь, поспешно вышли из зала. Няня также быстро увела маленького Джоффри. Висенья отстранённо смотрела на происходящее, словно это её не касалось. Но лёгкое прикосновение бабушки к плечу вернуло её в реальность.

Девушка всё никак не могла принять того, что рассказал отец. В голове не укладывалось, что Люка больше нет.

«Всё это какая-то ошибка. Люк не мог умереть, ведь я ещё не попросила у него прощения за свои вчерашние выходки... Это точно сон! Всё происходящее сейчас нереально. Это лишь продолжение моих ночных кошмаров.» — однако, сильно ущипнув себя за руку, Висенья почувствовала боль. И, к её удивлению, это была единственная эмоция, которую она ощутила.

Стараясь найти подтверждение или, наоборот, опровержение известию о смерти Люка, девушка задала вопрос.

— Что там произошло? — конечно, со стороны это могло звучать очень бестактно, особенно в отношении и без того безутешно рыдающей Рейниры, но ей важно было знать. — Как они погибли?

К её удивлению, отец ответил весьма охотно. Более того, на какой-то миг Висенье показалось, что он даже ждал этого вопроса.

— Мне неизвестны все детали. Но говорят, что это сделал Эймонд Таргариен.

— Эймонд? — удивленно воскликнула Рейнис. — А он как там оказался?!

— Судя по всему, гостил у Баратеона. Очевидцы говорят, что они с Люком устроили дуэль на драконах в небе. И Люк проиграл. Вхагар растерзала Арракса на части.

Услышав эти страшные подробности, Висенья с тревогой посмотрела на мачеху. Но вместо того чтобы зарыдать ещё громче над ужасной судьбой сына, та внезапно замолчала, и слёзы на её лице мгновенно высохли. Похоже, огонь гнева и желания отомстить только что выжег их изнутри. Отстранившись от мужа, королева с ледяной ненавистью произнесла:

— Принесите мне голову этого ублюдка немедленно!