Зита. Дороги войны

Глава 1

Глава первая

Зимние клапана станции были раздвинуты на санитарное проветривание, и далеко на склоне сопки сверкала в лучах солнца эстакада. Туда, в пламя светила, скоро должен нырнуть их поезд, увозя к ненасытной глотке Южного фронта.

Она оглянулась – штурмовики без спешки, но привычно быстро строились в шеренгу. Двести бойцов, две сотни белых волчат – все, что осталось от штурмовых отрядов города. Предыдущая волна убыла на Западный фронт, и – ни слуху…

- Город остался без защиты, - озабоченно сказала она. – Сейчас полезет на свет разная дрянь! Чтоб удержали порядок, слышите? Вернусь – спрошу с каждого!

- Для начала - вернись, - хмыкнул спецназовец. – И не факт, что найдешь, с кого спросить. Хоть и охрана АЭС, но дернуть в прорыв могут в любой момент, сама понимаешь. Да, очень просим: офицеров на фронте по челюсти не бей, лады? Это мы ребята с юмором, а в армии такие дубы - загонят под трибунал!

Его напарник криво улыбнулся, обнял Зиту и отошел. Это ему она недавно подвесила от всей души, но… как-то перед фронтом личные обиды потускнели и стали неважными.

Второй боец тоже не пропустил, чтоб ее потискать. Еще и поцеловал, наглец. Она только усмехнулась. Хорошие ребята, как выяснилось.

- Вещи к осмотру.

Ее приказ пролетел шепотком по шеренге. Секунда заминки – и к ногам опустились тактические рюкзаки. То-то же. В «Спартаке» порядок не потому, что штурмовики из скромных милашек, а потому что его неустанно поддерживают. И отправка на фронт – не настолько важное событие, чтоб забыть о дисциплине. Вот и надо посмотреть, не расслабились ли, не потащили ль в расположение «Спартака» спиртное и прочую дрянь. И – все ли взяли, что было приказано. Вдоль шеренги деловито зашагали командиры групп…

- Зита? Зита Лебедь?

Она аккуратно обернулась. Капитан госбезопасности в парадной черной форме смотрел на нее насмешливо. Она повспоминала. Если б не эти отечные мешки под глазами, не дряблая кожа лица…

- Я помню вас, - сказала она тихо. – Вы говорили со мной в кафе у Торгового центра. Давно.

Лицо капитана дрогнуло.

- Лети, птичка, - сказал он и уставился вдаль, на склоны сопок в душном мареве. – Лети и помни: там я тебя защитить не смогу. Береги себя.

Она в порыве чувств внезапно шагнула к офицеру, обняла его и поцеловала.

- Спасибо за все, - шепнула она еле слышно. – Я вас никогда не забуду.

- Иди уж, распутница, - усмехнулся офицер.

Капитан неловко погладил ее по голове и ушел в толпу провожающих.

- Кто он? – настороженно спросил подошедший «телохранитель».

- Ангел, Витя, - ответила она, сглотнув слезы. – Мой личный ангел.

- А что плачешь?

- У него крылья. Черные, атласные…

Она вытерла слезы и пришла в себя. Даже другу детства и верному помощнику не стоило знать, что она чувствует смерть. А работа в госпитале это чувство еще более обострила. До невыносимой боли в сердце.

Сопровождающий офицер выкрикнул резкую команду. Виктор оглянулся на нее, махнул рукой. Штурмовики двинулись к вагонам.

- Витя, передай по цепи – общий сбор немедленно после отправления! - решилась она. – Кое-что должны знать все ребята. И девчата.

Как она орала в военкомате, пытаясь уберечь девчонок от фронта, никто не знал - потому что она проиграла. Ей показали приказ, не допускающий двусмысленностей – что она могла сделать? И теперь девчонки-санинструкторы, а на самом деле бойцы службы собственной безопасности, деловито запрыгивали в вагоны. Они гордились, что едут на фронт! У каждой на боку, как и у любого штурмовика – спецназовская дубинка. У каждой в тактическом рюкзаке - полный комплект санинструктора. У каждой – наработанные десантно-диверсионные навыки. Каждой – не более семнадцати лет.

- А они сейчас нужны, общие сборы? – буркнул Виктор. – Митинги и анархия. Мы теперь как бы армия. Приказ – и вперед.

- Витя, ты просто передай по цепи, - ласково сказала она.

«Телохранитель» кивнул и отошел, а она мысленно вздохнула и отметила – не соответствует. Друг детства, и бесстрашен, и предан лично ей – но что из того? В преемники – не годится. Не дотягивает по личным качествам, и сильно не дотягивает. После одного очень важного разговора с майором Каллистратовым она начала целенаправленно оглядываться вокруг себя. Если с ней что-то случится – кто поведет штурмовиков? И пока что кандидатур не нашлось. Все старшие возраста смёл призыв, и Алексея, да и ее, по факту заменить некем. Не успели подготовить смену. Еще бы года два – но где их взять, если и сама Зита стоит перед военным поездом?

Штурмовики грузились в двухуровневые вагоны, так называемые «казармы». Раскладные сиденья по четыре в ряд, минимум удобств. Можно сидеть, лежать, разместить еду на крохотном выкидном столике. Вагон – сто человек. Два вагона – тактическая рота с группой управления. Столько их и призвалось с Копейки. Следующую пару занимали штурмовики из Тройки, а за ними еще кто-то. По закону должны попасть на фронт в дивизию народного ополчения одним подразделением. Как на самом деле? Она предполагала худшее.

- Успел, - сообщил Давид, остановившись рядом, и аккуратно похлопал по коробке в руке.

Она благодарно кивнула. По распоряжению военкомата штурмовики обязаны были оставить свои телефоны дома. Режим секретности, и вроде как противник отслеживает перемещения войск по телефонным переговорам. Но кто бы из штурмовиков слушал военкомат? Так что она, наоборот, приказала взять телефоны в обязательном порядке, а Давид в последний момент догадался сбегать в штаб и скрутить там автономный модуль синхронизации. Он, оказывается, и такое умеет. И теперь «Спартак» располагал собственной телефонной сетью. Действующей на малых расстояниях, сильно зависимой от рельефа и окружающих конструкционных элементов – но своей, надежно шифрованной, защищенной.

Кстати, Давид. Ее друг, учитель – и второй заместитель майора Каллистратова. Вот он смог бы заменить ее. Всего одно, но непреодолимое препятствие: Давид - из тбилисских армян. На Южном фронте ему не занять никакой руководящей должности, имелся на эту тему соответствующий приказ. И в руководстве штурмовых отрядов – тоже. Просто чудо, что он вообще стал своим среди штурмовиков, поголовных шовинистов, отморозков и громил. Чудо, вызванное к жизни гением майора и уникальной личностью самого Давида. Среди спартаковцев он был не просто своим – лучшим. А в других штурмовых отрядах просто не выжил бы.

- Давити! – озабоченно сказала она. – Надо довести ребятам ситуацию. Выбор они должны сделать сами и сейчас, потом будет поздно. В первом вагоне я сообщу, возьми на себя второй, а?

- Ты, Зита, то поразительно умна, то… - флегматично отозвался Давид. – Командир «Спартака» - ты. Тебе и говорить. Я сеть включу, все услышат.

Она подумала и вынужденно признала, что да, дура. Хотя воспитанный Давид и не сказал вслух.

На командира штурмовых отрядов Виктор не тянул, но на своем месте справлялся на все сто, поэтому, когда Зита вошла в вагон, там уже стоял на входе патруль, а перед патрулем – раздраженный лейтенант сопровождения.

- Извините, господин лейтенант, «Спартак» проводит совещание, посторонние нежелательны, - вежливо сообщила ему Зита. – Если у вас посадочное место в нашем вагоне, вас пропустят через полчаса, подождите. И в любом случае ваши приказы здесь исполняться не будут. Только через меня. По закону «Спартак» идет на фронт отдельным подразделением со своим руководством.

- Доедешь до части – отдам под трибунал за неподчинение! – пообещал белый от злости лейтенант.

- Пока не приняли присягу – вы нам никто, - напомнила Зита. – Когда примем присягу – вы будете выполнять мои приказы как младший по званию.

- Посмотрим, кто будет младшим! – посулил лейтенант и отошел в сторону.

Она удовлетворенно кивнула. Вменяемый, за оружие не схватился, взаимопонимание возможно.

Вагон-казарма оказался плотно забит штурмовиками. «Спартак» поместился в вагон весь, все две сотни бойцов.

Качнулся и поплыл назад знакомый до каждой выщербинки перрон. Пора. Она охватила взглядом штурмовиков, словно притянула и вобрала их спокойные, внимательные взгляды.

- Мы призваны в боевые части, ребята, - сказала она четко. – Там – свое начальство. Которое за неисполнение приказа имеет право отдавать под трибунал и расстреливать на месте. Сейчас каждый из вас должен решить, идет со «Спартаком» - или самостоятельно.

По лицам пробежали волны недоумения. Разом поднялось множество ладоней. Можно гордиться, дисциплину общих советов они с майором Каллистратовым поставили надежно - ни выкрика, ни попытки перебить. Она кивнула одному из штурмовиков. Саша Орлов, «Орел», из закрытого списка кадрового резерва штурмовых отрядов. Регулярный командир боевой пятерки, по самым ответственным заданиям работают именно его ребята. Очень разумный, ответственный парень. То, что скажет он, окажется наверняка мнением большинства штурмовиков.

- По закону мы идем на фронт готовым подразделением, - напомнил штурмовик. – Какой может быть выбор?

Молодец, Саша. Правильно подвел к нужной теме.

- По закону мы вообще не должны идти на фронт. Никому из нас не исполнилось восемнадцати. Мы – вторая очередь народного ополчения, исключительный случай. Нас могли мобилизовать, только если враг стоит под стенами Копейки. Только в этом случае.

Она оглядела штурмовиков. Большинство рук опустилось. Думают, осмысливают информацию.

- Приказ майора Каллистратова на случай чрезвычайной ситуации! - звонко сказала она. – Довести до личного состава «Спартака» следующую информацию: штурмовые отряды являются молодежным крылом политических войск! «Спартак» в первую очередь – солдаты партии! Потому в случае призыва на военную службу решение о принадлежности принимать лично, до принятия присяги! Заявление о выходе из рядов штурмовых отрядов передать по защищенной линии связи до окончания текущих суток!

Она включила гарнитуру и резко понизила голос. Лейтенанту у входа незачем слышать закрытую информацию.

- При решении пусть каждый учитывает, что бойцам политических войск следует опасаться удара в спину. Мы – в политике, а она всегда была очень грязным делом. Есть вероятность, что нас попытаются убить еще до фронта. Штурмовики номерных городов прошли специальную подготовку для ведения боевых действий в условиях Крайнего Севера, и наше место по призыву – в Особом Заполярном военном округе. Но руководство Особого Заполярного – с нами. Итог: мы едем на Южный фронт. Вопреки закону, мобилизационным предписаниям и здравому смыслу. Нас попытаются убить свои. А вне штурмовых отрядов есть шанс послужить родине. Нашим противникам опасна организованная сила, отдельных штурмовиков никто преследовать не станет. Принять решение вы должны до двенадцати ночи. У меня всё. Вопросы?

К ее огромному удивлению, поднялась всего одна рука.

- Там лейтенант прыгает у входа в вагон, - сказал штурмовик. – Он причастен?

Зита усмехнулась. Знал бы лейтенант, что сейчас реально решается вопрос его жизни – наверно, выпрыгнул бы на ходу.

- Вероятно, - сказала она и поставила одним словом над судьбой лейтенанта жирный вопросительный знак.

Штурмовики разошлись по вагонам и уровням, начали кучковаться, чтоб обсудить в дружеском кругу новую информацию.

- Жестокая девушка, - заметил Давид, имея в виду лейтенанта.

Она пожала плечами. Жестокая? А если лейтенант подведет штурмовиков под удар, что тогда? Плакать и каяться, что не предупредила о вероятности предательства? Так плачем ребят не вернешь.

- Значит, поймешь, почему твое место в середине вагона, под защитой штурмовиков, - спокойно заключил Давид. – Я рядом с тобой?

По приказу майора они уже больше года изображали влюбленных, но парень до сих пор спрашивал у нее на все разрешение. Удивительно деликатный товарищ для той работы, о которой она только подозревала.

- А как иначе? – весело бросила она. – Место радиста – в группе управления!

Лейтенант встретил ее кислым взглядом:

- Уже можно, да?

- Пока не знаю, - честно сказала она. – К санинструкторам вас не пустят, бойцы соответствующий приказ получили, не обижайтесь. И здесь «Спартак», а у нас сухой закон.

Лейтенант аккуратно выдохнул в сторону и задумался.

- Поменяйтесь с ребятами из Тройки, - посоветовала она. – У них не так строго. И вам веселей будет с коллегой… и мне спокойней.

-=-=-

Офицер ГБ поправил парадную форму и глянул ясными глазами на официантку.

- Я не пьян, - сообщил он.

Официантка молча собрала со столика пустую тару.

- Не настолько, - пробормотал капитан, - не настолько!

Офицер встал, расчетливо точным движением положил карточку на ридер.

- Не пьян! – повторил он упрямо. Снова поправил форму и вышел из Торгового центра. Оставалось завершить одно дело. Одно последнее дело.

Он нашел их после недолгих поисков. Что хорошо в подкупольнике – молодежные компании держатся своей территории. Даже после чисток штурмовиков держатся. Инстинкты стаи.

- Стоять! – негромко приказал он.

Несколько подростков настороженно смотрели на него. Офицер усмехнулся, подошел поближе, вгляделся. И снова усмехнулся. Они, голубчики. Подросли, но вполне узнаваемы. Сколько их было, десять? Почти на всех он своей рукой поставил крестики. А эти вот пока бегают. Ну, можно считать, добегались.

- Господин капитан, требуется помощь? – осведомился боец проходящего мимо патруля.

- Операция ГБ, продолжайте движение.

Бойцы козырнули и пошли дальше. Подростки заерзали.

- Хорошо, что ходите толпой, - пробормотал офицер. – Впрочем, шакалы всегда ходят толпой… Вы, вы двое! Вам знакомо такое имя – Зита? Вижу, знакомо… Э, нет, не убегайте, вам привет от нее!

Капитан достал из-за пазухи пистолет. В спины убегающим негромко хлопнуло два раза.

- Значит, и это дело закончено, - кивнул своим мыслям капитан. – Ну а дожидаться цирроза – не в традициях офицерских. У меня есть честь! Да и жить по большому счету незачем.

Глухо хлопнул еще один выстрел.

-=-=-

Поезд катил на запад. В вагоне-«казарме» - деловитая жизнь, штурмовики из-за недостатка места тренируются в скоростной фиксации противника подручными средствами, затем будут занятия по тактико-технических характеристикам штурмовой авиации вероятного противника на Южном фронте. Уже изучали, но повторить не повредит. Инструктора назначены, состав учебных групп определен. У Зиты – час свободного времени, затем организация ужина, проверка личного состава, урок по языкам кавказской группы народов… Ее личный мучитель, словно прочитав сокровенные и не очень приличные мысли ученицы, иронично приподнял бровь. В ответ она скорчила жалобную рожицу. Не подействовало, как всегда. Вот что у него за голова, а? Как там помещается полдесятка языков с абсолютно разной фонетикой и лексикой?! Уму непостижимо. Так Давид еще и убежден, что она так же сможет. У, цхварикхалишвили…

Она отвернулась к окну. Тайга, сопки, речки. Скоро Иркутск, открытый всем морозам и ветрам город, так странно и непривычно…

Последней мыслью перед тем, как провалиться в краткий оздоровительный сон, было: поезд идет без зенитного прикрытия. Без зенитного прикрытия…

Глава 2

Глава вторая

Поезд мощно катил на запад. За окнами мелькали однообразные степи. Штурмовики поглядывали, пожимали плечами – как тут люди живут? Пространства, пространства, ветра, пыль и снег – б-р-р! На редких остановках выходили из вагонов размяться, щурились болезненно – резкое солнце било по глазам. Не привыкли, дети подкупольников.

Зита озабоченно хмурилась, наблюдала. Ее волчата ко многому не привыкли. Хоть и выходили на ежегодные летние сборы в тайгу, детство в закрытых помещениях все равно сказывалось. Солнце уже бьет по глазам, а ведь еще не юг. И никто не знает, что для штурмовиков окажется непереносимым аллергеном. А если что-то повсеместно распространенное типа акации? Или вездесущий сорняк с милым названием амброзия? Он-то точно аллерген. И попадает ее отдельная диверсионная рота, даже не успев вступить в бой. Знающий противник отправил северный спецназ на юг, знающий и безжалостный. И имеющий немалую власть, чтоб отменить мобилизационные приказы.

На одной из таких остановок, когда военный поезд загнали куда-то в район городских складов, она выцепила из толпы паренька со свежими фингалами. Ну и – какого черта?! Почуяв неладное, рядом тут же объявился Давид. Он вообще старался быть рядом с ней, и со стороны несведущему наверняка казалось, что именно он и есть главный. Еще одна ненадежная защита для командира «Спартака».

Она придирчиво разглядывала синяки. Какого?.. Да, штурмовики учились и тренировались непрерывно, и в тренировках бывало всякое, пару рассеченных бровей уже пришлось заклеивать. Но здесь поработали как бы не ногами.

Что произошло? И штурмовик не доложился, и служба собственной безопасности спит. Расслабились ребята…

- Боец! – неприятным голосом сказал Давид. – Все конфликтные ситуации в «Спартаке» разбираются на общем совете, или не знаешь? И виновные вылетают из личного состава вперед ногами! А все боевые контакты с внешним окружением докладываются командиру пятерки либо непосредственно руководству! Вам дали возможность выбора, и вы все остались в «Спартаке»! Или уже забыл наши порядки, об армии мечтаешь?

Боец виновато моргнул. Да, спартаковцы отказались покинуть ряды штурмовых отрядов все до одного, и сейчас он хорошо понимал, что вот-вот получит по всей строгости спартаковских законов.

- Я и есть командир пятерки, - сипло доложил он. – Рабочая ситуация, Давид. Стояли ночью в патруле, лейтенанты в вагон рвались, пистолетом размахивали. Бухие. Ну, скрутили их, отметелили, оружие забрали. Все как обычно, планово. Я пошел доложить, а Зита спала, не стал будить. Потом сам заснул и только-только проснулся. Вот.

Боец, явно осознавая вину, полез за пазуху и протянул Зите ремень с кобурой. С тяжелой такой кобурой.

Зита приняла оружие. Проблема. Большая проблема. Лейтенанты сопровождения поехали в командировку какого-то черта в парадной форме, и вот часть этой формы покачивалась в руке Зиты, ожидая решения.

- Знатные очки тебе навесили, - заметила она, соображая, как поступить. – Рукопашку не изучаешь, боец.

- Наш лейтенант лягался, - криво улыбнулся штурмовик. – Мы его сначала жалели, он вроде вменяемый.

А потом выдали со злости двойную дозу, поняла она отчетливо и вздохнула. Что ж, придется разгребать.

Она застегнула на талии ремень. Проверила оружие. Слабая надежда на травмат растаяла, как дым. Боевое, блин. Травмат – у нее в кобуре скрытого ношения, а это – ПТ «Гром», штатное оружие младшего и среднего офицерского состава. Пистолет траншейный, крупнокалиберный, очень убедительный аргумент в ближнем бою. Ребятам отчаянно повезло, лейтенант наверняка был пьян в дымину, иначе не просрал бы оружие.

И тут к военному составу тихо-тихо подкатил тепловоз. На откидной лесенке нагло сидел солдатик и жевал бутерброд. Она всмотрелась – и облегченно улыбнулась. Наконец-то. Давид тоже посмотрел, но недоуменно. Два тепловоза для небольшого военного поезда – вроде бы слишком?

- На вечернем совете командиров пятерок доложишься, - решила она. – Свободен, дыши пока.

Боец отошел погрустневший. За счет постоянной ротации в командирах пятерок побывал каждый штурмовик не по одному разу, и как дрючат на совете, он представлял красочно и в деталях. А Зита подхватила приятеля под руку и потащила к тепловозу. Солдатик, сидевший на ступеньке тепловоза, прекратил жевать бутерброд и уставился недовольно. Капитанские погоны Зиты он как будто в упор не замечал. Значит, уже побывал в боях. Андрюшка рассказывал, что в боевых частях не принято козырять офицерам вплоть до полковника.

- Давити, представляю тебе наше суперсекретное оружие! – сказала она счастливым голосом. – Подвижной железнодорожный пушечно-ракетный комплекс ПВО «Лава»!

- «Базальт», а не «Лава»! – презрительно сказал солдат.

- А ты не выдавай секретную информацию, - ласково пожурила Зита. – Ведь секретную, да?

Солдат угрюмо промолчал. Учуял наглец, как особым отделом запахло.

- Ну и нафига нам такая дура в тылу? – недовольно сказал Давид. – Где мы сейчас? Как там сказали – в Петрике, что ли? До фронта – три тыщи км! Лучше б эта дура в Краснодаре стояла на боевом дежурстве!

- Мы и так в Краснодар после ремонта, - буркнул солдат и добавил вполголоса:

- Сам ты дура…

Давид зло сверкнул глазами, и тут все шумы перекрыл ревун, они чуть не оглохли.

- Воздушная тревога! – рявкнул громкоговоритель зенитного комплекса. – Повторяю для дебилов: воздушная тревога!

Зита среагировала первой. Может, это учебная тревога, но… но она изо всех сил хлопнула Давида по спине, чтоб опомнился, и опрометью бросилась к бетонным пандусам склада. Какое-никакое, а укрытие. Краем глаза она заметила, как солдат сунул недоеденный бутерброд в карман и нырнул внутрь.

Из-за бетонного ската они завороженно наблюдали за стремительно разворачивающимся действием. Раз – маскировочный кожух комплекса раскрылся лепестками. Два – приподнялась платформа с активными локаторами. Три – бешено завращались, поливая небеса, многоствольные установки, зататакали, загремели захлебывающимися очередями. Четыре – выпрыгнула, как чертик, зенитная ракета, пыхнула, унеслась вверх, совершила сложный зигзаг и расцвела пушистым облачком. И – тишина…

Зита приподнялась, огляделась. Штурмовики стояли, раскрыв рты.

- Давид, - прошептала она, борясь с собой. – Ты можешь сказать серьезно? Я знаю, ты можешь! Так скажи этим идиотам!

Парень усилием воли нагнал на лицо свирепое выражение, вышел на площадь и рявкнул:

- Чего уставились! Командир боевой пятерки Орёл, что положено командовать при объявлении воздушной тревоги?!

- Ложись! – громко выкрикнул боец.

Штурмовики попадали разом, где стояли. Зита отвернулась и беззвучно затряслась от смеха.

- Отбой воздушной тревоги! – снисходительно объявил громкоговоритель. – Ну дебилы…

Жизнь вернулась в мирное русло. Штурмовики поднимались, отряхивались, нервно посмеивались. Из комплекса вынырнул солдат, озабоченно пошел вокруг. Визуальный контроль повреждений, обязательный после боевого режима. Зита аккуратно отряхнула коленки… Динамик невнятно рявкнул, она машинально пригнулась, истошно заорал штурмовик - и тут грохнуло! За комплексом вспухло облако разрыва, осколки с визгом ударили по металлу. Вырвалась из люка зенитная ракета, пронеслась над самой землей и исчезла в яркой вспышке… Из бронекапсулы вывалился кто-то в технической униформе, склонился над путями – и начал отчаянно озираться. Зита сорвалась с места еще до того, как человек закричал – поняла по ситуации.

Солдатик сидел, привалившись к колесной паре, и тихо бормотал:

- Мама, мама…

Сведенными руками он крепко держал живот, и между пальцев капала кровь.

Она резко отодвинула офицера, посмотрела.

- Давид! Мигом в вагон, мой комплект сюда!

Парень кивнул и убежал. Она снова посмотрела – и отвернулась. У нее в рюкзаке лежал очень хороший набор санинструктора, сама комплектовала в госпитале – но толку? Пареньку уже ничего не требовалось. Ничего.

- Не суетись, - хрипло сказал рядом офицер. – Я же вижу. Ему бы сейчас «Морфея», да где взять? Говорил же раздолбаю, сто раз говорил: не спеши выходить из капсулы!

«Морфей» у нее имелся. Сам заведующий хирургией подарил, на память о коллективе. Она расстегнула клапан кармана, достала ударный инъектор и вкатила солдату две дозы. Хотя бы не будет мучиться от боли.

- Спасибо, капитан, - сказал офицер и отвернулся. – Еще не воевала, да? Ты добрая девочка, но на будущее запомни: «Морфей» берегут для себя. Никто не осудит.

- Что это было? – кивнула она на место разрыва.

- Воевать не умеем, вот что было, - сказал офицер и плюнул. – Чуть не подловили нас. Отстрелялись, цель накрыли и расслабились. А нас кэ-эк… Есть такая гадость у соседей, подкрадывается на предельно малой. Наши дела, тебе ни к чему. Хорошо, обманку поставили, а то б поехали вы до Краснодара без «крыши». А так антенны посекло, за час заменим.

Офицер покосился на солдата и скривился. Все верно, жизнь не вернуть и не заменить.

- Хорошо, скажу по-другому – кто это был? – настойчиво спросила она.

- Нам без разницы. Есть цели – сбиваем. А вообще – это до фронта далеко, а до противника близко. Петрик, чего тут непонятного…

Вернулся Давид, посмотрел и даже не стал отдавать рюкзак. Она поднялась с колен, осмотрелась. Штурмовиков от осколков прикрыло корпусом комплекса ПВО, но всякое могло случиться.

Штурмовики снова поднимались с земли. Быстро научились! Она припомнила, кто подал команду. Подошла, коротко кивнула:

- Молодец, Саша.

И решительно отправилась на разборки. Самое то настроение рубить узлы, гаже не бывает!

Глава 3

Глава третья

На полпути к вагонам она успокоилась. Когда шагнула в вагон – уже прикидывала, как может пойти разговор. А когда подошла к своему месту, то поняла, что дура, и вовсе остановилась. И задала себе вопрос: а чего она своим походом хочет добиться? Конкретно – чего? Вернуть оружие? Ну, вернет. Скорее, его просто заберут, силой и с матами, но пусть вернет. И? И по прибытию к месту назначения штурмовики получат обвинение в нападении на офицера со всеми вытекающими, то есть ленскими угольными шахтами. И не соврешь, пистолет чипированный, перемещения отслеживаются и документируются при необходимости. Так что можно никуда не ходить, кому надо, сам придет. Или не придет. Результат все равно тот же: обвинение, суд, ленская каторга.

Ей нужно вывести ребят из-под обвинения. Она их поставила на пост, штурмовики поступили, как должно, ей и спасать, как командиру и офицеру.

Закон – формально – на ее стороне. Штурмовые отряды и по факту, и по закону обладали обладали определенной неподсудностью, что ли. Бандитский кулак Ферра мало кто отваживался задеть. Искалечат, и штурмовикам ничего за это не будет. Так обстояли дела в подкупольнике. А в поезде, после призыва в армию? Вроде ничего не изменилось: «Спартак» - действующее подразделение, она – его официальный командир и, кстати, офицер в чине капитана, и звание с нее никто не снимал. По закону она могла лейтенантов в три шеренги строить. А на самом деле? Сейчас, за пределами подкупольника, в неопределенном статусе призывника? Ну кто примет всерьез шестнадцатилетнюю девочку с игрушечными погончиками? Подумаешь, штурмовичка. Игры безмозглых подростков, не более. Так ее воспринимают армейские офицеры, так же посмотрит и суд.

То есть, выходит… Она подумала. И еще подумал. Потом подозвала Виктора и приказала сформировать для нее группу сопровождения из самых сильных рукопашников. Сильных и технически, и по габаритам. Чтоб не допустить обвинения и суда, у нее один выход – построить лейтенантов по закону сейчас. Как старшей по званию. Чтоб и лейтенанты, и суд восприняли ее всерьез. Только так, и никак иначе. Что там полагается офицеру, замаравшему свою честь пьяным поведением, утерей оружия и нападением на комендантский патруль?

Подбежали штурмовики, уставились вопросительно. Достаточно плечистые, высокие и широкие для весомого аргумента в философском диспуте.

- Идем ломать рога! – решительно сказала она. – Учтите, они с оружием и имеют право его применить. Ваша задача – не дать им дернуться. «Спартаку» - боевая тревога, готовность раз на разгон и подавление неорганизованных масс.

Вопросов не последовало, произошедшее ночью было известно всем. Штурмовики подобрались, проверили спецсредства и затопали следом за ней.

Они шли по вагонам сплоченной группой, и перед ними стихал шум и смех. Зита смотрела и осознавала, насколько «Спартак» ушел далеко от штурмовых обрядов. Собственно, отрядов больше не существовало, осталась лишь форма. Штурмовики Тройки сдались все, как доложила служба собственной безопасности. Все до одного написали заявления о выходе из состава штурмовых отрядов. И сейчас в вагонах по четыре в ряд сидели просто призывники: частично пьяные, частично грустно глядящие в окно, остальной частью развлекающиеся игрой в карты или нехитрыми шутками молодежи. Умеренно мусора на полу, много шума и винных запахов. Ребята едут на фронт, расслабляются, пока есть возможность. На них смотрели настороженно, четко понимая, что это идет для кого-то большая проблема. Но они шли быстро и мимо, так что пока не препятствовали.

Офицеры обнаружились в третьем по счету вагоне. А ничего такое гнездышко неги и разврата, все сиденья вокруг освобождены и свернуты, хоть танцуй.

Зита мгновенно оценила ситуацию. Не самый плохой вариант, могло быть и хуже. У лейтенантов, например, могли оказаться в гостях боевые офицеры, сопровождающие военную технику. А так – потерявший оружие валяется в пьяной отключке, лейтенант с фингалом вдумчиво под рюмочку беседует с лейтенантом без фингала. Значит, последний в гости к девочкам не ходил. И оба не готовы к решительным действиям. Великолепно. А то она даже мысленно не решила, готова ли стрелять в своих.

- Этого взять и к нам под арест! – приказала она.

Штурмовики действовали быстро и слаженно, именно такие варианты и тренировали всю дорогу. Выдвинулись, сдернули клиента на пол, в несколько секунд упаковали, подняли под локти и привели в подобие чувства, чтоб стоял.

- Ты понимаешь, сука, что тебе будет за нападение на пост охраны? – прошипела она в лицо лейтенанту с фингалом. – Чтоб через час был с объяснительной, трезвым, выбритым – и офицером! И еще: не встанешь перед старшей по званию – прикажу арестовать, проваляешься в «ласточке» до Краснодара! Встать.

Лейтенанты поднялись.

- Почему срач в вагонах? – спросила она.

Ответа не последовало – впрочем, он и не предполагался.

Зита кивнула штурмовикам и двинулась в обратный путь.

Шли тяжело, пьяный мычал и упирался. Штурмовикам это быстро надоело, дали упрямцу пару раз и дальше просто потащили. Протащили через офицерский вагон… А в следующем их уже ждали. Точнее, не их всех – Зиту.

Она шагала первой и издалека заметила на проходе странную конструкцию. Узнала не сразу, слишком она не вписывалась в реалии. Какой-то умник умудрился протащить в вагон кольцевой проектор Леваневского. Обычно эта модификация использовалась для виртуальных примерок в салонах одежды, но Зита тут же убедилась, что российский дурковатый ум любой вещи найдет похабное применение. Потому что из примерочного проектора хихикающие идиоты умудрились сделать стриптиз-шоу. Направили сканер на Зиту – и готово, перед восторженной аудиторией шагает в воздухе голенькая девушка. Вот почему в вагонах мусор, поняла Зита. Они и проводниц таким же театром встречают.

Следовало что-то предпринимать. В вагоне, наполненном до отказа враждебно настроенной молодежью. Ребята из Копейки не сильно дружили с ровесниками из других подкупольников, и чувства были взаимными.

Первым делом она подала знак штурмовикам за спиной – не вмешиваться. Сделала пару шагов, скептически осмотрела саму себя. Задница - толстовата. И это еще компьютер ей польстил, дорисовал фигуру по модельным стандартам, как положено в салонах одежды. Потом она пнула проектор. Достала из кобуры скрытого ношения полицейский травмат и всадила два заряда. Один в проектор, один – во вскочившего владельца техники. А в левой руке оказалось само собой оружие боевое, так и не возвращенное лейтенанту.

- За нападение на офицера застрелю на месте, - тихо пообещала она. – По местам – сели!

Под ее колючим взглядом ближайшие попятились к сиденьям.

- Были штурмовики, да сгнили, - заключила она вполголоса.

Как ни странно, ее услышали все. Может, потому что в вагоне установилась очень внимательная тишина? Только получивший резиной в грудь тихонько подвывал на полу, но и он старался, как говорится, не высовываться.

В очередной раз она подивилась чудесам распространения информации. Вот как новости обогнали ее, как? Потому что в следующем вагоне царили тишь да гладь, да божья благодать. Сидят мальчики примерно, чуть ли ручки на коленках не сложили. Даже ни в кого стрелять не пришлось, хотя она сильно хотела. И еще: оказывается, не надо решать заранее, стрелять в своих или нет. Оно решается само.

Они притащили пьяного к себе в расположение. Определили рядом с туалетом, зафиксировали, поставили охрану. Через час явился лейтенант, слегка протрезвевший от холодной воды и от нее же мокрый. Доложился по форме, подал рапорт по существу, вину признал (но большую ее часть спихнул на товарища). Получил приказ навести порядок в вагонах призывников из Тройки и облегченно свалил. Надо полагать, пьянствовать его больше не потянет под мысли о скором трибунале.

В Волгограде Зита сдала вонючий груз патрулю комендатуры. Командир патруля, немолодой капитан, долго и недоверчиво разглядывал рапорты, погоны Зиты, потом махнул рукой и принял поганца под свою ответственность. Как она подозревала – чтоб вернуть оружие, когда протрезвеет, да отпустить. Ну и ладно. Когда мерзавец доберется до Краснодара, «Спартака» там уже не будет. Или будет – но вооруженным.

Там же, в Волгограде, случилась забавная и довольно неожиданная сценка. Подошли ребята из Тройки и попросили зачислить их в «Спартак». Серьезная такая группа, решительно настроенная. Зита сначала хотела послать их обратно, но переглянулась с Виктором и сдержалась. Обещала рассмотреть вопрос по существу. Как следствие – на следующей стоянке большинство штурмовиков Тройки козыряли ей, как старшей по званию и командиру, хотя в «Спартак» просились всего шестеро.

Ближе к Ростову явился лейтенант сопровождения, долго оправдывался и извинялся. Она ему не поверила и рапорты сохранила. И в расположение «Спартака» не дала разрешения проходить, пусть призывниками Тройки командует, среди них девчонок нет.

По прибытии на военный терминал Краснодара подтвердились худшие насчет лейтенантов подозрения – они убыли сразу же, и вид имели при этом злорадный и многообещающий. Остановить их не успели, не предусмотрела Зита такой финт. Думала, они все же офицеры, не бросят вверенных им призывников. А лейтенанты быстренько проводили штурмовиков на временный пункт передержки и исчезли. А потом и состав тихонько уполз куда-то на разгрузку военной техники, и офицер комплекса ПВО на прощанье махнул Зите рукой. И остались штурмовики сами по себе, только пара бойцов комендатуры у ворот зевает.

К спартаковцам потихоньку подтянулись штурмовики из Тройки. На фоне общего бардака и неразберихи «Спартак» выглядел оплотом спокойствия и порядка. А Зита – признанным командиром. И ей сразу прибавилось работы.

Может, лейтенанты отправились за машинами для перевозки личного состава. Но скорее всего – за пачкой проблем для «Спартака», иначе бы доложились старшей по званию. Что ж, их ошибка. Ребята по неопытности не оценили, что значит – идти на фронт готовым подразделением. А это значило, что Зите в военкомате выдали все сопроводительные документы. Пусть копии, неважно. Важно, что для дальнейших действий ей офицеры сопровождения не требовались. «Спартаку» по закону вообще сопровождающие офицеры не требовались. Не учли в спешке те, кто забросил штурмовиков на Южный фронт, всех особенностей призыва в ополчение. Проблема лишь в одном: Зита – молоденькая девушка, а таких всерьез в армии не воспринимают, и никакие законы тут не помогут. Посмеются да пошлют за взрослым дядей.

Что ж рецепт правильного поведения она опробовала в поездке. Ну а если нырнула, то теперь плыть, иначе утонешь! Так что она включила телефон, задала вопрос и с удовлетворением отметила два факта: телефон с офицерским допуском – он и в Краснодаре офицерский и все показывает; продовольственно-вещевые склады, указанные в сопроводиловке – в шаговой доступности от военного терминала, как и положено таким объектам. Парочка коротких приказов – и спартаковцы колонной пошли на прорыв в ворота.

Прорыв как таковой не потребовался: бойцы комендатуры оказались жучарами опытными, решительность Зиты и звание оценили сразу, потому просто отодвинулись, еще и козырнули ей. Она в благодарность зашла в дежурку и оставила запись об убытии. Даже если нарушаешь безобразия, делать это следует в соответствии с инструкциями, как принято в армии.

Штурмовикам Тройки Зита сказала честно – взять не может, сами выбрали свою судьбу. Уйдут со «Спартаком» - окажутся дезертирами. Ребята отошли мрачными. Что бы ни говорили о добровольности выбора, рядом со «Спартаком» стало ясно видно – вот штурмовики, «белые звезды», сохранившие отряд, с командиром во главе, а вот предатели. Только Виктор на ходу коротко посоветовал некоторым:

- Не теряйтесь. Держитесь вместе. Еще встретимся.

«Спартак» перестроился, разбился на боевые пятерки, как делал всегда на тренировочных выходах, выдвинул наблюдателей – и зашагал на войну.

-=-=-

Бойцы комендатуры смотрели вслед уходящей колонне.

- Перессал? – хмыкнул один. – Я тоже. Волчата! Мы им на один укус. Посмотри, как идут. Понял, кто у нас побывал? «Спартак», молодежная диверсионная школа Особого Заполярного. По военному терминалу – и все равно с охранением, разведкой и разминерами! Такие даже маме родной не доверяют, их врасплох не возьмешь. Их вообще не возьмешь, на кровь натасканы. У них наверняка и снайпера есть, и не факт, что без оружия. А ты: лейтенант приказал, не имеем права… Прирезали бы и все равно ушли.

- Белые звезды, чистые сердца? – припомнил второй знаменитую песню. – Оно и видно. Сердца, может, чистые – а ручками уже убивали! Ничего, фронт сожрет и не подавится. И не таких съедал. Надо лейтенантикам отзвониться, что штурмовики ушли. Потеряют личный состав – вони будет!

- Отзвонись. Прикрыть задницу – оно всегда нелишне.

Глава 4

Глава четвертая

Бетонная громада продовольственно-вещевых складов выглядела неприступной. Штурмовики поглядывали оценивающе, примерялись. Боевые пятерки соображали, смогут ли составить живые лестницы для мгновенной заброски диверсантов. Мордастый сержант на проходной поглядывал на приготовления нервно.

- Расслабься! – посоветовала Зита. – И просто выполняй инструкции. Проверь журнал заявок. Отзвонись начальству. Главное – не стой столбом, не зли ребят.

- Сержант, что за толкотня у тебя перед режимным объектом? – хрипло осведомился селектор.

- Тащ полковник…

- Вижу! – прервал далекий полковник. – Мышей – не ловишь! Я такого кота на оборонительные линии отправлю, землю копать! У тебя заявка перед носом! Выше меня начальство изображаешь, что ли? Командира ко мне, подразделение к третьему складу!

Спартаковцы колонной втянулись внутрь. Виктор запоминающе оглядел сержанта, мысленно составил словесный портрет и потянулся за телефоном – незаметно сфотографировать.

- Здесь не подкупольник, - вздохнула Зита. – Нас пока не знают. Мы еще много таких встретим.

- Всех зафиксируем! – твердо пообещал начальник службы собственной безопасности. – Расставим по ранжиру. И воздадим по заслугам, как только подвернется возможность.

Зита кивнула. Ну да, конечно. А если возможность не подвернется – ребята ее организуют, опыт большой.

«Тащ полковник» нашелся в подземном складе. Худой, желчный старик наблюдал через прозрачную перегородку за работой подчиненных, одновременно кого-то матеря, что называется, в хвост и гриву и раздавая короткие приказы по селектору. Зита неуверенно остановилась у входа, мешать такой красивой работе не хотелось.

- Ути-пуси! – озадаченно сказал полковник и выключил селектор. – Ну, иди сюда.

Она подошла, коротко доложилась и подала заполненные требования. Полковник мельком просмотрел.

- Впервые вижу настолько правильную работу! – признался офицер.

- Это входит в обязательный минимум при сдаче на офицерский чин, - пожала плечами Зита.

- Вот к этому, - хлопнул полковник по бумагам, - еще голова должна прикладываться! А она мало у кого есть!

Он просмотрел заявку более внимательно. Озадаченно ткнул пальцем:

- Двадцать девчонок?!

- Со мной – да, - кивнула она.

- Слушай, а тебе сколько лет? – неожиданно спросил полковник. – Ты уж прости старика за любопытство, больно личико свежее!

- Шестнадцать, - честно сказала она.

- …! – сказал полковник, в сердцах отпнул кресло и отошел к перегородке. Постоял, успокоился и вернулся к столу.

- У вас там, в подкупольниках, совсем охренели? – осведомился он.

- Вторая волна призыва, товарищ полковник, - объяснила она. – Из Копейки штурмовиков забрали всех, я их командир. У меня нет бойцов старше семнадцати.

Офицер посидел, побарабанил пальцами. Потянулся к селектору:

- На третьем? Горно-диверсионная, полной комплектности, в полном соответствии с заявкой! В полном, понятно? Ошибетесь на размер – сгною на погрузочно-разгрузочных!

Полковник развернулся к ней и усмехнулся.

- С моими только так! - пояснил он. – Работа на снабжении развращает, регулярно постреливать надо… шучу. А может, и нет. Так. На девочек комплектность не наберу, нет в наличии. И не ожидается. Твои предложения?

- Дополните полевым офицерским, - пожала плечами она. – Для штабисток наверняка с перебором завезли.

- С огромным! – с удовольствием сказал полковник. – С тобой приятно работать, капитан! Пойдешь ко мне в команду?

- Извините, но – нет.

Полковник снова побарабанил пальцами.

- Стар для тебя?

- Я – командир отряда, - сказала она, не надеясь, что офицер поймет. – «Спартак» по закону идет на фронт отдельным подразделением. У нас… мне замены нет, не успели подготовить.

- Твою мать! – сказал полковник. – Иди-ка сюда, красавица!

Подошел сам, приобнял приятельски и еле слышно прошептал на ухо:

- На продовольственных помогу, там свои. На оружейные мне власти не хватает, чужая земля. Но тоже помогу, чем смогу. Хотя бы присутствием. Получите штатное оружие обязательно, любым способом! Есть соответствующий приказ. В связи с участившимися случаями атак на колонны с пополнением. Два предыдущих отряда штурмовиков атаковали на марше, такие дела. Делай выводы. Запоминай номер приказа. Удачи, капитан.

-=-

- Как вы их выпустили? Я спрашиваю – как?!

Лейтенанты под генеральским взглядом съежились до почти полной незаметности.

- Никому нельзя поручить! – загрохотал генерал. – Сраных пацанов построить не смогли! Они почему у вас гуляют по военному терминалу, где захотят?! Самостоятельно вооружились! Вы понимаете, до чего дошло? Мне на них теперь комендантскую роту в бой бросать?! Дебилы! Пошли вон! А ты останься.

Генерал шумно выдохнул, посмотрел, как за лейтенантами закрывается дверь.

- Докладывай.

- Им полковник Машков помог, - угрюмо сказал лейтенант. – Провел на склады и стоял там над душой, пока эти беспредельничали. Он все приказы наизусть знает! Трибуналом грозил.

- С полковником разберусь… а ты где был?

- Только что приехал, - неохотно сказал лейтенант. – Догонял. Меня с эшелона сняли.

- Опять пьянствовал?

- Как обычно! – пожал плечами лейтенант. – Как все. Штурмовики подгадили, патрулю сдали.

- А оружие тебе на что?!

- И оружие сдали.

- Наградил господь сыночком! – тоскливо сказал генерал. – Ты понимаешь, откуда приказ пришел? Не справишься – по тебе все закрытые дела поднимут! И я уже не прикрою! Иди, выправляй! Бери технику, гони к Чапаевским складам. Поведешь колонну правильным маршрутом. Согласованным, понял! Отправление в шестнадцать, чтоб синхронизировать… И побереги там себя. Ну, сам понимаешь, не первый раз.

- А их? – кивнул на дверь лейтенант.

- А они пусть воюют.

-=-

Колонна не спеша катилась на юго-восток. Сборная солянка: тентованные грузовики, пара военных вездеходов и обычные городские автобусы, снятые с рейсов. Через час после начала движения откуда-то из-за холмов вывернула станция РЭБ, в военном просторечии «демоны», пристроилась к колонне, и у Зиты стало немножко легче на душе. Хоть что-то. Но все равно двери автобусов остались открытыми – и основные, и запасные. Водители попробовали надсмехаться, но самый веселый получил прикладом по лбу, остальные присмирели. У выходов сидели снайпера с «реактивками» на коленях, и в каждом автобусе дополнительно – по оператору со «Стрелой» наготове. Так себе защита, только по низколетящим целям, но все равно лучше, чем ничего.

- Мне кажется, или мы никуда не торопимся? – озадаченно спросил Виктор. – Кто-нибудь знает, у городского транспорта какая оптимальная скорость?

- Давид, займись! – решила Зита.

Парень кивнул и забубнил в гарнитуру соответствующие приказы. Хорошая вещь – собственная связь! Секунда – и штурмовики из особо крупных начали пробираться к водительским кабинам. Минута – и колонна резво прибавила в скорости.

- Водитель сказал – лейтенант приказал на сорока ехать! – доложил озадаченный штурмовик, вернувшись.

Зита обернулась, пристально посмотрела. Лейтенант сидел с бледным видом. Бережет технику или?..

И тут громко закричал наблюдатель. Автобус резко затормозил, штурмовики цепочками побежали к выходам, посыпались горохом на землю, веером развернулись прочь от техники… и лишь потом взвыл ревун станции РЭБ.

Зита быстро огляделась. Порядок! Автобусы пустые, боевые пятерки рассеялись по полю, снайпера спешно ищут цели. Есть! Двойка штурмовиков стремительно вывернула из-за горы, автобус приподняло взрывом, полетели клочья от грузовиков… и навстречу самолетам рванули две «Стрелы». Прочертили небо белыми линиями, вспухли безобидными облачками подрывов… и совсем рядом ударила «реактивка». Давид, выпрямившись в полный рост, провожал удаляющийся штурмовик стволом, и на перчатке управления мигали зеленые огоньки захвата цели. И снова грохнуло. Удаляющийся рев, штурмовик развернулся на второй заход, снова грохот разрывов на дороге, рявканье «реактивок» навстречу, вой и глухой взрыв за горой. Всё.

- Быстро! – спокойно сказал Давид и снял перчатку. – Даже прицелиться не успел. Вот она какая, война. Много нам копать придется, Зита, очень много.

И парень кивнул на дорогу. Она оглянулась – колонны больше не существовало. Дым, гарь, крики, водители мечутся вокруг побитых машин.

Короткий приказ, и к колонне побежали из поля санинструктора и штурмовики, только снайпера и операторы «Стрел» остались на боевом дежурстве. Вместе со штурмовиками Зита быстро обошла разбитую колонну. Потери оказались жуткими, но не катастрофическими. Половина машин осталась на ходу, основной дым давал горящий армейский вездеход, да автобус, в котором ехала Зита, валялся у дороги грудой металлолома. Девчонки-санинструкторы смотрели на разгром широко распахнутыми испуганными глазами. Их умения не потребовались. Крупнокалиберные пулеметы не оставили ни одного шанса раненым. Собственно, раненых не было, только разорванные тела.

Они потушили армейский вездеход. Вытащили и разложили за кюветом трупы. Штурмовики из Тройки погибли, даже не успев выпрыгнуть из машин. Три десятка ребят, одна большая могила. Спартаковцы уцелели все. Только в подорванном автобусе нашли мертвого лейтенанта. Он почему-то не выскочил следом за штурмовиками. Почему? Зита повспоминала, кто сидел рядом с офицером. Вспомнила. Два бойца из службы собственной безопасности «Спартака». Понятно. Еще один лейтенант остался цел и теперь бродил вдоль колонны в прострации. Внятных слов от него добиться не удалось. Оставался открытым вопрос, куда делся третий офицер сопровождения. Его не обнаружили ни среди убитых, ни среди живых. Зита подозревала худшее, но – где доказательства?

Она вспомнила, как дико вопил наблюдатель. Вот кто спас спартаковцев, если по большому счету. Не только выучка и готовность, но и феноменальная внимательность одного штурмовика.

Зита нашла штурмовика возле могилы. Парень угрюмо копал вместе с остальными неподатливый грунт. Возможно, впервые в жизни, но точно не в последний раз. Много им придется копать, очень много.

- Мы тебе обязаны жизнью, - сказала Зита серьезно. – Так держать.

Штурмовик неожиданно смутился. Вытер мокрый лоб, помялся.

- А я не заметил ничего, если честно, - признался вдруг он. – Со страху показалось, что блеснуло под облаками. Как заорал – сам не понимаю!

- Вот так и дальше ори, и мы все дольше проживем, - посоветовала Зита, прихватила боевую пятерку во главе с Давидом и отправилась навестить станцию РЭБ. К «демонам» появились вопросы. Значит, неопытный наблюдатель смог разглядеть блеск атакующих штурмовиков под облаками, а «демоны» со всей своей аппаратурой нет?

Вообще-то комплексы РЭБ неплохо бронировались и охранялись в особом режиме, так что в стандартной ситуации у штурмовиков проникнуть внутрь секретной машины не было возможностей. Но Зита из рассказов брата хорошо представляла реальное положение дел. «Демоны» - обычные люди, разгильдяи не хуже прочих. Так оно и оказалось – после деликатного стука бронированная дверь распахнулась, и какой-то мелкий лейтенант в технической робе заулыбался им во весь рот:

- Ну вы супер, белые волки, преклоняюсь! «С «Казбеков» отзвонились – упали оба борта! Один рядом, а второй на перевале пропал с радаров! Как вы их, а? Красавы!

Зита посмотрела на его хлипкую фигуру – и моментально поменяла решение. Такого она могла взять и сама. Протянула руку, чтобы поздороваться – и просто сдернула лейтенанта вниз. А потом сбоку прилетел аккуратный кулак Давида, и лейтенант осел. Штурмовики дернулись к открытой двери, проконтролировали и дали отмашку – чисто.

- Ребят не трогайте, - еле шевеля челюстью, вдруг сказал лейтенант. – Пусть спят.

- Спят?! – поразилась Зита. И невольно потянулась за пистолетом.

Лейтенант провел ладонью по губам, вытер кровь о штанину и неуверенно поднялся на ноги.

- Спят, - сказал он странным голосом, словно лениво. – Я приказал. Ребята с боевого дежурства, двое суток без сна. Они все равно уже ничего не соображали.

- Здорово вы сопровождаете колонны, - озадаченно сказала Зита.

- Мы не сопровождали, - равнодушно пробормотал лейтенант. – Мы возвращались в часть. Я вас случайно увидел. Вы какого-то черта поперлись военной рокадой без зенитного сопровождения, а ее часто пасут. Вот, включил постановщики помех и пристроился. Хоть что-то.

- У вас все равно должен быть на дежурстве наблюдатель, - неловко сказала Зита. – По инструкции.

- Погиб, - сказал лейтенант и сплюнул кровь. – У меня пол-экипажа выбило. Я сам на стимуляторах за рулем, чтоб только до части довести. Когда увидел атаку, пока выскочил, пока в пост заскочил, уже все кончилось. Эта война – она быстрая…

- Ну извини, - буркнул Давид. – Мы не знали.

- Да я понимаю, - пробормотал лейтенант. – Здорово бьешь, хоть дурь немножко сняло. Может, теперь засну. Все равно технику ждать, вам же транспорт выбило…

Лейтенант очумело покрутил головой и полез в станцию. Штурмовики подтянулись и не сговариваясь отдали ему честь.

- Блин, - сказал Давид. – Вот кто герой. Помрет на стимуляторах – никто спасибо не скажет. Спас нас, и за это только в зубы получил… Если б не он, самолеты на штурмовку точно не пошли бы. Сверху б нас уработали. И лежали б мы сейчас все вдоль кювета…

Они похоронили погибших. Переписали штурмовиков Тройки. Плотно загрузились в уцелевшие машины. С трудом, но поместились. Лейтенант сопровождения немного пришел в себя, сел за руль станции РЭБ. И «Спартак» упрямо пополз к фронту.

Глава 5

Глава пятая

В расположение полка приползли уже ночью. Металлические заборы, слепящий свет прожекторов, шлагбаум, часовые при нем. И темные силуэты гор вокруг.

Лейтенант сопровождения сразу куда-то исчез. Вместо него пришел помятый капитан с повязкой дежурного на руке, махнул рукой – заезжайте. Из станции РЭБ выбрался лейтенант-«демон», уселся за руль, прощально махнул Зите рукой и уехал куда-то в сторону во тьму. Зита мысленно пожелала ему удачи.

Дежурный офицер проводил колонну до стандартных ангаров-казарм. Зита выскочила из машины первой, приказала строиться, подошла представиться.

- Располагайтесь как-нибудь! - буркнул капитан Давиду, разглядев у парня лейтенантские сигнатуры. – Сдвоенный корпус – ваш, больше нигде не лазьте! Свет сейчас включу. Матрасы, горячее питание, доклад – всё утром!

На Зиту капитан даже не посмотрел. Открыл личным ключом электрощиток, перещелкнул пару автоматов и ушел не попрощавшись.

- О как! – озадаченно сказал Виктор. – И субординация, и безопасность. Интересно, здесь о кодексе чести российского офицера слышали? Или хотя бы об уставах? В расположение штаба полка заявилась банда со стрелковым оружием, с гранатометами и противотанковыми комплексами, и никому до нас дела нет! Я хренею.

- Привыкайте, - посоветовала Зита и ему, и внимательно слушающим штурмовикам. – И имейте всегда в виду – наша подготовка в разы лучше, чем у обычных мотострелков. Мы – диверсанты, спецназ. Вам многое здесь покажется…

- Размундяйским, - буркнул Давид. – Мы уже поняли. Как ребят закопали – сразу поняли. Командуй, Зита. Кроме тебя, тут больше власти нет.

- Ребят из Тройки направо, нам налево! – решила Зита. – На вход – парный пост. Размещаться по боевым пятеркам. Оружие не разряжать. Давид, Виктор, осмотримся на территории. Лазить не будем, но посмотреть, что тут и как, не помешает.

Давид вопросительно глянул на нее. По приказам Зиты получалось, что они на разведвыходе, а не в охраняемом военном лагере.

- Не по себе! – призналась Зита. – Прожектора эти… больше слепят. Охраны и патрулей не видать, подходи любой…

Виктор кивнул, соглашаясь с ее опасениями. Начальнику службы собственной безопасности никакие меры предосторожности не казались излишними.

Соседние ангар-казармы оказались опечатанными. Возможно, использовались как склады, но охраны при них не обнаружилось. И вообще эта сторона военного лагеря казалась совершенно безлюдной. И Зита, как ни странно, успокоилась.

Они вернулись в свою казарму. Пост уже оказался выставлен, причем один штурмовик охранял вход, а второй сидел в черной тени соседнего ангара, закутавшись в термоплащ и положив на колени штурмовую винтовку. Ребята тоже чувствовали себя неуютно и среагировали соответственно. Она одобрительно кивнула.

Внутри обширного помещения без окон оказались ожидаемые ряды металлических лежаков, пустая оружейная комната – и запертые на замки санкабины в торце. Она пожала плечами – это армия! – и распорядилась замки сломать. После чего душераздирающе зевнула. Что-то умотала ее дорога…

- Зита, ложись спать, без тебя справимся! – сердито сказал Давид.

Она благодарно кивнула, расстелила на лежаке термопленку и заснула быстрее, чем улеглась. Последней мыслью было – «продумать операцию по кодексу чести офицера, и немедленно!»

Утро началось, как положено на выходе, докладом начальника караула. Им оказался, естественно, Саша «Орел».

- Есть у них охрана, - флегматично доложил парень. – На вездеходе катается. Два раза за ночь подъезжали, взаимопонимание достигнуто.

- Это как? – подняла бровь Зита.

- Фарами слепили. Мы попросили их отвернуть, а потом одну выбили.

Штурмовик заметил, как изменилось лицо Зиты, и добавил:

- Травматом, мы же понимаем, что шуметь не надо.

- Это вы молодцы, - пробормотала она вполне серьезно.

Нечто подобное по рассказам Андрюшки она и предполагала. В армии принято с первых дней пригибать новичков и женщин. Насколько согнут – таким и продолжишь служить. Так что она быстренько привела себя в порядок, а потом села в кружок с командирами пятерок и за пару минут набросала план операции по кодексу чести офицера. Так, на всякий случай, чтоб был.

«Всякий случай», к сожалению, подвернулся уже за завтраком. Зита как раз озабоченно прикидывала, на сколько им еще хватит десантных пайков, выданных щедрой рукой полковника-снабженца, когда от входа донесся характерный шум. Кого-то не пускали.

Капитан – не ночной дежурный, другой – яростно матерился и рвался на штурмовиков, при том умудряясь не сходить с места. Зита оценила, прищурившись – чуял, жучара, офицерским нутром, что всадят ему пулю в ногу и даже не извинятся. Два солдата за его спиной с любопытством наблюдали, делали выводы.

- Командир отдельного штурмового отряда «Спартак» штабс-капитан Лебедь, - спокойно представилась она, уже понимая, что последует за ее словами.

Капитан не обманул ее ожиданий. Вообще-то в армии после неоднократных поправок все же пришли к решению, что штабс-капитан – звание повыше обычного капитана, и пришедший, по логике, должен был представиться первым, едва разглядев ее офицерские знаки. Этого, естественно, не произошло, не соизволил взрослый мужчина признать старшинство молоденькой девчонки, и автоматически вступил в силу план только что разработанной операции.

- Штабс-капитан… - оценил офицер. – Хорошая кому-то была подстилка. Проход очисти.

Штурмовики согласованно расступились, Зита, не изменившись в лице, пригласила офицера пройти движением руки. И тем же движением, но уже незаметно, показала: солдат отсечь!

В казарме все произошло буднично и быстро.

- Оскорбление офицера в присутствии подчиненных, - заметила капитану Зита. – Причем – старшего по званию. Капитан, ты кодекс чести российского офицера хоть раз видел? А устав? Я так и думала.

После чего капитана аккуратно взяли. Так как предполагалось, что офицера командование полка отпустит без наказания, ему хорошенько вломили – без замаха и не во всю силу, зато дубинками, по почкам и не один раз. После чего приняли в коробочку и повели к штабу полка, а двух его бойцов назначили проводниками. Капитан шел молча, ему было так больно, что он не то что ругаться – даже дышать мог только сквозь зубы и очень осторожно.

Штаб полка располагался в старых горных выработках. Зита уважительно оценила толщину бетонной стены, перекрывающей вход в тоннель, потом нервные лица бойцов, белеющие в черноте амбразур, и поняла, что внутрь их не пропустят. Вежливо попросила вызвать какое-нибудь начальство, отвела свою группу к курилке, где все спокойно и расположились. Желающие покурить сразу резко исчезли. Вид кривого от боли капитана четко показывал, что тут какое-то серьезное дело, от которого лучше держаться подальше.

Зита поглядывала вокруг, оценивала обстановку, систему обороны, ну и знакомилась с новым местом действия на случай нежелательного развития событий. В смысле, куда бежать, где укрываться и откуда стрелять. Штурмовики аккуратненько делали то же самое, и Зита даже возгордилась – не напрасны были труды! Полярные волчата стали хорошо подготовленной, профессиональной боевой единицей.

Штаб полка неплохо прикрывался от ударов с воздуха, Зита почти сразу заметила на вершине ближайшей горки замаскированную установку зенитного комплекса М-500, в армейском просторечии – «Метлу». Надо полагать, она не в одиночестве там дежурила, комплекс обычно состоял из пяти единиц. Пять «Метелок» - серьезная сила. И все же странное ощущение несерьезности, какой-то декоративности войны как появилось изначально, так и не желало оставлять ее. Фронт явно рядом, не может штаб полка сильно отдаляться от своих подразделений даже при наличии надежной связи, и тем не менее армейский городок лежит как на ладони, толком не замаскирован, не оборудован укрытиями. Как будто…

- Они тут, похоже, договорились с противничком штабы не трогать! – процедил Давид неприязненно в тон ее мыслям. – Загорают!

Штурмовики угрюмо поглядывали и молчали, но явно думали то же самое. Предательства среди руководства, сговор, коррупция… именно против этого они работали в подкупольнике, нагляделись всякого и больше не верили никому в мире. Только своим, только штурмовикам с белыми звездами и шевроном «Спартака».

Время шло, у входа в штаб наблюдалось нездоровое оживление, любопытные лица оценивали вооружение штурмовиков, количество бойцов и исчезали, чтоб тут же замениться другими.

- Кто вел съемку? – спросила Зита.

Ей передали телефон, она с сожалением вздохнула. Хорошая вещь, но отберут. Как вещественное доказательство. Наверняка попробуют отобрать.

Наконец появился старший лейтенант, спросил, в чем дело.

Зита встала и подумала, что для задержанных скоро в курилке не хватит места.

- Соблюдай устав, офицер, - посоветовал из-за ее спины Давид. – Ты стоишь перед старшей по званию.

И добавил вполголоса, но вполне различимо:

- Или сядешь рядом с капитаном, если дурак.

Старший лейтенант оказался не дураком, представился, выслушал суть произошедшего, получил на руки доклад, озадачился и убыл за распоряжениями.

- Сидим, ребята, - усмехнулась Зита. – Мы их сильно озадачили, офицерам надо подумать.

В штаб она попала через полчаса. Прошла сквозь три взрывозащитные стены и оказалась в подземном раю. Чистота, яркое освещение, строгая лаконичная отделка стен и кабинеты, кабинеты. В отличие от военного городка, штаб был подготовлен к войне выше всяческих похвал. Его, похоже, и спецбоеприпасами не достать. Девушки-офицеры, проходя мимо, поглядывали на нее с любопытством. Она только усмехнулась. Женщины! Каждая нашла причину, чтоб покинуть рабочее место и посмотреть на новенькую.

Ее провели в один из кабинетов. Пожилой майор, оказавшийся заместителем командира полка, доброжелательно кивнул на стул.

- Полярные волчата! – усмехнулся он. – Политические войска, кулак Ферра! И званием, гляди-ка, почти меня догнала! За что присвоили?

- По факту исполняемых обязанностей и результатам офицерского экзамена, - сухо ответила она.

Майор разглядел ее квалификационные значки и явно передумал надсмехаться дальше. Специалиста первой категории и мастера-снайпера просто так не давали даже офицерам.

- Посмотрел я твой доклад, - сообщил он. – Грамотно. Коллега?

Она подумала и кивнула. Да, скорее всего, она в «Спартаке» занималась тем же, чем и майор здесь.

- Так вот, коллега! - жестко сказал майор. – Лично ты мне нравишься. И даже очень нравишься. Настолько, что готов взять к себе, должность подберем, а работать ты умеешь. Но политические войска в армии – чужеродный элемент. Вы явились несколько часов назад и уже беспредельничаете. Но здесь – армия. Здесь вы – никто. Понятно?

- Просто выполняйте законы, - тихо посоветовала Зита. – Ваши, армейские законы. «Спартак» всегда требовал только исполнения законов. Ничего больше.

Напряжение в кабинете мгновенно усилилось, Зите показалось, что вот-вот заискрит воздух. И разом исчезло.

- Руку от оружия убери! - насмешливо посоветовал майор. – Верю, что пристрелишь, охотно верю. Озверели вы там, в подкупольнике. Рассказывай, что произошло, разберемся… Зинаида-Татьяна Лебедь.

Она достала телефон, прокрутила запись.

- Говнюк, - оценил майор. – Я так понял, вы ему вломили?

- Ну вы же его отпустите, - усмехнулась она.

- Ну и в расчете, - заключил майор. – Демократию с судом чести никто разводить тут не будет.

Зита снова усмехнулась. Майор дернулся.

- А отомстить тайком, как у вас принято, не успеете, - предупредил он тяжело. – Так, у эсэсовцев что-то есть еще сообщить?

- Все в докладе, - сказала она и встала.

Майор оказался неплохим дядькой. Но – врагом. Из тех армейских, кого давил и не успел додавить перед войной Ферр. Армия у него, видите ли. Территория особых отношений, не совпадающих с государственными законами. Неискоренимые воинские традиции. Значит, именно к нему и везли спартаковцев. И именно он будет штурмовиков убивать. Может, не один, и не главный. Но в том числе и он.

- По отчету «Казбеков» на счету спартаковцев два уничтоженных беспилотника противника, - все же сказала она, желая окончательно утвердиться в мнении о майоре.

- На награды ротик не разевайте, молоды еще, - спокойно сказал майор. – Вы тогда еще не были военнослужащими. Так, мимо проезжали.

- А мы и сейчас не военнослужащие, - спокойно заметила она. – Политические войска – это на всю жизнь. Имеем право на личную символику – и на особое положение в армии. Номер приказа напомнить? Приказ под грифом, но его обязаны были до вас довести – в части, вас касающейся.

- Грамотна, ценю, - усмехнулся майор. – Пожалуй, беру предложение обратно, такие мне в штабе не нужны. Приказ знаю. Но есть нюанс – сегодня вы примете присягу и полностью перейдете под армейскую юрисдикцию. Полностью.

Ну, вот и определилось отношение. Враг.

- Мы свою присягу приняли в Особом Заполярном, еще когда были детьми, - тихо сообщила она. – И держали государство, пока вы пьянствовали на природе. Воевали вместо вас, мужчин. «Спартак» потерял семерых в подкупольнике. И троих убили армейцы. Вот выдержка из приказа, ознакомьтесь, господин майор. В части, вас касающейся. О присяге, об особом статусе штурмовых отрядов, о подчиненности. «Спартак» - политические войска. Был, есть и будет.

И аккуратно положила заранее подготовленный листок на стол. Майор пододвинул, прочитал. Побарабанил пальцами по столу. Подписи на приказе его явно впечатлили. Но не смутили.

- Насчет «будет» - это вряд ли, - заметил рассеянно.

Потом вызвал порученца, уже знакомого сообразительного старшего лейтенанта, приказал провести по штату отдельную диверсионно-разведывательную роту «Спартак», обеспечить всем необходимым для выполнения боевых задач, и чтоб этой роты к вечеру в военном городке духу не было.

И указал рукой на дверь.

Глава 6

6

Надежный двигатель военного полноприводного грузовика гудел мощно и ровно. Старший лейтенант улыбался Зите. Выгнал водителя в блиндер, сел за руль и теперь скалился довольно. За полдня штабной работы он успел с ней познакомиться и теперь был не прочь продолжить отношения. Навязчивое мужское внимание – проклятие и неразрешимая проблема для женщин в мужских коллективах.

Зита оглянулась: колонна грузовиков двигалась следом на правильной дистанции.

- Нервничаешь? – развеселился офицер. – Рано еще! Здесь безопасно, можно считать, тылы!

Она с сомнением оглядела местность. Горная долина, пока что широкая, горы сглаженные, невысокие – тоже пока что. Поля, сады, поля. Трава на пологих склонах выбита овцами. Непременная мелкая река вдоль дороги. И селения через каждые несколько километров. Ну, это понятно, люди здесь живут издавна, не одну тысячу лет, очень уж место благодатное: солнце, вода, земля, лес – все есть.

Она снова обернулась. Держат дистанцию, молодцы, никто не красуется смелостью.

- Да не вертись ты, не съедят твоих мальчиков! – хохотнул старший лейтенант.

- Мы три десятка мальчиков вот так уже закопали у дороги, вообще в глубоком тылу, - напомнила она сухо. – Благодаря армейской манере отправлять колонны без зенитного сопровождения. И, кстати, сейчас без него движемся.

- Слепой случай, бывает, - пожал плечами офицер. – Это война. А дорогу защищает полковой зенитный комплекс, у него достаточная дальность.

- «Метлы?» - усмехнулась она. – «Метла» низколетящую цель за складками местности не возьмет. И хватит на нашу колонну одного ударного вертолета типа «Саранча».

- Не трусь! – подбодрил старлей. – Для этого нас сначала надо засечь. Потом передать сведения. Потом принять решение об ударе. И еще долететь. Мы за это время успеем пару раз туда-обратно смотаться. Тут ехать-то километров пятнадцать осталось, не больше.

Она внимательно посмотрела на лес за рекой и промолчала. Что там замаскировано? Тяжелая артиллерия скорее всего, на случай танкового прорыва. Как она слышала в штабе, на перевале противник вроде бы уже заканчивает пробивать трассу… И когда закончит, «Рабаты» пойдут вперед. Может, этим объясняется миролюбивое затишье? Не желают раскрывать свои возможности перед важными боями?

На блокпосту перед селением боец махнул флажком – проезжайте. Она оглянулась: ни отметок от пуль и осколков, ни сгоревших домов на трех длинных улицах. Легковая машина проехала, и женщины местные встретились, на военную колонну даже не посмотрели. Как будто нет войны.

- Первый раз сталкиваюсь с «эсэсовцами»! – честно признался старлей. – Можно вопрос? Чего вы добиваетесь?

- Исполнения законов, - пожала плечами она.

- А у нас в армии и так…

- У вас в армии? У вас в армии начальник – царь и бог, то есть просто самодур. Офицеры домогаются женщин, если получают отказ, хамят и мелко мстят. Поддерживают дедовщину и жестокость. Мечтают пробиться повыше и занять место потеплее, больше ни о чем.

- Дык! – возразил офицер вроде как шутливо. – Мужской коллектив, надо понимать!

- И про кодекс офицерской чести дружно стараетесь не вспоминать, - усмехнулась она. - Вас, защитнички родины, от карьеризма и подлости еще лечить и лечить. Этим и занимаемся.

Улыбка медленно сползла с лица офицера.

- Вот, значит, как вы про нас думаете, - неприязненно сказал он. – Действительно политические войска. Сложно с вами будет. Но недолго.

Она пожала плечами. Вот и поговорили. Ну, зато не будет дурацких заигрываний, а то товарищ явно настраивался.

- Колонне стоп! – внезапно сказала она.

Офицер посмотрел недоуменно, не собираясь сбрасывать газ. Что ж, ожидаемо. Чтоб мужчина, да подчинялся девчонке? Она протянула руку и сама заглушила двигатель. Потом выскочила из кабины и вызвала командиров пятерок. Вместе они осмотрели сходящиеся к дороге склоны, так называемые ворота. И, естественно, развалины древней башни при них. Предки знали толк в обороне.

- А дружелюбный народ здесь живет, если даже от своих прячутся на ночь в башни! – заметил штурмовик насмешливо.

Она согласно кивнула. Да, это было заметно даже в оставленном позади селении: дома построены так, что не сразу приступом возьмешь. Каждый опасается соседей, и все вместе презирают чужаков. Воинственная, кровавая, жестокая земля, который уже век.

Саша, на левый склон! – решила она. – Пятерка Брюханова – скальный выступ. Связь – внутренняя спартаковская. Действуем.

И спокойно вернулась в кабину.

- Ну и как это понимать? – осведомился старший лейтенант.

- У нас за спиной селение, - пояснила она очевидное. – Передать оттуда весточку кому надо о проходе колонны – минутное дело. За десять минут можно не спеша вылезти из схрона, позевать в кулак, а потом причесать из крупнокалиберного пулемета блиндеры. Например, вон с того скального выступа. И спокойненько уйти. Так что, пока не проверим, будем стоять.

- Интересно, штурмовики все такие трусливые, или только когда ими девочка командует? – усмехнулся старший лейтенант.

Что ж, и это ожидаемо. Уязвленное мужское самолюбие. Она молча опустила стекло и стала ждать. И дождалась. Сначала коротко стрекотнул автомат. Потом застучал длинными очередями. И замолк. Зато забормотала кнопка переговорного устройства в клипсе. Старший лейтенант подобрался и потянулся к автомату.

Все кончилось уже, лейтенант, - заметила она. – Колонне начать движение. Давид, разминеров вперед. Действуем.

Она хорошо представляла, что там, наверху, произошло. Сидевшие в засаде заметили штурмовиков. Пугнули издалека из автоматов и не спеша собрались уходить. Думали, штурмовики бросятся к укрытиям, засядут на полчаса и начнут отвечать плотным, но бесполезным на таком расстоянии автоматным огнем. Не знали, что «Спартак» обучен действовать иначе. Не знали, что штурмовики в ответ на выстрелы сразу бросаются вперед и в стороны, и вцепляются мертвой хваткой. Стремительно сближаются, затем несколько выстрелов, незаметных в автоматной трескотне – и всё. Не просто так стандартное вооружение «Спартака» - штурмовые винтовки, при необходимости способные работать в режиме снайперской стрельбы.

Боевые пятерки дожидались в воротах. Старший лейтенант затормозил без приказа. Посмотрел на валяющийся на камнях пулемет, пару автоматов и отвернулся.

- Стандартная засада, - доложил штурмовик. – Пулемет, гранатомет, два автоматчика прикрытия. Троих сняли, один бросил оружие и ушел. Документов, спецснаряжения нет. Но наглые, ходят, как у себя дома!

- Мин нет! – издалека крикнул Давид.

- Продолжаем движение! – решила она.

Грузовики, негромко рыча, начали втягиваться в ворота…

- Ваши позиции, - сказал вскоре старший лейтенант. – Принимайте. И разгружайтесь побыстрее, мне еще колонну обратно вести.

Зита пропустила его слова мимо ушей. Какой смысл слушать обиженного мужчину? Выпрыгнула из кабины, кивнула старшине роты Кате Короткевич, давая разрешение на выгрузку, ткнула Светке Летяге пальцем в небо – следи. И полезла вверх по склону.

Позиция выбрана превосходно, признала она через десять минут. Сразу за очередным сужением, дорога внизу как на ладони, и вперед более чем на километр – ровный участок. Как только противник вывернет из-за поворота – сразу окажется в пределах досягаемости ротных средств поражения. Если хорошенько пристреляться и изучить особенности места, можно работать даже снайперам. Склон – травянистый, помех для прицельной стрельбы нет. Все здорово. Только раскатают позицию при первом же боевом контакте. Окопы – сильно они защитят от термобарических снарядов? И они уже были основательно перепаханы взрывами, что подтверждало ее мысли.

- Рекомендую проявлять осторожность, - суховато сказал поднявшийся следом старший лейтенант. – Противника поблизости нет, но до вас здесь стоял мотострелковый взвод, и была отмечена работа снайпера по позициям.

Она озадаченно огляделась. Снайпер? Но… как? Стрелял через долину, с противоположного лесистого склона? Через реку, на предельных дистанциях? Или уникум, или такого не может быть. Потом она поглядела вверх по склону и поняла, что все не просто, а очень просто объясняется. С гребня горы позиции внизу – как на ладони. Бойцов как минимум по плечи видно. Дистанция – идеальная. Бей на выбор, кого хочешь. Только так. А как мотострелки пропускали снайпера себе в тыл – отдельная тема. Может, им было запрещено покидать окопы, в армии и не такое случается.

- Разрешите идти? – напомнил о себе офицер.

Она машинально кивнула, и старший лейтенант зашагал вниз по склону и прочь из ее жизни.

Спартаковцы наконец разгрузили ротное хозяйство, и свеженазначенные командиры подразделений поднялись к ней, чтоб определиться, куда все это барахло тащить. Не командиры боевых пятерок, а взводные, их заместители и старшины – непривычно и не совсем удобно. Светка Летяга привычно и легко тащила на плече «Стрелу». Здоровая девка, не зря – Халда.

Вид полузасыпанных траншей произвел на них впечатление.

- А хорошее нам место подобрали, чтоб за один раз перемесить! – высказала общую мысль Светка Летяга, ныне командир первого взвода. – На сколько тут человек позиция, на тридцать? Встанем поплотнее, чтоб не промахнулись…

- Траншеи можно углубить и продолжить, - здраво заметил Давид. – Стрелковые ячейки дооборудовать. Блиндажи и укрытия - то же самое. Только – смысл?

С ним молча согласились. Характеристики вооружения противника на южном направлении наизусть выучили все, соответственно и понимали все, что на эти земляные работы достаточно будет одного ударного вертолета. Вместе с «лисьими норами» и блиндажами – двух. И тут же взгляды всех переместились на горные склоны.

- Не успеем! – озабоченно сказал комвзвода-три Саша Орел. – Вынырнуть из-за сужения или перепрыгнуть через увал – минутное дело. Точно не успеем. Сидеть со «Стрелой» в обнимку в боевом напряжении – через час рехнешься. Как бы систему предупреждения организовать… а?

И штурмовики уставились, не сговариваясь, на горку, из-за которой выныривала дорога.

- Прижим к дороге, - согласилась Зита. – Сколько до него, километра два? Уже не наша зона ответственности, как бы неприятельская. Условно. Но если мы не поставим там пост наблюдения с ротной РЛС, нам конец.

- Потеряем РЛС на чужой территории – тебе голову оторвут, - напомнил Виктор. – Потеряем на своей – ничего не будет.

- Там лучшая точка, - решила Зита. – Ставим. Маскируем. И посты на подходах, чтоб не потерять.

- Я правильно помню, что назначен командиром взвода разведки? – осведомился Давид. – Он же комвзвода-два? Дайте-ка посчитаю, сколько у нас обязательных постов, патрулей и засад…

И Давид действительно посчитал. Пошевелил губами и сообщил:

- Ребята, у нас остается целых двадцать человек, чтоб занять эти поганые траншеи. Остальные будут их охранять!

Ему не поверили, принялись считать сами и переругиваться. Зита мрачно смотрела на дорогу. Приказ – оседлать и не пропускать. А как? Ну, поставить ротную РЛС наверху, да. А дальше? Высунется из-за поворота «Рабат», к примеру, что с ним сделаешь? Его противотанковой ракетой не взять. С двух километров – не взять точно. И на мины ему плевать, с его-то противоминным комплексом. А он траншеи с грязью перемешает за пять минут вместе со «Спартаком». Это если один. Но он не один будет. И? Погибать с надеждой, что вот-вот прискачет Красная Армия? Так майор прямо намекнул – не прискачет.

- Давайте сначала решим, где размещаться! – напомнила о себе старшина роты. – А то все хозяйство у дороги лежит!

- Скрытно, - сказала Зита. – И еще раз – скрытно.

- В лесу за гребнем, что ли? Там воды нет! И до опорного узла – почти километр!

- Воду будем носить, - вздохнула Зита. – Других вариантов, похоже, нет. Но это лучше, чем если нас здесь накроют в землянках первым залпом. Ход сообщения придется копать и маскировать. От гребня и досюда. Действуем.

- Двадцать человек! – напомнил Давид. – Зита, люди не резиновые, не растягиваются. Даже спартаковцы не растягиваются.

- Значит, двадцать! – пожала плечами Зита. – Зачем больше? Сделаем здесь пару бункеров с «лисьими нормами», скрытые окопчики на выходах, восстановим и углубим траншеи, ячейки оборудуем. Как раз для противотанкового расчета, зенитного звена и отделения прикрытия в круглосуточное дежурство. Остальные будут держать зону ответственности. Чтоб снайпера у нас за спинами не гуляли, и никто не гулял! Действуем, ребята, солнце садится! А ночь тут наступает сразу, если кто не в курсе! Давид, пятерки на маршруты! Первый взвод – восстанавливать опорный узел, зенитный комплекс на дежурство! Пятерка Брюханова – пост ВНОС! Всем оставшимся – в распоряжение старшины оборудовать лагерь!

Командиры взводов забормотали, раздавая приказы, и торопливо пошли вниз. Светка осталась ожидать своих наверху. Зита подошла к ней и неожиданно для самой себя обняла. Они с детства дружили, но никогда ранее не проявляли нежности. Это же Светка Халда. Ей привычней в глаз кому-нибудь засандалить.

- Зита… - растерянно пробормотала Светка, не зная, как реагировать.

- Над землей бушуют травы, - прошептала Зита, запрокинув голову к небу. – Облака плывут, как павы. А одно, вон то, что справа – это ты, это я, и нам не надо славы…

Непрошеная слеза пробежала по ее щеке.

- Зита! – встревожилась девушка. – Что?

- Не знаю! – сказала она с отчаянием. – Не знаю… Что я делаю не так? Когда ушла в сторону? Я же мечтала о таком простом: жить с друзьями в радости и мире! А стою на войне вместе с вами, и завтра вас начнут убивать! Как я вас сюда завела, не понимаю… Светка, женщинам не место на войне! Тебе - не место! Тебе детей надо нянчить, а ты «Стрелу» на плече таскаешь! Как получилось, что родина снова прикрывается женщинами?! У нас двадцать девчонок, я куда их спрячу?!

- Всем рога обломаем, - пообещала мрачно Светка. – Пусть они прячутся. Зита, не плачь, а? Мне как-то не по себе.

И она неловко вытерла ей слезы.

Зита прерывисто вздохнула. Успокоилась. Светка – верная подруга, при ней не опасно иногда расклеиться, но остальные слез командира не поймут.

- И вообще – иди к Кате! – посоветовала Светка. – Она одна запарится с лагерем! А я тут с бандурой своих дождусь.

И она похлопала по корпусу ПЗРК.

Зита уже была на дороге, когда это случилось. Вертолет резко вынырнул из-за горы. Стремительно пошел над дорогой. Штурмовики посыпались горохом в стороны, побежали в лес. Зита бросилась к своей реактивке, но она не успевала, как не успевали все – слишком быстрая атака. И тут со стороны разбитых позиций на склоне протянулся дымный шлейф, небрежно коснулся вертолета, и тот рухнул на камни у реки, теряя лопасти.

- Молодчина, Светка! – крикнула Зита. – Ребята, быстрее!

И сама метнулась к склону, утвердилась за деревом, опустила на лицо прицельный щиток. Вертолеты редко атакуют поодиночке, и, если что, следующую атаку принимать ей.

Зенитный расчет на дороге наконец привел комплекс в боевое положение и зашарил по небу, выискивая цель. Штурмовики понимали, что вертолет вынырнул не просто так – его наводили. И тот, кто наводил – он там, в вышине…

Вот оттуда и последовал ответный удар. И позиции на склоне вспухли бурой пылью.

- Света… - прошептала она помертвевшими губами. И не сдвинулась с места. Бой еще не закончен.

- Не берется! – ожесточенно крикнул зенитчик. – Зита, он не берется в захват! Где эти долбаные «метлы»?!

С небес наконец донесся глухой звук разрыва.

- Проснулись, сволочи! – зло сказал штурмовик. – Чтоб в пустое небо пульнуть? Как будто договорились друг друга не атаковать!

И бросил товарищам:

- Сворачиваемся и наверх! Наша очередь.

- Ребята, вы почему не были готовы? – тихо спросила она.

- Света приказала, - неловко сказал штурмовик. – Дежурить на позициях, в стороне, чтоб ответка по нашим не прилетела. Мы как раз сворачивались, когда началось.

Она с усилием кивнула. Да, она приказала бы так же.

Мимо нее вверх по склону торопливо побежали штурмовики…

-=-=

- Ну и где они? – раздраженно спросил военврач.

Водитель покосился на молодого лейтенанта, пожал плечами и посигналил.

- Открой салон, раненую прими, - сказали рядом.

Лейтенант вздрогнул. На него в упор смотрел горбоносый боец. Как подкрался – непонятно.

- Дверь откати! – повторил боец на чистом русском, и лейтенант немного успокоился. Все верно, в полку говорили, что у «эсэсовцев» есть южак. Лейтенант. Точно он, вон на отвороте куртки поблескивают офицерские сигнатуры. Интересно, а ему действительно доверяют? Кровь – она не водица, не раз убеждались…

Дверь откатилась в сторону, санитар выбрался наружу, и тут же на обочине поднялись две фигуры в «хамелеонах» разведчиков. Лейтенант снова вздрогнул.

- Принимай, «крестоцветный»! – привел его в чувство горбоносый.

Лейтенант справился с замешательством и выпрыгнул из кабины. Помог бойцам поместить раненую в кокон-амортизатор.

- Контузия, переломов нет, - предупредил горбоносый. – Положенное вкололи, больше не добавляй. И тебе поручение, лейтенант: если прибегут зенитчики понос полечить, передай им привет от «Спартака». Пламенный. За помощь. Они поймут.

- Да я тоже понял, - буркнул военврач. – Капитан после вашего привета у нас лежит, не разгибается. Только зря вы на зенитчиков, они-то причем? У них распоряжение по одиночным целям не работать, местоположение не раскрывать. Их так частенько провоцируют, на границе дальности.

- Давид, бесполезно, до них не доходит, - подал голос один из разведчиков.

- Будем разъяснять, - усмехнулся Давид. – Пока не поймут. Эй, «крестоцветный», почему дистанционные мины не захватил? К тебе же подходили?

- Я куда их? – возмутился военврач. – В медсалон грязь тащить?

- Под ноги себе, - тихо сказал разведчик.

- И потом ехать с коленками возле ушей?!

- А ты вообще за кого? – спросил Давид и странно усмехнулся. – За противника или за нас? Сегодня не привез мины, завтра повезешь трупы. Выбор простой.

Военврач хотел ответить, что точно не за «эсэсовцев», но вовремя сдержался.

- Чего вообще дымитесь? – примирительно сказал он. – Одна раненая на вертолет, идеальный размен, всем бы так. Ваших предшественников я, считай, всех отсюда вывез на «санитарке», весь взвод. А у вас всего одно выбытие, радуйтесь.

Горбоносый Давид посмотрел на него, как будто хотел ударить, но потом просто приобнял за плечи.

- Коллега двузвездный, слушай сюда, - серьезно сказал «эсэсовец». – Видишь ее? Света Летяга, запомни. Она с нами через все бои прошла. И «Саранча» - тоже ее. Ты просто не представляешь, как мы ей дорожим. И если с ней что-то случится в госпитале… ответишь лично.

И разведчики исчезли, бесплотные, как лесные духи.

- Чтоб в следующий раз мины привез! – донеслось из леса. – Клоп крестоцветный…

Лейтенант поежился и не рискнул ответить.

- Дикая дивизия! – проворчал водитель, разворачивая машину.

- Они правы, - хмуро сказал военврач. – Мины могли бы и захватить. Чего выкобенивался?

- А если б взорвались под ногами?!

- Когда сразу ящик – это не больно! – усмехнулся лейтенант. – Как доктор говорю.

Глава 7

7

Далекие выстрелы прозвучали негромко, но отчетливо. И почти сразу заверещала ротная связь.

- Зита, я, кажется, свою разведку положил! – в панике сообщил срывающийся голос.

- Дробот? – узнала она. – Сашка, спокойней. Доклад.

- Ага, спокойней, тебе бы так! Я на третьей точке лежал, они вышли в лоб! Я их в упор, машинально! А потом проверил – они не пингуются! Зита, это наши! Полковая разведка, наверно!

Она только покачала головой. Все же психология у полярных волчат – с сильными вывертами. Паренек без колебаний застрелил, судя по звукам, троих диверсантов. Даже на полигоне упражнение требовало железных нервов, а тут пришлось стрелять в упор по вооруженным бойцам, ожидающим неприятностей. Тем не менее справился – и тут же ударился в панику, подумав, что ошибся.

- Саша! – мягко сказала она. – Мы тоже не пингуемся – потому что диверсанты. И разведка противника – аналогично. С чего бы на них стоял ответчик «свой-чужой»? У них чье вооружение?

- Снайперка «Фогель-65», израильский крупняк и у второго номера десантный автомат, модель не знаю, - смущенно доложил штурмовик.

- Ждите, сейчас подойдем! – решила она.

Давид, слушавший переговоры, подхватил «реактивку» и вышел из палатки следом за ней.

- Начинается, - заметил он спокойно. – А «Спартак» еще не готов.

- «Спартак» готов, - сказала она твердо. – Сдуру нам дали три дня. Сразу не сбили с позиций, теперь так просто не получится! Мы восстановили оборонительный узел? Восстановили. И оборудовали два бункера, их завалить можно только большими калибрами и с наведением. Мы убрали лагерь за гребень, теперь по нему попасть можно только с воздуха, а палатки пусть рвут в клочья, не жалко. У нас все подходы оборудованы скрытными постами наблюдения, и на дороге три точки засад. И скальный навес заминирован. «Спартак» готов, Давити, не переживай.

- Это война, - мрачно сказал Давид. – К ней никогда не будешь готов.

Что ее беспокоило саму, так это не готовность «Спартака», а сам Давид. Давид Матевосян, ее уважаемый учитель-мучитель. Коренной тбилисец. На него даже ребята из его разведки поглядывали задумчиво, соображали, как он сможет стрелять по своим, наверняка, родственникам. Закавказье – оно такое маленькое, там все друг другу родня. А парень словно не замечал взглядов, работал, как проклятый. И в последние трое суток, похоже, не спал. Он словно поставил цель к определенному сроку сделать для «Спартака» все, что в его силах.

Они вдвоем поднялись на гребень. Вдоль него с противоположной от дороги стороны уже была пробита тропка. По ней можно было скрытно пройти к ротной РЛС и далее, к постам наблюдения. Зита посмотрела придирчиво и удовлетворилась – землянки лагеря на склоне почти не выделялись. Их любовно маскировали каждую свободную минуту, понимали - если засекут с воздуха, то это смерть. А подходы через лес ребята Давида надежно перекрыли объемными датчиками движения и засадами, к одной из которых они и направлялись.

- Давити, я не представляю, как справлюсь без тебя! – вдруг вырвалось у нее.

Парень помолчал, потом усмехнулся.

- Догадалась, да? Зита, ты такая умная, но иногда как ляпнешь, не подумав. Я, между прочим, тебя сейчас должен застрелить, чтоб не болтала. И право такое имею, и четкий приказ.

Он остановился и притянул ее к себе.

- Запрещено, но тебе скажу, - тихо сообщил он. – Я уйти должен. Громко уйти, понимаешь? Поругаться, застрелить командира и уйти. Так приказано. А я в спартаковцев стрелять не буду.

- Если аккуратно, в ногу… - робко сказала она.

- Я в тебя стрелять не могу! – ожесточенно сказал Давид. – Ты дура, да, не понимаешь?

Он вдруг сильно сжал ее плечи.

- Уходи со мной! – жарко сказал Давид. – Живой останешься! Здесь завтра будет ад! Я смогу провести тебя через перевалы, к бабушке уведу, навсегда! У нас в деревне тебя никто не найдет!

- Давити… - беспомощно сказала она.

- Не бойся, предательницей не будешь! – заверил Давид. – По легенде разведки пройдешь, женой! Мне там верная помощница нужна!

Парень мучительно скривился, словно сдерживал слезы.

- А когда все кончится, мы будем вместе жить под благословенными небесами Картли! – прошептал он тоскливо. – Детей растить, под платанами гулять с друзьями. Ты увидишь, как прекрасна моя родина, и полюбишь ее всем сердцем…

Она тихо заплакала.

- Я дурак, да? – печально сказал Давид. – Извини. Очень за тебя боюсь. Я уйду – кто тебя защитит? А там я бы смог. Посадил бы в саду под деревом – никто бы не обидел! Половина деревни – родня, вторая половина друзья, понимаешь?

- Я не оставлю «Спартак», - тихо сказала она.

- Я знаю. Я дурак.

Он заботливо вытер ей слезы, и они молча зашагали по тропе. Где-то там лежали трупы, которые следовало внимательно осмотреть. Где-то там ждала грязная военная работа.

- Когда все начнется, я выберу момент и уйду, - хмуро предупредил он. – Прикроешь? Запишешь, что разорвало бомбой. И ребята пусть молчат, если что заметят.

- Давити, почему ты с нами? – спросила она. – Не со спартаковцами, а вообще – с нами? Я же вижу, ты душой всегда там, на родине.

- А я не с вами, - отозвался парень. – Я работаю в «Мхедриони», в военной разведке, и всегда работал. И отец мой работал, пока ваши его не предали. В «Мхедриони» считают, что нам без России не выжить. Думали сначала, что мир объединится, а не угадали, он, наоборот, начал разделяться, вот какие дела. А маленькой Картли без союзника не уцелеть. Вы плохой союзник, ненадежный, мы тоже – в общем, у нас много общего, сработаемся. Только сначала надо взять власть – нашим в Картли, вашим в России. Вот такие ставки в этой войне.

Давид улыбнулся и снова стал похож на ее друга - прежнего ироничного, непробиваемо спокойного Давити.

- Кого предлагаешь на свое место? – спросила она, стараясь выглядеть спокойной.

- Никого, - хмуро сказал Давид. – Некем меня заменить. И тебя некем. Маленькие все еще.

- А сам-то? – напомнила она.

Давид тонко улыбнулся, и она призадумалась, а сколько ему на самом деле лет.

- Мы для вас, русских, на одно лицо, - подтвердил Давид ее подозрения. – Иногда это очень удобно. Меня по внешности подбирали так, чтоб за старшеклассника прошел. Майор Каллистратов знал, теперь ты знаешь. Мне двадцать шесть, а вы все – маленькие. Кроме тебя. Ты почему-то тоже очень взрослая.

И парень наградил ее испытующим взглядом. Тоже считает, что она – засланный агент, поняла она с досадой.

Убитые лежали там, где их настигли пули. Маленький Саша Дробот прижался к дереву, нервно вглядывался в лес, ловил звуки. Его напарник невидимкой застыл в «лисьей норе». Осмотреть убитых они не решились.

Давид отложил «реактивку», присел и занялся осмотром.

- Турки, - сообщил он задумчиво. – Крупнокалиберный пулемет – это они здорово придумали. Одна очередь – и нет никого в окопах… Наверно, предыдущих так выбили и решили повторить. Только крупняк – это не основное, это, Зита, всего лишь вишенка на тортике. А основное – вот оно.

И парень кивнул на обнаруженное снаряжение. Давид смотрел на нее пытливо, проверял, понимает ли она ситуацию. А что тут не понимать? Спецназеры тащили на себе оборудование для корректировки огня. Одни только мощные горные рации говорили о многом. Из чего следовало – вся их подготовка к бою была бесполезной. Они предполагали – будет прорыв по дороге. Соответственно готовили засады внизу, стрелковые позиции на склоне и минирование дороги. А турки по-умному полезли на господствующую высотку, откуда позиции «Спартака» – как на ладони. А те, что не как на ладони, корректировщики в минуту вычислят и уничтожат высокоточными снарядами, стоит только ребятам обнаружить себя…

- Если спецназ сядет здесь, нам конец, - пробормотал Давид. – Они нас даже в окопы не пустят. А если не сядет – все равно конец, только чуть позже. Стрелковая рота «Рабатам» - на пять минут боя. Вычислят огневые точки, накроют и поедут себе дальше. Здесь, Зита, не мы должны стоять, а артиллерийский полк с очень хорошим зенитным прикрытием, и ничего тут не поделаешь…

- Разведывательной РЛС не хватает, - виновато сказал маленький Дробот. – Наверно, расчет следом шел, а я не заметил. Она тяжелая, отстали… Давид, я затупил, надо было дождаться всех! А они сейчас, козлы, за усилением бегут! Они наверняка на броне подъехали, я моторы издалека слышал!

- Мы им покажем усиление! – прошипел Давид и подхватил свою «реактивку». - Здесь «Спартак»!

- Саша, вытаскивай напарника, крупняк на плечи и за Давидом к дороге! – тут же решила она. – Давити, аккуратней там, выбери позицию со скрытым отходом, не рискуй!

Она проводила взглядом убегающих штурмовиков и схватилась за связь.

- Посту ВНОС срочно перейти на запасную точку! – приказала она. – Шевелитесь, ребята, сейчас здесь будет шумно и дымно!

Выслушала подтверждение, что приказ принят, дернулась было бежать за личной «реактивкой» - и передумала. Ее место в бою – здесь. Не совсем здесь, но точно наверху. Андрюшка когда-то предупреждал ее, что нельзя доверять ротной связи, глушится на раз – она запомнила. Значит, для управления боем оставалась связь спартаковская, через блок синхронизации, а она сильно зависела от местности. Пока она на горе – ее услышат…

И тут в подтверждение словам брата ротная связь заглохла. А потом на скальном выступе вспухли первые разрывы. Все правильно – глушат связь, сносят обороняющих высоту минометным огнем, потом занимают спокойненько высоту сами и выбивают по окопам штурмовиков…

- Здесь «Спартак»! – упрямо прошептала она, закинула на одно плечо трофейную снайперку, на другое тяжелую разгрузку и экономными короткими шажками побежала вперед и вверх. Если стрелковые подразделения при обстреле норовили зарыться поглубже в землю, то «Спартак» был обучен действовать иначе. «Спартак» шел вперед и бил первым. Жизнь диверсантов – в движении. Пусть перепахивают пустую высоту. Она будет руководить боем со стороны и сверху. А если придется – встретит спецназ снайперским огнем.

На бегу она освободила руку и включила телефонную гарнитуру. Проверила связь – ура, ее слышали. Выдала давно продуманные приказы. И распорядилась заранее взрывом перекрыть дорогу. Конечно, было б эффектней похоронить под обвалом вражескую технику, но в бою не до эффектов. Взрывники могли запросто погибнуть под обстрелом, и кто тогда перекроет дорогу? Приказ держать трассу никто не отменял. Потому к обвалу дополнительно – два противотанковых расчета в засаду. И усиление к уже оборудованным местам засад вдоль дороги. И снайперам главный приказ – выбивать средства обнаружения целей! Слепые пушки не так грозны, против слепых пушек шанс устоять есть!

Она успела добежать до выбранного места. Хорошая точка в том смысле, что с нее просматривались и вся высотка у дороги, и позиции спартаковцев вдалеке. Минусы – крутой склон и нет возможности скрытно отойти. Если обнаружат – конец. Как бы ее сами турки не облюбовали для наблюдения. Вчера по ее приказу здесь оборудовали «лисью нору» и лежку снайпера – так, на всякий случай.

Она заползла в нору, надвинула маскировочный куст и спокойно приготовилась к стрельбе. Двадцать минут – столько требовалось дальним постам, чтоб добежать до РЛС на запасной точке, собраться в ударный кулак и оттуда выдвинуться на защиту высоты. Двадцать минут. Максимум – полчаса. Полчаса она обязана продержаться.

На высоте царил ад. Скальный выступ над дорогой окутался сплошной пеленой дыма – по нему били с особым усердием, подозревали, что там оборудованы огневые позиции. Потом султаны разрывов взметнулись на склоне, там, где были отрыты траншеи, после одного удачного попадания вверх полетели жерди крепления откосов. Она не позавидовала ребятам дежурной смены, укрывшимся в бункере. Там, наверно, все подпрыгивает от взрывов. Лишь бы выдержал крепеж.

- Сидим, не высовываемся до команды! – на всякий случай передала она в бункер.

- Да мы уже поняли! – ответили ей на удивление жизнерадостно. – Нам тут не скучно, боевые выходы привалило, откапываем!

Она пригляделась и тихо выругалась – в одной из воронок виднелась фигурка штурмовика, яростно орудующего лопаткой. Выскочил под обстрел, чтоб быстрей освободить боевые выходы! Зита мысленно пообещала, что после боя открутит храбрецу голову, еще раз передала общий приказ сидеть и не высовываться и перенесла внимание на высоту. Ну и где там хваленый турецкий спецназ, «Соколы Босфора»? Пора добавить к трем трупам еще десяток!

Она проверила разгрузку и тихо порадовалась – живем, ребята! Снайпер явно использовал свое оружие в автоматическом режиме, потому что загрузился кассетами по максимуму. Сотня патронов – шикарный запас!

И тут вступил в бой Давид. Далеко внизу резко, отрывисто загавкала его «реактивка». Серия, он вел серию! Она представила, как Давид стоит на открытом месте и лупит с малой дистанции по БТРам, и нервно стиснула кулаки. И ему открутит голову, пусть только вернется живым!

«Реактивка» резко замолчала, и тут же загрохотал пулемет. Так, пока что все правильно делают ребята, принимают огонь на себя, дают возможность Давиду отойти…

Сеть внезапно наполнилась гомоном голосов – расчет РЛС засек цели и торопливо распределял их между зенитчиками.

- Отставить! – успела вмешаться она. – Это проверка обороны! Брюханов, с крайней точки сделай одиночный пуск и сразу меняй позицию, сразу! Пусть израсходуют ракеты!

С шипеньем устремилась к перевалу серебристая стрела. Минута томительного ожидания… и место пуска взбугрилось множественными взрывами.

- Молодцы, ожидаем, цели ведем!..

Ахнуло внизу в створе ворот. И еще раз. Сработала противотанковая засада.

- Бункер, откопались? – торопливо спросила она. – Поддержите ребят в воротах, пусть отойдут!..

И бой закрутился разрывами, ракетными атаками и стрекотней пулеметов. Она координировала работу роты, а сама поглядывала на склон. Неужели она ошиблась, и основной удар все же по дороге?

Она не ошиблась. Сначала затихла стрельба внизу, потом по склону среди деревьев замелькали осторожные фигурки. Она посмотрела в бинокль, поискала. Ага, вот они, контрснайпера. Крутят локаторами, ищут засветки. Она порадовалась, что оказалась на точке не с «реактивкой», а с надежной «Птичкой». Детище германского военпрома локатором не взять! Жаль, не пристреляна, но на трехстах метрах приспособится по ходу.

Она приникла к прицелу и методично начала выбивать бойцов. Полчаса, надо продержаться полчаса, и она продержится. Это не так уж трудно. Сейчас они оценят потери и залягут. «Спартак» бы рванул вперед, а эти – залягут. Подтащат автоматический гранатомет и начнут искать ее, чтоб накрыть. Тут ей, конечно, кисло придется, точку не сменить, склон на виду, но за это время подтянутся штурмовики. Или подаст голос «реактивкой» Давид. Она очень надеялась, что ребята остались живы.

Ее все же накрыли из миномета, она еле успела съехать в глубину «лисьей норы» и сжаться там в комочек. Пронесло, только земли наглоталась. Выползла, когда стихли разрывы. Выстрелила раз и другой, четко понимая, что сейчас ей влепят в лоб – маскировку взрывами снесло к чертовой матери. А что делать? Менять позицию, скакать зайчиком в прицелах двух десятков спецназовцев? Так и нет ее, запасной позиции, как нет скрытного отхода. Выстрелила еще раз и нырнула вниз. Вовремя – вход в нору начал крошиться от попаданий, осколок камня больно царапнул щеку. Все, больше не высунуться. И, похоже, ей сейчас гранату в норку закинут в качестве подарка…

Рявканье «реактивки» прозвучало для нее райской музыкой. Давид, вернулся Давид! Потом четко застучали штурмовые винтовки спартаковцев, через которые прорывались несдержанные очереди, за которые кому-то тоже следовало после боя открутить голову. Наконец-то подошел резерв.

Она выползла из укрытия, протерла слезящиеся глаза. Давид спрыгнул откуда-то сверху и подал ей руку. Дышал парень, как будто бежал на мировой рекорд.

- Я думал, у меня сердце разорвется, - хрипло сказал он и обнял ее. – Ты зачем вылезла под огонь?! Я же кричал, чтоб сидела, ребята уже близко были!

Она поискала рукой гарнитуру и не нашла. Ну и куда он тогда кричал?

- Давити, мы стоим тут, как на свадьбе, на виду у всех, - пробормотала она. – Как засандалят сейчас из десятка стволов.

- А всё, Зита, бой закончился, - сказал Давид. – Кто мертвы, те мертвые лежат, остальные живы. Современная война, она быстрая.

Она еще раз протерла глаза, высвободилась из его рук и огляделась. На высоте штурмовики деловито стаскивали убитых в кучу, собирали оружие. Внизу в створе ворот догорали два БТРа, что-то еще обильно дымило за лесом, там, где поработал Давид. У завала, страшный даже на расстоянии, замер подбитый «Рабат». И везде над позициями «Спартака» - пыль и дым… Бой действительно закончился.

Она спустилась к лагерю на ватных ногах. Странно, вроде бегала всего ничего, а силы в ноль. Огляделась – землянки целые. Заглянула через гребень на бункер. Позиции перепаханы, но сам бункер в стороне вроде цел, ура. Прошла по тропе вниз, посмотрела на разорванную в клочья штабную палатку. Что ж, ожидаемо и не жалко, пустая была. Ротную кухню разнесло, вот это очень плохо. Но склады с ротным имуществом уцелели.

Она опустилась, где стояла, на камень. Выслушала доклады. И сделала для себя вывод: им сказочно, невообразимо повезло. Повезло, что Давид расстрелял блиндеры с личным составом, и остались они там, на дороге, издырявленными в хлам крупнокалиберным пулеметом. Повезло, что БТРы так по-дурацки въехали в противотанковую засаду. В результате в атаку на высоту пошел немногочисленный турецкий спецназ – пошел и остался на склонах. И «Рабат» двинулся на прорыв без пехотного сопровождения, наполовину ослепленный огнем снайперов, отчего удалось всадить ему в брюхо три ракеты, а самоходки уткнулись в подбитые в воротах БТРы, покрутились и вовсе отошли. А вот если б эти силы навалились на них разом, да поддержанные вертолетами, не стоять бы им здесь сегодня живыми.

-Потери? – спросила она с трудом. – Уже считали по взводам?

Она слушала, прикрыв глаза. Погибших было много. Очень много. Ротный узел связи накрыли ракетой по лучу, двух радистов разорвало в клочья. Погиб зенитчик – сменил позицию вовремя, но попал под случайную мину. Отошли с потерями расчеты противотанковых комплексов от дальних ворот. Вообще чудо, что хоть кто-то отошел, били по ним из всех стволов… Полег на месте один из расчетов, уделавших «Рабата» - сработала защита танка. Около десятка раненых в бою за высоту. Пропал напарник Дробота, пока что не нашли. И потерялась связь с дальним постом со стороны левого соседа, успели только сообщить, что на них вышла ДРГ. Туда ушло усиление, но – время…

- Еще пять таких боев, и не останется никого, - угрюмо заметил комвзвода-три. – А полковые даже по самолетам не отработали, клевали нас издалека, как хотели. Какого черта мы их тут прикрываем, непонятно.

- А мы здесь не полк прикрываем, а родину, - заметила она. – Игры олигархов закончились, если кто не заметил. Россию проверили на прочность, убедились, что слаба, и сейчас нас конкретно попытаются уничтожить. Так что делайте выводы. А полк… полк еще не попадал под раздачу. Попадет, потеряет личный состав, восстановится… и начнет воевать по-настоящему. Кто-то снизу, кстати, должен скоро заявиться. Посмотреть, победу себе записать, на «Рабата» полюбоваться… Давид, встретишь господ?

Она внимательно посмотрела на парня и получила в ответ еле заметный кивок.

- Возьмешь с собой дымовуху, - тихо обронила она и ушла к резервной станции связи. Ее ожидал доклад в штаб полка о бое, вызов «санитарок», подготовка раненых к отправке в госпиталь – ожидала работа.

-=-=

- Впереди завал, - доложили из разведмашины.

- Сбегай, посмотри, что там! – бросил майор порученцу. – И шевели костями быстрее, чучело!

Лейтенант выпрыгнул из штабного БТРа и побежал, придерживая автомат. Майор с усмешкой проводил его взглядом. Глуп, но старателен.

Порученец вернулся вместе с командиром взвода разведки.

- Там «Рабат»! – сообщил лейтенант испуганно.

Майор дернулся.

- Подбит ракетой, - уточнил старлей-разведчик невозмутимо. – Экипаж погиб внутри, мы посмотрели. В дальнем створе горят два БТРа. Оборонительный узел, похоже, разбит в хлам. Мы туда не поднимались, не знаем минирования.

- А штурмовики где? – раздраженно спросил майор.

Старлей пожал плечами.

Порыкивая моторами, подползли «санитарки», прижались к обочине. Тут же на склоне из-за деревьев выступили пятнистые фигуры, быстро потащили к машинам раненых.

- Вот и штурмовики, - флегматично заметил разведчик. – Молодцы. Мы их не засекли.

Майор побагровел и полез из салона наружу, автоматчики охраны последовали за ним. Разведчик вопросительно вскинул бровь.

- Не любит, когда без доклада! – шепотом пояснил старлею порученец.

- Удачи, медслужба! – сказал высокий штурмовик в «хамелеоне» и пожал кому-то в кабине «санитарки» руку. – Спасибо за быстроту, лейтенант, береги ребят. И за мины – отдельное спасибо.

Машины аккуратно развернулись и покатили вниз, штурмовик бросил на прибывшее начальство безразличный взгляд, подумал, но все же подошел.

Вблизи штурмовик оказался совсем молодым парнем – грязным, побитым и на первый взгляд сильно усталым. «Реактивка» на его плече в нарушение инструкций висела стволом вниз, без дульной заглушки и без кассеты.

- Заместитель командира отдельной роты спецназ «Спартак» лейтенант Матевосян, - хрипло представился он.

- Почему грязный, как свинья, лейтенант? – бросил для начала майор. – Где командир роты?! Где твое штатное оружие?!

- Воевали, - безразлично сказал штурмовик.

- Личный состав построй! – распорядился майор. – И вызови своего командира, чучело! Да быстрее шевелись!

Лейтенант штурмовиков спокойно изучил лицо майора. Оглянулся – бойцы, переносившие раненых, уже скрылись в лесу.

- Майор, вам тоже зачитать кодекс офицерской чести? – невозмутимо уточнил штурмовик.

Автоматчики охраны насторожились и взяли штурмовика под прицел.

- По положению об отдельных подразделениях политических войск приказать мне вы не имеете права, - напомнил штурмовик негромко. – Только командиру роты. Но даже ей – не приказать, а поставить боевую задачу. В письменном виде. Боевую задачу «Спартак» выполнил. Трасса удержана, секретный танк прорыва «Рабат» подбит и подготовлен к эвакуации. Донесение по итогам боя, список потерь, заявка на боеприпасы, продукты питания и спецоборудование переданы в штаб полка по резервной линии связи, докладная о бездействии полковой ПВО передана напрямую в политотдел Южного фронта в соответствии с положением о правах политических войск.

- Надо же, чурка учит службе целого майора! – весело удивился майор. – Давно ли с пальмы слез, обезьяна? Ты русский язык вообще понимаешь? Тебе сказали – позови командира!

- Командир роты - на стыке с левым соседом, ликвидируют попытку прорыва турецкой ДРГ. Ротный узел связи уничтожен, вызвать немедленно нет возможности. Вестовой отправлен, ожидайте на дороге. Заходить в лес не рекомендую, мины.

Лейтенант-штурмовик вежливо откозырял, развернулся и пошел вверх по склону.

- Арестовать! – распорядился майор.

Штурмовик коротко дернул рукой, не оборачиваясь, неожиданный взрыв оглушил всех, антрацитово-черный дым перекрыл видимость. Заполошно стрекотнул десантный автомат охранника. Крепкая рука неожиданно схватила лейтенанта-порученца за шиворот и выдернула из дыма.

- Тьфу, гадость! – сплюнул старлей-разведчик. – Танковая дымовуха! Мы тоже пользуемся, хорошо лазеры путает. Но вредная, лучше не дыши, лейтенант. И отойди подальше, защитная взвесь долго не оседает. А если осядет на форму – не отстираешь.

Разведчик похлопал лейтенанта по плечу и зашагал обратно к разведмашине.

- Что там, товарищ командир? – подбежал от разведмашины боец.

- Там? – рассеянно переспросил старлей. – Там штурмовики совершили невозможное – завалили «Рабата». За это орден полагается, и не один. А мы вместо ордена обстреляли их лейтенанта.

- М-да! – озадаченно сказал боец. – И что теперь?

- А теперь спартаковцы наведут в полку свой порядок, если то, что рассказывают о волчатах Ферра – правда хотя бы наполовину. У них наверняка вся сцена заранее поставлена, отрепетирована и отснята…

В подтверждение его словам из леса резко ударила «реактивка», и безголовое тело бывшего всесильного заместителя командира полка, диктатора и самодура сложилось на дорогу.

- Стоять! – тихо сказал старлей бойцу. – Не лезь, это политика. А наше дело – воевать.

Глава 8

8

Султан разрыва взметнулся в лесу за рекой, маленькая на таком расстоянии ель величественно завалилась. Потом донесся воздушный удар.

- Достали, - сказал комвзвода-три. – Садят и садят. Однозначно пристреливаются. Только нафига? У нас же внизу ничего нет. Дебилы южные… Ты бы слезла в окоп, а? Не нервируй ребят. С той стороны наверняка корректировщик на дереве сидит. Увидит тебя на бруствере – что будет?

- Тепло, - сказала она тихо и не шевельнулась. – Солнце. Щедрое южное солнце…

Парень крякнул, вытянул руки и без напряжения снял ее вниз. Она не сопротивлялась – ну, хочет подчиненный под благовидным предлогом полапать командиршу, да и ради бога, если деликатно и без наглости.

- Солнце здесь жаркое, - задумчиво сказал штурмовик. – А ветер с ледников ледяной. И здесь всё так, глаза б не видели… И люди такие же. Танкодром бы устроить и забыть. А Давиду нравилось. Он и сам такой… был.

Она слабо кивнула. Давид. Она знала, что за уход Давида «Спартак» с нее спросит. Сама создавала систему контроля командиров, и вот она в действии, думай теперь, как отвечать, чтоб не засветить заброску сотрудника стратегической разведки. Давид ушел навсегда, но, чтоб его там не застрелили, здесь предстояло помалкивать.

- Мы верили ему, как себе, - жестко сказал Саша Орел. – А он предал. Давид – предал. Застрелил офицера и перешел к туркам. А ведь он был заместителем майора Каллистратова. Как и ты. И теперь у «Спартака» вопрос, Зита: можем ли мы доверять тебе? А то что-то от близости гор кое у кого проснулся зов крови, песенки на грузинском запели! Ты ведь грачка, ничем от местных не отличаешься. Сейчас это сильно заметно.

- Давид застрелил майора по моему приказу.

Парень смешался. Посмотрел остро, обдумал новую информацию.

- И ушел – по твоему приказу? – еле слышно уточнил он.

- Не по моему.

Штурмовик крепко задумался.

- Ну и что мне говорить ребятам? – спросил он.

Она кивнула сама себе. Саша Орел понял ее правильно. Ей не обойтись без помощников, и он имеет право знать часть правды. Или догадываться о ней. Она вздохнула и поднялась на ноги.

- Выездная коллегия военного трибунала приняла нашу сторону, - сухо сообщила она. – С учетом предоставленных видеоматериалов. «Спартак» на этот раз отбился, живем дальше. По Давиду поставишь вопрос на вечернем совете командиров. Обсудим и закроем тему приказом по отряду. Если кто-то сумеет реально Давида в чем-то обвинить – с удовольствием посмотрю на необыкновенного умника. Дальше: принимай должность заместителя командира роты. Начиная с этого момента. Взвод передашь заместителю. Разведка выберет командира самостоятельно, думаю, кроме Дробота, больше некого. Он не соответствует, но остальные не соответствуют еще больше. Могла бы Светка, но она в госпитале, а Катя Короткевич на хозяйстве роты. Так, вот еще что: Давид прикрывал меня от ваших петушиных ухаживаний и боев за лучшую самку. Теперь это твоя обязанность.

- Х-хе! – высказался парень. – Ну у вас в штабе и… Давид вообще-то в твоей землянке жил! Мы вообще думали, вы с ним муж и жена!

- Давити – мой телохранитель, друг, учитель, брат,… - тоскливо сказала она. – Знал бы ты, как мне его не хватает! Постарайся быть его достойным, очень прошу!

Новый разрыв поднял землю рядом с дорогой.

- Разведка мышей не ловит! – буркнул парень. – Полдня корректировщика не могут обнаружить… Слушай, мне что, с тобой в одной землянке жить?! Как Давид?

- А будет лучше, если ребята из-за меня начнут драться? – рассердилась она. – Чистоплюй хренов!

- Я не Давид, - пробормотал штурмовик и отвел взгляд от ее груди. – Могу не удержаться.

Ударил еще один разрыв.

- Видишь? – кивнула она. – Вот по сравнению с этим твои проблемы – такая мелочь!

- Понял, не дурак! – торопливо согласился штурмовик.

- Теперь слушай, как заместитель, информацию не для всех: полк отводят на расформирование, это одно из решений выездной коллегии. Там при расследовании много чего открылось, вплоть до сговора с противником. Нас заменят профессионалы, 17-я сибирская ДШБ. И встанут они в том числе здесь, чтоб держать ворота. А теперь оцени, как заблаговременно турки пристреливаются по точкам, где есть возможность разместить технику. Оценил? Полк течет, как дуршлаг, Саша, а нам исправлять. Эту чертову батарею надо вынести, иначе десантуру раскатают, они даже сообразить ничего не успеют. Подготовь до вечера рейдовую группу. Собери в нее всех снайперов-реактивщиков. Всех, имеющих мастерскую квалификацию, включая меня.

- Ты – командир, тебе нельзя…

- Я лучший снайпер после Давида, - напомнила она. – Я иду, Саша, и не от дури или хорошей жизни. Дробот не потянет рейд, и никто не потянет. Вам бы еще годика два на повзрослеть… Выходим с рассветом. Примерное расположение батареи у нас есть, пойдем через горы.

- Днем засекут, - уверенно сказал штурмовик. – Горы – одно название, везде скот пасут, ходят и ездят. Здесь жителей до черта, все глазастые и нас не любят.

- А за что нас любить? – усмехнулась она. – Мы, Саша, здесь за последние триста лет столько налажали. Прийти-то пришли, а порядок навести не сумели… Ночью мы через горы не пройдем. Они хоть и одно название, но – горы, а местности мы пока что не знаем… Пойдем днем, других вариантов у нас нет. Пустим впереди разведчика с рацией.

- Смертника, что ли? – недоверчиво уточнил штурмовик. – Там, кроме местных, и посты, и патрули наверняка, и беспилотники летают. Причем «Грифоны», мы парочку издалека наблюдали. Он рацию включит, а ему на сигнал бомбочку уронят.

- Брюханов пойдет.

Новый заместитель командира роты помялся, подбирая подходящие слова.

- Зита, ты, конечно, командир, но ребята стали замечать между тобой и Брюханом… странности. Как что опасное – так почему-то Брюханов. А я ведь его хорошо знаю. Можно сказать, дружки. Он спартаковец, Зита. Настоящий. Даже если он чем-то тебе не нравится, такая мстительность… недостойна командира. Если он – настоящий командир. Извини, конечно, если что не так сказал.

Она усмехнулась. Работают системы сдержек командного состава, надежно работают.

- Я жила в Доме коммунальщиков, Саша. Там… простые ребята. Во втором классе они меня потащили в подвал. Вдесятером. Отбили ноги до синевы, разбили голову, пальцы… еле вырвалась. Они… пообещали продолжить. С грачкой, Саша, можно делать что угодно, никто не заступится. А за меня заступились. Одного сломали спецназовцы. Двоих убил брат. Еще одному я разбила голову…

- Зита, это все не очень красиво, но… - поморщился парень.

- … один от страха повесился сам. Двое уехали в Магадан по рабочему призыву и там случайно попали под промышленное напряжение, сгорели. Оба сразу. Еще двоих застрелил после нашего призыва мой ангел-хранитель. И остался Брюханов.

- Брюхан – настоящий спартаковец, - тихо сказал штурмовик. – Я знаю. В детстве мы все делаем отвратительные вещи, за которые потом стыдно. И не в детстве тоже. Тогда и меня отправляй смертником, чего уж. Я вот недавно одной нашей руки закрутил и… и ничего, помалкивает. И живем дальше. Улыбаемся друг другу.

Зита усмехнулась. Эта история была ей известна совсем с другой стороны. Как Катя Короткевич отгоняла конкуренток от красивого парня, а потом крутилась перед ним на речке и соблазняла – об этом песню стоило сложить. На пять голосов. А Саша Орел об этом, похоже, не догадывался, как и о существовании в «Спартаке» службы собственной безопасности, которая такие случаи обязана была отслеживать и принимать соответствующие меры.

- Значит, Брюханов, - сказала она. – Брюханов и справедливость. Он пришел в «Спартак» - где я тогда была? Ответственным секретарем в штабе, а это в том числе кадровая служба. Но прошел по требованиям, и его приняли. Получил допуски на все специальные курсы, соревнования, стрельбы и летние сборы – а мог бы не получить, верно? Сдал квалификационные нормативы – и их подтвердили, а это, помимо прочего, повышение социального статуса, то есть зарплата, льготы, форма... В чем я несправедлива, Саша? Хоть один факт?

- Самые опасные задания…

- Самые опасные задания, - неприятно усмехнулась она. – Это, Сашенька, сфера моей и только моей ответственности как командира отряда. Но Брюханов вызвался сам. Подошел и сделал такое предложение. Я согласилась. Еще вопросы?

- Зачем? - пробормотал штурмовик. – Мало ли что было в детстве? Это же давно прошло…

- У меня два месяца ноги были синие, - тихо сказала она. – Пинал он. Если б запинал в подвал – там бы я и осталась. Я запомнила. Хорошо запомнила. Он тоже. Горбатого могила исправит. Повзрослеешь – поймешь. Готовь ребят к рейду, заместитель.

Саша Орел неловко крутнул головой, с чего-то отдал честь и ушел в лагерь. Она расстроенно посмотрела вслед. Не Давид. Ну, зато всякие левые мысли и желания из парня надолго выбило. Как бы в землянку к себе силой не пришлось затаскивать.

Вышли в рейд все же до рассвета. Как ни считали, получалось, что выходить по сумеркам, чтоб вернуться хотя бы в сумерках же. А уж как оно получится на самом деле… Полтора десятка бойцов в «хамелеонах», с толстоствольными «реактивками» на плечах, у каждого на отвороте форменной куртки знак мастера-снайпера, тот самый, за который в плен не берут, а если берут, то пытают с особой жестокостью, до смерти. Одна из бойцов – девушка. Улыбчивая, покладистая, подружка чуть ли не половины отряда – и боец службы собственной безопасности, что было известно только Зите. Тоже – мастер-снайпер.

По дну ущелья тек предутренний туман, редкий, но холодный. Влажная трава касалась ног, роняла тяжелые капли, которые скользили вниз без вреда. Дураков в группе не было бегать в мокрой обуви, потому все заранее подвязали легкие водонепроницаемые бродни – полезную приспособу еще подкупольных времен.

- Мост под наблюдением, - коротко хрипнула рация.

Группа остановилась. Зита осторожно заскользила через кусты. Разведчик приподнялся на мгновение из-за камня, показал рукой – сюда.

Село у склона казалось вымершим - ни огонька, ни звука. Бетонный мост через реку на первый взгляд никак не охранялся. Нейтральная территория, но Зита предполагала хотя бы пост скрытного наблюдения.

- Там он, в домах, - сказал Брюханов. – С удобствами охраняет, не то что мы. Там всего два дома, из которых мост хорошо просматривается, он в левом. Видишь на крыше башенку? Вот, сейчас в окне шевельнулся. Видишь? У него вроде как «ночник» на роже, но побольше наших на первый взгляд…

Она молча забрала у разведчика винтовку. Знакомая по прошлому бою «Птичка», на этот раз пристрелянная – надежное, легкое и, главное, малошумное оружие снайпера. До двухсот метров возможна эффективная работа с глушителем – то, что надо.

Глухо бумкнул выстрел.

- Мост должен быть заминирован, - сказала она. – По логике.

- Посмотрю, - буркнул Брюханов и пошел к мосту.

И она, и он прекрасно понимали - если наблюдатель был не один, сейчас ударит взрыв.

Разведчик пробыл на мосту несколько минут и вернулся.

- МОНки, четыре штуки, радиовзрыватель. Я их в реку скинул.

Штурмовик забрал винтовку и ушел через мост на противоположный склон.

- Склон – чисто, - вскоре хрипнула рация. – Тут скот гоняют наверх, мин нет.

Группа перешла мост и беззвучно растворилась в лесных тенях.

В обед они залегли в кустах. В очередной раз. «Грифоны» оказались надоедливей комаров, которых как раз не было. Но в полдень появилась надежда, что полтора десятка светлых пятнышек потеряются среди засветок от нагревшихся под солнцем камней. Пока что их спасали «хамелеоны», но больше невнимательность операторов. Зита, например, штурмовиков засекла бы и в «хамелеонах», как не раз это делала на летних учениях в составе группы инспекторов.

- Хорошо идем, - мрачно сказал рядом Виктор. – У всех на виду, под зонтиком «Грифонов». Чую, у позиции батареи будет нам засада. С окружением, блин, чтоб трупы далеко не таскать. Надо было по скалам идти.

Она внимательно посмотрела на него, определяя, тянет ли ее «телохранитель» рейдовые нагрузки. Даже на тренировочных сибирских трассах Виктор иногда шел на одной воле. Инвалидность тренировками не сотрешь. Под глазами у парня уже обозначились темные круги. И туда же со всеми – по скалам надо идти! Споры, по скалам идти или по лесу, возникали среди спартаковцев на каждых учениях и были привычны, как небо, земля и вода.

- Дальше – режим радиомолчания, - решила она. – Складчатость такая, что уже могут с разведмашины засечь, и тогда погонят, как зайчиков.

Сжевали по десантной плитке экспресс-питания, запили из фляжек, выдвинули веером трех разведчиков и пошли. И шли, пока не наткнулись на проселочную дорогу. Хорошую такую, накатанную. По карте – перевал в соседнее ущелье, что значило, что они почти добрались до цели. Батарея больших калибров предположительно находилась где-то здесь. Но в том-то и дело, что почти добрались. Дорога – прекрасный, сам собой напрашивающийся контур электронного контроля.

- Гадом буду, объемными датчиками провесили! – предрек Виктор.

В общем-то способы преодолеть защиту имелись, и один они даже могли использовать без применения спецсредств, но был он крайне рискованным, так что потряхивало от нервного напряжения всех.

Группа сжалась в готовности за пределами предполагаемой чувствительности датчиков. Недалеко загудела машина, преодолевая ухабы. И-и… бегом! Датчики – они же заодно контроль прохождения техники, не так ли? И если прямо перед носом этой техники проскочить, очень быстро, опасно близко проскочить – возможно, сигналы наложатся, и оператор-раззява не заметит лишних мышек.

Проскочили. И с блиндера их не засекли, и в растяжку никто не влетел, и «Грифоны» стаей не накинулись. Осталось только обнаружить батарею. Она где-то здесь – но где именно? Было б здорово, если б хоть одно орудие бумкнуло, вот только бумкали они вчера, пока ребята не сняли корректировщика. М-да, упустили возможность. Так что провели быстренький обмен мнениями, пока лежали после рывка. Оказалось, все думали одинаково. В селе стоит батарея, без вариантов. Чтоб, значит, воевать со всеми удобствами. Это штурмовикам надо опасаться местных, а вместе с турками шли всякие разные соседи из-за хребта, чуть ли не родня горцам. А вполне могло быть, что и родня. Кавказ, он маленький, если сравнивать с Сибирью. Ну а с родней всегда можно договориться.

Определились на местности, спустились вниз по склону… и уперлись в первую по-настоящему серьезную проблему. Вокруг села все же были оборудованы стационарные посты. Настоящие, с каменными укрытиями, с оптикой безопасного наблюдения, с минированием, мать их, подходов! С датчиками контроля пространства – наверняка! А еще – с контролем солдат, как принято у цивилизованного противника. Даже если снимешь аккуратненько наблюдателя, у него пульс пропадет, и через минуту в селе начнется крайне неприятная суматоха!

- Непуганые! – зло сказал Виктор, разглядывая село через прицел. – Ходят, как у себя дома! И машины даже не в укрытиях. Как бы дать им по бензобакам!

Штурмовики подобрались, как перед рукопашной, разглядывали цель, прикидывали подходы. По бензобакам – это да, было б неплохо, еще лучше по складу боеприпасов… но как?

- Батарея-то здесь, - сказал маленький Дробот и сплюнул. – И даже не сильно замаскирована. Но вот так, навскидку – я не достану. Далековато. Сразу не достану, а потом нам голову поднять не дадут, не то что стрелять.

- На перчатке – можно!

- С реактивным компенсатором, что ли, на перчатке? На третьем выстреле накроют!..

Зита разглядывала село и прислушивалась к тихому спору. И готовилась принять решение. Очевидное – но тяжелое.

- В селе – две машины разведки, - сказала она, и штурмовики замолчали. Не зря они учили наизусть в дороге характеристики вооружения вероятного противника. Машины разведки западного производства – это, помимо прочего, мощные лазерные комплексы. Предназначенные нейтрализовать таких вот шустриков, как они. Если хотя бы одна дура заработает, им как минимум пожжет глаза. А кроме лазерных комплексов, там и прочего хватало. Например, баллистические вычислители. Стрельнул раз – и тебя определили с точностью до полуметра. Ну и накрыли тут же, естественно.

- Дымовуху им под борт, - неуверенно предложил кто-то.

Она только покачала головой. Дымовуха – хорошее средство, если на несколько секунд. А потом машина переедет – и нет снайперов.

- Там вообще что-то техники с избытком, - буркнул Виктор. – Я вот самоходки видел, и блиндеров на батальон хватит. Как бы они…

И парень замолчал. Она поняла недосказанное. То, что полк отводили на расформирование, пока что не отменило того факта, что «Спартак» находился на расстрельной позиции. То есть – смять их могли одним хорошим ударом… Она торопливо пересчитала технику, и внутри неприятно заныло. Как бы Виктор не оказался прав. Вполне могло быть, батарея по их души пристреливалась. Как дадут из гаубиц, потом самоходками добавят. И вернутся они к дымящимся воронкам на месте лагеря…

- У нас пластуны есть, - неожиданно подал голос Брюханов. – По-другому никак.

Штурмовики замолчали. Пластуны. Днем. На как минимум батальон пехоты. На самоходки и БТРы. Чтоб потом отходить под огнем крупнокалиберных пулеметов.

- По-другому никак, - повторил штурмовик. – Машины разведки надо выносить. Я бы один сделал, но их две. И еще штабной броневик. Пройти можно, там сельхозпосадки. Если медленно, «хамелеон» подстроится.

- Пластуны, - неохотно решила она. – Четверо. Двое на штабной броневик и узел связи. Остальные работают после них, с компенсаторами, на перчатках. Будете подтверждать мастерскую квалификацию. Брюханов, ты не идешь. Твоя задача – снять пост наблюдения, чтоб ребята смогли отойти.

- Готов, - пожал плечами штурмовик. – Только я один, а на посту как минимум трое. В один ствол всех могу не успеть.

- Я с тобой, - спокойно сказала Зита. – И… кто у нас по заподлянкам специалист? Дробот? Тоже с нами, проверишь подходы на всякие неожиданности.

Втроем они медленно подбирались к посту наблюдения, представлявшему собой скальный выступ с пулеметным гнездом наверху. Медленно-медленно. Зите казалось, что ствол пулемета смотрит ей прямо в лицо. И пулеметчик видит ее и специально мучает ожиданием. Дробот пристально разглядывал подходы к посту. Потом еле заметно пожал плечами, дождался, когда пулеметчик отвлечется на разговор с кем-то внутри, и одним рывком переместился к скале. И ничего не произошло. Зита поразилась. Они что, даже не поставили датчики движения?! Или просто не следят за аппаратурой? Ну… да здравствует армейский бардак, значит! Через полминуты она тоже оказалась под скалой, беззвучно положила «реактивку» и приготовилась. Брюханов тенью скользнул в обход. Сейчас их можно было обнаружить, просто высунувшись подальше в бойницу. Опасный момент, но Зита надеялась, что по времени рассчитала правильно, и в селе вот-вот начнется шум.

И тут раздался далекий, но такой знакомый рявкающий звук. Началось! Она в несколько движений подтянулась, перекинула себя через каменную стенку, выстрелила кому-то в растерянное лицо, развернулась… чтоб увидеть, как вытягивается в длинном прыжке маленькая фигурка Дробота, как огромный боец легко сбрасывает его с плеч и остервенело, но почему-то молча бьет штурмовика головой об камень… Она застрелила пулеметчика в упор, сунув ствол пистолета под шлем. Хлопок оказался почти неслышным.

- Мой готов! – сообщил Брюханов и бросился к пулемету.

Всё верно, соседний пост нелишне угостить парой очередей, чтоб не высовывались. Она спрыгнула вниз, подхватила «реактивку», натянула перчатку и активировала прицельный щиток. Пришло время подтвердить в деле мастерскую квалификацию, потому что стрельбище – это одно, а вот когда над головой пулемет грохочет – совсем, совсем другое!

- Никогда не используй реактивный компенсатор! – шепнул из глубин памяти голос брата. – Никогда, слышишь? Я так всех снайперов потерял, нет мне прощения!

- Я помню, Андрюшка! – откликнулась она. – Помню!

Включила рацию на передачу и крикнула:

- Всем! Работать без компенсаторов! Только дульный тормоз! Без компенсаторов!

А сама, наоборот, отошла от скалы. Именно ей как раз без компенсатора не обойтись. Она нашарила батарею… и не начала стрельбу. Она ждала, потому что хорошо помнила, кто и как уничтожал снайперов-десантников.

- Зита, дроны! – крикнул сверху Брюханов.

Она развернула оружие в небо. Вот именно, дроны. Самое то, чтоб подтвердить мастерскую квалификацию! С лихвой, с двойным перекрытием подтвердить, потому что дроны вылетели по их души! Мигнул на перчатке зеленый огонек захвата цели…

Она успела закончить серию, когда прилетел ответ. Скальный выступ содрогнулся и скрылся в дыму. Блин, они там что, научились стрелять триплетами?! А, неважно, потому что она уже бежала среди деревьев. Выбрала открытый сектор – ну, где вы там, голубчики? Еще серия, и две серебристые хищные птицы посыпались огненными обломками вниз.

- Уходим! – приказала она по рации. – Всем – уходим! У кого остались дымовухи – прикройте пластунов!

Она в бинокль напоследок оценила работу группы. Батарея большого калибра – подрыв боеприпасов, можно считать, ее нет. На месте разведмашин – два дымных костра, расстреляны спецпатронами. Штабной броневик – цел, скотина, оказался прикрыт парочкой БТРов. Зато узел связи – в хлам. И, похоже, Брюханов неплохо прошелся из крупняка по блиндерам, вон как их перекосило. Ну и звено ударных дронов она хорошо проредила, больше не рискуют выпускать.

Она бросила последний взгляд на пост наблюдения, развернулась и побежала на соединение с группой. Погибшим – успокоение в смерти, думать следовало о живых.

Обратный путь оказался… коротким. Что такое десяток километров для тренированных диверсантов, если не скрываться? Война в горах – особая, без четкой линии фронта. Все передвижения войск – в основном по дорогам. А с постами наблюдения, засадами и патрулями – расслабились турки, очень неосторожно расслабились. Больше они, конечно, вот так невозбранно гулять по горам не дадут, но в этот раз их просто некому было остановить. Два блиндера с группой перехвата они расстреляли прямо на дороге и ушли от преследования за счет скорости. Снесли кого-то, попытавшегося их обстрелять, с дальней дистанции – а нечего связываться со снайперами. Патрульную группу, выскочившую из села, вовремя заметили и просто обошли по лесу. Реку перешли вброд. Вызвали по рации подкрепление, и БТР, карауливший их на трассе, получил красиво ракету в бок. Защита успела, правда, сработать, но экипаж предпочел не искушать судьбу и удалился на большой скорости…

Потом они стояли на трассе и смотрели, как из-за поворота одна за другой с грохотом выворачивают бронированные коробки. Шла Сила. Десант наконец-то пришел им на смену.

Сверху спустился ее заместитель. Молча пересчитал глазами группу. Посмотрел на Брюханова и еле заметно дернул головой. Понятно, не ожидал увидеть живым. Она и сама не ожидала, после того, как пост накрыло сразу тремя ракетами. Но Брюханов жив, и живы отчаянные пластуны. Живы все. Только Саша Дробот, ее друг с детства, верный, надежный Сашка, мечтательный и задумчивый мальчик – остался на окровавленных камнях. Война целенаправленно и жестоко отбирала у нее друзей, кого она поклялась когда-то вывести к мирной, счастливой жизни.

Глава 9

9

Огневая платформа абсолютной проходимости нагло лезла вверх по склону. Огромный десантник в «Богатыре» сидел на броне и управлял движением с выносного пульта. Картина ярко напомнила Зите недавнее прошлое, последние летние учения «Спартака». Тогда они вот так же стояли на склоне, к ним поднималась платформа, и спецназовцы сидели на броне, рисовались. Дети, какие они все дети со своим хвастовством, с тягой к бессмысленному риску, с постоянными проверками, кто дальше прыгнет и выше плюнет. Все профессиональные военные – дурные дети.

- Выпендриваются! – усмехнулся и Виктор. – Совсем как тогда. Интересно, наедут на бункер или нет? Вроде точно на него держат.

- Наедут – откопают! – хмуро сказал Орлов. – Если он им нужен, бункер, что вовсе не факт.

Зита отметила, что заместитель, как всегда, прав. Десантники внизу размещались с шиком, открыто, и никакой бункер им не требовался. Еще бы, батарея М-500 могла вселить уверенность в кого угодно. Вон, вагон-казармы уже выстраиваются в линию вдоль дороги, и никаких тебе замаскированных землянок.

- Саша, ты стихи, что ли, пишешь по ночам? Выражаешься по-книжному, аж противно! Ты проще будь, проще, и народ к тебе потянется!

- Я заместитель командира роты, если чо, - буркнул Орлов. – Ко мне народ и так тянется, по должности, задолбали уже.

По его лицу было видно, что пишет он стихи, еще как пишет. Зита украдкой показала Виктору кулак. Безопасник хренов, раскопал все-таки больную точку у заместителя!

Огневая платформа удачно разминулась со входом в бункер, рыкнула и замерла в двадцати сантиметрах от Зиты. Какие они все же выпендрежники.

- Я говорил, что заедем? – весело бросил в открытый люк десантник. – Говорил! Не верили? Ну и балбесы! Вы – балбесы!

«Балбесы» выбрались наружу и оказались майором и сержантом. А десантник на броне – целым полковником. Рядом со штурмовиками в своих «Богатырях» они выглядели огромными роботами. Три клешни одновременно поднялись в воинском приветствии, и Зита смутилась – первой представляться должна бы она.

- Штабс-капитан Лебедь? – переспросил полковник. – А кто-нибудь из твоих в Иркутском?..

- Брат, - сказала она коротко.

По лицу полковника прошла тень. Понятно, сталкивался с Андреем в училище. Дрались? Вытеснил с должности? Она в очередной раз четко увидела, что прошлое никуда не исчезает из людей, и вот эти уверенные в себе офицеры, защитники родины – это все те же курсанты, жестоко давившие первокурсников, затевавшие драки по любому поводу. В Иркутском десантно-диверсионном почему-то считали, что жестокость – обязательное качество будущего офицера, и закрывали глаза на небоевые потери во время учебы. И полковник, стоящий сейчас перед ней – по убеждениям, по поведению все тот же курсант. Как он будет воевать, станет ли беречь личный состав? Например, штурмовиков, которые для него – те самые первокурсники, которых он давил, гонял и угнетал всю юность?

- Ладно, об этом позже, - решил полковник. – И наедине. Мы же еще встретимся наедине? Так, отговорки старшим по званию запрещены! Встретимся, я сказал. А сейчас другой вопрос: мы вот спорим, не можем понять, как вы прорыв остановили. «Рабата» только что увезли, а это же, мля, зверь! Вы что, с ракетами в обнимку под него бросались?!

- Расстреляли с близкой дистанции серией пусков, - пожала плечами она. – Так же, как и БТРы в воротах. С нашим вооружением по-другому никак.

- Да, но это ж по сути то же самое… Понятно. А вот эти нехорошие воронки откуда? Вас тут двухсотым калибром гоняли, что ли?

- Это скорее на вас готовились, - пояснила она. – Пристреливались. Пришлось делать рейд, жечь батарею.

А… - полковник замолчал и уставился ей за спину. Она оглянулась. По гребню спускалась на погрузку очередная группа штурмовиков. Санинструкторы. Понятно.

- Дожили, - негромко сказал майор. – Девочек против тяжелых танков прорыва ставим. Как будто мужиков не хватает.

- Мужиков хватает, - криво усмехнулся полковник. – Только сдается мне, многим до этих девочек, как до Китая раком. Особенно мудакам из полка. Ладно, теперь здесь настоящие профессионалы. Благодарю за службу, штабс-капитан, и от всего десанта вам огромное уважение. Отбываете в расположение полка? Не спешите особенно. Мы попытаемся вас забрать к себе. Отдельная разведывательно-диверсионная рота нам самим пригодится.

Десантники козырнули, забрались на броню и поехали по гребню знакомиться с позициями.

- Не рота им нужна, а наши девчонки, - усмехнулся Орлов. – Не соглашайся. Проблемы потом не разгребем.

- Армия, - напомнила она. – Передадут в подчинение ДШБ – пойдем строем и с песней. А проблемы у нас в любой части обеспечены. Женщины в армии – дефицит, сам понимаешь, а у нас целый цветник. Дождешься, этот полковник еще мне нервы примется трепать.

- Да понял я! – буркнул парень. – Кто бы Катюхе объяснил? Вон пусть Витя тебя охраняет, он не против.

Боится, поняла она. Заместитель ее боится. Дожила.

- Виктор по размерам не подходит, - ласково возразила она. – Он убить может, а надо – отпугивать. Но я тебя поняла. С этой проблемой разберусь сама. Так… Землянки на консервацию поставили? Ротное хозяйство загрузили? Тогда чего стоим? По машинам.

В блиндере на нее внезапно накатила усталость. Она прикрыла глаза. Наконец-то исчезло давящее чувство, как будто находишься под прицелом. И главное – исчез страх за ребят. Колонна едет в тыл, впереди бодро пылит мобильный зенитный комплекс «Дуня», за спиной прикрыли небо надежным зонтиком М-500, в селе по пути наверняка военные регулировщики на каждом углу… На войне – год за три. Ну, так оно и получается, воюешь в три смены, и даже когда спишь в землянке, все равно ожидаешь обстрела… О, и спартаковцы повеселели, заговорили, шуточки залетали, и верный заместитель незаметно перебрался к своей Кате. На мгновение можно забыть, сколько могил осталось в укромном распадке под лагерем.

- Как думаешь, куда нас теперь? – спросил рядом Виктор.

Она задумалась. А хороший вопрос, своевременный. Вот и сонливость как рукой сняло, и чувство опасности вернулось. Куда? Еще неделю назад она сказала бы уверенно, что ожидает их самое гиблое место на всем Южном фронте, без вариантов. Но была коллегия военно-полевого суда, и на ней она услышала фамилию. Одну из тех, которые ей когда-то шепотом озвучил майор Каллистратов. И с тех пор в душе поселилась надежда. Их не бросили, о них помнят, и невидимая, но могучая рука покровителя отвела карающий удар слепого военного правосудия. И значит, есть шанс, что при расформировании полка их определят на место, соответствующее их подготовке.

- Мы – разведывательно-диверсионное подразделение, - сказала она. – Из этого и надо исходить. А как разведчикам-диверсантам самое место нам… да вон там, за перевалом, например. Тоннели взрывать, мосты рушить, от егерей по горам бегать. Если отправят туда – будут полностью правы.

В машине стихли разговоры. Ага, шутить шутили, но о будущем думали – и прислушивались на всякий случай к командиру.

- Лучше за перевалом от егерей бегать, чем с одной стрелковкой против танков прорыва, - сказал хмуро Орлов. – Там хотя бы от нас что-то зависит.

С ним дружно согласились. Н-да, впечатлили ребят самолеты, клюющие их позиции с безопасных высот. Теперь куда угодно, хоть в чужие тылы, лишь бы не терять мобильность. И никто не вспоминает результаты спартаковских учений. А по ним выходит, что при нормальных условиях из трех групп хорошо, если вернется одна.

Она помрачнела и в который раз задумалась о том, какой же окажется современная война. Стремительной, да, это уже очевидно. И – непредсказуемой. Вот сейчас 17-я сибирская ДШБ подавляет мощью и кажется непобедимой, но что случится через мгновение? Да что угодно. Заработают системы РЭБ противника, например, и бригада потеряет управление. А с первыми ударами штурмовиков – и зенитное прикрытие. А без зенитного прикрытия и связи существование бригады измеряется не сутками – часами… Она тронула за плечо соседа и переместилась в командирское сиденье, откуда через смотровое окно можно наблюдать вместе с водителем за дорогой и обстановкой вообще. Расслабленность – она в постели хороша.

До штаба полка добрались без происшествий, обилие бронетехники на дороге, видимо, отбило желание пострелять у местных партизан и пришлых диверсантов. На въезде в военный городок уже стоял десантник, и он только махнул лениво – заезжайте. Неужели – всё, вышли из боя?

Она отправила роту к знакомым ангар-казармам, а сама отправилась искать хоть какое-то начальство. Им оказался, к ее удивлению, знакомый старший лейтенант из штаба полка, как его… Коля, что ли?

- Вашими молитвами, - криво улыбнулся он. – Вышестоящее начальство – кого взяли, а кого уже и пристрелили, так что я тут старший на хозяйстве. Руковожу погрузочно-разгрузочными до упора, с последней машиной уеду.

- О! – обрадовалась она. – Тогда полковые склады в твоем же распоряжении?

- Опечатаны! – моментально пресек он.

- Да печати мы снимем! – отмахнулась она. – Ты только покажи, где что находится, дальше мы сами!

- Со мной взвод охраны! – предупредил офицер.

- Коля! – сказала она ласково. – Ко-ля…

- Что вам надо? – сдался старший лейтенант.

Вскрывать склады и переписывать отчетность ему явно не хотелось, но еще больше не хотелось попасть в госпиталь с отбитыми почками.

- Боеприпасы пополнить, чего же еще? Линейку выстрелов к «реактивкам», патроны, «Стрелы»…

- Ракетных комплексов нет, - предупредил Коля. – Никаких. Честно нет, вывезли первыми рейсами. Остальное, что есть, берите, уговорила, языкастая.

- И недельный паек разведчика на полторы сотни личного состава, - мило улыбнулась она и вызвала по рации командиров взводов.

- Не понимаю я вас, - признался офицер, шагая с ней к подземным складам. – Наши все, наоборот, боезапас посдавали, чтоб лишнее не таскать. Зачем вам выстрелы к «реактивкам» в тылу, да еще вся линейка?! Двенадцать килограмм для просто так таскать!

- И еще недельный паек разведчика, - педантично повторила она.

Офицер закатил глаза и замолчал. Впрочем, работал он профессионально и добросовестно, так что через полчаса рота ушла к казармам, загруженная по самое «не могу».

- Коля, ты мне нравишься, - сказала она честно. – Молодец, вот так и служи. И, если что, не теряйся. Мы в юго-западном секторе, ребят я предупрежу, чтоб пропускали.

- Если что – это что? – насторожился старший лейтенант.

Она в ответ чмокнула его в щеку. Добралась до казармы, быстро проверила условия. Вода отключена – ожидаемо. Электричество пока что есть – здорово. Госпиталь убыл в Краснодар, с ранеными ребятами не попрощались – плохо. Полковая столовая сворачивается – значит, вторые сутки без горячего, противно. Зато работает штабное кафе, и, если их запугать, девочки что-нибудь сообразят по минимуму – или хотя бы одолжат на вечер электрокотел, поваров и своих хватает… Она озадачила поручением заместителя, крутнулась по казарме, перехватила укоризненный взгляд Виктора и мысленно согласилась – ну да, перестраховщица и клуша. Уж с размещением в казарме командиры справятся и без нее. Так что она разулась, рухнула на лежак и отключилась, предупредив, чтоб поднимали, если что.

«Если что» прискакало буквально через час в виде старшего лейтенанта Коли.

- Зита, начальство едет! – сообщил он озабоченно. – Строй личный состав!

- Зачем? – не поняла она.

- Приветствовать, вот зачем! Там целый генерал со свитой! И они именно к вам едут!

- Приедут, прикажут – построимся! – решила она. – Мы не рота почетного караула, у ребят вообще личное время сейчас – умыться, постираться, отдохнуть.

Офицер наградил ее очень странным взглядом.

- Ну, что-то подобное я предполагал, - пробормотал он и ушел.

Штабная бронемашина взревела двигателем около казармы через несколько минут, она как раз успела привести себя в порядок и выйти наружу.

Сначала раскрылась боковая бронированная дверь. Потом в ней встала эффектная фигурка, затянутая в десантную парадную форму. Девушка небрежно держала в одной руке плоский десантный автомат, лихой берет еле держался на светлых кудряшках. Потом она картинно отставила ножку, и откуда-то от вещевых складов донесся одобрительный присвист охраны. Потом Зита ее узнала. Лена Сумарокова, она же Алика Смехова, ее ненаглядная подружка детства. Судя по сигнатурам – лейтенант политических войск.

Лена задрала носик и огляделась. Оценивает обстановку, вдруг поняла Зита. Оценивает, как профессиональный телохранитель. И позицию дежурных снайперов заметила, и зенитный расчет у соседней казармы. И два поста охраны – тоже. И автомат она держала вроде для рисовки, но очень и очень уверенно. И готова была применить его в любой момент. Интересное приехало начальство, осторожное.

- Здесь «Спартак», - негромко сообщила она внутрь машины и спрыгнула на землю, легкая, как пушинка.

Следом за ней появился невысокий генерал-майор. Огляделся, не увидел торжественного построения, и лицо его закаменело. Доклад Зиты он выслушал с тем же выражением. Потом распорядился построить личный состав.

- Здравствуйте, герои, - сказал генерал.

Даже по мнению Зиты ответное приветствие прозвучало не очень слаженно.

- Не слышу, повторить! – рявкнул генерал. Выслушал ответную тишину, оглянулся на застывших офицеров свиты – и вдруг усмехнулся.

- Молодцы! – сказал генерал. – Вот так и держать! Мы – политические войска! Мы не на парадах блистаем, а в деле! А в деле вы – герои! Благодарю за службу, ребята. И – разойтись, отдыхайте.

Потом генерал приобнял Зиту за плечи и увлек за собой, прогуляться подальше от глаз и ушей.

- Докладывай, - произнес он деловито и негромко. – Всё, что произошло, подробно. Особо – о боевых возможностях противника. У нас мало своих глаз на фронте, такую херню суют, читать тошно. Вперед, девочка, я внимательно слушаю.

Генерал действительно оказался внимательным слушателем.

- Это даже не бардак, - хмуро сказал генерал после ее доклада. – И не предательство. С предательствами мы знаем, как бороться. А тут… знаешь, что самое ценное в твоих сведениях? Ну, не стесняйся, выскажись.

- Подтвердилась возможность лишить войска высокотехнологичного оружия? – неуверенно предположила она. – Мы легко вынесли батарею, потому что заранее уничтожили разведмашины…

- Тебе точно шестнадцать? – усмехнулся генерал. – Вот именно. Представь, что турки сделают что-то вроде вашего рейда. Я вот представил, и дурно стало! Честно – смогут турки пройти, к примеру, до позиций М-500? Вот прямо досюда?

- Мы проходили, - призналась она. – Через соседей и справа, и слева. Когда проверяли стыки.

- …! – оценил генерал. – Ведь половину офицерского корпуса отправили на каторгу! А надо было всех! Одно остановило – тогда служить некому! Где взять толковых офицеров, где?! Ох, не зря говорят, чем в армии больше дубов, тем она крепче! Но мы это исправим!

- В полку есть достойные офицеры! – твердо сказала она.

Уже подружилась? – беззлобно усмехнулся генерал. – Ну, давай фамилии, защитим. Но за крестников твоих с тебя же спросим, если что, поняла? Надеюсь, ты-то осознаешь, что подошла настоящая, полномасштабная война? Я так и думал, что да. А мы к ней не готовы! Катастрофически! Вот встал полк, перекрыл ущелья, и решили, что всё, задача выполнена! Да их в ущельях за один день и похоронили б! Повезло дуракам, турки силы накапливали! Мечусь теперь по фронту, буду затыкать дыры… и затыкать буду вами! По совести должен отправить обратно в подкупольник – но нет у меня других профессионалов! Надежных – нет! Девочек под ударные вертолеты буду посылать, м-мать…

Генерал остановился, мрачно посмотрел на вход в подскальные помещения бывшего штаба полка.

- Остаетесь здесь, - обронил он. – Отдельной разведывательно-диверсионной ротой при 17-й ДШБ. Это чисто по административным соображениям, чтоб заявки по снабжению обеспечивать. На самом деле задачи будете получать от меня лично и подчиняться только мне. Заодно и за десантурой присмотрите. Те еще дуболомы… Что-то не так, госпожа штабс-капитан?

- У штаба нет других выходов, - решилась сказать она. – Один ракетный удар – и пока вас откопают, много чего произойдет. Если будет кому откапывать.

- Предлагаешь ночевать у вас в казарме? – усмехнулся генерал. – Рядом с твоими девочками я бы не отказался, но она же пулеметом прошивается насквозь. Так что спасибо за заботу, но нет. И знай: у штаба всегда есть запасные выходы! Иди, черноглазая, вон тебя подружка ждет, подпрыгивает!

Генерал небрежно козырнул и ушел – и в следующее мгновение на Зиту с визгом обрушился белокурый вихрь…

Они проговорили до ночи. Выпросили у старшего лейтенанта Коли, отныне ее крестника, доступ в свободную караулку, Зита сдала роту заместителю, они заперлись и наговорились от души. И только тогда она поняла, как сильно ей все это время не хватало равного собеседника. Всегда рядом кто-то был: сначала капитан Ратников, потом сам майор Каллистратов, потом умница Давид. С его уходом образовалась пустота, и новый заместитель никак не мог ее заполнить. Просто не тянул. А тут – Лена. Умница, карьеристка, нахалка, красавица, подружка детства Лена. Главное – взрослая. Невозможно, невероятно взрослая. Понимающая любой намек с лету.

- Мне тебя страшно не хватало! - призналась ей Зита. – Наша взрослая память, конечно, здорово помогает в жизни, но отпугивает ровесников. От меня заместитель шарахается, представляешь?

Лена мгновенно помрачнела.

- Мы достигли всего сами! – упрямо заявила она. – Сами пробивались в жизни, никакой прадед рядом не стоял! А память… может, ее и не было? Может, две одинокие девочки просто выдумали себе сверхъестественных невидимых покровителей, а? А на самом деле есть только наши способности, талант и ум? Задницей перед папиками прадед, что ли, крутил?! Да он в жизни такого не умел! Это я, только я унижалась, выпрашивала и выплясывала!

И Лена расхлюпалась у Зиты на плече.

- Ленка, выходи! – вдруг заорал кто-то снаружи.

Голос Зите не понравился. Мужик явно был пьян и уверен в собственной безнаказанности.

- Явился, придурок, - спокойно отметила Лена. – Адъютант «папы». Так-то он толковый, но, когда подопьет, всё меня ловит. Иногда ему это даже удается.

- Лена! – заорали снаружи, и раздался удар.

- Пошел вон, свинья пьяная! – отозвалась она, достала пистолет и не задумываясь выстрелила в дверь. С той стороны охнули.

- Ты дура, да? – осведомился протрезвевший голос.

- Да! – рявкнула Лена. – Сейчас на звук шмальну! Спорим, попаду?

Тихо прозвучали удаляющиеся маты.

- Глаза поменьше сделай! – хладнокровно посоветовала Лена подруге. – Ну, вот такая у нас штабная жизнь. Веселая.

- А как на это смотрит генерал? – осторожно полюбопытствовала Зита.

- А «папа» адъютанта ценит за деловые качества, а меня-то за что? Задницей вертеть любая танцулька из фронтового ансамбля умеет. Так что ему пофиг. Й-эх, такие посиделки испортил…

Лена лихо вернула пистолет в кобуру, поправила берет, подмигнула Зите и вышла.

- Эй, придурок, провожать девушку по темноте кто будет? – раздался снаружи ее насмешливый голос.

Зита только покачала головой. Когда-нибудь подруга доиграется. Или зарежут из ревности, или пристрелят. Генерал, например, не показался Зите человеком, которому пофиг, как развлекается его юная любовница.

Она еще успела перехватить и успокоить тревожную пятерку спартаковцев, прибежавшую на шум. Даже почти дошла с ними до казармы. И тут рвануло – одновременно у входа в штаб и наверху, в расположении «пятисотых». И продолжило рваться, мощно и часто. Она схватилась за рацию и поняла еще до включения – связи не будет. Случилось то, чего так опасался генерал.

Глава 10

10

Первая ее мысль была – о Лене. Дошла ли беспутная подружка до штаба, попала ли под ракетный удар? Или, на ее счастье, отправилась с капитаном до ближайших кустов? Таковых в военном городке не было, но настоящая шлюха кусты везде найдет… И лишь десятой была мысль о судьбе генерала-покровителя, представителя политотдела фронта. А все предыдущие восемь – о том, что делать!

И первое, что она сделала – с огромным наслаждением выстрелила в прожектор. Светит, падла, в глаза, за пределами светового пятна ничего не разглядеть, зато городок сверху, с позиций «Метелок» - как на ладони! А именно оттуда, как она понимала, и были пущены ракеты. То есть там сейчас – турецкий спецназ, знаменитые «Соколы Босфора».

Потом она схватилась за телефон. Ротную связь глушат, это ожидаемо, но остается надежная спартаковская. Но телефон мигнул – нет связи. Это было непонятно, необъяснимо - и очень, очень плохо! Управление ротой из привычного, годами отработанного действия моментально стало огромной проблемой. Да, они на учениях отрабатывали в том числе и действия в отсутствие связи – и она хорошо помнила, насколько это медленно, особенно когда нет заранее проработанных и доведенных до исполнителей планов!

«Здесь «Спартак»! – ожесточенно подумала она.

Планы у нее все же были. Еще с того, первого заезда в военный городок они с Давидом начерно прикинули действия конкретно «Спартака» при нападении диверсионных групп. Большой дурак разместил штаб полка под горой! Но – из всякой ошибки можно извлечь пользу…

У входа в подскальные помещения штаба ахнуло так, что заложило уши. По кому они там лупят, если военный городок практически пустой?! Полк убыл на расформирование, штаб десантной бригады еще не прибыл - от десантуры не более взвода охраны, которую проще выбить снайперам, а в штабе только генерал со свитой и отделением личной охраны… И получалось, что именно по генералу били из ракетных комплексов! Конкретно за его жизнью пришли, помимо уничтожения батареи ПВО. Где-то в полку текло, как сквозь дырявое решето…

- Быстро, но осторожно! – крикнула она бойцам тревожной пятерки. – Быстро, но осторожно, поняли?! Найдите генерала или хоть кого-нибудь из его сопровождения! Узнайте, где он! Найдите, выведите за пределы городка, проход будет в юго-восточном секторе! Только осторожно! Наверняка работают снайперы!

И она рванула к казармам вдоль складов, по стенкам, прячась от нехороших взглядов в прицел.

Дурной пример заразителен: к ее прибытию второй прожектор расколотили тоже. Вот же российская техника, работает, когда не надо! У штаба огненный ад, а фонари светят как ни в чем не бывало!

- «Спартак», боевой выход! – заорала она от входа, надсаживая горло. – Уходим влегкую! Повторяю – влёгкую! По боевым пятеркам! Через забор в юго-восточном секторе! По выходу занять круговую оборону, себя не обнаруживать! Движение под стенами, сверху работают снайпера! Орлов – мне нужен взвод разведки!

Мимо нее затопали штурмовики. Она мельком оценила – оружие в руках, тактические рюкзаки за спинами, уже молодцы! – и метнулась за своим снаряжением.

- Саша! – выпалила она прибежавшему заместителю. – Диверсы – на батарее ПВО! Займись! Возьми разведку – всех, у кого «ночники» не разряжены! Ждем вас за юго-восточным сектором! Работаем!

Наконец-то мигнул и погас в казарме свет. Она накинула рюкзак, подхватила «реактивку» и вдоль стен побежала к пролому в заборе. Пляшущего света от пожаров хватало, чтоб не спотыкаться.

За второй казармой ее дожидался Виктор с парой штурмовиков. Молодец, подумал за нее о посыльных!

- Витя, что у нас со связью? – спросила она на бегу.

- Разбираемся! – процедил он. – Радиста ищем!

Она не сдержалась и коротко выругалась. Только когда ушел Давид, стало понятно, сколь многое держалось на нем. При Давиде радист неотлучно находился бы у ее левой ноги, как положено!..

- Стоять! – внезапно заорали сзади. – Застрелю!

Штурмовики мгновенно скользнули в стороны и вниз, она выхватила пистолет, развернулась… и еле удержалась, чтоб не выстрелить.

- Куда? – крикнул старший лейтенант, тыча в нее автоматом. – Куда?! Немедленно принять бой!

Темная фигура приподнялась за спиной офицера, старший лейтенант охнул и выронил оружие.

- Тащите его до забора! – решила она. – Там разберемся!

За спинами загрохотало. Сверху щедро прошлись пулеметом по казармам. Поздно, «Соколы Босфора», «Спартак» уже ушел!

За дырой в заборе их дожидался штурмовик. На мгновение сверкнул фонариком в лицо и тут же выключил.

- Где рота?! – спросила она, злясь на непривычную беспомощность.

- На пятьсот к югу, в лесу! – сообщил боец. – Здесь расчистка, опасно.

Далеко наверху снова застучал пулемет. Она напряглась – засекли разведчиков? – и тут же успокоилась. Рано, пока что рано. Это добивают охрану городка.

- Коля! – развернулась она к старшему лейтенанту. – Ты чего здесь делаешь?

- Дезертиры! – выдохнул старший лейтенант. – Предатели! Трусы! Сбежали при первых выстрелах?!

- Понятно, - кивнула она. – Стоять до последнего патрона, да? Идите за мной, господин старший лейтенант. И лучше держитесь за мою руку, «ночника» у вас нет.

Лес на склоне после пожаров за спиной встретил их непроглядной теменью. Она надвинула на глаза «ночник». М-да. Тропу пробили в высокой траве – можно по трое идти! Диверсанты хреновы.

- В штабе остался генерал и сопровождающие офицеры! - упрямо сказал старший лейтенант. – И обслуживающий персонал! Вы обязаны защищать их ценой жизни! Взвод охраны принял бой, а вы их бросили, сбежали!

- Вход в подскальные помещения накрыли зажигательными, - заметила она. – Что там защищать?

- Подходы! – зло сказал старший лейтенант. – От нападения диверсионных групп!

Она только вздохнула. Старший лейтенант – следовательно, высшее командное за плечами. И не понимает: если диверсионная группа начала работу, защищать уже поздно! Раньше надо было беспокоиться! Окружить городок системами контроля пространства, постами и засадами, а не ставить тупо десантников у ворот да в парные патрули. Охрану выбили в первые же мгновения снайперским огнем, это очевидно. А в караулку влепили термобарическим. Она сама поступила бы именно так. И кого должен поддержать «Спартак», кого защитить? Разве что геройски стоять под огнем и терять личный состав.

Спартаковцев она обнаружила метров за пятьдесят, и то лишь потому, что командир ближней пятерки приподнялся и махнул ей рукой. Она тотчас остановилась, вежливо усадила старшего лейтенанта на собственный рюкзак, распорядилась вернуть офицеру оружие, пристрелить, если снова начнет орать, и отправилась в роту – внутренние дела «Спартака» она по привычке старалась не показывать чужим.

Уже через пять минут перед ней мялся дежурный радист.

- Что случилось со связью?

- Ничего, - виновато ответил штурмовик. – Блок на зарядке стоял. Я его по тревоге выдернул, на грудь и ходу. И, наверно, забыл включить…

- Так включи, - ласково сказала она.

Телефон охотно мигнул – есть сеть. Она осторожно выдохнула. Придержала при себе первые десять напрашивающихся слов. Вызвала на совещание командиров взводов и через «ночник» задумчиво уставилась на радиста. Она его неплохо знала, как, в принципе, каждого спартаковца. Все их документы прошли в свое время через нее, все результаты учебы, учений, сдачи нормативов… Виталий Анишкин, из десятой школы. Спортсмен-рукопашник, как большинство спартаковцев. Снайпер – опять же как большинство. Учился в головном классе – не как большинство. Дополнительные военно-учетные специальности – механик-водитель огневой платформы абсолютной проходимости и радист. Ускоренные курсы, но в минимальном объеме – владеет. По учету службы собственной безопасности – состоит в землячестве десятой школы, склонен к силовым решениям конфликтов. Но они все из десятой состоят в землячестве и склонны помахать кулаками, заводской уголовный район сказался. По ее личному учету – уровень командира боевой пятерки либо заместителя командира взвода по военной классификации. Очень ответственный, грамотный спартаковец. И – дикая невнимательность, которая, возможно, уже обошлась «Спартаку» очень дорого. Разведчики пошли на «Соколов Босфора» без внутренней связи, без возможности хоть как-то координировать свои действия…

- Голова не болит, ничего ей не ломал? – спросила она на всякий случай.

- Болит, - вдруг признался штурмовик.

Она вскинулась, как ужаленная. Чтоб спартаковец жаловался на боль, голова должна не просто болеть – в ней дырка должна быть размером с кулак!

- Еще что?!

- Дышать тяжело. Еле добежал.

- Дурак! – прошипела она и поволокла штурмовика к своему рюкзаку с лекарствами. – Вас же предупреждали, всех предупреждали! Герои сраные! Сдохнуть можешь, понял?!

Как она и подозревала, у парня оказался отек дыхательных путей, аллергическая астма. Быстрый опрос показал – у всей его пятерки тоже. К счастью – только у одной пятерки, на всю роту ей препаратов не хватило бы. Вот во что они влезли, чего нанюхались, идиоты подкупольные?! Борщевик? Купина? Амброзия? Или два десятка прочей южной гадости?

Пока она занималась больными, грохот в военном городке затих, только пожары полыхали. Потом пискнул телефон, и долгожданный голос Орлова сообщил, что высота зачищена. Вроде бы можно возвращаться, но… но она вместо этого отправила группу проверить дорогу, а разведчикам – оставаться на высоте.

Ребята ушли в темноту. Она прислушивалась напряженно, начнется ли стрельба. При современных средствах обнаружения ночь больше не гарантировала скрытности, и спартаковцы вполне могли напороться на огонь. Тот, кто движется, более заметен, ничего с этим не поделаешь.

Так что маты генерала и виноватый голосок Лены она услышала издалека. Сладкая парочка явно выясняла отношения. Нашли место и время! Впрочем, когда генерал продрался сквозь подлесок к роте, он уже выговорился и только тяжело сопел.

- Больше никого! - доложил штурмовик из тревожной пятерки. – Никого из наших. А так – у ворот движение. Кажется.

Она тут же запросила разведку, с горы территория городка просматривалась почти полностью.

- Заходят, - процедил заместитель. – Лежим, смотрим. Пока не стреляем, может, свои.

- Свои на турецком не командуют, - осторожно вмешался в переговоры комвзвода-три. – Зита, на дороге толпа. Ничего не боятся, как у себя дома идут. Я dikkat минимум три раза уловил, так что точно не наши. Как действуем?

- Ждем, - неохотно решила она и отправилась к генералу за приказами.

Спасение генерала выглядело… мягко говоря, невероятным. Как он оказался ночью не в штабе, один, без охраны? Как не попал под огонь снайперов? Или?.. Она только головой покачала. Ох, Лена, блудня наглючая… Напрашивалось лишь одно объяснение – именно ее пошел искать генерал ночью по темным углам. В приступе ревности. И как бы не с пистолетом в руке. Вот интересный вопрос: капитан чью пулю в итоге словил?

Она присела перед генералом, на мгновение осветила себя фонариком.

- Интересные у тебя ребята! – прохрипел генерал. – Целому генералу не подчиняются! Обстрел прекратился, командую возвращаться – а они меня тащат! Стар я для ночных забегов, знаешь ли, чуть не сдох.

Лена рядом невинно кашлянула, и Зита мысленно с ней согласилась. Ну да, как воевать, так старый, а как за юной любовницей гоняться по городку с пистолетом, так натуральный вьюнош.

- Городок занимает подразделение турецкого спецназа, - доложила она негромко.

- Вот суки! - сказал генерал. – У тебя большие потери? Вывела всех? Молодчина… Сможешь выбить «Соколов Босфора»?

- Да, - сказала она, задержавшись с ответом всего на мгновение. Но генерал все равно заметил.

- Можешь, но не хочешь, - усмехнулся он. – Понимаю. Бережешь своих. Понимаю…

- Товарищ генерал! – подал голос из темноты старший лейтенант. – В штабе остались наши офицеры и обслуживающий персонал!

- Забудь! – буркнул генерал. – Стреляли спецбоеприпасами. Там… кто не сгорел, тот задохнулся. И вообще не лезь без разрешения к старшим по званию. Значит, так, госпожа штабс-капитан: отправил бы я вас в атаку, как на войне положено, да вы мне живые нужны… пока что. Да и патронов у вас на один короткий бой. Потому сидим и не высовываемся. Ждем! Вот-вот должно прибыть управление 17-й ДШБ, у них бойцов за три сотни, тогда и постреляем.

Она отошла в сторону и приказала всем возвращаться. В обычном порядке. И через минуту загремело! В грохоте отчетливо были слышны характерные рявки «реактивок».

Генерал появился рядом с ней, как будто видел в темноте лучше кошки.

- Я приказал не высовываться, - напомнил он с непонятным смешком. – Я – приказал. Что за стрельба?

- Отход разведгрупп в обычном порядке, - четко доложила она. – Предполагает максимальный урон снайперским огнем и отход до нанесения ответного минометного удара. Нас так учили, товарищ генерал.

Генерал помолчал. Видимо, выбирал линию поведения. Как она подозревала, решал, застрелить ее на месте или поблагодарить.

- Хорошо учили, правильно, - буркнул он в результате. – А то ходят по нашей земле, как у себя дома. Но берегите патроны.

- Патронов хватит, - серьезно сказала она. – «Спартак» не стреляет очередями. Один враг – один выстрел – один труп. Нас так учили.

На самом деле, конечно, случалось и очередями. Случалось всякое. Но за каждый случай она после боя откручивала виновному голову. Боезапас диверсанта – то, что унес на себе. Потому – один патрон на одного врага, и никак иначе.

Она нашла старшину, Катя нашла для Лены подходящую форму, чтоб спрятала голые коленки, что в темноте оказалось очень непростым делом. Парадная юбка хороша для парадов, для генеральского кабинета, а в лесу лучше «хамелеона» ничего нет. Ну, или хотя бы полевой формы штурмовиков. Лена быстро вникла в ситуацию и нашла при помощи Кати для своего генерала минимальный комплект выживания. Вообще она крутилась вокруг генерала с трогательной заботой, Зита даже умилилась. Ну, артистка!

Вернулись с высоты разведчики. Орлов коротко доложил: поднялись по склону, прикрываясь засветками от пожаров, и перестреляли «Соколов Босфора» в ближнем бою, как много раз делали на летних учениях. Полтора десятка. Полтора десятка спецназовцев в считанные минуты перебили охрану, уничтожили батарею ПВО, заблокировали штаб и перестреляли взвод охраны в военном городке. И сами погибли – тоже в считанные минуты. Зита в очередной раз отметила мощь современных средств уничтожения людей. Ночные прицелы, связь, переносные ракетные комплексы, автоматические гранатометы и крупнокалиберные пулеметы, снайперские винтовки, наконец, превратили небольшую группу диверсантов в страшную силу.

Два спартаковца остались на высоте. Напоролись на случайную очередь. Оба – из ее второй школы, друзья-футболисты…

Вернулась группа от дороги. Без потерь.

- Зита, что-то их много, - озабоченно сказал комвзвода-три, командовавший группой. – И железок у них много. Не похоже, что ножками шли.

Генерал тихо выругался. Зита мысленно согласилась. Если много – это десант. А десант – значит, вот-вот наступление. И подавление ротной связи на то же намекает. А если наступление, то никакая ДШБ им на выручку не придет, им бы самим там удержаться.

- Мне нужна связь! – зло сказал генерал. – Сижу тут, как мышь под веником… любая, хотя бы по телефону! Капитан, у вас же что-то работает?!

- Локальная сеть, - с сожалением сообщила она.

Мысленно она сочувствовала генералу. Каково это – остаться без связи во время боя – она недавно испытала на себе. Но на ней судьба всего лишь роты, причем отдельной, тогда как генерал – начальник политотдела фронта, голос и воля лидера страны в армии. Какие решения без него примет армейское руководство, если действительно началось масштабное наступление – страшно представить. Что, если такие же, как в забытом уже сорок первом – и с теми же катастрофическими последствиями? Уже первые ее дни на войне показали, что противник не щелкал клювом и на все болты России, как говорится, подобрал гайки с соответствующей резьбой. В результате и связь теряется, и превосходство в воздухе очень сомнительное, и вообще современнейшая российская техника что-то не очень убедительна в противостоянии с мировой военной индустрией…

И еще ей пришло в голову, что политические войска считаются палачами армии. И генерал наверняка немало голов уже снял на Южном фронте. Так что у командования 17-й ДШБ мало стимулов спешить на выручку зловещему генералу.

Видимо, о чем-то подобном думал и генерал, потому что подошел к ней и негромко сообщил:

- Я принял решение: идем на соединение с 17-й ДШБ, там должны быть средства эвакуации. Здесь нам дожидаться нечего. Точка выхода – селение Медногорка. И обеспечьте меня штабным планшетом, группой управления и хотя бы вашей локалкой! А то торчу у вас, как…

Она сразу внутренне воспротивилась. Генерал явно забирал у нее управление ротой. Но… что он понимает в рейдах? В возможностях «Спартака»?

- За собой-то получше следи, если уж попала в политические войска! - со обидным смешком посоветовал ей генерал. – А то аж иголки во все стороны встопорщились!

И ей сразу стало легко и весело. Фамилия генерала – одна из списка руководителей, кому она по приказу майора Каллистратова обязана помогать даже ценой своей жизни. И в замечании генерала ей на мгновение послышались знакомые, майорские, человеческие интонации.

- Так темно же, не видно! – выпалила она счастливым голосом.

Пришли командиры взводов. Вместе они прикинули маршрут. Получилось… опасно. До Медногорки – опасно. Слишком много открытых пространств, сведенных лесов, пастбищных склонов. Атакуют с воздуха. Засекут с дронов и наведут артиллерию. Подгонят броню и расстреляют на дистанции. Или устроят на маршруте засаду тех же «Соколов Босфора». А у них ни одной ракеты, только стрелковка.

- Пройдем! – все же решила она. – Наступление – всегда неразбериха.

Генерал сопел и помалкивал, видимо, прикидывал свои варианты. Зато классно выступил старший лейтенант.

- Куда – пройдем? – недоуменно спросил он. – Мы в наших тылах! До Октябрьского не больше пяти километров, а там артиллерийский дивизион 17-й ДШБ! В двух километрах отсюда – полковые склады ГСМ! И посты военной полиции по всей трассе! Нам только бы добраться до любого узла связи, и через час здесь будут наши танки! Или просто подождать в лесу, тревогу наверняка уже объявили!

- Коля, да? – подал голос генерал. – Мне нравится твой оптимизм. Кстати, артдивизион – это вариант. Чего нам по горкам бродить? Выйдем на трассу, час марша – и мы в Октябрьском, а в дивизионе серьезный узел связи... да, это вариант.

Генерал хмыкнул и приказал начинать движение. К Медногорке.

Ушли вперед разведчики. Доложили – чисто на пятьсот. Командиры пятерок получили строгое напоминание – беречь заряды «ночников»! Только в пассивном режиме! Длинная колонна двинулась вниз по лесистому склону. А одна пятерка невидимками отправилась наверх к разбитой батарее ПВО – новым хозяевам военного городка следовало помахать на прощанье ручкой… На грохот за спиной тут же среагировал генерал, едко осведомился по телефону: мол, правильно ли он понял, что «спартаковцев» именно вот так учили - тайные рейды начинать со стрельбы из «реактивок»? Она заверила, что да, именно так. И подумала, что генерал – очень неплохой дядька. Ей, как всегда, везет на настоящих мужчин. Не зря Лена к нему приклеилась и обхаживает, как родного.

Она прибавила шаг и нагнала старшего лейтенанта, бредущего неприкаянно со своим игрушечным автоматом на груди.

- Коля… старший лейтенант Ченцов? – окликнула она. – Давайте решим вопрос, как вас использовать в рейде. Что вы умеете? Вы отличный управленец, логист, неплохой водитель, что еще?

- Я офицер, - сухо ответил старший лейтенант.

- А мы диверсанты. Понимаете?

Старший лейтенант задумался.

- Ребята притащили израильский крупняк, будет ваш, - решила она за него. – Звено сопровождения сейчас позову. Они передадут вам телефон ротной связи и комплект разведчика.

- Я не претендую…

- Двое наших погибли, - обронила она. – Продовольствие надо кому-то нести, а вы здоровый мужчина. Генерал свой комплект, к примеру, тащит сам, и его помощница, хрупкая девочка – тоже.

- Извините. Можно вопрос? От кого мы прячемся у себя в тылу? Что такое знаете вы, чего не знаю я?

- Конкретно – ничего, - ответила она. – Только то, что глушат связь. И за два часа после окончания боя не пролетел ни один разведчик. И подкрепление не подошло. И…

Ударило и загремело за горой. Понеслись в небо безобидными огоньками зенитные ракеты. Грохнули далекие разрывы. Полыхнуло страшно и красиво, на полнеба.

- … и прямо сейчас уничтожают артдивизион, куда вы предлагали идти, - хмуро сказала она. – Вы попадали в окружение, товарищ старший лейтенант? Мой брат попадал. В этой войне оно… быстрое. Если противник превосходит технически – очень быстрое! Какой-то час – и разгромлен штаб, сожжены склады, подавлены связь и системы ПВО, дороги перекрыты броней и десантом, и с неба давит штурмовая авиация. Вот выше нас по ущелью сейчас стоит батальон, стоит и не знает, что уже отрезан от снабжения боеприпасами. Что он уже убит. Потому что без боеприпасов жить ему – сутки. В лучшем случае. Сначала на него нашлют стаю ударных дронов, а когда зенитные комплексы отстреляются, прилетят штурмовики – и, собственно, всё… В окружении нет тылов, если нас заметят – уничтожат одним ударом. Скрытность – наша жизнь. Наша – и генерала. Мы обязаны вывести его из окружения.

- Солдаты обязаны воевать! – упрямо сказал старший лейтенант. – Они не имеют права прятаться по лесам! Если бы вы обороняли военный городок…

- А мы воюем, - ласково сказала она. – Принимайте пулемет, господин старший лейтенант. И экономьте заряд «ночника», в лесу розеток нет.