Зимовье

Незваные гости

Она неслась по лесной тропинке, почти не различая дороги. Быстрее. Иначе оно догонит, поймает её, тогда всему конец.

Велосипед скрипит и шатается из стороны в сторону. Сейчас Юля везет важный груз. Впереди в самодельной корзине из старой фанеры лежит драгоценное золотистое пшено. Поверх него привязаны мешки с сахаром. На багажнике закреплена то и дело съезжающая на правый бок коробка, наполненная банками с тушёнкой. К раме крепко-накрепко примотаны скотчем пакеты риса и гречи, но тяжелее всего из-за двух рюкзаков — один на спине, другой на животе. Они сдавливают грудь, не давая нормально дышать, да и позвоночник уже начинает болеть. Но именно рюкзаки терять нельзя. В них мука, которую, скорее всего, Юля больше не увидит.

В лесу темнеет раньше, поэтому девушка пробиралась интуитивно, полагаясь на свое шестое чувство, но и оно могло подвести. Послышался скрежет. У Юли тут же открылось второе дыхание, и она с яростью начала нажимать на педали. Еще немного, ещё чуть-чуть…

Девушка выехала из леса прямо в поле. Помнится, в прошлом году здесь росла вялая сухая кукуруза, теперь же даже ее нет. Сорняки одни, а борщевик и вовсе заполонил всё вокруг. Юля обернулась.

— Пронесло, — облегченно выдохнула она, проезжая по доске, перекинутой через небольшой ручеек.

Спустя километр девушка очутилась возле небольшого села. Она слезла с велосипеда и повела его водком к высокому кирпичному забору, сильно выделявшемуся на фоне покосившихся плетней и кое-как сколоченных между собой досок.

За этим забором стоял большой дом, которому минуло лет сто уж точно. Остальные домики за их обветшалыми заборчиками находились чуть поодаль от него. Несмотря на то, что были они гораздо моложе, казалось, их может разрушить всего-навсего порыв ветра, в то время как особняк больше напоминал неприступную крепость, готовую к осаде.

Юля подошла к узкой чугунной калитке, прячущейся за девичьим виноградом, и просунула руку между прутьями. Она нащупала проржавевший замок, подцепила его пальцем и отворила калитку. Войдя внутрь, девушка тут же заперла её обратно и повела велосипед к дому, из которого ей навстречу выбежал паренек с торчащими в разные стороны волосами. Он был постарше Юли, но их разница в возрасте едва ли являлась заметной.

— Ты почему так долго? — парень снял с нее рюкзаки и потащил их на каменное крыльцо, от сырости местами поросшее мхом. — И где Даня?

— Потом расскажу. Сначала помоги мне разгрузиться, — хмуро ответила Юля.

— Вы опять встряли в неприятности, — с укором заметил паренек, стаскивая коробки с велосипеда.

— Денис, ну чего ты пристал, а? За мной только что гнался озверевший волк. Я еле успела сбежать. Дай отдохнуть-то, — и она растянулась прямо на траве, протяжно зевнув и прикрыв глаза.

— Отдыхать потом будешь. У нас проблемка нарисовалась. И раз Дани нет, решать ее тебе.

— Ладно, показывай, — тяжело вздыхая, Юля поднялась с земли.

Денис поставил на крыльцо последнюю коробку и жестом поманил девушку за собой. Они обогнули дом и подошли к главным воротам, возле которых стояла девочка лет тринадцати. Она обеспокоено говорила с кем-то по ту сторону ворот, но с кем именно, разглядеть пока не удавалось.

Юля приблизилась к ней и начала разглядывать незваных гостей. В прутья ворот вцепилось рыжее нечто с обезумевшим взглядом. Оно пыталось сломать ворота, хотя было вполне очевидно, что это действо не даст результатов.

— И это ваш главный? — зло выпалил рыжий безумец и начал раскачивать ворота еще сильнее.

— Отойди в сторону, — попросил его Денис. — Советую тебе не бесноваться, потому что она… — он кивком указал на Юлю, —…решит вашу дальнейшую судьбу.

— Женя, лучше затащи все в дом, — шепнула Юля девочке, которая тут же скрылась за углом дома. Как только это произошло, она обратилась к незнакомцу: — Да ты не один, как я погляжу…

За спиной рыжего стояла девушка в свободном платье, больше напоминавшем мешок с прорезанными в нем дырками. Казалось, она полновата, но тонкая лебединая шея и впалые щеки говорили об обратном. Её длинные волосы были заплетены в тугую косу, взгляд усталый и потухший, устремленный на собственные босые ноги, подкашивающиеся от бессилия. Рядом с ней на траве сидел высокий и до ужаса худой парень. Время от времени его лицо искажала гримаса боли. Своими хитрыми глазенками он изучал то Юлю, то Дениса, изредка смотрел куда-то вниз и тут же бледнел. Приглядевшись получше, можно было понять: его шокирует вид собственной ноги, а точнее того, что от нее осталось.

— Да, мне оттяпали все по голень, — сказал он негромко и с усмешкой, но в голосе чувствовался надрыв. Метнув недовольный взор на рассматривающих его ребят по ту сторону ворот, парень укоризненно произнёс: — Не надо так пялиться, ладно?

— Чего вы хотите? — Юля нахмурилась.

— А ты как думаешь? — рыжий криво усмехнулся.

— Помолчи лучше, — тихо сказала босая девушка.

— Перекантоваться у вас, — продолжил почти безногий парень за своего знакомого. Чувствовалось, что говорит он из силы, стараясь сохранять невозмутимость, но давалось это ему с большим трудом. — Хотя бы пару дней.

— А нам что с того? — Юля еще раз внимательнее осмотрела «гостей».

— Поможем по хозяйству, — скривив губы от боли, отвечал калека. — Сделаем все, что попросите. В долгу не останемся.

— Все, что попросим? — уточнил Денис, в ответ ему кивнули. — Тогда мы просим вас уйти.

— Жизнь троих людей зависит от вас, — рыжий отпустил прутья и отошел подальше, разводя руками. — Неужели вы допустите нашу гибель?

— Четверых, — уточнила босая.

— Да это я уже поняла, что четверых, — Юля измученно оглядела «зазаборцев». — Впущу вас. Но будете себя плохо вести — пожалеете.

— Ты правда хочешь их впустить? — с нескрываемым изумлением спросил Денис. — А что скажет Даня?

— Во-первых, не хочу, но совесть у меня ещё осталась. Да и не в том они состоянии, чтобы пытаться навредить. Во-вторых, с Даней я все улажу. Он меня послушает, сам же знаешь. Давай, открывай ворота.

Пока Денис возился с замком, Юля запустила руки в карман своих штанов и извлекла оттуда пистолет, который тут же был направлен на рыжего любителя поломиться в двери.

— Не бойся, он не укусит, — наигранно-печально вздохнул худощавый. — Все знают, что маленькие собаки лают да не кусают.

Рыжий зло посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Помоги своему другу, — обратилась к нему Юля, когда ворота открыли. — Живо, — и она поднесла дуло совсем близко к голове рыжего, отчего сидящий на земле калека улыбнулся.

— Не надо мне указывать! Я и сам бы его так не бросил.

— Указывать тебе на это, — очередной тяжёлый вздох, – как раз-таки теперь моя забота, — Юля убрала пистолет обратно в карман, убедившись, что рыжий действительно слегка успокоился да и вред никому причинять не собирается.

— Губу не раскатывай. Мы тут ненадолго вашим гостеприимством попользуемся.

— Ты заткнешься уже? — раздраженно бросила босая девушка и первая вошла внутрь.

Рыжий с кряхтением усадил калеку на спину, затем последовал за ней. Юля молча проводила их в холодный дом.

Входная дверь вела к длинному коридору, который в конце превращался в крутую лестницу. В самом коридоре было еще много ответвлений и дверей, но Юля затолкала всех в одну большую комнату. Посреди нее стоял широкий дубовый стол, вдоль которого тянулись две лавки. Внутри также имелся камин, несколько кроватей и небольшая поленница в углу. Шкаф возле двери был заставлен подсвечниками с огарками. Рядом выстроилась целая армия еще не тронутых свечей.

— Этот дом безопаснее и удобней остальных. Здесь хороший камин. Труба прогревает даже комнату сверху, так что переночуете на мансарде. Посади его сюда, — приказала она рыжему, указывая на одну из кроватей. — Для начала неплохо было бы узнать имена друг друга и из какого места растут ваши руки.

— Эту рыжую сволочь зовут Егор, — решила ответить за всех босая.

— Он скоро привыкнет и подобреет, — заверил Юлю калека, рыжий оскалился, но вновь не решился ответить другу.

— Я Лиза. Думаю, неплохо справлюсь со всем, что поручить. Но наверняка не знаю. Мы не сильно с ними знакомы, — она бросила короткий взгляд на парней, — так что отдуваться за них не готова, говорю сразу.

— Думал, ты больше любишь молчать, — Егор недобро посмотрел на Лизу. — Не хотела бы продолжить заниматься любимым делом?

— Я молчала, потому что вам так больше нравилось. Мало ли что вы сделаете, когда взбеситесь. Но теперь, ясное дело, я не с вами. Как только нас прогонят, наши дороги разойдутся.

— Мы пока никого не прогоняем, — Юля смущенно потерла шею. — Давайте оставим ваши споры на потом.

— Исаак, — протянул Юле руку сидящий на кровати. — Или просто Иса. У меня руки точно растут из того места, а вот насчет ног теперь не уверен. Недавно чуть не потерял одну в лесу, так что…

— Все, поняла, — прервала его речь Юля. — Как давно?

— Вчера утром. Почти на рассвете. Кровь остановить удалось, а вот волка — нет. К счастью, он был одиночкой. Видимо, тоже зараженный.

— Знаю, — кивнула Юля, склоняясь у камина и разжигая его. — На этих тварей вирус повлиял сильнее всего. Один и меня чуть не догнал, — девушка незаметно покосилась на гостей, ожидая от них подвоха, но они все были слишком сильно вымотаны, чтобы что-то замышлять.

Юля подбросила еще одно полено, вышла в коридор, закрыв за собой дверь, но так и осталась стоять возле нее, ощущая себя последней дурой.

— Что будем дальше делать? — послышался приглушенный Лизин голос. — Мы ведь даже не знаем, как далеко отсюда ближайший город. А здесь они наверняка уже всё к себе затащили.

— Ты же не с нами, — раздраженно пробухтел Иса.

— Да, но это наша общая проблема. Лично я собиралась найти местечко, где можно осесть или хотя бы зиму переждать.

— И то верно, — сердито буркнул Егор. — Мы им тут не сдались. Инвалид, который скоро может помереть от какой-нибудь заразы, и беременная идиотка…

— Подойди сюда, — позвал Егора Иса, сразу после этого раздался глухой удар и негромкое «ой».

— Совсем охренел? Я ведь вмажу тебе и не посмотрю на твою ущербность.

— Это кто еще тут охренел? — вступилась Лиза. — Из-за тебя нас даже на одну ночь могли не пустить. Чего так смотришь?

Иса вернулся в разговор:

— Ударишь инвалида, который скоро может помереть? — секунды молчания. — Впрочем, ты прав. Пользы от меня немного, — и снова тишина. — Я довольно неплохо держусь, но надо чем-нибудь обеззаразить и прочистить рану. Слышишь меня? — последнее он сказал гораздо громче, голос сорвался на хрип. — Юля, да? Я знаю, что ты за дверью стоишь. Прости уж за наглость, но жить охота. Есть там спирт или что-то в этом роде? Я даже не знаю.

Дверь скрипнула. Юля вошла внутрь, приблизилась к полке со свечами и выудила из коробки в самом верху бутылку водки.

— В фильмах срабатывало, — пояснила она, пожимая плечами.

— В фильмах много что срабатывало, — слегка отодвинулся от нее Иса. — А вот в реальной жизни не выйдет.

— Ты пробовал?

— Нет, — признался он.

— Это хоть что-то. Соглашайся, пока я добрая.

Иса задумался на минуту, пытаясь собраться с мыслями. За окном совсем стемнело. Со второго этажа доносился скрип — кто-то бродил по комнате над ними. Поленья в камине трещали: они оказались слегка сырыми. Пламя камина было единственным источником света, теплого и успокаивающего.

— Ладно, — кивнул Иса и скривился.

— Так, а вас я пока займу делом, — вздохнула Юля. — Поднимайтесь на второй этаж. Там вас встретит Женя и скажет, что делать. Только давайте без выкидонов. У нас у каждого по такому красавцу, — она похлопала карман штанов, в котором лежал пистолет. — Мы все очень внимательно следим за ними и за вами.

— Выпендрежница, — зло бросил Егор, выходя из комнаты, вскоре исчезла и Лиза.

— Он прав, — кивнул Иса.

— Не понимаю, как у тебя сил хватает на то, чтобы так много чесать языком… Я бы уже давно в обмороке от боли валялась.

— Ну, по началу так и было, — начал он, но тут же прикусил язык. — Потом как-то свыкся. Хотя сейчас будет еще больнее, да? — Иса нервно сглотнул.

Юля кивнула и вытащила из-под кровати, на которой сидел Иса, таз, после притащила какие-то тряпки. Выглядели они гораздо чище, чем шмотье, обвивавшее сейчас ногу Исы. Даже пахли мылом.

Юля открыла бутылку.

— Мне интересно, откуда она у тебя.

— Лучше заткни себе рот вот этим, — она протянула ему самодельный скрученный жгут.

— Настолько не нравлюсь, что уже прибегаешь к кляпу? Можно же просто попросить помолчать, — он снова попробовал улыбнуться, но побледнел лишь от мысли о том, какая боль ему предстоит.

— Зубами зажми, идиота кусок. Язык себе откусишь.

— Тоже в фильмах насмотрелась? — хмыкнул он.

— Ага. Но думаю, тут не врали. Будет адски больно.

Иса не ответил, лишь брезгливо оглядел тряпку, после чего сразу же выполнил Юлину просьбу. Он облокотился спиной на стену, к которой была приставлена кровать, и зажал в кулаках простыню.

— Готов? — спросила Юля, Иса отрицательно помотал головой.

Тогда девушка взяла его пострадавшую ногу и уложила на кровать так, чтобы она свисала прямо над тазом.

— Извини, — сказала она и начала разматывать ногу.

Иса тут же весь сжался, он ерзал из стороны в сторону, казалось, будто бился в конвульсиях. Парень согнулся, разжал кулаки и обхватил руками край кровати.

— Терпи, я почти размотала, — Юля тоже была напряжена. — Господи, что же с тобой случилось?

Она села на пол, вытирая запястьем лоб, и посмотрела на Ису. Он был бледен, точно смерть, но белки его глаз налились кровью. Парень тяжело и неровно дышал, вздрагивая и сжимая одеяло еще сильнее.

Пока он пытался успокоиться, Юля рассматривала его рану. И невооруженным взглядом было заметно, что даже озверевший волк здесь был ни при чем.

— Ты соврал. Это ведь кто-то другой постарался. Не волк, да?

Иса спрятал лицо.

— Пока не ответишь, я не продолжу. А может и вовсе вас выгоню. Ты мог напороться на тех, с кем у нас хорошие отношения, а у вас — нет. Сам понимаешь. Так это сделал человек? — настойчиво вопросила она. Иса кивнул, стараясь отделаться от нее побыстрее. — Вот теперь спасибо за честность.

Юля зажала его больную ногу под мышкой и тут же вылила на рану содержимое бутылки. Иса дернулся от боли, он непроизвольно резко выкинул перед собой здоровую ногу, ударив ею вскрикнувшую Юлю. Бутылка покатилась по полу, оставляя за собой влажный след. Девушка бросилась к ней и успела поставить её дном вниз прежде, чем содержимое оказалось на полу.

— Черт! Ну ты и лягаешься. Прямо в лоб попал, — она пару секунд провела на полу, сидя и хватаясь за голову. — Да ещё и в ботинке…

Но Иса не обращал на её слова никакого внимания. Он буквально лез на стену от боли, задыхаясь и корчась.

— Но ты за это уже получил, — она поднялась с пола и вышла, а через минуту вернулась вместе с Денисом. — Подержи его, а то он меня еще раз боданет.

— С тебя причитается, — бросил Денис Исе и прижал его ногу правую ногу к кровати.

— Держи крепче, — бросила Юля, обхватила левую конечность и плеснула еще немного из бутылки. — Почти всё, немного… Думаю, достаточно. Отпускай его.

Юля посмотрела на красную жидкость, плещущуюся в тазу. Она обтерла свои руки водкой, затем пропитала ею одну из своих чистых тряпок над тазом и приложила к ноге Исы.

— А, нет. Всё же держи ещё.

Она аккуратно обмотала кровавое месиво, затем еще раз протёрла ногу чуть выше ранения, взяла таз и вынесла его из дома. Юля подошла к забору, вылила смесь крови, водки и грязи, бросила таз около крыльца. Вернувшись в комнату, она застала то, как Денис вытирал с пола длинный сырой след.

— Смотри не опьяней от запаха, — насмешливо фыркнула Юля.

— Лучше бы помогла, — Денис выпрямился и посмотрел на неё. — Нехило он тебе врезал.

— Мне показалось, что у него ранка посерьезней, чем у меня.

— Пойду помогу Жене. Этот рыжий хрен… как его там?

— Егор, вроде.

— Да, этот. Короче, он поругался с Женей, а она ему метлой по лицу заехала, — Денис улыбнулся. — Со стороны выглядело эпично… Я всё волнуюсь, не в убыток ли нам эти трое.

— В убыток, конечно, — Юля посмотрела на Ису, который в полусознательном состоянии валялся на кровати, свесив больную ногу вниз. — Но мы устроились получше, чем многие.

— Твоя доброта обернется нам боком.

— Когда-нибудь, но не в этот раз. Нутром чую.

Денис закатил глаза и ушел. Юля слушала, как под ним скрипит лестница, как он входит в комнату наверху. Она подошла к кровати. Иса забылся тревожным сном.

— Хорошо, что вырубился, — девушка залезла рукой под подушку и извлекла оттуда книгу.

Юля подошла к камину и подумала о том, что находится среди малого процента людей, способных позволить себе спокойно сесть да почитать, о том, что даже немного рада появлению этих троих, ведь они помогут отвлечься и забыть.

Дверь скрипнула, в комнату вошли Женя, Денис, Егор и Лиза. Последние с любопытством пытались заглянуть в огромную, закрытую крышкой кастрюлю, которую девочка несла в руках. Она поставила ее на стол, и из кастрюли повалил пар.

— Ты развела огонь в печке? — шепотом с легким возмущением спросила Юля.

— Ага, — так же шепотом ответила Женя. — Денис сказал, что тут будет отрубленная нога, так что… А почему мы шепчемся?

— Потому что обладатель этой самой отрубленной ноги сейчас спит… Ты только не расстраивайся, но Денис тебе наврал. На самом деле, - вздох, - нога на месте и скоро заживёт. Я так думаю... — Юля отбросила в сторону книгу и села на лавку рядом с Денисом, вскоре к ним присоединилась Женя.

— Эй, смотри, — Лиза легонько толкнула Егора в бок, наконец заглянув в кастрюлю.

— Откуда у вас картошка? — спросил рыжий.

— Это все Женя со своими помощниками постаралась, — довольно улыбнулась Юля. — Ну, и еще Денис, конечно.

— А, вы тоже вроде как из этих? — Егор перебрасывал картофелину из руки в руку, пытаясь остудить. — Ну, типа фермеры. Мы вас так зовем… — он содрал тонкую кожурку и отправил ее в рот. — Удобно устроились, я погляжу. Завидую таким, как вы.

— Чему это? — Денис исподлобья глянул на гостя. — Будь твоя воля, тоже осел бы где-нибудь.

— Если бы… — вздохнула Лиза. — Когда все началось, я с родителями каталась по стране. Мы тогда были где-то возле Енисея. Я не сильно в этом разбираюсь. Там-то и познакомилась с этими… — она посмотрела на Егора. — С ними, короче. Мы ведь так до сих пор и не выяснили толком, что случилось. В начале у нас не было ни интернета, ни связи, а потом они пропали у всех. Останавливались у таких же, как вы. У фермеров. Уж извините… Ну так вот, они нам тоже ничего говорить не хотят. Вспоминать им, мол, тяжело. А нам не тяжело? — она повысила голос, но снова успокоилась, вспомнив об Исе. — Пересекли всю страну, пытаясь вернуться домой, а узнали лишь то, что наших родителей скосил какой-то долбанный вирус. И всех скосил. И до сих пор продолжает. А с животными дичь какая-то творится.

— Вы реально ничего не знаете? — Юля удивлённо переглянулась с Денисом.

— Что-то вроде того, — кивнул Егор, засовывая очередную картофелину в рот.

— Ну вы даёте. И как еще живы до сих пор остались…

— Как видишь, не сильно то мы и живы, — послышался глухой голос разбуженного Исы.

— Проснулся, значит… — Юля мельком взглянула на него. — Ладно, объясню, что смогу…

Всё как у всех

— Все началось в марте, — Юля подошла к окну, за которым давно уже было темно, и села на подоконник, приложившись ладонями к холодному стеклу. — Сначала толком ничего не говорили. Только то, что все мрут, как мухи. Самое интересное — дети почти не умирали, а взрослые после проявления симптомов держались не больше недели. Затем в инете начали поговаривать про биологическое оружие, но не думаю, что это правда. Везде умирали. Во всех странах без исключения. Организовали карантин. Перекрыли всё, что было можно. И что нельзя — тоже. Дольше всего держались пищевые предприятия. У нас тут рядом завод "Буханочка" работал до последнего. Но всех выкосило, вроде. Хотя... у меня подружка была, а у нее там мать работала. Так та просто перестала ходить. Боялась заразиться. Может, и остальные так же, конечно… В общем, в течение недели всех заперли в квартирах, а бездомные куда-то исчезли.

— Считаешь, их перестреляли? — спросила Лиза.

— Это все вирус, — покачала головой Юля. — А чтобы он не распространялся, продукты стали приносить каждый понедельник специальные люди в защитной одежде. На первых парах там были и фрукты, и овощи, и молоко, — она мечтательно закатила глаза, — но потом они доставались только тем, кто доплачивал. В общем, всё как всегда. Но смерти не сильно сократились. К середине месяца мы остались единственные на этаже, а к концу кроме нас в доме лишь четыре семьи были живы. И один парень сверху. Но он потом застрелился. Каждое утро кого-то да выносили. Затем установили, что смертность в семьях, где были дети, гораздо выше. В начале апреля власти сделали официальное заявление, что дети являются не только переносчиками, но и чем-то типа инкубаторов. На нас вирус практически никак не влиял, но вот на взрослых… Выяснилось, что вирус словно выжидает своеобразного катализатора. Не знаю, как точнее выразиться. Ну вот, например, чтобы он передался от меня кому-то другому, мне нужно заработать себе простуду. И в организме взрослого он тоже не активируется, пока он не подхватит что-нибудь. Короче, необходим ослабленный иммунитет. С обеих сторон, желательно. Я в этом вообще так и не разобралась. Да и в принципе мало кто что понял.

— Взрослые — это сильно сказано, — добавил Денис. — Сейчас вряд ли найдешь кого-то живого, кому больше двадцати. Да и, в основном, все раньше отходят в мир иной, — он мрачно усмехнулся.

— Помолчи, — Юля обеспокоено взглянула на Женю, ковырявшуюся кочергой в углях. — В общем, сразу после этого всех взрослых решили изолировать от детей. Каждому несовершеннолетнему, кто старше семи, выдали респиратор и защитную одежду. Нам прислали уведомления о том, что вскоре мы будем изъяты у родителей на неопределенное время. Ну, то есть пока не найдут лекарство или вирус сам не вымрет.

— Проще говоря — никогда, — дополнил Денис.

— Видимо, в тот день, когда нам отдавали одежду, родители и подцепили что-то. Большинство моих одноклассников уже перевели в специальные здания, но вот меня с братом не успели. — Юля сделала паузу, в горле у неё резко пересохло. — Мама умерла спустя три дня, после визита, а папа — через неделю. Их вывезли куда-то. Не знаю, куда именно. Мы решили не приходить к месту сбора детей и остаться в квартире. Вопросы нам не задавали. Они уже не имели смысла. На тот момент совершеннолетние уже составляли лишь десять процентов от населения Земли. Начались дебоши и протесты, многие вышли на улицу. Карантин нарушен, но и до того он не сильно помогал. Когда начался май, Земля стала планетой сирот. Так вот.

— А как вы оказались здесь? — спросила Лиза, с горечью подумав, что ничего нового они толком не выяснили.

— Я, наверное, не сказала, да? У меня есть брат, Даня, — Юля посмотрела на Дениса, который перелистывал страницы её книги. Юлино сердце пропустило удар. — Даня сразу, как только род… родителей увезли, сказал, что в городе будет небезопасно. Пока не начались обширные беспорядки, мы по-тихому собрали манатки, пробрались сквозь разбитые витрины на первом этаже и набили отцовский автомобиль всякой-всячиной. Крупами там разными, консервами. В общем, всем, что плотно прилегает и не портится. Мы тогда еще долго спагетти в одну большую коробку высыпали, — Юля улыбнулась. — В пачках много воздуха, но сами по себе именно эти макароны занимают меньше места.

— Но даже их осталось всего на пару раз, — Женя плюхнулась на одну из кроватей. Несмотря на легкую небрежность беседы, в воздухе чувствовалось напряжение.

— В общем, мы забежали за Женей. Она жила на первом этаже. Мы знали, что она тоже осталась одна, но не ожидали встретить там Мишу и Катю.

— Это дети маминой подруги, — уточнила Женя. — Они сейчас тоже с нами. Спят в соседней комнате.

— Да. Так вот, кое-как мы все уместились в машину. Она и так была набита под завязку. Мы даже соседский прицеп украли, чтобы все поместилось. Я постоянно боялась, что вещи, привязанные сверху, свалятся. По дороге мы заехали к Денису. Я тогда про него знала только то, что он Данин друг. Ну, виделись пару раз…

— А я был ни сном, ни духом, что его сестре давно уже не пять… — Денис взял кастрюли и вышел на улицу. Юля вздрогнула.

— Ну, короче, он тоже постарался и подготовился, — продолжала она. — Его отец держал небольшой магазинчик на окраине города. Семена там всякие, рассада, удобрения… В общем, это, ясное дело, сыграло нам на руку. Так мы и выехали из города двумя машинами. Денис водит нормально, а вот Даня… Думала, съедем в кювет. Направлялись именно сюда. Здесь жила раньше наша дальняя родственница, и мы часто приезжали к ней купаться в речке.

— Это её дом? Ничего себе, — Лиза искоса наблюдала за тем, как Егор занял Женино место и теперь сам копошился в дотлевающих углях.

— Да нет. Она жила в старом доме совсем на отшибе. Там, где торчит колокольня. Видели? Церковь давно уже развалилась, а эта старая тетка все равно молилась в ней. Без священника или без батюшки. Уж не знаю, кто там нужен… Ну так вот, тут раньше одни старожилы были. А теперь и вовсе никого. Даже жутко поначалу. А эти хоромы кто-то купил в позапрошлом году. Все почистили, окна отреставрировали, камин и печь тоже… Красота, короче. Жить можно, и куда уютней, чем в теткиной развалюхе. Вскопали грядки, порыскали по домам. Начали засеивать. Правда, без разнообразия. Сейчас собираем то, что не сгнило и что не склевали птицы. Делаем заготовки на зиму. Чувствую себя той еще старухой-огородницей, хотя всё в основном на плечах других. Да и как иначе? Туго придётся тем, кто остался в городе…. А что с вами-то произошло? Я ведь уже знаю, что никакой не волк. Пусть из-за вируса многие животные и бешеными стали, и мутации тоже произошли, всё равно даже городскому очевидно, что постарался человек, — Юля украдкой посмотрела на Ису. — Или его изобретение.

Парень явно слушал и воспринимал всё, что она говорила, но реагировать не собирался. Девушка спрыгнула с подоконника, подошла к полкам и извлекла из кармана спички. Чиркнув одной, она начала зажигать свечи: батарейки в дефиците.

— Наши с Исой семьи дружили, — Егор явно неохотно говорил, но чувствовал некую обязанность рассказать о себе и об остальных чуть больше. — В общем, родители решили вместе полюбоваться природными красотами, — он скорчился, — а заодно и меня с Исой прихватили. На одной из туристических стоянок мы познакомились с Лизой. Это скорее была вынужденность. Кроме нас там была еще какая-то парочка. Они заболели первыми, а на следующий день слегли все наши родители. Тогда связь и интернет уже пропали. Мы застряли на чёртовой стоянке на целую неделю и ничего не могли сделать, хотя и пытались, — он чертыхнулся, отошел от камина и сел за стол.

Никому не хотелось вспоминать прошлое, продолжая этот суровый разговор.

Юля опустилась на лавку напротив него и расставила перед собой свечи. Вошел Денис с чайником, чашками и дымящейся тарелкой. Он протянул ее Исе, который с благодарностью кивнул и тут же набросился на еду. Денис холодно взглянул на него, уже разливая чай по чашкам.

— У вас и чай есть, — восхищенно пробормотала Лиза, делая глоток и жмурясь.

— У нас много что есть и много чего нет, — Женя посмотрела на Егора. — Что было дальше? — она любила чужие истории, и ее не особо волновало, хотят ли их рассказывать.

— А дальше всё как у всех… — что означала эта фраза, понятно становилось и без комментариев. — После этого мы загрузили в машину вещички, которые могли пригодиться, отыскали карту и решили вернуться домой. Города мы старались объезжать, сами понимаете, почему, — он бросил короткий взгляд на Юлю. — У таких как вы, типа мирных фермеров, мы обменивали то, что находили, на бензин. Но у вас бензина нет, так ведь? Я видел, как эта, — он не отводил горящих глаз от Юли, — возвращалась на велосипеде.

— Ага. Так что вам здесь нечем поживиться. Мы тоже раньше все возили на машине, но бензина нет не только у нас.

— Да его больше нигде нет, — Егор едва слышно выругался. — Мы потому-то и застряли тут, далеко, на проселочной дороге — по шоссе ехать не решились. Короче, заглохли возле небольшой деревушки. Я и Иса пошли по домам, но везде пусто. И вдруг на нас выходит целая толпа малолеток с топорами и ружьями. Они, видимо, отгоняли волков или таких же, как они…

— Да уж, — Юля подлила себе еще чаю. — Многие животные стали себя вести странно. Очень агрессивно. Это ведь вроде как из-за того, что, когда они подхватывают эту чертову инфекцию, у них там какие-то неполадки с мозгом, — она вопрошающе уставилась на Дениса, тот кивнул. — Что-то с отделом, отвечающим за поведение.

— Ну, так вот, — Егор был явно раздражен тем, что его перебили, — не успел я опомнится, как мы с Исой уже бежали по лесу обратно к машине. Вокруг темным-темно и нихрена не видно. Я уж думал, что мы оторвались, но тут позади появился один из этих наглых с топорами. Я-то явно сильнее, но у него — топор. Вот мы стоим, смотрим друг на друга, и тут он как стартанет куда подальше от нас. Перепугался, уродец. - Егор удовлетворенно хмыкнул. - И это правда так! Вот только не нас испугался, а волчар позади. К счастью, заражённые теперь поодиночке.

— Ага, — простонал Иса и поставил тарелку рядом с кроватью, — только злющие, точно черти.

— Вот мы и рванули от волка. Не знаю, сколько мы бежали. Казалось, время вовсе остановилось, а дышать все тяжелее. И вот мы вроде бы и спаслись, но тут я слышу, как Иса заорал. Все верезжит и не унимается, — Егор покосился на героя своего рассказа, проверяя, не задели ли того эти слова. Иса преспокойно продолжал наблюдать за разговором, отчего Егор ощутил досаду. — Я лишь по звуку Ису нашел. Откопал где-то фонарик, навожу на него и вижу, что тот ногой в капкане. В медвежьем, — задумавшись, добавил он для красного словца.

— Медведей здесь никогда не было, — возразил Денис, вертя в руках кружку и наблюдая за тем, как чаинки прилипают к краям и вновь смываются ко дну. — Иначе от его ноги ничего не осталось бы, — он бросил короткий взгляд на Ису. — Может, на кого другого ставили.

— Думается мне, это те мелкие уроды их разбросали по лесу, — Егора слегка выводил из себя монотонный процесс вращения кружки. — Короче, Иса извивался во все стороны, а я пытался зафиксировать его ногу и вытащить из капкана. Но капкан заело. В общем, тут как нельзя кстати появляется тот паршивец с топором, видит Исину ногу и сматывается так быстро, что забывает свое оружие дровосека. Ну, я беру топор и использую его как рычаг. Промучился, конечно, долго, но ногу высвободил.

— Ничего себе, — тихо прошептала Женя, поглаживая свою левую пятку.

— А дальше все просто. Ису на спину закинул, — и заговорчески добавил, — верещал он, конечно, мама не горюй. С Лизой встретились у машины, взяли еды и пошли дальше, пока на вас не наткнулись. Спасибо за гостеприимство, — Егор театрально встал из-за стола, поклонился и плюхнулся обратно на лавку.

— Хватит корчить недовольную мину, — Лиза толкнула Ису локтем.

— Так значит, вы домой собирались? — Женя метнулась к столу и тоже налила себе чаю. — А куда именно?

— Мы с Исой с юга. Говорить, откуда точно, нет смысла, — рыжий с презрением посмотрел на Дениса, потом на Лизу. — Вы о таких местах даже не слышали. Да и не вернемся мы туда, наверное… — он помолчал с пол минуты, а затем с новым яростным запалом продолжил, облокотившись на стол. — А вот Лиза у нас коренная москвичка, — последнее слово он пренебрежительно растянул, вытягивая губы. — Да еще какая! Вы бы видели машину, на которой она со своими родителями туда прикатила. Будто в то место приехала не отдохнуть, а купить Енисей вместе со всей Сибирью-матушкой.

Лиза, привыкшая за время их знакомства к подобным высказываниям, лишь демонстративно хмыкнула и подняла чашку в воздух, отставив мизинец ровно на девяносто градусов. Она выпрямила спину и таким образом оказалась чуть выше вечно сутулого Егора.

— Если Лиза хочет вернуться в Москву, — Юля отколупливала воск от стола, — то из города есть дорога. Она прямо туда и ведет.

— Без машины я не доберусь.

— И без личного водителя тоже, — продолжил Егор, но Лиза не обращала на него никакого внимания.

Повисла неловкая тишина. Тогда Юля, поднявшись, поманила за собой Лизу и Егора.

— Пора бы уже спать, — она вместе с ними вышла из комнаты.

Юля провела им небольшую экскурсию, что стало явным намеком: вы можете остаться здесь немного дольше, чем на одну ночь:

— На первом этаже у нас еще есть кухня с печкой, — она проводила их вверх по лестнице. — Здесь вы будете спать, — Юля приоткрыла дверь ближайшей комнаты, внутренности которой сквозь темноту едва ли можно было различить. — Напротив можно умыться. Комнатка вроде ванной, короче. Если что нужно, лучше говорите сразу.

— А что с остальными комнатами? — Лиза удивилась большому количеству дверей. Да и дом был явно трехэтажный.

— Наверху - комната Дани. Если не хотите встретиться с Синей Бородой, лучше туда не соваться. На первом этаже комната для детей. Их там спокойно можно запереть, если будут мешать, так что жить отдельно от них удобней. Ну, а что в остальных, вам знать не обязательно, — нарочито холодно сказала она.

Юля вошла в комнату, где гостям предстояло переночевать, и зажгла свечи, стоявшие прямо на полу. Она подошла к маленькому окну, столь пыльному, что лунный свет едва пробивался через грязь, и открыла его. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату и поднял клубы пыли.

На полу лежало три матраса с уже постеленным чистым бельем. Егор перетащил свой матрас в угол, но позже пожалел об этом. Все вокруг опутала паутина, пыль ощущалась на языке, и ему захотелось откашляться.

— Я пойду умоюсь, — сказала Лиза, когда Юля исчезла из комнаты.

— Она что, будет спать с нами? — Егор брезгливо покосился на оставшиеся два матраса.

— Постель готовили для Исы, но Юля сказала, его сейчас лучше не трогать. Так что да, наверное, ей придётся спать здесь, — Лиза вздохнула и вышла прочь из комнаты.

Когда Егор заснул, девушки ещё не вернулись. До него доносился шум из коридоров, плеск воды, голоса, шуршание. Парень закутался в тоненькое одеяло, от которого не было особой пользы, сжал его углы вспотевшими ладонями и забылся тревожным сном.

Колодец, сплетни и картошка

Проснувшись, Егор еще долго не мог встать. Он жмурился, вертелся, но заснуть ему больше не удавалось. Парень открыл глаза и увидел, что остальные постели скомканы и пусты. Егор снова остался один.

Солнечные лучи, проникнувшие в скрипящее форточкой окно, освещали застывший в воздухе столб пыли. Егору стало дурно только от одной мысли о том, что он всю ночь дышал этими маленькими мусорными частичками. Парень чихнул, и тотчас в комнату вошла Лиза.

- Тебя там внизу ждут, - сказала она, но в ответ на ее слова Егор только завернулся в одеяло с головой и уткнулся лицо в стену. - Хотят поговорить. Нам уже всем раздали поручения. Если хочешь остаться здесь подольше, лучше слушай, что говорят.

- С чего ты решила, что я хочу остаться?

- Десятый час, - Лиза пнула его ногой в бок. - Вставай.

- Ладно, сейчас спущусь. Только... скройся куда-нибудь.

Не успел он договорить, а дверь за Лизой уже закрылась. Егор нехотя встал и натянул рубашку, которую до этого спрятал под подушкой. Его ботинки, а с ними носки, испарились, не оставив и следа. Босиком он вышел вон и тут же уткнулся в дверь ванной, но развернулся и пошел вниз, столкнувшись на лестнице с Юлей. Она понуро опустила голову, но заслышав чьи-то шаги, точно встрепенулась и с улыбкой сказала:

- С добрым утречком. Как спалось?

- Отлично, - буркнул Егор.

- А вот это очень зря. Нам с Лизой спалось просто отвратительно. Ты храпел как бурундук. Да и еще от твоих ботинок так воняло, - ее передернуло.

- Мы пару недель не могли найти нормальное место для отдыха и всего остального. Чего ты хочешь? - задав этот риторический вопрос, он не ожидал получить ответ.

- Чтобы ты вернулся к двери в ванную и обнаружил там тазик для умывания. Сделай милость, а.

- Куда вы дели мои ботинки?

- Туда, где им место, - Юля протиснулась между Егором и перилами, устремившись на третий этаж. - Они в мусорке. Иди умойся, наконец, - послышался ее приглушенный голос.

Егор чертыхнулся, но последовал Юлиному совету. Войдя в ванную, он увидел десятка два ведер с чистой водой и тумбу со стопкой полотенец на ней. Рядом - таз с замоченным бельем да маленький тазик для умывания, а вдобавок к тому еще сотни разных тюбиков и склянок.

Егор был плечистым парнем с крепкой шеей и детскими пухлыми щеками, покрытыми какими-то пятнами. Грязные волосы совсем отросли - от его былой стрижки не осталось и следа. При нем имелся стандартный подростковый набор в виде синющих кругов под глазами и нелепой щетинки на подбородке.

Егор встал перед тазом, над которым висело разбитое зеркало, и бросил взгляд на свое отражение. Он подумал, что вчера все же стоило умыться, но сил тогда совершенно не было.

Егор наклонился к тазику, зачерпнул воды ладонями и начал оттирать лицо. Тут взгляд его пал на тюбик зубной пасты. Значит, где-то должны были быть и щетки. Егор подошел к тумбочке и для начала вытащил полотенце из середины пирамиды. Стопка пошатнулась и полетела вниз. Парень успел ее поймать, но теперь полотенца представляли собой непонятный ворох. Егор бросил их на тумбочку и принялся выдвигать ящички с такой силой, будто хотел вырвать их с корнем. В первом он обнаружил куски хозяйственного мыла, во втором - разные тюбики, а в третьем - зубные щетки, новые и уже использованные.

Пораскинув мозгами, Егор решил, что лучше ничего нового ему не трогать, поэтому взял самую аккуратную щетку из всех открытых и выдавил на нее добрую половину тюбика пасты

Пока он начищал зубы до блеска, взглядом зацепил баночку с шампунем и вылил ее себе на голову. Не доставая щетки изо рта, он встал перед зеркалом, еще немного побрызгал водой на голову и начал вспенивать шампунь. Увлеченный этим занятием, он даже не заметил, как в комнату вошел еще кто-то. Вдруг возле уха Егор раздался щелчок, и парень подпрыгнул от неожиданности.

Егор прекрасно помнил этот звук, не суливший ничего хорошего. Взглянув в зеркало, он увидел позади себя Дениса, приставившего пистолет прямо к Егорову затылку.

- Подними руки и повернись, - Денис холодно и четко выговаривал буквы, от него так и веяло злостью.

Осознав, что заставлять беспокоиться парня с пистолетом не лучшая идея, Егор повиновался этому приказу. Нервно пожевывая щетку, он проглотил пену от зубной пасты, и его чуть не вывернуло. Затем Егор, глядя Денису прямо в глаза, поднял руки вверх.

- Это что? - голос Дениса дрожал от возмущения. - Я спрашиваю, что это? - он словно не верил своим глазам. - Моя зубная щетка! Вот что это!

- Прости уж, - Егор вынул зубную щетку изо рта и вернул руку на прежнее место, все еще показывая, что он сдается. Пена потекла по его пальцам и предплечью, собралась в большую каплю на локте и капнула вниз. - Давай я ее помою, что ли...

Тут на его глаза сползла пена от шампуня, начало щипать, и Егор выронил зубную щетку прямо в таз с замачивающейся одеждой.

- Вот гад, - Денис вытолкал Егора из ванной, и через секунду тот уже кубарем катился вниз по лестнице, оставляя за собой ошметки пены. - Гаденыш, - продолжал Денис, схватив упавшего на пол Егора за ухо и потащив вон из дома.

Несмотря на то, что Денис явно уступал Егору в силе и габаритах, победитель в данном поединке был очевиден. Белки Егора налились краснотой, слезы брызнули из глаз, и парень начал тереть их изо всех сил. Пошатываясь, он шел вдоль дома в поисках воды. К его великому счастью недалеко стоял колодец, закрытый листом фанерки, на котором возвышалось ведро воды. Рядом, держа еще одно ведро в руках, застыла Женя, только сейчас осознавшая произошедшее и уже спешившая помочь.

Она подняла ведро и окатила Егора водой. Пена медленно сползла по его лицу.

- Иди сюда, надо промыть глаза, - Женя поволокла его к ведру, стоявшему на фанере. - Чище воды тут не найдешь. Опусти лицо в воду и поморгай. Это поможет. Наверное.

Егор кивнул головой и тут же нырнул ею в ледяную воду. Глазам и правда на секунду стало полегче. Он сделал вдох, облокотился на фанеру, двигаясь ближе к ведру, и вот уже хотел снова окунуться в него, но послышался треск, и Егор, перенесший всю тяжесть тела на руки, вместе с ведром и обломками фанеры полетел в колодец. Женя на пару секунд застыла, пытаясь переварить произошедшее, но тут к колодцу подлетел Денис.

- Эй, ты там как, живой? - голос его эхом раздавался в колодце.

- Не очень. Ноги сводит, - тяжело дыша, отозвался Егор.

- Да что же ты за идиот такой, - Денис выругался и обратился к Жене: - Иди принеси фонарик. Я ничерта не вижу.

Девочка кивнула, мгновенно взлетела вверх по ступеням крыльца и вот уже спешила на помощь. Денис включил фонарик, направляя луч вниз. Егор уперся ступнями и спиной в стенки колодца. Тяжело дыша, он пытался взобраться наверх.

- Я, честно говоря, не очень плаваю, - он выдохся и оставил любые попытки взобраться повыше.

- Мда, - протянул Денис, - тут метров шесть точно. Живучий ты паразит.

Парень отсоединил от цепи ведро, крепившееся на карабине, и, изогнув цепь, сделал петлю. Он обмотал ее своей рубашкой и сбросил вниз.

- Хватайся крепче. И смотри руки не обдери. Ты мне этими руками еще пол будешь отмывать, - и он начал наматывать цепь обратно. - Ну и тяжёлый.

Егор не отвечал ему. Он был занят тем, что, расставив ноги в разные стороны, упирался ими в скользкие стенки колодца. Руками он держался за петлю из цепи, и каждый раз, когда Денис рывком поднимал его вверх, Егор перебегал ногами по стене, пытаясь удержаться хотя бы на прежней высоте. И вот наконец его руки оказались выше стенок колодца. Опасно наклонившись, Денис схватил его за запястья и потянул на себя. Егор оттолкнулся от стены, и мгновение спустя одна его нога уже была перекинута через стенку. Последний рывок. Егор, врезавшись лбом в подбородок Дениса, кубарем покатился по траве.

Егор, лежа на спине, раскинул руки в стороны и тяжело дышал.

- Спасибо, - поблагодарил он проходящего мимо Дениса, который, скривившись, держался рукой за подбородок, по которому тянулась тонкая струйка крови: он прикусил губу.

- Не за что, гаденыш, - Денис зашел в дом, устало толкнув дверь.

Егор чихнул и, ругаясь про себя, поднялся на ноги, потирая ушибленный лоб. Женя опечаленно пыталась бороться с карабином и уже не обращала на Егора никакого внимания.

- Тебя Юля зовёт, - Лиза высунулась из окна кухни. - Ты где это так промочился? - она хихикнула.

- Не твое дело, - Егор даже не посмотрел на нее, он тут же влетел в дом, а потом в комнату с камином.

На кровати возле Исы сидела Юля, а за столом - Денис.

- Если что, летом мы ходим мыться на речку, - Юля кивнула головой на лавку возле Дениса. - Здорово же ты сегодня наплевал в чужой колодец, - она следила за тем, как неохотно Егор в промокшей одежде хлюпал штанами и носом. - Ну да ладно. Думаю, ты сможешь загладить свою вину. Вы ведь вроде не собираетесь домой, да? - она теперь смотрела на Ису.

- Не собираемся, - ответил тот.

- Тогда как вам идейка остаться здесь?

- Что? - глаза Дениса от возмущения достигли размера блюдец.

- Верно, - Иса склонил голову на бок, - мы вам пока только неприятности доставляем, - он взглянул на Егора и прыснул. - С чего бы вам нас оставлять?

- Подвох чуешь? - улыбаясь, спросила Юля. - И правильно. Насчет тебя я не сомневаюсь, Иса. Когда твоя нога выздоровеет, ты можешь и двоих заменить. Впряжем тебя по полной. Но вот к Егору у меня есть просьба. Послезавтра я собираюсь в город. Надо утрясти некоторые дела. Потом в этом году я туда вряд ли вернусь.

- Постой, а как же Даня? - Денис чуть подался вперед. - Вы же всегда вместе работали.

- Ты же знаешь, он сейчас договаривается насчет сахара. Мы с одними утырками, - начала она пояснять Егору, - натаскали сахара со всего города. Килограммов сто. Двадцать пять уже у нас, но остальное отдавать они не желают. Мол, их больше было. Мы им уже и овощи предлагали, и даже консервы, но на все отказ. А больше нам сахара неоткуда взять. Весь растаскали, паразиты.

- Ну а я-то вам зачем?

- С сахаром Даня и сам справится, а вот много с чем у нас еще есть проблемы. Одной как-то страшно идти. Будешь в качестве подстраховки.

- А если я на чужую сторону переметнусь? - он рассмеялся.

- В городе туго приходится, сам знаешь. Когда я вернусь туда весной, больше половины моих знакомых умрет, - Юля едва заметно улыбнулась. - Переметнешься на чужую сторону? Да пожалуйста. Ради бога, подписывай себе смертный приговор.

- Да ладно, ладно, - Егор шмыгнул носом. - Там разберемся.

- Вот и славно, - Юля улыбнулась. - А теперь брысь отсюда. Столько луж оставил! Денис, одолжи ему что-нибудь из своей одежды. Не слишком приличное только, а то он сейчас пойдет копаться в огороде вместе с Мишей и Катей.

- Ладно, - Денис недовольно взглянул на Юлю. - Но тебе придется привести мне что-то новое, потому что я это после него надевать не стану. И стирать свое шмотье он будет сам.

Спустя час Егор опять весь потный и грязный ковырялся вилами в земле и вытаскивал картошку. Вокруг него вились двое детей: белокурый мальчик лет восьми с ног до головы покрытый землей и девочка чуть постарше мальчугана. Кожа ее казалось рыжей из-за больших неаккуратных веснушек, покрывавших каждый сантиметр ее тела: от носа и щек до коленок и локтей. Обычно вместо Егора за ними присматривала Женя, она же давала им указания и сыпала нравоучениями. Сегодня же все было наоборот.

- Ты картошку вилами проткнул! - недовольно бухтел Миша, снимая картофелину с металлического наконечника своими загорелыми ручонками.

- Она же под землей! - искренне не понимал Егор. - Как я, по-твоему, должен понять, что не проткну ее?

- Женя вот никогда не протыкала, - Катя ловко вытаскивала из земли картофель и бросала его в ведра. - Жаль, что не она сегодня с нами.

- Чем я-то вам не угодил? - Егор выкопал еще один куст. - И куда вам такое большое поле? Вас же не двадцать человек.

- Но нам еще обменивать надо! - Катя потащила наполненное ведро к краю поля. - Вот, например, на прошлой неделе Юля узнала, что в пятидесяти километрах отсюда на западе кто-то из местных смог засеять целое поле пшеницей. Представляете? Они ведь и молоть как тоже придумали, - Катя была разговорчива от природы, но говорить любила только по делу. - Юля к ним недавно ездила. Договорилась обменяться картошкой и мукой. Если все пойдет хорошо, как говорит Юля, мы даже хлеб сможем печь. Она специально дрожжи везла в этот раз.

- Не рассказывай ему, дура, - Миша снял очередную картофелину с вил. - Он чужой.

- Он теперь с нами будет - возразила Катя. - Только сначала Юле в городе поможет.

- Ага, конечно, - Миша с силой потянул на себя картофель и, наконец, освободил его. - Помнишь Кристину и Влада? А Игоря с Вадимом? Они ведь тоже в город с Юлей собирались.

- Ты что? - шикнула Катя на Мишу, и он тут же замолчал.

- А что там с этой Кристиной и Владом, и Игорем, и еще кем-то там? - настороженно спросил Егор.

- Нам нельзя чужим рассказывать, - отрезала Катя, помогая Егору вытащить всю картошку из земли.

- Сама же сказала, что я живу с вами и теперь не чужой.

- Что с Вадимом - мы и сами не знаем. Нам не сказали, - Миша больше не обращал внимания на упрекающие взгляды сестры, он понял, что она ошиблась, и хотел утереть ей нос. - А насчет остальных... надо к старой церкви идти.

- Они мертвы? - Егор смекнул, что подразумевает мальчик.

- Ничего мы не знаем, - Катя заткнула грязной ладошкой Мише рот. В ее глазах читался неподдельный ужас, и Егор решил оставить детей в покое.

- Ну не знаете - так не знаете, - вздохнул он и, жмурясь, огляделся в поисках крыши церкви.

Сейчас они находились за забором. Большинство посадок были сделаны на чужих огородах. При большом желании можно бы заглянуть в дома, но, по словам детей, все интересное давно уже Даня и Юля перетащили в дом.

- Какой он, ваш Даня? - Егор вспомнил, что устами детей глаголит истина.

- Ну, он редко злится на нас, - Миша задумался на пару секунд. - Но когда все же злится, лучше к нему не подходить.

- Ага. Он однажды с Юлей сильно поцапался, - в Кате снова проснулся интерес к беседе. - Они из-за чего-то в городе поругались. Так Даня потом как ударил Юлю! Потом извинился, конечно. Даня всегда извиняется, когда делает что-то плохое. Но он все равно сказал, чтобы мы с Юлей неделю не разговаривали. И он с ней тоже потом не говорил, и все время ругался.

- Но зато помнишь, Юля тогда три во-о-от таких коробки конфет привезла, - Миша присел и встал, показывая, что коробки были высотой с него. Как минимум.

- Ну, так выходит, что Даня - хороший человек? - Егор смотрел на реакцию детей.

- Конечно хороший! - Миша улыбнулся.

- А почему же он тогда ударил Юлю? - поинтересовался Егор.

- Она сделала что-то очень страшное, - Миша отнес к краю поля еще одно ведро и высыпал его в картонную коробку. - Так Даня сказал.

- И вы ему поверили?

- Даня никогда не врет, - заступилась за Юлиного брата Катя.

Весь оставшийся день Егор провел в раздумьях. Копая картошку, он все гадал о том, что же такое страшное совершила Юля.

- А то, что случилось с теми четырьмя... - он спросил вечером Катю. - Это было после того, как Даня тогда сильно разозлился?

- Ага. Даня поссорился с Юлей еще в мае.

Когда после ужина все ушли пить чай на улицу и смотреть на звездное небо, Егор прокрался в комнату с камином к Исе и рассказал ему все, что узнал.

- И что тут такого? - Иса преспокойно допивал свой чай.

- Не нравится мне все это.

- Ну а мне - нравится, - Иса беспечно болтал здоровой ногой, свешивающейся с кровати.

- Тебя серьезно ничего не смущает?

- Если ты так боишься, то сходи к церкви, - Иса говорил таким тоном, будто смеялся над Егором. - Думаю, ты найдешь там могилы этих четырех. А умерли они, скорее всего, от того, что достигли своего пика. Наверняка, им всем больше восемнадцати было. Инфекция. Вирус. Смерть. Ферштейн?

- Помощи от тебя... - Егор махнул рукой.

- А чего ты хотел? Я же калека. - и он легонько погладил левое бедро. - Кстати, с минуты на минуту сюда придет Юля и сменит мне бинты. Лучше в её присутствии не сплетничать, - ему доставляло удовольствие это слово. - Иди посиди с остальными. Сдружись, что ли, с кем-то. Да хоть с Денисом.

- Издеваешься, мамаша? - Егор зло посмотрел на Ису, но тот лишь улыбнулся.

- Вон отсюда, - сказал тот, не переставая лыбиться, а когда Егор в последний раз глянул на него, застыв в дверях, показал другу язык. - И прекращай строить из себя Шерлока Холмса. Ты даже на Ватсона не тянешь. Максимум на старушку мисс Марпл. Хотя это уже другая опера.

- На кого?

- Не важно, - Иса отвернулся к стене. - Все это совершенно не важно.

Егор пожал плечами и поднялся в ванную. Он умылся, взглянул на свое отражение. Вид более чем усталый.

Не раздеваясь, Егор упал на свой матрас. Из подушки поднялись столбы пыли. Парень чихнул, закрыл глаза и заснул, надеясь хоть как-то избавиться от навязчивых мыслей о нависшей над ними опасности.

Солнце в зените

Ису разбудили чьи-то аккуратные шаги по комнате. Приоткрыв глаза, он увидел, как Юля на цыпочках плавно скользит по комнате и тушит свечи, про которые забыл Денис. Девушка на пару секунд задержала взгляд на спящих, точно пытаясь получить спокойствие от их умиротворения, и вдруг невольно ойкнула.

- Я тебя разбудила? – она шепотом спросила Ису, всем своим видом показывая, что не хотела нарушать чей-либо покой.

- Нет, я сам проснулся, - Иса чуть приподнялся на кровати, которая скрипнула синхронно его движениям, и сконфуженно скривился. – Просто сон сам улетучлся, - но Иса тут же зевнул. – Это от того, что я целый день просидел в помещении и толком ничего не делал.

- Хаха, ты зашивал, причем весьма неплохо. Помог с едой и все такое. Чем же ты можешь еще помочь? Да и этого вполне достаточно.

- Это немного другое...

- Неужели так руки чешутся? Тогда завтра придумаем тебе работенку.

И не успел Иса ничего сказать, как Юля уже улизнула наверх. Он долго ждал, пока ее шаги будут слышны со второго этажа из комнаты прямо над ним, но так и не дождался.

- Интересно, сколько сейчас времени? – прошептал он, натягивая одеяло до шеи.

Словно спеша ответить на его вопрос, механические часы в коридоре пробили полночь.

- Я кое-что оставила тут, - Юля просочилась в комнату.

В лунном свете ее лицо было трудно рассмотреть, лишь белые зубы и тонкие губы, изогнутые в кривой улыбке.

- Тогда я спать, - Исе стало не по себе, и он отвернулся в другую сторону.

- Ты чего это? – Юлин голос доносился откуда-то сверху, будто она склонилась прямо над ним. – Посмотри на меня. Испугался что-ли? – и она захихикала.

Смех ее не прекращался, он становился все тоньше и выше, точно натянутая струна, пока не начал походить на мышиный писк. Иса обернулся и понял, что на него падает что-то белое. Юля накрыла его лицо подушкой так плотно, что было нечем дышать.

Парень схватил ее руки, но они оказались скользкими, словно покрытыми вязким неприятным жиром. Его кулаки не могли крепко сжаться. Иса начал брыкаться, извиваясь во все стороны, но тут понял, что не чувствует ног. Что их вовсе нет. Он ухватился за подушку, пытаясь ее порвать и убрать от лица - его ладони утонули в ней. Иса попытался вытащить руки, но они так и застряли в этом липком пространстве. Подушка уже поглощала локти, когда вдруг исчезла.

Все, что он видел, - лишь кромешная тьма и едва заметный силуэт Юли. Иса не мог пошевелить. Парень смотрел вверх, откуда на него своими большими открытыми челюстями надвигался капкан. Он обхватил своими зубцами кожу головы и захлопнулся. Ису поразила неописуемая боль. Она разливалась по телу, концентрировалась в конечностях и отягощала их. Иса сжался в комок и задрожал, скованный судорогами.

Парень зажмурился, а когда открыл глаза, увидел свисающую над его лицом голову Жени.

- Прости, я случайно подвинула твою кровать, и ты ударился об изголовье, - пояснила она, видя, в какой ужас Ису повергло ее появление. – С добрым утром, кстати.

- Ага, - промямлил парень, все еще пытаясь очнуться от кошмара и вспомнить, когда же он начался.

Все, за исключением Юли, завтракали в этой комнате. С ногой уже становилось проще, ведь грязь внутри не давала о себе знать приступом боли при каждом движении. Поэтому Иса, кое-как опираясь на спинки кроватей, допрыгивал на одной ноге до стола, где все невольно отодвигались от него, уступая пространство. Это немного раздражало Ису, хотя сам бы он ни за что не признался, поэтому садился за стол с благодарной улыбкой.

После завтрака Егор взвалил Ису на спину и поднял на второй этаж.

- В эту комнату нам набросали матрасов, так что мы спим здесь, - Егор указал направо, потом налево и добавил: - Умывальня. – Он сделал пару шагов по коридору до другой комнаты. – А вот здесь у них ванна, - Егор распахнул дверь в узкую комнатку с большим окном, занавешенным куском желтой ткани. В комнате не было ничего, кроме высоких стеллажей, заставленных ящиками с мылом, стопками чистой одежды и еще каких-то тряпок. Посередине на невысоких ножках стояла старая ванна, наполнена чистой теплой водой, сквозь которую просвечивало пожелтевшее дно.

- Юля сказала, что сначала они хотели вынести ее отсюда, но потом поняли, что ванна слишком тяжелая. Тогда ее отмыли как смогли и до прошлой недели хранили в ней крупу какую-то. Потом ссыпали в коробки. Ах да, это было пшено!

- С учетом того, что теперь я, наверное, плаваю как топор, если я все же решусь туда залезть, можно было бы шутить про кашу из топора, - "как глупо," - мысленно прокомментировал он сам себя.

- Кашу из топора?

- Ну да, сказка одна есть... - Иса удивленно взглянул на Егора. – Ну да ладно.

- Короче, вот полотенце, мыло и шампунь. Позовешь, когда все.

Егор вышел, а Иса, сидевший на краю ванной, разделся, стараясь стащить штанину, не зацепив рану, затем он схватился ладонями за края ванны и на дрожащих руках опустился в воду. Правую ногу он согнул в колене, а левую положил на край ванны. Посмотрев на плотно и четко прилегающие друг к другу бинты, он вспомнил, как вчера Юля, смочив их водкой, еще раз оборачивала вокруг его голени, раз за разом повторяя монотонные движения и улыбаясь чему-то своему. Вчерашний день он считал достижением, так как почти ни разу не пикнул, а уж чего на самом деле боялся Иса догадаться было не трудно. Извечным его страхом являлась боль физическая, а по отношению к моральной он мог бы назвать себя мазохистом.

В комнате резко пахло мылом. Исе не нравился этот запах, поэтому он поспешил быстрее намылить голову и окунуться в теплую воду, смывая шипящий шампунь. Когда он позвал Егора, его волосы уже начали подсыхать и завиваться, как всегда после мытья. Нахмурившись, Иса вспомнил тонкие изящные пальцы, которые игрались с этими кудрями, а потом нежно взъерошивали волосы. Порою он отталкивал руки, просил больше так не делать, но белые хрупкие пальцы вновь и вновь накручивали на себя угольно-черные завитушки. Сейчас бы Иса отдал все на свете за эти руки, за их настойчивые и заботливые прикосновения, однако с горечью осознавал: ничего уже не вернуть.

Вошел Егор и бросил закутанному в полотенце Исе чистую одежду.

- Прости, мне нужно идти. Спустишься сам? – и, не дожидаясь ответа, Егор вылетел вон.

Иса вздохнул, нехотя напялил на себя штаны и распашонку из легкой ткани. Только он хотел выйти, как услышал чьи-то шаги по лестнице. Приоткрыв дверь, Иса увидел спускающуюся с мансарды Юлю. Девушка не заметила его, так как была увлечена какими-то своими мыслями, отрешающими ее от реальности. Когда половицы перестали под ней скрипеть, Иса, держась за стены, допрыгал до окна и отодвинул желтую ткань.

Юля и Женя развешивали внизу белье, скрываясь за колыхаемыми ветром простынями и разноцветными рубашками. Убедившись, что Юля не собирается возвращаться в ближайшее время, Иса с трудом поднялся на третий этаж, но там его встретила старая дубовая дверь. Он толкнул ее - дверь не поддалась.

- Заперто, значит-с, - протянул Иса, осматриваясь вокруг.

Маленькое окошечко с миниатюрным подоконничком являлось единственным источником света, даже огарка свечи или фонарика не было. На подоконнике стоял какой-то неприглядного вида цветок в полурасколотом горшке. Иса предположил, что ключ может скрываться за ним, ведь он никогда не видел у Юли отвисающих карманов, поэтому приподнял горшочек. Но его подозрения оказались не верны. Подоконник скрипнул и пошатнулся, тогда Иса легко приподнял дощечку и заметил, что под ней лежит тяжелый грузный ключ.

Иса ухмыльнулся, изъял ключ и отпер им дверь. Из комнаты потянуло дурманящим ароматом мяты и мелиссы. Вернув подоконник и ключ в исходное состояние, Иса прошмыгнул внутрь.

Окно в комнате было занавешено плотной темно-синей шторой, рядом с окном – идеально застеленная кровать, напротив – письменный стол и стеллажи, заваленные книгами. Под потолком натянуты веревки, а через них перекинуты веточки сушащихся трав, издающих эти приятные ароматы. Комнатка казалась уютной из-за своей обстановки, но Иса не спешил проникаться к ней дружелюбием.

Подойдя к книгам, он выудил самую подозрительную и толстую.

- Медицинская энциклопедия, значит-с, - прошептал он, раскрывая книгу.

С первых же страниц становилось очевидно, что энциклопедия использовалась не по назначению. Через каждые две страницы можно было найти засушенные цветы, травы, даже бабочек, крылья стрекоз и жуков. Просмотрев все до конца, Иса вернул энциклопедию на место. Рядом с ней стояли и другие книги: сборники былин и рассказов о войне, лучшие произведения Толстого, Бунина и Гоголя, Лермонтова, а еще Киплинг, Лондон, Шелли, Байрон, да много кто еще, причем все авторы были почти не связаны между собой, кроме всего одной детали: книги их открывали лишь ради гербариев.

На соседней же полке Пушкин, всевозможные жизнеописания Дэвида Копперфильда (не в единичном экземпляре каждое), Шоу, Набоков, Дюморье, произведения итальянских писателей, классические английские детективы и много, очень много сказок. Эти книги пережили не одну читку, побывали не в одних руках и стали причиной забытия не единственного человека. Их подранные корешки и измятые страницы говорили о том, как любимы были книги.

Иса подошел к письменному столу, на котором в раскрытом виде лежал ежедневник. Его страницы полнились от имен, фамилий, дат, других еле разбираемых записей о том, кому кто и сколько должен, обязан и обещает.

- А это торговые записи, значит-с, - удовлетворенно проговорил Иса.

Вдруг до него донесся скрип половиц. Иса, не долго думая, метнулся под кровать, едва слышно взвыв от боли в ноге. Он лежал на спине на грязном пыльном полу и ждал, когда Юля войдет в комнату, а если быть точнее, когда выйдет из нее опять.

Шорох за дверью, шебуршание ключа в двери (которое, естественно, не имело смысла), легкие шаги и скрип кровати. Решетка сильно прогнулась, матрас почти касался живота Исы. Парень начал нервничать и невольно задышал громче. Он лишь подозревал, что вошла Юля, но вдруг ему почему-то начало казаться, будто это вовсе не она, а кто-то другой.

Вдруг матрас над его головой резко задрался. Иса увидел, как сквозь решетку на него смотрят смеющиеся Юлины глаза:

- Прячемся? – спросила она.

- Ага, прячемся, - ухмыльнулся Иса и хитро прищурился.

- А от кого?

- От тебя, разумеется, - и он пыхтя выполз из-под кровати, а потом, опираясь на стол, встал на одну ногу. Юля выдвинула стул из-за стола, приглашая Ису сесть.

- Благодарю, - он медленно опустился на стул, не сводя с Юли глаз. Она отвечала ему тем же.

- Почему же ты от меня прячешься?

- Кажется, потому, что я зашел сюда без спроса и разрешения.

- И зачем ты это сделал? - Юля поправила матрас и подушку.

- Из чистого любопытства, конечно.

- Это комната моего брата. И он бы не хотел, чтобы посторонние приходили сюда.

- Прошу прощения.

- Ничего страшного, - Юля встала с кровати и открыла дверь, выпроваживая Ису. – Правда, из-за тебя мне придется перепрятывать ключ.

- Зачем же его прятать? - "и говорить мне об этом".

- А вот это уже не твое дело, - Юля подхватила его под локоть и потащила прочь.

Она заперла дверь, искоса поглядывая на изучающего заоконное пространство Ису, убрала ключ под цветочный горшок и так же под локоть начала спроваживать Ису с лестницы.

- Кстати, у меня есть дело для твоих чешущихся рук. Порыбачишь сегодня, - и она сняла с себя кепку, нахлобучив ее на Ису.

Не теряя ни минуты, Юля подозвала Егора, недовольного подобным обращением, и усадила Ису ему на плечи. Сама же она потащила специальное ведро для рыбы и целую охапку мелких сетей, обмотанных вокруг палок. Пройдя через небольшой лесок, ребята вышли к откосному берегу, который переходил в мягкий желтый песок.

- Здесь не везде так. Большинство спусков к воде - сплошная глина. Нам просто повезло, - Юля столкнула надувную лодку на воду, сбоку положила сети, а в центр поставила ведро, которое уже наполнила водой. Сверху это ведерко закрывалось небольшой прозрачной сеточкой.

Егор посадил Ису в лодку и ушел, пообещав придушить друга, если сегодня не будет рыбы. Исе заранее на больную ногу надели длинный резиновый сапог. В нем ноге было ужасно жарко, и он не мог думать ни о чем, кроме желания поскорее покончить с этим.

Юля, подвернув штанины до колен, забралась к Исе в лодку и приказала ему грести. У того это получалось на удивление ловко.

- Давай вон в те водоросли. Сейчас я покажу, как надо, - только они достигли назначенного места, Юля взяла в руки одну из палок, обмотанных сетью, и начала пояснять. – Это «флажок». Нижняя его часть – металлическая, чтобы утонула, а верхняя – деревянная, чтобы всплыла. Между ними – сетка, – она размотала «флажок» и начала опускать его в воду перпендикулярно берегу прямо возле водорослей. – К деревянной части привязана нитка, чтобы можно было достать, а это – Юля показала маленький кусочек дерева, вокруг которого была обмотана веревочка, - поможет тебе поднять и найти «флажок», - она опустила щепку на воду и перестала разматывать веревочку лишь тогда, когда веревку больше не тянуло вниз. – Давай отплывем во-о-он туда, и ты сам попробуешь поставить. Их здесь двадцать штук. У нас есть ещё, но утопишь хоть один... А вот если у тебя все получится, это станет твоей ежедневной обязанностью, договорились? И тогда я прощу тебе то, что ты вломился в Данину комнату.

- Так просто? – он начал терпеливо разматывать «флажок».

- А зачем усложнять?

Юля понаблюдала за тем, как Иса устанавливает сетку и одобрительно кивнула, добавив:

- Теперь пройдись вдоль всего берега. Там, где будешь встречать подобные заросли, устанавливай «флажки». Потом прибейся к берегу где-нибудь в тени, побултыхай здоровой ногой или что там тебе надо, чтобы не помереть от жары. Через час-полтора я к тебе приду и помогу снять «флажки». А пока мне надо помочь твоему Егору с картошкой.

Иса высадил Юлю на пляже и принялся исправно исполнять обещанное. Последние жаркие деньки, но от зноя можно было свариться. Иса чувствовал, что руки его и лицо уже обгорели до красноты. Кепка не спасала от палящего солнца. Когда осталась половина «флажков», Иса решил намочить голову, чтобы было не так жарко.

Он снял кепку и, держа ее в одной руке, наклонил голову. Он сильно изогнулся, но все же сумел удержать равновесие, вот только стоило ему намочить борта лодки, как рука его соскользнула, и он от неожиданности выронил кепку. Ее сразу отнесло куда-то в сторону. Раздосадованный, Иса продолжил расставлять «флажки». После этого он, как и велела Юля, отплыл в тенёк. Проведя рукой по волосам, Иса понял, что те уже высохли и завились пуще прежнего. Он положил весла на края лодки и сполз вниз.

Едва заметные волны качали лодку из стороны в сторону, зыбью пробегая по дну. Заводинка невдалеке от пляжа, которую выбрал Иса, оказалась полностью в тени из-за нависших над ней ивовых крон. Длинные ветви в некоторых местах спускались прямо в воду, их оплетали водоросли и кувшинки. Мхи, лишайники не щадили ивовую кору, разноцветными пятнами покрывая старые стволы. Стрекозы летали между камышами и превратившимся в пух рогозом. Наблюдая за тем, как ветер укачивает тонкие ветки плакучей ивы, Иса и сам не заметил, как уснул.

Открыв глаза, он ощутил сильную боль в висках, которая распространилась с молниеносной быстротой - теперь у него болело все. Держать глаза открытыми было так же невыносимо, как если бы в них вонзились сотни игл. Голова раскалывалась, левая нога ныла, но страшнее всего оказалось осознание того, что Иса совершенно не представлял, где находится, а весла, оставленные им в лодке, исчезли.

Парень больше не отдыхал в приятной тени на ласкающих слух и тело волнах. Он застрял на солнцепеке посреди реки и никак не мог отыскать знакомый пляж или место, где он ставил «флажки». Иса попытался снова сесть, но голова тут же начинала кружиться и трещать. Все вокруг казалось каким-то нереальным и раздражающим. Зеленоватая линия берега помутнела, слилась с голубым небом в длинное бесконечное пятно. Четкость силуэтов растворялась в головной боли, в ушах начало звенеть. Иса легонько дотронулся до своей головы и обжегся. Рука его медленно поползла вниз по раскаленному затылку к шее. Иса потерял ощущение пространства. Ему чудилось, будто он проваливается, тонет, падает. До него донесся чей-то приглушенный голос, но парень не мог понять, о чем он говорит. Конечности его обмякли, и Иса провалился в приятную темноту.

- Твою ж налево, - это первое, что услышал Иса, очнувшись.

Спустя секунду он понял: кто-то несет его тело на спине. Руки парня безвольно свисают с чьих-то узких сгорбленных плеч, ноги согнуты в коленях и подхвачены потными ладонями. Иса постоянно съезжает вниз со спины своего наклонившегося в три погибели спасителя, поэтому тот кряхтит и пыхтит.

Иса все еще не открывал глаза, по-прежнему болевшие и слезившиеся. Головная боль никуда не исчезла, если вовсе не усилилась. Парень сделал глубокий вдох и ощутил приторно-сладкий запах шампуня.

- Егор? – тихо уточнил Иса, с трудом разлепив губы. Во рту у него пересохло, и он едва ли мог шевелить языком.

- Не угадал, - ответила ему Юля. Она явно злилась: - Смотри-ка, до чего мы докатились. Я таскаю такого здорового парня на спине! Ты ведь не пушинка, знаешь ли.

- Во-первых, не такой уж я и здоровый, по-моему, - Иса облизал ссыхающиеся губы. – А во-вторых, уверен, ты не легче, а может даже и потяжелее будешь.

- Я сейчас тебя прямо здесь в кусты брошу, - резко ответила Юля, в очередной раз подбрасывая Ису на спине. Парень ничего не ответил. – Ты уж это, прости... Кто же знал что так выйдет, а?

- Ты извиняешься за желание избавиться от меня? Не ты первая, не ты последняя, - Иса, нахмурившись и не желая вести сейчас диалог, все же продолжал через силу говорить.

- Лучше помолчи, - сквозь зубы проговорила Юля, уже подходя к забору.

Им навстречу вышла Женя.

- Принеси холодной воды, - попросила ее Юля. – Да побольше.

Не теряя времени, Женя тут же бросилась к колодцу, а Юля затащила Ису в прохладный дом. Она, стараясь лишний раз не дотрагиваться до больной ноги, уложила парня на кровать и вышла. Иса почувствовал, что все вокруг снова начинает будто засасывать его в воронку. Комната завертелась, камин и кровати поплыли в разных направлениях. Когда Юля вернулась с ведром ледяной воды и компрессами, Иса уже был без сознания.

Придя в себя, он не спешил открыть глаза, хотя те больше не реагировали на свет. Головная боль никуда не исчезла, но поумерила свое желание расщепить Исино серое вещество.

Парень дотронулся до своего лба и снял с него влажную ткань. После этого, пожелав все же разузнать обстановку вокруг, он привстал, опираясь на локти, и огляделся. Денис, по своему обыкновению, лежал в кровати, уткнувшись носом в стенку. Женя посапывала, свернувшись клубочком точно кошка и обхватив колени руками. Привычную темноту нарушал лишь блеклый лунный свет.

Иса решил не вставать и поспать еще, но по некоторым причинам был вынужден, превозмогая боль, выйти из дома и направиться к маленькому домику где-то в глубине территории, окружавшей особняк. Возвращаясь, он начал всматриваться в закрывающие луну тяжелые облака, пытаясь отыскать хоть одну звезду. Но где-то на востоке небо уже зарделось розовым рассветом.

Входная дверь скрипнула, и из дома вышли две фигуры. Одну из них Иса сразу же узнал – Егор, но чтобы рассмотреть вторую, ему пришлось подойти поближе.

- Ты куда его так рано потащила, - обратился он к Юле, жмурясь.

- Мы в город, - пояснила она и подошла поближе к Исе.

- Если я не вернусь, разнеси тут все к чертям, - едва слышно шепнул ему Егор на ухо.

- А если вернешься, то ты постараешься сам, - так же тихо ответил Иса.

- Больше двух – говорят вслух, - недовольно прервала их Юля.

- Егор всего лишь попросил меня разворошить ваше осиное гнездо в случае его смерти, - Иса покосился на друга, которого уже переполняли неловкость и возмущение от предательства, поэтому Егор поспешил сбежать куда подальше, а точнее, к калитке.

- И ты согласился? – Юля с укором оглядела его.

- Ну, ты хотела тогда от меня избавиться, так что...

- Да кто же знал, что тебя отнесет так далеко, - перебила его Юля с досадой. – Я не собиралась от тебя избавляться, - «пока что» - мысленно добавила она. – Просто решила проучить тебя за излишнее любопытство. Знай я, что там течение, не стала бы забирать весла, - Юля улыбнулась, вспоминая тот момент, когда она пробралась к тихой заводинке и, убедившись, что Иса спит, забралась на нависающую над лодкой иву. Потом наклонилась и ловко стащила сразу два весла. – К тому же, вряд ли ты бы там умер. Рано или поздно тебя бы все равно прибило к берегу.

- Подожди-ка, - Иса изучал ее исподлобья, слегка прищурившись и хмуря иссиня-черные брови, - значит-с, это я из-за тебя там оказался... Мда, а я то, когда говорил про «избавиться», вспоминал твои угрозы сбросить меня в кусты. А тут вот как все обернулось. Ясно-понятно, - он отвернулся от нее, скрывая кривую улыбку.

- Ой, вот только не надо теперь строить из себя обиженную буку, - она схватила его за плечо и резко повернула лицом к себе. – Ты ведь знал, что я не могла просто так тебя простить. Теперь мы квиты.

- Но все же у меня проблемы были посерьезней. Солнечный удар – это не шутки, - Иса открыто улыбался. – За мной должок.

- Думай, что хочешь, - она взглянула на дом и направилась к Егору. – Я и так все время жду подвоха от вас, - Юля развела руками, пятясь спиной, и, чуть не врезавшись в калитку, скрылась за забором.

- Ждешь подвоха, значит-с, - ухмыльнулся Иса. – Ну так будет тебе подвох.

Сказочник

Поскольку Юля ушла в город еще до того, как сменила на ране Исы самодельные бинты, заняться этим пришлось Лизе. Правда, посреди самого процесса Лиза вдруг неожиданно побледнела и выскочила на улицу, чтобы уже там распрощаться с сегодняшним завтраком. Иса чувствовал себя уязвленным после такой реакции на один лишь вид его ноги, но вскоре был успокоен Женей, объяснившей, что Лиза просто-напросто боится вида крови и что нога Исы вовсе не выглядит отвратительно. Пока Женя безбожно врала, она успела сама сменить повязку. Движения ее оказались более нежными и плавными, чем у Юли, поэтому Иса упросил Женю записать обработку ран в свои обязанности.

— Если бы со мной такое случилось, — Лиза три раза сплюнула через левое плечо, — то я не знаю, что делала бы, — девушка поежилась и чуть не уронила тарелку, которую мыла.

— Не говори так, — Женя аккуратно извлекла тарелку из Лизиных рук и обтерла ее полотенцем. — Вскоре шрамы затянутся, и почти ничего не останется.

— Знаешь, из-за случившегося вчера с Исой и еще из-за капкана в лесу, в который он попал, — Лиза оперлась на стол и подалась вперед, — мне начинает казаться, что смерть ходит за ним по пятам, — она вернулась к тарелкам. — Ну и пусть ходит за ним, да? Зато нас не трогает.

— За что ты так Ису не любишь?

— Вы пока его плохо знаете, но он не самый хороший человек. Вот ты или Юля… Мне кажется, вы вот хорошие люди.

— Слышал бы это Даня, — Женя рассмеялась.

— Это который Юлин брат?

— Ага. Мы закончили на кухне, — крикнула Женя. — Неси корзинки.

Тут в комнату вошел Денис с огромными плетеными корзинами.

— Я в лес. И возьму Егора с детьми, — буркнул он, растворяясь в духоте коридора.

Лиза проводила его взглядом и приняла корзинку из Жениных рук.

Они вышли из дома, оставив Ису в полном одиночестве, затем проникли на соседский огород и сели возле куста с крыжовником.

— Наберем корзины и свободны, — Женя закатала рукава.

— Колючий, — Лиза уже успела занозить палец и вытаскивала маленькую колючку из-под кожи. — Так что этот Даня вообще из себя представляет?

— Он… — Женя замялась и смутилась, слегка покраснев, — добрый.

— Это я уже поняла, — почти перебила ее Лиза. — А поконкретнее.

— Ну, почти ни с кем, кроме Юли, не ругается. Да и ссорится с ним никто не хочет. Не из-за чего просто. Ты как начнешь с ним говорить, сразу чувствуешь, что он хочет как лучше. И у него это получается. Даня тут все организовал: составил для каждого примерное расписание и список обязанностей, объяснил и показал, что да как нужно делать. И где делать тоже, — ягоды стучали о дно корзинки, отбивая мелодичную дробь. — Он всегда организован, но не то что бы прямо сильно следует правилам. Просто у Дани все точно и быстро.

— Ага, то есть за главного у вас прирожденный лидер, — Лиза довольно улыбнулась.

— Да, наверно, Даня такой, — задумчиво протянула Женя. — Денис с ним во многом соглашается, Катя и Миша — любят, а мне он просто как человек…

— Нравится?

— Точно, — Женя кивнула, отворачиваясь.

— Нас много кто соглашался приютить, но почти нигде о своем "лидере" так хорошо не отзывались. Вам повезло.

— Везение тут ни при чем, — возразила Женя, тон ее изменился. — Один раз Юля и Даня взяли меня с собой в город, и там я познакомилась со многими людьми из вот таких же кучек, как мы. Из тех, кто старается держаться вместе. Многие мне прямо так и говорили: ненавидят своих «предводителей-недокомандиров», но рады, что они у них есть. Объясняли это вроде как тем, что быть главным — большая ответственность. Много грузятся. Поэтому часто срываются на слабых. Но без таких вот лидеров ничего бы и не было, верно? Всегда должен быть тот, кто поведет за собой. Иначе никак.

— Ну так вот вам и повезло, — не унималась Лиза. — Я так поняла, Даня вообще ни на кого не злится.

— Ни на кого, кроме Юли, — Женю начинал раздражать этот разговор. — А та и рада лишний раз ему нервы потрепать.

— Не выглядит Юля как человек, который будет прикрывать вас подобным образом, — Лизу смущало вечное «кроме», идущее под руку с Юлей.

— А она это от чистого сердца. От всей души выводит Даню. Однажды она что-то такое вытворила, что Даня нам даже не рассказал об этом. Мы только слышали, как они ругались и подрались. Я думала, Даня ее выгонит тогда, но Денис меня успокоил, мол, выставить сестру и отпустить на все четыре стороны Даня даже не подумает. Да и тем более, не может он без Юли.

— Как это, не может? — усмехнулась Лиза. — У него же вы есть.

— А вот так. Денис сказал, что не жить ему без Юли. А почему именно, не объяснил. Ну, в конце концов, и так все ясно! У него ведь кроме сестры то из родственников никого нет. Вроде как самый близкий человек.

Лиза ничего не ответила. Она погрузилась в собственные мысли.

Близкий человек? Был и у Лизы такой. Вот только где он сейчас? Валяется в придорожной канаве или в каком-нибудь переулке? Лежит в своей обшарпанной квартирке, а по его остывшему трупу бегают тараканы? Или, может, сбежал куда-то со своим близким человеком? Верно, он всегда бежал, почуяв что-то неладное, точно крысы с корабля. Да к чему эти сравнения? Он был крысой и ей же остался. Если жив, конечно.

— Думаю, достаточно, — Женя стерла пот со лба и посмотрела в корзину.

Лиза кивнула, возвращаясь в реальность.

Перед обедом Денис притащил пару небольших обломившихся деревьев и принялся разрубать их, отсекая сучки и ветки. Женя разожгла костер и установила над ним большой котел. Иса окончательно отошел от вчерашнего. Его посадили на кухню и заставили вместе с Мишей и Катей мыть ягоды, которые потом отправлялись на улицу в котел. Там уже Лиза следила за вареньем, засыпала сахар, помешивала. Женя готовила банки и крышки, обрабатывая их паром. Вечером они все вместе закручивали банки, а Миша залез с головою в остывший котел и принялся вылизывать его изнутри. Катя с завистью смотрела на его лицо и волосы, покрытые сладким вареньем, но женская гордость не позволяла ей последовать примеру брата.

— Если хочешь, мы можем съесть одну банку сейчас, — успокаивала ее Женя.

— Не надо, — испуганно ответила Катя, которую больше интересовал процесс засовывания головы в котел.

И тут Лиза рассмеялась. Давно она уже не заливалась радостным беззлобным смехом. Женя тоже прыснула, Денис, пытаясь сохранить непринужденное выражение лица, все же улыбнулся, а Иса изумленно глядел на столь непривычную Лизину стороны.

— Так, — прикрикнул на всех опомнившийся Денис. — Кате с Мишей уже давно пора спать. Да и нам тоже.

— А сказку? — Миша схватил Женю за рукав, но в ответ она лишь зевнула.

— Пусть Иса расскажет сказку, — вдруг вмешалась Лиза. — Он меньше всех устал, так ведь?

Денис был весьма удовлетворен подобным предложением, Женя тоже. Дети переглянулись и, не сговариваясь, сели в ноги Исе. Катя облокотилась спиной на бортик, а Миша расселся по-турецки и одарил Ису взглядом «попробуй удиви». Тот ничуть не смутился, сделала вид, будто он в глубоких раздумьях, и начал свой рассказ:

— Жила-была одна принцесса, и никого она не любила. Король каждый день устраивал шикарные балы, на которые приглашал только самых богатых принцев. Все они, лишь раз увидев прекрасную принцессу, влюблялись в нее без памяти. Принцы робели перед ней, а если решались пригласить на танец, то получали отворот-поворот и презрительный взгляд вдогонку. Королю и королеве, безумно любившим свою единственную дочь, не оставалось ничего, кроме как смириться с каменным сердцем принцессы. Так среди красивых напудренных лиц и дорогих людей прожила принцесса семнадцать лет. Однажды, прогуливаясь вдоль реки и беседуя со своей служанкой, принцесса заметила на противоположном берегу пастуха. Тот тоже устремил свой взгляд на соседний берег и улыбнулся служанке, которая тут же покраснела. Он не отдал никаких почестей принцессе, однако, когда стража уже собиралась пересечь реку и наказать наглеца за подобное неуважение, принцесса остановила их. «Кто этот юноша?» — спросила она, но стражники лишь развели руками. «Это Иванушка-пастушок, — ответила заместо них служанка. — Он каждый день пасет здесь коров»…

— Постой, — перебил Ису Денис. — С чего бы это принцессе разгуливать вдоль берега, где пасется скот?

— Ну это же сказка, — раздраженно отметил Миша, который уже успел проникнуться сюжетом.

— Так вот, — Иса заложил руки за затылок, — уж больно этот улыбчивый пастух понравился принцессе, и она приказала служанке позвать этого Иванушку на завтрашний бал. Служанка удивилась: как так можно? Пастуха — и на бал! Но принцесса не терпела возражений. И вот этот Иванушка, заранее приодетый и помытый, был введен стражей в бальный зал. Держался он не хуже любого принца, кланялся всем дамам и учтиво приветствовал их кавалеров. Хотя, откуда же ему знать о манерах? И вот он без тени смущения и без капли сомнения подошел к принцессе да спросил: «Ваше Высочество, что же вы на бал меня пригласили, а на танец — нет?» Услышав его слова, музыканты прекратили играть, пары — танцевать, а любители светских — разговоров распространять сплетни. Королева чуть не упала в обморок, но король вовремя подхватил ее и усадил на трон, а у самого у него глаза на лоб полезли от возмущения.

— Да что ты такое несешь? — вновь перебил его Денис.

— Сейчас сам будешь сказку рассказывать, — Иса с пренебрежением отнесся к его укорам и продолжил. — «И правда, как невежливо с моей стороны, — усмехнулась принцесса. — Не соизволишь ли ты, пастушок, станцевать со мной хотя бы один танец.» Иванушка кивнул головой, улыбнулся и ответил: «Отчего же мне отказываться? Я буду с вами танцевать. И не раз.» После этого пастушок взял принцессу за руку, музыканты заиграли, а дамы зашуршали платьями по паркету. Танцевал Иванушка так, как не положено танцевать пастухам. Он уверенно скользил по блестящим полам бального зала и вел за собой смущающуюся принцессу.

— И где же он так танцевать научился? — не унимался Денис.

— А вот это — правильный вопрос, — Иса, довольный тем, что его слушают, бросил взгляд на Лизу, которая то бледнела, то багровела от злости. — Все дело в том, что каждый день тренировался он танцевать со служанкой принцессы. Каждый вечер под луной Иванушка встречался с ней тайком в королевском саду и, только заслышав доносившийся из дворца музыку, приглашал служанку на танец.

— Так кого любил пастушок? — Катю явно интересовало только это.

— А никто не знает, — Иса развел руками. — Может принцессу, может служанку, а может быть и никого. Как бы то ни было, после этого бала Иванушка пропал, а потом испарилась и служанка. Король пытался отыскать пастушка, пустив своих слуг за ним в погоню, но никто не смог найти его. Как-то ночью принцесса прогуливалась по саду и вдруг на нее напали…

Рассказ Исы был прерван стукнувшей дверью. Лиза вышла вон, а все оставшиеся в комнате вздрогнули. Повисло неловкое молчание.

— Так чем все закончилось? — спросил Миша.

— А? Да, это… — Иса все еще глядел вслед Лизе. — Короче, разбойников победил принц из соседнего королевства. Принцесса увидела, какой он смелый и полюбила его, забыв о пастушке, — все это он практически протараторил, будто хотел скорее завершить историю, хотя до этого говорил он медленно, нагнетая атмосферу. — Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец.

Сразу после Женя пошла искать Лизу. Девочка наткнулась на нее, сидящую на кухне в окружении собственных мыслей.

— Он что, о тебе говорил? — смущаясь, спросила Женя, и тут же пожалела об этом.

— А разве не очевидно было? — Лиза резко обернулась и начала буравить девочку злым взглядом.

— Нет. Никто, кроме меня, так не подумал, — испуганно начала успокаивать Лизу Женя. — Просто, когда ты вышла, все смотрели на тебя, а я — на Ису. У него было такое выражение лица, будто…

— Он наслаждается этим, — Лиза сжала ладони в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, — упивается, да?

— Ну, я так не думаю, — Женя решила, что врать Лизе глупо. — Иса смотрел скорее с жалостью.

— Так этот ублюдок еще жалеть меня вздумал? — Лиза вскочила со стула. — Да он и есть самое жалкое на свете существо. Тварь! Маменькин сыночек! Ты бы слышала, как он стонал, когда Егор его к машине притащил. Точно девка какая-то. Как свинья, которую режут! — Лизу выворачивало от злости. — Но ты то… Ты чувствуешь, понимаешь, какой он человек? Да он и не человек совсем! Ты это понимаешь?

Женя не отвечала. Она понятия не имела о том, что произошло и что происходит. Ее детские глазенки быстро бегали по искаженному яростью и обидой Лизиному лицу.

— Понимаешь? — Лиза схватила ее за плечи, но Женя лишь смотрела куда-то в сторону и продолжала молчать. — Ладно, — Лизины руки сползли по ее рукам и отстранились.

Девушка развернулась. Она ушла, оставив после себя неприятный, липкий, режущий осадок. Жене казалось, она увидела то, чего не стоило видеть, хотя совершенно не понимала, что именно. После Лизиного монолога кошки скреблись на душе. Женю подташнивало, ей было интересно, но и хотелось больше никогда не встречать ни Лизу, ни Ису, потому что ей стало неловко смотреть им в глаза. Это она поняла уже на следующий день, заставши Лизу за поиском корзины.

— Сегодня нам надо будет собрать побольше, ладно? — тихо сказала Женя.

— Ага — Лиза улыбнулась. — Надеюсь, я не сварюсь на этом солнце.

Лиза вела себя как обычно. Порой на нее находила особая разговорчивость, которая поначалу смущала Женю, но потом ей стало неуютно от временной Лизиной молчаливости. Женя убедилась, что придала вчерашнему разговору слишком много значения. Скорее всего, Лиза просто недолюбливает Ису и ничего более. Но этими объяснениями невозможно было усмирить Женин интерес, и когда она переставала болтать с Лизой, сразу начинала думать об Исе, потому вечером подошла к нему с просьбой. Убедившись, что никого нет рядом, она уселась рядом с ним на корточки:

— Как твоя нога? — Женя решила начать издалека.

— Вроде не сильно болит, — Иса посмотрел на нее своим привычным хитроватым взглядом, и Женя тут же отвернулась, всем видом показывая, что изучение пола — более увлекательное занятие. — И чего же вам от меня надо, мадемуазель?

— Не называя меня так, пожалуйста, — Женя смутилась, а Иса по-доброму улыбнулся и сел таким образом, чтобы его лицо оказалось прямо напротив Жениных глаз.

— Тогда ты будешь синьориной. Нравится?

— Лучше уж "мадемуазель".

— Ну так и чего же хочет от простого смертного мадемуазель Евгения?

— Зачем ты вчера разозлил Лизу?

— Так она разозлилась? Вот незадача, — он театрально поцокал зыком и покачал головой, приложив свои ладони ко впалым щекам.

— Я сразу поняла, что ты тогда о ней говорил. Ты все время на Лизу посматривал.

— Может, я просто влюбился? — рассмеялся Иса, а Женя покраснела, вновь отворачиваясь. — Ну ладно, ладно. Я намекал в сказке на нее, но даже не думал, что она догадается. Слишком много инородных деталей.

— Тогда зачем ты это сделал? Это же подло.

— Мне так захотелось. Да и тем более, разве Лиза не похожа на принцессу или какую-нибудь королевну? В ней явно есть что-то от испанских «голубых кровей». В Лизином роду наверняка найдется хотя бы один богатый красивый дворянин, который ходил вдоль камина, заложив руки за спину, и высокопарно выражался, беседуя с дамами, — Иса спрятал руки за спиной, пародируя этого самого дворянина. — Вот только вся былая элегантность куда-то исчезла еще в районе прадедов, и теперь у нас есть Лиза.

— Ну и зачем? — чеканя каждое слово спросила Женя. — Зачем ты над ней смеешься?

— Я же по-дружески, — Иса замолчал, давая Жене собраться с мыслями. — Да и не смеялся я над ней.

— Так что случилось с Лизой на самом деле?

— Я не стану тебе рассказывать, — резко ответил Иса, меняясь в лице. — Во-первых, это было бы неприлично. Во-вторых, она и тебя, и меня живьем съест, если я это сделаю.

— Неприлично говорить о ком-то за спиной, — возразила Женя.

— Поэтому и не расскажу.

— Но ты же только что…

— Это — моя невинная чушь, — перебил ее Иса. — Беззлобная ересь, так сказать. В общем, ерунда. Но говорить о том, что случалось на самом деле — это совсем другое. Ферштейн? — он смотрел на Женю, ожидая отклика на свои слова в ее действиях, но она так же требовательно продолжала смотреть на него. — К тому же, я не очень хороший рассказчик: люблю приукрашивать события и добавлять отсебятины. Иногда даже не замечаю, как начинаю врать, — он развел руками. — Может быть, однажды я тебе расскажу, если достанешь мне чистый блокнот и карандаш или ручку. Но только, если принесешь их. Мадемуазель под силу такое?

Женя, кивнув, вскоре вернулась со стопкой чистой бумаги и целым пеналом. Иса поблагодарил ее и, когда девочка наконец-то оставила его одного, бросил хмурый взгляд на бумагу.

— Начнем-с, — Иса хрустнул шеей и начал что-то писать.