Зима продолжается

Глава 1 "Путаница в прогнозе"

Стоял весенний день, который уже подходил к вечеру. Жительский стоял возле окна и, вздыхая, смотрел вдаль, где были видны мокрые туманные деревья и дома, где не горел свет.

«Эх, а ведь многие уехали в реальный мир, в Россию. Там тепло, уже лето, хорошо. Жаль, что попасть туда простым смертным, как я, тяжело, ведь из нашего мира в их реальный так просто не попадёшь», — сказал он вслух.

Жительский снова вздохнул, ведь он жил в «нарисованном мире». В мире, который сотворил Человек, выдумывая каждый раз персонажей — будь то из компьютерных игр, комиксов, фильмов, мультиков, книг или даже аниме. Все вымышленные человеком персонажи материализуются здесь, в этом мире, и живут в нём.

Во всяком случае, добраться до портала в наш реальный мир было довольно трудно, включая тот факт, что власти изменили данное обеспечение, и теперь без специальных документов и лицензии на пересечение миров путешествие из нарисованного мира в реальный было невозможным. Теперь это просто не допускалось. А эта лицензия стоила немалых денег. А у Жительского их и так не шибко много было.

«Я бы занял денег у дяди Густава или у дяди Бертеля, только как мне их потом отдавать-то? Они меня любят, но благотворительность не про них», — сказал он с отчаянием. — «Или у Джаны, моей сестры? Или, может...»

Жительский не успел договорить, потому что его вдруг перебил голос его друга Сельского, взявшийся из ниоткуда. Сельский — это самый близкий друг Жительского. Они старые друзья, не разлей вода.

«...или отправиться со мной в Москву в реальный мир, а? Как тебе?»

Жительский посмотрел вниз. Снизу у окна стоял его друг Сельский с конвертом в руках и с улыбкой, будто только что выиграл лотерею. Он помахал купюрой перед носом Жительского.

«Сельский, ты откуда здесь? Тебя ж тут не было. О... там что, деньги?»

Сельский кивнул.

«Да, Жительский, причём немало».

Жительский удивился ещё больше.

«Но откуда они у тебя?» — поинтересовался он.

Сельский пожал своими стикменскими плечами.

«Да от твоей сестр...» — Сельский резко заткнул себе рот правой свободной рукой. «Ой», — промычал он сквозь закрытый рот. — «Проговорился».

«Что? Мне сейчас послышалось?» — насторожился Жительский и от злости сжал газету в руке. Он был довольно вспыльчивый.

Сельский убрал руку со рта и стал его успокаивать.

«Ну... начнём с того, что я с ней не имею никаких отношений, и, в общем-то... она сама мне их дала, да», — неубедительно сказал он, запнувшись.

Жительский устало выдохнул.

«Ладно, Сельский, тебе я верю».

Сельский снова улыбнулся.

«Ну так что, впустишь?» — спросил он по-дружески.

Жительский кивнул и стал не спеша направляться в прихожую.

«Ик-ик-ик!» — послышалось из гостиной.

Жительский тут же встал как столб, вслушиваясь в каждый звук. В доме настала гробовая тишина.

Ничего.

Он на цыпочках подошёл к арке, которая вела в гостиную, встал за угол арки и прислушался.

«Ик-ик», — раздалось снова откуда-то свыше.

Стикмен резко выпрыгнул из-за угла.

И... никого. Пустая комната.

Он внимательно окинул взглядом помещение и остановился на люке, ведущем на чердак. Это икание донеслось явно оттуда.

Постояв так где-то пару секунд, Жительский снова стал направляться в прихожую. Открыв дверь и впустив друга внутрь, икание раздалось из зала снова. Оно было таким громким, что друзья слышали его аж в прихожей. Да, это не потому, что у Жительского небольшой дом.

Жительский с каменным лицом посмотрел в сторону гостиной, откуда шёл звук, а затем на своего друга.

«Чего это у тебя там?» — спросил Сельский удивлённо.

«Тихо!» — шёпотом цыкнул Жительский другу.

Они прошли на середину прихожей. Прямо по коридору — дверь, ведущая к большой комнате, которая вела в спальню и в гостиную, а слева по коридору за углом — кухня. Жительский махнул ему рукой, и они направились на кухню.

На кухне Жительский вполголоса объяснил Сельскому вкратце, что случилось по пути, когда Жительский шёл открывать ему дверь. Сельский молча, выслушал его с испугом на лице.

«Ну раз у тебя на чердаке, как ты говоришь, банки, старые игрушки, сломанный телевизор и куча барахла, то что же там тогда икает-то?» — задал он тупой вопрос.

Жительский встал из-за стола и фыкнул.

«А я знаю?» — задал он риторический вопрос, разводя руками.

Его друг посмотрел на него и покачал головой.

Жительский взял со стола кружку с чаем и стал пить.

«А может, это кукла-убийца? У нас же таких много в нарисованном мире», — выдал Сельский.

Жительский поперхнулся чаем и выплюнул его прямо на пол. Несколько капель попали на Сельского. Он взял салфетку и обтёрся.

«Ну ты и свинья», — сказал он.

«А что ты выдумываешь всякую чушь?» — недовольно фыркнул Жительский, поставив кружку в раковину.

Сельский хмыкнул.

Жительский подошёл к двери, остановился, развернулся и посмотрел на друга, который дожёвывал печеньку.

«Вставай, идём звонить Джане и Бумеру. Мы на чердак одни не полезем! А то вдруг там и вправду какая-нибудь...»

Он не успел договорить, потому что с чердака послышался тяжёлый стук, будто сверху что-то тяжёлое упало на пол и покатилось.

Сельский соскочил со стула как ошпаренный и побелел (насколько это было возможно для стикмена) и уже начал трястись от страха.

«Спокойно! Я иду звонить сестре и брату», — сказал Жительский и вышел из кухни в коридор.

Сельский, оглядываясь, на цыпочках быстро последовал за Жительским, скрестив свои стикменские палкообразные руки на своей такой же палкообразной груди (если это можно назвать грудью).

Они прошли тёмный коридор, попутно бдительно прислушиваясь к звукам в доме. Выйдя из коридора обратно в комнату, которая вела в спальню, в коридор, на балкон и в гостиную, они тихонько подошли к стационарному телефону, стоящему на деревянной тумбочке, и Жительский стал набирать своего брата и сестру.

Раздались гудки, и через какое-то время из трубки послышалось:

«Слушаю», — это был голос его сестры.

«Алло, Джанна?» — шипнул Жительский нервно, оглядываясь на Сельского, который стоял как столб.

Тон его сестры стал немного озадаченным.

«Что такое, братишка? Почему ты такой нервный?»

«Джана, у меня на чердаке что-то есть! Быстро бери Бумера и сюда. Мы тут с Сельским...» — сказал он.

«Ой, а что там такое?» — спросила она.

У Жительского появились глазные яблоки, и он покатил глазами, потом его глаза снова стали обычными, как у стикмена.

«Если б мы это знали, то вас, наверное, бы не звали».

«Ой, мы скоро!»

Жительский повесил трубку.

«Ну вооот, ждать их ещё надо...» — буркнул он.

«Пойдём тогда на кухне посидим, подождём их?» — предложил Сельский.

Жительский хотел было ответить, но тут со двора донёсся звук приземления и голос брата Жительского — Бумера.

Бумер был отменным тиктокером и зумером (хотя этой социальной сети в нарисованном мире не было), поэтому он разговаривал на молодёжном сленге с соответствующей манерой речи. Жительский с Сельским его сразу узнали.

Выйдя во двор, они увидели Бумера, который наступил на дырявое ведро своей палкообразной ногой и пытался его снять.

«Бумер, ну ты как всегда, ха-ха!» — сказал в шутку Жительский, увидев своих брата и сестру.

Помимо Джанны и Бумера, Жительский с Сельским увидели ещё и... внимание, перед вами... великий поэт, стихоплёт, фанат всего литературного, немного паранормальный, немного политик и талантище — Орёл Эйджли!

«О, Эйджли. А ты тут как?» — удивился Сельский.

Да, я тоже удивился, как он тут оказался, хотя я автор. Я Эйджли вписывать не планировал, но раз Бумер с Джанной его позвали, то я не против.

«Ну давайте, проходите все в дом наконец», — махнул рукой Жительский, и все зашли в дом.

«Что ж, прошу всех за стол», — сказал он, когда все зашли в гостиную, где и был тот самый люк на чердак.

«Ну так чё там у тебя на чердаке?» — спросил пафосно Бумер.

«Если б мы с Сельским знали...» — озадаченно ответил Жительский.

Тут в гостиную вошёл Сельский, который ходил на кухню за чашками с чаем. Подойдя к столу и поставив их, он сел за него.

«Пон. Никто ничё не знает. Ну го тогда чекнем?» — предложил Бумер.

Все неуверенно на него посмотрели.

«Кхм, я, конечно, извиняюсь», — прервал Эйджли, — «но хотелось бы поесть».

«Не проблема! Я могу тебе сделать рагу из шестерёнок, болтов, гаек, железа, металла, машинного масла», — предложил Сельский.

«Нет-нет, не надо. Я передумал», — помотал с отвращением головой Орёл.

Сельский пожал плечами.

«Ну как хочешь. А то я могу», — сказал он.

«О, гайс, а давайте замутим челлендж: 24 часа без еды?» — предложил Бумер с улыбкой.

Но после взгляда Жительского, Сельского, Эйджли и Джанны на это он как бы поперхнулся, замолчал и опустил голову.

«Ик-ик-ик», — послышалось приглушённо с чердака вновь.

«Ооо! Я знаю, там Снюсоед!» — ляпнул этот контент-мейкер снова.

Все проигнорировали его «гениальное» высказывание и насторожились, застыв на месте.

«Как же надоело мне икать уже. Не надо было закрутки есть», — донеслось приглушённо сверху. — «Пойду я вниз спущусь, что ли».

«О нет, кто бы это ни был, он идёт сюда! Что делать?!» — запаниковал Сельский.

«Прячемся!» — шёпотом сказал Жительский, и все впятером кинулись кто куда.

Жительский — под стол. Джанна — под диван. Бумер — в туалет (не прятаться, а ему приспичило). Эйджли на кухню убежал. А Сельский со страху аж на люстру умудрился взобраться.

«Пст, мальчики, что делать будем?» — прошипела Джана из-под дивана.

«Я откуда знаю? Тихо! Кто-то идёт!» — закрыл ей рот Жительский.

Послышались шаги. Кто-то зашёл в гостиную.

«Вот это хайповый момент!» — прозвучал голос Бумера.

Оказалось, тот, кто шёл, — был Бумер. Он вышел из туалета и решил заснять «снюсоеда» на видео, чтоб хайпануть.

«Ты чего удумал?» — спросил Сельский с люстры.

«Заснять настоящего снюсоеда, бро!» — ответил гордо Бумер.

«С ума сошёл, али как?» — спросил Жительский.

«Бумер, если ты не спрячешься, то тебя сожрёт этот твой снюсоед, который сейчас спустится. А тебе же ещё племянничков нянчить надо. Ха-ха», — сказала Джана из-под дивана.

«Чё? Воу, неееет!» — закричал Бумер и убежал обратно, опять-таки по нужде, в туалет.

«Здорово ты придумала его заставить спрятаться, с племянниками, хе-хе-хе. Ну, Бен Тон и Джон, конечно, очаровательные племянники, но я, наверное, это...» — похвалил Жительский шёпотом свою сестру.

«Ага. Кстати, братишка, жди их летом», — сказала она, ухмыляясь в своём укрытии.

Жительский хоть Джану и не видел, но он прекрасно знал, что она в данный момент ухмыляется.

«Ой-ой-ой», — заохал Сельский.

Бен Тон и Джон были, по правде говоря, невыносимыми, потому что они были подростками!

Но вдруг послышался скрип люка на чердак. Кто-то открыл его изнутри.

«Ик-ик, вот блин, в двадцать первом веке живём, а чердачных лифтов нету», — ворчал некто, кто спускался с чердака. По звукам Жительский, Сельский и Джана могли слышать, что этот некто спускался со стремянки осторожно и очень медленно.

«Понастроили халуп — как хотите, так и спускайтесь тут. Ик-ик-ик. Бли-и-к-н!»

Жительский с Сельским и Джаной были очень напряжены и все в ожидании. Никто не видел этого некто, который спускался с чердака. Жительский с Джаной лежали под столом и под диваном и просто не могли на него посмотреть, Сельский, сидя на люстре, боялся посмотреть на того, кто там был, предвкушая и строя у себя в голове самое страшное, а Эйджли на кухне что-то делал.

Вдруг резко тишину и кряхтение того, кто спускался, прервал Бумер, который прибежал из туалета и с включённой камерой на телефоне влетел как ракета в гостиную.

«Го все, я снимаю!» — заорал он взбудораживающе. — «Экшен, boys and girls! Всё на видос забабахаем!»

Тот, кто спускался с чердака, от неожиданности аж сам перепугался не на шутку.

«Да, эээ... оу!!...» — крикнул некто, запнулся и стал съезжать на своей пятой точке вниз, подбирая каждую ступеньку, при этом каждый раз икая: «Ик-ик-ик-ик...»

Когда он уже съехал со стремянки вниз на пол, его окружила толпа. Джанет вылезла из-под дивана, Сельский слез с люстры, а Бумер... ну он же блогер. Так что он везде первый.

«И что это за гадкий утёнок такой?» — спросил он в недоумении, смотря на незваного гостя, сидящего на полу в несколько отрешённом состоянии.

«Ты меня спрашиваешь?» — спросила с иронией Джана.

«Рот оффни, я вообще не с тобой», — нагрубил Бумер.

«Так, не ссориться, а то...» — сказал Сельский и хихикнул.

«Не-не-не, только не твой смузи-фрузи!» — сказали Джана и Бумер хором.

«То-то же», — ухмыльнулся Сельский.

Все посмотрели на незваного гостя с чердака.

Этот некто был маленьким жёлтым цыплёнком, но с очень необычной внешностью. Его тело было покрыто мягким жёлтым оперением, отчего он выглядел ярко и даже слегка комично. Лапки у него были тонкие и оранжевые, с крошечными коготками, а на голове торчал маленький хохолок перьев, похожий на смешную корону.

Особенно же выделялся его клюв — широкий, оранжевый, словно нарисованный слишком толстой линией. Он то ли улыбался, то ли удивлённо раскрывался, и из-за этого цыплёнок всё время выглядел так, будто готов что-то крикнуть или возмутиться. Его большие глаза таращились в разные стороны, и из-под них торчали жёлтые крылышки-руки. Он отрешённым взглядом смотрел на толпу.

«Жительский?» — сказал цыплёнок.

«Майк?! Чего тебе надо у меня дома?» — спросил Жительский (как из того самого мема).

«Майк, ты?!» — развёл руками удивлённо Сельский.

«Ничего, ик. Я просто решил на землю прилететь. Весна же у вас всё-таки. Погода хорошая, вот и решил заглянуть без предупреждения. Вы уж извините, что, ик, напугал», — сказал Майк, вставая с пола.

Бумер отвёл взгляд в окно.

«Ага, весна. Конечно... это не весна, это...»

Он не успел договорить.

«Хватит!» — перебил его Эйджли, который вошёл в гостиную из кухни с бутербродом с колбасой и мёдом. — «Хватит вам здесь всем уже спорить! Зима продолжается!» — продолжил он, а затем оглядел всех. — «Ну как будто бы», — закончил он.

«Да, сами посудите», — подхватила Джана. — «Дождь как из ведра уже не первый месяц, сильный холодный ветер! И я даже смотрела — аж снег с градом на следующей неделе обещают», — сказала она.

Джана достала свой телефон, включила прогноз погоды и показала всем.

«Так а что ты этим хочешь сказать, Эйджли?» — спросил Бумер.

Эйджли недовольно посмотрел на него и откусил кусок от своего бутерброда.

«Во-первых: не “Эйдж”, а “Эйджли”, а во-вторых: я хочу сказать то, что кто у нас делает прогноз погоды в регионе “Начало”?» — спросил он риторически, но всё равно ждал ответа.

«Ну, вроде бы в Лайтскор-Сити. Нет?» — сказал неуверенно Сельский.

«Неверно», — ответил Эйджли.

«Тоже мне, я тут не живу и то знаю, что в Биг-Бурге», — фыркнул Майк.

Он прошёл через толпу, прыгнул на кресло, а с него запрыгнул и сел на спинку кресла. Жительский, Джана и Бумер сели снова за стол, а Эйджли с Сельским — на диван.

«Ты бы так не разговаривал. Грубость — это не литературно», — одёрнул Майка Эйджли с дивана.

«Чё? Это ты мне?» — спросил с наездом Майк.

Все просто молча смотрели. Сейчас должны были начаться разборки. Только попкорна не хватает.

«Не зли меня, парень!» — сказал Майк, стоя в агрессивной позе и показывая пальцем-пером на аниматроника.

Тут из прихожей раздался звук вылетания двери. Все резко повернулись к арке, что соединяла зал и прихожую. Бумер отважно побежал туда проверять, кто это.

Жительский, Сельский, Джана, Майк и Эйджли были как истуканы, не двигаясь с места.

Через секунд пять Бумер влетел с лицом полного ужаса со скоростью, будто за ним гонится маньяк, обратно в зал, споткнулся и налетел прямо на свою сестру. Она слетела с криком со стула.

«Бумер, ты что??» — спросила она.

Бедный тиктокер вне себя от ужаса пропыхтел:

«Там-там-там!!!» — показывая в сторону прихожей, и упал в обморок.

«Ах вот о ком он, Жительский!» — сказал, усмехнувшись, Сельский.

В арке стояли три подростковых силуэта. Это были те самые племянники Жительского и по совместительству Бумера — Бен, Тон и Джон. Дети Джанны.

Место, где они жили, находилось очень далеко от деревни Жительского «Тополя», поэтому как они сюда добрались — загадка.

Джана тоже удивилась, увидев их.

«Сап, дядь Жительский», — кинул Тон Жительскому. Тот слегка ухмыльнулся и помахал рукой.

Жительский тоже не особо был в восторге их видеть. Подростки. Ещё и трое.

Он подошёл к своему другу Сельскому и шипнул, смотря на них и на брата:

«Хорошо, что Бумер в отключке. Бедняга. Ты только это вслух не скажи».

Сельский кивнул.

«Ага, согласен. Хорошо, что Бумер без сознания», — сказал Сельский.

Эйджли с Майком как-то синхронно хлопнули себя по лбу.

Но, к счастью, таких древних слов, как «в обмороке», подростки не знали, так как в молодёжном сленге таких слов просто нет, поэтому про Бумера они и не вспомнили.

«Ой дурааак...» — сказал Эйджли.

«И не говори, тостер», — добавил Майк с кресла.

«Сам такой!» — ответил Орёл.

«Ты опять?!» — спросил цыплёнок, прыгнув вплотную.

«Я уже красный, культурно не получится!» — заявил Эйджли.

«Два дебила — это сила», — выдал Джон, уткнувшись в телефон.

«Ну а третий чтоб помочь, ахах!» — добавил Бен.

И тут они вцепились.

«Это ты про меня?!» — спросил Джон.

Они начали потолкать друг друга, но тут с пола поднялась Джанна.

«Ну-ка хватит!» — крикнула она, и они остолбенели.

Тут Бумер пришёл в себя. Очнувшись, он сразу не понял, что вообще происходит, а когда понял — сразу стал отползать в страхе назад.

«Мама...» — пролепетал он.

«Братишка! Как поспал, братишка?» — сказал один из пацанов.

Тут Бумер резко вскочил и стал бежать, запинаясь и кряхтя, в прихожую ко входной двери. Сыновья Джанны радостно возгласили:

«ДА! Го догонять Бумерааа!»

И все трое быстро рванули как один вслед за Бумером.

Сестра Жительского ухмыльнулась, пожала плечами и пошла за ними к выходу.

Жительский, Сельский, Майк и Эйджли так и стояли, не говоря ни слова.

Первым нарушил тишину через пару секунд Эйджли:

«И что это было?»

«Не знаю, пернатый», — ответил Майк.

Сельский неспешным шагом подошёл к столу и стал собирать кружки.

«Может, это какой-то новый тренд в тиктоке?» — предположил он.

«Ой, много ты понимаешь», — фыркнул Жительский. — «Это же это... как его?..»

«Молодёжное», — помог Майк.

Жительский кивнул.

«Да, а мы-то деревенские!» — закончил Жительский.

Сельский поставил одну кружку обратно на стол, повернулся к нему и окинул его таким взглядом, каким на даунов смотрят.

«Что ты? Мы не деревенские», — сказал он.

Его друг вопросительно развёл руками и помотал головой.

«Он, вероятно, про то, что вы не в теме», — сказал Эйджли.

Сельский пожал плечами и стал дальше убирать со стола. Сельский он и есть Сельский. Хозяйственный очень. Но только не дай бог, чтоб Сельского кто-то пустил к газовой плите.

Как хорошо, что таких больше не производят. Жаль только, что это везде, но только не в нарисованном мире.

Эйджли посмотрел на часы, висевшие на стене в гостиной. Было 20:47.

«Так, что-то я здесь задержался. Надо из этого дурдома как-то грамотно, по-философски свалить. Но не просто, а с уважительной причиной», — подумал Орёл-аниматроник про себя, уставившись в часы.

«Ну что ж, друзья, рад был повидаться, но мне надо в Caloradou’s Potato Place назад», — сказал он, прощаясь. — «С тобой, Майк, очень неприятно было познакомиться, извиняюсь за прямоту и надеюсь, что больше я тебя никогда не увижу», — добавил он.

Майк нахмурился. Он посмотрел на Жительского, потом на аниматроника, потом снова на стикмена.

Цыплёнок помотал головой:

«Сказочный долба...»

Но он не успел договорить, потому что Жительский намеренно перебивчиво очень громко кашлянул два раза и недовольно посмотрел на Майка. Он только что чуть не сматерился!

Эйджли уже собирался уходить, но Жительский остановил его.

Глава 2 "Вперёд в Биг-Бург"

Жительский посмотрел с дружеской ухмылкой на аниматроника-орла и положил ему руку на плечо. «Нет уж, ты должен поехать с нами», — сказал он. «Даже обязан!» — добавил Сельский. — «Как же мы без нашего товарища?»

Эйджли замялся, не зная, что ответить. Он что-то промямлил. «Вот и договорились!» — воскликнул Жительский, и они вместе с Сельским подбежали к нему. Жительский взял Эйджли сзади под мышки, Сельский — за ноги, и понесли его в прихожую. «Майк, идём», — позвал Жительский. Цыплёнок закатил глаза, но спрыгнул со спинки кресла и короткими быстрыми шажками поплёлся за друзьями.

В прихожей Майк обогнал Жительского и Сельского с Эйджли — потому что они несли на себе 100-килограммовый аниматроник. Подходя к входной двери, он всё отчётливее слышал звук дождя. Майк не любил дождь: на третьей планете, откуда он прилетел, дождя не было, и это его вполне устраивало. «Блин, там походу дождь», — буркнул он друзьям. Тут же подколол: «А пернатый Тостер не сломается от воды?»

Жительский и Сельский поднесли Эйджли к порогу и поставили его на ноги. Тот хмыкнул: «Благодарю за беспокойство, но со мной ничего не случится. Был бы я просто аниматроником от природы…» — объяснил он. «Так, Эйджли, только ты не убегай, хорошо?» — спросил Жительский. Эйджли, несмотря на отсутствие лёгких, словно вдохнул и ответил: «Быть по-вашему — провожу вас до Биг-Бурга, а там посмотрим».

Стикмены обрадовались: Эйджли поедет с ними, хотя до заведения «Caloradou’s Potato Place» ему было дальше, чем до Биг-Бурга. Он не хотел просто так бросать товарищей — это было как минимум не этично; да и их с Жительским общение было близким. Ему нужно было придумать уважительную причину для «Caloradou’s Gang», почему он так долго шлялся и не явился на вечерний концерт, который уже шёл в самом разгаре.

В Нарисованном Мире ценились произведения реального мира, в том числе и русская литература. Например, Пушкин: «Я помню чудное мгновенье…» — и тут же шутка: «на самом деле — Бен, Тон и Джон…» Бумер бы испугался до смерти от таких стихов. Ладно, отвлёкся. Прошу прощения, продолжаем.

Жительский открыл входную дверь, и все четверо вышли на крылечко. Погода была не лучшая: шёл дождь, дул ветер, уже закат. На небе висело большое солнце с игривой, самодовольной гримасой — то самое, которое обычно летом и весной красовалось над Нарисованным Миром. В последнее время оно почти не светило из-за густых туч. Сейчас солнце, как всегда, готовилось ко сну. До сумерек ещё было часов три, луна не спешила выходить на смену.

Жительский с друзьями вышли на деревенскую дорогу и направились к автобусной остановке. По расписанию, которое Жительский и Сельский знали почти наизусть, скоро должна была приехать маршрутка до Биг-Бурга. По дороге Эйджли решил подколоть Майка, задав ему пару вопросов про русскую литературу. «Неуважаемый», — обратился он к цыплёнку. Майк, и без того раздражённый дождём, бросил на него взгляд и промычал: «Скажи мне, какие ассоциации у тебя возникают при слове „литература“?»

Майк почесал подбородок и саркастично ответил: «Дай-ка подумаю… ДУШНАЯ ФИГНЯ!»

Они проходили мимо поворота, когда из-за него выехал чёрный gravelon. Проезжая мимо, машина фонтаном обдала Майка мутной водой из лужи. Все остановились. Жительский и Сельский с удивлением посмотрели на мокрого и вот-вот взорвущегося от гнева цыплёнка. Он сжал перья-пальцы в кулак и, дрожа от злости, пытался держать себя в руках. «Да твою же… ты издеваешься!?» — вырвалось у него сквозь зубы.

«Закройте уши!» — предупредил Жительский. — «Он сейчас заматерится!» Все прикрыли уши, в том числе и Эйджли, хотя у него были динамики. «Я ТВОЙ РОТ…!!!» — было последнее, что Эйджли услышал. После ругани Майк вроде успокоился, встряхнулся как мокрая собака и с недовольным видом ушёл прочь. Остальные переглянулись и молча пошли следом. Где-то вдалеке прогремел гром.

На остановке Майк с Эйджли нехотя присели на скамейку; Жительский прислонился к стенке, а Сельский высматривает дорогу: не подъезжает ли маршрутка. Наконец, спустя минут пять с опозданием, подъехал старый советский пазик — таких в Нарисованном Мире было много. Майк ахнул уже при виде транспорта: «Вы издеваетесь?! И на этом мне ехать больше трёх часов?!» Эйджли только осуждающе вздохнул, и все вошли внутрь.

«Это вам не космолёт из будущего», — фыркнул Майк, осматривая старый салон. Жительский поднял бровь и усмехнулся: «Но Майк, ты же сам летаешь на космолёте!» — возмутился он, не поняв возмущения друга. Эйджли и Сельский заняли задние сиденья маршрутки. Майк торжественно добавил, глядя на водителя: «Это не просто космолёт, а… Майколёт!» — Майколёт — личный космолёт Майка, который он где-то стащил и переделал на свой лад: крепкий, грубый, с лицом в виде обшивки, зубастой «мордой» и брутальными глазами-фарами.

Когда все расселись, пазик двинулся на запад, в сторону Биг-Бурга.

Глава 3 "Ночные Гости"

Дорога предстояла быть долгой, и они ехали так долго, что уже стемнело. Во время поездки Жительский, Сельский, Эйджли и пара других пассажиров, кроме Майка, сидели спокойно. У группы было немного поникшее настроение, опять же из-за погоды. А Майк сидел, зажав свои слуховые отверстия от сильного гула старого мотора ПАЗика, и смотрел в окно на обочину. За окном вдоль обочины тянулся в темноте тёмный лес, который почти прилегал к дороге. Тут дорога пошла в крутую гору. ПАЗик стал надрываться, пытаясь набрать скорость, чтобы не заглохнуть и заехать на гору, — это было слышно по звукам.

«Кто вообще додумался из реального мира эти автобусы 1989 года перенести сюда?» — сказал недовольно кто-то из пассажиров.

Сельский повернул голову в его сторону. «А я когда был в Реальном Мире в России и в село на них ездил, мне понравилось», — сказал он своим невинным, слегка туповатым, типичным тоном.

Тот пассажир обернулся и покосился на него с неким презрением. «Ну если вам нравится ездить на гнилых маршрутках из СССР, то пожалуйста», — сказал он, пожав плечами. Было видно, что он хотел ещё что-то сказать, но сдержался.

С одной стороны, хам, а с другой — его можно было понять, ведь в Нарисованном Мире, особенно на федеральной земле «Начало», где они и проживали, индустрия по транспорту реально просела. Многие Жители и Обитатели действительно испытывали неудобства из-за устаревшей техники, как, например, те же самые ПАЗики, конструктивную схему и дизайн которых взяли из Реального Мира и перенесли в Нарисованный Мир. Эти автобусы продолжают выпускать серийными номерами почти без изменений и по сей день.

А Цыплёнок Майк тем временем всё так же не отводил взгляд от окна и просто смотрел на проплывающие мимо тёмные деревья леса. Тут маршрутка заехала на гору, попутно набирая скорость, мотор гудел как трактор, и, проехав где-то 500 метров, начала ехать с горы вниз. Спускаясь, ПАЗ чуть сбавил скорость.

Взгляд Майка мельком упал на какие-то чёрные силуэты в чёрных мантиях и капюшонах, стоявших на обочине. Их было несколько, и у всех лица были чёрными — ещё чернее, чем их мантии, а глаза смотрели злобно и светились белым, как фонари. Хотя маршрутка быстро проехала мимо, ему и этого было достаточно, чтобы образ врезался в голову. Майку стало немного не по себе. Он отсел от окна поближе к Жительскому.

«Слышь, я тут кое-кого увидел в окне», — сказал он, дёрнув Жительского.

Стикмен посмотрел на него вопросительно. Майк цокнул. «Ну какие-то стрёмные чёрные фигуры. Это вообще кто?»

Жительский подумал секунду, хмыкнул и отвёл взгляд. «Криповые типы, шатаются по мирам. Опасные, так что лучше держаться от них подальше. Я тебе не рассказывал, что ли?»

Майк отрицательно покачал пернатой головой. Жительский пожал плечами и отвернулся к Сельскому.

Эйджли посмотрел на дисплей своего телефона. «Ого, уже полвторого ночи!» — воскликнул он.

«Боитесь, что шесть утра настанет скоро?» — усмехнулся кто-то из пассажиров.

Эйджли замер на месте. Он уже не раз слышал такие шуточки в свой адрес из-за того, что он одержимый аниматроник. Все же поняли отсылку? Он ничего не ответил, в какой-то степени привык, да и ему было всё равно, поэтому Орёл просто продолжил смотреть в телефон.

Так маршрутка и продолжила ехать. Спустя полчаса они наконец-то приехали на место. ПАЗ остановился на остановке, и Жительский с друзьями вышли из него и пошли за остановку. Там, за остановкой, как раз поперёк проходила почти безлюдная «Аллея Фантазий».

Жительский вдохнул ночной воздух и осмотрелся вокруг. Давно он с Сельским не были в Биг-Бурге.

«Хорошая ночная погода», — оценил Эйджли.

«Пошли уже в этот W-Studios или как там его?» — махнул Майк рукой.

Все трое кивнули и вместе пошли быстрым шагом вдоль Аллеи к W-Studios — студии в Федеральной Земле «Начало», которая занималась телевидением, социальными сетями, аналогом ТикТока, YouTube и так далее в Нарисованном Мире. Они, Гиганты, вообще всю эту монополию выкупили.

Жительский шёл впереди группы, редкие парочки проходили мимо и о чём-то своём разговаривали. «Ребят, давайте, не отстаём!» — бодрил он группу.

Майк подошёл поближе к аниматронику Эйджли. «Слышь, пернатый, а ты когда при жизни бегал?» — спросил он.

Эйджли словесно запнулся, потом в нём что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как раньше был ребёнком, как у него была семья, мама и папа, а потом со всеми ними случилось необратимое. Он резко сжал кулаки, но потом быстро выдохнул и разжал их. «Д-да...» — вполголоса ответил он, опустив взгляд и стараясь не смотреть на Майка.

Когда огромное здание W-Studios уже было видно, компания ускорила шаг. В ночи студия подсвечивалась красивыми яркими лампами, так что её, как и множество других зданий и архитектурных объектов в городе, ночью было видно издалека.

Проходя мимо ночной кофейни «Night Cruuis», которая появлялась именно после 11:00, как обычно, они увидели, как за одним из уличных столиков сидел Майор Довский. Майор Довский — это глава всей полиции федерального региона «Начало». Он очень строгий, законопослушный и до смерти помешан на борьбе с преступностью и криминалом. Сейчас он сидел и пил лунный кофе.

Когда он заметил Жительского, Сельского, Эйджли и Майка, он пристально уставился на них через свои солнцезащитные тонированные очки, медленно поставил стакан (точнее, повесил его в воздухе, так как это был необычный, левитирующий стакан) и встал со стула.

Жительского с друзьями настигла неприятная встреча. «Доброго времени суток», — поздоровался Майор Довский.

Он вынул своё удостоверение и показал группе. Они немного насторожились. Не каждый день к ним мусор подходит, тем более глава. Он достал свой блокнот и ручку, готовясь что-то записывать.

Жительский хотел уже было что-то сказать, но Майор его тупо перебил. «С какой целью прибыли в Биг-Бург в столь позднее время? Вас нет в базе данных горожан Биг-Бурга», — он посмотрел за Жительского и Сельского на Эйджли и вниз на Майка. — «И что это за персоны с вами?»

Жительский замямлил, не зная, что ответить, а Сельский вообще стоял, раскрыв от удивления рот. «Так это мы эксперименты проводим», — ляпнул Сельский.

Все уставились на него, а Жительский недовольно покрутил пальцем у виска. Майор Довский стал что-то записывать в свой блокнот. Он хмыкнул, не отрываясь.

Жительский раздражённо вздохнул. «Извините, майор, мы просто идём к… к друзьям на ночную вечеринку», — взял дело в свои руки Эйджли.

Довский словно ожил. «Пижамная вечеринка? Я люблю пижамные вечеринки!» — сказал он бодро.

«Да кого оно еб…» — шёпотом сказал Майк, но Эйджли, не отводя взгляд от представителя закона, легко, но довольно больно пнул Майка своей железной лапой.

Майк схватился за свою правую лапу, держа её и скача на второй. «Ай, бл…» — хотел он выругаться, но Эйджли снова слегка пнул его по второй лапе. Это было больно, ведь Майк — небольшой цыплёнок, хоть и с брутальным характером, а Эйджли был железным аниматроником. «Уфф», — стиснув зубы, фыркнул от боли Майк, упав на дорогу.

«Можем ли мы идти, майор?» — спросил Эйджли.

Майор Довский отвёл взгляд от своего блокнота, окинул их внимательно взглядом и спустя пару секунд сказал, что да. Он пошёл и сел обратно за свой столик пить лунный кофе.

Жительский выдохнул. «Спасибо, Эйджли, что разрулил всё», — сказал он.

Эйджли со своим фирменным спокойным видом кивнул. Сельский посмотрел на до сих пор лежавшего на дороге Майка. «Цыпа, вставай, чего ты лежишь?»

Тот поднялся, отряхнулся, размял немного лапы, и они снова двинулись к студии.

У входа Сельский заволновался. «Ой, я никогда раньше не бывал в таких местах! А что, если они меня позовут сниматься в каком-то фильме, а я не готов?»

Жительский посмотрел на него. «Сельский, это не киностудия», — сказал он, показывая рукой на здание.

«Ааа», — допёр его друг.

Они открыли дверь и вошли внутрь. W-Studios работала почти всегда 24/7, поэтому проблем с этим не было.

Подойдя к ресепшену, Эйджли поздоровался с секретаршей. Просто поздоровался. «Здрасьте», — сказал он.

Секретарша отлепилась от монитора и оценивающе обвела их всех своим взором. «Вы по какому вопросу?» — она даже не удивилась, что кто-то пришёл сюда среди ночи. Для W-Studios это, видимо, было в порядке вещей.

Жительский посмотрел позади неё на план здания. На плане были подробно расписаны все 40 этажей студии и на каком этаже какой отдел находится. Он глазами нашёл отдел прогноза погоды, который находился на 26 этаже, и указал рукой туда. «Мы пришли спросить лично у ваших, которые по отделу прогноза погоды, почему такая непогода уже полвесны?»

Она посмотрела в компьютер и саркастично хмыкнула. Она явно не очень была довольна визитом каких-то ноунеймов в свою рабочую смену и уж точно не горела желанием сейчас с ними разбираться. Она что-то там ещё посмотрела и цокнула. «Ладно, проходите».

И Жительский, Сельский, Майк и Эйджли пошли к лифту по указательным знакам, коих здесь было много.

Лифт поднялся на 26 этаж, его двери открылись, и Жительский с друзьями вышли из него. Перед ними проходил длинный, довольно просторный коридор с ответвлениями и множеством дверей в ряд по бокам. Рядом с лифтом висел ещё один план здания, как и снизу у администрации. Жительский внимательно вместе с Эйджли ещё раз изучили его. Эйджли достал свой телефон и сфоткал его. «Так точно не потеряемся», — сказал он.

Жительский одобрительно хмыкнул. Эйджли открыл фотку и стал смотреть на неё, прокладывая, куда им надо идти. Майк, прищурив глаза, смотрел на него снизу из-за своего роста. «Ты типа умный», — подколол он.

Эйджли даже не посмотрел на него. «Оставь попытки добиться хоть какого-то внимания», — ответил он спокойно, но явно с целью унизить Майка.

Тот от такого открыл клюв и лишился дара речи на пару секунд, потом хотел что-то ответить, но передумал. «Нам туда», — указал Эйджли в даль коридора.

Далеко в конце был виден поворот, где коридор сворачивал вправо, куда им и было надо. Все вчетвером пошли быстрым шагом прямо по коридору.

Проходя мимо многочисленных дверей, диванчиков, горшков с цветами и даже редких плакатов каких-то тизеров новых и старых фильмов, они обсуждали, что именно скажут руководителю синоптиков всего прогноза погоды. «Да накидать ему по роже надо», — сказал Майк, сжимая пернатые руки-крылья. «Погоди ты. Дай разобраться», — одёрнул Жительский.

Сельский шёл тихо, озираясь по сторонам. Он был взволнован больше всех. Никто из них никогда не был именно в W-Studios, но Сельский не был вообще нигде из подобных мест. Жительский хоть на каких-то мероприятиях иногда бывал, у Майка на Третьей планете там всё ещё круче и вообще не как у них, а Эйджли часто бывает во всяких студиях, издательствах, кастингах и так далее. Он узнаваемая персона. И не только в Нарисованном мире на федеральной земле «Начало», но ещё и, например, в мире Майнкрафта или Аниме-мире.

Жительский, идя, смотрел на пол и вдруг замер. Сельский, Эйджли и Майк, поняв, что он остановился, развернулись и подошли к нему. «Что такое, Кент?» — спросил Майк.

Взгляд Жительского был направлен вниз на дверную щель. Прямо из-под щели снизу сочился какой-то странный свет. Этот свет имел чёрный цвет. Такого в реальной жизни нет, но не забываем, что они находятся в Нарисованном Мире. Но даже здесь такого никто не видел. Тот свет, который сочился из-под щели, был буквально чёрным. Как такое возможно?

Сельский в недоумении сначала посмотрел на Жительского, тот на секунду отвёл взгляд на него в ответ, а потом опять на щель. Все посмотрели туда же. «Что это?» — спросил Жительский.

Эйджли внимательно присмотрелся, прищурив глаза. «Это свет, только он чёрный!» — заявил он.

Тут Майк прорвался сквозь их ноги вперёд к этой двери. Он подпрыгнул и схватился за ручку двери, которая находилась выше него, намереваясь открыть дверь. «Майк, стой!» — крикнул Жительский, пытаясь рукой дотянуться до него, но было поздно.

Дверь распахнулась, и чёрный свет хлестнул наружу. В этой комнате они увидели те самые чёрные фигуры в плащах — те, что Майк видел на обочине по пути в Биг-Бург. Они стояли посреди комнаты в кругу и шептались. Не сплетничали, а именно шептали что-то невнятное. На полу была начерчена какая-то чёрно-бирюзовая звезда с каким-то непонятным символом, похоже на сатанинский круг, но им не являлась. Они проводили какой-то ритуал, и вокруг летали какие-то сияющие, магические или типа того частицы.

Чёрные Силуэты не сразу их заметили, так как были сосредоточены на ритуале. «Ой, а мы печку выключили?» — сказал в полный голос Сельский.

Чёрные Фигуры резко обернулись, и Майк, Жительский, Эйджли и Сельский увидели их злые, светящиеся белым глаза и чёрные как ночь лица. В коридоре горел довольно яркий свет и немного проникал в комнату, но из-за чёрного света нормальный свет из коридора как-то растворялся на глазах. Но даже его должно было хватать, чтобы убрать тень на их лицах. Так вот, нет, этого нельзя было сделать. На их лицах не было тени, они были просто чёрные как ночь. С горящими белыми глазами.

Фигуры постояли так пару секунд, а потом стали сначала медленно, потом всё стремительнее двигаться в сторону группы. Майк стоял как вкопанный, не смея пошевелиться от ужаса.

Жительский сорвался с места и побежал. «Бежим!» — закричал он.

Сельский и Эйджли тоже дали дёру за Жительским. Эйджли пробежал за всеми метров пять, потом резко остановился. «А Майк?» — крикнул он.

Жительский с Сельским остановились и обернулись. Эйджли не стал ждать, он развернулся и побежал назад к той двери. Майк всё так же стоял, но потом резко встрепенулся и побежал к Эйджли. «Майк, давай!» — крикнул Орёл.

Он развернулся и, махая Майку, побежал назад к Жительскому и Сельскому. Майк на бегу начал подпрыгивать и попутно махать руками в стороны как птица при полёте, пытаясь взлететь. Майк так-то летать не умел, но у него это как-то раз получилось, когда он на Третьей планете со своим троюродным дядей Дугибубом. Но как бы сильно он ни старался и ни размахивал крыльями, ничего не получалось.

Тут они вчетвером увидели далеко в конце коридора одну из чёрных фигур в плаще с капюшоном. Она стояла прямо у окна. Вдруг фигура резко схватила оконную ручку, потянула, и окно резко распахнулось. Сильный поток холодного ветра дунул прямо по всему коридору.

Жительский, Сельский и Эйджли немного прикрыли глаза руками, продолжая бежать, а вот Майк не смог. Майк хоть и брутальный, но он маленький по размерам цыплёнок, и поэтому ветер просто сдул его назад прямиком к чёрным фигурам. В Нарисованном Мире законы физики работали, хоть и далеко не везде, но конкретно на Федеральной земле «Начало» и по всей её области они работали как и в реальном мире. Ещё, конечно, есть пара исключений, такие как Аниме-Мир (Импровизированная Япония), но и там тоже не всегда и не везде.

Эйджли протянул руку, пытаясь ухватить Майка. «Майк!» — вскрикнул он.

Жительский с Сельским обернулись. Сельский охнул, но они не посмели остановиться. Кроме Эйджли. Он вновь развернулся и побежал спасать Майка.

Вдруг перед ним каким-то образом появился чёрный дым, и в эту же секунду дым рассеялся, и перед аниматроником появилась одна из этих фигур. Она достала из-за пазухи какой-то бутылёк со светящейся жидкостью и кинула в Эйджли. Он сразу стал меняться. Его аниматронные части, шарниры и искусственный мех стали исчезать, а сам Эйджли стал превращаться в настоящего орла из плоти и крови. «Что вы со мной…?» — не успел он договорить, потому что он больше не мог говорить, а вместо этого из его клюва послышались настоящие орлиные крики.

Тут чёрная фигура достала фиолетовый кинжал и замахнулась на трансформировавшегося Эйджли.

Жительский с Сельским остановились и не знали, что предпринять, смотря издалека на происходящее. «Что мы стоим?! Помогать надо!!» — крикнул Жительский.

Его друг не мог проронить ни слова от шока. Жительский махнул рукой и побежал к Эйджли.

Вдруг из ответвления слева от Жительского выбегает какой-то по виду учёный. Несколько пожилой человек с вытянутым лицом, острым носом, квадратными очками и с бешеной белой причёской с чёрными на ней острыми линиями, в прямоугольных очках на носу. В левой руке у него была какая-то колба с жидкостью. По виду он был очень взбудоражен и чему-то явно рад. «Сенсация! Протестируем на Странниках!» — с восторгом крикнул он и кинул колбу в чёрную фигуру перед Эйджли, но промазал, и колба попала в Эйджли. Она разбилась, и жидкость вылилась на него. Вдруг он снова превратился в антропоморфного аниматроника.

Учёный охнул и остановился на секунду посреди коридора. Вдруг к той чёрной фигуре, которая всё так же стояла перед Эйджли, подошли те другие из того кабинета с чёрным светом. Все фигуры как один уставили свои белые горящие злые глаза на того учёного, отвлекшись от Эйджли, Жительского и Сельского. Майка было нигде не видно.

Фигуры резко сорвались и побежали на учёного. Тот ни секунды не медля, как молодой пацан, помчался в другое ответвление, в другой коридор, а фигуры — за ним.

Жительскому и друзьям можно было выдохнуть. Эйджли подбежал к Жительскому. Сельский всё так же стоял дальше Жительского. «Что это было?!» — спросил Жительский, идя с ним к Сельскому.

Эйджли пожал плечами. Они подошли к ошарашенному Сельскому и стали идти мимо него. Жительский махнул ему рукой, зовя за ними, и Сельский молча побрёл за ними с открытым ртом.

Поток ветра до сих пор сильно дул на них из того окна. Они дошли до него, и Эйджли с силой закрыл его. Они завернули за угол, и перед ними предстала тёмная часть коридора. Лампочки в этой части не работали, погружая длинную часть коридора перед ними в почти кромешную тьму. Они встали, не решаясь идти дальше.

Сельский посмотрел на рядом висящий на стене плакат к какому-то очередному фильму W-Studios Production, на котором был изображён майнкрафт-человек, стоящий в динамичной позе и державший в правой руке кремень и кресало из мира Майнкрафта (да, мир Майнкрафта был миром по соседству с Drawing World и также, как и Drawing World и мир аниме, числился в списке «Великие Державы»). И тут Сельского осенило. «Точно! У меня же есть зажигалка», — сказал он и высунул из кармана своей зелёной тряпочной куртки обычную зажигалку. «Пойдёмте», — позвал он.

Жительский с Эйджли пошли. Они втроём пошли по тёмному коридору к очередному повороту, освещая путь зажигалкой Сельского.