Зима, наступившая после осени...

Пролог

Артём

— Ты убийца, ты убил моего сына! — яростно, с ненавистью сказала мама. — ТЫ ВИНОВАТ В ЕГО СМЕРТИ!! УБИЙЦА!!! — завопив, она дала мне пощёчин. И даже чувствуя жгучую боль… я стоял на своём месте. Не двигаясь. Она могла бить и ругаться… могла делать всё. И это было заслуженно. Она делала это по моей вине… которую уже никогда не смогу исправить. Ведь тем, кто убил и толкнул её сына к смерти, был именно я. И это моя вина, которую я заберу с собой в могилу.

Глава 1

Артём

— Вот! – гневно мама бросила свою косметичку у меня под ногами.

Дрожащими руками взял её и ушёл в ванну. Холодный кафель под ногами подсказал, что я ещё чувствую боль. Так же как и чувствую холод. Эх, было бы лучше не чувствовать ни её и ничего больше. Ноги так дрожали, что я упал на колени на кафель. Ноги болели, и из них ручейком потекла кровь на кафель.

Мама била меня с тех пор, как умер брат. Каждый день, каждый раз, когда видела. Она так ненавидела... Мама… Сердце сжималось.

С онемевшими ногами начал подниматься, держась за мебель. Не хочется всё здесь запачкать кровью. Она будет ещё ругаться. Умыл лицо и руки в раковине. Найдя тряпку, в скрытом месте намочил её водой и вытирал кровь с ран на ногах. Больно… будто иголками тыкают. Помыв тряпку в раковине ещё раз, начал оттирать кровь с кафеля. Всё, теперь всё. Нужно теперь тряпку в мусорку выбросить, когда она уйдёт из дома.

Посмотрел в зеркало: левая щека стала красной, как клубника, к вечеру будет синяк. Мама била меня в основном в тех местах, где не было видно ссадин и ран. Но когда она злилась очень сильно, била и по лицу. Аккуратно и медленно, не сломав замок старой косметички, открыл её и взял оттуда большой пластырь. Мама закупалась пластырями впрок из-за моих неуклюжих рук, которые не могли аккуратно брать её вещи из косметички. А она не хотела больше прикасаться ко мне и видеть моё лицо. Лицо, похожее на её собственное. Когда-то в прошлом, когда были и папа, и брат, она мне так и сказала. Сказала, что я сильно похож на неё.

Услышав, как закрылась дверь в прихожей, вышел из ванны, заклеив лицо пластырем. Ноги ещё кровоточили, но не так сильно, как в начале. Мама ушла на работу. Она у меня работает в офисе. В большом офисе. Медленно, но верно начал убирать все разбросанные осколки с ковра в чёрные пакеты. После начал собираться в школу.

Я учусь в девятом классе. И даже, когда она меня избивала и почти не давала денег, у меня всегда были новые вещи. И я сейчас надел чистую форму: брюки и рубашку. Раны на ногах больше не кровоточили. И если не буду сильно хромать, никто из взрослых не узнает. И не станет спрашивать...

Нога ещё болела и будет болеть долго от полученных ударов. (Ладно, как-нибудь справлюсь.) С сумкой и учебниками на сегодняшние уроки и с мусорным пакетом вышел из дома. Немного хромая, пошёл в школу. Бросил пакет в мусорку рядом с автобусной остановкой, пока ждал автобус.

Я пришёл, как всегда, последним, в середине первого урока. Моя школа отличается тем, что у учеников с девятого по одиннадцатый класс все уроки идут днём. Постучав в дверь, зашёл в класс. Учительница литературы посмотрела на меня с гневным взглядом и отвернулась, не сказав ни слова. Никто не поднял головы, чтобы взглянуть на дверь, зная, что это я. Постоял в дверном проёме ещё минут пять, и только тогда наконец она с гневом сказала:

— Садись на пустое место.

Сел за свою последнюю парту рядом с окном. И она продолжила урок, иногда подглядывая на меня с раздражением. Она, может, тоже ненавидит меня? Я же всегда опаздываю на её урок и срываю его.

После звонка она осталась в классе, не ушла, как всегда. Сегодня что-то должно случиться, и я забыл... Но что? Чёрт. Что я забыл? Тесты не сегодня, экзамены тоже.

Посмотрел на других — они тоже сидели на своих местах тихо. Обычно сейчас поднялся бы шум, звонок же, всё-таки. И в один момент в дверь кто-то постучался и вошёл. Парень, новенький. Я его никогда не видел. Высокий, стройный. Его каштановые волосы были завязаны в маленький пучок сзади. Он был в спортивке с разноцветными, яркими кроссовками.

— Класс, это Егор. Он ваш новый одноклассник. Его семья недавно переехала сюда из другого города, и с сегодняшнего дня он будет учиться здесь с вами, — сказала учительница. По классу раздался гул голосов, и учительница громко постучала учебником по столу. — Ваша классная руководительница сказала ждать её после шестого урока. Никто не уходит после урока. Поняли? – она посмотрела на всех нас угрожающе и, после того как посмотрела на новенького, стоящего на месте как вкопанный, продолжила: — Можешь сесть на пустое место. Всё, можете быть свободными, — и ушла.

Звонок на новый урок прозвенел сразу, как захлопнулась дверь. Учитель истории зашёл в класс сразу. И когда начал доставать учебники с тетрадью, рядом со мной скрипнул стул.

Я удивлённо и с некоторым испугом посмотрел на него.

В классе были и другие свободные места. Почему он выбрал это место? Когда он уставился на меня, по спине пробежали холодные мурашки. Через секунду, когда хотел отвернуться от его голубых глаз, он бросил взгляд на стул.

— Свободно? – дружелюбно спросил он.

Но, холодно посмотрев на него снова, ответил:

— Нет, не свободно!

Глава 2

Егор

— Мам, хватит, я не ребёнок, — с раздражением произнёс я и уже надевал кроссовки, чтобы выйти из дома. Но, услышав её возражение, остановился.

— Всё равно. Подумай ещё раз. Может, наденешь джинсы, ну или… как там… любую другую вещь, кроме этой спортивки.

— Я не виноват, что вы двое потащили меня сюда в конце осени!! Не я виноват, что вы не купили мне новую форму!!! — гневно бросив эти слова, громко хлопнул дверью. Она о чём-то кричала вслед, но, не слыша её, надел наушники и включил музыку на всю громкость. Бесит. Как можно стать таким человеком? Уму непостижимо. Сейчас почти конец ноября, блять. Голова раскалывается от этого сумасшествия.

На улице не было людей. Только я, идущий пешком в спортивке и с наушниками. Город то маленький, автобусов мало, как и людей.

Устал. Так выматывает. Руки засунул в карманы спортивки, иду, осматривая окрестности. Деревьев много, и они все стоят в своём золотисто-красном окрасе, а листья падали с каждым порывом ветра. Красиво, завораживающе. Деревья здесь посадили таким образом: с двух сторон от проезжей части, скрывая от машин. И ты идёшь в красивом книжном мире, который сам пишется.

Круто сделали, кто бы они не были.

Мягкий воздух дует со всех сторон, и я, соглашаясь с ним или споря, иду прямо. Птицы летают высоко в небе, иногда издавая звук хлопанья крыльев.

Свободно. Вот это свобода. Я тоже так хочу.

Глубоко вздохнул и выдохнул, отпуская напряжение в груди. Мой новый дом расположен в десяти кварталах от школы. Если не лениться, можно пойти и пешком, как сегодня. Хотя я просто забыл взять деньги до истерики.

Издалека увидев школу, начал идти быстрее. Мне сказали быть в 14:45. А сейчас уже сорок минут показывает. В первый день не хочу опаздывать.

Думая и придумывая в голове разные события, которые могут произойти, уже мчался со всех ног.

Школа была большой, двухэтажная. Облачно-синяя покраска и отдельное здание с левой стороны. Спортзал, что ли? Если так, то круто. То здание было большим, как и сама школа, стоящая рядом. Во дворе, в окружении разных красивых цветов, посередине стоял фонтанчик, средненький, но без воды. А рядом гуляли и играли детишки разных возрастов. Когда проходил мимо них, они застыли и во все глаза смотрели на меня.

Прямо, даже дыры могли проделать в спине. Ыххх, как же неловко. Плечи непроизвольно напряглись, и я сжал руку в кармане.

Когда шёл к нужному кабинету, прозвенел звонок. Часы показывают сорок шесть минут. Опоздал. Сука. Нужно было быстрее идти с самого начала, а не думать невесть о чём. Ругая сам себя, вытащил наушники и спрятал их в карман. Руками пригладил волосы, выдохнув несколько раз для снятия напряжения, и постучал в дверь.

Открыв её, я был в шоке. Двадцать пар глаз сразу же устремились на меня. Глаза стали больше, все они взглядом провожали весь мой путь. Тело деревенело, стук сердца бился в ушах. Медленно шагая к учительнице, остановился.

Она немного рассказала обо мне, и когда послышались голоса, громко ударила книгу об стол. Голоса стихли. Она сказала подождать классную руководительницу после урока. Я стоял на одном месте как робот. И когда она сказала садиться на пустое место, первым в глаза бросилось место у окна.

Хоть что-то хорошее за сегодня. Это один из самых лучших мест, которого никто не поймёт, пока сам не посидит там.

Когда уже подошёл, прозвенел звонок снова. Ааа, тот звонок был для выхода, а сейчас — для нового урока. Вздохнув, скрипя стулом, оттащил его назад. Рядом сидел блондин с карими глазами. Карамельные, большие глаза. В опрятной, чистой школьной форме. Он смотрел на меня с испугом, и я присмотрелся к его большому пластырю в области щёк. Хулиган? Как-то не похоже.

И вот когда послышался голос учителя, понял, что задумался слишком долго, да ещё и смотря на парня. На пацана, блять! Ладно, нужно быть дружелюбным и подружиться хоть с кем-то.

— Свободно? — мягче спросил я. Его глаза сузились, став ледяными, будто сквозь меня смотрят. Когда он отвечал, другой пришедший учитель громким басом на весь класс сказал:

— Все сядьте на места, начнём урок. В спортивке — садись на пустое место. И побыстрее, урок начинается.

Я сел. Не расслышал, что он там ответил. И на автомате расселся на пустое место.

Рюкзаков нет, и кроме него тут никто не стоит. Это значит, что место пустое. Хахаха. Кто гений? Я! Я гений! Внутри я просто ликовал, что всё проходит более-менее нормально. Хотя бы мог немного выдохнуть спокойнее.

Учитель спрашивал про домашку, когда рядом послышалось:

— Если всё равно присел, зачем нужно было просить о месте? — чуть ли не злобный голос нового соседа. Чего, блять? Он что, тогда сказал «нет»? Да ну…

Пропустив его слова, вдохнул и просто со скукой, вполуха слушал всё, что говорил учитель. На переменах хотел с ним подружиться, но он просто игнорировал меня. Какой-то придурок. Но уже на других переменах, смиряясь с нервом, бушующим и сковывающим внутренности, подошёл к другим. В отличие от него, они были милыми и дружелюбными. С Иваном и Михаилом у нас не было много общего, но всё же мы подружились сразу.

Они оба общались и дружили много лет. В ходе разговора узнал, что они в какое – то банде хулиганов. Идеально. Просто крутяк. Не было нужды искать их самому.

Они оба позвали меня на сегодняшнюю выпивку, и я согласился. После шестого урока тот придурок, вернее Артём (как так услышал его имя из уст новых друзей), ушёл, не дождавшись классного руководителя. Но я с остальными подождали её минут пятнадцать.

Классная руководительница оказалась низкорослой молодой женщиной. Сто пятьдесят с лишним сантиметров ростом. Красивенькая. Но одежда, которую она надела, была ужасно некрасивой. Прямая синяя юбка-карандаш с белой блузкой. Она поприветствовала класс и вызвала меня к доске. В этот раз дав мне самому произнести речь.

— Всем привет. Меня зовут Егор. Рад со всеми вами познакомиться и подружиться, — сказал я и сел на место. Некоторые из парней, а именно Иван с Михаилом, похлопали в ладоши.

Идиоты.

После училка сказала про тесты, которые начнутся с декабря. Она просила не опаздывать, хорошо учиться и немного рассказала про курсы языков. Посидев минут ещё пятнадцать, под конец звонка она отпустила нас домой.

Спина отекла от этого неподвижного сидения. Нужно хотя бы размяться. Потянул руки вверх, спину туда-сюда и всё. Как же хорошо.

Глава 3

Егор

К нам, когда мы уходили из школы, в машине присоединились ещё три человека. Длинноногая черноглазая девушка с чёрными волосами до талии и два кареглазых брюнета. Они были близнецами, ну или похожими братьями. Из параллельного класса.

Потому что из нашего класса таких не было. Я всех мельком изучил, как мог. Например, у Ивана каштановые волосы и карие, более тёмного оттенка глаза. Он высокий, как и я. А у Михаила белые волосы вперемешку с чёрными (из-за витилиго, кожа на лице тоже с белыми точками) и чёрные глаза. Средний рост. Как у всех в нашем классе. (Я же сто восемьдесят три.)

Парни, кроме Михаила, сели на задние сиденья. Михаил сел за руль, с девушкой рядом, на пассажирском сиденье. И мы поехали.

Машина остановилась рядом с большим домом, у которого даже забор был с золотистым отблеском. Выбираясь наружу, почувствовал, как прохладный ветер ударил прямо в лицо. Ыххх, холодно как. Всё-таки нужно было взять верхнюю одежду. Как мама и сказала.

После того как Михаил припарковал машину в другом месте и вернулся, мы все поспешно зашли в дом. От тепла в доме несколько раз мурашки прошлись по всему телу, как удары тока. Но как же хорошо. За несколько секунд на улице я так замёрз. Осматривая роскошный дом глазами, сам того не поняв, остался один. Все куда-то ушли. Я даже не знаю куда? Дом-то большой.

Медленно идя вперёд, снял обувь и как-то вошёл в кухню. Рядом, у кухонного стола, стояла девушка. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, зелёные глаза девушки устремлены на меня. Её взгляд изменился от удивления до гнева, и в одном моменте она во весь голос прокричала:

— Руслаааанннн, забери своего пса из кухни! Или я позвоню маме и скажу, что здесь творится.

Чуть сердце не остановилось. Блять. Что за дикарка. Так кричала, будто я её бью.

Минуту спустя, когда стоял на месте, кто-то хотел дотронуться до моего правого плеча, и я увернулся назад. Рука рефлекторно поднялась для удара. ( Старая привычка из-за боёв.)

— Эй, остановись. Это я, — донёсся голос Михаила. Рука остановилась в воздухе, когда ещё чуть-чуть, и нанёс бы удар в лицо человеку. Чуть-чуть, и случилось бы неизбежное.

— Ты чего это забыл на кухне и ещё руками тут размахиваешь?

— Прости, братан, просто привычка. Больше не подходи со спины тихо.

— А-ага, уже понял, — девушка, которая стояла рядом со столом, злобно зыркала в нашу сторону. — Идём. Познакомишься со всеми.

Когда мы уже вышли из кухни, обладательница рыжего пучка усмехнулась и что-то пробормотала себе под нос. Не расслышал.

В доме было так много комнат. И мы спустились по лестнице на нулевой этаж. Зашли в третью комнату с левого поворота. На большом диване в середине комнаты сидели все, с кем я приехал сюда. Комната была небольшой, с тусклым светом и холодильником рядом со стеной. Ничего необычного. Обычная с белой стеной.

— А вот и новенький! — послышался глухой, жёсткий голос откуда-то дальше.

Посмотрел в сторону хозяина голоса. Высокий, мускулистый парень с такими же волосами, как у той девушки. Но у него были светло-коричневые глаза, холодно смотрящие на меня. Взгляд, как у Артёма. Прямо в душу смотрит.

— Я Егор, — протянул руку для приветствия, и он тоже протянул руку, и мы пожали их. Он сжимал сильнее меня, тогда и я тоже, не теряя ни секунды, сжал его руку сильнее, чем он.

— Руслан. А ты хорош, — он улыбнулся, и мы оба отпустили руки. — Бой?

— Да.

— Садись. Будем выпивать.

Сел рядом с мальчиками на диване. Черноволосой девушки не было среди них. Странно... Куда делась?

Руслан принёс банки пива из холодильника и оставил их на маленькой столешнице. Мы все взяли по одной. Но он стоял на месте. Мы выпивали, и разговорились. Те двое, парни из машины, и вправду оказались близнецами. Они представились как Сергей и Серёжа. С виду нормальные. Адекват.

Через двадцать минут наш разговор прервал голос Руслана:

— Бои сейчас закончились. Но если присоединишься к нам, разрешу тебе участвовать в других разборках. Хочешь? — спрашивая, он посмотрел на меня холодно.

Не доверяет — было моим первым мыслью. И не хочет в команду брать. Эт точно. Он просто лжёт. И все, кто здесь сидит, об этом знают. Знают, но сидят тут с полными ртами и молчат. За придурка держат, что ли?

Да ну, нужна мне твоя банда! Найду другую!

— Нет. Нет нужды. Если не хочешь, чтобы я присоединился, мог просто так и сказать прямо. Все знают, что уличные бои популярны, особенно осенью и весной, — тоже с холодным металлическим голосом проговорил. Ненавижу лжецов. Хватит и тех. Встал с места, допив пиво. — Лучше я уйду сейчас. Всем спасибо за знакомство, было весело. — Улыбнулся, как мог, и вышел из комнаты.

Внутри просто кипел огонь злости. Что за чёрт? Придурок ёбаный.

Если не хотел, нужно было сразу попросить уйти. Зачем попросту тратить моё и своё время. Когда уже поднимался по лестнице и прошёл рядом с кухней, услышал, как две девушки смеялись.

Так это её подруга. Та чёрноволосая. Ведьма и колдунья. Обе прям созданы друг для друга.

Надев кроссовки, вышел на улицу. Морозный ветер остудил весь пылающий жар злости внутри. Ноги начали дрожать из-за холода. Остановка была рядом. Я стоял с двумя пацанами, которые о чём-то бурно обсуждали и ржали. И когда пришёл автобус, спросил, пойдёт ли он в сторону школы, и только тогда, когда он сказал «да», сел. Те парни остались на остановке с телефонами в руках, смотря что-то.

Выйдя из автобуса, медленно шёл к своему дому. В противоположной стороне улицы, в темноте, шёл сутулый парень. Он шёл, опустив голову к земле. Как бы не упал. Выглядит больным. Хотел перейти дорогу и помочь ему, но тут же зазвонил телефон.

Это мама… Она будет ругаться. Сегодня тоже не будет отдыха от криков. Медленный темп ходьбы я ускорил и побежал.

Не хочу отвечать на звонок. Хотя бы сейчас уши будут спокойны. И уже не смотрел на того больного. Думаю, он и так нормально дойдёт до нужного места… хоть кто-то другой ему поможет.

Кто-то другой точно… поможет ему…

Поможет… да.

Уверил я себя.

Глава 4

Артём

После шестого урока я ушёл. Не хочу опят смотреть на эти глаза, полные жалости. Она всё равно ничего не сделает для меня. Ничего…

Домой тоже не хочется. Мамы сегодня дома не будет, можно немного отдохнуть в тайнике. У Евы сегодня шесть уроков, как и у меня. Подожду её там, с вкусняшками.

По дороге в тайник зашёл в магазин и купил немного на оставшиеся деньги — её любимых лакомств. Зефир, чипсы, молочный шоколад с орехами, как она и любила. Наш с Евой тайник находится недалеко от моего дома.

Идя туда, надел наушники и включил музыку. Мелодия звучала мягко, и тишина окутывала меня. Холодный воздух был чистым, наполняя грудь лёгкостью. Золотые листья шуршали под подошвами. Одно из лучших чувств.

Зайдя в тайник, не выключая музыку, сел на ледяной бетон, глядя в синее небо как на свою последнюю надежду. Такой красивый мир. Мир, который мы, люди, так и не заслужили, живя здесь.

В один момент, когда задумался, Ева закрыла мне глаза смеясь.

— Кто я? — послышался её лёгкий, радостный голос. Она мельком забрала мои наушники, пока закрывала мне глаза.

— Ева, я знаю, что это ты, — усмехнулся я, и она убрала руки.

— Правильный ответ, Артёшка.

— Я не Артёшка, хватит так говорить.

— Не-а, ты мой друг Артёшка, — хихикала она. — Как прошёл ваш день, господин Артёша? — Сказав это, она присела рядом и бутылкой сока изобразила, будто даёт мне микрофон. Я взял её. Мы всегда так здоровались в тайнике.

— Хорошо, — тихо проговорил в крышку бутылки.

— Нет, больше эмоций вкладывай, кричи, улыбнись! — протестовала она, смешной коронной мимикой играя бровями. Такая душка.

— Сегодняшний день прошёл круто, как никогда в моей жизни! А как прошёл ваш день, госпожа Ева? — прокричал, радостно разделяя её настроение.

— Сегодня мне не задали домашку, круто в одном слове! — прокричала Ева в бутылку, довольная. Будто это не она всегда списывала у меня всё, что могла.

Ева — моя подруга с детства. Мы всегда были вместе: играли, учились, читали, ели, делали всё, что можно. И сейчас она учится в параллельном классе.

— Ты сегодня опоздала… Что-то случилось? — спросил, увидев время на телефоне.

— А… нет, ничего такого. Просто, когда я хотела уйти, меня твоя учительница остановила в коридоре и спросила о тебе, — поделилась она, изучающе смотря то на моё лицо, то на мои руки. — Что-то случилось сегодня? Почему у тебя тут такой большой пластырь? — Беспокойным взглядом она тихо и медленно, боясь сделать больнее, начала прикасаться руками к пластырю. Но, разглядев мои до боли сжатые губы, отступила назад. — Ударился?

— А… ага. Ударился, когда поскользнулся, — едва слышно пробормотал, и мы оба сделали вид, что никто ничего не видел. Неловкая тишина повисла в воздухе и давила. Но, быстро сменив тему, Ева рассказала о сегодняшних слухах и о себе заодно. Вытащил её любимые вкусняшки, и мы съели их, открывая по одной и разговаривая при этом.

Когда на часах было почти восемь вечера, мы ушли из тайника вместе. Когда приходит зимнее время, там очень холодно. Можно отморозить все конечности. Как только мы нашли этот тайник, приводили сюда всё тёплое, но к следующему дню от вещей ничего не оставалось. Устав наконец перестали тащить сюда одеяла и термосы. К слову Ева даже копила деньги на электрочайник. В основном мы приходили сюда летом и весной, когда солнышко играло с нами.

Сначала пошёл с ней, хотел, как всегда, проводить до дома. Но Ева увидела, как я хромаю, сбивая темп ходьбы, и забежала на остановку со словами:

— Я сегодня богатая. Можешь уйти домой первым, — села на скамейку в пустом остановке.

Боль в ногах пульсировала и отдавалась при каждом движении. Если в обед она так сильно не болела, а просто иногда жгло, то сейчас разрывалась заново и заново, с новой силой.

Отошёл дальше от остановки, скрывшись от её взора, и остановился отдышаться. Лёгкие горели, не давая нормально дышать. Присел на колени, как кто-то толкнул меня со спины вперёд, лицом к асфальту. Сильно ударившись носом, во рту скопилась кровь и появился мерзкий металлический привкус. Вокруг слышались знакомые издевательские смешки.

Это они. Они пришли. Нашли. Даже когда я убегал, они всегда находили меня. Всегда. Каждый день. Каждый проклятый день. Дыхание сбилось, не было воздуха, которым мог бы дышать. Каждый вдох жёг всё внутри, и вдохнуть хоть ртом было трудно.

— Куда исчез гемор ходячий? Думал, что мы не найдём тебя? — с усмешкой проговорил Миша. Другие за его спиной начали ржать, когда он начал пинать меня. — Стал глухим или немым? Не слышишь? Ответь мне!! Идиотина!

Обхватил голову руками и согнулся, защищаясь. Они не переставая пинали меня во всю силу, везде. Тело ломило, всё горело огнём. Раны кровоточили. Мозг не мог ничего сообразить. Ничего не приходило на ум.

Что делать? Что сделать, чтобы они ушли? Почему я?! Глаза щипали от слёз. Всё тело сковывали невидимые металлические оковы, всё сильнее и сильнее с каждой минутой.

В один момент всё остановилось. Они остановились… или мне кажется. Потому что тело лёгкое, как пёрышко, больше ничего не болит. Не жжётся огнём. Сознание пустое. Нет ни одного слова, за которое бы я хотел ухватиться. Мрак и сырость.

Я лежал так, без каких-либо движений. Будто мёртвая туша.

Хочу умереть. Убиться. Вот бы умереть… Как брат. Брат…

Брат, прости меня. Я не хотел. Прошу, прости. Прости… прости… прошу…

Слёзы лились и душили меня. Или это я душил сам себя — не знаю. В какой-то момент я пришёл в себя. Открыл глаза и увидел мрачную и холодную улицу. Никого. Рядом никого не было.

Пошевелился онемевшими руками и ногами. Жгучая, резкая боль прошла по всему телу. Холодно. Больно. Тело сводило от холода. В голове всё перемешалось. И она вот- вот и был готов взорваться, от всех этих мыслей. Сжав зубы от боли, еле как встал. Тянувшись всем телом к ближайшей стене, держался за неё.

И оказался не там, где был. Меня, как во многих случаях, отвезли и оставили рядом с мусоркой у школы. Вот почему здесь никого нет. Как я раньше этого не заметил???

Никому я не нужен. Никто не будет меня искать.

От школы до дома шёл, хромая и сутулясь, смотря только на асфальт и на ноги. Даже не помню, как открыл дверь ключом и зашёл в дом.

Как добрался до комнаты. Добрался ли? Или нет?

Не знаю…

Глава 5

Артём

— Артёша! — крикнул бархатистый голос брата. — Братик, где ты? — Отвсюду в один миг послышался его голос.

Я стоял рядом с речкой. Под палящим солнцем. Жарко. Хотел пошевелиться, но нет — не получается. Ноги словно налились свинцом. Не могу ходить. Я здесь. Прямо тут — хотел прокричать, но голоса не было. Не мог говорить. Рот не открывается. Брат, я здесь. Я тут…

Тьма поглотила всё вокруг. Тут мрачно. Нет ни света, ни звуков. Почувствовав и услышав, как кто-то идёт ко мне, наконец-то смог обернутся. И тут меня осенило - улыбающееся лицо брата. Он стоял в двух шагах от меня.

— Артёша, пойдём играть. Там ребята зовут нас, — звонко, с улыбкой до ушей, проговорил он. И, взяв меня за руку, потащил за собой. Там, где была тьма и мрак, стало жарким летним днём, плачущей облаками осенью, зимним холодом со снегом, тёплой весной с ароматами цветов.

— Б… б… брат… это ты? — слова выходили из горла с таким трудом. Ком в горле увеличивался с каждым словом. Он что-то сказал, но в ушах стоял глухой металлический стук. Хотел закричать — крик тонул в пустоте. Посмотрел на брата, а его нет. Он рассыпался в воздухе. Брат, нет. Хотел удержать, прикоснуться, но меня удерживают на месте. На одном месте.

Всё опять встало на свои места. Тьма достигла меня. И сейчас тоже никто не придёт спасти меня. Никто.

С трудом открыв глаза, увидел белоснежный потолок комнаты. Тут так жарко. Всё тело пылает огнём. Где-то далеко слышатся звуки. Кто-то ругается, что ли? Хотел поднять голову, но она такая тяжёлая. Разные мысли приходили с шумом.

Слишком громко. Хочу тишины. Заткнитесь, пожалуйста. Пожалуйста. Устал. Устал от всего. Глаза закрывались сами по себе. И я опять, снова попал в эту тьму. Во мраке сидел, подтянув ноги к груди.

Тишина. Как и хотел. Мёртвая тишина.

— Артём… Артём… — послышался мягкий, убаюкивающий голос мамы. Почувствовал, как что-то холодное прикоснулось к моему лбу. И этот холод медленно спускался по всему телу.

Хорошо. Жар медленно сходил на нет. Она звала меня и просила что-то сделать. Сделал всё, что мог. Думаю, и этого хватит.

После уснул. И больше не было той тьмы и мрака. Никакого сковывания. Только тепло весны. Лучи дневного солнца. Мягкий аромат цветущих деревьев.

Когда сознание полностью прояснилось и я открыл глаза, первым, что увидел, была копна огненных кудряшек и большие зелёные глаза Евы. Ева… так это была она тем, кто звал меня. Не мама, а она.

Я ощутил опустошение. Как будто бы кто-то сделал маленькую дыру ещё больше...

— Артёшка, как ты себя чувствуешь? — приглушённо послышался её голос. Ева беспокойными глазами смотрела на меня и протягивала руки, чтобы помочь.

— Д… д… да… х… хо… ро… шо… — хрипло, кашлянув, ответил. Тело такое тяжёлое.

Ева помогла мне подняться и сесть, облокотившись на стенку кровати. Она подложила подушки мне под спину, и я облегчённо выдохнул.

— Что-то хочешь? Воды дать? — спросила она, и со всей силой, что осталась, я устало покивал. Она ушла и вернулась с кружкой воды. Выпил его залпом. Тёплая вода растекалась по глотке до живота. Взяв кружку обратно, она села на край кровати.

— Кто-то избил тебя вчера? Это были те придурки? Где они тебя ещё били? Что с ногами? Это они сделали? — касаясь руками везде, где могла, она задавала много вопросов. И, не услышав в ответ ничего, остановилась и печально посмотрела на меня.

Я отвёл взгляд к окну. За окном солнце медленно опускалось за горизонт. Закат. Такой красивый.

Уже так много времени прошло?

— Сколько сейчас часов? Тебя разве не отругают, если будешь опаздывать к комендантскому часу?

— Будут. Сейчас принесу тебе кашу с лимонным чаем и уйду.

— Спасибо, Ева, — поблагодарил, когда она выходила из комнаты. Она мягко улыбнулась и ушла. Вернулась минут через десять с кружкой горячего чая и манной кашей.

— Доешь кашу полностью, ничего не оставляя, и выпей чай, пока он не остыл. На кухне ещё осталось, если не насытишься, — игриво протянув последние слова, она подмигнула.

Засмеялся вслух, так громко, как мог. Она посмеялась вместе со мной. Дурнушка. Ей-богу.

— Быстрей собирайся, автобус уйдёт, и тебя накажут.

— Ты же есть. Будешь моим героем и спасёшь меня от их лап, — мечтательно, шутливо сказала она, закрыв глаза.

— Я не шучу. Автобус уйдёт, и пешком будешь идти.

— Ага-ага, сейчас уже выхожу, — говоря, она надевала свой синий тренч. На прощание она помахала рукой, а я поблагодарил её ещё раз. После щелчка замка дом опустился на плечи жуткой тишиной.

Ева — моё лёгкое летнее солнышко. Она приходит и уходит, отдавая всё своё тепло. Она знает про меня и про мою семью больше других. Она всегда знала про мою ситуацию и терпеливо ждала, когда я открыто скажу ей об этом. Но сейчас другие времена. Я не хочу обременять её своими проблемами. Не хочу, чтобы она страдала, как мой брат. Не хочу её сюда замешивать.

Мы в детстве говорили о многих проблемах, мелочах, вещах, но сейчас мы оба боимся сказать про свои проблемы. Боимся самих себя. Боимся своих мыслей, которые проявятся после услышанного. Боимся полного жалости взгляда друг от друга.

Или это я боюсь всего этого. Боюсь ещё раз открыться ей. Открыться и увидеть её в другом, противоположном от меня месте. Что, если она оставит меня? Что, если она уйдёт от меня? Что… что если…

Эти мысли пугают и убивают меня каждый день. Каждый раз, смотря на её ждущие ответов глаза, эти мысли душат и сковывают.

Они всегда кружатся громовым вихрем…

Глава 6

Егор

Остальные три–четыре дня прошли тихо. Слишком тихо. Как-то подозрительно.

Ну, если не считать одного: Артём в школу не приходил. Ни разу. С мамой мы всё-таки сильно поругались. Очень…

Теперь в доме стоит угнетающая тишина. Мы почти не разговариваем и делаем вид, будто не замечаем друг друга. Я днём и вечером сижу у себя в комнате: ем, играю, просто существую. А папа, как всегда, ничего не делает. Сидит на одном месте, будто для этого и был рождён.

На следующий день Михаил с Иваном просили прощения. К слову, Иван сказал, что я зря вспылил. Будто бы не должен был злиться, когда Руслан, их глава, нагло врал. По его словам, он не хотел выпускать меня на уличные бои сразу, но был готов принять меня. Всё же новичок. Он же не мог выпускать меня в боях от имени всей банды с первого раза. Но не помнится мне ни одного моего слова о том, что я хочу сегодня же участвовать в боях. Я не просил его об этом. И если серьёзно?!

Вы правда думаете, что он бы что-то сделал? Да он просто скажет и пообещает, а вот когда соглашусь, оставит меня в стороне. Я таких видел миллион раз. И этого опыта мне хватило на всю жизнь.

Думаю, и тех собранных денег на год хватит. Ну, хотя бы на два-три месяца.

И как будто всего этого было мало, на уроке истории учитель дал нам странное групповое задание. Объединил три параллельных класса. Из каждого — по три человека. Отлично. Просто шик.

Меня поставили в группу с Артёмом и Михаилом. С Михаилом ладно. Но Артём? Он же вообще не приходит в школу. А дальше ещё веселее. Нужно найти шестерых учеников из других двух классов и познакомиться с ними. Учитель истории объяснился вот так: во всех трёх классах одинаковое количество учеников. Из каждого класса выбрали по три человека и объединили нас в одну большую группу из девяти. Один ученик тянет бумажку с уже выбранными именами кого-то из группы параллельного класса — и мы должны будем найти этих людей.

Михаил уступил мне право тянуть бумажку. И теперь я должен найти в классе «А»: Б. Алину, М. Еву и Я. Елисея.

«Крутая игра, — подумал. — Называется "Найди своих людей"».

Хорошо хоть Михаил знает их всех. Конечно знает. Он же здесь учится уж не первый год. И я не знаю никого с такой памятью и таким дневником, как у него. Однажды мельком расказал, что иногда рисую всякие мелочи, и он тут же записал это в моё «резюме». Он какой-то скрытый агент. Хаха.

После урока мы, как и договорились, пошли по своим делам. Я пойду к Артёму: навещу его, спрошу про здоровье и расскажу про групповое задание. А Михаил скажет тем троим, что они с нами, и договорится о завтрашней встрече в кафе неподалёку. Он скажет им, а они — тем, кого вытянули по бумажке.

Дом Артёма оказался почти рядом с моим. Буквально на другом повороте улицы.

Большой серый дом. Как и его хозяин.

Идя к металлическим воротам, чувствовал на себе тревожный, сковывающий взгляд. Прямо душой чувствовал. Крутя головой туда-сюда, оглядел округу. Никого. Даже котов или уличных собак нет. Медленно вошёл за открытые ворота и, когда хотел нажать на звонок, вздрогнул от испуга из-за вороньего карканья.

— Сука. — Вырвалось у меня. Ворона сидела на дереве и каркала, не останавливаясь.

Блять, что за ужасная проклятая улица. Быстро нажал на звонок и почти сразу услышал быстрые, бегущие шаги с другой стороны. Он так спешит открыть дверь? Но нет. Всё было не так. Послышались и женские крики. Тревожно. Что-то случи...

Не успел додумать, как Артём резко распахнул дверь.

— Приве…

— Уходим. Быстро. Беги… — не дав мне ответить, он схватил меня за руку и потащил за собой.

Мы бежали со всех ног. Дыхание сбилось. Он не оглядывался, просто мчался вперёд. Пробежав прямо, потом свернули, потом ещё раз через несколько кварталов. Это был последний поворот. После него спрятались в пустом здании.

Он отпустил мою руку. И наконец я смог отдышаться. Согнувшись пополам, упёрся руками в колени. Напряжённое тело расслаблялось с каждым глубоким вдохом и выдохом. Он тоже понемногу начал расслабляться и дышать глубже. Когда полностью успокоились, впервые посмотрели друг другу в лицо.

На его левой щеке больше не было того большого пластыря. Зато под глазами залегли тёмные круги, а губа была разбита. Когда он успел её разбить? Рассматривая его, совсем забыл скрыть свой увлечённый взгляд. Чёрт. Почему я всегда такой рядом с ним? Он посмотрел прямо мне в глаза, словно спрашивая: зачем ты тогда пришёл? Чего тебе было от меня нужно?

— Прости, что пришёл без предупреждения. Я хотел спросить про твоё здоровье. Как ты?

— Мы не так близки, чтобы спрашивать об этом и приходить друг к другу домой. Что-то случилось?— холодно спросил он.

— Ага. Завтра в школу придёшь?

— Да. Ещё что-то?

— Нет… кроме того, что случилось минуту назад. В доме что-то произошло? Ты так бежал… убегал.

Он не ответил. Только стеклянный взгляд, устремлённый на дорогу. Будто уходя от реальности.

Его глаза напомнили мне меня самого. Прошлого меня, того, кто ждал одобрения в маминых глазах. Но… тогда я увидел лишь неприязнь и осуждение. А когда посмотрел на папу, понял, что он даже не повернулся ко мне. Не смотрел. Та боль, которую тогда чувствовал, всё ещё свежа. Каждый раз, когда вспоминаю, она снова кровоточит.

Хочу помочь ему. Тогда мне помог друг. А сейчас, возможно, моя очередь. Но если он сам захочет. Есть такая истина: если человек сам не возьмётся за протянутую руку, никто и ничто не сможет помочь ему. Первым, кто должен спасти тебя, должен быть ты сам.

— Думаю, ты не сможешь сегодня туда вернуться. Есть куда пойти?

— …

— Давай ко мне. Мой дом неподалёку. Переночуешь в спальном мешке.

Несколько минут молча стоя, Артём всё же заговорил.

— Зачем тебе это? Думаешь, помогая мне, станешь святым?

— Нет. Не стану и не хочу. Просто помощь. Я хочу с тобой подружиться.

Потянулся к его холодной руке, почти коснулся, как он резко отдёрнул её, будто обжёгся. И тогда тоже убрал руку назад.

— Спасибо за ночлег, но давай без прикосновений. Ненавижу, когда меня трогают.

— Да. Конечно. Конечно… пойдём, — чересчур нервно сказав, пошёл вперёд.

Он пошёл следом за мной. В мой дом.

Вот это называется второй, незабываемой встречей? Странно как-то привести его туда. Но оставить тоже не хочется.

Один раз помогу. И всё.

Больше не буду.

Точно не буду.

Глава 7

Артём

— Мам? Мама, ты там? — неуверенно, шёпотом спросил, постучав в дверь ванной.

Тело всё сильнее и сильнее дрожало с каждой прошедшей секундой. У неё была плохая привычка: в те дни, когда она долго не била меня, начинала сама себе вредить. И в такие моменты тишины я боюсь сильнее всего.

— Мам… открой дверь, пожалуйста, — умоляя, не удержался и ещё раз постучал в дверь.

Всегда в таких ситуациях что-то могло пойти не так. И эти секунды молчания и тишины с каждым мгновением били молотом по голове. Она ненавидела, когда я мешкался, проходил рядом или звал её.

Её, мою маму. Мамой.

Я… я знаю это, но не всегда получается тихо сидеть на месте, когда она сама себе наедине вредит. Пусть лучше мне. Да пусть она будет бить и оскорблять, материться. Я всё выдержу. Смогу. Ну хотя бы она была здоровой. Ведь я сам всю эту кашу заварил. Хотел, чтобы брата не было, и мама наконец посмотрела на меня. Посмотрела и улыбнулась. Сказала, какой у него сын хороший, лучший…

Здесь так пусто…

Дверь в ванной открылась со скрипящим, ужасным звуком. Не сумев поднять глаза, посмотрел на пол. Руки сами нашли подол свитера и начали теребить его.

— Я сама могу о себе заботиться. Нет нужды всегда так стучаться в ванную, — раздражённо сказала она. — И не забывай, кто сделал меня такой. Как я стала такой. И зачем нужно было родить двоих. Лучше бы ты умер ещё в младенчестве, — бросив свои слова на ветер, она закрыла дверь.

Мог бы плакат… но для плача больше не было ни одной слезы. Они просто высохли.

— П… п… ро… прости. Я… н… не… хо… тел, — вымолвил.

— НЕ ЛГИ! ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛ!! ТЫ САМ УБИЛ ЕГО!! — закричав, мама агрессивно, быстрым шагом приблизилась. Резким движением схватила мою руку. «Больно» Впившимися ногтями она показала мне мою же руку.

— Видишь? — ещё сильнее сжав её, поднесла к моим глазам ближе. — ТАМ КРОВЬ МОЕГО СЫНА. ТЫ ВЕСЬ В КРОВИ. КРОВИ МОЕГО СЫНА!! — зловещая улыбка, и её хохот громом прокатился по холодному дому.

И когда она ударила с размаху в лицо, прозвенел дверной звонок. В рот потекла тёплая кровь.

— Убирайся с моих глаз. Уйди из дома, — устало сказав, она сползла на пол и закрыла лицо руками.

— Мам…

— УБИРАЙСЯ!! УБИРАЙСЯ С МОИХ ГЛАЗ ПРОЧЬ!! УХОДИ!!

Этих слов было достаточно, чтобы мои приклеившиеся ноги сами понесли меня к двери. Выбежав, открываю дверь, собираюсь пробежать до потери сознания, но там стоит он. Он, тот дурак. Нервничая, он о чём-то лепечет, но тут слышатся мамины крики об убийстве и открывающиеся дверцы шкафов.

Страх снова сковывает, но к нему добавляются последние слова мамы, которые она прокричала напоследок. Нужно срочно уйти. Бежать. Нужно бежать дальше, где она не сможет отыскать меня и не причинит себе вред. Убегай. Беги, Артём.

Быстро взяв его за руки, не закрывая дверь, выбежал на дорогу. Моё решение, наверное, неверно но она всегда следует своему слову. Не знаю, сколько бежал. Куда. Но, свернув за угол, остановился. Дышать становился трудно. Всё тело пылает огнём. Отпустив его руки, откинулся назад, дыша ртом. Лёгкий ветер остудил разгорячённую кожу и помогал медленно расслабляться.

Но что, если там кто-то есть? Посмотрел назад на проделанный путь — и нет. Никого. Никого… кроме него.

Выдохнул и тут пересёкся с его глазами. Голубые, небесные глаза, которые с интересом изучают меня. Что ему понадобилось? Зачем пришёл? И как узнал адрес?

— Прости, что пришёл без предупреждения. Я хотел спросить про твоё здоровье. Как ты? — скрывая свою нервность за улыбкой, спросил он.

— Мы не так близки, чтобы спрашивать об этом и приходить друг к другу домой. — Мне не нужны заботы от других людей. Не надо… — Что-то случилось в школе? — Но если подумать, сейчас середина или конец осени, учителя иногда начинают давать групповые задания. Думаю, он может из-за этого прийти ко мне.

— Ага. Завтра в школу придёшь?

— Да. Ещё что-то? — Нужно дойти до убежища до того, как сядет солнце. Да и денег не взял на автобус.

— Нет… кроме того, что случилось минуту назад. В доме что-то произошло? Ты так бежал… убегал… — он ведь видел и, может, слышал все эти крики. Что ему ответить? Нужно ли вообще отвечать? Что сделать?

— Думаю, ты не сможешь сегодня туда вернуться. Есть куда пойти? – Егор снова спросил.

— …

— Давай ко мне. Мой дом неподалёку. Переночуешь в спальном мешке.

Зачем? Почему он мне помогает? Помогает ли? Или это очередное издевательство?

— Зачем тебе это? Думаешь, помогая мне, станешь святым?

— Нет. Не стану и не хочу. Просто помощь. Я хочу с тобой подружиться. — Его рука потянулась к моей. Но непроизвольно я отдёрнул её назад. Ненавижу чужие прикосновения.

— Спасибо за ночлег, но давай без прикосновений. Ненавижу, когда меня трогают, — грубовато вышло… опять.

— Да. Конечно. Конечно… пойдём, — он шёл впереди медленнее, чем обычно. А я шёл сзади, иногда оглядываясь назад с тревогой.

В окне маленького дома всё ещё горел тёплый свет. И когда мы уже приближались, Егор остановился, сделал несколько вдохов, пригладив чёлку. О чём-то пробормотав себе под нос, он всё же постучал в дверь.

— Мам, я пришёл.

— Давай быстрее, ужин уже готов. Твоя мама на рынок пошла и не вернулась, — где-то недалеко послышался командный мужской голос. — Сказала, что задержится. Должна прийти с минуты на минуту.

— Да, пап, — громко сказал Егор, мы оба тихо разулись. — А… папа, я привёл друга… он… его ключ потерялся в школе, а его мама сегодня утром ушла в другой город. Мы все в школе искали ключ, но не нашли, и я сказал… пригласил его сюда для ночёвки на один день.

Тут же с грохотом что-то упало, и отец Егора, ругаясь, вышел из первой двери. Так, это кухня. Но зачем он ругался? Хочет отругать его? Или бить? Может, ещё не слишком поздно уйти?

Отец Егора был крупного телосложения. И, как ни странно, Егор был точь-в-точь как его отец. Волосы, глаза, лицо и, конечно, рост. Было одно отличие: у отца Егора они были намного короче стрижены.

— Ого. Твой первый друг, пришедший в наш дом. Здравствуй, я отец Егора, Михаил. Можешь звать просто дядей Михаилом.

— З… здравствуйте, — опустив глаза под ноги, руки сами по себе опять начали дёргать вниз свитер. Хотел ещё что-то сказать, но не знаю что. Что можно сказать? О чём же говорить?

— Пап, это Артём. Я вместе с ним за одной партой сижу, и сейчас мы состоим в одной группе.

Когда он хотел ещё что-то добавить, дверь в прихожей снова открылась, и вошла красивая кареглазая дама.

— Для чего стоим на одном месте? Давайте, двигайтесь, я с полными пакетами пришла. Занесите их… — но когда её глаза наконец увидели меня, она остановилась и удивлённо посмотрела на всех нас. — Ммм… а это кто?

— Мам, это Артём. Мой друг. Его мама ушла в другой город сегодня утром, и вот… когда мы были в школе, он потерял ключ, и мы всем классом не нашли его. У него не было других родных поблизости, и я притащил его сюда на один вечер. Его мама придёт завтра утром. – Остановившись, он защёлкал пальцами, о чём то продумывая, и только потом добавил: — И ещё у нас с ним есть групповое задание.

— Да? — она с подозрением в глазах посмотрела то на меня, то на Егора. Но всё-таки, добавив сухую улыбку, проговорила: — Ну тогда добро пожаловать, Артём. Я мама Егора, Маша.

Глава 8

Егор

Ужин более-менее прошёл спокойно. Конечно, мама иногда и убивала меня взглядом. Но, смотря на Артёма сейчас, можно выдохнуть спокойно. Его нервозность намного уменьшилась, и он сейчас тихо выбирает, что прочитать. И это лучше, чем когда мы встретились.

Думаю, он и папе понравился. Папа иногда подавал ему всякие вкусности. Мой отец, может быть, и не встаёт между мной и мамой, когда мы ругаемся, но он никогда никому не давал плохо думать о себе или о нашей семье.Может, когда-нибудь он будет… будет и меня понимать… и помогать как-то. Ну не знаю. Ладно, фиг с ним.

Артём уже выбрал книгу, а я готовлюсь идти в ванну. Взяв всё, что будет нужно, в охапку, вышел из комнаты. В первую очередь взял деревянную расчёску, и начал расчёсывать волосы. Длина волос на данный момент доходит до плеч.

Многие школы не хотят принимать парней с длинными волосами. Почему? Даже не знаю. Мои волосы не такие густые, но всё равно они часто запутываются, так что их нужно хорошенько расчёсывать перед душем и после него.

После того как закончил все процедуры и умывание, пошёл в комнату и увидел, как Артём мельком улыбнулся книге. А улыбка-то был красивым.

Заметив меня в проёме, он закрыл книгу и спустился с кровати.

— Прости. Там… это… стула не было, и я сел сюда.

— Да не, всё хорошо, можешь сесть и здесь. Кровать-то большая. Мы оба с легкостью вместимся.

— ….. — его брови то поднимались, то опускались, и он удивлённо посмотрел на меня. Что-то не то сказал? Да ну, ляпнул что-то не то?

— Это… я уж лучше стульчик принесу. Ну или… а у нас… это… у меня там есть пушистое кресло-качалка. Сейчас принесу, посиди пока тут. — Куда я дел теперь это кресло? Не знаю даже. Ладно, спрошу у папы. Папа сейчас как безопасный остров, чем мама.

Да, лучше к папе.

— Пап, а где то кресло-качалка… моё… это пушистое зелёное? — найдя его в зале, спросил.

— Так… если правильно помню, а я прав всегда, то оно на чердаке. А что? Мне достать его?

— Правда можешь? Прошу, достань его, пожалуйста, пап. Прошу тебя. — прося его, со смехом сложил руки в мольбе.

— Дурень. Иди в свою комнату, я сейчас его принесу.

Уйдя от туда опять вернулся в комнату. Артём всё ещё читает свою книгу, но уже сидя на коврике, и без эмоций. Он как будто снова ушёл в себя. «Ладно»

Открыл в телефоне камеру, когда сел на край кровати. Мельком, чтобы он не увидел, один раз сфотографировал его. (Как говорится, на память).

Взяв подушку и положив под подбородок, лёг лицом к нему. Потом в телефоне начал открывать Инстаграм и ТикТок. Скучно. Ничегошеньки нет. Ни единого нормального ролика. Со скукой вздохнув, теперь открыл Ютуб. И как бы сказать… тут тоже ничего нет. Много скучных сериалов… а фильмы только с Оскаром на драмы. Где главные герои тупые, с крошечными мозгами.

Выключив телефон, поставил рядом. И просто смотрел на Артёма. Он тихо и мирно читает свою книгу. Ему не скучно там? Как бы…

В очередной раз, раздумывая, наши с Артёмом глаза встретились. И я, и он сразу отвели их.

Всё, хватит так делать. С прыжком спустившись с кровати, сел рядом с ним.

— Эй, Артём, тебе не скучно? Ты так неувлечённо читаешь её.

— Нет. Книга интересная. Они все твои? – показав на полку, ответил он.

— Ааааа. Да. Если хочешь, можешь забрать её, когда будешь уходить. А потом вернёшь как-нибудь.

— Нет, нет нужды. Спасибо и за то, что помог мне, и за всё… такое. — нервничая, он ещё сильнее начал сжимать край книги руками. Да ну, опять эта его отталкивающая личность.

— Эй, а давай поиграем. Просто мне сейчас скучно и нечего делать… а книгу я всё же одолжу, она у меня всё равно тут пыль собирать будет. Хорошо? — хотел руками взять книгу и уже почти притронулся … как тут же вспомнил его слова. «Без касаний». И сразу отвёл их назад, как бы руками зачёсывая волосы назад.

Его удивлённые большие глаза посмотрели то на мои руки, то на книгу, и он сам, закрыв страницу, оставил её рядом с собой.

— Хорошо. Во что будем играть?

— Ты сейчас реально? Не шутишь? – радостно, показывая на него указательным пальцем, поднялся с места. Хотел уже искать те карты и шашки, как тут же открылась дверь.

— …..

— Так, ребята, я принёс кресло. Куда поставить? — открыв дверь, папа занёс кресло-качалку. Чёрт, я даже забыл про это кресло. А папа даже протёр его от пыли.

— Так… вот сюда поставь. — указав руками на свободное место рядом со шкафом, показал ему. Он туда и поставил его.

— Егор, там твоя мама сказала выключить свет и спать. Говорила, что завтра ты должен пораньше просыпаться, так что спите. И время уже позднее. — сказав это, папа ушёл, не закрыв двери.

Уфф, как же не хочется.

Тогда зачем мне это кресло? И зачем я уговорил его со мной играть? В самый лучший момент всё рушится. Но как бы там ни было, всё-таки сегодня нужно послушаться и маму. Лечь спать.

— Хорошо. А… это… давай поиграем в другой раз? Всё-таки завтра школа и всё такое.

— Ладно… да… давай.

Открыв шкаф, на верхней полке нашёл свой спальный мешок. Вытащив его из всей кучи, положил на пол. Артём положил книгу на место на полке и помог мне расправить мешок за секунды. После того как он забрался внутрь, выключил свет и тоже лёг под мягкое одеяло.

Может, когда-нибудь мы всё же станем друзьями…

Глава 9

Егор

После плотного завтрака прошлась с Артёмом до его улицы пешком. И, как обещал, отдал вчерашнюю книгу. Как-то грустно идти обратно одному. Даже наушники не взял. В школе нужно с ним ещё раз проговорить.

Точно, сегодня же встреча с группой. Какими будут те люди? Хотя бы пусть не будут те все, кого я тогда встретил. Прошу тебя, Господи, помоги мне один раз. Те имена, кого вытащили, те трое — пусть будут теми, кого никогда не видел. Тех, кого раньше видел, были придурками, как и я сам. Придурочными, каких ещё не встретишь.

Придя домой, мама встретила меня со стальными глазами. Она, как королева, сидела на диване в гостевом зале.

— Может, уже скажешь правду? — смотря на меня, продолжила. — О вчерашнем дне.

— А я и не лгал. Его мама и вправду была за городом… — не успел закончить, как она закричала с гневом.

— КОМУ ТЫ ЛЖЁШЬ??? — остановившись на минуту, посмотрела на стенку за мной. Немного выдохнула и уже потом продолжила, убавив громкость: — За дурака держишь? Опять начинаешь?

— ДА ЧТО НАЧИНАЮ?? Я ИЗВИНИЛСЯ УЖЕ СТО РАЗ!! НО НЕТ, ТЕБЕ И ЭТОГО МАЛО!! — в ответ закричал уже я. Хер с вами.

Мама хотела ещё раз повысить голос, но тут пришёл папа и встал между нами.

Он никогда так не делал.

— Давайте без повышенных тонов. Маша, сначала дай ему объясниться, а потом будешь уже кричать, хорошо?

Мама посмотрела на папу другими, немного потеплевшими глазами. Она склонила голову в знак одобрения. И тогда папа сел рядом с мамой. Что это с ним? Ударился головой?

Постояв на месте молча, смотрел на их сплочённый круг. «Да ну вас», — подумалось мне. Но так разговаривать не стал. Просто тихо начал объясняться.

— Вчера нам учитель истории дал групповое задание. Группу создали из девяти человек. К нам должны были присоединиться ещё два класса с тремя учениками, а их я не знал. Из нашего класса был я, Артём и Михаил. И вот, как Артём вчера не пришёл в школу, Михаил взял на себя задачу пригласить тех троих, а они — тех, кого вытянули. А я сказал, что уведомлю Артёма об этом.

— У него что, нет мобильного? Вы могли просто прислать сообщение, — вмешалась мама.

— Хватит, Маш. Ребёнок же объясняется. Давай не будем вмешиваться, пусть договорит до конца.

Бог наконец-то услышал мои молитвы? Он ведь никогда не встревал между нами, даже когда ножи летали.

— Я спросил у многих его номер, но никто не знал… (чистой воды ложь. Я даже забыл про мобильный спросить). Так что я пошёл к его дому, а там он сильно поругался с мамой. Увидев это, предложил ему пойти к нам. Разве не нужно помогать будущему другу? — сделав милое лицо (как сам думаю), посмотрел на них. — Вы ведь растили меня с тем, что нужно помогать. А ему нужна была помощь. Он попросил не сказать вам об этом. Не хотел выглядеть плохим. И из-за этого я и солгал вам. Простите меня. Прошу, — наконец закончив свой рассказ отпустил голову в знак прошение.

Мама ничего не сказала, а просто ушла на работу вместе с папой. Только папа, в последний момент, похлопав меня по плечу улыбнулся, и вышел из дома. Сейчас мама с папой работают вместе в одной компании. Названия не знаю. Но там мама — правая рука бухгалтера, а папа за компьютером… там… это… забыл, короче.

После их ухода зашёл в комнату и открыл тетради на сегодняшние уроки. Шесть уроков с четырьмя домашними заданиями. Математика, литература, физика и химия. Ладно, приступлю к домашке, — сказал минуту назад, но что-то не то дала математичка. Домашка отличается от того, что было на прошедшем уроке. На все триста шестьдесят градусов. Так же и со всеми предметами, кроме физики. Физику я понимаю на пять, в отличие от других.

Кое-как сделав домашку, переоделся в школьную форму. Приду раньше и у кого-нибудь да и спишу всё это. Вхахаха. Пофиг, нет ничего лучше, кроме списывания с ошибками для четвёрки, тройка тоже подойдёт.

Когда зашёл в кабинет, в классе было четыре человека. Два из которых — не из моего класса. И, как ни странно, это та рыжая ведьма с колдуньей. Имён не знаю, простите. Рыжая села за мою парту и мило болтала с Артёмом. Они что, знакомы? Да, он мне за все наши прошедшие дни слов пять–шесть раз сказал!! А тут даже смеётся и начинает разговор сам. Да ну, его тоже поменяли?

Подойдя на своё место, громким стуком поставил рюкзак на парту.

— Ты чего это? Да и кто ты такой? — подняв свои зелёные глаза вверх, взглянула на меня рыжая. Уставилась, будто что-то обдумывала, и, скользнув взглядом в последний раз, сказала: — Эй, это же ты, тот псина. Новенький, да, Алин?

— Ммм. Да, это он. Но я услышала, что он не в банде, так что хватит всех звать псинами, — послышался голос той колдуньи. Так она Алина.

— Если всё рассказала, убирайся с моего места, ведьма. Я должен уроки делать.

— Кого ты там ведьмой назвал? Псина чёртов… — обругавшись ещё о чём-то, она хотела продолжить разговор, но тут взявшийся за её руку Артём помотал головой. Хм…

— Скажи спасибо за моё хорошее настроение. Если ещё раз так назовешь, брату скажу! — встав с места, ведьма пошла к своей подруге. Она взяла за локоть сидящую рядом с Михаилом Алину и потащила с собой к двери.

— Артёшка, встретимся после уроков. Пока, — мило улыбнувшись, ведьма помахала руками Артёму. И перед тем как закрыть дверь, зыркнула на меня гневными глазами. С психушки сбежала?

Сев на место и вытащив все недоделанные уроки, и первым делом посмотрел на Михаила.

— Домашку сделал?

— За гения держишь? — на вопрос вопросом ответил Михаил.

— Ну, так сделал?

— Ни одной. А ты?

— Одну. Физику. Хочешь?

— Да, давай сюда. Хоть бы тройку получу.

Отдал ему тетрадь в руки и наконец посмотрел на Артёма.

— Домашку… — не успел закончить, он сам поставил тетради на мою сторону.

— С ошибками списывай. Чтобы учителя не узнали, — тихо, спокойным голосом сказал он.

— Спасибо? — Но ты случаем не заболел? Ведёшь себя как-то не так — хотелось мне так продолжит разговор но не стал. Просто сглотнул.

Всё же сейчас нужно быстро списывать домашку. Первый урок уже с минуты на минуту начнётся. Открыл тетрадь, а у него почерк красивый. Он так красиво пишет. Всё понятно и отлично. Но откуда он узнал про эти домашки? Я об этом не сказал. Может, у кого-то узнал? Да, должно быть так.

Добавив немного ошибок, списал все уроки. И, в отличие от первого дня, сегодня он на уроках отвечал и выходил к доске.

Точно поменяли.

Жуть какая-то. Все какие-то не такие…

Глава 10

Артём

После всего, придя домой, ожидал что угодно, но не это. Весь дом был чистым, тихим. Без звука, без запахов. Просто пустота. Как и всегда…

Но тут что-то не так. Что-то точно. Зашёл в мамину комнату после нескольких безуспешных стуков. Её там нет. Она ушла. Куда? С ней что-то случилось? Беспокойно начал везде искать её глазами. Начал открывать все двери без стуков. Нет. И тут её нет. Почему? Где она? Сердце глухо стучало в ушах. Всё стало размытым. Ничего нет. Никого. В конце концов дошёл и до его комнаты и остановился.

Я не могу туда зайти. Нельзя. Никогда.

Мам. Мама, ты где?

Казалось, будто весь дом стал чёрным и сжимался в одном месте. Когда тревога, как показалось, немного ушла, зашёл на кухню за холодной водой, чтобы привести себя в чувства. Что не так со мной? Я ничего не значу для неё. Я никто. И я не смею её искать. Она не принадлежит мне.

Однажды всё это закончится. Да. Правда. Закончится, когда один из нас устанет сильнее другого и бросит весь этот цирк. Хахаха, да этот тупой цирк.

Заполнил раковину почти до отказа. А когда уже опустил голову полностью, холодная вода накрывало и остудила. Вытащив голову, чтобы не задохнуться, облегчённо вздохнул.

Хорошо, теперь лучше.

Из промокших волос капли воды стекали на свитер и на пол. Устало закрыв глаза, ещё раз окунул голову в воду, и когда поднимал её через пелену размытия, мельком разглядел бумагу на столешнице. Привиделось? Мерещиться начало? Быстрым движением, взяв полотенце, вытер лицо и руки. Подошёл и посмотрел. Нет, тут и правда лежит бумага.

«Меня не будет три-четыре дня. Я в командировку уехала сегодня рано утром.И не носись по всему дому. Твои учителя знают об этом».

Ааа, так она уехала в командировку. Зря я всё это придумал. Правда, зачем ей уходить, если она может просто отдать меня. Выкинуть. Но как-то тепло разлилось по всему телу. Знаю, что это не забота с её стороны. Знаю. Но так тепло и хорошо в душе, когда она хоть как-то что-то оставляет для меня.

Кусочек от самой себя.

Мамочка…

Первым, что сделал, было взять эту записку и сохранить в коробке из-под кроссовок. Эта коробка стояла спрятанной под всеми моими вещами в шкафу. Там было три или пять таких записок от мамы. Открыв эту коробку, снова прочёл всю записку с самого начала. Это ведь её слова. То, что было и будет, принадлежит мне.

После спрятал их обратно. И губы сами дрогнули в улыбке.

«Для счастья не нужно многого».

Пошёл в магазин за тряпкой. Закупился и едой для себя. Купил хлебушек с маслом. То, на что хватило последние монетки оставшихся денег. Возвращаясь домой, зашёл в ванну и спрятал тряпку во внутренней стороне стула. Там был маленький мешочек. В тот день я взял тряпку оттуда. Посмотрел на вторую тряпку, спрятанную в шкафу. Стоит на месте. Запасная, на всякий случай.

Выйдя оттуда с полным облегчением, пошёл на кухню и сделал бутерброды с маслом. Вкусно. С горячим хлебом пришло чувство теплоты.

Взял чистую форму из сушилки и погладил её утюгом. Собрал все учебники и пошёл в школу. Такое необычное чувство, когда приходишь туда первым. Искры летают по всему телу. Делая все обыкновенные вещи наоборот. Это первый раз, когда я пришёл в класс первым.

А нет. Я был не первым. Когда открыл дверь, в классе сидели трое — Ева, Алина и её парень Михаил. Они посмотрели на меня, и Михаил отвернулся первым. Опустил глаза, руки сжали ткань брюк. (Ненавижу. Лучше бы пришёл последним.)

— И кто тут пришёл первым? Откуда солнышко вышло? — усмехнувшись, Ева подошла и, взяв мои сжимающиеся руки, разгладила их большими пальцами. — Идём.

Я и пошёл с ней на свою парту. Мы немного поговорили. Немного рассказал о произошедшем, скрыв всё, кроме событий сегодняшнего дня. Сказал об уходе мамы и записке. Пересказал про книгу, которую читал у Егора. Я её ещё не закончил, но она оказалась интересной. Спросил про домашку, а она спросила у Алины. И Алина, открыв дневник Михаила, сказала про все заданные домашки. Алина с Михаилом разговаривали про разные вещи и, не обращали на нас внимания. Как и хотелось.

Открыв книги с тетрадями, поочерёдно делал домашку и слушал Еву. Она рассказывала про разные темы. Про вчерашний фильм. О новостях. И в последнюю очередь о школе.

Оказывается, нам и вправду дали групповое задание. Его нам дал учитель истории. И, как понял, учитель истории сначала у всех классов разделил учеников по три, и первому классу дал возможность взять бумажку с заданием, остальные два класса выбирают группу из трёх человек из другого. Например, мы — я, Егор, Михаил — выбрали Еву, Алину и Елисея. А они вытащили троих новых участников. А те — бумажку с заданием.

Мы все сегодня встретимся в кафешке рядом со школой и обсудим это. Ладно, нормально.

После всех обсуждений и прошедшего времени начали приходить и другие ученики и учителя. Уроки прошли как всегда.

Я сегодня дал списать Егору домашку за его помощь. Нужно отвечать на всё хорошее хорошим. Учителя иногда раздражались из-за учеников, но ведь они сами никогда не объясняли всё, не помогали, когда просили. (Не хочется быть таким.)

После уроков вышел из кабинета первым и пошёл к классу Евы. Она заставила дать ей обещание, что мы пойдём вместе. Другие ученики уже выходили, но её всё не было. Холодные руки будто просовывались сквозь кости рёбер. Где она?

— ТА-ДАМ!!! — вдруг над ухом кто-то громко прокричал.

Вздрогнув и испуганно отойдя назад, тут же врезался кому-то в спину.

— Смотри, куда прёшь, геморрой ходячий.

Хохот ржущих людей заполнил уши. Ничего не слышно. Время остановилось, с ним и сердце. Они уходили, смеясь и задевая меня плечом. А я стоял на одном месте, смотря под ноги.

Нужно было просто уйти первым и ждать её там.

Глава 11

Артём

— Вы о себе говорите или как? Долбанутые психи.

— Да, это точно, они о себе говорят. Тупорылые.

Послышались смех, разговоры, и кто-то, потянув меня за рукава, выдернул из моих мыслей. Егор и Ева. Они стояли и беспокойно разглядывали меня со всех сторон. «Спокойно. Всё хорошо», — читалось в их взглядах.

Уши вновь начали слышать все звуки, а глаза увидели руку, поддерживающую меня. Заметив мой взгляд на своей руке, он быстро убрал её. Они ещё о чём-то прошептались наедине, а потом спросили про моё самочувствие и только потом пошли к кафе. Кафе, где они обещали встретиться, было в другой стороне школы. Там никто не ходит. Почти всегда пустые улицы.

В кафе пришли все. Под словом «все» подразумеваю и тех парней с улицы, и из коридора. Михаил с Алиной сели за стол, а те трое стояли спиной к нам. Так… значит, они присоединятся к нам… не хочется идти к ним за столик… Вздрогнул и сбросил руки, когда они попытались взять меня за них. Посмотрел, оказалось это была рука Евы. Она сжала свои руки.

— Прости, если испугал.

— Да нет, всё нормально. Идём. — Не очень-то хочется заставлять её постоянно волноваться за меня. В этот раз сам взял её за руку, и мы подошли к столику вместе с Егором.

— Сперва, до обзывательств и драк, скажу: вы трое из «В» хотите быть с нами? Каким было задание? Если есть бумага - отдайте. Если будете других обзывать и гнобить - лучше уходите сразу, — грубо, металлическим голосом проинформировал их Михаил, злобно зыркая на Мишу.

— Да ты чё гонишь, Мих. Мы же всё-таки были друзьями, — заговорив Миша, положил руки ему на плечи. По их напряжённым взглядам можно было понять, что он сжал их со всей силы. — И нам нужна оценка за эту работу. Но если вы выпишете наши имена, мы не будем мешать вам. Как скажете?

— Что за задание вытащили? — подключился к разговору Егор. — Скажите про задание и нахуй съебитесь отсюда.

— Ты кто, пидор? Тебе вообще слова не давали, — высказался за свою главу стоящий Кирилл.

— Будто бы тебе дали, — подметила Ева.

Все начали громко ругаться и обзываться. Шум стоял на всё кафе, и напряжение росло с каждой минутой. Постояв в сторонке и молча разглядывая всех, наблюдал. В один момент Егор с Кириллом уже готовы были начать бойню, но владелец кафе, громко прокричав, вывел нас на улицу.

— Нельзя ругаться внутри помещения! Всё сделаете на улице! — взглянув на нас, старый владелец ещё раз прокричал вслед: — Современные дети просто ужас. Как им вообще можно хоть что-то доверять, если они из ничего начинают ругаться?

На улице, запыхавшись, мы все толпой стояли тихо минуты две-три. Павел, стоявший подальше от всех, выбросил на улицу, под наши ноги, смятую бумажку.

— Можете не добавлять моё имя в дело, — и, сделав несколько тихих шагов, развернулся и ушёл от нас первым.

— Мне пофигу. Но вы выпишите наши имена, или дело уже начнётся с плохого, — сплюнув под ноги, Миша с Кириллом ушли, насмехаясь над нами всеми.

Тишина между оставшимися длилась недолго. Первым выругался Егор. А Алина подошла, чтобы взять бумагу с земли. Осторожно, чтобы не порвать и так сильно скомканную бумагу, она отдала её Михаилу. Он разгладил все складки и открыл её.

— Тут написано: разыграть одно историческое событие и сделать презентацию о нём с указанием его значимости. Взять тему из прошедших двух лет учёбы. Выступление - до Нового года.

— Так… значит, ещё есть три или четыре недели. Почти месяц, — наморщив лоб, пробормотал Егор.

— Четыре недели и два дня, — исправила его Ева.

— Гадюка, — цыкнул языком Егор, и Ева ответила тем же.

— Гадина, и говорит.

Они оба, не сдерживаясь, начали перебранку. Устало вздохнув, посмотрел на Алину. Она приближалась ко мне с телефоном.

— Номер дашь? Хочу создать группу для задания. Там вечером будем распределять работу.

— А… ага. Сейчас, дай напишу, — нервными, скользкими от пота руками хотел напечатать номер, но пальцы не слушались, поэтому я просто отдал телефон обратно и продиктовал свой номер.

Ещё раз зря опозорился. Изначально нужно было просто назвать номер.

Посмотрел на всех: Михаил, обняв Алину за талию, уходил; Ева с Егором всё ещё спорили.

И опять я остался один. Одинокий, как всегда.

Протёр руки об брюки и ушёл с места. Лучше отдохну дома… да, лучше так и сделать...

Когда уже, засунув руки в карманы, уходил, меня остановил крик Евы. Она бежала следом с сумкой на одном плече, размахивая руками. Я остановился, и улыбка расплылась на губах. Спокойно вздохнув, почувствовал мягкий тёплый аромат, и вместе с ними плечи расслабились.

«Спасибо тебе, что мы когда-то встретились и подружились».

Улыбаясь сквозь напряжённые вдохи и выдохи, наконец глотнув воздуха, она вдруг рассмеялась. Оказалось, сзади неё бежал Егор, догоняя нас.

Дурашки, ей-богу.

Глава 12

Егор

После всего произошедшего мы все разошлись по домам. Еву на полпути забрал Руслан. Она как-то долго сопротивлялась, но всё равно в конце сама села в машину. Ну а мы с Артёмом в полной тишине доехали до его улицы и разошлись. До дома идти одному не хотелось, и я подключил наушники. Громкая песня в ушах создавала ощущение, будто кто-то рядом. Кто-то, кто поёт эти самые песни лично мне. Круто. Балдёж просто.

Придя домой, сразу зашёл в комнату. «Всё равно никого нет», — подумал, но нет. Кажется, всё-таки мама пришла раньше обычного.

Моя комната была убрана: вещей, лежавших на полу и на кровати, больше не было. В воздухе витали удушающие ароматы чистящих средств и хлора. Блядь, ненавижу, когда без спроса трогают мои вещи. Быстрым шагом вернувшись в холл, взглянул в сторону кухни. В окну двери.

И вправду, мама пришла и сейчас что-то лепит из теста, при этом пританцовывая.

— Мам, — открыв дверь, посмотрел на неё.

Ничего. Не услышала. Музыка стоит на весь кухню.

— МАМА! — уже прокричал. Она выключила музыку и с недопониманием посмотрела на меня.

— Чего? Что хотел?

— Это ты заходила в мою комнату? Без спроса ещё?

— Ну, это… я проходила мимо и, посмотрев в окно, увидела срач с мерзким запахом и убралась. А что? Некоторые из твоих вещей, разбросанных на полу, я отдала в стирку. Остальное - в шкафу.

— Ты ведь знаешь, что это моя комната. Моё помещение, куда ты не можешь просто так войти.

— Я убралась и всё. Ничего не трогала, — раздражённо зыркнув, мама убрала волосы с лица.

— Всё равно. Это, блядь, моя комната, помещение, куда ты не должна входить просто так. Ты сама учила меня этому, — не выдержав, в гневе прокричал последние слова.

— Не обзывайся. Следи за своим языком!! И скажи спасибо, что я вообще дала тебе эту комнату. Из-за твоих выкидонов тебя бы из дома выгнать. Ишь каким стал, а!! — в ответ прокричала она.

— После моих выкидонов? О каком именно из них ты говоришь, когда вы с отцом тоже немало дров наломали? Не я всё это начал, а вы! Вы, сука, всё это начали!!

— Не борзи. Я сказала - следи за своими словами. Если не умеешь нормально сказать спасибо, то вообще рот не открывай!! Это мой дом. Захочу - зайду куда угодно. Вот купишь себе дом и живи там, как тебе будет угодно!! — кричала она мне вслед.

Блядина. Сука. Ненавижу её. Не хватало ещё её нотаций. «Всё из-за твоих выкидонов». Всё из-за тебя. Тебя!! И, как ни странно, это всегда я. Я! О чём-то говорю - нет, не слушает. Прошу - тоже нет, не слушает. А когда что-то делаю, то всегда я виноват. Виноват во всём.

Зайдя обратно в комнату, первым делом переоделся и скинул форму на пол. Надел наушники и сделал громкость на всю. Закрыл дверь на замочный ключ. Открыл окно, выветривая запах химии, и выключил свет.

Громкая музыка успокаивала тело и душу. Посмотрел наружу - уже стемнело. Огни фонарей на улицах и в домах соединились воедино и красиво замерли на месте. Как сошедшие из галактики звёзды. Не знаю сколько, но в один момент замёрз и закрыл окно.

Внутри всё сжималось. Устало протёр глаза и отключил наушники, выключив музыку. Голову сейчас разрубит от этой музыки.

Включил телефон - сообщений нет. Никто не пишет. Друзей-то не осталось. Кто будет вспоминать такого лоха, как я? Вздохнув, открывал разные приложения, и последним была галерея. Там стояло то самое, невозмутимое фото Артёма. Смотрю на него и не могу объяснить самому себе, зачем мне вообще сдался он и все они. Но как-то и отпускать его не хочется. Уже подружились хотя бы немного. Глядя на фото, задумался — удалить или нет? Как-то на сталкерство похоже, но я же не вешаю их на стену и не замазываю маркером.

Эй, пофигу. Одно фото ничего не сделает.

Найдя в комоде несколько альбомов, посмотрел на все свои рисунки. В первом альбоме были детские рисунки. Мелкие, с забавными картинками, ха-ха-ха. Тогда я всем говорил, что стану художником. Во втором и в третьем — школьные, со второго класса и так далее. Один альбом — один год жизни в школе. Я рисовал их на память, когда очень сильно злился. В этом году ещё не покупал альбомы с карандашами. А жаль. Хотелось нарисовать хоть что-то или кого-то. Просматривая свою коллекцию альбомов, мягкое тепло разлилось по всему телу. Славные времена.

В один момент, когда уже собирался всё вернуть обратно, в дверь постучали.

— Выйди и поешь. Я оставляю тарелку с ужином рядом с дверью. Прости маму, но ты тоже должен уже отвечать за свои слова и перестать так делать. Не маленький уже, — сказал папа с командующем тоном.

Где-то над ухом послышались его удаляющиеся глухие шаги. То, как он уходит. Да, он прав, я ведь уже не маленький. Совсем взрослый. Ощутив на себе натягивающиеся верёвки, снова открыл окно. Теперь уж на другого дело. Забрал телефон с наушниками. Поверх футболки накинул ветровку и вышел на улицу через окно.

Подышу-ка свежим воздухом.

Надев наушники, как всегда сделал их на всю громкость. У нас во дворе лежал мой велосипед. Утащил его с собой. Куда теперь идти? Не знаю. Куда дойду - туда и иду. Медленно крутя педали, пришёл к улице Артёма. Как он? Что делает? Хотел сразу уйти оттуда, но тут же телефон в кармане завибрировал. Открыл сообщение из WhatsApp. Неизвестный номер. Посмотрел, и лицо дрогнуло в улыбке.

«Это Артём. Алина дала номер и сообщила, что мы двое вместе будем готовить одно задание. Алина добавила тебя в группу? Если нет, скажи, я попрошу её добавить тебя. Когда будешь свободен?»

Он ещё о чём-то печатал мне.

«Я сейчас свободен, если не сложно, выходи…» — нет, как-то муторно. Удалил всё сообщение и просто написал:

«Ок. Давай завтра на уроке поговорим».

Отправив, сохранил его номер как «Артём». Он прочитал, но не ответил. Последний раз посмотрев на то место, где может быт его дом, ушёл обратно. Холодный ветер касался, бил по лицу. Кружил выбившиеся волосы.

Покатался ещё немного и вернулся домой тем же путём, каким и вышел. Никто и не заметил моего ухода. Никто не посмотрел на мою дверь и не постучал. Это радовало, но в тот же момент разочаровывало и печалило.

Что со мной не так? Всё идёт же так, как я хотел…

Глава 13

Егор

— Егор… сынок, открой дверь? — в полудрёме послышался мягкий голос мамы. В дверь комнаты постучали, и сон сразу ушёл на нет. Протерев глаза, открыл их. Дневные лучи солнца сразу же ударили в глаза. Ыхх, сколько я спал? Блядь, ещё и в такой позе.

Спину просто ломило от каждого движения. Шею заклинило. Повернуть не могу. Нужно было всё-таки тогда лечь в кровать, а не тут. Медленно поднявшись, придерживаясь за шкаф, посмотрел в сторону двери. Там стоял силуэт мамы. «Мам…» — подумал, как ещё раз послышался её голос.

— Егор, если проснулся, можешь открыть дверь. Пожалуйста.

Я открыл её со второй попытки. У меня память как у рыбы, ей-богу. Даже свою пароль не мог запомнит. Мама стояла, смотря на меня беспокойными глазами. Она уже была одета на работу.

— Это… мам… прости. За вчерашнее… — первым делом проговорил. Обдумав вчера всё, понял, что здесь и моей вины немало. И чувство вины всё ещё бродило внутри. Не зная, куда деть руки, спрятал их за спиной.

— Нет… это я сама всё начала и сама всё разрушила. Прости. Извини. Я не хотела, чтобы вчера так случилось… это просто, вчера меня отпустили раньше, и я хотела убраться везде… прости, что не написала тебе и не спросила… — виновато, с грустью сказав это, она раскрыла руки для объятий. — В следующий раз такого не будет. Но ты тоже обещаешь, что всегда, перед тем как ляжешь спать, уберёшь хотя бы вещи с пола. Хорошо? — Мягкая, тёплая улыбка озарила нас двоих, и я приблизился для объятий. Она всегда обнимала меня так крепко. Что я просто таял в её объятиях. — Учись хорошо. Мой большой малыш.

Взъерошив мои волосы, она ушла на кухню, захватив вчерашнюю тарелку с ужином.

— Не забудь завтракать и пообедать до ухода! — громко проговорила мама, выходя из комнаты, и, посмотрев на меня с теплотой, добавила: — Я испекла твои любимые блинчики и пирог. Не забудь угостить и друзей. Контейнер в верхнем шкафу, в углу стоит.

Замечая, как она уходила, взяв сумку в прихожей, пошёл следом. Мама развернулась и поцеловала меня в лоб, когда мы ещё раз обнялись.

— Спасибо, мам. И прости ещё раз за мои слова.

— Хорошо. И ты тоже, ладно? — мама ушла после наших прощаний.

Папа, кажется, ушёл ещё раньше. Он отсутствовал. Посмотрел на часы, висевшие на кухне, и вправду - проспал дольше. Одиннадцать часов дня. Блин, где телефон? Вернулся в комнату и поискал его. Оказался рядом с формой. На полу, под ногами. Чуть не наступил на него и не сломал. Хотел его включить и проверить сообщения, но заряд — ноль. Отключён. Поставил его на зарядку, идя в ванну принимать душ.

После освежения позавтракал и сразу включил телефон. Время то уходило быстро, то тянулось медленнее улитки. Сам чуть дедушкой не стал, как же медленно этот телефон перезагружается.

Вчера весь вечер то выключал, то включал телефон. Когда о чём-то нужно подумать, руки тоже должны быть заняты, иначе сходишь с ума, как псих. После включения телефона включил и интернет. Телефон сразу завибрировался. Так много сообщений я за всю прожитую жизнь не получал. Открыл WhatsApp. Сто двадцать сообщений. И только от двух человек и из одной группы.

Посмотрел — офигеть. Просто охуеть, как не встать.

Вчера, если вспомнить, я полностью отключил телефон в одиннадцать ночи. Тогда ещё час-два что-то делал и уснул примерно в два с половиной часа ночи. Наверное. А сообщения пришли после двенадцати. Хм, интересно... Первым открыл сообщения от Артёма.

«Я увидел, что тебя не добавили, и попросил Алину добавить. Завтра, если не сложно, давай до школы встретимся у меня. Мы должны определиться со временем года. Какую именно выберем, если точнее. Напиши ответ, когда прочтёшь».

«Милашко», — промелькнул голос внутри. Да ну, хватит тебя, Егор. Отругав сам себя, написал короткий ответ:

«Я зайду в один час. Спасибо».

Открыл второе — неизвестный номер. Но, прочитав первое сообщение, узнал в нём ту ведьму. Она писала о том, что хочет поменяться, и тралала-лалала. И так сотню раз до первой ночи. Ей я не ответил. Фиг с ней. Открыл группу, а там, как ни верится, она начала динамить Михаила с Алиной. Она, кажись, подумала: если не с ним, то с ними договорюсь. Прям молодец. Знаете, даже когда она строчила сообщения за считанные минуты, слов она писала правильно. Ни одной ошибки. Не ленясь, прочитал всё. И хотя она ведьма, но оказывается она ещё умная.

Но смешнее всего было то, что последней написала она. Сама начала и сама закончила.

Быстро переоделся в смятую форму с пола. Ну хотя бы не грязная. Понюхал - не воняет. Ну вот и хорошо.

Время сейчас уже двигалось к пятнадцати минутам первого. В охапку собрал учебники на сегодняшние уроки и вышел из дома. На улице холодало, как зимой в морозы. Конечности заморозить не очень-то хотелось. Сегодня ещё и сильный ветер стоит. Зайдя в дом обратно, накинул сверху пуховик и вышел снова. Кататься на велике не стоит. Может дождь пойти.

Быстро закрыв все замки, ушёл к дому Артёма. Даже если мы живём почти в одном районе, добираться туда было долго. На улице бегали младшаки. Многие улыбались и бегали от туда до сюда, играя. Одна из групп, состоящая из трёх девушек, подарила мне сорванный цветок. Улыбнулся им и посмотрел в карманы сумки. Там всегда что-то сладкое лежало. Найдя оттуда четыре конфетки, отдал их им. Они взяли по одной и, поблагодарив, ушли с улыбками. Так тепло от их улыбок. Милашки.

С улыбкой, с хорошим началом дня, постучал в дверь Артёма. Он открыл её после восьмого - десятого удара, угрюмо смотря в пол.

— Привет… я… это… ответил и написал сообщение… но ты так и не прочитал их… подумал, что ты всё равно написал прийти до школы, и я… это… просто пришёл… — нервничая ни за что, начал я.

У него и вправду, кажись, нет настроения. Может, зря приехал?

Он посмотрел на меня после долгой минуты, длившейся как шипы иголок роз, которые прокалывают кожу. Его глаза были опустошённые, просто стёклышки без ничего.

— Прости… ты можешь прийти завтра… я сейчас… чувствую себя… как-то нехорошо, — устало, осипшим голосом сказал он. Будто собравшись со всеми силами, он хотел закрыть дверь, и я отступил назад.

Нутром чувствовал, что что-то здесь не так. Что-то случилось? Он какой-то не такой... У него такой вид был.

С тревожным чувством, посмотрев на его дверь последний раз, увидел, что она не закрыта. Она была распахнута, и ветер бил её о стену каждый раз, с новой силой.

Как я вообще этого не услышал… что такое произошло… он забыл закрыть дверь?

Вернулся обратно и увидел, как он в двух шагах от неё лежит на полу.

Без сознания… без движения… просто лежит…

Глава 14

Артём

Ночью, когда слышался свист ветра, вышел на улицу и за мусорных баков увидел маленького котёнка. Чёрно-белого, с чёрными глазами, как бусинки. Маленький, но уже бездомный. Его тоже бросили. Внутри будто ещё что-то сломалось, когда увидел его.

Ушёл оттуда быстро шагая, и не останавливаясь. Не смотри. Не нужно — мысли крутились в голове, не переставая. Боялся, что сильный ветер сдует его маленькое тело, но нет. Мяукая, он пошёл со мной до дома. Несколько раз просил его не идти, ведь мы… мы с ним… так похожи.

Я не мог… не мог… не взять его. Просто не мог…

Пусть останется до прихода мамы. Побудет пока. Но руками его всё равно боялся трогать и не трогал. Просто достал мамино молоко из холодильника. Грусть накрывала меня, как одеяло сверху… когда смотрел на него. Как он пьёт это молоко. Он был таким ещё маленьким… зачем его оставили? Зачем просто не оставить рядом с его мамой??

Некоторое время спустя зазвонил телефон. Время — одиннадцать вечера. Кошка спит рядом, на коленях. Он сам залез туда. Я всеми силами тянулся назад, но всё равно остановился. Пусть пока побудет в тепле. Но так внутри сжималось, когда думал, что мне нужно будет его отпустить и выгнать через время… в мороз…

Он ведь может умереть в холоде. Как он будет выживать… один.

Звонил неизвестный номер, и как бы не так. Я знал этот номер наизусть, как и многие такие. Это был номер Павла… и зачем он звонит? Почему? Почему именно сейчас? Не взял его, не поднял трубку. Никак не ответил. Руки не поднимались для этого… телефон звонил и звонил, не переставая… оттолкнул его от себя. Не нужно… не хочу. Не сейчас…

Так и уснул с маленькой кошкой, облокотившись о холодную стену. Не сдвинуться… всё тело болит. В глазах стояла какая-то размытость. Ыхх… только не сейчас. Тебя не хватило. Открыть глаза стоило почти всех моих сил. Нет… не сейчас. Ну пожалуйста…

Некоторые моменты я так и сидел, не сдвинувшись. И тогда кошка несколько раз помяукала и ушла куда-то. Собрав силы, с дрожащими ногами, встал с места. Вздохнув полной грудью, хотел пойти на кухню и налить для него молоко. Проголодался, наверное?

Но когда уже почти дошёл до холодильника, услышал стук двери. Кто пришёл? А я вчера закрыл её? Кошка не убежала туда?

Держась за стену как мог, дошёл до двери и оказалось, что закрыл её на замок. Облегчённо вздохнув, и неумелыми руками попытался его открыть. Когда же всё таки открыл дверь, ветер чуть не унёс её со мной вместе. Опустил голову в пол, удерживая дверь дрожащими руками. Пришедшим был Егор. Забыл, что сам написал ему, чтобы он зашёл ко мне. Он о чём-то говорил. В ушах стоял глухой ком. Последним, что услышал, было: «пришёл». Ответил ему как смог.

Не слышу. Ничего нет.

Когда уже закрыл дверь и, как мог, хотел уйти на кухню, в глазах потемнело. Не чувствуя ног, упал с места. Хааа… сил больше нет. Мне будто на всё тело с плюсом добавили сто килограмм. Устал. Отдохну чуток… да, отдохну, и потом… потом…

— Это ты!! Ты виноват, — послышались мои же грубые слова. Лёгкое тело безучастно стояло на одном месте. Я был как призрак, смотрящий на самого себя.

— Артём… давай поговорим, — успокаивающе сказал Данил. Он смотрел такими тёплыми глазами.

— Нет. Нет нужды. Не хочу с тобой больше разговаривать… — нет… пожалуйста. Не делай так. — Всё это из-за тебя. Тебя одного. Лучше бы… — не заканчивая, продолжил голос.

Руками начал пытаться схватиться за себя, за руки брата… не получается… нет. Пожалуйста… прошу тебя… когда руки прошли сквозь них, остановился, смотря на себя и брата. Тогда я не знал, чем всё это закончится… но теперь, смотря на это и не имея возможности ничего сделать… просто...

Время остановилось на двух этих словах — «не хочу». Хотя каждый раз это повторялось разными словами. Из моих уст выходили самые грубые и мерзкие слова. Слова, которые я сам сказал… сказал ему… сам… я.

В один момент, не в силах больше всё это вынести — все эти слова, глаза, смотрящие с каждым разом всё ужаснее обычного, — понял: как не мог тогда разглядеть всего этого? Как тогда не спросил о нём самом? Это ведь только он спрашивал и искал меня в первую очередь.

Брат, пожалуйста… прошу… прости меня. Извини… извини… я… не… хотел. Вправду не хотел…

Закрыв уши руками, закрыл и глаза. Не могу больше… прошу… спасите… помогите…

— Эй… тихо, всё в порядке, я рядом. Всё, всё в порядке, — убаюкивающим голосом кто-то начал хлопать меня по спине и рукам. Тепло. Меня кто-то обнимает. Мама пришла? Мам… это… ты? Не могу говорить.

Немного расслабившись, снова открыл глаза. Здесь больше меня нет. Рядом, лицом к моему лицу, сидел брат. Брат… сердце заныло, вспоминая всё.

— Не грусти, Артёшка. Не надо плакать.

Сам не заметил, как из глаз начали капать капельки слёз. Мы вдвоём сидели в моей чёрной пустоте. Просто мы. Одни.

Сжал колени у груди ещё сильнее.

— Э… то… ведь и вправду… ты? Брат?

Снова хотел схватить его руками. Нет… не получается. Почему? Это ведь мой сон? Почему не получается? Сильнее начал хватать его везде — за руки, за плечи, за лицо… хотя бы один раз. Прошу… один раз. Господи, если ты есть, прошу, помоги. Прошу… последний раз…

— Хватит, Артём. Ты ведь знаешь, нельзя. Ты не сможешь.

Прекратив все мои попытки, он встал с места и отошёл в сторону. Теперь он сидел бок о бок со мной.

— Брат?

— Да?

— Это… ведь… ты, брат?

— Да… это и вправду я…

— Ты же не оставишь меня… да, брат?

— …

Ответа не последовало. И тогда повернул голову на секунды и посмотрел на его место. Он испарился. Его больше нет. Он ушёл, как и тогда.

Закрыл лицо и разрыдался, не сумев всё это вынести… я всё это испортил…. испортил и теперь ищу его. Везде и всегда…

Брат…

Глава 15

Артём

Руками протерев глаза, первым, что увидел, была чёрно-белая шерсть того маленького котёнка. Он теперь сидел и мяукал перед моим лицом. Не знаю, понимают ли они нас, но всё-таки с хрипотой прошептал ему привет. Кошечка, подойдя ещё ближе, потёрлась мордочкой о моё лицо. А она меня понимает, ну или моя… нет, всё-таки не моя… просто эта кошка очень умная. Я сейчас уже чувствовал себя хорошо. Просто отдохнувшим.

Одышавшись, медленно потянулся и поднявшиеся, сел на место.

И, когда посмотрел на своё окружение, понял, что был не в прихожей, не там, где потерял сознание. Белый потолок, большая кровать в синих тонах. Окна открыто. Это гостевая. Комната за углом перед лестницей. И… теперь… те слова казались как-то реальнее обычного. Кто-то пришёл? Кто?.. Может, мама? Нет… точно не она… или эта Ева?

Когда, встав с места, отходил от кровати, кошка с прыжком забралась на руки, когтями вцепившись в одежду. Ладно, пусть останется. Так будет спокойнее. Провёл рукой по его шерсти. Такая мягенькая. Чудесное создание.

Немного, иногда тормозясь из-за онемевших ног, дошёл и до кухни. Стою, облокотившись на стенку сбоку, и смотрю, как Егор спит за столом. Вокруг всё было разбросанно в кучку. Его волосы были развязаны, и они почти закрывали его лицо. Как он зашёл сюда? Я что, не закрыл дверь? Не успел до потери сознания? Это был он… тем, кто тогда… может, просто померещилось. Да…

Отпустив котёнка, приблизился к нему. Он спал, бесшумно храпя. Посмотрел внимательнее. Спит на открытых страницах книги по истории. Рядом стоит телефон с наушниками, куча тетрадей и рюкзак.

Егор в помятой форме, руки опущены, расслабленные. Хотел уже развернуться и идти, как сонно послышался мягкий голос.

— Проверяешь, жив ли я?

— Нет… э… нет… прости, но как ты попал в дом?

— Ооо, так ты не помнишь? — он поднял одну бровь вопросительно. Я помотал головой. «Нет». — Ты просто упал без сил, даже не закрыв дверь. Сильный ветер бил дверь о стену так громко, что даже я вернулся проверить, что там случилось.

Хаа, и всё-таки сил тогда не хватило.

— Ты как? Всё норм? — его руки завязали волосы обратно в хвост.

— Да. Всё хорошо. И спасибо. — открыв кран, поставил два стакана. Один допил сам, а другой поставил рядом с книгой. У нас обоих слышались нотки хрипоты. Уверен, он тоже хотел воду.

— Это… не утруждай себя сильно, сам выбрал время года, не такую сложную, — немного неловко почесав волосы, продолжил он. — И завтра можешь не прийти, я с учительницей немного поговорил, она закроет наши с тобой задницы до двух дней. Я написал все наши дела в чат. Когда откроешь чат, скажи, если что-то не понравится. Изменим потом. И спасибо за воду. — допив воду за один глоток, он поставил стакан на раковину.

— М… могу я ещё немного остаться? Мои родки должны вернуться через час… ну… как видишь, я должен изобразить из себя, будто из школы вернулся… ну или типа такое. Можно? – через минуты заговорил Егор.

— Д… да, конечно, можешь. — вокруг нас так и летали нервные токи, задевая то его, то меня. Кошка опять вернулась и, мяукнув, прошла рядом с ногами.

— Голоден, да? Капризуля, — с усмешкой Егор погладил его за головку. — Милашка.

Открыв холодильник, забрал оттуда остаток упакованного молока. Вылил его на тарелочку и поставил рядом с ним, коленом задев сидящего Егора.

— Прости, не хотел. — Сказал когда подсёл к нему рядом. Мы оба смотрели, как кошка пил молоко. Но иногда я чувствовал на себе и его взгляда. Он смотрел прямо в упор. Неловко как-то. Будто мечом пронзает.

— Как его зовут? — начал разговор Егор.

— …не знаю. Я его вчера увидел.

— Имя не дал? — …через несколько долго длившихся минут тишины, помотал головой, говоря «нет».

— Не хочешь? — и на этот его вопрос, помотал головой «нет».

— …если дам… потом не смогу его вышвырнуть… — печально, посмотрев на то, как кошка пьёт молоко, прошептал.

— А не сможешь его оставить? — как и прежде, отрицательно качнул головой. «Нет, не смогу».

— …а ведь… ничего. Ничего. — он встал с места, о чём-то раздумывая, идя с одного места на другое. — Давай лучше мы тоже чем-нибудь попьём чай, ну или что у тебя там есть. Так проголодался…

— Чай… чай. Сейчас. — тоже встал с места и пошёл искать в верхних шкафчиках мамины чайные листья. Она была любительницей разных сортов чая. Всегда любила что-то такое пить и наслаждаться… а сейчас…

Наконец, найдя их, показал Егору. А он уже поставил электрочайник. Открыл холодильник — хоть что-то там должно быть. Что-то съедобное… нет. Ничего нет. Стоит одиноко половина буханки хлеба, и всё. Тогда нужно было хоть немного копить. Вздохнув, устало посмотрел на место котёнка. Он опять куда-то сбежал.

— Артём… можешь заварить чай. Вода вскипела.

— Д… да… но тут у меня…

— У меня тут на рюкзаке есть несколько штук блинчиков и пирога с яблоком, будешь? — открыв рюкзак, он вытащил контейнер на стол. Когда ответил согласием, он широко улыбнувшись, сказал быть побыстрее.

Заварив чай, мы оба сели на стулья и пили чай с вкусняшками. Они были такими сладкими… просто таяли во рту. Горячая чашечка чая и вкусный пирог… блинчик со сгущёнкой… вкусно и тепло в душе.

Будто что-то родное обнимает…

Глава 16

Егор

Когда пришёл домой, мама с папой вместе готовили ужин. Они не знают. Фух. Можно выдохнуть. Когда шёл домой, много раз продумывал: может, учительница всё-таки позвонила им или что-то такое… дыхание сбивалось каждый раз… Бежал от его дома до своего со всех ног, но, кажется, всё обошлось.

После ужина вернулся в свою комнату. Открыл новую тетрадку и начал рисовать. Та мордочка кошки не выходила из головы, соблазняя рисовать её. Руки чесались, говоря: «Давай, давай, Егор». Но не стал этого делать — не было времени.

Когда он так брыкался, плакал, думал, что сейчас себе вену вскроет в полусознании, от страха волосы дыбом встали. Так побоялся… ещё одного повторения такого происшествия. Грудь сжалась, вспоминая этот момент. Наверное… нет… хватит, Егор.

Сняв резинку с волос, затянул их потуже. Это не твоё дело. Не нужно… не думай…

Когда уже сжал карандаш в руках, в голове созрела новая картина — с котёнком… и с его хозяином. Заточив карандаш медленными движениями, нарисовал силуэт человека и кошки. Должным образом дополнил их мелкими деталями и штрихами: волосы, руки, глаза, выражение… И спустя три часа посмотрел на свой законченный рисунок и просто… просто не думал, что он выйдет таким…

В весенних лучах солнца, среди красивых цветов цветущих деревьев, в зелёной травке Артём счастливо улыбается своему котёнку, который в этот момент играет рядом с ним. Такая красивая… безупречная… но жаль, нет цветных красок. Карандашом красиво, но с красками было бы… лучше? Выдохнув полной грудью, снимая усталость, сам не осознавая, улыбнулся своей картинке.

Завтра куплю краски и альбом или скетчбук. Обязательно. Написав заметку про это, добавил туда и то, что перерисую его, но уже с красками. Взяв в руки лёгкий листок, снова посмотрел на эту картину. Он притягивал всё внимание к себе. Тут он не грустит. Нет того опустошённого взгляда. Здесь он счастлив… как и мои персонажи. Во всех моих картинках все всегда были нарисованы с улыбками. Так мне казалось, что… что мы счастливы… мы ведь там улыбаемся…

Но даже во всех этих моих улыбающихся картинках был один живой. Я не нарисовал его улыбающимся, и теперь он всегда останется таким, каким был нарисован. Раздражённый, с хитрой улыбкой, в порванной одежде… Он остался в этом возрасте навсегда… навсегда… молодым… подростком.

Завтра, как и думал (но и сомневался), пришёл Артём. Вчера ночью он ничего не написал про задание. Даже не читал сообщение. Хотелось бы сказать, что уроки прошли как всегда, но учительница литературы просто докапывалась до Артёма. Елена Сергеевна заставляла его отвечать на все вопросы из уроков, которые уже прошли, и даже из тех, до которых мы ещё не добрались. А этот умник отвечал на них, не раздумывая дольше минуты. Круто. Если бы мог, даже похлопал бы в ладоши.

Реальный умник, ботаник, но без очков. Ха-ха-ха, шутка.

На обеденной перемене в классе, кроме нас, никто не остался. Как и думал. Недоедание. Он вчера молоко с чаем еле-еле нашёл. Тут что-то точно не так. Что же с ним такое? С одного взгляда он — изгой из неблагополучной семьи, живущий один или с кем-то, но с другой стороны — у него есть мышечная масса, как у многих, занимающихся тяжёлой атлетикой или боевыми искусствами, живёт в дорогом доме, есть подруга, сестрёнка - один из глав банды… Кто же ты? Кто ты, Артём?

На перемене я тоже вышел, когда все разошлись. Нужно было взять сок. Вернувшись из столовой с двумя бутылками сока, одну оставил рядом с ним. Достал булочки с маком и тоже одну из них поставил рядом с соком. Вчера, перед тем как лечь спать, попросил маму испечь их. Мама недоумевала, почему мне хочется именно их, но вопросов не задавала. Ну а вот когда говорил про кошку, она покачала головой. Сегодня тоже нужно попробовать разговор о нём.

— И зачем ты поставил их? Мне они не нужны… я не нуждаюсь в них, — как и тогда, грубоватым тоном сказал он и оттолкнул их назад.

— А я и не сказал, что ты нуждаешься, — не сдаваясь, опять вернул их на место. — Я просто принёс их для тебя, чтобы поделиться.

— Мне не нужна жалость, — он оттолкнул их.

— А кто тебя жалеет? — сделав невозмутимое лицо, снова придвинул их к нему. — Я? Точно нет. Это предназначено для моего друга, — добавил улыбку и дружелюбно посмотрел на него.

— ….. — Сначала он не хотел их брать… о чём-то раздумывал, сжимая ручку. И, последний раз посмотрев на булочку, нехотя всё-таки взял её. — Тогда ты тоже можешь о чём-то попросить за это.

— Я и попрошу. Но не сейчас… давай сначала поедим и… это… после уроков — в твой дом или в мой… для задания…

Тихо, почти без звука, он ответил, что мы можем идти к нему. Только на сегодня. Ммм… понятно.

В спокойной тишине, без неловкости, мы прожевали булочки. Первым доел я. Чтобы он не чувствовал себя не в своей тарелке, вышел в уборную. Пусть доест в тихом месте.

Уборные были этажом ниже, и, когда еле-еле дошёл туда, услышал голоса за дверью. Я бы прошёл мимо… но тут слышались ссорящиеся голоса ведьмы с каким-то мужиком. Постучав в дверь, открыл её. Они остановились… в жуткой тишине съедая друг друга взглядами… холодно-то как. Как-то неловко стало… даже слова забыл.

— Будьте потише, ребята, там кабинет завуча, если не забыли? — посмотрел на парня. Это был тот пацан, который ушёл первым, вышвырнув бумажку.

— А ты с какого перепугу здесь забылся? — последний раз посмотрев на парня рядом с собой, Ева ответила максимально грубым тоном. — А ты держи свои мысли и руки при себе. И не ищи общения с нами обоими.

Чё за? Что у них тут случилось?

Задев меня плечом, она вышла из кабинета со вздувшимися венами на руках. Вышел следом за ней, быстрыми шагами, останавливая её за плечо.

— Что у вас там случилось? Если тебя…

— Прочь с дороги. — Я заткнулся, когда её глаза гневно сверкнули. — Это не твоё дело.

Отбросив мою руку, она быстро ушла на верхний этаж.

А она может быть и такой?

Глава 17

Егор

После уроков, когда мы все хотели уходить, пришёл учитель истории, останавливая нас.

— Ребят, извините, на две минутки займу вашего времени. Просто предупрежу. Так, завтра у вас выходной… и всё такое… Я хотел сказать, что задание у многих из вас изменилось, я рассказал об этом вашим участникам группы…

Многие выдохнули. Я же вздохнул свободно: он точно даст что-то лёгкое…

— Теперь будет одно большое задание. И сроки сдачи тоже стали немного короче. Вы будете выступать в актовом зале со всеми группами. Всё, а теперь можете уходить… хороших выходных.

Блин… Это… чувствуется, будет ещё труднее того.

Теперь же выдохнул, уже от безвыходности…

Мой телефон завибрировал с сообщением от общей группы. Девочки просили собраться в пустом кабинете. Они звали нас к своему кабинету. Взяв рюкзаки, я с Артёмом и Михаилом пошли туда.

Алина явно перегруженно о чём-то писала и рисовала с нашими именами. А вот Ева сейчас сидела тихо — без упрёков, без всего — слушая Алину.

Тогда точно что-то случилось.

Мы сдвинули первые три стула и сели. Я с Михаилом, Ева с Артёмом, вместе.

— Ребят, Елисей сейчас приведёт тех троих… сказал, попытается. Давайте проведём здесь небольшое собрание без лишних ссор и тому подобного. Вы все будете слышать меня, потом озвучите свои и наши мысли, поняли?! — Проверяя нас, Алина пристальным взглядом прошлась по всем.

С тихим стуком открылась дверь. Пришли трое парней. Нет одного. Но никто из нас не обратил на это внимания.

Они тоже сдвинули первые ряды и подсели немного дальше нас троих. Алина ещё раз строгим взглядом посмотрела уже на них, пересказала свои слова. После того как мы все тихим молчанием кивнули, она начала…

— Так, теперь учитель истории хочет одну аристократическую сцену со всеми нами. Он дал всем выбрать времена года, где существовали разные жестокости, кровь, измены с ядами и тому подобное. Здесь тоже нужно сделать одну презентацию: как мы пришли к этому, что сделали, как проходили наши дни. Задание состоится теперь так. — Она выдохнула. Потом вздохнула полной грудью и перешла к доске.

— Так, теперь ваши задачи. У нас у всех завтра и послезавтра выходные… все будете искать великие, драматичные моменты из книг, интернета. Какими были тогда одежды, времена. Как они разговаривали, что делали. Будете скидывать всё это мне, и уже в понедельник мы начнём голосование. И тогда решим, что ставить и что сделать. — Она сделала паузу. — Те, кто не хочет, можете идти, ваши имена мы не сможем просто так записывать. Драки будут под запретом. Увижу — скажу учителю, или мы сами просто вышвырнем вас. Вопросы остались? Что-то добавите?

— Может, нам немного объединиться по два или три человека? — подал голос Елисей. — Ну, чтобы первая группа нашла, какими тогда были одежды, кто как одевался. Другая — моменты и времена будет искать. И мы оба отправим вам в воскресенье, чтобы не загружать тебя. Ты тоже можешь взять кого-то, и вы оба вместе сделаете чистку и голосование. Как думаете?

— Ну, тогда пусть те двое присоединятся к нам, или уходят, — подала голос Ева.

Я посмотрел на этих двоих. Они о чём-то бурно обсуждали, уже выйдя из общего сбора.

— Что скажете? — Алина шагнула к ним и громко повторила вопрос ещё раз, когда они не ответили.

— Да не нужен нам этот цирк уродов. Можете сами устроить их.

Они не встали и не ушли. Но их мерзкие голоса повышались всё выше, перекрывая наши. Мы уже решали, кто что делает, с кем делает и тому подобное. С раздражением сжав руки, сначала не обращал внимания на их смешки. Но в один момент это просто встало поперёк горла. Всё. Не могу. Встал с места и подошёл к ним.

— Если не будете участвовать, дверь стоит вон там!

Они даже не посмотрели. Просто уставились в телефоны.

Скрипя зубами, отдёрнул их телефон рукой.

— Ты чё творишь, кобель? — Встал с места первый.

— Ого, вы наконец-то смогли увидеть? Выйдите вон отсюда, если не будете участвовать во всём этом.

Они оба попытались забрать телефоны. Неудачники. Им ещё расти и расти до меня.

— Уйдите из кабинета — и я верну телефоны. Вам всё равно не достать до меня.

Один из них полез на стол и хотел прыгнуть на меня, пытаясь забрать телефон. Но как бы не так. Быстрыми шагами открыв дверь, вышвырнул телефон в коридор.

— Ты долбанулся? Сломается…

— Да, да, да. А теперь на выход, пока и дух телефона не ушёл.

Эти тупорылые выбежали в коридор. И я закрыл дверь на внутренний ключ. По рукам прошлась мелкая дрожь. А они, обругиваясь, били и пинали дверь несколько минут. Потом ушли.

Ну вот. Теперь спокойно… Потянулся руками, снимая нервозность. И мы продолжили обсуждение.

Все остались с прежними парами, но теперь ещё с другими заданиями. Мы попрощались и ушли все кто куда. Ева с Артёмом пошли куда-то, но не сказали куда. Ну, я, открыв в телефоне заметки, пошёл в торговый центр. В полном автобусе, без единого глотка воздуха, спустя время доехал до остановки и вышел.

Идя туда, заметил, как со мной сзади шёл тот парень с первого этажа. Иногда телом овладевал страх, что он что-то сделает сзади. Так что иногда, сам не заметив, оглядывался на него.

— Да ничего я не сделаю, — сообщил он, когда в очередной раз повернулся к нему.

— А я так и не сказал.

— Говорить тут бесполезно, я же всё вижу. Ты такой… ну… высокий, но иногда так боишься, будто у меня есть нож.

— А откуда мне знать, что его у тебя нет? Да и ещё ты с теми придурками вместе. Может, хочешь отомстить за них? — прокомментировав, остановился на месте. Он тоже остановился. Никак не ответив.

— Как тебя зовут? — спросил наконец я.

Хоть имя узнаю.

— Павел.

— Павел… да? Один вопрос можно?

— Давай. Но тогда ты на мой тоже ответишь.

Согласившись, задал ему тот вопрос, который намертво застрял в голове.

— Ты раньше дружил с Евой?

— Нет, только с Артёмом иногда пересекались.

— А как? Просто… каким образом? Что у вас там случилось?

— Один вопрос, — припомнил мои же слова он. — Теперь я. Ты в каком?

— Что, в каком?

— В какой банде? Был слушок, что ты у Руслана.

— Да не, ни в какой. А что?

— Ничего. Но если ты в банде Руслана, то просто уйди оттуда, пока не остался один…

Бросив слова, он ушёл в другую сторону от меня…

О чём это он? Выглядел нормом, но он какой-то придурковатый, что ли? Ладно, забыли.

Глава 18

Артём

— Ев, что-то случилось? — она быстрыми шагами уходила вперёд к тайнику; догоняя её, ещё раз спросил. В разгневанном виде я видел её раза три или четыре. Она никогда не злилась без причин…

— Ев… давай поговорим. Тебя что-то волнует? — повторил свои слова, но, не ответив, она перешла на бег. Я тоже побежал за ней. Холодный ветер бил по всему телу, как осколки лезвий. Сегодня чересчур ветрено, будто дождь начнётся.

Запыхавшись, мы оба остановились в безлюдном переулке.

— Знаешь, я устала… устала от всего этого, — грустно, почти прослезившимися глазами произнесла Ева. — Я… я закрывала на всё это глаза… уши… рот. В один день приходит весть, что кто-то умер. И этим «кто-то» оказывается твой брат. И все вокруг говорят, что ты виноват… убил его. Это ты убийца, — уже крича, она плакала… а я стоял… и стоял. Не знаю, что делать.

— Тот, который хотел с тобой дружить, начинает дружить с мерзкими типами, и… и они все просто буллят тебя. Хочу помочь… но нет! Просто нет! Ты не хочешь сказать. Сказать, что тогда случилось. Сказать, что происходит сейчас, — продолжила она.

Медленно, постукивая по крышам, стенам и по асфальту, начался сильный дождь. Но даже он не мог перекрыть отчаянный голос Евы.

— Мы ведь друзья… мы, — обвела руками место вокруг нас, — были настоящими друзьями. Мы всегда поддерживали друг друга. Знали всё. Почти… всё… Я всегда всё тебе скажу… но твоего голоса никогда не слышу.

Мы замолчали. Громкий стук капель дождя проникал во всю душу, заглатывая всё с собой.

— Хочешь? Хочешь знать, что сегодня случилось? — тихо прошептала Ева. — Павел попросил прощения… за всё… за всё, что он сделал.

Убрав волосы назад, она оступилась на шаг.

— За всё?! За всё, что сделал… сколько месяцев длилось всё это? Когда Данил умер… или раньше? Когда ты стал закрываться от всех? У тебя хоть кто-то есть, кроме… — переполненная слезами, она заплакала. — Прости… но мне нужен отдых. Давай поговорим потом… потом…

Грустно добавив подобие мягкой улыбки, «извини» беззвучно прошептала Ева, уходя развернувшись.

Первым, что сделал, было откинуть голову назад, чтобы капли дождя смывали всё… «Опять испортил» — была единственная мысль. Я просто бездарность… просто разрушение. Всегда всё разрушаю… даже нашу дружбу разрушил…

Медленно, несмотря ни на что, дошёл до дома, промокший до нитки. Сил не хватило на разборы, на все оставшиеся дела… просто пошёл в свою комнату. Котёнок прибежал ко мне в комнату до того, как закрыл её на ключ. Не сняв даже грязную одежду, лёг на кровать. Отбросил обувь и рюкзак подальше от себя. Закрылся от всех и всего под тяжёлым одеялом. Оно накрывало меня всего, давя и таща на себя. Даже когда не оставалось воздуха, не открывал его.

В темноте… пустоте… никому ничего не делал. Здесь я был и оставался никем и ничем… Голова разрывалась на части, заставляя глаза слезиться. Каждая из частей твердила обо всём, но, объединяясь, они становились огромной пустотой, которая засасывала в себя всё. Они — все и всё — становились большими…

Когда уже опустил руки, громким звуком зазвонил телефон. Не хочу… лучше не надо вставать. Тот, кто звонит, не будет названивать долго. Три-четыре раза — и всё… Но нет… он звонил всё дольше и дольше.

С красными, щиплющими глазами, где всё размывалось из-за капелек слёз, всё равно открыл одеяло. С ватными ногами встал с места и нашёл рюкзак. Открыл его и посмотрел на телефон. Тридцать пропущенных от Егора.

«Он всё равно остановится», — подумалось, как телефон в руке ещё раз завибрировал и заиграл музыку. «Егор».

Взяв телефон покрепче, всё равно принял звонок. После минуты тишины послышался его звонкий голос.

— Подумал, что ты уснул вечным сном, как Аврора. Если захочешь, я могу быть твоим принцем, как в сказке…

— …

— Ладно тебе, я пошутил, — смеясь над самим собой, он продолжил разговор уже немного серьёзным голосом. — Хотел спросить… это… как бы сказать… котёнка, когда ты хотел… ну… прогнать его?

После его слов, вспомнив про котёнка, вытер слёзы и начал глазами искать его везде. Она мирно спал в другом конце кровати.

— Эй, ты слышишь?

— Д-да.

— Насчёт кота… и если тебя не слишком затруднит, можешь открыть дверь? Я промок до ниточки. Смогу переодеться у тебя? Если….

Не успел ответить, как телефон сдох. Поднявшись с места, открыл дверь комнаты. Мамы нет. Она ещё не вернулась? В доме стояла кромешная темнота. Сильный дождь лился, не переставая. Громко.

Подойдя в прихожую, открыл входную дверь. Он стоял весь в грязи, с порванной рубашкой. Под глазом красовался синяк, но он всё равно улыбался — кривой улыбкой.

Открыл дверь шире, впуская его внутрь.

— Спасибо.

— Это… что случилось? Ты… такой…

— Да не, всё норм. Те два придурка из кабинета… как там? — заходя в гостиную, я включил свет. Он оставил рюкзак с верхней одеждой в прихожей, взяв спортивку. — Ну ты знаешь. Они проследили за мной до торгового. А я их даже не заметил, когда зашёл туда… а вот когда выходил, они с ещё двумя придурками оттащили меня в безлюдное место. Мы там подрались, бились насмерть, как сказать, — он хохотнул от своих слов. — Но смешнее — эти четыре придурка сейчас лежат там без сознания, ещё более израненные, чем я. Придурки, как ни назови.

— …так…

— Что такое? У тебя сбившийся голос. Да и лицо всё красное, — приблизившись ко мне, он потянул руки, но остановился. — Можно?

Закрыв глаза, дал согласие. И своими ледяными, красными руками он коснулся моего лица. Холодные, маленькие иголки проникали везде, где он трогал: лоб, щёки.

— Ты горячий, как сковородка. Если есть, выпей таблетки от простуды.

— Кто бы говорил. Они у тебя морозные, — впервые рядом с кем-то усмехнулся. Он тоже посмеялся и ушёл в ванную.

Зайдя на кухню, поставил электрочайник и, найдя таблетки, оставил их на столе.

— У вас одна ванна, как моя комната. Не хочу представить, какая у тебя там комната, — зайдя на кухню в спортивной одежде, он подсел на стульчик, стоящий рядом со мной.

Заварив чай после вскипания, налил две кружки: одну себе, другую ему. Тихо, мирно выпив горячий чай, живот заурчал, требуя еду. Стыдливо выпив всё до конца, встал с места и пошёл в свою комнату за котёнком. Она всё ещё спал.

Нежно, как мог, не разбудив его, взял на руки. И с ним вместе вернулся на кухню.

— Про кошку… что хотел сказать?

— Ну, если твои не разрешают, я могу оставить его у себя. А ты можешь всегда заходить и играть с ним. Ну… чтобы точно… не оставлять на улице. Что думаешь?

— Д-да… если твои разрешают, то было бы лучше, — лицо дрогнуло в мягкой улыбке. Хоть ты будешь жить хорошо, в тепле. Уверен, он будет хорошо заботиться о тебе… мой котёнок… Милаш.

Глава 19

Артём

— Эй, хватит уже! — вывел меня из мыслей Егор. — Так ты останешься без ногтей.

Остановившись, я перестал грызть ноготь и опустил руки. Выдохнул и посмотрел на время. 15:40. Уже три дня, как мамы нет… Подумал, что она, наверное, задержалась из-за непогоды… но сегодня день солнечный. Яркое солнце озаряет всё и всех, но даже так… на улице холодрыга, словно зимой. Ещё и Ева… никакого сообщения… Вчера, успокоившись, много раз хотел написать ей… но всё было не так, и я просто удалял их, оставив лишь последнее «прости».

— Что-то произошло? — опять послышался его голос. Егор искал что-то в книге, а я — в интернете с телефона. Мы должны до вечера подготовить хотя бы три или четыре хороших исторических момента для шести человек. Не ответив ему, просто собрался с духом и начал изучать всё, что попадалось под руку… разные истории…

— Давай меняться. Я больше не могу с этой книгой, — пожаловался он и отодвинул книгу ко мне. Мы с ним сидели в его комнате, рядом с тем самым шкафом. Он сидел в кресле-качалке, а я устроился в пуховом мешке.

— Мы уже менялись три раза. И все три раза — из-за тебя, — припомнил ему. — Может, хватит? Давай сосредоточимся и возьмёмся за дело обеими руками. Нам нужно сдать материал до вечера.

— Не будь душнилой. Давай тогда немного разомнёмся, попьём чайку… поиграем во что-нибудь... Но только не это. Если я буду сидеть тут с этой книгой ещё минут пять, то честно подсохну, как овощ.

— Хмм… ладно, но не больше полчаса, — согласился и выключил экран телефона.

Закрыв книгу, он убежал на кухню. Встав с места, посмотрел на ту полку с книгами. Тут их было полно. С красивыми обложками… корабли, розы, море и ещё что-то такое. Ту книгу я ему ещё не отдал, остановившись где-то в середине. Иногда её читал… а иногда… нет.

— В холодильнике ничего не осталось. Но я поставил чайник на газ… ты можешь что-то приготовить? У меня всё пригорает до черноты…

— Не так хорошо, но что-то сделать могу…

— Типа яичницы?

— Ага.

Несколько секунд он задумывался, хмуря брови.

— Ладно, делаем так: ты жаришь яйца… а я делаю с ними бутерброды. Будет офигенно, — заулыбался и побежал обратно на кухню.

Идя следом, осматривал дом. Весь такой красивый, с разными цветами. Зайдя на кухню, первым делом заметил маленький лоток с молоком. Улыбка так быстро не появлялась на моём лице… Они купили его вчера?

— Эй, тормоз, ты там дверь проверяешь или что? Давай быстрее жарить. Я уже сделал твою часть бутербродов.

— Хорошо, хорошо, сейчас, — он оставил яйца рядом со сковородой.

Поставив сковороду на газ, налил масло и пожарил оба яйца. После отдал их ему. Тем временем он уже принёс чашки с чаем в комнату. Аккуратно, не повредив мягкую оболочку ещё не до конца прожаренных желтков, положил их сверху на колбасу. И осторожно донёс тарелки до комнаты и поставил на ковёр. Он расставил их рядом с мармеладом и чипсами. В середине лежали карты, шахматы и ещё какие-то вещи. Не знаю, что это такое… но выглядит намного интереснее…

— Так… давай так… мы во что-то из этих игр поиграем и повеселимся… ну и поедим. Во что хочешь играть первым?

— Ммм… не знаю… давай просто в «су-ли-фу» или в крестики-нолики? — даже если они интересные, я ничего о них не знаю… и рисковать не хочется, даже если это всего лишь обычная игра…

— Хорошо? Ты точно… нет, ладно, давай. Я уберу всё лишнее, а ты можешь взять листы из тумбочки. Там… должны остаться. Вытащи их пока, — как-то странно отреагировав, Егор взял всё в охапку и вышел из комнаты.

Может, всё-таки нужно было выбрать что-то из тех игр? Он расстроился?

Приблизившись к тумбочке, открыл нижний ящик. Первым там стоял альбом, дневник и тетрадка. Вытащил тетрадку. Достану два листочка оттуда и всё положу на место. Открыл на середине и увидел выведенные чёрным имена: Каприз, Мила, Котёнок, Кошак, Карабик. Это… имена для кота? А он дал ему имя? Я тогда назвал его Милашом… но не сказал ему… и это… ведь больше не мой котёнок. И вправду... больше не мой.

Не трогая эту страницу, открыл другую, а там был рисунок кошки. Красиво. Нарисован обычным чёрным карандашом… но так красиво. Открыл другие страницы, просматривая все рисунки… везде были либо коты, либо дома с цветами, деревьями. Но на последней странице был я. С яркой улыбкой… красивый… в рассвете благоухающих цветущих деревьев, сижу в травке, а рядом играет кошечка.

Такой улыбки у меня больше нет. Я её потерял…

— Ты что там делаешь? — посмеиваясь, он приблизился ко мне, но, увидев тетрадку, быстро выхватил её из моих рук и спрятал за спиной. — Это… это ничего такого… просто… мне иногда нравится рисовать… прости… но если хочешь, могу просто вырвать страницу. Но больше… я нигде не рисовал тебя. Извини… — напряжённо, бормоча что-то ещё, начал оправдываться он.

Но не слыша всего разговора, я встал и протянул руку.

— Могу ещё раз посмотреть… на изображение?

С недоверием Егор смотрел на мои руки, но всё-таки дал тетрадь. Открыл её на последнем изображении… и, смотря на него сейчас внимательнее, не почувствовал ничего, абсолютно ничего. Просто обычная картина. Ничем не лучше всех остальных.

«Это просто враньё»

Почувствовав, как сжимается горло от подступившего кома, ничего не сказал и просто отдал ему тетрадь. Он вернул её на место, убрал в ящик и сел на своё место. Я тоже сел. В удушающей тишине мы сидели и пили чай…

— Всё не так, как ты думаешь…

— А я и ничего не думал, — сухо оборвал начавшийся разговор. Мы тихо сидели, глядя на ковёр и свои ноги.

— Давай поиграем в «кирпичик»… — опять заговорил он.

— …что за «кирпич»? Я не знаю…

— Это очень легко, — воодушевившись, продолжил он. — Это такая игра… короче, мы будем играть в игры, и потом тот, кто проиграл, будет отвечать на вопросы победителя, ну или скажет один факт о себе.

— А победитель? Что он сделает?

— Он тоже может сказать что-то о себе. Давай так: проигравший — два факта, а победитель — один. Так честнее, — убедительно сказал он.

Подумав ещё немного, я всё-таки согласился. Мы начали играть в крестики-нолики, и я победил во всех четырёх разах. Как-то легко он сдался?

— Вопросы?

— Давай сначала с фактов, — предложил я. Не уверен, что смогу ответить на его вопросы.

— Хмм… дай-ка подумать… ладно, было не было, — вздохнув полной грудью, начал он. — Факты обо мне: я вспыльчивый человек… но иногда не могу сам себя понять. Люблю больше спать. Моя любимая еда — мамины блины и пироги с яблоками. Я много ругаюсь с родителями. Ненавижу лжецов и сам стараюсь не лгать. В прошлом копил деньги. Мы с семьёй переехали сюда из-за меня, — будто сдерживая эмоции, он быстро всё выпалил.

— Я живу здесь с младенчества… мои родители разведены… раньше… я любил оладушки и булочки, приготовленные мамой… сейчас живу с ней… — сглатывая образовавшийся ком, мне захотелось плакать. Не знаю зачем, но… вспомнилось… как в прошлом в доме пахло ароматными блюдами… нашим смехом… играми до ночи…

Об отце… и маме…

Глава 20

Ева

— Может, всё-таки я перегнула палку? — в сотый раз спрашиваю у Алины. Она сейчас печатает сообщение своему парню. Посмотрев на меня уже раздражённо, она прошипела:

— Может, хватит. Ты всё сделала нормально. Ты не виновата, что всегда сдерживаешься и боишься. Ты ведь сто раз обдумываешь, что делать, а что нет, — отклонив телефон в сторону, Алина продолжила, внимательно смотря на меня. — Вы ведь друзья… а друзья так себя не ведут. Рядом с ним ты тоже должна улыбаться, радоваться, как и он рядом с тобой. Не ты одна должна всё стерпеть и остаться в сторонке. Например… я с Михаилом. Встречаемся уже с этого года, и он периодически рассказывает мне, что у него произошло… что сделал не так…

— Но я с Артёмом не пара…

— Да вы бы не смогли, даже если бы захотели. Ты… не замечала взгляды между вами?

— Да ну тебя, просто зря спросила. Ты думаешь только о своём парне… — я отмахнулась от неё. Но тут же Алина взяла мои руки и прижала к своей груди.

— Ты разве не видишь, как на тебя смотрят… другие парни? Как они прожигают тебя взглядом. Убиваются… — соблазнительно ухмыльнувшись, она рассмеялась, и я вместе с ней.

— Но твой парень… он ведь в банде и всё такое… ты ведь знаешь, раньше он с Артёмом вместе…

— Дружил? Да, знаю. И знаю, зачем сейчас они даже не то что общаться, друг на друга не смотрят.

— Скажешь? Почему они так? — но, как и всегда, она отказалась. Я весь месяц просила и просила рассказать хоть что-то… но она как большая закалённая стена — ничего не говорит. Секрет и секрет. Даже от подруги скрывает…

Уже прошло два учебных дня и четыре дня после того случая. Артём не пришёл в школу все эти два дня. В воскресение пришло одно единственное сообщение с извинениями — и всё…

В те дни не могла писать и просто крушила всё. Всё, что помню, — это как пришёл Елисей, и, немного поговорив со мной, он меня успокоил. Слушал, не перебивая. Был как вода, как море… тихий, усыпляющий. Я много плакала, а он, вытирая мои слёзы, подготовил всё задание — всё сам.

В понедельник, собравшись с духом, пошла в класс Артёма, но его не было. Написала письмо… много писем. В разных приложениях, где были его аккаунты… но ответа нет. Проверила сегодня утром — тоже нет… никаких вестей. Тревога глубоко засела в сердце, и из-за этого много думала, что что-то пошло не так… или что-то в этом роде…

— Маклиновна скажет нам?! — кто-то потряс меня за руку, вырывая из раздумий… это был Елисей. Встала с места и, когда уже смотрела вокруг на одноклассников в поисках помощи… Елисей подсунул мне книгу с пометкой на одном абзаце. Посмотрела на него — и он кивнул, говоря: да, читай это, это ответ на вопрос.

— Ну так ответим, Маклиновна?? — громко раздался по классу голос учительницы литературы. Сказав, что отвечу, взяла книгу и прочла абзац. Цыкнув в последний момент, литературша высказалась, чтобы я не летала в облаках. Как будто у меня есть крылья… если бы были — меня здесь не было, тупица. Она всегда всех засирает. Прям всех. Просто так. Из-за внешности, красоты, ума… может, из-за того, что её время ушло и она завидует нам? Или что-то типа такого.

После того как учебный день закончился, всё-таки решила пойти домой к Артёму. И со мной согласилась пойти Алина — она видела, как я весь день об этом переживала. Могла бы сама пойти к нему одна, но не сейчас…

Нас туда отвёз Михаил на своей машине, хотя внутрь он с нами не пошёл. Всё-таки чувство вины не позволяет, что ли? Или из-за того что он и Артём свернулись на двух разных сторон.

Когда мы входили, снаружи стояла толпа взрослых и детей. Все они были в чёрных одеяниях и плакали… похороны? Но у кого? Сердце забилось быстрее, в ушах стоял глухой стук. Это ведь не он? Он ведь не мог… Отпустив руку Алины, забежала в дом. Кто это? Для кого это?

Со всех сторон ищу его среди лиц мужчин, и в один момент всё же облегчённо выдыхаю. Он сидит на стульчике. Со стеклянными, пустыми глазами, смотря в пол. Рядом с ним сидит пожилая пара, которая держит его за руки. Если это не он… и это похороны… тогда его мама?

— Эй… ты как? — неуверенно приблизившись, присела на корточки. Глядя на его лицо… совсем разбитое, притронулась к его рукам. — Хочешь поговорить… или подышать воздухом?..

После минутной тишины он еле кивнул, давая согласие… и встал. Взяв его за руки, мы вышли на свежий воздух, идя мимо толпы. Многие смотрели на нас, на наши лица. И если одни смотрели с жалостью… другие — с гневом и раздражением. Что мы сделали не так? Зачем им так на нас смотреть?

Оттолкнув всех, я оттащила его до ворот, и мы ушли от его дома. Увидев, как мы с Артёмом уходим, Алина посмотрела на нас, спрашивая, нужна ли помощь… но, видя, что он не захочет ещё больше людей, я отказалась. Думаю, они ушли после нас.

Медленно, не говоря ни слова, мы шли к нашему тайнику… и чтобы точно никого не встретить на своём пути, пошли другой, длинной дорогой. Первым заговорил он:

— Знаешь… та записка… была её последней… — вспыхнув, он тише продолжил. — Это было её прощание со мной…

Не останавливаясь, мы шли и шли дальше. Иногда, вытирая глаза, преодолевая себя и изо всех сил стараясь, он проговорил обо всём…

Рыдая, Артём хриплым голосом рассказывал и открывал всё это… мне.

Одному…

Глава 21

Артём

Прошлое — часть 1

В один момент из нашего счастливого семейного дома всё рухнуло из-за ухода папы. Родители развелись… И когда мы с Данилом спрашивали, почему, мама не отвечала… Но и мы не останавливались и допрашивали её каждый день, пока в конце концов она не сказала: «Ради путешествия». Мы оставили всё это в прошлом. Мы с братом много ругались, играли, дружили и жили, несмотря ни на что. Мама тоже иногда смеялась, радовалась вместе с нами… мне так казалось.

Так и жили год за годом, пока всё понемногу не изменилось. Мама начала давить учёбой, выступлениями, оценками. Брат зарылся в учёбу с головой и всё больше времени проводил с книгами и учителями, которые приезжали к нам. Мама весь день могла быть на работе и не обращать на нас внимания. А когда обращала — то только на брата, и это очень сильно злило меня… Я всегда думал: «А как же я? Я ведь тоже её сын…»

Поначалу я тоже начал хорошо учиться, делать домашние задания и получать пятёрки. Даже тогда наши отношения с братом стали чуть холоднее обычного. Но когда он показывал маме свой дневник, я тоже приносил свой. Мама сначала хвалила брата, а потом и меня. Радуясь этому, стал чаще получать хорошие оценки и приносить их вместе с братом.

Но и это закончилось… Хорошие оценки кончились, и началось лето. Отдых и веселье. Но не для моего брата. Он учился с утра до ночи, не переставая… А мама снова стала не замечать меня, не уделять внимания… Лишь изредка Данил играл со мной, отдыхал, читал разные книги, объясняя их содержание…

День за днём, каждый раз, когда мама ругала его и меня, наши братские отношения шли по швам. Я перестал быть хорошим и начал хулиганить. Не приходил домой до поздней ночи и тому подобное. Брат с утра до вечера сидел в своей комнате, читая и делая уроки… А иногда, когда он хотел поговорить со мной, я грубил ему: «Почему ты? Почему только тебя замечают, а меня нет?» С такими мыслями вздыхал ему в лицо и захлопывал дверь, когда он приходил ко мне…

С начала учебного года я и вовсе перестал с ним общаться. Перестал приходить к маме с дневником. Перестал быть хорошим и с головой ушёл в хулиганство. Пил, курил, воровал и дрался со всеми, кто косо на меня смотрел… И когда меня задерживали за всё это, вместо мамы приходил брат. Почему не она? Могла бы хотя бы на минутку… зайти и забрать меня. И из-за этого не слушал брата, игнорировал его ещё сильнее, присоединившись к банде Руслана. Они с моим братом были одногруппниками.

С каждой вылазкой, с каждым моим избитым лицом и костяшками, лицо брата становилось всё грустнее и грустнее. А я, видя всё это, радовался, думая, что мщу ему за всё то время с мамой, которое он у меня отнял… Но это было не так. Пока я во всём винил его, он страдал сильнее меня. И я понял это слишком поздно. Слишком...

Сам не понял, как всё это обернулось.

Не выдержав всего этого день за днём, он вышел на красный свет в дорогу. Его сбила машина, ехавшая на скорости…

Он умер… Убил сам себя… В самый дождливый день, когда был его день рождения. День, когда он родился… Когда ему должно было исполниться восемнадцать. Это должен был быть его самый счастливый день…

Но он стал самым несчастливым…

В тот день стояла облачная, дождливая погода, и я шёл вместе с Евой, её парнем и двумя другими ребятами к ним домой, чтобы встретиться и повеселиться. В один момент позвонил брат. Первый звонок не взял, как и на последующие, отключив телефон… Как и всегда…

И когда вернулся домой поздней ночью, меня встретила тёмная тишина. Без брата, который ждал меня на кухне, без мамы, которая в такие моменты разговаривала с кем-то из преподавателей брата, — только тишина. Дойдя до своей комнаты, включил телефон. Десять пропущенных от брата и одно сообщение. Открыл WhatsApp и прочёл:

«Прости, что пишу здесь. Я знаю, что ты ненавидишь, когда я пишу или звоню, но мне хотелось с тобой попрощаться. Прости… Извини, что оставляю тебя так, но я больше не могу… Не смогу так жить».

Первой мыслью было, что он уедет из города и будет жить где-то далеко, счастливо… Но всё оказалось иначе. О смерти брата узнал на следующее утро, когда мама вернулась, вся в слезах. Она сказала, что он… совершил такой шаг… из-за неё… Но внутри я знал, что это из-за меня. Может, что-то изменилось бы… если бы я тогда взял трубку…

Изменилось бы, если бы я не творил всё это…

Не игнорируя его…

Изменилось бы?

Не знаю и не узнаю никогда больше в жизни…

Глава 22

Артём

Прошлое — часть 2

После смерти брата и похорон мама изменилась ещё сильнее. В любой момент она могла подойти и обнять меня, принимая за брата, называя его именем… (В такие моменты я мог просто рыдать, чувствуя вину и отторжение от неё…) Либо могла ударить, бить, кричать… и оба этих состояния могли сменять друг друга мгновенно.

Бабушка с дедушкой звонили и просили помочь нам, но мама запрещала, говоря: «Где они были, когда она просила об этом? Где они были, когда нужна была их помощь?»

После побоев со стороны мамы… После всего… Когда наконец вернулся в школу весь битый, пополз слух, что Данила… моего брата… убил я сам, и что Руслан со своей бандой вышвырнул меня…

Хотя это не так... Я ушёл сам, когда прошёл месяц. И из-за этого слуха отношение всех изменилось. Многие хотели расспросить, но тогда я не мог выдавить из себя ни слова об этом… Это было просто удушающе…

Павел порвал отношения с Евой. Тот, который раньше всегда был хорошим… Не знаю, из-за чего, но он также стал плохо общаться и со мной. В первые дни нашего знакомства отношения были дружелюбными… Я воспринимал их союз с Евой как что-то дорогое. Ведь она была для меня оставшимся бриллиантом. Сокровищем. Но после смерти Данила, когда был морально раздавлен и не мог дать сдачи… Он стал одним из тех, кто издевался надо мной… Тем, кто смеялся…

И даже спустя годы не смог вернуть всё к тому, что было в начале. Я глубоко уходил в себя и свои мысли, не говоря никому… Потому что казалось, что они тоже уйдут от меня… Оставит в стороне…

Так боялся, что наша с Евой дружба словно сковывала её рядом со мной. Даже когда улыбался, она всегда обо всём переживала. Тревожилась, нервничала, ведь тем, кто знал правду, я в последний момент просил никому об этом не говорить…

С Михаилом был знаком давно, ещё до его вступления в банду… Именно я подтолкнул его на этот шаг. Сначала я тоже нормально с ним общался, всегда помогал решать проблемы. В группе и в банде… помогал ему освоиться, ведь многие косо смотрели на него. Его необычный вид и то, что он когда-то был связан с мерзкими типами, бесили других членов банды. И эта наша дружба закончилась сразу, как только я покинул банду.

После того как месяцы слились воедино и текли медленно, как один и тот же день… Когда меня били и дома, и в школе. Когда мои кости превращались в пыль, и я начал падать от малейшего ветра, мама начала меняться в лучшую сторону. Стала ходить к психологам, принимать таблетки… Защищать меня и ругаться с учителями.

Но чувствовалось, что тут что-то не так. И однажды вечером увидел, как она режет себе ноги… кухонным ножом. Испугавшись, быстро отобрал его… Но такие дни начали повторяться день за днём. С каждым днём всё чаще и чаще. Она перестала ходить к своим психологам… Перестала пить таблетки или иногда глотала их горстями. И когда я изо всех сил мешал ей делать это, мама приходила в бешенство и начинала опять бить меня. То, что она, казалось, оставила в прошлом, начиналось заново, повторяясь день за днём.

Иногда, когда мне не спалось… А это было почти каждый день… В полночь… Мама плакала, обнимая фотографию брата… Произнося его имя, прося прощения… Моля, чтобы он вернулся…

Лучше бы я никогда не рождался…

Не будь меня, не было бы всех этих бед.

Глава 23

Ева

Похороны Елены Андреевны прошли позавчера, и сегодня мы с Артёмом вместе отпросились у классных руководителей. Артёму разрешила его классная, а вот моему классному нужно было объяснительное или письмо от родителей. Как мне вообще достать письмо, если мои родители днём и вечером по горло в работе?

Они работают в сфере адвокатуры. Они оба. Там встретились, влюбились и родили нас с Русланом. Мама говорила, что они с папой хотели одного ребёнка, но не устояли, видя, как у многих были и дочка, и сын. Вот так и родилась я. Как удачно, по их мнению, дочкой. Зашибись. Спасибо.

Ладно, отвлеклась. Раз родителей нет, могу попросить брата… но, блин, я так облажалась перед ним. Просто до невозможности…

Я с ним ругалась и возненавидела его, потому что думала, будто это он подстроил у нас в школе всё это. Но зачем? Спрашивая этот вопрос, отвечала себе — для развлечения. Слов нет… дура тупая. Вздохнув полной грудью, покрепче взяла бумагу.

Успокойся, Ев. — Ещё несколько раз повторив эти мысли, впервые после моего идиотского и тупикового решения спустилась на нулевой этаж…

Комната брата, как и его отдельная комната для гостей, была там.

Он сам пожелал и спросил разрешение у родителей. У нас в доме есть одно правило для него и два для меня… ну я же девочка, всё-таки преимущества должны быть. Он всё и всегда спрашивает у родителей. А я могу и у него, и у родителей спросить. Например, не разрешили родители — разрешит он, или наоборот.

С каждой преодолённой ступенькой ноги дрожали как осиновый лист. А когда уже дошла до его комнаты, дышала уже ртом. Выдохнув и хоть немного успокоившись (ложь, никак не могла успокоиться), постучала в дверь.

— Дааа?

— Эт… это можно с тобой поговорить… то есть… зайти и поговорить?

— …… — когда уже думала, что он не ответит и не откроет дверь, послышался звук скрипучего пола. Руслан открыл дверь, смотря на меня как на необычного вида эльфа. Того, что был в «Гарри Поттере» (другие, которых я видела, были красавцами с торсом и кубиками… да ну меня, опять нафантазировала всё).

— Да ну, быть не может. У тебя ноги оторвали или это у меня галлюцинации? — усмехаясь, он отошёл от двери, возвращаясь к своим делам. Ну-ну. И вот таким он бывает.

— Ты чего застыла как статуэтка? Заходи и говори, что захотела наша королева. — Приглашая сесть куда-то, он похлопал по кровати и стулу. Села далеко от него, на край кровати. Подсев со стула ко мне ближе, он взял бумагу из моих рук.

Фух. Пусть начнётся моё унижение.

— Извини… прости за всё сделанное.

— Что? О чём это мы? Что вы говорите, мне не слышно. — Назло мне, он делал вид, что чистит уши.

— Прости, что тогда обвинила тебя и всё такое…

— Ммм, откуда у нас так солнце взошло, что ты такое говоришь?

— Я… сделала всё по глупости… и из-за того… что мне никто ничего не говорил…

— Ого. Это у меня температура или у тебя? — Будто проверяя, он сначала поставил руку себе на лоб, потом мне. — Да не. Ничего такого нет. Ты заболела смертельно? — уже почти смеясь, проговорил Руслан.

— Да ну тебя, хватит. Извини. Прости. В те годы дни проходили мучительно долго, и я всё обвиняла, обзывалась, ругалась с тобой… в каждом из этих дней…

— Ладно… ты ещё раз просишь прощения, не сейчас. Мы всё это обсудим… вечером, сегодня. — И, дав мне обратно мою бумагу, он встал с места. — Я прописал всё. Когда выходишь, закрой дверь.

Выходя из комнаты, Руслан взял папку и другие бумаги. Работать пошёл...

Я настолько нервничала, что, не выдохнув ни глотка воздуха, сидела. Выдохнув с облегчением, что у меня теперь выходной день, посмотрела на свою бумагу. Я бы без глаз осталась, если бы они могли с лёгкостью выйти из своих орбит.

От его написанных слов:

«Я не прощаю тебя, и никогда не прощу, пока не приготовишь ужин.»

«Теперь ты будешь вечно отвечать и исполнять мои приказы, нищебродка. Твои деньги теперь мои.»

«Да здравствует моя коронация. ХАХАХА»

Вот так. На весь белый лист, большими буквами. Может, он со всеми умный и великолепный, но всегда издевается надо мной. Прям издевательство. Ыхыхы, да почему так… всегда эта моя тупость.

Он оставил ещё один лист бумаги на столе. Ну хотя бы спасибо…

Собравшись уже, когда нужно было выходить, напялила на себя свитер и джинсы. Без макияжа. Нет времени и сил тоже. Я сама по себе красивая.

Первым делом нужно зайти в школу и оттуда, перехватив Артёма, мы пойдём подышать свежим воздухом и заодно прогуляться. Он сейчас освобождён от школы на несколько дней… и чтобы не впал в депрессию, нужно отвлечь его от его же мыслей прочь.

Когда уже вышла из дома, большими, как перья, хлопьями начал сыпаться снег. Медленно кружась, они таяли, когда касались поверхности. Первый снег в этом году. Зима пришла.

Кончик носа замёрз, когда я еле-еле дошла до школы. Такая холодрыга. Чуть кости себе не заморозила. Идя по коридорам, заметила, что первый урок почти закончился. Сегодня у моего класса первый урок с нашим классным руководителем. Учителем истории. Тем самым, который дал групповое задание. Задание… а как оно вообще идёт? Когда мы должны были сдавать? Не помню…

Постучав в дверь, когда прозвенел звонок, зашла в класс и отдала письмо учителю. Он, взяв его, сказал, что я должна завтра быть в школе. Он строгий, хотя и добрый человек. И когда хотела выйти из кабинета, меня задержала Алина. Отойдя от всех назад, подальше от двери, она спросила и тихо заговорила:

— А как там Артём? Что случилось? И… и когда вы двое вернётесь в школу?

— Плохо, но не так сильно. То, что слышала, но без того, что он убил её. Что он убил всю семью. Я вернусь завтра, а когда он… не знаю. — Быстро ответив, прошлась рядом с ней незаметно. Просто оставила её, когда она обдумывала мой ответ, со своими вопросами.

Выйдя из школы, пошла на остановку. В такой снег пешком идти — это, проще говоря, оторви мои ноги. Сейчас Артёма, как несовершеннолетнего, отдали под опеку бабушке и дедушке. Хотя я никогда о них ничего не слышала. Где они были всё это время…

И они не остались в том доме. После похорон его бабушка с дедушкой купили двухкомнатный дом у оставшихся людей. Этот город маленький, и тут многие не могли нормально жить и работать… и если твои родители или родственники не были из богатых и избранных, то тут ты не можешь преодолевать карьерные ступеньки, не можешь расти как работник и получать нормальные должности.

Я одна из избранных, с почти золотой ложкой. И Артём тоже был одним из таких. Его родители в прошлом работали в компании-разработчике рекламы. Это была компания родителей мужа, отца Артёма. И когда они с его мамой разошлись, слышала, что её уволили, хотя она делала там почти всё и знала обо всём.

Мы живём в мире, где всем управляют фамилия и богатство. Даже те, которые говорят «нет», всё же отдаются этому, лишь бы быть немного богатыми. Почти все люди предают друг друга, обманывают, самовлюбляются и сами себе лгут. Как и мой бывший.

Фуу, мерзость просто. Всегда, когда вижу и вспоминаю о нём, блевать хочется. Как я вообще могла плакать из-за него…

Глава 24

Егор

Последние три-четыре дня, заболев гриппом, я оставался дома. После ухода Артёма в воскресенье… после того как мы поговорили друг с другом и после того, как он расплакался… из головы не уходил тот друг. Мой прошлый друг, которого оставил в прошлом и в том городе… одну.

Кошка, которую он отдал, сейчас мяукает и просит еду, иногда царапаясь когтями по полу. Не скажу, что этот капризуля ненавидит меня… но он точно не радуется, что сейчас здесь. Так плохо относится ко мне… меня буллит кошка… ладно, кого обманываю. Мы буллим друг друга. Он тем, что не даёт касаться, а я делаю вид, что не вижу и не слышу его вовсе.

Эти дни проходили медленно, как бы там ни было. Мама оставалась первые два дня, помогая, пока температура не спадёт, но сегодня она уже ушла работать. Сам тоже как раз думаю о том, чтобы пойти в школу. Всё-таки в том кромешном углу осталось то задание. Когда вчера открыл в телефоне WhatsApp — ничего не было. Никаких сообщений об этом задании. Они что, тоже забыли? Или просто забили на него?

Одевшись в рубашку с пришитыми дырками, в миску кошке разложил её еду. С недовольством, отвернувшись от меня, капризуля начал есть. Хм, да ну тебя. Как ни назови — она капризуля.

Сегодня в прогнозе сказали, что снег пойдёт… нужно надеть куртку. Разложив все тетради и книги, в сумку попались и те, которые не нужны. Вытащил куртку с верхней полки шкафа и, надев её, с сумкой и ботинками вышел из дома. Солнечные лучи освещали всё, не верится, что снег пойдёт. Но холодрыга стояла такая, что не пожалел, когда вышел с карманными деньгами. В ногах впитывался морозный ветер, заставляя их дрожать. Блин, и автобусы не идут. Хоть бы в школу не опоздать…

И знаете… подозреваю, что сейчас живу в триллере. Меня, блин, не было три дня. Три. Не месяц, не неделя. А тут вообще хаос от всего.

Уроки идут, хотя и самым скучающим образом. Перед тем как начался третий урок, пришла наша классная руководительница. Она собрала всех наших пришедших одноклассников и с горем пополам начала пересказывать случившееся событие. Мать Артёма умерла…

Как умерла? Она…

Я ослышался… наверное. Подумал, что это шутка какая-то… но нет. По классу прошёлся шум голосов, повторялись слова «убил» и «убийца»… Учительница, попросив тишины, ещё раз повторила свои слова. Она не сказала, почему и как она умерла. А попросила не распространять слухи. Она ещё о чём-то говорила, но мои мысли со всеми этими словами превратились в одну кучу, и не получалось нормально слушать её и понять. О чём они говорят? Несколько раз закрыв глаза, медленно приходил в себя.

В общественном месте нет нужды давать слабину.

После минутных попыток всё же смог немного разобрать, о чём она говорила. Спрашивала, кто пойдёт к нему домой, чтобы отдать подарок или угощение, не знаю, что именно отнесут. И когда поднимал руку, говоря, что могу, взглядом уловил, как поднялась и рука Михаила.

Не скажу, что Артём рядом с ним показывал какой-то гнев или неприязнь, но он всегда держался подальше. Даже сейчас могу понять то, как Артём просто держит подальше от себя человека и то, как он это делает с ним. С Михаилом и Алиной, когда мы были в кафе, в школе, в классе, да везде, он никак не смотрит на них, не начинает разговор, не продолжает общение, да вообще не контактирует. Разве не странно? Я могу понять себя. То, как в начале со мной он был… но тут они одноклассники. И как бы…

Ладно, хватит с меня. Я будто стал экспертом.

Когда мы оба подняли руки, классная руководительница попросила нас отпустить сейчас, с этого урока. Круто.

Собрав тетради и книгу, мы с Михаилом одели верхнюю одежду и вышли во двор с полным пакетом разных вещей. Один у меня, другой тоже у меня. Хахаха.

Михаил ушёл разогнать свою машину, он в школу на машине ездит, когда многие другие, и я тоже, ходим на автобусе или на велике. Он вообще крутой со всей этой своей аурой. (Если бы не его девушка, может, я бы заинтересовался им.) Но сейчас не об этом. После того как крупный снег стал мелким и начал сыпаться сильнее, прямо бил по всему телу. По лицу удары были сильнее. Когда уже машина Михаила подъехала, я был весь засыпан снегом. Лицо, руки и ноги просто стали ледяными. Дрожащими руками открыв дверь машины, увидел каштановые волосы Елисея, который сидел с Алиной вместе на задних сиденьях.

Чтобы понять, что у меня не психоз, посмотрел на них внимательнее несколько раз, зажмуривая глаза.

— Ты чего там стоишь? Давай быстрее к нам, — проговорила Алина, они с Елисеем подвинулись, давая мне место у окна. Я сел.

Без скоростных гонок мы добрались куда-то, но не туда. Это не был дом Артёма. Это было другое место… да ещё и далеко.

Они выходили на улицу, будто всё ок, думая, что это его дом. Открыв дверь, запуская сильный ветер внутрь, тоже вышел.

— Ребят, вы не знаете, где живёт Артём? — спросил, когда они все трое двинулись к незнакомому дому.

— О чём ты? Он живёт здесь, — ответила Алина. — Не знаешь?

— Как не знаю… — не веря им и себе, взглянул на дома и улицу. — Он точно живёт не здесь.

— Эй, ты, должно быть, не слышал… — задумавшись, к разговору присоединился Елисей. — Он переехал сюда. С бабушкой и дедушкой. Когда они взяли над ним опеку.

Ммм. Вот это да. Теперь и тупым стал.

Всё равно как-то не доверяя, пошёл с ними тремя внутрь, когда открылась дверь. Открыл нам старый дедушка с седыми волосами и бородой. Он суетливо давал нам домашние тапочки спрашивая, как мы, как прошёл наш день и тому подобные вопросы для знакомства. Отвечая на них, мы уже обулись и оставили все свои вещи. Первым делом все толпой пошли на кухню, как сказал дедуля.

Там сидела бабушка, разговаривая с ведьмой и Артёмом. В тёплой кухне, где пахло вкусными булочками и чаем, они сидели так красиво. Хочу нарисовать. Такую красоту нельзя было не запечатлеть и оставить у себя.

Маленькая кухня, где с дымящимися кружками чая и тарелкой булочек с печеньками сидели трое. Рыжая, которая смеётся и улыбается, бабушка, говорящая разные вещи и смотрящая на них с интересом, и укутанный от бед в одеяло мальчик.

В кухню мы все не втиснулись и пошли в гостевую. Оставил пакеты и присоединился ко всем, помогая притащить стулья, еду, кружки и всё остальное…

Всем поели и попили, познакомились с бабушкой и дедушкой Артёма ещё лучше. Они оказались милыми и добродушными людьми, которые заботятся о внуке. Но из-за этого у меня копошилось ещё много вопросов. Например, где они были до этого. Куда они делись всё это время. Ведь когда я в первый день пришёл к его прежнему дому, голос был не их.

Но не мне всё это решать. Просто оставлю.

Когда закончили почти со всеми делами и разобрали вещи по местам, Михаил с Артёмом вышли на улицу. Что они там делают?

С интересом, когда тоже хотел выйти, меня поймала Алина.

— Ну и ну. Что мы тут делаем? Куда идём?

— По нужде иду. Или что, мне обо всём тебе докладывать? — на вопрос вопросом ответил.

— Нет. Но если ты за ними для подслушивания, то не надо. Всё равно ничего интересного не узнаешь, — проговорив, она опять заходила на кухню и в последний момент бросила: — Когда мы уйдём, ты можешь спросить всё это у него сам…

Глава 25

Егор

Задумавшись, пошёл вслед за Алиной в кухню.

— О чём это ты?

— Да ну, хватит с тебя, — загадочно улыбнувшись, она прошептала, приблизившись ко мне: — ты би или гей?

— Это… ты… — не найдя подходящих слов, отвёл взгляд на что-то другое. — Кажись, нужно отмыть все эти тарелки. Улизнув от неё, пошёл мыть тарелки. Откуда она узнала? Я что-то не так сделал? Как-то выдал себя? Немного тревожно, быстро-быстро начал мыть их.

— Эй, хватит уже. — Подойдя ко мне, она отобрала тарелки. — Я ведь знаю о тебе многое. Не так многое, но достаточно, чтобы начать дружбу.

— И как… ты… что узнала? — серьёзно взглянув на неё, спросил.

— Да так, по мелочи. Чтобы удостовериться, что ты не один из тех троих. Помнишь?

— Трое? Ты… о тех… которые? — задумавшись, вспомнил тех двоих и того в торговом. Чёрного… имя, кажется… Паш? Ну или что-то такое.

— Ага. Но на личное не переходила, кроме этого. — Отступив, она закрыла дверь в кухню. — Не бойся… хотя это я боюсь, у тебя ведь… с таким ростом. Ну так скажешь?

— А ты не скажешь, как раздобыла информацию?

Устало выдохнув, Алина взяла стул и села на нём.

— Сначала в Инсте нашла твою прошлую школу. Потом подписалась на неё, и когда профиль открылся, пошла искать твоих друзей. С некоторыми парнями начала активно общаться, флиртовать и всё такое, прочее, как сам и знаешь. И с середины и к концу начала понемногу спрашивать о тебе. И всё. — Похлопала она по своим успехам.

Вот это она даёт. Не верилось мне, что те лохи из школы всё выдавали ради минутного общения, но многого я тоже не ожидал. Они как были лохами, так и остались такими.

Завладев моим вниманием своими похлопываниями, она продолжила:

— Когда я уже остановила всё это, один из них написал, что ты любишь парней… Не волнуйся, не сдалась мне твоя травля и всё это. Просто интересно… если не хочешь, можешь не сказать, я тоже никому не скажу.

Неприятные воспоминания вспыхнули, не давая как-нибудь что-то сказать или довериться ей… но был и ещё один момент счастья. С ним. Тем, который сказал: «Даже если кто-то подорвал на себе доверие, это не говорит, что и другим нельзя доверять. Даже если сложно, однажды ты всё равно должен будешь открыться кому-то. Или тебя сожрут твои мысли и боль прошлого».

— Би, — шёпотом сказал, смотря куда-то в никуда.

— Ого. — Впервые кто-то восторженно посмотрел на меня, когда я открылся. Это… ведь не сон? — Так девушки и парни? У тебя когда-то была девушка или парень? Со сколькими встречался? Или с кем хочешь… сейчас? — На последних словах, ухмыльнувшись, она руками закрыла лицо. Хитрюга. Но… всё же не верится…

— Да… нет… нет… и может быть… — вспоминая, на каждый вопрос по очереди ответил.

Она посмеялась с моего ответа и вышла из кухни, разговаривая:

— Я и про Михаила так сведения собирала, и потом… когда заинтересовала его, мы начали встречаться.

И теперь уже мой рот открылся от того, что эти двое — прям копии друг друга. Одна ищет информацию, другой сохраняет её в тетради. Профессионалы.

Тоже хотел выйти из кухни, но, оглянувшись на тарелки, вымыл их. Всё равно мне досталась эта тарелка…

Со скукой, перепевая запомнившуюся музыку, не заметил, как в кухню зашёл Артём. Он тихо-тихо сидел на том стуле Алины, не издав ни звука. Когда, вымыв все тарелки, обернулся за полотенцем — застыл на месте от испуга. Если бы у меня в руках были тарелки… сейчас они все были бы с грохотом разбиты. Блин, чуть без сердца не остался.

— Ты чего это сидишь? Да ещё так тихо…

— Просто… они разошлись по домам.

— Да? Когда? Почему меня не позвали?

— Пять минут назад… и мы тебя позвали, ты сам не вышел. Если хочешь, могу отвезти до того района.

— Было бы круто.

Артём отпросился у бабушки и вышел следом, когда я вышел первым.

Снег уже остановился, но вот ветер дул, разбрасывая всё на своём пути. Закат с красочным, сказочным тёмно-жёлтым с оранжевыми оттенками, как разбросанная лента, уходил назад, далеко от нас.

Медленно, когда уже доходили до остановки, он остановился и, взяв в руки комок снега, бросил в меня.

— Ты сейчас серьёзно? — тоже взял в руки снег и, слепив снежок, бросил в него. И когда, развернувшись спиной, начал опять лепить снежки, он ещё раз бросил в меня снега. Несколько минут мы с ним играли в снежки — иногда в цель, иногда в мимо проходящих. Несколько людей присоединились к нам и тоже играли. И в веселье не заметили, как загорелись огоньки в уличных фонарях.

Уже поздно, да ещё и рука замёрзла, не двигается. Вся красная, холодная… но так весело.

Выбравшиеся из игры, уже почти собравшиеся человек десять–двадцать школьников, ушли к остановке. Автобус пришёл быстро, как только мы добрались туда. Подсев на места, посмеялся, и вместе со мной он тоже. У него тоже была красная, замёрзшая рука. Согревая руки, мы оба натирали их друг о друга и подышали на них с горячим паром.

Когда дошли до улицы, вокруг моего дома было темно. Без фонарика тут глаз выколи — ничего не видно. Если это не главная, большая улица, то тогда там нет и света. Промедлив, всё же взял его за рукав куртки и с ним вместе вошёл в дом.

— Давай сегодня останешься в моём доме, а завтра вернёшься, — добавив улыбку, ещё и нашёл отговорку. — Всё-таки темно уже… и автобусы больше не будут ходит. А своим можешь позвонить и предупредить. – После того как прошептал ему об этом, громко позвал маму и папу.

Никто. Ничего не слышно. Но в кухне было светло. Они не выключили его? Сняв обувь, пошёл туда. Как и знал — там никого. Они оставили записку.

«Мы пошли работать сверхурочно. Деньги в столешнице. Заказывай пиццу или что-то, но поешь, не голодай». — Это написала мама, а внизу, мельком папиной рукой, было написано: «Я оставил побольше. Не голодай и заказывай. Не пытайся готовить… от твоего папы».

Хвахаха, он думал, что я не узнаю его почерк? Он же плохо пишет, так же как и я… или наоборот… даже не знаю, что с ним. Но как бы он немного меняется… заботиться начал

Не трогая записку, забрал деньги и вышел из кухни, выключая свет. Снимая обувь, Артём стоял в прихожей.

— Эй, хочешь что-нибудь поесть? — показал ему деньги, когда он обратил внимание. — Родителей не будет до полуночи. Если хочешь есть, мы должны сделать заказ сейчас, тут доставки долго ходят.

— Нет, спасибо, я сыт.

— Да? Тогда круто, я тоже.

Когда он закончил расставлять обуви, поторапливая его, подтолкнул в мою комнату. Меня капец как в дрожь бросает.

— Давай, давай…

Доставая из шкафа вещи — свитера, футболки и штаны отдал ему несколько, чтобы он переоделся. Когда играли, ноги, руки — почти всё, что не закрывала куртка, было пропитано влагой. Если не сменим одежду, заболеем… а мне не очень-то хочется снова пройти этот ад.

Когда он уже взял футболку и брюки, уловил его недоумевающий взгляд.

— Ты чего это? Тебе не холодно?

— …Да… но… но ведь…

— Никаких «но». Если простудишься, в ответе буду я… да ещё у нас есть задание, не забывай. — Не найдя, чем дальше заняться, вышел из комнаты. — Я в ванной буду переодеваться, а ты можешь и здесь. Давай быстрее.

И закрыл дверь.

В ванной, когда переоделся, высушил и причесал волосы, оставляя их распушенными. Посмотрел в зеркало — а они доросли до плеч. Нужно подстричь концы и подровнять их. Но как-то они нормально смотрятся. Всё же я красавчик.

Ещё немного покрасовавшись у зеркала, вышел из ванны, оставляя там форму.

Артём с капризулей стояли в прихожей. У Артёма в руках были его вещи, и когда я открыл дверь, то он стоял на одном месте, не двигаясь. А вот кошак, прилунтив к его ногам, сидел. А мне он даже не даёт прикоснуться к себе… мерзавец.

Взяв и его вещи, договорились, что он ставит чайник на газ, а я пойду и закину вещи в стирку. Завтра уроки… они понадобятся.

Не очень-то знаю, куда что класть, но, думаю, нормально всё сделал. В первый отсек засыпал порошок и какой-то гель и отправил вещи на двухчасовую стирку. Будут новенькими и хорошо постиранными.

Глава 26

Елена

Прости, сынок. Прости… но если… я ещё немного останусь рядом с тобой… уничтожу и тебя тоже.

Это была моя последняя мысль до того, как позвонила по номеру. Номеру моих родителей. В моей долгой, короткой жизни в первый и последний раз попросила их об одолжении. Попросила помощи… в последний миг.

Моя жизнь состояла из борьбы и выживания с малых лет. С малых лет, когда все радостно играли, веселились, я была… была тем, кто сидел в доме. В роли матери. Для братика.

Родители всегда работали и работали. В выходные они смотрели на моего братика, не замечая меня. А чтобы привлечь их внимание, начала убираться, готовить, смотреть за братиком, за его учёбой… хотя мне тоже не было больше десяти.

И знаете… самое обидное — они смотрели на меня только тогда, когда ужин ещё не был готов, пересолен, без соли, невкусный… когда братик плакал, хулиганил… когда дом не был в идеальной чистоте. И чтобы не огорчать их, начала всё делать, успевать и идеализировать.

Когда у братика оценки стали полностью заполнены пятёрками, их встречал красивый, убранный дом с вкусным ужином, они понемногу начали удовлетворительно кивать, улыбаться…

Я была так счастлива, увидев и услышав их похвалу.

Но чтобы делиться всей этой радостью, рядом со мной никого не было. Никого не осталось, кроме пустого дома и брата, который всегда недоволен… хотя… он жил полной жизнью. У него были друзья… были свободные минуты… часы веселья и игры… часы восхваления родителей… их совместные часы без меня…

Разве я не ваша дочь? Я не ваш ребёнок? Почему?

Рыдая, осознав всё это, однажды посмотрела на себя. На своё будущее. Хочу ли я быть такой? Елена, ты хочешь остаться здесь, с ними?

И на всё ответ был — нет. Нет, не хочу.

Взяв себя в руки, начала готовиться. Усердно готовиться к экзаменам, приближающимся к выпуску. Потратив на свою учёбу и на себя лишнее время сна, поступила в хороший колледж. Отучилась, но всё же помогала по дому и братику. После колледжа пошла в другой город, чтобы закончить со всем этим — с ролью уборщицы, нежеланного ребёнка и няни. И когда сумела всё это… когда жила счастливо, подружилась, жила, не жалея ни одного прожитого дня, и встретила своего мужа.

Умного, красивого, доброго, который поддерживал меня во всём. Мы поженились, но вот… детей сначала не могли иметь… начались трудности со стороны его семьи, и мы переехали из того города к моему… старому. Родители и брат, узнав про меня, про мою женитьбу обозвали меня — жалкой эгоисткой… но ведь они не интересовались мной целые годы, не интересовались моей жизнью… просто спрашивали деньги и деньги. Каждый чёртов месяц. В один и тот же день, с тем же текстом сообщения… и всё.

Мой братик, Рома, поступил в колледж инженерии, но просрал его, поступил на механика — тоже просрал. Но родители были уверены, что он мужчина и встанет на ноги… но когда я работала и уже собрала приличную сумму, они всё же ещё сильнее начали обзываться. О том, почему у меня нет детей, о том, что я вообще не женщина, что я демон и больше не их дочь.

С того дня, когда стала увереннее, не пыталась быть хорошей, быть той, кто закрывает глаза и даёт деньги, быть той, которая помогает бездарному братику. Просто вычеркнула их. В последний раз отдав деньги на их переезд, оставила их в прошлом. Как будто в плохом сне.

И знаете, после их ухода бизнес мужа наладился на ура. Я забеременела Данилом. Моим маленьким солнышком. Радовалась каждый день, и в своём декрете узнала, что беременна и вторым. Артёмом. Ещё одним чудом.

Муж, приходя домой, играл, помогал мне и отдавал всего себя нам. Нашей семье. Я тоже помогала ему. Начала понемногу приносить доход и устроилась к нему рядом. Не хотелось сидеть на чьей-то шее.

Дети ходили в сад. Играли, радовались жизни. Тому, какой он солнечный.

У них будет самое лучшее детство и жизнь. Они узнают, познают всё то, что я никогда не чувствовала.

Это было моим обещанием… но жизнь никогда не идёт идеально линейной дорожкой.

И в один момент моей жизни, когда потеряла не только мужа, а ещё и своё солнце, что наполняло мою жизнь энергией… все дни проходили как в тумане. Не знаю, зачем я это сделала, но, оставив от себя клочок бумаги, написала, что уезжаю… и всё.

Ушла далеко, в дальнюю местность, где меня найдут не сразу. Не так быстро, как могли бы. Написала и оставила несколько документов. Наследство, будущее, деньги, опекунство… и всё, что нужно было. Зная, что он будет искать меня, но никогда не заходит в комнату Данила, оставила там одно единственное письмо. Для него. Для него самого…

Не знаю, прочитает он их или нет, но пусть останется.

Наполнив ванну до середины, легла для сна. Для моего вечного сна. В конце концов, я всё же не смогла никого уберечь…

Извинилась у сотрудников и хозяина, который будет убирать и видеть всё это.

Поставила табличку «не беспокоить» и хотела уйти из жизни. Вот так просто. Просто и так эгоистично, оставляя его.

Но пролетевшие мимо семь минут моей жизни были горькими с послевкусием… слов нет, как это описать.

Если бы выпила успокоительного, не смогла бы этого увидеть или всё равно на это.

Или я должна была ещё раз обернуться на свою жизнь.

Посмотреть на себя.

Монстра.

Глава 27

Первая минута

Голубые глазки маленькой девочки сверкнули в такт телевизионному салюту, который показывали по экрану.

— Мам, а это что? — спросила девочка, потянувшись к матери. Но та, даже не взглянув и не ответив, встала с места и ушла подальше от неё. Девочке ничего не оставалось, кроме как смотреть на спину уходящей мамы и тихонько сидеть на месте. Она не умела плакать, разводить шум и гам.

И это была я. Маленькая, ничего не знающая я.

***

— Сколько раз тебе повторять? — повысив голос, Елена взяла в руки книгу. — Сколько раз повторять, что два плюс два будет четыре? Ты что, дурак?

— Я не дурак, это ты дура! — прохныкав, маленький Рома выхватил ручку у стола и отбросил её куда-то вдаль комнаты.

Ничего не говоря, Елена встала с места и пошла за ручкой; Рома тоже встал вслед за ней.

— Не буду. Не хочу учиться, — снова почти плача, он отобрал ручку у сестры и отбросил её к открытому окну.

— Но мама будет ругаться… Хотя бы запиши ответы. Сейчас принесу ручку.

Елена хотела выйти за дверь, как рука Ромы схватила её за волосы, дёрнув на себя. От боли глаза девушки наполнились слезами, но, несмотря ни на что, она вышла за дверь.

— Сказала же, не хочу! — От бессилия и раздражения Рома отпустил волосы сестры и толкнул её со всей силы. — Я маме скажу!

Это тоже я. Та, которая делает всё, что говорит мать.

***

«Нужно убраться со стола, помыть тарелки… а ещё сделать домашку с Ромой», — записав это на клочке бумаги, Елена собрала свои волосы в резинку, как показала мать. Красивые, как мягкое солнышко, волосы Елены были запачканы грязью. Они чесались так сильно, что она много раз снимала резинку и снова завязывала волосы.

Рома сейчас спал в комнате родителей. Он мог туда заходить и выходить, когда хотел, и даже не спрашивал разрешения, в отличие от Елены.

Ей строго-настрого были запрещены такие действия. Она, может, понимала это или нет, но для взрослых хотела быть умнее других. Быть хорошей девочкой и лучшей, как ей хотелось.

И знаете, тогда она была не права. Никто её так не считал и не думал так же, как она своим маленьким умом.

***

— Сколько раз тебе повторять одно и то же? — повышая голос, отец ругался с матерью. Из детей только один спал, а другая смотрела на взрослых и не понимала, что случилось.

— Думаешь, что я дура? Это ты не понимаешь, тупой придурок!

— Думай, прежде чем говорить! Кого это ты обзываешь?

Ещё несколько часов ругани, и в конце концов мать ударила отца и ушла. Отец, постояв на месте, крикнул что-то и тоже ушёл. Но не как мать — к своему ребёнку. Он ушёл из дома, с грохотом захлопнув дверь.

Елена посидела на месте ещё минуты две, потом встала и пошла к своей кроватке.

Так она называла диван, на котором спала. Он был жёстким и меньшим, чем тело девочки. И даже так она любила его как зеницу ока. Только там она спала, фантазируя о тёплых руках мамы, которые могли бы её обнять, и о руках папы, которые могли бы поднять её высоко-высоко, над небом.

Она всегда думала, что если бы не было Ромы, то мать и отец любили бы её.

Но, зная и вспоминая своё прошлое, я была уверена: даже так они бы не любили меня. Не так сильно, как Рому. И не так бережно, как его

Глава 28

Вторая минута

Взяв в руки ложку, Елена попробовала горячий суп, проверяя, нормально ли с солью и приправами. Но с первой же секунды почувствовала соль и острый перец в послевкусии.

«Мама поругает. И папа тоже…»

— И опять ты приготовила несъедобную пищу? Ты же знала, что Рома не может есть острую еду. И твой отец тоже не переносит солёное! — Ругая дочь сразу же, как только та стала оправдываться за сделанное, мать сняла обувь, поставила её на место и только потом посмотрела на неё. На её голубые глаза, полные сожаления о том, что она рассказала об этом.

Мать, оставив сумку и верхнюю одежду в проёме, прошла на кухню. «Ну и ну. Ничего она не может сделать. Такая взрослая, но ничего не понимает», — раздосадованная, она ещё о чём-то подумала и, ругаясь на дочь, взяла ложку и немного попробовала суп. Как и сказала Елена: острый и пересолённый.

— Как они будут это есть? Тебе же уже двенадцать! Могла бы хоть что-то по дому нормально сделать! — разъярённо крикнула мать, взяла кастрюлю и вылила весь суп в раковину.

А после, ещё раз поругав дочь до того, как та пошла собирать оставшиеся картофелины у раковины. Мать, когда новое блюдо было приготовлено и всеми съедено, как всегда, взяла в руки линейку. Она просчитала в уме, насколько обед ударил по карману.

И наконец, когда дочка протянула руки, она ударила их двадцать раз. Не так сильно, чтобы кровоточили, но так, чтобы Елена заплакала и осознала свою ошибку…

***

— Мам, я получил четвёрку! — радостно вернувшись из школы, даже не сняв обуви, Рома побежал в гостиную.

Глядя на это, Елена вздохнула, но всё-таки не опустила плечи. «Я сегодня получила пять», — была её мысль. Сняв обувь и поставив её на место, она тоже быстрыми шагами пошла в гостиную к маме.

— А я сегодня получила пять. По географии и математике, — радостно сказала она, ожидая, что мать улыбнётся, глядя на неё. А отдыхающий отец наконец-то хотя бы скажет: «Молодец, дочка».

Но нет. Ничего этого не было.

Мать похвалила сына, а отец потрепал его по волосам, сказав, что он лучший. А… на неё? На неё никто не смотрел. Никто не обратил внимания.

Елена стояла в сторонке, глядя на это, и когда собралась уйти, развернувшаяся, мать позвала её. «Всё-таки услышали», — была её первой мыслью, но мать только сказала, чтобы она убрала за братом и приготовила ужин.

Это всё? Это всё, что она хотела?

***

Отжав старую тряпку, Елена опять села на корточки и отмывала пол. И в какой-то момент, когда она встала, чтобы промыть тряпку, увидела мамино зеркало. Большое. В полный рост.

И там не стояла красивая шестнадцатилетняя девочка. Не было ни улыбки, ни красивой одежды. Даже ободка, который хотя бы не давал волосам спутываться. Но там была уставшая девочка в лохмотьях, с грязными волосами, чёрным под ногтями и на ногах.

«Я такая грязная, что даже никто не хочет со мной общаться…»

***

— Мам, а могу я пойти на прогулку? В субботу у нашего класса будет поход, — умоляюще глядя в мамины глаза, Елена всё же надеялась, что в этот раз мать отпустит её. Что она там с кем-то подружится и…

— Нет, — оборвал её мысли строгий мамин голос. — Никуда не пойдёшь!

— Н… но…

— Никаких «но»! Лучше дома приберись. Да ещё оценки у моего Ромы стали всё ниже и ниже, скатываются по ступенькам.

И даже так Елена подумала, что если успеет к субботе немного подтянуть уроки с Ромой и сделать генеральную уборку в доме, мать отпустит её. И когда она уходила от неё в свою комнату, радостно вопя, пришёл Рома. Он тоже рассказал об этом походе.

И мать в этот раз разрешила ему. Разрешила, даже не упрекнув ни за что… Разрешила просто так… Разрешила.

И в этот момент, осознав, почему так и что не так, Елена сказала самой себе, что изменится! Что больше не останется здесь.

Глава 29

Третья минута

«Так сколько ещё минут осталось до показа баллов?» — мысленно спросила сама себя Елена, посмотрев на стрелки часов. Пять, нет, уже четыре. Ей хотелось быстрее увидеть эти баллы. Прошла она или нет? Что, если нет?

— Елена, давай быстрее, Рома уже пришёл. Он голодный, так же как и твой отец, — после слов матери об ужине она посмотрела на кастрюлю. Чуть бы не сгорела. Помешав суп, она налила всем по тому, кто как ест. Мать не очень любила супы, а именно её гороховый, так что ей немного. А отцу с Ромой — доверху. У них вкус один и тот же.

После ужина, когда убрали со стола, Елена взяла у мамы телефон и открыла сайт с результатами экзаменов. Дрожа, она опускалась всё ниже и ниже по списку. Её имени не было… И когда уже разочаровавшаяся она хотела выключить телефон, в самом внизу высветилось её имя: Елена Кондарская.

Она прошла. Смогла.

***

Уже радуясь тому, что уезжает работать и учится в другой город, где не будет матери с отцом и Ромой, она пришла к офису.

Большой и весь стеклянный, как в рекламе, — подумала она, когда впервые взглянула на фото офиса.

И сейчас, оставаясь с этими мыслями, зашагала к лифту, а затем на нём в третий этаж. Первым делом к руководителю, а потом к старшему отдела. «Вот такой вот план идеального работника», — хотелось ей сказать, но день прошёл самым ужасным образом. Она ошиблась дверью и попала не к руководителю, а к правой руке директора. А потом вообще лифт сломался между третьим и четвёртым этажом, где она умудрилась остаться с двумя, на вид саркастичными людьми.

Наконец, через три часа лифт смогли починить, и он открылся.

Когда она пришла к месту работы к старшему, стоящий там холодный парень сказал уйти домой и завтра прийти уже утром.

Не опаздывая.

***

Через несколько месяцев спустя Елена уже проживала свою самую лучшую жизнь, как ей и думалось. Две женщины из лифта оказались самыми милыми людьми, с которыми Елена подружилась на следующий день. А вот старший работник был добр и заботился о ней. О её состоянии в первую очередь. И тот первый день тоже.

А спустя ещё месяцы, она подружилась и с другими персоналом из работы, и из кофейни. Она старалась быть любезной и хорошо относиться ко всем, кто также делал это с ней. Она была хорошим человеком.

***

Годы сменялись один за другим, и в один момент парень, который всегда был тихим и заботливым, сделал шаг навстречу своей жизни.

Как всегда, не опаздывая на работу, Елена вышла из квартиры задолго до того, как придёт автобус. И, радуясь ещё одному дню с друзьями и своей работой, она уже открывала дверь в офисе, как оглушительный треск и возгласы других напугали её. В мгновение ока зажмурив глаза, она открыла их вновь, и перед ней стояли все сотрудники отдела с шарами в руках. А рядом, на одном колене, сидел мужчина, который делал всё ради неё. Который любил, и чуть ли не носил в руках. Как принцессу… королеву.

— Ты будешь моей женой? Будешь матерью для наших детей? — сказал он и открыл коробку с кольцом. От радости наворачивались слёзы, и Елена тоже села рядом со своим мужчиной. Она весь дрожала, не веря всему происходящему. Но всё же, ответила,

— Да! Да! Да!!! — согласилась она, и все шумно возгласили об этом. А потом ещё раз послышались трески от хлопушек, сыпавшихся ото всюду.

И это было моим самым лучшим и худшим решением в жизни...

***

Прошли годы, и уже ставшие супругами Андреевы жили своей счастливой семейной жизнью. Жена, что счастливо встречает мужа после работы, готовит вкусности и создаёт счастливый очаг. А муж, который выходит на работу днём и ночью, помогает жене и всегда бывает рядом с ней, чтобы поддержать её.

Но вот и этому приходит конец… или пауза.

Работа мужа не складывается, денег не остаётся, а семейный дом окутывает темнота мрака. Ребёнок, чей смех и аромат, маленькие ручки которые хотят потрогать всё на своём пути, не родился. Суть такова, что мать, хотевшая маленького чуда, не было. А отец, который мог бы поддержать жену в этот момент, не бывал дома.

И в конце концов эту пару, которая день за днём разрушалась, все думали, что они разойдутся. Но даже так в один момент глава очага решил переехать и немного попросить помощи у старших. А жена, согласившись на это, собрала всю одежду.

Глава 30

Четвёртая минута

Запомнившиеся улицы, дома с их горожанами Елена помнила всегда. Она могла закрыть глаза и пойти к дому родителей, но не стала. Ведь знала, что родители скажут, что будут делать и почему.

Месяц не прошёл, как в дом к уставшим от работы супругам пришла родня жены.

— С какого месяца или года ты уже замуж вышла? — как гром прозвучал голос матери.

— … вы к…

— Будешь отвечать, Елена, или нет? И кто это вообще? — не успел спросить муж за жену, как его перебила мать его жены.

— Простите, но я её муж. А вы, как понимаю, её родители, — уже оскалился муж, защищая свою жену. — Приходите завтра, когда немного успокоитесь. До встречи.

Муж открыл дверь их с женой дома и первым дал пройти Елене. Когда уже сам зашёл, закрыл дверь на замок и помог жене, как мог. Ведь неспроста жена никогда не говорила про свою семью.

***

— Так ты нам скажешь или нет? — спокойным голосом спросил отец Елены.

— Два года назад.

— А тот парень?

— Мой муж, — отпив чашечку чёрного чая, ответила Елена. Она помнила вчерашние слова мужа, что он всегда рядом и вместе.

— Тогда почему мы не знаем об этом? Когда ты хотела нам об этом рассказать? — спрашивая, холодные глаза матери прожгли дочь.

— Я… я пыталась.

— Пыталась или забыла? Почему же ты стала такой эгоистичной сукой, которая не знает ничего, кроме денег? — тут же подал голос Рома. Он всё это время сидел тихо, но не сейчас.

***

Недели путались местами, и даже так гул и шум от родни жены не переставали идти. Они приходили каждый день, каждый час и минуту. Многие соседи смотрели на этот цирк, и если бы была возможность, они бы выпивали по пивку.

Нервный тик, который появился у Елены, расстраивал мужа. И в один момент муж собрал все свои сбережения и дал жене, сказав:

— Отнеси это им и выскажись за себя. Скажи всё, что хотела, и дай им этих денег. Это хватит на их переезд. Пусть уйдут из наших глаз.

Елена так и сделала. На следующий день, когда пришли её родители, она взяла выходной. Вышла за дверь и открыла её пошире, давая им проход. Она готовилась к этому, как солдаты к войну.

И это было самым лучшим из её решений.

То, что она высказалась за себя и за свои упущенные годы веселья и радости.

Глава 31

Пятая минута

После ухода тех, кто всегда приходил в дом, у семейства Андреевых всё стихло. И с каждым прошедшим днём всё нормализовалось до того состояния, что было в начале. Радостная и счастливая, улыбающаяся жена, которая теперь сидела в доме, ожидая мужа и скорейшего рождения ребёнка. Маленького карапузика, который скажет «мама» и «папа».

И только тогда муж и жена считали свои невезения везением. Ведь они смогли пройти испытание и остаться друг с другом.

***

— Как думаешь, Елена, как мы должны его назвать? — спросил муж, Сергей. Он смотрел на своего ребёнка, который почти точь-в-точь похож на жену. Маленький носик, голубые глаза и светлые волосы.

«Он ведь только-только родился, а уже с волосами», — подумал он.

— А как ты бы хотел? — спросила она в ответ и взглянула на сына. — Он так похож на тебя.

— Да нет. Он же копия тебя. Волосы, глаза, да даже нос как у тебя, — рассмеялся муж, протягивая руки к новорождённому.

— Нет! Я не об этом!! Он и вправду похож на тебя, нужно не просто смотреть, а взглянуть на него с другой стороны, — будто вернув себе немного утраченной энергии, на губах Елены растянулась мягкая улыбка. — Он точно такой же, как ты. Я это чувствую.

Он будет добрым и умным ребёнком.

— Давай назовём его Данилом, — подсказала Елена.

***

Не прошло и двух лет, как Елена забеременела вторым ребёнком, которого муж назвал Артём.

Оба ребёнка росли по дням и даже по часам. Как бы там ни было, всегда спокойный Данил любил играть со своим братиком Артёмом, который иногда любил пошуметь. Они были славными, тем, что помогали и всегда были рядом с матерью.

Утро начиналось тем, что Данил, взяв на руки Артёма, вёл его на горшок. А иногда в комнату родителей, заставляя папу проснуться.

— Ребят, хватит уже!! У папы сегодня выходной. Он должен отдыхать, — взяв в одну руку Артёма, а в другую Данила, Елена оттаскивала их за дверь. — Мы поиграем в детской, хорошо?

— ДА! — согласившись, оба радостно кивнули маме и сами убежали в детскую.

«Ну и несносные же они у меня»

***

— Дорогая, смотри, что принёс, — обняв женушку правой рукой, Сергей вытащил коробку с левой. — Сегодня получил аванс, и это для тебя.

Радость, голоса и смех витали везде и всегда, когда в доме собирались все члены семейства Андреевых.

— И что же это? — взяв коробку, Елена начала раскрывать упаковку и открыла коробку. Там лежали духи.

— Моя женушка смотрела, значит, хотела, — ещё сильнее обняв Елену за спину, Сергей поцеловал её. — Тебе нравится?

— Да, любимый. Спасибо большое.

И это всё. Конец.

Как бы я ни была счастлива в тот момент, но что сделать, если потом об этом горько пожалела…

Глава 32

Шестая минута…

«Любимый, когда придёшь? Я сегодня приготовила твоих любимых…» — не успела допечатать своё сообщение, как в дверь постучали. «Да сейчас», — подумала Елена и всё же дописывала сообщение. Но даже сейчас кто-то настолько хотел войти в дом, что, не переставая, громко бил по двери.

— Уф. — Отложив телефон с не отправленным сообщением, она пошла открывать дверь.

— Наконец-то, — послышался встревоженный голос незнакомки. Она была моложе Елены, с красивой фигурой. — У тебя уши заложены или что? Могла бы побыстрее идти!!

— Простите, вы… — не успела спросить незнакомку Елена, как та перебила её.

— Прощаю. Тут же дом Сергея? — Откинув каштановые волосы назад, девушка посмотрела на Елену оценивающим взглядом. — А ты и вправду такая, какой тебя и описывал.

— Вы кто, дама? — взяв в руки необъяснимую ситуацию, наконец спросила Елена.

— Любовница или как бы девушка вашего мужа. Он говорил, что разведётся с вами, но, кажись, жалеет детей, что вы ему понарожали..

Вот так вот, муж, который восхищал и поднял меня до уровня голубых небес, в один момент просто так же опустил меня до грязи под болотом.

***

С каждым днём соседи всё больше и больше слушали ругань супругов, а их дети, закрывая ушки, сидели за кроватью. Будто это спасёт их. Отвернёт наступление злых духов.

Но вот супругам этого не хватило. Каждый день просящий прощения мужчина всё же снова совершал те же ошибки . А жена, даже когда прощала его, всё же по ночам плакала. Она думала, что если хорошо укутаться одеялом, то оно даст своё тепло вместо мужа… а её слёзы, впитавшиеся в подушку, никто не узнает. Но не зря же говорят, что дети намного умнее взрослых. Их любовь стала их врагом.

В один момент, устав от всего этого… от ругани, брошенных тарелок, а может, даже и от жены с детьми, которые тихо плакали, муж решает, что с него всё хватит.

— Всё? Хватит?

— Да...

И… но даже сейчас он не думал о семье, которую сам и создал. О жене и детях…

Он хотел спокойствия, которое сам же… своими руками разрушил.

Растоптал ногами… каждый день…

Каждый раз из всех этих моментов…

***

Вот и разрушился семейный очаг, разбив с этим розовые очки любви.

В один день.

В один миг.

Развод не длился больше одного часа. И как бы зная, дети остались вместе с Еленой.

Больше не было отца для детей, мужа для жены. Нет никаких доходов, работы.

А вот голодных ртов — хоть отбавляй. Два пацана. Ещё мелкие для какой-то работы, но растущие. И им нужна еда. Витамины, ум, учёба, книги.

Алименты? — Нет.

Прежняя работа? — Тоже нет.

Ничего нет.

Это всё — власть денег. Есть деньги — будешь святым, даже если пошёл по головам людей. А если нет… тогда даже в случае добросердечности, будешь чернее мрака, злее волка.

***

— Мам, а когда папа вернётся?

— А где папа?

— Куда он ушёл?

— А почему ушёл?

— Мам, мы сделали что-то не так?

***

Спустя месяцы Елена всё-таки смогла найти работу. Не лучшую, но нормальную, не с такой должностью, какую хотела, но и не грязная работа. Даже когда не было тех зарплат, с которых что-то да оставалось для сбережений, но всё-таки оно хватало для еды и одежды.

Можно сказать, жизнь налаживалась, но нет. Она оставалась той же, какой стала месяцы, годы назад. Всё было сделано так, что откуда бы ни начинала Елена, она всё же вернулась к прежнему.

Началу...

«Хааа, дура… дурацкая жизнь».

***

— Артём, иди сходи в магазин, — закрывая дверцу холодильника, строго приказала Елена.

— Я же делаю уроки, пусть сходит Данил.

— Нет. Я сказала тебе, так что ты идёшь. И никаких «но», — посмотрев на первого сына, она ещё добавила: — Его учёба важнее. Он должен поступить в универ на грант. А не как ты…

***

— Артём, с сегодняшнего дня мы с тобой будем спать на первом этаже.

— Что… н..но…

— Никаких «но». Экзамен уже на носу. Мы мешаем Данилу.

— Если мешаем, то пусть он спит на первом этаже. Зачем нам спускаться?

— Нет. Сказано и точка. Не принимаю никаких возражений. И больше никогда не иди на второй этаж без моего спроса.

В этот момент я думала, что сейчас важнее Данил. Его учёба, универ, грант, будущая профессия. Но как же ошибалась…

Глава 33

Седьмая… минута…

— Я могу уже идти? Я сегодня отпрашивалась по случаю дня рождения… — наконец решив, что уже прошло десять минут, когда она уже должна быть дома, спросила Елена.

— А ты закончила с делом? — лениво подняв бровь, спросил менеджер.

— Да. Сделала всю работу, что была.

— Даже ту, что отправил в 16:10?

— Ч..что? Но мне на почту ничего не приходило?

— Так а это не моя проблема. Закончите с ней и можете идти.

— Н..но — хотела оправдываться Елена, как менеджер поднялся с места и просто ушёл.

***

«Вот-вот закончу и всё. Торт в холодильнике, а подарок на столешнице у комнаты Даниля. Всё готово. Просто немного опоздаю. Ничего ведь не случится», — подумала Елена, как вдруг телефон завибрировал. Первый раз не взяла, как и второй. Но на третий она вышла из зала и пошла на лестничную клетку.

— Да? Вы кто?

— …. — На вопрос Елены человек на другом проводе не ответил.

— Простите, если это игра, то я отключаюсь.

— Вы мать Данила Андреева?

Сердце застучало сильнее… а тревога билась в голову.

— Да… а вы…

— Я звоню вам из больницы….. — Что сказал тот человек, Елена уже не слышала. Ноги подкосились, не держа её.

— ..где..где он? Что с ним?

— Прошу, приходите в ххх больницу. Пожалуйста, — грустно добавив последние слова, тот человек окончил разговор…

***

— Данил… — Схватив воображаемое, мать обняла его. — Сынок. Мой маленький малыш. Как ты?

Но ответа не было… он не отвечал…

— Мой ребёнок… т..ты ведь…здесь? Ты жив… — Ещё крепче обняв его, в один момент мать поняла… или вспомнила, что его тут не может быть.

«Он уже мёртв», — прошелестел голосок. — И всё из-за тебя. Из-за тебя одной.

— НЕТ. НЕТ. НЕТ. — Схватившись за сына, она рукой пригладила его по волосам. — В..вот. Он жив… жив…

— Да? Тогда посмотри на его лицо. Отпусти и посмотри, вправду ли он… — ещё раз прошептал голосок. И в этот раз, послушав его, она было отпустила его, но крепко схватилась за его руку.

— Сын… — Елена хотела сказать «Данил», но тут же увидела своё лицо. Лицо убийцы. Глаза, руки… монстра, что сам убил его…

***

— Вы пьёте те лекарства, что я тогда выписала вам? — спросила женщина в очках… вернее, психолог.

— Да…

— Вовремя?

— Да…

— Хорошо. А вы смогли сегодня уснуть?

— Да… но я сегодня видела его. Его, Данилью. Моего сына.

— Да? И что же он в этот раз сказал вам?

— Он… п… попросил прийти раньше… у него сегодня день рождения. Я… я уже приготовила торт и подарок… теперь… н… нужно попросить у менеджера, чтобы отпускал меня раньше. — Схватившись за свои руки, Елена крепко сжимала их. Так, что её костяшки побелели. — Я должна успеть прийти раньше… должна… да, должна…

Тогда… я должна была уйти раньше. Прийти домой и украсить его к приезду Данилы… встретить его и поздравить… должна была… быть в доме…

***

И вот таким образом дни шли, становясь неделями, месяцами и наконец годом.

День, работа, жизнь продолжалась… но уже в мраке.

Елена всегда ходила на работу, в одной и той же одежде, в одно и то же время, и наконец в одно и то же место.

День за днём.

Но в какой-то момент слова психолога перестали на неё действовать. Так же как и лекарства.

Одного избиения, двух сломанных тарелок, трёх вещей не хватало… и на помощь приходил нож…лезвие. Острота, кровь…

***

— Гость, вам какой номер нужен? — вдруг из ниоткуда возникло лицо милой девушки, что спрашивала о номере.

Номер? Ааа, я же в гостинице…

— 308, — с еле дрогнувшим голосом сказала Елена минуты спустя. И когда, взяв ключ, она хотела развернуться и пройти дальше, голос сотрудницы остановила её.

— Хорошего вам отдыха. Если что-то понадобится, позвоните на первую цифру. - Улыбнулась она.

И тогда Елена тоже пожелала ей хорошего дня…

***

Гудки шли слишком долго, и как бы Елена ни подумала, что родители не возьмут телефон.

— Да? — прозвучал мягкий, слишком мягкий голос матери.

—…М..мам.

— Елена. Дочка, это ты?

— Мам, помоги мне пожалуйста…

«Я всегда думала, что не стану как мои родители. Не буду такой же, как они… Но, взглянув на себя, могу сказать, что я хуже, чем они.»

Глава 34

Артём

— Давай, на сегодня у тебя будет задание… с кем-то из друзей поговорить. Не просто так поздороваться, а узнать его мечту и почему он или она об этом мечтают. Хорошо?

Согласившись с этим заданием, вышел из кабинета психолога.

В понедельник, ранним утром… со всей силы постукивая в дверь, пришли бабушка с дедушкой. Те самые, которых я тогда видел… те самые, которых мама обвиняла.

Сначала, увидев их, мне хотелось закрыть дверь, но они силой вытащили меня и увезли вдаль. Туда, где процветали бизнесы и стояли многоэтажки. Мама тоже здесь работает.

Они привезли меня к этой женщине, даме, которая с улыбкой поприветствовала нас. Сначала у меня от тревоги всё сжалось внутри. Но потом, когда эта милая дама отвела меня куда-то на первый этаж, где никого, кроме нас, не было… по немногу успокоился.

Комната была не такой, как все, не таким, как та, где мы были минуты назад. Здесь стояли стёкла, посуда, биты и лежали наушники.

Она ещё раз поприветствовала меня, сказав, что работает психологом для подростков. Говорила, что поможет, что могу с ней поговорить и немного открыться…

Чем поможет? И как? У меня всё хорошо… нормально.

Оказалось… нет… я ненормальный. Всё это ненормально.

Как душа знала и тревожилась об этом много раз… но всё же… всё равно думал, что она не пойдёт на этот шаг.

Чтобы не сделать хуже, со слов психолога, она не сказала о том, как умерла мама. Просто сказала, что она мертва… но я ведь знал… знал, что это самоубийство.

Психолог София, сказав о смерти матери, принесла мне наушники.

— Я, может, и не понимаю твоей боли и утраты. Но здесь все эти вещи принадлежат тебе. Я сейчас выйду из комнаты… но буду следить оттуда, — показав на зеркальное стекло, продолжила она. — Ты не увидишь меня. И останешься тут один. Сам с собой. И можешь тут делать всё, что хочешь. Выпусти пар, грусть, всё, что у тебя сейчас накапливается, чтобы потом мы с тобой вместе могли поговорить. Хорошо?

Кивнул.

Не знаю, что делать тут… но всё же надел наушники. Неподвижно постояв на месте… вспомнил самые тёплые воспоминания моей семьи.

Я, брат, мама с папой. А потом и другие, но уже без папы. Только мы трое. Смеющиеся, с полным домом запаха вкусных, ароматных булочек. Самые обычные, но такие вкусные. Мои любимые. А Данил любил больше пироги, но всё же съедал и их тоже.

Когда у мамы бывали выходные, она готовила нам с Данилом наши любимые блюда, иногда много раз мои… мам…

Маленькими капельками слёзы скатились по щеке.

Я не трогал ничего из этих вещей, кроме того, что без сил упал на колени и, плача, кричал. Кричал во весь голос. До конца, до того, как осип голос… и уже больше не мог говорить.

Не знаю, сколько минут или час прошло до того, как психолог София пришла и, успокаивая, поглаживала меня по спине, говоря мягким и тихим голосом, что всё позади…

В прошлом…

После всего, после того как немного успокоился, она поговорила со мной.

— Ты можешь не доверять мне и не говорить со мной… я не буду требовать от тебя этого… прямо сейчас не буду, но в будущем мы с тобой понемногу будем говорить. Хорошо? — она посмотрела на меня, ожидая хоть какой-то ответ.

Я кивнул, давая согласие.

— Ты хочешь ещё немного побыть здесь? Одному?

— Нет…

— Хорошо. Молодец. Хочешь что-то мне рассказать?

— Нет… не думаю…

— Ладно. Но если ты не хочешь мне… У тебя есть друзья? Те, которым ты доверяешь, с кем ты можешь быть собой?

— …

— Ты должен ответить, даже если это ложь. Мы с тобой вместе говорим…

— Есть… была…

Она задавала кучу вопросов об этом и ещё обо всём по мелочам, не заходя глубже.

В тот день я с психологом сидел на грязном полу, разговаривая до того, как кто-то не постучал в дверь. И последние слова, которые прошли между нами, были её:

— Чтобы я тебя немного понимала и мы хорошо ладили друг с друга… я буду понемногу давать задания. А ты скажешь, сделал его или нет и почему. Хорошо? — дождавшись моего кивка, продолжила: — Тогда твоим первым заданием будет… ты упоминал свою подругу. Если она придёт к тебе и попросит о чём-то, ты можешь сделать это? Если чувствуешь обязанность или не хочешь, то можешь не делать… это не проблема.

В последний раз кивнув, попрощался с ней.

Бабушка с дедушкой привезли меня обратно, но уже в другой дом. Маленький, но уютный… и они тоже разговаривали со мной. Но так, как будто я всегда с ними общался… это ведь не так. Никогда так не было.

Я их даже не знаю, кроме их лиц…

Не стал с ними разговаривать… просто сидел в углу и смотрел в одну точку, будто что-то произойдёт, если…

— Милый… я могу с тобой поговорить? Или ты можешь послушать меня… — стоя рядом, сказала бабушка.

Ничего не ответив минуту… кивнул одобрительно.

Уже ничего не изменится… всё разрушительное разрушилось…

Подсев рядом, она тоже грустно посмотрела на потолок и начала говорить про свою историю жизни. То, какой хотела стать и кем в настоящем времени стала… какими были её мечты… как она хотела и ждала рождения мамы… но и как разрушилось всё это. Как она оттолкнула всё это, иногда даже не взглянув на неё…

Но она уже мертва.

Умерла…

Больше они не могут просить прощения… или покаяться перед ней.

— Я никогда не смогу быть с вами… всё же вы никогда не присутствовали в моей жизни, и я вас не знаю… и не могу простить за ваши ошибки перед мамой… — был мой ответ после всего рассказа.

Ничего не почувствовал… ни за свои слова… ни за себя…

Просто не осталось ничего из того, что было…

Во вторник проходили похороны мамы. Приходили все, кого никогда не встречал… они оплакивали её смерть и уходили, некоторые оставались подольше, помогая бабушке с дедушкой… а я, не сумев даже приблизиться к ней, сидел молча…

В тот день не ходил к психологу…

Но ко мне пришла Ева. Вся трясущаяся, она искала меня. И, отыскав, дрожащими руками взяла меня за руки… мы ведь поссорились… думал, что она не будет искать меня… думал…

В тот момент, услышав и вспомнив слова психолога… решил прекратить всё.

Всё это… понемногу… по кусочку.

Сглотнув ком и освободив свои мысли, я рассказал… раскрылся перед ней.

И последним было моё извинение, вместе с ним.

Мы оба извинились, наконец отпустив всего этого.

Иногда лучше найти того, с кем можно поговорить.

Просто говорить…

Глава 35

Егор

— Ребят, хватит уже дурачиться! — с другой стороны покричала Алина.

— Ага. Хватит с тебя, ведьма. Мы должны тебя убить! — немного посмеялся над Евой. Она стояла, привязанная к пластиковому стулу. Над её ногами лежала куча вырванных тетрадей с бумагами.

Всё-таки то задание пошло прахом. Никто ничего не доделал, и мы, собственно, выбрали самую обычную историю, про которую все знают и слышали.

Сожжение ведьмы и обвинение её матери с отцом.

Ведьма у нас, конечно, Ева.

Ха-ха-ха. Просто кринж, когда я её всегда так зову.

Её крестьянские родители — Алина с Елисеем. Артём — король, а я — его рыцарь. Михаил в роли палача. Если надеть на его голову чёрный мешок, то не видно его белых волос и лица тоже. Вот так вот. Распределением ролей занималась Алина, точно так же и приготовлением презентации.

Ещё немного поиграв и пошутив, собрали все вещи на места. Задание покажем уже через неделю. Реплик мало, как и одежды тоже. Нужно найти, где что взять. Как и некоторые вещи.

Здесь всё сыро и сухо. С такими темпами из задания мы все получим не более тройки, и то если повезёт.

— Эй, а кто-то из вас умеет рисовать? — вдруг, когда мы все толпой шли к своим кабинетам, спросила Алина.

Абсолютно многие ответили отрицательно, кроме меня.

Мне сказать «нет» или правду? Когда, замешкавшись, стоял в стороне, все, кроме Артёма, посмотрели на меня, ждя ответа.

— Ммм, а зачем тебе?

— Ну так, чтобы получить в истории плюс один балл. Так, умеешь?

— Да… но не так красиво, не ожидай многого…

— Да норм. Я вот даже палки нормально не могу нарисовать. А они буханку хлеба — показав на ребят, продолжила. — Потом напишешь, что нужно, мы соберём деньги.

— А какую именно ты картину хочешь? — не понял я. Она это для себя или в задание…

— Ты тупым был или стал? — в разговор вмешалась ведьма. — Конечно, она хочет ту картину из книги, где сжигают ведьму, там рядом стоят крестьяне и король.

— Ааа, так мне рисовать твоё сожжение в огне. — Ещё раз подшутив, отступился назад, когда ведьма хотела как-то ударить.

Медленно, когда приближалось время урока, пришли все одноклассники.

Чтобы как-то репетировать, мы все эти дни учёбы будем приходить рано. На час раньше. Как и договаривались.

Сегодня понедельник, ровно неделя после похорон мамы Артёма. Это его первый день в школе.

Как-то нервно. Все во все глаза глазеют на него. И даже не пытаются скрыть своих колких, раздражённых лиц.

Бесит.

На перемене, когда мы с ним вместе пошли в столовку — это его задание у психолога. Супер, что он выполняет его… но тут так много шума с этими всеми… Неуютненько.

Никто ничего не говорил нам самим, но в столовке стоял гул шумных голосов в его адрес. Как в те дни — то, что он убийца, как он может жить, как стал таким и всё такое.

Не обращая на них внимания, я с Артёмом подсели к Еве с Елисеем.

Они такие голубки. Елисей всё так и помогает Еве. Хочет понравиться… когда же они будут встречаться?

После всех уроков, с наступлением вечерней темноты, написал маме, что иду в торговый центр. До того как забуду, нужно было купить плакат. И со мной вместе вызвался пойти Артём.

Взяв у ребят копейки для плаката и проезда, мы с Артёмом пошли в торговый и купили плакат. Но вот невезение. Когда возвращались и нужно было разойтись, до нас добрался тот чёрныш. Там… это… как же…

Не помню. У меня и вправду мозги как у рыбы… я же с ним поговорил… даже имя спросил. Тупым и тупее могут быть только я и мой мозг.

— Давай поговорим, — приближаясь к нам, говорил этот. Точно идя и имея в виду Артёма. Но вот он никак не ответил, кроме как кивнул со стеклянным взглядом, ничего не выражающим.

— Дай объясниться за то, что было всё это время… — окинув взглядом меня, — наедине. Только я и ты.

— Нет, — ответив, Артём встал рядом со мной. — Если хочешь, только так или никак вообще.

— Ладно… так, давай сначала. Я не хотел всего этого… я… я вообще не хотел, чтобы это происходило…

— Давай начистоту и без лишнего.

— Тогда… когда ты ушёл из банды, а меня не хотели взять, я с Русланом поговорил. Договорился, что он выпустит меня к себе, если я покажу себя и сделаю то, что он хочет… он сказал бить и унижать тебя… ну там всякое… ты сам знаешь. И всем этим я занимался год - две… пока наши с Евой отношения не ухудшились… и мы с ней разошлись, лишь бы я мог туда попасть. Но этот ублюдок… Руслан просто посмеялся надо мной, одурачив всё это время… И так… я хотел извиниться перед тобой… и Евой… хочу, чтобы всё наладилось, как в те дни… — закончил он, когда вся кровь в жилах кипела от каждых его слов. Что, чёрт возьми, он говорит? Примирение? Да он даже нормально не извинился… чёрт. Тогда не спроста он мне казался ненормальным челом… но не думал, что ещё до такого сгнившиеся.

— Этого никогда не будет, точно так же, когда ты сам начал всё это, — ответив, Артём хотел уйти, развернувшись, как этот урод снова заговорил, идя к нам ещё ближе.

— Ты не понимаешь? Я всё это начал и делал из-за Руслана… я не хотел… правда.

— Если бы не хотел, ты бы так не поступил, не думаешь? — вмешался, останавливая его, когда он ещё раз шагнул нам навстречу.

— Не у тебя спросил. Не вмешивайся, куда не надо. А то…

— Что? Что тогда? — уже спросил Артём. Чёрный не смог что либо ответить, и тогда заговорил он сам. — Будешь бить? Включишь своих прихвостней? Или оставишь его точно так же в мусорке? — и теперь, приблизившись к нему, продолжил: — Руслан никогда бы не взял тебя, даже если ты будешь вылизывать его обувь. И знаешь почему? Даже оставляя и говоря, что я мусор и никчёмный, им всегда был ты сам, и так и останешься до сих пор.

С размаху чёрный ударил Артёма по лицу, когда тот остался на своём месте. Яростно дыша он грозно смотрел на него. В ступоре посмотрев на него, я вмешался, и со мной вместе другие двое, вышедшие из-за переулка.

Вот ублюдок.

Во всём хаосе и драке я бился с теми троими. Артём стоял на одном месте застывший, ничего не предпринимая. Удары, пинки и иногда предметы. Двое, как-то задержавшие мои руки, повалили меня в снег.

Хотел отбиться, но тут же с размаху пришёл удар по лицу.

Блин… не хватает сил.

Те, которые держали меня за руки, со всей силой удерживая на одном месте. И когда я всё же отбился от них и ударил одного из них. Пошатываясь, тот упал на снег. Уже как-то поднимался, как что-то сильное ударило меня сзади. Голова закружилась, не видя ничего из происходящего… в глазах потемнело.

Подсел на снег. И в миг начали сыпаться удары и пинки от ног. Несколько раз зажмурился — нет, ничего не видно, просто темнота с голосами. Закрыл голову руками, защищаясь…

Как тут же всё остановилось, все наносимые удары прекратились. Просто голоса… кто-то о чём-то говорит…

— Знай своё место и не приближайся ко мне и ко всем, с кем я общаюсь, — послышался угрожающий голос Артёма.

Что там происходит…

Холодный воздух колючими иглами пронзал всё тело. А снег впитался в ноги, морозя. Дыхание сбивалось на каждом вдохе…

Да и ещё из шеи что-то жидкое начало течь.

Ыхх, блять.

Глава 36

Егор

— Ты как? — помогая мне подняться, спросил Артём.

— Ну… как сказать… — чернота немного уходила, но головокружение ещё нет. Всё вокруг перемешивалось с каждой секундой.

Мама убьёт. Точно…

— Мне нужна твоя помощь, до того как упаду. Можешь помочь дойти до остановки?

Молча он закинул мою руку себе на плечо, поддерживая на ходу. И я, держа его за плечи, слегка прижимаясь, медленно шёл.

На остановке было много народа: школьники и взрослые. Все стояли, ждя тот автобус, в который сяду и я. Тут больше не ходят другие… капец.

Кажись тут и подохну, не дойдя и до двери дома. Вот думал, что хоть автобус придёт пустым или полупустым, но автобус с скоростью ушёл, не останавливаясь.

Супер… а теперь второй придёт через полчаса. Ыххх, да почему мне не везёт.

Отпустив плечо Артёма, руками обнял холодную металлическую трубу, держась на месте.

— Можешь уйти. До дома сам как-нибудь дойду…

— Нет, всё в порядке. Бабушка с дедушкой знают, что я сегодня не приду.

— Но ты не пользовался телефоном. И даже не вытащил его… — сказал, припомнив ему о его действии.

— Ну… это… потом объяснюсь. Давай пойдём пешком, до того как другой придёт. — Говоря это, он протянул мне свою руку. И, сразу же отпустив металл, снова вернулся к прежнему состоянию.

По дороге, когда мы шли, обнявшись друг за друга, многие глазели, присматриваясь к нам.

Блин, будто парней не видели. Хотя бы в лоб что-то было бы написано, что бы так смотреть…

Мысленно ругая их и иногда себя тоже, мы с Артёмом дошли до моей улицы. Автобусы так и не прошли. Если бы остался, может, стоял бы там всё ещё, мёрзнув? Не знаю, но хорошо, что он остался рядом.

Я не смог открыть дверь дома из-за дрожи. И её открыл Артём, сначала помог мне зайти, и потом сам тоже зашёл.

До того как открыл рот, родители со скоростью вышли из кухни.

— Ты где пропадал? — громко спрашивала мама, идя ко мне. Но остановилась, рассматривая меня и Артёма. — Что случилось? Почему у вас такой вид? — Горячими руками держа моё лицо, её взгляд становился всё злее и гневнее. — Что это?

— Там… это… просто драка случилась, — сказал правду. Она всё равно узнает, даже если не от меня.

— Драка? Опять?

— Нет… просто…

— Что просто? Что?

— Ничего. — На её грубость ответив тем же, быстренько как мог разулся и, взяв Артёма за руку, пошёл к своей комнате. Минуту смотря на наши спины, ещё раз прокричала мама. А папа, когда мы проходили, стоял на своём месте, ничего не говоря и не делая. Думал, изменился хоть чуточку… кажись, нет.

Артём ничего не говорил, но даже так между нами стоял бьющийся нервный ток. Не хотелось, чтобы он увидел всего этого, но… сделанное фиг не вернёшь.

Открыв шкаф, дал ему то, что тогда он носил. Я тоже взял своё и начал раздеваться, быстро-быстро.

Хочу лечь спать… не смотря ни на кого и ни на что.

Всё тело ломится.

В конце, сняв резинку с волос, лёг на кровать и закрыл глаза.

Голос мамы слышался всё сильнее, со вспышками, обвинениями… как всегда. Одно и то же.

Уходя в сон с головой, испуганно открыл глаза, рукой оттолкнув что-то мокрое.

Чё это? Что случилось? В размытости разглядел силуэт Артёма.

— Ты чё делаешь? — с осипшим голосом спросил я, когда смог полностью убедиться. Это и вправду был он, с мокрой тряпкой.

— … у тебя там… кровь… — Руками провёл за затылком и посмотрел. Кровь…

Выйдя из комнаты, Артём вернулся, помыв тряпку. Он отдал мне её и ещё раз молча вышел. Не думая, вытер затылок тряпкой и подержал её там. Проверяя рукой, был уверен, что раны там нет. Но вот голова всё ещё болела, и теперь с новой силой… пульсируя…

Немного подождав Артёма, снова лёг. Глаза уже слипались, уходил в сон, как крики мамы с папой разбудили. Сел обратно на место, до того как они вошли…

С быстротой мама взяла из моих рук тряпку и рукой провела, ища рану. Папа с Артёмом принесли аптечку с бинтами в руках. Долгие минуты спустя мама о чём-то просила, говоря… но мне так хотелось спать, что для держания глаз открытыми уходили все силы и усилия. Иногда понимал, а иногда, не поняв, о чём она, просто не открывал рот лишний раз.

Все они втроём, о чём-то договорившись, что-то делали вокруг меня… Последним, что запомнил, были мамины слова о том, что мне не следует спать и нужно держать голову правильно…

Остальное не помню.

Под утро, когда в глаза попадали солнечные лучи, я открыл их и почувствовал умиротворённый покой. Голова не болела так сильно, как вчера, но боль вообще не ушла. Протерев глаза, встал с места и пошёл на кухню. Живот заурчал, когда уловил сладкий запах еды.

Еда… так хочется поесть маминых блинов… ммм…

Когда почти дошёл до двери кухни, слышался мамин смех и голос Артёма. Они вместе обсуждали каких-то смешных людей или видео. Не смог расслышать.

Открыв дверь, увидел, как родители с Артёмом сидят за столом и пьют чай. А Капризуля сидел на коленях у Артёма. Такой тёплый, хороший момент, что лицо дрогнуло в улыбке. Красиво и идентично. Увидев меня, мама позвала к столу и принесла блинчики.

Мои любимые… да ещё и так много. Из-за них потекли слюнки, а глаза считали, сколько их тут всего.

Вымыв лицо и руки, сел на своё место и съедал одну штуку за другой. Обалденно вкусно. У моей мамы золотые руки, хотя характерами мы с ней и не сходимся.

После завтрака, когда мыл посуду, а Артём помогал её расставлять на место, мама сунула немало денег мне в карман.

— Купи еду для кошки и сделай себе другую стрижку. Поговорим вечером. — И, попрощавшись, ушла из дома.

Сначала обрадовался деньгам, но потом, посмотрев в зеркало, понял её слова. Передние пряди волос были на месте, но задние… они их обрезали… Нащупал руками большой пластырь в той области.

Вот куда мне били. Эти суки… я же их столько лет отращивал… а теперь… теперь это…

Хотел что-то спросить у Артёма, но он тоже ушёл. Сразу после родителей.

Это точно был их уговор, что нужно уходить…

Мрази.

Глава 37

Артём

Мой навечно ставшийся мрачным, тёмным дом стал светлее. Из закрытых окон солнечные лучи помедленнее, переливаясь, освещали дом изнутри. После того как ушёл из дома Егора, вернулся к своему… в тот, где родился и вырос. Этот дом… теперь здесь остался только я… хотелось сказать, как всегда один… но я больше не один. Со мной есть Ева, психолог София, бабушка с дедушкой, который со временем стали ближе чем есть, и теперь всегда находили время… и Егор. Ещё один друг, с которым могу быть самим собой: и грустить, и веселиться.

Дойдя до кухни, открыл окна, проветривая помещение от застоявшегося запаха. Нужно было весь дом помыть и прополоскать. И я занялся этим, найдя пылесос и тряпку для мытья полов и пыли.

Сначала, открыв все двери на первом этаже, пропылесосил, и после, открыв окна, пошёл на второй…

В моём доме два этажа: на первом пять комнат, а вот на втором — три. Раньше, в те времена, когда папа жил с нами, мы все спали на втором. Первая комната была моей, потом брата и комната родителей… но когда брату нужно было пойти в учёбу с головой, мама спустилась на первый этаж со мной… и я больше не поднимался туда.

Кроме тех времён, когда не мог найти маму… она всегда плакала в комнате брата, держа его фотографию в обнимку…

Времена… так много времени прошло, как не заходил в свою комнату… думал, что здесь уже ничего не осталось, ничего нет… но тут на стенах приклеены мои детские картины. Я их нарисовал, когда был в садике… а вот те крупные — в начальных классах. Расчувствовавшись, как слёзы накапливались и хотели выйти, открыл окно и, высунув голову, немного постоял на месте.

Всё осталось на своих местах…

Когда спускался вниз, ничего, кроме своих книг, не взял… думал, их просто выкинут в мусор…

С дрожащими руками, взяв ряд стопок моих тетрадей, альбомов и игрушек, протёр пыль. Открыв тетради, прочитал две-три строки и пометок, что тогда оставлял:

«Завтра спросить у Данила»

«Купи подарки»

«Ева просила сладкое»

«Поиграл в мягкую игрушку, мишка»

И вот так много всего, связанного с уроками тоже. Везде, где было свободное место, были мои сохранённые заметки…

Прошлое… счастливые времена…

Оставшиеся ещё несколько часов, которые прошли как секунды, быстро спустился на первый этаж за одеждой. Сейчас нужно уже идти в школу на задание «сжигание ведьмы»

(запомнилось от Егора, это его привычка).

Сказав себе, что вечером зайду в оставшиеся две комнаты…

В последний момент, закрыв окна перед выходом, пошёл на остановку и оттуда на автобусе в школу. Зашёл в актовый зал. Пришли все, кроме Егора и меня. Время уже на подходе, и мы уже должны начать, ибо после нас придут и другие группы людей. Быстро идя на сцену, захватив бумагу с моими репликами, сел на свой коронный стул.

Алина уже связала Еву на пластиковом стуле, а Елисей с Михаилом стояли на своих местах.

Как только подумалось, когда же придёт Егор, открылась дверь актового зала. Он пришёл с новой стрижкой. Короткие волосы теперь прибавляли ему два года, делая старше.

И ещё теперь это был вид злого парня с улиц. С двумя мелкими синяками в области глаз и щеки.

— Ну и ну, — посмеялась Ева со своего места, продолжая: — ты чего это? Наконец хотел стать псом?

— Да ну, не бойся, даже если и стану, первым делом сожгу ведьму, — ответил он, взяв из сумки свою реплику.

Алина захотела, чтобы мы все говорили хотя бы несколько фраз. До и после сцены. И договорившись, мы усердно учили свои две-три реплики, чтобы не забыть.

Ведь знаем, что первым, до того как учитель скажет хоть слово, Алина задушит нас своими руками… (это тоже её слова).

После того как несколько раз повторили сцену и реплики, Егор пошёл в первые ряды вытаскивать плакат с карандашом. Алина с Евой и другими двумя смотрели в интернете наряды. Те, которые мы могли смастерить сами.

Куда мне пойти? Мне хочется и к Еве, и к Егору… но там ведь стоит Михаил… и все они вчетвером… а Егор один. Ещё немного раздумывая, неуверенно сел рядом с Егором.

Смотря на то, как он рисует фигуры, вспомнил тот его рисунок. Со мной и котом, которые улыбаются… почему тогда он нарисовал его? И с улыбкой ещё, которой у меня не было… это ведь враньё… как…

— Если хочешь, можешь спросить, — тихо, почти шёпотом сказал он, посмотрев на меня, и из-за возникшей неловкости я отвёл взгляд, и руки сами начали теребить край рукава.

Эх… как-то не так…

— Эй, а давай лучше по «кирпичикам» просить вопросы. На «су-ли-фа». Тот, кто проиграет, первым и отвечает.

Хотел отказаться, но не заметил как сам вытащил руки. Он тоже, и на первом «су-ли-фа» проиграл я. Ну и ну… вот тебе и везение.

— Так-то и лучше, — похвалив сам себя, Егор опять развернулся к своему делу. Немного нарисовав и подумав, он спросил: — Ты… почему вчера не позвонил своим?

— Ну… это… как бы… — вдохнув и выдохнув, всё же тихим голосом продолжил. «Игра есть игра» — Они вчера ушли… сказали, что я тоже могу… но я остался. Говорили, что вернутся спустя два или три дня… Они хотели забрать свои вещи и ещё что-то. Их сын… мой дядя со своей семьёй живёт за городом, в нескольких часах езды отсюда и до туда.

— Ммм… ну хорошо. Но у тебя есть куда пойти?

— Ага… вернулся в свой дом.

— В старый? В тот, в котором жил… до

— Теперь я, — прервав его слова и мысли, сказал. И спросил уже о картинке. Его ответ был непрост, но он всё же… думаю, сказал правду. Ведь только горькая правда душит тебя сильнее, чем придуманная ложь.

«Раньше, когда я учился в том городе, у меня не было друзей… я был самым высоким и каким-то не таким, как они… никто не хотел со мной общаться или даже сесть рядом… а несколько лет спустя прошло много слухов обо мне… о том, что… я… я… не могу сказать, о чём. Но если вкратце, я начал рисовать. Из-за скуки и всего этого. Сначала рисовал всех такими, какими они были, но потом начал рисовать с улыбками, счастливыми. Так мне казалось, что они все веселятся и живут в тех своих жизнях».

Но когда я сказал, что это самообман, он ответил, что знает…

«Ненавижу лжецов»

После этого мы больше не разговаривали и пошли в свой класс, за одну парту.

Как и в тот день, когда мы с Михаилом пошли поговорить об этом, никто больше не трогал меня… и даже сам Павел, которому я вчера сломал нос. Несколько раз пробежал холод по спине, дрожа, вспоминая…

Так разозлился после того, как он ударил Егора, что сам, не понимая, развернул его к себе и ударил со всей силы.

Хватит. Больше никогда такое не случится. Не позволю себе опять вернуться к прошлому… прошлое пусть останется прошлым, как и сказала психолог София.

Брат всё ещё снится, но я уже не остаюсь в том месте. Больше нет того мрака и темноты. Нет холода и мороза. Они по медленному, но всё же уходит назад, оставляя меня.

Намного быстрее, истекая время, подошёл и последний урок. Его проводила наша руководительница. Урок английского.

Она пришла последней и, закрыв дверь, начала его. Как и всегда, сначала домашняя работа, потом новое. Но до того как урок закончился, она дала нам домашнее и предложила закрыть книги и тетради, сложив в рюкзаки. Мы так и сделали.

Что-то не так? Зачем так рано закончился урок?

Прервав класс, когда парни с девушками начали громко говорить, она сказала:

— Те, с которыми я поговорила, вы можете уйти. А остальные останьтесь, — с тревогой посмотрела на всех… почти все одноклассники вышли. Остались только я и Егор. Недоумевающий, он как-то спросил у Михаила об этом, но ничего не ответив, тот пожал плечами и вышел из кабинета. И что же это? Почему и о чём она хочет поговорить? Как-то что-то… подумывая разное, руки сжались.

— Егор, ты тоже можешь идти. Я с тобой поговорю завтра… а Артём, можешь остаться на минутку?

Кивнув, ответил, что могу, и пересел на первую парту, как и попросили.

— Много времени не займу… так у тебя сейчас всё нормально?

— Да… всё в порядке.

— Хорошо. Так… это… ты, может, не знаешь… но здесь… в только - что построившейся школе… и ещё почти в этом городке… все закрывают глаза и делают вид, что не видят и не слышат…

— Я… знаю, что вы всегда хотели помогать мне и делали всё, что могли, — перебив её, ответил. Это было правдой, ведь слышал, как другие учителя проговаривали о ней и ворчали. Потому что она новенькая, но уже с классом… Что она что-то да где-то написала об школе… звонила всем подряд… и всё такое.

— Ладно… так… посудим… твоя бабушка вчера позвонила, говоря присматривать за тобой, и ещё мама Егора… вас вчера избили? Ты знаешь, кто они? И где это было? Точный адрес улицы?

— Да… просто парни, мы с ними тоже подрались… всё в общем не так плохо… — хотел оправдываться, но после взгляда учительницы всё же рассказал об этом полностью. Она спросила ещё о том, что было до этого…

Немножко опустив детали, всё же сказал ей и ушёл из школы после второго звонка. Уже и седьмой урок закончился. Учительница пообещала, что уже и здесь хочет открыть полицейский участок, и тогда, после того как она немного поищет, то может хоть чего-то да и добьётся…

Зачем ей это? Она ведь может продолжить свою профессию, как и было… её же могут уволить… и… и… у неё ведь есть семья, где она тоже добытчица…

Глава 38

Артём

Придя в дом, удивился включённому свету на кухне.

Кто-то заходил? Кто пришёл?

Испугавшись, несколько минут стоял на месте вкопанный. Но потом, быстро, без шума сняв обувь, вошёл в кухню… никого. Но свет всё равно был включён, и, не думая ни о чём, пошёл открывать все двери и искать кого-то. Даже открыл дверь комнаты брата и мамы на втором этаже… никого…

С недопониманием, но всё же выдохнув, что никого нет, опять вернулся в кухню. Открыл холодильник, а там металлическая посуда с чем-то. Взглянул. Суп, накрытый сверху плёнкой, а над ним была бумажка.

«От меня. Папа пришёл раньше и приготовил. Не голодай и поешь. Ключ оставила на своём месте, не волнуйся.»

Первым подумалось, что это от Евы. Но родители Евы в рабочие дни не готовят… и её папа не умеет готовить… и потом в голове нарисовался силуэт Егора. Это мог быть он.

И тут же возникает вопрос — как он узнал про ключ? И как нашёл его? Я ему никогда об этом не сказал…

Разогрев еду в микроволновке, набрал номер Егора… как раз кстати было.

Так как место работы психолога было далеко от нашего, в учебные дни мои сеансы проходили онлайн. В видеозвонке с WhatsApp.

И утром она дала задание позвонить кому-то. Просто так… и изначально хотел позвонить Еве, но и Егору можно.

Гудки длились недолго, после четвёртого раза он ответил.

— Даааа? — весело прозвучал его голос. Невольно сам тоже улыбнулся с промелькнувшей его ухмылкой.

— Откуда узнал про ключ? Это ведь был ты?

— О чём это ты? Не понимаю…

— Хватит притворяться. Кроме тебя и взрослых никто не знает, что я вернулся сюда. Даже Ева… и у неё не такой ужасный почерк.

— Ого. Ты уже стал детективом… может, сам узнаешь, откуда я мог узнать про ключ?.. — он ещё о чём-то хотел говорить, но рядом послышался звук открывающейся двери и шум голосов. Оставшись на линии, взял тарелку из микроволновки и поставил на стол.

Вчера, до того как уходили, бабушка с дедушкой заполнили холодильник и шкафы на кухне разной мелочью. Они много раз уговаривали меня хотя бы остаться в том доме…

Но он был слишком далеко от школы… мне хотелось вернуться сюда. Я скучал…

Достав немного еды, поставил на стол и начал есть, как послышался голос Егора.

Забыл отключиться? Посмотрел на экран — и вправду…

Но теперь он включил видеозвонок.

— Вау… круто, — увидев стол, подметил он. Он сидел в своей комнате, на ковре. Рядом были разбросаны разные альбомы, карандаши и тетрадка. Кажется, телефон он поставил внизу, раз я мог разглядеть даже карандаш…

— А… ага… это…

— Про ключ… может, ты поставишь его в другом месте… в безопасном… просто когда я пришёл, немного постучал в дверь, но потом, поняв, что ты ещё не вернулся, хотел уже уйти… но тут как-то вспомнилось, как в кино всегда оставляли ключи под горшками, — посмеиваясь, он продолжил, говоря со мной, складывать альбомы в разные места. — И знаешь, когда поднял горшок, он там и был. Ха-ха-ха, я даже не думал, что это правда. И после того как открыл им дверь… с ним вместе открылся и мой рот.

Как только его долгий смех остановился, мне в мысль пришёл ответ на это.

— Разве это не оригинально? И не все же, как ты, будут искать ключи под горшком. — Ухмыльнувшись, он продолжил своё дело, а я — свой ужин. В минутах тишины мы сами уловили взгляд друг друга… и в конце концов разговор начал сам Егор.

— Знаешь, те картинки… даже если это обман… ну короче, среди них у меня сейчас есть два особенных. Те, которые правдивы и прекрасны. Они просто безупречные. — Покашляв, он уже говорил как колдуны или те, которые работают в бизнесе. — Тебе показать? Хочешь посмотреть? — Заинтересованно кивнул, но он сразу не показал. А только тогда, когда был уверен, что ничего и никому я о них не расскажу.

Медленно взяв из двух стопок альбомы, открыл на первую страницу, посматривая то на меня, то на альбом неуверенно… и всё же в конце концов показал мне.

Это… тот день, когда они с ребятами пришли к нам… кухня. На маленьком диванчике сидят бабушка и я, а на стуле сидит Ева. Она нарисована со спины, но даже так… мы все прекрасно получились. Красиво и тепло…

Ничего не сказав, рассмотрел картину до мелочей и похвалил его. А после этого он показал мне вторую. Старую… местами бумага пожелтела… но и этот рисунок был красивым. В центре стоял парень. Намного младше нас, с ухмылкой и огоньками в глазах. Рядом с ним были нарисованы цветы. Разные, которые закрывали всё пространство. Не могу сказать цвета, раз он был нарисован в чёрно-белых тонах.

— Круто. Слов нет, — похвалил, но также мне хотелось спросить, кто это. И я спросил.

— Это… Кеша… он был моим другом.

— А почему был? Вы сейчас не общаетесь?

— Да… есть такое… он умер… три года назад.

— …прости, не хотел…

— Нет, ничего. Это не то, о чём ты мог подумать… у него был рак. И когда мы познакомились, он уже жил в больнице…

— …

— Теперь я задам вопрос. Почему ты туда вернулся? Разве… тебе не хочется от туда быстрее уйти?

— …раньше хотел… но сейчас… уже скучаю по нему. По комнатам… улицам… воспоминаниям… Думаю, однажды я всё же уйду отсюда. Далеко-далеко, может даже в другой город… но не сейчас. Я хочу ещё намного большее, остаться и присмотреться ко всему… зайти везде, куда можно… и искать фотографии. Знаешь, раньше у нас было много фотографий, а сейчас я уже не помню, где они… — когда доел еду и выпил чашку воды, продолжил свой разговор. — А ты что хочешь? В будущем?

— Думаю… я тоже уйду из этого места. В другой город. Сам, один.

Хотелось спросить почему, но дверь его комнаты открылась с щелчком. Послышался голос его папы, звавшего его.

— Давай потом поговорим… я должен уйти. И можешь завтра до школы зайти ко мне, кошак скучает по тебе… — он отключился, попрощавшись. Я тоже попрощался и отключил телефон.

Убравшись, помыл посуду и сел на место опустошённо… но уже не одиноко. Да, я сейчас сижу один, но не чувствую себя так…

Даже немного уставший и ленясь, поднялся на второй этаж… если не сейчас, то никогда. Немного приберусь и всё.

Ещё немного уговаривая себя, открыл дверь комнаты родителей. Включил свет и открыл окно, давая входить свежему воздуху.

Все вещи стояли на своих местах.

Но и тут тоже ничего не было… посмотрел на все шкафы, тумбочки, под кроватью, под подушками… ничего нет.

Может, мама всё же не оставила ничего… сожгла их… или выбросила.

Глава 39

Егор

Зайдя в дом, пошёл на кухню. Кажись, мама пришла, раз свет в кухне включён.

— Мам, а что ты приготовила? — спросил, когда дошёл до двери и уже почти открывал её.

— Сегодня готовлю я, — строго, как военный, проговорил папа. — У нас будет суп с курицей. Мама придёт через минуту, иди переоденься. — Даже не взглянув на меня, он взял ложкой немного супа и выпил.

Проверит, солёно или нет… Ну хоть бы не сегодня. Папа не всегда умеет нормально солить. Все блюда у него либо пересолены, либо обязательно безвкусны.

Согласившись с папой, зашёл в комнату переодеваться в домашнюю тряпё.

— Фух... — облегчённо вздохнул, наконец положив школьную форму в шкаф. И вернулся обратно на кухню, к папе.

— Пап, а как получился суп?

— Не такой уж солёный, норм. А что? — спрашивая, наконец-то он повернулся ко мне и просто встал, глядя на меня в оба глаза. — …

— Не смейся. — Определив его взгляд, взял в руки ложку и окунул её в суп. Выпил немного. И вправду норм. — Пап, а могу я… э-э… немножко от него взять? Хочу к Артёму отнести.

— Пха-ха-ха! — послышался смех мамы, а потом к нему присоединился сдерживающий себя папа.

— НЕ СМЕЙТЕСЬ! — нервно крикнул, приглаживая волосы и вперёд и назад.

Без длинных волос я чувствовал себя не в своей тарелке. Будто вышел на улицу без одежды.

— Кто это сделал? — медленно прекращая смеяться, спросила мама. — Мой маленький… ха-ха-ха… бедненький…

— Даже в школе не так сильно смеются, как вы. Знайте, что это… это… — замявшись в словах, переключился на другое. — Это всё дело рук парикмахера. Я показал ему, как хочу. Даже спросил, сможет ли он или нет.

— И он сказал «да»? — перед словом спросил папа.

— Ага. И вот что из этого вышло. — Подойдя к шкафу, вытащил оттуда какую-то посуду. Металлическую. — Я даже не заплатил ему. Не полностью.

— Ох, мой маленький, — обняв меня, мама поцеловала в щёку. — Что делаем?

— Хочу из супа немного отнести Артёму. Можно?

Без ответа мама взяла из моих рук посуду и начала наливать туда суп.

— Иди, накинь что-то на себя. А потом можешь уходить.

— Спасибо, мам.

Быстро взяв куртку, я надел её. На голову — шапку, а на ноги — ещё одни носки, и пошёл к выходу. Мама принесла суп, и, застегнув молнию на куртке, отпустила меня.

Из-за чистого, морозящего воздуха сильнее держался за металл. Он отдавал всё тепло моим рукам, чтобы они не замёрзли на воздухе. Я ведь был без перчаток.

Знаете, а они у меня классные. Чёрные, из чистого кожи, как и сказала продавщица.

Дойдя до дома Артёма, в первую очередь постучал. И, думая, что, может, он не слышит, постучал ещё сильнее.

— Может, хватит уже? Там никого нет, — проговорила молодая женщина из окна с соседского дома. — Ты разбудишь моего ребёнка. — досказав слова, она плотно закрыла окно и задёрнула шторы.

Шёпотом проговорив извините, остановился.

Он, что, ещё не вернулся? Урок же закончился… и звонок должен был прозвучать с минуты - минут назад. Эх… мне подождать или уйти? Как быть?..

Когда решил что останусь, опустился на корточки у двери. И тут же с грохотом упал пустой горшок. Испугавшись, я поставил суп в сторонке. Встал с места и пошёл за горшком, сглатывая комок нервов.

Слава богу, что он не сломался. Даже трещинки нет.

Когда намеревался вернуть его на место, увидел ключ. Маленький металлический ключик.

Он может быть от дома…

Взяв его, поставил горшок на место. Вставил ключ в замок. И ура-а-а! Он и вправду от дома!

Круто. Просто шик!

Поставлю в холодильник и всё. Уйду так же незаметно, как и пришёл. Пусть подумает, а потом увидим что он сделает.

Вспомнит ли обо мне или нет?

О ком он будет думать, видя этот суп?

Глава 40

Егор

Домой я вернулся быстрее, чем шёл к Артёму. Живот урчал, требуя еды, а ноги, подкосившиеся от холода, наконец-то могли отдохнуть и сесть за столик. Зайдя в комнату, сразу снял куртку и шапку, бросив их на кровать.

Со всех ног побежал на кухню и во весь голос объявил маме, чтобы и мне тоже налили супа. Да и побольше. Помыл руки, разбрызгивая воду повсюду. Сел на своё место и подождал, пока сядут родители. После мы все тихо-мирно ужинали, иногда разговаривая.

— Мам, как думаешь, сколько нужно времени, чтобы волосы отросли до той длины, что была у меня раньше?

— Ты хочешь отрастить их?

— Да. — Ответив, провел руками по волосам. — Хочу отрастить до той длины, что была.

— Хммм, думаю, лет пять уйдёт на это, — подал голос папа. — Парикмахер срезал так срезал, твои волосы почти до корней.

— Подождёшь, подрастёшь и увидишь, — мама, сделав паузу, усмехнулась. — Мальчуган-хулиган.

Родители нахохотались и начали смеяться вместе.

— Ну, маааммм… — смутившись, начал густо краснеть. Ноги дрожали, быстро-быстро постукивая по полу. — Может, хватит уже? Даже ребята из школы так не смеялись, как вы!

— Ну на то они и есть одноклассники, а мы… нам можно. Мы родители. — После этих слов я прыснулся и тоже рассмеялся вместе с ними.

После ужина помог маме с папой убрать со стола. Если честно, я просто стоял у раковины с грязной посудой. Папа убирал со стола, а мама командовала нами и присматривала.

Командир Жуков!!! Хвахахаха.

— Егор, если всё сделал, можешь уйти, я тебя потом позову, — сказала мама, но, увидев мой непонимающий взгляд, напомнила про наш с ней утренний разговор. — Ты что, забыл? Я же сказала, что сегодня мы все понемногу, но всё же поговорим.

— Да, помню я, — оправдываясь ни по чём, вытер руки. — Просто не поверил, что ты вспомнишь об этом.

— Ха. Помнит он. — Папа подошел ко мне поближе, хлопнул по плечу и сказал: — Ты же стопроцентно такой же, как я. Иди уже в свою комнату, делай домашку.

— Ну тогда ладно. Я пошёл, — помахав им в конце, ушёл к себе в комнату.

Первым делом повесил куртку на место. Потом, как обычно, вытащил из рюкзака все учебники. Разложил их по порядку для домашки. И, схватив первый попавшийся из стопки, который казался лёгким, открыл его. Химия. Нужно что-то там порешать…

Да ладно, было бы хорошо, если бы там были хотя бы циферки. Тут кроме букв ничего нет. Как их отсоединить и плюсовать друг к другу? И какой, чёрт возьми, идиот это придумал? Да даже в школьный учебник запихнули…

Никакой он не лёгкий.

Закрыв его, отложил химию на потом. Взял другую… математику. «Ну, попробуем», — сказал я сам себе минут сорок назад. А сейчас в моих руках нет ни учебника, ни тетради, и даже ручки. Хотел посмотреть, как правильно решить задачку, но, кажется, не вовремя заглянул в ТикТок. Там такие интересные рилсы про новую игру и фильм, который скоро выйдет.

Когда, выключив телефон, хотел убрать учебники в одну стопку и пойти лечь в кровать, телефон завибрировал и зазвонил.

«Артём».

Он что, только сейчас вернулся? И вспомнил обо мне?

Немножко поговорив с ним, изменил историю с ключом. Слышал, как он что-то там делает и что-то пикает. Хотел ещё продолжить этот разговор, как дверь комнаты открылась со стуком.

— Егор, ты уроки будешь делать или с телефоном обниматься всю ночь? — спросил папа.

— А я завтра их сделаю. Мама звала?

— Да нет. Она хотела в субботу или воскресение идти к бабушкиной избушке, забрать или оставить немного из вещей. — Открывая дверь шире, он сделал шаг ко мне. — Вот и спрашивает, есть ли у тебя такие вещи? Если есть, вытащи сейчас. И… — Он замялся на месте, покачал головой и, сказав, что ничего важного, ушёл.

Хмммм. Что это с ним?!

Вещи… вещи, да? Чтобы мне отдать на сохранение… или на выброс. Ведь в день переезда я взял всё барахло, которое тогда никак не влезало в пакеты.

В глаза сразу бросился комод у тумбочки.

«Это ведь самообман». «В конце концов однажды ты всё же сумеешь выбросить их всех, всех этих обманчивых картинок и будешь рисовать что-то другое». «Хочу однажды увидеть твою картинку, где и ты, и люди на ней будете счастливо смотреться» — слышались голоса друзей…

Может, и вправду стоит попробовать?

Замявшись, всё же встал с места и пошёл за пакетами. Большими, чёрными. Обязательно скрывающейся.

Открыл комод и вынул оттуда все альбомы, тетради и скетчбуки с карандашами. Уже было начал сортировку, как из телефона послышался шорох и хруст.

Кажется, ни он, ни я не отключили звонок. Взяв телефон в руки, включил видеовызов. Поставил телефон, облокотив его о дверцу шкафа.

Время шло, и вместе с ним мои рисунки отправлялись в чёрный пакет. И каждый из них ослабляли нитку сдерживающегося груза, что всегда, с каждым днём тяжелел. И в конце – концов наконец то облегченно выдохнул, закрывая пакет. Оставил себе только двоих, которые были для меня самыми настоящими, живыми. А после воли-неволи показал их Артёму.

— Егор, мама зовёт тебя. Пошли, — через некоторое время, ещё раз открыв дверь, сказал папа.

В последний момент посмотрев на Артёма, попрощался с ним. Вырубил телефон, вышел из комнаты вместе с двумя пакетами в руках.

Глава 41

Егор

— Мам, а я могу вместе с тобой пойти, в наш город? — спрашивая, поставил свои пакеты рядом с другими.

— А зачем? У тебя же школа? Ты не успеешь вернуться до понедельника, и я буду ездить в поезде.

— Ну… я хотел бы сходить к Кеше… цветы ему подарить.

После моего ответа родители замолчали, глядя друг на друга. Но спустя пять-шесть минут голос подал папа.

— Хорошо, конечно, можешь идти. — Он взглянул на чёрные пакеты. — Это всё? Больше ничего нет?

— Ага. Да.

Прежде чем начался наш общий сбор и разговоры, мы с папой отнесли все пакеты к двери чердака. И потом папа сам один заносил их внутрь.

Там херь поймёшь, где что лежит. Да и свет загорелся на прошлой неделе, а новую лампочку ещё не поставили.

— Так-так, ребятки, давайте поговорим и объяснимся. Что вчера было и произошло? И почему?

Войдя в гостиную, родители вместе сели на большой диван. А я — на маленький диванчик, стоявший на противоположной стороне. Сжимая в руках часть одежды, как и Артём, посмотрел на маму, а потом на папу.

— Если честно, тут и вправду моей вины нет, — начал я. — Всё произошло из-за той троицы, о которой я вам когда-то говорил. Вы же помните тот день, когда я пришёл весь избитый и промокший? Так вот, в этот раз было то же самое.

Продолжая рассказ, говорил им обо всём, что случилось в тот день. По порядку. (Ну конечно, убрав лишние слова того чёрного типа и излишние реплики Артёма.) Родители ещё не готовы к такому. Они считают Артёма благословением, чуть ли не святым ребёнком. А на его зажатость в первый день папа сказал: «Ничё, привыкнет».

Во время моего рассказа папа потихоньку кивал, слушая. А мама смотрела на меня, иногда ловя взглядом мои неловкие движения.

— Хм… тогда понятно, почему твоя учительница ничего не знает. Завтра расскажи ей обо всём этом, не забывая имена парней.

— Хорошо. — Встал с места, уходя, как мама снова заговорила.

— Останься, давайте все вместе посмотрим фильм.

— В двенадцать ночи? — спросил, глядя на настенные часы.

— Не говори так, как будто ты спишь в это время. Я же знаю, как ты иногда в два часа ночи ходишь на кухню. Садись давай на место.

— Давай, давай, — одобрил мамино предложение папа.

И как бы они ни были правы… но… ай, ладно.

Сев обратно на место, подождал, когда папа выберет что-то из фильма. Комедия или мистики.

***

Не знаю, как уснул. В какое время. И досмотрел ли вообще фильм до конца…

Но ранним утром (как мне казалось) я проснулся в своей кровати, под тёплым одеялом, которое укутывало меня, не отпуская. Открыв слипшиеся глаза, протёр их. Несколько минут рассматривал потолок своей комнаты, затем встал, пошёл в ванную и умылся. И, выйдя оттуда, как всегда голодный, вошёл на кухню.

Мама с папой о чём-то тихо шептались. Они не видели меня и не слышали, как я вошёл… или просто делали вид. Но всё же мне хотелось их испугать, сказав «бу». Тихими шагами подходил к ним и уже готовился произнести своё слово, как вдруг сзади кто-то громко сказал: «Привет».

От испуга отшатнулся и развернулся к этому человеку.

— Привет. — Посмеиваясь сам над собой и не веря тому, кто это сделал, улыбнулся.

Это был Артём.

Никогда не думал, что он будет меня пугать. Да ещё и подкрадётся со спины.

— Прости, если испугал… это был сюрприз. — Улыбаясь, он раскрыл руки для объятий. Не понимая, что происходит, взглянул на родителей. Они встали с мест… и на руках у мамы красовался торт…

Мой день рождения… Он наступил…

Я даже забыл о нём.

Пока я стоял на месте, Артём приблизился и неловко обнял меня. Обнял его в ответ, благодарный за то, что он пришёл. Задув свечки на торте, обнялся и с родителями. Они подарили мне конвертик. С деньгами… крупными.

Посмотрел на них, ожидая каких-то слов или комментариев. Но они просто одобрительно кивнули. Сфотографировавшись с тортом, всей семьёй пошли завтракать. Мило побеседовав, мама с папой ушли на работу, оставив дом нам.

— А ты откуда узнал про мой день рождения? — наконец спросил, вспомнив, что он пришёл раньше времени.

— Не знал… Просто когда пришёл, твой папа сказал, что ты уснул поздно… и там же узнал, что у тебя день рождения.

Впервые за этот месяц посмотрел на часы, висевшие на кухне. 11:20. Мы должны быть в актовом зале. У нас сейчас…

Нас придушит Алина. Своими руками возьмёт и сделает…

Быстро помыв посуду, собрался в школу, нервно и быстро - быстро складывая книги с тетрадями. Когда уже одевался, громко крикнул, чтобы Артём обувался и выходил из дома, а я догоню его на улице. Он послушно вышел. Несколько минут спустя, надев куртку и сапоги, тоже выбежал вслед за ним.

Солнце стояло высоко, спрятавшись за облаками. Погода была ветреной, и из-за холода я бежал, иногда придерживая куртку руками. Холодрыга… холодающая.

Когда, бежа, уже смог рассмотреть среди людей светлую головушку Артёма, то изо всех сил рванул к нему, останавливаясь рядом.

— Дай мне пять минуточек, — сказал, натягивая замок на куртке. А после надел шапку.

Мы вместе пришли в школу. В актовом зале ребят не было… ожидаемо. Сейчас уже 12:00. Мы с Артёмом окончательно опоздали… но зал был слишком тихим. Других ребят, с параллельных классов, тоже не было. Просто пустой зал со сценой.

Когда уже хотел выйти, Артёма рядом не оказалось. Просто испарился… или пошёл к другим ребятам. Он мог им написать…

Когда полностью убедился, что он не стоит где-то сбоку, пошёл к сцене, радуясь. С улыбкой во все тридцать два зуба. Остановившись в середине, ждал, когда выключится свет. А когда это случилось, в темноте с маленькими свечами ребята вышли из-за кулис.

«С днём рождения! С днём рождения тебя, Егор, мы тебя поздравляем с днём рождения!» — распевая хором, Алина с тортом встала рядом со мной, предлагая задуть свечи.

«Пусть мои заветные желание сбудется», — загадав, задул огоньки свеч.

В тот момент, когда снова включился вес свет, к нам на сцену пробежал Елисей. И только тогда они все, взявшиеся за пакетик, отдали его мне. Никогда бы не подумал, что… что получу подарок от друзей. Хоть какое-то поздравление…

Глаза наполнились слезами, и, думая, что сейчас заплачу, закрыл их. А после даже не заметил, как торт исчез из поля зрения. Хотел поднять глаза, как мне в лицо прилетел кусок сладкого, жирного крема. Потом ещё раз, и ещё один. Смеясь, подождал минутку и только тогда стёр крем с глаз и лба.

— С днём рождения, — сказала Алина, подойдя ближе. И руками размазывая тортом мои щёки. — Не буду делать, как они. И… у нас нет салфеток… прости, но и тебе и нам нужно будет спуститься в столовку.

— Ага… и на том спасибо. — Посмотрел на их грязные руки. — А вы как договорились с теми, кто были после нас?

— Никак, — ответила ведьма. — Они сами просто не пришли. И, ребят, давайте уже идём… тебя, Егор, учительница английского попросила зайти в учительскую.

Взглянул на Алину, ожидая её подтверждения. Когда она кивнула, поблагодарил и её и ведьму. После того как мы все взяли по бумажных салфеток, вытерли руки. А потом взяв свои вещи, пошли в столовку. Сейчас у многих были уроки, и столовая была пуста. Здесь стояло пять-шесть раковин. Оставив все вещи за столом, мы пошли умываться.

Жир никак не уходил, а только размазывался ещё больше.

— Вот, — поставив рядом мыло, сказал Михаил.

После того как намылил лицо и ополоснул его, жира как будто бы и не было. Ребята тоже мыли руки и сели на места рядом со мной. Елисей попросил у поваров нож, а Алина вытащила ещё бумажных салфеток. Немного помятый торт, но съедобный. Разрезая его, разложил по кусочкам на бумагу и раздал всем ребятам.

Периодически смеясь и подшучивая, мы поели и вышли из столовки. Все пошли к своим классам, а я к учительской.

Кажется она вчера поговорила с Артёмом о том драке. И сейчас хочет со мной...

Постучав в дверь, зашёл в кабинет. Учительницы не было, а когда спросил у других, они сухо сказали: «Нет». Выйдя оттуда, просто пошёл к классу.

В нашем классе утренних занятий не было. Он всегда был пустым, если только его не занимали другие учителя.

Тихо сев на место, спросил у Артёма, о вчерашнем. Он сказал что-то вроде того, что училка спрашивала про драку и о нём самом, повреждая мои мысли.

Но он иногда скрыл некоторые моменты.

Даже так, думаю, здесь почти все знали про издевательства. Драки… синяки… раны…

Сложно не заметит такое.

Невольно просидев на месте, наблюдал, как приходили другие одногруппники и учителя. Время проходило быстро, как в один миг. После последнего урока наша классная руководительница попросила меня остаться, а остальных уйти. Только после того, как вышел последний ученик, она подсела на парту передо мной.

— Ты можешь уже догадаться, о чём я хочу спросить, да? — смотря на меня, сказала она.

Как-то неловко почесав затылок, согласился. Это правда… но всё же как-то что-то не так об этом говорить или слушать от взрослых.

— Я хотела бы спросить про драку. Между тобой и Павлом и другими. Есть ли что-то, о чём ты никому не говорил? Ты видел, как другие снимают это на камеру?

Рассказав обо всём, что мог знать, упомянул и тех парней из торгового центра.

Если какая-то группа людей издевается над кем-то, то они точно снимали бы это на камеру. Отправляя в закрытые группы. В Телеграм, WhatsApp или в каких-то китайских приложениях.

Так было и со мной… когда-то...

Уже уходя, учительница сказала присматривать за Артёмом и помогать ему. Кивнув ей, с кашей в голове, вышел из школы и пошёл домой с пакетом подарка.

Не знаю, что там… но думаю, что это какая-то еда или сладость.

И всё же это подарок.

Подарок от моих друзей.

Одноклассников…

Глава 42

Артём

Когда ждал Егора, в коридоре рядом прошли Ева с Елисеем.

— Ты чего здесь стоишь? — Спросила Ева.

— Жду Егора. А вы… куда-то идёте?

— Да нет, Елисей подбросит меня до дома. Хочешь, идём со мной… или я тоже могу подождать.

— Нет, конечно. Можешь уйти, мы всё равно завтра встретимся… да ещё у тебя есть обязательство перед Русланом. Не забывай.

— И не говори. У меня уже голова начала болеть от одного его имени. Но ладно, тогда… — с улыбкой прощаясь, она ушла вместе с Елисеем.

У них что-то намечается? Даже не верится… Никогда бы не подумал, что он как-то решится сделать шаг…

О чём же я вообще задумался.

Постояв на месте ещё пять минут, как в кармане завибрировал телефон, звоня. Это был бабушкин номер.

Они пришли? Сегодня?

Отвечая на звонок, вышел на улицу.

— Артём, мальчик мой, ты всё ещё в школе или дома? Мы сейчас проезжаем рядом, можем подхватить тебя.

— Д.. да… да, я в школе. Вы сейчас где? Мне выйти к двору или на остановку?

— Да сейчас. — Поговорив с дедушкой, бабушка продолжила разговор. — Мы сейчас остановимся рядом с двором, выйди туда… а, ты уже там. Я тебя вижу… — она закончила звонок.

Когда рядом остановилась машина, я спрятал телефон в карман. Открыл дверцу и подсел назад. Бабушка сидела рядом, а дедушка был за рулём.

Бабушка спрашивала о многом: как прошли дни, как я, что нового… и много всего. С разговором мы доехали и до нашего дома. Старого…

Родного.

Быстро переодевшись, помогал бабушке с дедушкой готовить ужин, накрывать на стол и, конечно же, приготовить комнату. Мы все останемся здесь до весны… до того, как мне исполнится семнадцать. А потом… я хочу уехать отсюда, в новый город, где уже буду учиться в колледже.

Я бы не смог тут остаться ещё год. Не в этом городе…

Завершив приготовления в одной из гостевых комнат, вышел поужинать с бабушкой и дедушкой. Бабушка приготовила жареные макароны с мясом. Они получились такими вкусными. А дедушка нарезал овощи для салата. Обычного, с помидорами и огурцом.

Поужинав, бабушка много говорила про их сына… братика мамы, Рому. У него есть трое детей, и его жена сейчас беременна четвёртым. Он сейчас работает с разной техникой в маленьком бизнесе. Бабушка говорит, что этот бизнес сейчас расширяется, и может тогда он тоже сможет переехать в этот город со своей семьёй.

Имена их внуков — Мария, Елена, Сергей. Марине сейчас три года, она самая младшая. А Елене пять, как и Сергею. Они близнецы… Когда спросил про Елену, бабушка с грустной улыбкой ответила, что малышка была такой же, как и моя мама… такой же красивой и тихой… у которой улыбка могла растопить сердца людей…

После того как мы закончили, я убрался и помыл посуду. Уставшие от дороги бабушка с дедушкой пошли отдыхать. Но перед тем как идти, бабушка дала мне маленькую фигурку лебедя. Она сказала, что это было мамино… и она не смогла не взять его и не отдать мне…

— Она так любила его, что никогда не оставляла на одном месте. Она всегда была вместе с ним… — сказав напоследок, глаза бабушки наполнились слезами… как и мои…

Мам… мама…

Если внимательно посмотреть на лебедя, он кажется таким грустным… одиноким. Как и было с мамой. Она всегда оставалась одна после ухода Данила… и она всегда хотела с ним встретиться. Ещё раз посмотреть на брата… и обнять… сказать… что любит его…

Или этого я желал…

Не знаю.

Но если она наконец будет счастлива в небесах… то тому и быть. Она устала уже много… много лет назад. А теперь у неё отдых… и счастье…

Взяв лебедя с собой, пошёл на второй этаж, в комнату брата. Вчера, когда смотрел на комнату родителей, ничего, кроме пустого шкафа, не нашёл. А когда уже закончил, время было позднее… и я просто пошёл спать, оставляя комнату брата на сегодня.

Вздохнув полной грудью и выдохнув, немного, но успокоил дрожь. Сердце стучало в голове… и всё же я открыл дверь. Зашёл, оставив его открытой…

Для побега… если не… не буду готов…

Первым делом, как и во всей комнате, открыл окно, впуская свежий, холодный воздух. Когда маме становилось лучше, она убиралась здесь. Но теперь здесь всё покрыто пылью… и затхлостью.

Взяв в себе хоть немного силы, начал понемногу, по чуть-чуть убираться везде. Одним за другим… от кровати до тумбочек и стола… и не знаю, сам ли брат или мама… но здесь тоже ничего не было. Нет ни книг, не тетрадей, и стикеров с фотографий… и даже одежды.

Ничего… от его вещей. Просто пустота… и пыль.

С каждым осознанием, что у меня ничего нет… что ничего не осталось от него… от Данила… меня разрывало на кусочки. Нужно было открыть эту дверь раньше… нужно было раньше… нужно… было…

Опустившись на пол, сел на место. Ноги больше не могли держать меня… больше не осталось сил.

Сил… для всего. Всего этого… брат… мам… простите меня. Скатившиеся слёзы заполняли всё вокруг, не давая мне смотреть.

— Мальчик мой, Артём… это ты? — послышался усталый голос дедушки.

Смахнув слёзы, посмотрел на дверь… там и вправду стоял он. Сгорбленный, держащийся за дверной косяк как за опору.

— Я могу войти? — вновь спросил он.

Мне хотелось сказать «нет»… но как-то сам кивнул, видя его грустный вид. Войдя в комнату, он сел на кровать… почти касаясь меня ногами.

— Ты, может, не захочешь услышать мой рассказ. Самого плохого человека, что сам разрушил свой дом и семью… но то, что сказала твоя бабушка — ложь. Она винит во всём этом себя… но это я был дураком, что никогда не был доволен жизнью… деньгами… детьми. Твоя мама была самой лучшей… хорошей, с большой душой. Она никогда не говорила «нет»… а даже если говорила, то в единичных случаях. — Когда я посмотрел на него, дедушка тоже смахнул капельки слёз. — Я самый ужасный человек, что был в её жизни… а ведь… я был её отцом. Родителем.

— … не могу сказать, что… я тоже был одним из лучших её сыновей…

— Нет… ты точно нет. Ты сейчас, может, не поймёшь… но твоя мама любила тебя сильнее, чем ты думаешь. Так сильно любила, что… что попросила помощи. Та, которая всегда показывала себя сильной и лучшей… та, которая никогда не звонила нам… в последний момент сделала это…

— А что она вам сказала?

— … я могу дать тебе послушать звонок, но не сегодня… и не завтра.

— Тогда когда? Когда я смогу… услышать её голос?

— Когда придёт время… А сейчас давай спустимся в ванную, умоемся и будем спать. — Встав с места, дедушка шёл к выходу, как вдруг я задал один вопрос.

— А почему вы оставили её? Почему ушли… и потом вернулись?

— Как и сказал, это было моей виной… моей ошибкой… жадностью. — Сгорбившись ещё сильнее, он продолжил путь. — А вернулся слишком поздно… слишком поздно осознал свою вину…

Глава 43

Артём

Встав ранним утром, снова, пока спят бабушка и дедушка, пошёл в комнату брата. Вчера у меня было чувство, что я там не всё досмотрел …

Не посмотрел на верхние полки шкафа. Когда смотришь снизу, там будто ничего и нет, но всё же думаю стоит просмотреть и там — это не сможет сделает мой день ещё страшнее, чем он есть.

Вхватив с собой стульчик, поставил его на пол. И даже сейчас, стоя на стуле, моего роста не хватало для полного осмотра… и я начал руками искать всё, что можно… сначала ничего не попадалось… казалось бесполезным, но в один момент почувствовал под рукой что-то вроде бумаги. Жёсткой…

Встав на цыпочки, мне как-то удалось достать её. Это письмо… не отправленное… без адреса… но в твёрдом переплёте.

Нервно сглотнув, сжал руки. Так, нужно открыть его… и потом сделал задуманное. Медленно, не порвав, открыл его. Первая строчка…

«Моему сыну, Артёму»

«Если ты, Артём, читаешь это, значит, меня сейчас уже нет… Не знаю, зачем это пишу. Но если… Прости меня, что я такая эгоистка. Что… не дала вам… тебе с Данилой хорошей жизни… что моя… это я разрушила всё. Но даже сейчас я хочу остаться ею и просто напишу тебе обо всём, что хотела в последнюю момент сказать.

Номер твоего папы написан на другой стороне этой бумаги. Он сейчас живёт с другими людьми, и если ты захочешь написать или позвонить, ты теперь знаешь об этом.

Я не могу ответить на все вопросы, что тебя терзают, но пока не повзрослеешь, пожалуйста оставайся с бабушкой и дедушкой. Но если они будут бить тебя или… делать всё, что делала я, уходи от них. Уходи в другое место или иди в полицию. Они отдадут тебя либо папе, либо в детдом… ты там немного поживёшь, а потом всё будет хорошо. Ты будешь жить своей жизнью.

Все вещи… Данила… я их сожгла. Подожгла… как и свои вещи. Тебе они не понадобятся. Ты должен жить своей жизнью, где уже нас нет. Не вспоминай нас. Не нужно… и не пропускай… слова психолога. …… я просто ушла отдыхать. Пока…»

По капельке упавшие слёзы размочили несколько мест на бумаге. Дрогнув, выдохнул и дочитал его до конца.

«Хотела напоследок сказать… альбом… фотографии лежат… на чердаке. Я не смогла их трогать… если нужно, забери, а если хочешь, можешь оставить их там. Твоя мама…. Елена.»

На обороте и вправду были написаны… два номера. А внизу мелко подписано: Сергей.

Что мне сделать… о чём думать… в голове всё перемешалось.

Не знаю даже…

Посидев на своём месте ещё минуты две, вышел из комнаты и вернулся уже с более высоким табуретом. Встал на место и посмотрел… ничего. Пылина… и только.

Теперь это точно было её последним письмом. Последним для меня… она написала его до ухода… до того, как... как…

Чтобы бабушка с дедушкой не волновались сильнее, чем есть, спрятал письмо в своей коробке. Там, где находились все её написанные стикеры и закладки для меня. Штук пять или шесть.

Но такие дорогие. Золотые…

Вернув стулья на место, пошёл в ванну помыться. В разогретой воде напряжение и все мысли уходили… смывались. И когда вышел оттуда, пошёл на кухню, помогая бабушке с приготовлением. Дедушка присоединился к нам позже… но и он, и я сделали вид, что забыли про вчерашнее. Что его и вовсе не было. Тихо, тепло посидев и позавтракав, ушёл из дома. Раньше по времени.

Мне хотелось пойти в тайник. Хотелось немного посидеть. В холоде… в тишине… одним.

Подойдя к своим обычным местам, где мы с Евой сидели, руками расчистил бетонку от снега. В прогнозе погоды сказали, что день будет тёплым… но всё же сейчас зима. Декабрь.

Лёгкий ветер бушевал, поднимая снежинки опять к небу… играя, трогал всё, до чего дотронулся. Солнце светило, давая тепло и холод вместе.

У монеты две стороны, как и у людей, и у погоды. Мы все изменчивы…

Подумав, решил, что не буду звонить папе. Ему уже должны были сообщить про смерть брата и мамы… но он никогда не искал нас... Меня, брата и маму. Если бы он хотел, он бы не оставил нас… он мог бы иногда приходить к нам. Звонить, писать. Всё что угодно… но не это. Не это безразличие…

Идя из тайника к школе, как по рутине, первым делом пошёл в актовый зал. И как всегда, мы немного поработали над сценой, а потом и над костюмами. Ева с Алиной и парнями приносили ткани, которые у них были. Выбрав нужное, попробовали сделать и запомнить полуодёжки, которые смастерили. Из России 19 века мы превратились в Египет 18 века, со сожжением ведьмы.

Из всех мы получим, в лучшем случае, если повезёт… тройку с минусом. Учитель истории оценит.

Как закончили, разошлись по своим кабинетам. И уроки проходили медленнее, чем могли бы.

Будто время застыло в одном месте.

Глава 44

Егор

После уроков мы с Артёмом пошли домой вместе. Он сегодня какой-то понурый, весь в мыслях витает.

— Эй, что-то случилось? — спросил, когда он разглядывал тёмное небо в поисках звёзд.

— Да нет… — начал он, но секунду спустя передумал: — Да.

— Скажешь?

— Не думаю. — Но через несколько шагов он сам начал разговор. — Давай по кирпичику… ты можешь быть первым…

— Тогда… — Если спрошу его опять об этом, да и сразу, будет кринжово. Так… так… что же спросить? Закусив губу, вспомнил про Михаила. — О чём вы с Михаилом разговаривали в тот день, когда мы пришли?

— …Если честно, я с ним дружил. Очень давно… мы были друзьями. Он присоединился к банде после меня, и я помогал ему. Банда Ромы может казаться лёгкой, но это не так. Там есть свои правила и права. В тот день он рассказал мне обо всём, что было в прошлом. О том, почему Павел изменился и кто на самом деле водил его за нос. И в последний момент сказал, что поможет мне… и придержит парней от издевательств. Сказал, что сделает всё, что сможет… и это правда. Сейчас… хоть немного, но всё же что-то изменилось.

— Ааа. Тогда ладно, теперь ты.

— Ты сказал, что ненавидишь лжецов, но в то же время рисовал те рисунки… почему?

— … — Вдохнув полной грудью, остановился, заставляя остановиться и его. Я… могу миллион раз подумать об этом. Могу скрывать… недоговаривать… но это тоже ложь. Ложь самому себе. — Потому что один из ребят, который был моим другом, сказал, что поможет… но… он солгал… разрушил всю мою жизнь… тогда мне казалось, что это конец… Это был единственный раз, когда я сказал о себе правду другому человеку. — Грустно улыбнувшись, посмотрел на звёзды. Сегодня небо открытое… а звёзды сыплются, как песочек. — А ложные картинки рисую… чтобы заполнить свою пустоту… отсутствие друзей… скучную жизнь. Как я уже говорил раньше, мне кажется, что человек улыбается, радуется… но важным моментом было то, что они все радовались «мне». Думал, что где-то там есть место и для меня…

Гул, свист машин…и их сигналы… всё это проходило мимо ушей…

В прошлом, замявшись и теребя руками футболку, стоял маленький Егор. Тот, который хотел друзей… мечтал обо всём… хотел стать кем-то… а не тем, кто я есть сейчас. Тем, который стоит тут… говорит, что ненавидит, но всё же сам делает… много ругается… и просто разочарование родителей.

— Как думаешь… мы сможем измениться… на все сто процентов? — Подав голос, я всё же стоял на месте.

— Нет. Не думаю… даже если и изменимся, то точно не на сто процентов. — Замявшись ненадолго, он закончил мысль. — Никто никогда не сможет измениться полностью. Нас всех всё же будет преследовать прошлое. И знаешь, «сто процентов» никогда не существует и не существовало. Ты сможешь убедиться в этом даже в рекламе.

Усмехнувшись, посмотрел на него.

— Знаешь, я всё-таки би… — подмигнув ему, положил руки ему на плечи и шёпотом произнёс на ухо: — Будь осторожен.

Посмеявшись в последний момент, пошёл вперёд. Застывший на месте, он догнал меня через несколько минут. Продолжать прежний разговор мы не стали, теперь просто отшучивались. И всё-таки переехать сюда было хорошей идеей. Когда пришли к его дому, мы оба постояли на месте. Показалось что время остановилось вместе с нами. Ведь здесь и сейчас мы оба стояли. Тихо… молча. На морозе… в холоде. Казалось, мы оба думали о чём-то своём… но в то же время нас что-то объединяло.

Когда уже чуть не замёрзли, мы всё же попрощались. Он вошёл в свой дом. А я продолжил путь к своему.

В мыслях никак не уходил Кеша… его дурацкая ухмылка, пронзительный взгляд. Он был самым добрым человеком… и умным… настолько, что я просто повторяю его слова. Каждое… которое услышал от него.

А впервые мы с ним встретились в больнице… и там же попрощались… друг…

Придя домой, я, не окликая никого и не заглядывая на кухню, пошёл в свою комнату.

— Егор? Это ты? — послышался мамин голос. Она позвала меня, и остановился у закрытой двери. — Что с тобой? Что-то случилось?

—… — Слезы, которые я всегда скрывал и не давал выйти, сейчас… медленно спускались по щекам. Они давили меня. — Н..нет. — С трудом выдавил я. — Мама, ничего такого… просто…

— Если хочешь посидеть один, то я не буду тебя беспокоить. Но Егор… выйди позже, поешь и попей чая. Я оставлю для тебя.

— Хорошо… — подав голос, закрыл лицо руками. — Спасибо, мам.

Тихими шагами ступая по полу, мама уходила.

А я всё же заплакал. И эти жгучие слёзы не останавливались… никак не остановились…

Даже когда протирал их снова и снова.

Сидя на коврике, положил голову на холодную бетонную стену. Казалось, что моя и так маленькая комната уменьшилась в размерах, и теперь здесь есть только я и эта стена. Они душили меня… не так быстро…но и не так медленно.

Блэть… блин… сука… твою мать… что ещё есть? Какие ещё…

Обычно в такие моменты люди думают о чём-то другом… но мне в голову лезли оскорбления. Какой же я дурак.

Придурок.

Глава 45

Егор

Прошлое. Часть 1

В больнице, где пахло антисептиком и лекарствами, под тяжелыми карнизами пробивались солнечные лучи. Медсёстры и врачи ходили повсюду: по коридорам, заходили в кабинеты, ездили в лифте и даже поднимались по лестничной клетке.

«Ну опять… где он ходит?» — мысленно спрашивал себе, всматривалось в лица людей. Где же он?

Вглядываясь в лица людей в больничных одеждах, я искал Кешу. А вернее, Константина. Моего другана.

— БУУУУ! — вдруг раздался у самого уха его тихий голос.

На мгновение замерев, будто испугавшись, остановился и ахнул, схватившись за грудь.

— Блин, ты меня так испугал… — развернувшись, посмотрел на него.

Он, как всегда, одной рукой держался за металлическую трубу, наверху которого висел пакет с какой-то жидкостью.

— Ты откуда научился так пугать людей? — смеясь, спросил.

— Да нигде… это моё… умение… — с трудом выдыхая каждое слово, ответил он. — Идём?

— Да, давай.

Взяв его дрожащую руку, помогал ему дойти до лифта. Но когда мы уже собирались зайти внутрь, нас – точнее, меня окликнули, останавливая.

— Егор… Ребята, будьте осторожны, — послышался голос тёти Ланы, которая шла к нам. — Если что, позовите… и, министр Константин, вы выпили свои лекарства?

— Да, — ответил он.

— А шапку? Там ветер дует. Где наш джемпер? — требовательно спросила тётя Лана, доставая из своего пакета всё, о чём только что говорила. — И кто вчера хвалился своим умом? — приговаривая и перечисляя все его «грехи», она сама надела ему на чёрные волосы шапку, а на худое тело, дрожавшее от каждого шороха, натянула серый джемпер.

— Это… же… они… грязные, —хотел отмахнутся Кеша.

— Мы не давали вам слова, ваше величество. Ты так заболеешь.

— Прости… забыл…

— Будьте осторожны… И если что, я буду внизу, в столовой, — напоследок поцеловав Кешу в лоб, тётя Лана ушла.

Нажав на кнопку вызова лифта, фыркнул со смеха от его «ума».

— Ну и ну. Кто-то хотел обойти систему…

— И… не получилось, — со вздохом закончил он за меня, мою же фразу, а затем продолжил: — И… каждый раз… так.

Мы с Кешей всегда и каждый день после того, как познакомились, встречаемся в одном и том же месте. Рядом с лифтом, откуда потом идём на балкон. И он каждый раз, день за днём, забывает свой джемпер и шапку. А тётя Лана, как и сегодня, добиралась до нас прежде, чем он успевал сбежать.

А я каждый день говорю ему об этом одними и теми же словами, как гимн.

Двери лифта открылись, и мы зашли внутрь вместе с другими людьми.

— Знаешь… я вчера… в ТикТоке… увидел… как… красиво… — он закашлялся на несколько секунд, а затем закончил: — …цветут сакуры.

— Япония?

— Да…

Когда лифт открылся на одном из этажей, людей зашло больше, чем вышло. Они теснились рядом, иногда толкая нас. А чаще – меня, так как он стоял за моей спиной. Казалось что ещё хоть одна движение, и он упадёт без сознания. Лифт резко дёрнулся вперёд-назад несколько раз, останавливаясь, и только потом его двери окончательно открылись. Попросив всех выйти и отойти, мы с Кешей еле-еле выбрались на своём этаже. Пылинки кружились над белым кафелем, иногда оседая в местах трещин. А маленькие колёсики Кешиной трубки рушили покой тихого часа. Так то мы с ним и дошли до балкона на пятом этаже.

Придерживая дверь открытой, подождал, пока он войдёт.

— А сегодня погода хорошая, — заметил он.

— Весна же всё-таки пришла.

Солнце высоко стояло в небе, отдавая земле всё своё тепло. Небо было открытого синего цвета, где не было и пыли из белых облаков. А на ветвях деревьев уже расцвели цветы, которые легко отдавали свои ароматы на ветру. Дойдя до бетонного ограждения, Кеша сделал глубокий вдох (насколько это был возможен для него).

Кеша… Константин болен раком лёгких. И, как я понял, это уже последние дни третьей стадии. Мы с ним познакомились здесь, в этом месте, недели две тому назад… Тогда… я даже не знаю почему… но всё же пришёл сюда.

Может, и не нужно было искать дружбу… а просто ждать.

Подождать, когда придёт время…

Глава 46

Прошлое. Часть 2

— Егор… будь другом… принеси… пожалуйста… во… — кашляя на полуслове, проговорил Кеша.

Потянулся к нему, похлопав его по спине.

— Сейчас, сейчас, подожди минутку, — быстро выйдя из комнаты, побежал со всех ног в сторону медсестры. Они как раз должны были раздавать еды и воды в бутылках.

— Простите! — увидев одну из медсестёр, подбежал к ней. — Простите, девушка, а нет… простите. Дайте, пожалуйста, бутылку воды… там… там… — не договаривая, с быстротой выхватил бутылку и ушёл.

Вернувшись, увидел, что он всё ещё кашляет, но уже посильнее. Он закрывал рот руками.

— Вот, сейчас дам, — открыв бутылку, налил ему в стакан. До половины, чтобы в случае чего он не разлил всё полностью. Медленно отпив несколько глотков, он отстранил мою руку со стаканом.

— Всё… хватит… — выдавив полуулыбку, он в последнюю очередь поблагодарил меня. Мои руки дрожали, а дыхание сбивалось. Выдохнуть и вздохнуть стал тяжелее чем есть.

Минуты две спустя, с покрасневшими лицами, в комнату ворвались дядя и тётя Лана.

— Константин, как ты? Что-то случилось? — надламываясь голосом, тётя Лана тихо приблизилась к Кеше. — Всё в порядке?

— Да… мам… — ответил он. — Всё… хоро… шо.

Тётя Лана, дойдя до него, обняла его, дрожа и плача… Худые руки Кеши тоже обняли её, иногда поглаживая мать по спине. Дядя тоже подошёл к ним и присоединился к объятию. Вот это семья где все друг о друге заботится… и моя… к нему не относиться.

И… я… я был тут лишним. Вышел из этой комнаты к коридору. Белые стены больницы давили на плечи, а запах лекарств вызывал тошноту. Подойдя к лифту, понял, что людей, стоящих здесь, слишком много… так же, как и их разговоров, голосов.

Открыв дверь лестничной клетки, спустился вниз. До самого конца, чтобы просто уйти. Но и даже тут я не знал, куда мне пойти. В какую сторону? К кому…

Ничего не думая и не идя к остановке, я шёл пешком. Пешком… ногами… мимо магазина, кафе, ресторана и так далее. День заканчивался, и наступал закат с ярко-розовыми оттенками. Будто сахарная вата. А птицы летели группами по три-четыре штуки, далеко в небесах, иногда издавая звуки. Ветер крепчал с каждой минутой… он выхватывал в свои руки опавшие лепестки цветов, поднимал их вверх и вниз… туда-сюда… играя ими.

И даже маленький лучик света в какой-то момент угасает.

Придя к Константину в другой день, принёс ему мамины садовые розы, которые расцвели днями ранее. И они были красивого винного цвета что любил сам Кеша.

— Угадаешь, что я принёс? — спрятав руки за спиной, загадочно (как мне подумалось) улыбнулся.

— Хм… цветы… розы с… сада… твоей… мамы. Да? — улыбаясь и радуясь своему успеху, он потянул руки, и я отдал ему эти розы, говоря:

— Правильно, умник. — Взяв сухие цветы из вазы, выбросил их в мусорку. — Как понял, что это?

— …ты же… видел… вчера… как… эти цветы… и рассказал… о домашнем… и ещё… мне нравится… цветы… разные…

— Ну и ну, — проговорил дядя, стоя в дверном проёме. С цветами, да и ещё с такими же розами. Точная копия моих. — Я тоже принёс.

— Так это… же… хорошо, — обрадовавшись ещё больше, он засиял от радости.

Дядя отдал ему в руки букет роз, а потом, взяв из моих рук вазу, пошёл выливать грязную воду. Я сел рядом с Кешей на табуретку. Руками трогая верхушки роз. Минуты спустя вернувшийся с уже чистой, полной водой дядька поставил вазу на место. В окно.

— Лана придёт позже. У неё сегодня ещё больше работы. Хорошо?

— Хорошо… — согласился он.

Каждый день, который я проводил здесь, наполнялся счастьем… но также и болью с грустью. День за днём его силы ослабевали, и в какой-то момент мы перестали ходить на балкон. Выходить из комнаты… А позже он уже не мог поднять ни руки, ни ноги… Весна уходила, приводя за руку лето. Но в этой комнате тучи сгущались всё сильнее и сильнее… темнее и темнее. Будто бы в ночь зимнего штурма. Вздохнуть хоть глоток воздуха становилось труднее, и в конце концов он лежал, подключенный к кислородной маске.

Розы, тюльпаны, гвоздики… и ещё какие-то цветы поочередно сменяли друг друга. Одним днём раньше, другим позже… пока однажды комната не опустел… безжизненно…

Как и все эти дни в этом месте… с… Кешой.

Константином.

Глава 47

Егор

Прошлое. Часть 3

В день похорон солнце светило ярче, чем могло бы. А ветра, который нам обещал прогноз погоды, не было. Людей на этот день собралось не больше двадцати. И мы все в чёрной одежде стояли и сидели… на похоронах. Чёрные одеяния душили нас так же, как и горе.

Казалось, Кеша был вместе с нами… он был здесь… и сейчас сиял, как солнце. Ведь ему больше не больно… и не грустно. Он больше не видел ни грустных и сожалеющих глаз… ему больше не приходилось врат нам, говоря что — всё в порядке…

Но в какой-то момент пришло осознание: он сейчас под землёй. Под грудой холодного земли.

Тётя Лана не смогла сдержать обещание и сейчас плакала… горько плакала, сидя на земле и держась за дядю как за опору.

« — Мам… папа… и Егор… обещайте… что не… будете… — кашлянув на мгновение, Кеша отдышался и только потом продолжил: — плакать… когда… меня… будут хоронить… хорошо?»

Мы все тогда сказали: да, конечно… но сейчас… дядя с со мной еле-еле сдерживали себя, чтобы не заплакать…

Мы ведь обещали ему...

Я вернулся в школу через несколько дней отдыха. И так как сейчас конец весны и учёбы, учителям было по барабану, ходишь ли ты в школу или нет, учишься ли там. У них есть и свои работы. Кучи кучами.

— Смотрите, кто пришёл, — идя к моей парте, саркастично произнёс Илья. — Пидор.

В прошлом, мы с ним или я с ним иногда разговаривал и делился своими вещами. Мне тогда… казалось, что он мой друг… что мы друзья. Но нет. Я тогда ошибся… ошибся во всём…

Каким же придурком нужно быть, чтобы кому-то такому рассказывать про свой секрет… а потом ещё и опозориться.

— Эй, как твоя женушка? — гаркнул другой.

— Ты чего, не знаешь? Он же уже мёртв. Он его уже похоронил и даже оплакивал.

Ничего не делая, просто слушал их россказни. Но руки под партой сжимались в кулаки, готовые ударить.

— Да ну, тогда зачем же ты вернулся? — выждав несколько секунд, он злобно ухмыльнулся, глядя на меня. — Ты что, хочешь найти любовников? На замену ему.

За его слова весь класс рассмеялся, иногда поглядывая на меня. Парни ржали, не останавливаясь, и временами что-то добавляли к своему смеху, а девушки, смеясь, закрывали рты руками.

Он стоял рядом со мной… в шаге от меня… почти под рукой.

— Ублюдок хреновый, — процедил сквозь зубы. — Как ты посмел.

В моменте все замерли… но не я. Вскочив с места, ударил его. Кулаком. Первым, вторым, третьим…

Он тоже бился, отбивался от меня. Другие хотели нас разнять… но у многих не хватало сил. Увидев нас, учительница закричала остановиться, но, видя, что это не помогает, она вышла из кабинета. А спустя минуту привела двух или более парней из старших классов. Они и разняли нас, растащив в разные стороны.

Из родителей в школу пришли моя мама и папа Ильи. Директриса объясняла одно и то же много раз до и перед родителями и даже после. Говорила, что драки в школе запрещены и так далее, бла-бла-бла. Как и всегда, одно и то же.

Но меня заставили извиниться первым.

— Прости, — сухо бросил, в то время как он улыбался своей победе. Но и это длилось недолго. Он тоже извинился передо мной. Так же сухо бросив слова на ветер.

Идя домой, мама выглядела больше расстроенной, чем злой. Она тихо шла рядом, взявшись за мою руку.

— Ты ведь… почему подрался? — спросила мама.

— Это он виноват. Сам начал.

— Да? Уверен?

— Да. — Ответив, взглянул на мамино лицо. — Если бы не его слова, я бы так не сделал. И всё.

— Хорошо… ладно.

В тот вечер мама не вышла к ужину и даже не готовила. Когда мы пришли домой, она пошла в свою комнату и закрыла дверь… это был первый раз, когда я увидел её таким.

В тот момент… думаю… тогда и изменился…

И честно… я больше горжусь собой, чем сожалею.

Ведь будь на моём месте кто-то другой, он бы точно так же поступил бы. Повторял за мной.

И это было два года назад…

Два года. Уже так много времени прошло.

Глава 48

Артём

Сегодня как и сказали в прогнозе снег сыпется маленькими клочьями, а ветер дует их разных сторон. Хорошо, что мне не нужно в школу. Бабушка, заваривая горячий чай и кофе, дала мне чашечку с чаем и закусками из печенья. Я сидел у больших окон в гостиной, с накинутым пледом от дедушки. В руках была книга, та, которую мне одолжил Егор.

Нужно же ему вернуть… а до этого прочесть до конца.

Остановившись почти что в конце, закрыл её. Как-то скучно стало… скучище.

Включил телефон, проверяя, есть ли что-то интересное, ну или сообщения. Ева в Инсту выложила фотку сгоревшей еды, написав в строке: «От меня для любимого братца». Ха-ха. А вот у Руслана было, как и всегда, одно из его фотографий в работе или в доме. Везде, где он получался хорошо и красиво. Про других не знаю, так как у меня не было их аккаунтов, да и сам не интересовался. Набрав в поиске «Егор», начал искать его аккаунт.

Но с таким именем людей вышло тридцать пять. Подключил сюда геоданные, отсеивая других, и так осталось десять с лишним. Нет… нет… и это тоже…

Заходя в каждый из них, начал второй круг поиска. И уже под конец телефон завибрировал, в уведомлениях просвечивалось сообщение. В Ватсапе. От Егора. Как говорится, кого вспоминаешь, тот и придёт.

Он спрашивает, есть ли у меня свободные минуты. Хочет прогуляться и зовёт меня с собой. Ответив «хорошо, давай», написал, что буду ждать его у поворота на улицу.

— Бааабушкааа, дееедууушка, — почти крича, позвал их. — Я пошёл к другу. Вернусь до или после обеда, но не более. Если задержусь, сами пообедаете, не нужно меня ждать.

Зайдя в комнату, оставил книгу у стола. Вынул из шкафа чёрную куртку. Длинную, до колен. И, надев тёплых носочков на голую ногу, вышел оттуда. Обулся, потянул вверх молнию на куртке.

— Я пошёл, пока, — надев шапку, напоследок проговорил. И когда вот-вот открыл дверь, отпуская её ручку, быстро приближаясь, спросил дедушка.

— У тебя деньги есть? Дать тебе? С кем именно идёшь гулять? Куда идёте? Телефон взял с собой? Заряд есть?

— Дедушка, всё у меня есть. Я с Егором в торговый пойду. Купим для кошки еды и игрушек.

Когда ответил, бабушка пришла с шарфиком в руке.

— Там ведь холодно, накинь на шею шарф.

Согласившись с ней, так и сделал.

На улице, не останавливаясь, снег шёл ещё сильнее и формой мельче, чем минуту назад. Этот снег бился обо мне так сильно, будто это не вода, мягко затвердевшая, а твёрдые камешки. Я не смог поднять взгляд на дорогу и, собственно, на лица людей. Уже дойдя до места назначения, увидел одну пару ботинок, уж больно знакомых.

— Ну наконец-то, соизволил прийти наш король, — со смехом послышался голос Егора.

Подняв голову, посмотрел на него. Он почти что закрывал меня своим телом от снега и ветра. Хм.

— Не я опоздал, а ты. Кто в последний момент напишет и спросит об этом!

— Так это же я! — подняв уголки губ, он улыбался... но точно не так, как всегда. Его глаза не светились, нет тех мелких ямочек… да и взгляд какой-то хмурый.

— Что-то случилось? Почему нет настроения? — в лоб спросил я.

— …заметно?

— Да… ну и?

— Ничего, просто плохо спал… да и голову ломаю, что сделать, а чего нет.

— Почему? — уже идя к остановке, опять таки спросил.

— …я с мамой сегодня уезжаем в старый город, к бабушкиному дому… вот думаю, что сделать с кошаком. — Немного подождав, он продолжил разговор. Но уже в автобусе. (Бывает же дни когда он приходит вовремя) — Завтра папа уйдёт на работу, и в доме никто не останется. А кот сейчас в ветеринарной, у него была какая-то болячка, и мы его там оставили. А на завтра его кто-то должен забрать, или удвоить плату, оставляя его ещё на несколько дней.

— Хммм… а давай я заберу его, — воодушевлённо предложил. — А когда вернёшься, сможешь уже забрать его от меня.

— Было бы неплохо. Но учти, кошак всё же мой, и я просто так не отдам его тебе, — уже с более менее поднявшимся настроением, как бы предупреждал он. Посмеявшись с этого, тихо-мирно мы доехали и до торгового.

На улице было многолюдно, как и все дни. Толпясь у входа, мы еле-еле зашли внутрь. Так как до Нового года недалеко, в центре работники устанавливали большую ёлку, а рядом разных игрушечных зверей. Зеркальные дверцы магазинов были украшены, а под потолком свисали большие снежинки с игрушками для ёлок.

«Как красиво» — подумалось мне, когда поднимался с эскалатора. Там вид был прекрасным… великолепным.

— Давай, когда тут ёлку установят, придём ещё раз, — подал голос Егор. — Фотки сделаем.

Я согласился с ним. Теперь будет нужна фотоальбом. Фотографий вместе с Евой, Егором и бабушкой с дедушкой.

Зайдя уже в третий магазин на втором этаже, наконец спросил, что он хочет купить.

— Что-то для Кеши… и для родителей в честь Нового года. А ты не хочешь подарки дарить?

— Хочу, да нет денег просто, — ответил. Вот был бы у меня достаточных денег, подарил бы всем по подарочку.

— Ну так сделай своими руками. Это ж не проблема, — сказал Егор, хотя сам в руках держал дорогой на вид кошелек.

— Говорит тот, который рядом со мной покупает их, — проворчал и, отвернувшись, уходил к двери магазина. Там были маленькие стульчики-квадратики.

— Ты что, обиделся? Эй… — сзади хвостиком пришёл Егор. — Ладно-ладно, хорошо. Не буду тогда и я тоже покупать.

— Ты ч… — не успел спросить, как он, перебив меня, заговорил:

— Лучше давай так. Сделаем подарки от руки. Но в спор. Тот, у кого подарки получились красивыми, побеждает, — ухмыльнувшись в последний момент, добавил: — А проигравший исполнит одно желание победителя.

Хммм… согласиться или нет? Что, если поиграю? Но… если выиграю…

— Хорошо, — согласился и протянул руку на пожатие, он тоже сделал так. Пожав их, мы оба согласились на участие.

На одну маленькую борьбу… хотя на игру. У нас ведь даже нет судьи, который будет оценивать их.

Хахаха.

Глава 49

Егор

— Мой принц, там дракон приближается, — показывая на приближающегося крылатого зверя, проговорил один из солдат.

— Не бойтесь. Всем на свои места! — поднимая меч, сказал. Я держал меч прямо, направляя его на чудовище.

Дракон приближался с каждой минутой, а командующий рыцарей встал рядом, тоже вынув свой меч.

— Дружище, я рядом. Мы вместе.

— Ага, конечно, — ответил.

Мы все вместе с солдатами стояли в горном хребте. Где ноги утопали в зелёных лугах, а цветы расцветали даже в пучине огня. С каждым размахом крыльев, ветер буйствовал в нашу сторону. Небо было открытым, и солнце светилось ярко-ярко, освещая пути наступления.

Когда я уже вот-вот должен был занести меч над грудью дракона, земля из-под ног качнулась. А издалека послышалось моё имя.

— Егор, вставай уже. Давай, давай. — Меня шатало из одной стороны в другую. — Мы уже почти дошли. Ты должен за собой убраться.

— МЫ ДОЛЖНЫ УБИТЬ ДРАКОНА! ВСЕМ ВЫНУТЬ МЕЧИ! — крича, заговорил, смотря на своих людей. Как вдруг в моменте мою голову ударили чем-то тяжёлым.

— А НУ ВСТАВАЙ УЖЕ! — крикнули мне в ухо.

Испугавшись, вздрогнул и присел на месте. При этом умудряясь удариться головой о железную полку сверху. Не понимая, что происходит, посмотрел на руки, ноги и на обстановку. Луч солнца лился из окна, освещая комнатку. И как ни странно, вчерашний снегопад остановился.

— Наконец-то проснулся, соня, — сказала мама с другой стороны. Она в руках держала горячую кружку. У который пар поднимался каждый раз, когда старый исчезал. — Думала, что оставлю тебя здесь.

— Хорошо, что не оставила, — закрывая и разлепляя глаза снова и снова, встал с места. Держась за болящую часть головы, спросил. — Чем-то ударила?

— Рукой, — честно ответив на вопрос, мама сделала глоток из кружки.

Выйдя из купе, пошёл вглубь поезда, в туалет. И слава богу, очередей пока что не было. Зайдя туда, помыл лицо, руки, уши.

Вернулся в купе забирать свою кружку с пакетиком чая. Мама дала мне в руки ещё и свою грязную, говоря прополоснуть её. Нехотя взяв и её, пошёл в маленькое помещение, похожее на кухню. Бортпроводница, милая женщина, поздоровалась со мной. И в конце помогла взять кружку в руку, так как в другой я держал телефон.

— Мам, открой дверь, — постучав носком ботинка, сказал.

Она открыла сразу же. Когда меня не было, мама убрала бельё с моей кроватки. Взяв из моих рук свою кружку, она положила её внутрь сумки.

— Хорошо, что девушка с ребёнком вышли раньше нас, — проговорила мама, смотря на окно.

— Да… — согласился. Уже думал, что вообще не усну весь день и буду ходить как зомбак.

Когда мы зашли сюда, в наше купе, здесь уже сидела молодая женщина со своим ребёнком. Мне было бы пофиг на неё, но она сидела и лежала на моём месте. На нижней полке. Хотя… конечно, она купила дешёвый билет на полку сверху. И должна была там спать, но как? Как она будет подниматься? Да ещё с ребёнком.

Спасибо и тому, что у неё была тихая, милая девочка, что не проронила ни слезинки. А сверху… и ещё когда поезд трясётся... я боялся, что упаду. Так что вообще не спал всю ночь.

Когда поезд остановился на нашей остановке. В моём старом городе, мы с мамой вышли. В первую очередь мама остановила такси до дома бабушки. А я помогал ей донести пакеты до багажника такси. После, дав мне немножко денег, мама попрощалась, так как мы и договорились.

Она отнесёт пакеты в дом бабушки и заберёт те, что ей были нужны. А я поеду к могиле Кеши.

Смотря в окно из такси, вспоминал улицы, деревья, дома, двери… и людей. Тут снега не было так уж много, как там. Чёрные тучи закрывали солнце, не давая ему войти. И серость стояла вместо воздуха.

— Остановитесь здесь, — увидев цветочную тётушку Мари, сказал водителю. И, выходя из салона такси, дал ему обговорённые деньги на дорогу.

— Здравствуйте, — открыв стеклянные двери, проговорил. В центре помещения, как всегда, сидела тётушка. Она готовила букетик из красивых, голубых цветов… кажется, гортензии.

— Быть не может, — изумлённые глаза тётушки несколько раз моргнули, а потом она и вовсе опустила букет цветов на стойку. — Егор? С какими судьбами. — Дойдя до меня, она раскрыла руки для объятия. Я тоже так сделав, обнялся с ней.

Тётушка Мари, как вы уже заподозрили, продаёт тут букеты цветов. Она наи прекраснейшая женщина, что всегда даёт букеты в долг. В прошлом я тут был одним из постоянных клиентов. Ну или должников.

— Да так, пришёл покупать у вас букет роз. У вас же есть те красные розы?

— Конечно, есть. К Кеше идёшь? — спрашивая, она вернулась на своё место. Отодвинув незавершённый букет, вытащила на стойку розовую бумагу с лентой. — Я сейчас принесу их и, как всегда, сделаю для тебя самый красивый.

— Хорошо, — замедлившись на секунду, добавил: — Спасибо, тётушка.

И уже через несколько минут спустя, я выходил оттуда с тем же букетом, что всегда брал здесь. Пухлые ярко-красные розы с мелкой зеленью вокруг были завернуты в розовую бумагу. А снизу был завязан бантик. Красный маленький бант.

В медленном темпе, по телу затягивалась верёвка, что не давала сделать шаг… а руки дрожали, говоря не идти туда.

Пешком, медленно шёл на кладбище. Ветер усиливался с каждым разом, когда делал шаг. Он бил меня по лицу, по горлу и телу. Но никак не доходил до цветов. Я их прятал за спиной. Если сказал – то сделаю. Я ведь сюда приходил не первый раз… но боюсь, что это может быть последним. Последним и концом.

Уже зашагивая к бетонной плитке… мой шаг останавливался больше прежнего… Кеша…

«— Ты ведь Константин? — спросил я у него в один из дней.

— Да… но ты… будешь… звать меня… Кешей.

— Почему?

— Да потому… я даю… эту привилегию… не всем… только, — кашлянув, он продолжил уже с улыбкой, — для родных».

Глаза полнились слезами, которые никак не могли выйти наружу. Вокруг всё размывалось… но ноги всё же доставили меня до него. Опустившись на корточки, тихо посидел на месте… как вдруг этим слёзам всё же удалось вырваться за рамки. Они медленно скатывались по щекам, оставляя за собой ряд дорожек. Расчистив бетонку от оставшихся снега, положил туда букет цветов.

— Посмотри, я принёс твоих любимых, — выдавив улыбку, начал разговор. — Ты ведь не обижаешься на меня. А если всё-таки обижаешься, то прости. Я всё же буду ежемесячно или ежегодно отправлять цветы. Один букетик за другой. Хорошо?

Слёзы лились, не останавливаясь… мне всё ещё хотелось поговорить с ним. Увидеться, услышать… даже если это будет кошмар…

Но нет. Ничего такого нет и не будет…

Для меня точно.

Глава 50

Егор

— Ха, посмотрите на него, — откуда-то издалека послышался знакомый женский голос. — Небось от своего дома сбежал.

— Да может, надоел он своей мамке, и наконец она вышвырнула его, — гогоча, проговорила другая.

Протерев слёзы рукавом куртки, повернулся и посмотрел на говорящих. Это были родители одноклассников, бывших одноклассников. Две женщины, которые тоже пришли сюда к кому-то. К родному человеку, сейчас говорили гадости.

— Ишь, как он смотрит на нас, — увидев мой взгляд, начала первая. — Ты чего это забыл в этом городе? Еле-еле мы заставили вас переехать, а ты тут же приходишь сюда.

— Да говорила же, что мы должны и дом его бабушки снести. Она же сейчас отдыхает с кем-то, как бывшая шлюха?

— Дааа.

О чём они… про что они говорят? Их слова и хохот доходили и до другой стороны. Они говорили так громко, будто думая, что я не услышу их.

— Вы, курицы, безмозглые, пасть свои закройте! — послышался разгневанный голос мамы. — Если не умеете нормально говорить, то вообще не стоит открывать его.

Я всё ещё сидел у бетонной плиты, разглядывая их и слушая. Быстрыми шагами дойдя до меня, мама взяла меня за руку, заставляя подняться на ноги.

— Идём, мы уже опаздываем на поезд, — сказала она мягче, чем минуту назад.

— Да иди, забери своего больного сына отсюда!!

Рука мамы сжалась крепче, чем обычно.

— Больной? — тише переспросила мама. И, повернувшись к ним, продолжила: — Он? О чём, чёрт возьми, вы говорите? Любить человека за его душу — это не болезнь. Это вы больны на всю голову, раз думаете так.

— Ты всё? Сделал, что хотел? — посмотрев на меня, задала вопрос мама.

Те двое ещё о чём-то бурно переговариваясь, уходили прочь, но мама уже не обращала на них внимания. Она смотрела на меня. Ждала моего ответа.

— Да, мам.

— Хорошо, тогда идём. — Задумавшись на секунду, мама всё же громко крикнула вслед уходящим женщинам: — Не дай бог, но если госпожа Маргарита услышит о ваших словах, на вашу голову упадёт метеорит страшнее, чем я! Тупорылые… да вам бы ещё раз показать мои умения. Думаю, не хватало вам прежних! А?!

После маминых слов они обе ускорили шаг, уже полубегом направляясь к выходу. Ха… ха-ха-ха.

Ну и ну. Мама всё же такая, какая и есть.

Садясь в машину такси, мама не отпускала мою руку. Она сжимала её до последнего, пока не нужно было вынуть купюры из кошелька. Да и потом взять полные пакетики. Их было три, меньше, чем мы приносили. Два взял сам. Хотел все три, но мама успела первой. Говоря, что она тоже не из слабых, тащила его сама.

— Мам, а когда приедет поезд? — спросил, когда стрелки часов с четырёх сдвинулись к пяти вечера. Мы с ней сидели на скамейке.

— В шесть, — вздохнув, ответила она. — Пришли раньше, чем предполагала.

— Ага… — согласился я с её враньём. Она почти всегда знала и угадывала, когда нужно выйти, чтобы быть на месте ровно в нужную минуту.

— И… забудь те слова, — подала она голос.

— Твои? Или их?

— Оба, — коротко ответив, мама смотрела на железнодорожные пути, а может, и на толпу. Но следующий разговор начал уж я сам.

— Но, мам, я не хочу забыть твои слова. Ты там была такой крутой… даже словами не могу описать. Настоящая героиня.

— Да? — спросив, она сама же ответила на свой вопрос: — Да. Должна быть такой… но… тогда лучше забудь слова, оставив только мой образ, хорошо?

— Хорошо, — хмыкнув, посмеялся я над её словами. Она тоже присоединилась.

***

— Мам… а вы с папой начали меняться? — уже идя в поезде, опять спросил. — У нас в доме беда?

Сейчас наступил вечер, и стрелки часов стояли на 21:45. Мы с ней хотели спать… да вот спросить хотелось уже довольно давно. Да и ведь это было правдой. Они стали намного другими… лучшими, чем раньше.

— Что? О чём это ты? — завязывая волосы резинкой, она посмотрела на меня. — Ничего у нас не случилось, мы просто пытаемся… учимся, как нормально… — Не найдя нужных слов, она раздражённо выругалась. (И это было что-то новое, о чём я узнал сегодня). — Херь с ним. Короче, мы с твоим отцом пытаемся… хотя нет. Я пытаюсь и учусь, как нормально себя сдерживать. А твой отец — тому, как правильно реагировать и выдавать из себя эмоции. Знаешь, когда мы с ним женились, он даже не мог нормально улыбаться.

— Да ну? — офигет. Я знал, что он скуп на эмоции, но не до такой же степени.

— Ага. Он первый раз улыбнулся только тогда, когда ты родился, — положив щёку на руку, она продолжила сама: — В молодости, да и сейчас не понимаю, как полюбила его и согласилась на жизнь с ним…

— Но ты ведь не жалеешь?

— Конечно нет. Если бы не он, то и тебя бы здесь не было. Ведь мы с ним очень-очень ждали твоего рождения. Всегда молились о твоём здоровье. И… даже сейчас продолжаем... и хотим увидеть твоё взросление. То, как ты выпустишься из школы, колледжа, да может, и универа. Мы мечтаем увидеть твою свадьбу, а потом и до твоих детей доберёмся…

— Но… — подав голос в моменте, я не мог закончить фразу.

— Даже если свадьба будет между парнями, можно же усыновить детей. Да и не волнуйся ты о нас… тебе может казаться, что мы не одобряем твой путь… тебя и всё такое, но нет. Так никогда не было… просто, знаешь, когда мы первый раз услышали об этом, то не знали, как реагировать… а после, когда ты завязался в драках… я больше всего боялась увидеть тебя на больничной койке. Меня пугало, что для тебя завтрашнего дня может и не наступить… Что ты больше не откроешь глаза… — дрожащим голосом говоря, с маминых глаз стекали капли слёз. — Можешь ненавидеть меня и отца… но я больше не хотела видеть эти побои. Синяки и раны.

— Мам… — подойдя к ней, обнял её. Так же сильно и крепко, как и она. — Прости меня… Я думал, что… вы просто…

— Просто плохиши? Мудаки? — тихо подсказала она. — Недолюбившие? Психи…

— Ага…

— Ну и дурак… дураки… — погладив меня по спине, мама вздохнула. — Никогда не воспринимай тех слов всерьёз. Они просто не знают, что такое любовь. — Остановившись на секунду, она на последок добавила: — Если когда-нибудь мы с отцом сказали тебе так… то прости. Когда ты в гневе и ярости, контролировать слова становится труднее обычного.

— Ага... конечно.

Глава 51

Егор

Спустя день, когда я вернулся, началось и наше с ребятами выступление:

— О боже мой! Зачем же ты отдал мне такую дочь? Что я сделал не так? — моля, спросил Елисей-крестьянин у зала. Яркий свет прожектора освещал его лицо. И так как в зале был включен свет, он казался чем-то возвышенным.

Взяв стул, где должен был сидеть король, мы с Артёмом вышли на сцену. Поставили его на указанное место и отошёл, давая Артёму сесть. К Елисею присоединилась Алина. Они оба сидели, кланяясь нам.

— Мой король, самый мудрый и добрый, пожалуйста, прости нашу семью. Прошу, не казни наших детей, что родились раньше, — взмолилась Алина, играя роль.

— Милосердный король, мы не знали, что это девочка-колдунья. Что она монстр, — продолжил Елисей.

А после того как они замолчали, пришёл мой черёд. Я вышел вперёд, с бумагой в руках.

— Я — ваш король, Артём. Даю слово, что невиновных никогда не трону. Сегодня будет убита только ведьма, и всё. Но так как вы породили её и родили такой, один из сыновей или дочерей пойдёт в храм для очищения. А вы доплатите за ущерб, — прочитал я, когда Артём поднял руку. А после отдал бумагу Алине и встал на своё место. Алина с Елисеем, плохо играя, делали вид, что плачут.

— Спасибо тебе, мой король.

После слов Елисея шторки закрылись, давая нам возможность перетащить Еву с её металлом в спине. Другие рассыпали бумагу, будто это сено. Место сидения Артёма изменилось, как и одежда Алины с Елисеем.

Подключив на телефоне запись с нашими голосами, где кричали: «Сожги ведьму! Смерть ведьме!», мы вернули шторку на место.

— Люди! Все, кто слышит и не слышит! Сегодня на этой площади будем сжигать ведьму. Ту, которая убивала людей и разрушала семьи, — выходя на сцену, прокричал, Михаил. С чёрным пакетом на голове. Замена… вместо мешка. (Он был палачом… неудавшимся).У него в руке был сломанный кусок дерева, без огня конечно.

Когда сидящий Артём ещё раз поднял руки, Михаил поднёс дерево к ногам Евы, будто разжигая сено. Она немного вскрикивала, умоляя о пощаде, скручиваясь на месте. Не так сильно, но так, чтобы показать боль. И когда Ева, притворившись мёртвой, неподвижно склонила голову, Артём встал с места и начал свою речь.

— Народ мой! Как вы и видели сейчас, это была ведьма, что околдовала людей. Ваши сердца и мозги. Ведьма, что не горела больше десяти минут. Колдунья, — включился хвалебный звук, который отключился, когда он дал сигнал. — Мы сегодня избавились от неё. От её чар. Да будут нам хвалёные дни и спокойствие!

Ещё раз подключив этот звук, закрылись шторы. Быстро достав плакат, открыл его, давая другую концовку Артёму. Алина с Евой и двумя парнями встали рядом, с бумагами в руках. Первой, выйдя из-под шторки, Алина начала рассказ про нашу историю вместе с Михаилом. После них мы с Артёмом, показывая рисунок, немного рассказали о том, как рисовали их и что делали. В последнюю очередь заговорили Елисей с ведьмой. Они говорили о прошлом. О том, где и почему такое было.

И вот таким образом завершилась наша история с сожжением ведьмы.

Учитель истории высказал своё недовольство. Говорил, что ожидал от нас чего-то большего. Указывал на наши ошибки в речи и тоне разговора. Но как-то щедро, разведя руки, забрал плакат и поставил четвёрки за наши усилия. (Он сказал, что если мы повторим эту ошибку ещё раз, то даже рисунок нам не поможет. Хорошо, что хоть он получился нормальным.) Убравшись за собой, до конца времени мы всей группой сидели на последних местах в актовом зале. Теперь настала очередь выступать другим двум группам.

— Мы молодцы. Круто вышло, — заговорила Алина. — Ребята, вы все молодцы.

— Не думал, что настанет день, когда я услышу от тебя похвалу, — смеясь, прокомментировала ведьма.

— Да ну тебя. Не хотите — не буду, — притворившись обиженной, Алина развернулась от ведьмы к Михаилу. — Всё, я обиделась! — произнеся последние слова в тоне аниме-девочки, она рассмешила нас всех. И больше всего сейчас смеялся Артём. Его стеклянные, потухшие глаза теперь понемногу, но всё же сверкали от счастья.

Тихо посидев на месте, вспомнил о книге… той, которую отдал, но не вернул.

— А ты уже прочитал книгу? — тихо шепча, спросил у Артёма. — Ту, которую я тебе отдал… её вчера мама попросила…

— Та книга... прости, забыл захватить с собой. — Он хотел ещё что-то сказать, но когда послышались громкие хлопки, мы с ним тоже присоединились и похлопали. — Я завтра принесу.

— Хорошо. Ладно, — согласившись, мы все тихо слушали про другую историю, как ещё раз прошептала Ева:

— Вы видели учительницу английского?

— А что с ней? — вопросом спросил Елисей.

— Я, когда проходила сегодня мимо неё, она выглядела уставшей… да и грустной.

— Может, всё из-за той делы… из-за Павла и тех двоих, — видя немые вопросы, продолжил Артём.— Она хотела в полицию пойти… типа заявление на них написать.

— Аааа. Ну тогда понятно, — в один голос проговорили все, кроме меня.

— О чём это вы? Как понятно?

— Делов-то. Смотри, — объяснила мне Алина, — как бы… отец Павла — один из высоких шишек. Так же, как и родня Евы. Но он немного выше стоит. И если так, тогда и понятно, почему все его дела и выходки сходят с рук. Его… даже если и будут прямые доказательства, никогда не посадят в тюрьму. Даже если он убьёт человека.

— Ага, да, — согласилась ведьма. — Это всё деньги. Купюрки.

— Понятно.

После этого никто не осмеливался начать разговор. Устремив взгляд на других ребят, которые выступали на сцене, в моменте услышал голос. Артёма.

— … — тихо о чём-то прошептал он. И явно ко мне. Но вот о чём, я не расслышал, и когда спросил, он ничего не ответил, хотя нервно теребил руками край ткани.

— Честно. О чём хотел сказать?

— …Это… я могу прийти к тебе завтра? Бабушка купила пару игрушек для Милаша… хотел с ним поиграть.

— Милаш? — удивился я. Я знаю, что он про кота… но Милаш? В каком месте он Милаш? Он, по сути, самый капризный и мстительный… хотя иногда он и вправду прелестный милашка. Но только не со мной.

— А… это просто… бабушка так назвала его…

— Ну… ладно. Почему бы нет. Но ты только не забудь про книгу.

— Конечно.

— И про сладость.

— Хорошо.

— И подарок… для меня.

— Ладно… ещё что-то?

— Нет. И этого хватить. — Улыбаясь проговорил я.

Наши и ваши пути могут идти по-разному, и даже иногда останавливаться на отдых… но думаю, мы все, всё же сумеем встретиться где-то в середине. Может даже в конце или в начале. Но так, чтобы мы встретились и помогли друг – другу. Были вместе в одно время. В одном месте. И в хорошем настроении. А если нет… даже не знаю. Ну и фиг с ним.

То, что мы все встретились… вот это крутяк!

Хорошей из хороших!

Самый лучшее!!!

Конец.