Зима Аги Фаг

Глава 1: Аги.

Солнце висело бледным блюдцем на сероватом размытом небосводе и не давало никакого тепла. Зато погода была щедра на белоснежные хлопья, покрывающие абсолютно все поверхности, но, соприкасаясь с частыми лужами на земле, исчезали в небытие, оставляя после себя лишь предательскую влагу.

Покупатели, стоящие у лавок, нервно кружились, явно торопясь вернуться либо к работе, либо к теплу своих очагов. Это была достаточно хорошая обстановка для меня. В последний раз я ела позавчера утром, поэтому боль в желудке отдавала на всё брюхо. Я прижалась спиной к стене, стараясь себя не выдавать.

Рынок был наполнен демонами различного статуса. Торгаши пытались перекричать друг друга, чтобы привлечь к себе больше покупателей. Целей было достаточно, и какой-нибудь дилетант сейчас выбрал бы мясную лавку, но не я. Вокруг мяса всегда множество демонов, а вот у старика-пекаря реакция и зрение были на порядок хуже, потому я наблюдала именно за ним. Пекарь постоянно ругался с соседом, торговавшим мехами и специями. Очередь была плотной, но не очень большой. Идеально.

Я сделала глубокий вдох. Перед таким делом всегда нужна была концентрация, ведь слишком много моих знакомых попались именно из-за того, что расслабились, пару раз даже я сама. Перед тем, как выйти, нужно было перепроверить все несколько раз, но не слишком затягивать, чтобы не упустить момент. Когда я вышла, то толпа стала ещё плотнее, в чем были, как и плюсы, так и минусы. Я стала пробираться между демонами быстрыми движениями, а после, когда была у заветного прилавка, то кинула незаметный взгляд на старика и, убедившись, что он не смотрит, плавным, но быстрым движением засунула булку хлеба себе за пазуху и поспешила уйти.

Многие при отступлении совершали фатальную ошибку, уходя в толпу, но я ретировалась сбоку. Булка была тёплой и грела тело под курткой: дырявой и грязной. Когда я достала изделие, то поспешила скрыться. Запах свежего и душистого хлеба ударил в нос и заставил мой желудок работать, слюни заполнили мой рот, я то и подбирала их, всасывая обратно и глотая. Я откусила первый кусок и чуть не закричала от наслаждения. Ещё несколько укусов — и хлеб был уничтожен. В желудке стало приятно от тяжести пищи, а живот стал плотнее и более округлённым вместо привычной впалости, хотя рёбра всё так же выпирали под кожей.

Я избавилась от крошек на лице, стараясь их уронить на свою ладонь, а после слизала их. После этого я двинулась дальше усталыми шагами. После еды всегда тянуло спать, но делать этого где придется не стоило. Пейзаж вокруг меня медленно сменился: сначала приличные домики, где-то были яркие вывески, потом пошарпанные дома с отслаивающейся штукатуркой, а в самом конце уже совсем ветхие с гнилыми брёвнами и дырами — и все, как один, похожи друг на друга. Один из таких домов принадлежал моему отцу, Бартосу Сэль, которого звали либо Барт, либо пьянчужка Барти.

Я медленно открыла висящую на одной петле дверь и вошла. Обычно, как только слышался скрип двери, в мою сторону летела бутылка с криками про какую-то Гионгию. Вероятно, это была моя мать, которую я ни разу не видела. В доме стоял запах перегара, плесени и сырости, но к нему прибавился ещё один, новый. Принюхавшись, я поняла, что это было железо.

Я привыкла к полумраку и увидела на полу распластавшееся тело. Из-под него уже не вытекала красная жидкость, потому что загустела. Вокруг летали мухи: чёрные, мохнатые и жирные. Они садились на одежду, лицо, открытые серые глаза, чёрные волосы и даже застывшую кровь, потирали лапки и работали хоботками. Мой взгляд был равнодушен к трупу отца, как к остальным трупам, которые я вижу через день. Наверное, я даже больше сочувствовала убитым незнакомцам, потому что не знаю, кем они были и чем заслужили такую участь, а пьянчужку Барти я знала достаточно.

Я смотрела на труп перед собой и ждала. Чего? Может, бутылки, летящей в меня. Может, бормотаний про мать. Может, побоев за то, что не принесла ничего поесть к попойке. Но тишину нарушало только назойливое жужжание мух. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы понять смысл своих ожиданий. Я ждала чувств. Радость, облегчение, обида и злость, в конце концов. Но моё тело было пусто: ни слёз, ни дрожи.

Я перешагнула через отцовское тело, стараясь не наступить в загустевшую массу. Оставалось надеяться, что пока я сплю, не набегут крысы. В прошлый раз это закончилось погрызанными ботинками и большим пальцем. Повезло, что та не успела догрызть до кости.

В углу, где ветер почти не доставал, лежала куча тряпья, состоявшая в большинстве своём из потёртого пледа с пятнами давно высохшей крови, в который меня, по пьяным рассказам отца, он укутал после моего рождения, пары старых и затёртых до дыр штанов и погрызанных крысами, как решето, штор. Я укуталась в плед, а сверху накрылась шторами и сидела, смотрела на отца.

Он был нехорошим демоном. Постоянно бил меня, безбожно пил. В те редкие моменты, когда мне или ему удавалось что-то заработать, он либо проигрывал это в кости, либо выигрывал и напивался с новой силой. Когда он забывал о том, что я есть, я могла расслабиться. А иногда он искал меня по городу, а когда находил, то прилюдно избивал. Не знаю за что. Наверное, за факт моего существования.

Я смотрела в бездвижное, обескровленное лицо и пыталась вспомнить что-то хорошее. Моим первым воспоминанием в жизни было то, как он почистил мне яблоко и отдал его со словами: «На, ешь, сдохнешь ещё». Я съела то яблоко так быстро, как только могла, опасаясь, что кто-то может его отобрать.

И что остальные делают с мёртвыми отцами? Наверное, сперва плачут навзрыд, как малые дети, потом хоронят. А как хоронить? Я не знаю. Звать на помощь? Некого. Да и помощи мне не нужно.

На улице уже темнело, снежные хлопья посыпались с новой силой, залетая в разбитое окно и щели в стенах, и сразу таяли, касаясь крови. Сперва окрашивались в красный, а потом таяли. Думать о теле отца было некогда, поэтому было решено отложить думы на завтрашнее утро.

Я зарылась в тряпьё, натянув на голову дырявое одеяло, пахнувшее сыростью и плесенью. Я сжалась как можно сильнее, чтобы сохранить тепло, и облокотилась плечом об стену для удобства. Желудок довольно урчал, напоминая, что после еды нужно было поспать. Впервые за долгое время я спала сытой и не избитой. И я поторопилась уснуть, чтобы желудок не начал снова реветь от голода.

Я проснулась от чужих шагов, но глаз не открывала. Я постоянно просыпалась с закрытыми глазами, чтобы отец не залепил мне пощёчину, а потом быстро выскакивала из дома. Но на этот раз шаг был не шаркающим, не медленным. Стук был сапожий, чёткий и уверенный. Так ходили демоны, не боявшиеся никого. Я видела таких демонов в латах, в городе, они ловили других демонов или убивали их на месте. Зашедших было несколько.

— Господин альталанош, — сказал молодой голос, робкий и нервный. — Здесь.

Судя по звукам, они сначала постояли у трупа отца, а потом принялись осматривать дом. Остановились у моего угла.

— Эдуард, проверь тело, — сказал второй голос, строгий, низкий и спокойный. Так звучал голос того, кто привык к тому, что их слушаются.

Я слегка приоткрыла глаз, смотря через ресницы на тёмные штанины перед собой. Они опустились, и я заметила, что тот, кого назвали Эдуардом, был одет довольно легко, не по погоде: сверху была лишь оранжевая кофта с рисунком огня, глупая и детская. Волосы и глаза у него были тёмными, на бледном лице был выраженный румянец, симпатичный, молодой. Демонам с таким лицом хотелось доверять.

— Господин! Дышит! — крикнул мужчина.

— Я не глухой, не кричи, — ответил второй и подошёл. — Дышит слишком коротко для спящей. Открывай глаза, девочка.

Я не шелохнулась. Надеялась, что если продолжу их игнорировать, то они уйдут, растворятся, исчезнут. Мои ноги хотели затрястись от напряжения, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Но первое правило, которому я научилась на улицах, — это не показывать страх.

— Ты облажалась, детка. Открывай глаза, — повторил он.

— Я не детка, — буркнула я и открыла глаза.

Передо мной на корточках сидел мужчина, старше, чем первый. У него были длинные чёрные волосы, собранные в хвост, который он перекинул через правое плечо. Была тёплая куртка, хорошая ткань. Такую можно неплохо продать.

— А кто? Как тебя зовут? — спросил вдруг мужчина-Эдуард.

— Назвать имя незнакомцу, которого я не звала сюда? Не разговаривай со мной, чудик, — огрызнулась я.

— В чём-то она права, Эд, — усмехнулся начальник «Эда», а тот залился краской ещё пуще. — Но мы здесь не за этим. Кто этот мужчина? Как его имя? Мы здесь по поводу его убийства.

— Бартос. Бартос Сэль. Барт. Пьянчужка Барти. Это мой отец.

— Чьих рук дело?

— Без понятия. Он уже был такой.

— А где ты была?

— На улице. Я захожу в дом только, когда он спит. Иначе он поколотит меня, — ответила я. — …Поколотил бы.

— Поколотил? И как часто он тебя колотил? — в полном замешательстве спросил мужчина.

— Всегда, когда было настроение. Чаще, когда проигрывал деньги или не получал выпивки… Или когда его самого колотили.

Эдуард, стоявший позади своего командира, ахнул, а румянец исчез, сменившись бледнотой.

— Ты знаешь, кто мог его убить?

— Легче сказать, кто не мог этого сделать. Он заноза для всего района.

— А в последнее время у него были конфликты?

— Я уже говорила, что мало бываю внутри дома, поэтому не могу сказать.

Когда мужчина передо мной разочарованно покачал головой, я кое-что вспомнила. Дня три назад, когда я собиралась украсть мяса для себя, я увидела у лавки отца, которому Мясник Вили также качал головой, вероятно отказав дать денег или мяса «в долг». Всем было известно, что пьянчужка Барти никому не возвращает денег, лишь просит вновь и в очередной раз обещает вернуть в десятикратном размере. Тогда отец перетащил его через лавку и побил, а когда внучка старого мясника попыталась оттащить Бартоса, то тоже отхватила. После этого он забрал деньги и ушёл.

— Я вспомнила. Несколько дней назад Бартос избил Мясника Вили и его внучку, забрав его деньги.

— Вили? А фамилии не помнишь? — спросил Эдуард.

— Я же говорила: не разговаривать со мной, чудила, — ещё раз огрызнулась я. — Не то что не помню, а не знаю. Все его так и называют: Мясник Вили. Дед в паре кварталов отсюда. Если еды мне купите, то могу показать.

Эдуард глупо улыбнулся, а его командир несколько секунд смотрел на меня, но потом посмотрел как-то иначе, но я не могла сказать, как именно. Никто раньше не смотрел на меня так.

— Еда так еда. Не так много…

— Раз не так много, то ещё ботинки. Еду я съем, а обувью можно будет ещё долго пользоваться. Мои уже жмут.

Эдуард уже открыл рот, чтобы возмутиться, но не успел — мужчина остановил его жестом руки.

— По рукам, — ответил тот. — Теперь ты покажешь, где нам найти мясника?

Я долго смотрела в его малиновые глаза. Взрослые часто обманывали, чтобы получить желаемое. Наверняка он считает меня дурочкой, которую спокойно можно обвести вокруг пальца и скрыться, пока я не успела чухнуть.

— И с места не сдвинусь, пока не получу еды.

— Эд, за едой.

— Но, альталанош, может, нам стоит прежде тщательно осмотреть труп и помещение?

— Пока вы, молодой фюхаднаги, стояли, словно кот перед псом, я уже осмотрел всё. В помещении нет зацепок, на теле множественные неаккуратные ранения, явно в порыве эмоций. Теперь иди.

Эдуард лишь открыл рот, застыв на месте. Но после опомнился и поспешил удалиться. Мужчина поднялся с корточек, прошёлся по комнате и опёрся на стену. Засунув руку в карман своей куртки, он пошарил, а после достал какой-то предмет, похожий на пачку карт, но достал из этой пачки он не карты, а какую-то продолговатую штуку. Он засунул её в рот, а после поджёг с помощью спички. Кончик палочки во рту загорелся ярким красным светом.

— Что это? — спросила я.

— То, что у меня во рту? Сигарета, — ответил тот.

— Тоже хочу такую. Дай.

— Маленькая ещё, — нахмурился мужчина. — Лучше скажи, как тебя звать, а то мы так и не познакомились. Я Сандор Фаг.

— Аги.

— Просто Аги? Без фамилии? — снова спросил Сандор.

— Просто Аги. Отец говорил мне не называть себя Сэль, чтобы не позорить его.

— Ну, прожить можно и без фамилии. Иногда так даже проще… Аги, — моё имя он произнёс с какой-то странной задержкой, пробуя его звучание на вкус.

Я не понимала, о чём он, поэтому не стала кивать. От нашего диалога нас отвлёк Эдуард, шаги которого я даже не услышала. Я слышала, как крысы копошатся на конце улицы, но его шаги — нет. Разве демон с его телосложением и ростом, который явно превосходит Сандора на голову, может передвигаться столь бесшумно? Но долго об этом я думать не смогла, потому что всё моё сознание занял свёрток в его руке, от которого пахло так, что мой рот снова заполнила слюна. Я чувствовала, как этот аромат щекочет мой желудок, а тот, как предательский мартовский кот, начал урчать.

Эдуард развернул свёрток и протянул мне. Там оказались две свежие лепёшки с сыром, сметаной и чесноком. Я чувствовала, как этот хлеб обдаёт меня приятным теплом. Но я ударила себя по щекам, чтобы собраться. Правило второе: никогда не позволяй замылить себе глаза, думай на пару шагов вперёд. Тот, кто действует бездумно, умирает быстро.

— Откуси оба куска. Вдруг оно отравлено, — недовольно сказала я, хотя внутри меня всё ломалось от желания съесть эту лепёшку.

— Э… Господин альталанош, что мне делать? — замялся Эдуард.

— А ты что, подсыпал что-то в этот лангош? — незатейливо спросил Сандор.

— Ч-что?! Нет, конечно!

— Тогда не вижу проблемы. Кусай.

Эдуард потупил взгляд на лепёшках, а после медленно и неуверенно откусил, но это не выглядело как страх. Скорее, он считал это абсурдным. Это было неудивительно: он привык, что ему с его добрым лицом доверяют и так. Мы простояли так пару минут.

— Не отравлено, — хмыкнул Сандор.

После этих слов я резким движением выхватила лангош из рук чудика и начала жадно поглощать пищу, даже не глотая её.

— Ужас… — ахнул Эдуард. — Собаки и то с меньшей дикостью едят.

— Попробуй месяц поесть крыс и тараканов, я посмотрю, как ты будешь есть, ублюдок, — от возмущения я начала чуть рычать.

Сандор неодобрительно кивнул и выхватил у Эдуарда ещё один свёрток и протянул мне. Когда я его раскрыла, то увидела ботинки: потрёпанные, но кожаные и целые. Я такие видела на других детях, но таких у меня никогда не было. Быстрыми и резкими движениями я скинула старые, дырявые ботинки и надела новые, рассматривая непонятные верёвки на них.

— Что за верёвки? — с недоумением спросила я.

— Шнурки. Ты не знаешь, что это? — растерялся Сандор.

— Не спрашивала бы, если знала. Зачем они?

— Чтобы ботинок держался. Давай помогу.

Он наклонился и начал завязывать шнурки. Его пальцы двигались так уверенно и быстро, казалось, что он делал это тысячу раз. Когда я поднялась, то мне показалось, что ботинок сжимает мою ногу, но оказалось, что он так плотно держится. Мне понравились шнурки. В моих старых ботинках было неудобно убегать от торговцев, потому что они постоянно слетали с ног.

— Не жмут? — спросил Сандор.

— Нет, не жмут. Нравятся.

Мы направились к выходу, но у мёртвого тела Эдуард и Сандор остановились. Пьянчужка Барти лежал неподвижно, мухи облепили его стеклянные глаза, а кожа стала серой. Пахло от него чем-то противно сладковатым, как и от всех трупов, которые я когда-то видела. Сандор перевернул Барта лицом кверху, тело даже не поменяло положение — закоченело. Эдуард тут же согнал мух с лица и накрыл его тряпьём, в котором я лежала до этого.

— И зачем? — спросила я.

— Гуманность, — ответил Сандор. — Я отправлю пару магов сюда, они уберут тело.

— Что такое гуманность?

— Сострадание и уважение, — ответил Эдуард. — Даже к тем, кто едва ли этого заслуживает.

Когда мы вышли, моё сердце пропустило удар, я испугалась, когда на мои плечи опустилась тёплая и тяжёлая куртка Сандора.

— Простудишься.

Я хотела вернуть куртку — привычка брать чужое опасна, заставляет расслабиться и потерять бдительность. Но не стала. Не знаю почему.

— Сейчас уже поздно, к Вили не пойдём. Идём, — скомандовал Сандор.

— Куда?

— На нашу базу.

— Я убегу, если почую что-то неладное, — сразу предупредила я. Я не думала, что это чем-то мне поможет, но почему-то сказала, упустив в случае чего эффект неожиданности.

Сандор ничего не ответил, он с Эдуардом шёл впереди, разговаривая о чём-то, и лишь иногда поглядывал на меня, чтобы я не убежала или не отстала. Я напрягла слух, чтобы услышать, о чём они говорят.

— И что вы планируете с ней делать, господин? — спрашивал Эдуард.

— Пока не знаю. Но она мне нравится. Чем-то напоминает меня в детстве. Так что придумаем что-нибудь.

Глава 2: Джерго.

Рассвет окрашивал небо в бледный жёлтый цвет, а облака сгустились над городом, готовые в любой момент завалить город очередным снежным дождём. Вокруг сопели собаки и кошки, а назойливое чириканье птиц раздражало.

Мы стояли у ветхих красных ворот, за которыми то и дело слышалось кудахтанье, мычанье и блеяние разной живности. Я стояла, рассматривая свои новые ботинки и на завернутые рукава сандоровской куртки, которая висела на мне и тянула вниз. Если он оставит её мне, то я обрежу ненужные части и продам эту ткань. Она была слишком хорошей, чтобы оставлять её без внимания. Мы стояли так уже полчаса, и я начинала скучать. От моих мыслей меня отвлëк короткий скрип и из щели показались русая прядь с проблеском седой проволоки и голубой глаз.

— Кто такие? - спросил старческий женский голос недовольным тоном.

— Талалат. По делу. - коротко сказал Сандор. - Можем увидеть Вили?

Старуха открыла дверь и я увидела, что она побледнела от слов Фага. Она кивнула и молча встала в сторону, пропуская Сандора и Эдуарда. Я хотела остаться снаружи, но увидела, что Сандор ожидающе остановился и пришлось пойти.

Когда мы вошли внутрь, в мой нос ударил запах жареного мяса и желудок сразу заныл. Старуха всё время шла сзади. Мы сняли обувь и прошли дальше. Дом был хорош, не как мой. Здесь не было щелей, откуда бы поддувал ветер, а также было специальное место для разведения огня. Я потянула Сандора за рукав и ткнула на глиняное сооружение.

— Это печка. Чтобы в доме было тепло. - пояснил тот.

Когда мы прошли в другую комнату, то там сидел Вили: большой, седоволосый старик с бородой под чьей кофтой виднелись мощные мышцы, когда он двигался. Казалось, что это он сейчас будет допрашивать Сандора и Эдуарда. И что эти два хлюпика смогут ему противопоставить? За ногу укусить, разве что. Его лицо было синим и опухшим, а на губах были корочки от запëкшейся крови. Он уж точно мог убить Барти.

На столе было сало и бутылка. Я сразу узнала этикетку на стекле, такие бутылки обычно кидал Бартос в мою голову, когда я заходила в дом.

Вили огромной рукой брал сало, другой наливал выпивку, пил её, а после нюхал сало и ел его. Бартос делал такой же обряд каждый вечер. Вдруг он повернулся в нашу сторону и его щёки, которые ещё недавно были розовыми, побелели.

— Господин Сандор? Какими судьбами? - спросил Вили.

— Здравствуйте, мистер Вили. Могу ли я присесть? - вежливо начал Сандор.

— Да, конечно... - робко ответил мясник.

Сандор молча присел на табуретку перед Вили и сложил пальцы в замок. Оба молчали, периодически посматривали друг на друга, анализировали. Первым сдался Вили: он взял бутылку и вопросительно посмотрел на Сандора.

— Выпьете?

— Не пью на службе.

— Сало? - ещё раз попытался подозреваемый.

— Откажусь. - решительно сказал Сандор. - Скажу прямо: Вы знали Бартоса Сэля?

— Да. - ответил Вили и показал на лицо. - От него.

— Вчера его нашли мëртвым.

— Чт... Это, конечно, неудивительно, но от меня... - тут Вили замолчал, анализируя информацию. - Вы хотите сказать... Я никого не убивал! - возмутился он.

— Вас никто и не обвиняет. Но я слышал, что у вас был конфликт, на который Вы только что указали. - Сандор дëрнул бровью в сторону лица Вили, намекая на побои. - Расскажете подробнее?

— Да... - Вили чуть замешкался, будто не зная, стоит ли говорить, но после переборол сомнения. - Я, как обычно, торговал мясом, как ко мне подошёл пьянчуж-... Бартос. Он просил денег, но я ему отказал, потому что он уже занимал у меня на прошлой неделе и не вернул. Он стал уговаривать, говорить, что убьёт себя, что ему нужно выпить, чтобы забыть его бывшую жену Гионгию-

— А это кто? Гионгия. - спросила я, перебив допрос. Эдуард тут же шикнул на меня, но я продолжила пристально смотреть на мясника, потому что мне интересно из-за какой такой женщины каждый день я терпела побои.

Вили вдруг вздрогнул, будто только сейчас увидел меня с Эдуардом. Потом медленно повернул голову к Сандору, будто глазами спрашивал стоит ли это говорить. Тот кивнул.

— Я не особо знаком с семьёй Сэль, но знал её. Хорошая была женщина. Работала на нескольких работах пока Бартос впахивал, чтобы построить дом. Я слышал, что она забеременела и не могла работать, а без денег Бартос не мог достроить дом вовремя. В итоге, она родила, но умерла после тяжких родов от холода. Бартос некоторое время таскался с ребёнком по городу, делал из себя образцового отца, но вскоре перестал появляться в городе трезвым, а малышку мы больше не видели. - пояснил он.

— А насчëт конфликта что?

Дальше я мало что слышала. Я погрузилась в себя, пытаясь понять, что чувствую, когда узнала правду о матери и отце, но как и с Бартосом ничего не почувствовала. Мне даже не особо интересно было, как она выглядела. Плевать... Может, я чудовище, если ничего не чувствую? Я же наверняка должна была что-то почувствовать.

— ... а потом он ударил мою внучку. - закончил Вили.

— И Вы никуда не обратились? - спросил Сандор.

— Так к Вашему отряду и обращался. - ответил мясник. - Были молодые парни, просили денег за помощь. Когда я сказал, что их у меня забрали, то они... - тут он резко замолчал, будто не должен был говорить.

— Они что? - спросил Сандор, прищурив глаза.

Вместо ответа Вили снял с себя кофту и мы увидели, что под ней прятались не только бугры исполинских мышц, но и огромные гематомы.

— Один был высоким, блондин, а остальные шатенами и брюнетами. У них... у них ещё было по одному шипу на наплечниках и красные плащи. - добавил старик.

— Понял Вас, Вили. - вздохнул Сандор. - Спасибо, что уделили нам время.

Когда мы возвращались обратно, то я заметила, что у Сандора сжаты кулаки и дëргался рот, так делают, когда напряжены. Эдуард был не лучше: его обычно доброе лицо теперь приняло угрюмый вид, а брови образовали галочку. Шли молча.

Я сразу узнала базу Первого отряда, это было крупное здание из красного кирпича, в нём были новейшие окна, а двери сделаны из красного дерева. На фоне небогатого города здание сильно выделялось.

Внутри оно казалось ещё больше: минималистичный и строгий стиль позволял оставить много свободного места и пространство казалось широким. У входа стояли два парня в латах, которые сразу же выполнили воинское приветствие.

— Вольно. - сказал Сандор и парни встали обратно на свои служебные места по стойке смирно.

Мы прошли дальше. Коридор был длинным и прямым, с высокими потолками и гладкими стенками блекло-бежевого цвета. Полы были сделаны из дерева, покрашены в серый, чистый до такой степени, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Своими новыми ботинками я оставляла следы отчего Эдуард морщился. Пахло здесь деревом и чистотой. Никогда бы не могла подумать, что у чистоты есть запах.

Сандор шёл впереди, его кожаные ботинки строго и чётко чеканили по полу, будто каждый шаг был выверен.

Мы остановились у двери, на которой были какие-то символы коих я разобрать не смогла. Поэтому я дëрнула за рукав Эдуарда, кивая в сторону надписи, понимая, что Сандор сейчас не в духе и лучше его не отвлекать.

— Третья казарма хаднаги. - шёпотом ответил тот.

Мы зашли внутрь. Здесь было ещё чище, чем в коридоре. Постель на койках была заправлена так ровно, что могло показаться, что одеяло, простынь и матрас единое целое. Ботинки были сложены в специальном месте, между ними было одинаковое пространство. Вещи выглажены и аккуратно сложены в шкафу. Мне было непонятно зачем они это делают, но ясно было одно: грязной и неопрятной здесь быть нельзя. Засмеют. Если не меня, то Сандора, а его подставлять у меня не было никакого желания.

Рядом с нами стоял рыцарь в латах, на манер тех, что у входа, он выполнил приветствие и заорал:

— Смирно! Здравия желаю, господин альталанош!

Все сидящие мужчины резко подскочили и выстроились в середину в линию. С невероятной точностью и выдержкой. Никто не пошевелился пока Сандор проходил мимо и осматривал каждого солдата. Кому-то он поправил рубаху, кому-то указал на грязную штанину или порванный носок. Все его замечания сопровождались строгим, громким и четким: «Так точно! Исправлюсь!».

Вдруг он дошёл до блондина и остановился. Взял его за плечо, посмотрел в глаза отчего блондин явно растерялся.

— Имя, солдат. - спросил Сандор.

— Хаднаги Кешею Джерго, господин альталанош!

— Так вот, Джерго, зайди через час в мой кабинет и собери там всех, с кем ты принимал жалобу мясника Вили.

— Не могу знать о чем Вы.

— А мне плевать. Через час все вы у меня в кабинете.

С этими словами мы ушли дальше. Я шла за Сандором, стараясь не оставлять за собой грязь. Когда мы выходили, я почувствовала взгляд на своей спине и вздрогнула. Я развернулась и увидела, что Джерго смотрит на меня, не скрывая злобы во взгляде. Не на Сандора, не на Эдуарда, а на меня. Я показала ему средний палец и глаза того округлились, а товарищи рядом едва сдерживали смех.

— А что с ними будет? - спросила я, когда мы покинули казарму.

— Увидишь. Хочу показать это и тебе, чтобы ты кое-что поняла для себя. - ответил Сандор.

Я замолчала, обрабатывая информацию. Что он хотел показать мне? Что будет с ними? И что я должна была понять «для себя»? Интриги мне никогда не нравились.

Мы поднялись на второй этаж. Я не удержалась и отбилась от Сандора и Эдуарда, посмотрев в окно. Я никогда не была так высоко. Я видела крыши домов, что были по близости, демонов внизу, снующих туда-сюда. Это завораживало. Но когда я обернулась, то поняла, что потеряла и Сандора, и Эдуарда.

Я осмотрелась вокруг, прошлась и никого не увидела. Я уже хотела зайти в первую попавшуюся комнату, но вдруг увидела молодого парня, который растеряно стоял в коридоре. Я подошла к нему.

— Ты знаешь где Сандор?

— А? - парень растеряно оглянулся и, не увидев никого, опустил взгляд. - Ребёнок?! Ты как сюда попала?!

— Сандор привёл с Эдуардом.

— Ч-чего? - растерялся он. - Ну, они там проходили. Пойдём поищем вместе... А как тебя зовут?

— Аги. - ответила я.

— А меня Золтан. - улыбнулся парень в латах. На его наплечниках был один шип. Волосы были светло-голубыми, а глаза ярко-жёлтыми. - А зачем он тебя привёл сюда?

— Без понятия.

Он протянул мне руку, а я с недоумением посмотрела на него.

— Я не буду брать тебя за руку.

Тот сперва опешил, но потом принял серьёзный вид. Мы двинулись, я шла позади, чтобы не упустить его из виду. Вскоре мы нашли растерянного Эдуарда, но потом он нас тоже заметил и подбежал.

— О, Аги! - воскликнул тот. - Спасибо, что нашёл её, Золтан.

Тот молча выполнил воинское приветствие. Я заметила, что это вообще частая практика здесь.

— Рад служить, господин фюхаднаги! - он развернулся и, поднимая и не сгибая ногу зашагал, стукая каблуками по полу.

— Ты где была? - спросил Эдуард.

— Смотрела в окно. Я никогда не была в таких высоких зданиях.

Вскоре он отвёл меня в какую-то комнату. Он открыл дверь и встал сбоку, пропуская меня. Я вошла. Внутри пахло цветами. Стены были нежно-зелëного цвета. Кровать, постель, в углу пуфик. Шкаф, тумбочка с зеркалом.

На пуфике сидел Сандор и наблюдал за моей реакцией. Я подошла к кровати, прикоснулась к ней. Мягкая. Одеяло нежное, тёплое. Всё выглядело красивым. После я подошла к окну: вид был на плац, где солдаты маршировали с мечами. Я не могла разглядеть ведущего строй, но после заметила, что это был Золтан, а сбоку командовал демон с блондинистыми волосами: Джерго.

Я отошла от окна, встала у тумбы, на котором расположилось зеркало. Посмотрела в него. Там показалась бледная, с глубокими скулами девочка. Её волосы были черны, как вороново крыло, а челка белой. Это напоминало волосы Сандора, хотя я была уверена, что родства между нами нет. Грязная, с короткими волосами, растрëпанная, на щеке был пожелтевший синяк, а на другой ссадины и царапины.

Я вернулась к кровати, но трогать её больше не стала. Боялась испачкать.

— У меня никогда такого не было. - сказала я себе под нос.

— Комнаты? - спросил Эдуард.

— Кровати...

Повисло грузное молчание. Я хотела что-то сказать, но в горле застрял ком. Это было странное ощущение, когда что-то внутри мешает тебе говорить. Это были эмоции? Я всë же себя пересилила.

— Можно мне помыться? - спросила я.

— Конечно. - ответил Сандор и поднялся.

Он подошёл к шкафу, открыл его и бросил на кровать одежду. Чёрная куртка с меховым капюшоном, поменьше той, которую он мне дал, чёрные брюки, тёмная синяя кофта.

— Купил сегодня утром у знакомого, а мех к капюшону жена пришила. - сказал альталанош. - Я отправлю сюда девушку, она отведëт тебя в местную баню, помоет и накормит. Потом приведёт ко мне. Хорошо?

Я кивнула и Сандор ушёл. Я осталась одна. Старалась ничего не трогать, просто стоять в середине комнаты и осматривать её. Страшно было даже шаг сделать.

Через минут десять сюда пришла девушка. Молодая. Волосы были каштановыми, глаза фиолетовыми, она была не в латах, а в пальто из кожи. Я такое видела впервые. От неё пахло приятно и волосы у неё были длинными и распущенными. Красивыми. Ухоженная. Я вспомнила своё отражение в зеркале и вздрогнула, но после забыла и стала чесать затылок.

— Аги. Верно?

Я кивнула.

— Меня зовут Жужа Вираг, я пришла по приказу господина Фага. Пройдемте со мной?

Я передала ей вещи и пошла следом. Жужа шла мягко и быстро, но я не отставала. Я никогда никому не завидовала из-за внешности, но, увидев Жужу, стала. Неверное, раньше у меня не было времени на такие глупости, а сейчас как-то в избытке.

— Давно ты у нашего господина? - спросила она.

— Сегодня первый день, но я не у него. Просто я ему нужна пока он расследует дело. - ответила я.

— Я так не думаю. - улыбнулась Жужа.

— А ты жена Сандора? - спросила я прямо.

— Что? - она явно смутилась такого вопроса. - Нет, конечно. Я уже замужем, а здесь работаю, выдаю деньги.

— Тогда дай мне денег.

— Ахах, это не так работает, малышка. Деньги даёт государство за то, что ты приносишь пользу обществу.

— А какую пользу приносит Джерго, который бьёт стариков, когда они просят его помочь?

Тут Жужа замолчала и глаза её стали грустными. До конца дороги она так и не ответила.

Когда мы вошли в другое помещение, которое находилось во дворе базы, то я сразу почувствовала тепло, запах мокрой древесины и травы. Я сразу сняла куртку, потому что в ней было жарко из-за чего я потела и чесалась.

— Баня у нас раздельная, но в женской нас всего несколько девушек. - сказала Жужа. - Давай, раздевайся.

Я послушно стала стягивать кофту, ботинки и штаны. Чем меньше одежды на мне было, тем сильнее ахала Жужа.

— Что ты ахаешь? Напоминаешь дурака Эдуарда. - раздражалась я.

— Откуда у тебя все эти синяки? Огромные. А порезы... Боже, они свежие.

— Я не хочу отвечать, Жужа. Куда идти?

Жужа показала на дверь перед собой.

— Я сама справлюсь. Я умею мыться.

Я открыла дверь и увидела там дощечный пол, в котором было углубление, в которое могло уместиться демонов пять. Яма была заполнена водой от которой исходил пар.

Я стала опускаться. Сначала постепенно, до колен, после до пояса, а потом по плечи. Вода сперва казалась слишком горячей, но когда я привыкла, то мне показалось, что раньше я всегда мëрзла. Сердце от повышенной температуры стало биться чаще. Почему-то мне захотелось сжаться и заплакать, но я себе не разрешила.

Я тëрла себя мылом до покраснения, вода вокруг мутнела, но я продолжала. Несколько раз мыла голову, но в отличие от тела та чесаться не перестала. Волосы тоже не стали приятно пахнуть.

Когда я вышла, то увидела ожидающую Жужу. Она подала мне полотенце. Мягкое. Я вытерлась им и натянула на себя новую одежду. Я пыталась зашнуровать ботинки, пытаясь вспомнить, как это делал Сандор, но из-за того, что он сделал это быстро, то у меня не получилось.

Жужа посмотрела на меня и опустилась передо мной.

— Давай покажу.

Она взяла шнурки, сделала узел, после две петли и сделала узел уже между ними.

— Второй я сама. - сказала я и сделала всё также, как она. Получилось.

— Идём? Господин Фаг уже заждался, наверное.

Я кивнула и застегнула куртку. Мех щекотал щëки. Я словила себя на мысли, что не хочу продавать эти вещи. Это были мои вещи.

Когда я зашла внутрь, то в кабинете был тусклый свет лампы. Я увидела Сандора, Эдуарда, Джерго и ещё троих парней, которые в шлемах и броне отжимались.

— Сорок два. - считал Эдуард. - Сорок три.

Лица были у них были потные, с гримасой усердия.

— Медленно. Сорок три. Медленно. Сорок три. - пересчитывал Эдуард. - Где синхронизация, ребята? Как бить пожилого человека, так вы вместе, а как отжаться так раздельно. Сорок три.

Я думала, что этот дурак не способен на такое, но ошибалась. Даже как-то уважать стала.

— Встать. - скомандовал Эдуард.

После Сандор подошёл к ним.

— Ваши звания? - спросил он.

— Хаднаги. - ответил шатен.

— Обязанности.

— Проверка караулов, слежка за дисциплиной всех нижестоящих воинов, порядок, командование на поле боя. - ответил Джерго.

— Неужто всë? - удивился Эдуард. - А непосредственная защита граждан? Имеет ли хаднаги право злоупотреблять данной ему властью?

— Никак нет! Солдаты Талалат должны нести свет, быть доблестными и справедливыми! - ответили все в унисон.

— Так какая доблесть в том, что вы вчетвером избили старика? - рыкнул Сандор.

Никто не смотрел на Сандора, все уткнулись в пол. Сандор ударил в солнечное сплетение первого брюнета и тот, несмотря на гораздо более внушительные размеры, сразу же упал, схватившись за грудь и начал задыхаться.

— Желающие ответить есть? - снова сказал Сандор.

— Мы-

Не успел второй брюнет ответить, как Сандор ударил и его в то же место. Тот отпрянул на несколько шагов, а после также упал, плюясь и задыхаясь.

— Вы что? Идиоты? Позорите честь отряда? Моральные голодранцы? Интеллектуальные опущенцы? Ну, продолжайте.

— Мы не хотели. - шёпотом сказал шатен, будто стесняясь своего ответа.

Сандор и ударил его, отчего тот сложился попалам, а потом упал. Даже железная броня не спасала их.

— Так не нужно было делать, если не хотели. Вам кто-то приказ отдал? Я? Или господин фюхаднаги?

— Никак нет. - ответил Джерго, стоя прямо, будто не считая себя виноватым.

— Тогда кто? - прорычал Сандор, стоя у того.

— Никто. - признался Джерго.

Удар пришёлся и ему. Самый сильный. Тот также завалился, захрипел и закашлялся.

— Вернëтесь в казарму, снимите обмундирование и валите на все четыре стороны. - сказал Эдуард.

— И если я увижу вас в другом отряде, то сразу прикончу. Не побоюсь суда. - добавил Сандор. - Брысь.

Лежачие поспешили встать на четвереньки и, словно изображая собак, выползли наружу. Джерго замыкал строй и, перед тем, как выйти, снова кинул на меня злобный взгляд. Я показала язык.

Я повернулась к Сандору и Эдуарду. Фюхаднаги опëрся о стену и задумчиво смотрел в окно. На лице Фага уже не было того мрачного спокойствия, было обычное выражение, какое у него бывает всегда: ни злое, ни доброе.

— Вот это я хотел тебе показать. - сказал Сандор. - Скажи, Аги, какие выводы ты сделала?

Я постояла, обдумывая увиденное. Пару здоровых парней, которые, как я поняла, должны были защищать других мало того, что не делали этого, так ещë и пытались трясти денег.

— То, что они поступили хреново. - ответила я. - Поэтому ты поступил хреново с ними.

— Да. Но не только. Власть, данная мне, Эдуарду, этим молодым хаднаги не должна оборачиваться против слабых. - говорил он. - Когда на тебе латы, а в руках меч — легко обидеть того, у кого этого нет. Но вот нужно мужество, выдержка и дисциплина, чтобы встать на защиту.

Я поморщилась, как от хлëсткого удара. Защита слабых? Власть, направленная на обделëнных? Бред. Иначе почему никто и не пытался меня спасти? Меня бил Бартос, били торговцы, била стража. Даже Вили, когда я попалась ему с кражей мяса.

— Какой прок защищать слабого, если придëт тот, кто сильнее и побьëт вас обоих? - спросила я.

— В противном случае твоя сила не имеет значения. - неожиданно вмешался Эдуард и я не посмела его перебивать. - Сила, убивающая других, плодит подобных тебе. Какой прок от этого?

Я не нашла ответа. Эдуард был прав. Почему-то ноги стали ватными и я чувствовала себя виноватой, пол плыл под ногами. Кажется, Сандор увидел это.

— Жужа, подойди, пожалуйста. - сказал он вежливо, но властно.

Дверь открылась и каштановолосая девушка вошла. Сандор взглядом показал на меня и та кивнула.

— Пойдём. Я провожу тебя в комнату.

Я пошла вместе с ней, петляя меж коридоров второго этажа. Только сейчас я стала рассматривать портреты, висевшие на стенах. Это были незнакомые мне демоны, реже демонессы. Последним был Сандор. Взгляд малиновых глаз был мрачным, уставшим.

Когда мы пришли в комнату, Жужа помогла мне расправить постель. Она ушла, а я лежала, смотрев в потолок. Думала. О том, что ещё вчера я воровала хлеб, спала в тряпье и ходила в дырявых ботинках, а сейчас спала в тепле. О том, как Сандор ворвался в мою жизнь и изменил её по какой-то глупой прихоти. О Гионгии, Бартосе, Джерго. Ещё сильнее думала о Сандоре и Эдуарде. Их слова засели в голове, будто клещи. Хотелось плакать. Я не плакала.

Я закрыла глаза, пыталась уснуть, ничего не выходило,но через некоторое время не заметила, как уснула.

Глава 3: Марика.

Пот стекал с моего лица, а зубы скрежетали от напряжения. Мокрой спиной я чувствовала прохладу поздней осени. Сандор стоял сверху, смотрел на меня тяжёлым взглядом и считал. От этого счёта было лишь труднее отжиматься. Руки судорожно дрожали, но я не останавливалась.

— Хватит, — прозвучали долгожданные слова. — Теперь ты поняла, что нельзя воровать хлеб из кухни? Да и в принципе воровать.

— Я поняла... — я тяжело выдохнула, падая лицом в снег. — Хлеб всё равно был вчерашним. Его бы выкинули.

Я не понимала, в чём была проблема, если честно, но на Сандора особо не злилась. Это лучше, чем остаться голодной. В общем, взяла и взяла, в следующий раз просто не стоит с этим попадаться, сама виновата.

— Это не имеет значения. Пойми, Аги, ты сейчас в том положении, когда тебе не нужно воровать, чтобы выжить, — объяснил Сандор. — Ладно, давай вернёмся к Бартосу. Какие последние конфликты ты помнишь с его участием?

Я ответила далеко не сразу. Думала. Вспоминала.

— Был один мужчина по имени Имрус. Он называл себя ростовщиком, — сказала я. — Бартос занимал у него деньги на игры, но редко отдавал.

Сандор кивнул.

Мы вернулись на базу. Я снова в компании Жужи сходила в баню, чтобы избавиться от липкого пота, а после она отвела меня в кабинет Сандора, где я пила горячий чай в компании альталаноша и его фюхаднаги.

Сандор с Эдуардом обсуждали Имруса. Как оказалось, в подобных кругах много о ком знают в подробностях.

— Имрус... — почти прошептал Эдуард. — Это не тот, что с Йошкой ходит? Как же их ещё называют...

— Братья-мясники из Дог. Мелкого северного города, — ответил Сандор. — Но что ещё более важно — тот, на кого они работают.

— Тут уже вопрос не о Бартосе, даже мы не знаем, где они могут находиться, — вздохнул Эдуард. — Но за его убийство они всё равно могут быть ответственны, для них это как съесть яйцо на завтрак.

— Яйцо на завтрак? — не поняла я.

Эдуард тут же растерялся, не зная, как это объяснить, и просто промолчал.

— Убить кого-то для них проще простого, — объяснил Сандор.

Но тогда почему именно «яйцо на завтрак»? Чтобы это сделать, надо ночевать у фермерских угодий, где держат кур, проснуться раньше самого фермера и забрать яйца. Это было не «проще простого». Но прежде, чем я задумалась об этом ещё глубже, меня отвлёк вопрос.

— Твой отец был знаком с кем-то влиятельным или богатым? Или умел что-то делать помимо пьянства?

Мне снова пришлось вспоминать, и мне стало не по себе. Когда я вспомнила Бартоса, то прежде, чем дойти в своей голове до нужной информации, мне предстояло пройти через калейдоскоп воспоминаний об ударах, криках и унижениях.

— Бартос знал, как устроен весь город. Где течёт вода, какое здание как устроено. Может, им был нужен этот навык?

— Возможно, — ответил Сандор. — Тогда в случае отказа его могли убить. По нашим данным, Йошка отличается очень характерным, вспыльчивым методом убийств. Судя по телу Бартоса, его убил именно он. Какие сведения у нас есть на братьев?

— Они связаны с Неверлендом, — пробормотал Эдуард. — Рядовые в их схеме. По отдельности не представляют ничего серьёзного, но их дуэт достаточно опасен, — говорил он.

— Неверленд? — с недоумением спросила я. — Это что, группа по интересам?

— Ага. Вроде того, — ответил Сандор. — Преступный синдикат это, с которым ни одно государство не в состоянии справиться. Но неважно. Если Бартос задолжал кому-то, у кого хватило денег нанять Имруса и Йошку как ростовщиков, то твой отец влез в дела, из которых не вылезают живыми.

Я нервно сглотнула слюну, которая упорно хотела встать комом в горле.

— И теперь вы станете их искать?

— Попробуем, — неуверенно ответил альталанош. — Но для начала нужно узнать больше о тех местах, которые могли быть интересны Имрусу и Йошке. Ты знаешь какие-то тайные лазы или канализации?

— Нет, — ответила я и услышала разочарованные вздохи. — Точнее, не уверена. Я знаю часто посещаемые места, в которых бывал Барт. Бывало, что я за ним следила, чтобы найти его денежные заначки.

Сандор с Эдуардом многозначительно переглянулись и, казалось, поняли друг друга без слов. Альталанош поднялся из-за стола.

— Аги, ты должна мне показать все места, которые посещал твой отец, — Сандор больше скомандовал, чем сказал. — Эдуард останется здесь за главного.

— Возьмёте вместо меня кого-нибудь? — спросил Эдуард без обиды, что его оставляют на базе.

— Да. Мне нужен кто-то толковый и способный, чтобы в случае чего он смог убежать с Аги.

Эдуард задумался, перебирая в голове возможные варианты. Казалось, что в связи с инцидентом с Джерго он не был уверен, кому можно доверять.

— Золтан, — ответила я вместо Эдуарда. — Голубоволосый. Золотые глаза. Один шип на броне.

— Очень расплывчатое описание, — сказал Эдуард. — А красный плащ у него был?

Я отрицательно махнула головой.

— Значит, ормештер... — прошептал Сандор. — Низковатое звание. Ладно, возьмём этого Золтана. Но нужен кто-нибудь с хаднаги. Хотя бы.

— Есть один знакомый хаднаги. Казмер. Глуповат слегка, но исполнительный, — сказал Эдуард. Сандор не спорил.

После командующий Первым отрядом посмотрел на меня с непонятным взглядом. Казалось, что в этих глазах плавают слабые, но полярные чувства.

— Аги, если ты не захочешь с нами идти, то ты можешь отказаться. Вероятно, будет опасно.

Я смотрела в пол. От его взгляда мне становилось неприятно. Не знаю почему. Если я пойду, то самое страшное, что со мной может случиться, — смерть. Это не так плохо, учитывая, что я, наверное, никогда не впишусь в этот мир порядка. А если откажусь, то рискую дальше вести голодную жизнь, ведь Сандор может принять отказ за предательство. Так что ответ лежал на поверхности.

— Я всю жизнь в опасности. Голод или нож — всё равно, — сказала я.

Сандор не ответил. Только взгляд его стал ещё глубже.

Через полчаса в здании началась суматоха. Солдаты быстро, но достаточно организованно для такой толпы собирались во дворе, вставая друг за другом. Натягивали какой-то флаг, шагали маршем, кричали песни. За время, которое я здесь провела, я поняла, что это был какой-то непонятный мне ритуал, который проводился каждое утро и каждый вечер.

Я наблюдала за этим, сидя на крыльце, кушая лангош, который мне дала Жужа. Рядом сел мужчина. Боковым зрением я увидела голубой отлив волос и блеск золотых глаз. Золтан. Он был не в доспехах, как в нашу первую встречу, а в длинном кожаном пальто, на манер того, что было у Жужи, руки были облачены в кожаные перчатки, а на ногах были берцы с металлической подошвой и носком.

— Ну, привет, — сказал он.

Я кивнула, не отвлекаясь от обеда.

— Если честно, то это моя первая вылазка с альталаношем, — говорил он, не особо нуждаясь в моём ответе. — Хочется показать себя с хорошей стороны. Поэтому я волнуюсь.

— Не обольщайся, придурок. Ты нужен просто, чтобы унести меня в случае чего, — огрызнулась я, но потом притихла. Я не хотела так отвечать, но не умела по-другому.

Золтан, на удивление, не опешил и не обиделся. Он простым движением достал из-за пазухи яблоко. Сочное, красное. Я такое видела только на бутылках, которые швырял в меня Бартос. Я сглотнула, и это не скрылось от взгляда Золтана.

— Хочешь? — спросил он, и я кивнула. — Держи.

Он передал мне яблоко, и я заметила, что его руки изувечены шрамами и мозолями. Я жадно накинулась на него, сок стекал с губ к подбородку. Золтан отвернулся, делая вид, что разглядывает строй солдат. Я хотела бы сказать ему спасибо, но не знала, как это делается.

Вдруг в животе появилось неприятное, но знакомое чувство. Я забыла потребовать, чтобы он первым откусил яблоко. Я знала, что он мог бы отравить фрукт, но почему-то мне не хотелось в это верить, но от этого было не сильно спокойнее.

— Ты ведь не отравил яблоко?

— Что? — с недоумением спросил он. — То есть от Жужи ты спокойно принимаешь лангош, а моё яблоко в отраве подозреваешь?

— Ну, ты не Жужа, — ответила я.

— Мы с ней муж и жена, между прочим. Не думаю, что она мне простит, если я вдруг решу тебя отравить, — рассмеялся Золтан.

Неужто Жужа замужем за кем-то вроде него? Мне казалось, что её муж гораздо больше и сильнее.

— Золтан! — раздался грубый, рычащий голос, от которого я вздрогнула. Его обладателем был рослый, метра под два, демон с волосами и глазами цвета каштана, который шёл в нашу сторону. На наплечниках у него был один шип, но, в отличие от Золтана, за спиной развивался красный плащ. У крикнувшего была широкая квадратная челюсть и маленькие глазёнки, как у грызуна. — Альталанош дал команду строиться у выхода из расположения хаднаги.

Я вспомнила, где видела его. Он был одним из тех, кто смеялся над Джерго в расположении, когда я ему показала средний палец.

— Уже бегу, хаднаги! — громко сказал тот и начал подниматься.

— А кто это? — спросила я.

— Хаднаги Изом Казмер. Большой, строгий, но честный и простоватый. То есть полная твоя противоположность, — посмеялся Золтан и поспешил удалиться, но в последний момент остановился. — Аги, Жужа мне все уши прожужжала о тебе. Ты ей явно нравишься. Поэтому я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Пожалуйста, если я скажу бежать, послушайся старшего. Ладно?

Я уже хотела огрызнуться, нагрубить, даже рот для этого открыла, но слов почему-то не последовало. Ком в горле не позволял им выйти. Поэтому я молча кивнула. Казмер же, убедившись, что Золтан послушался приказа, развернулся и чеканящим шагом пошёл в сторону места встречи.

Я некоторое время посидела в одиночестве, но вскоре тоже пошла за ними. Поравнявшись с Казмером, я заметила, что он посмотрел на меня взглядом, каким кошка смотрит на мышь.

— Это ты та самая девочка? Как там тебя... Аги, что ли? — прохрипел мужчина.

— Я.

— Здорово ты Джерго уделала. Смелая девчонка, уважаю, — усмехнулся здоровяк. — Поэтому хотел сказать, чтобы ты не геройствовала. Учуяла опасность — за спину Золтана и быстрее ветра бежать.

Я никогда не пряталась за чужими спинами. За чем угодно, но не спинами. Но с Казмером спорить я не осмелилась, поэтому кратко кивнула и засунула руки в карманы.

Когда мы подходили к выходу из расположения, там уже стоял Сандор. Теперь на фоне мощного и здоровенного Казмера и рослого Золтана он показался мне неестественно маленьким, и я была уверена, что моя интуиция точно меня подвела бы, однако на примере Джерго я уже видела, на что способен «маленький» Сандор и «добродушный» Эдуард. Теперь мне было ясно, как они были способны вызывать страх и трепет у остальных.

Малиновые глаза Сандора бегло пробежались по присутствующим и, убедившись, что все на месте, альталанош кивнул.

— Задача прежняя. Аги ведущая, рядом идёт Золтан, осматривает местность: прохожие, возможные места нахождения Имруса, удобные маршруты отступления. Из толпы не выделяться, вы оба — обычные жители. Ормештеров всё ещё учат маскировке и анализу местности?

— Так точно. Будет выполнено, — отрапортовал Золтан.

— Прекрасно. Казмер идёт сбоку, выдерживает дистанцию, сделай вид, что на дежурном патруле.

— Есть! — крикнул тот.

— Я иду позади. Потеряете из виду — продолжайте идти. Без приказа в бой не вступать. В случае нападения Золтан берёт Аги и убегает, Казмер прикрывает. Я постараюсь зайти с тыла и нейтрализовать или же ликвидировать противника. Если поняли, то выдвигаемся, — закончил Сандор.

Мы с Золтаном вышли первыми, задавая темп походу. Золтан сильнее вжался в воротник своего пальто, выпуская клубы пара изо рта. С неба падал снег, но уже не растворялся, а заполнял пейзаж белизной. Вскоре сбоку я заметила красный плащ Казмера. Он шёл размеренно, осматривая вывески с показной скукой. Если на пути ему попадались солдаты, а чаще всего это были демоны с простыми, нешипованными наплечниками, то он останавливал их и допрашивал о чём-то. По солдатам же было видно, что они не ожидали увидеть здесь хаднаги.

Золтан тоже смотрел по сторонам, но, в отличие от Казмера, во взгляде его читалось пристальное внимание, хотя он и с уставшим видом зевал, вживаясь в роль простого обывателя. Я тоже осматривала окружение, но кроме высоких зданий с дорогим видом не увидела ничего примечательного. Я редко бывала в этой части города, как и Бартос. Люди нашего статуса резко выделялись своим нищим видом.

Сандор, как и предупреждал, скрылся и не отсвечивал, хотя его присутствие всё ещё чувствовалось холодком между лопаток. Однако, несмотря на его внешнее отсутствие, подсознательно я знала, что он где-то наблюдает, и от этого знания мне было спокойнее.

Вскоре пейзаж стал меняться: мощёные дороги сменились простой землёй, усыпанной снегом, мусором и нечистотами из канализаций, а богатые двух- и более этажные дома стали короткими, одиночными зданиями, большинство которых выглядели так, будто Имрус и Йошка прошли и здесь. Богатые магазины стали просто лавками с самым необходимым: молоко, мясо, овощи, редко специи.

Казмер теперь шёл на несколько метров ближе и останавливался на проверку патрульных реже, ведь в этом районе их было не так много. Они были здесь редкими гостями. Зато Золтан стал ещё внимательнее, но ещё скрытнее, ведь здесь другие демоны смотрели на него в ответ, потому что не часто есть возможность посмотреть на тех, кто одет не в обноски.

Когда нас попытался остановить какой-то мужчина с группой приспешников, Золтан остановился. Мужчина был на пару голов выше солдата, но тощим, хоть и жилистым.

— Эй, пижон, — начал он. — Сигаретки не найдётся?

— Извините, не курю, — ответил Золтан.

— Ну тогда монетой подсоби на выпивку. Вижу, денюжка в кармане водится.

Золтан достал из кармана пару монет, и мужчина сразу же их взял.

— А ты не местный, что ли? — щуря один глаз, продолжил неизвестный.

— Нет, не местный, — спокойно отвечал Золтан. — Извините, можно нам пройти?

Я заметила, что голос спутника слегка дрожит, и не могла понять — от страха или он так хорошо вживается в роль.

Тем не менее я закатила глаза и решила действовать самостоятельно: пока мужчина не достал из кармана нож и не начал угрожать, я со всей силой наступила на его ногу, в область пальцев. Послышался характерный хруст, и мужчина сразу же загнулся. Пока его дружки стояли в шоке, я залезла ему в карман и достала оттуда, как и ожидалось, нож, приставив к горлу недоброжелателя.

— Валите отсюда, — прорычала я его друзьям. — Двинетесь — и я кончу этого ублюдка. Пошли вон!

Толпа переглянулась между собой и решила не рисковать жизнью лидера, поэтому быстро ретировалась. Я заметила, как рука их командира тянется к ножу, чтобы убрать его от горла, и я незамедлительно вогнала нож ему в эту же руку. Он тут же стал вопить и кричать, а после, держа раненую руку, зло посмотрел на меня. Но, увидев, что передо мной встал Золтан, нахмурился и попятился назад.

— ...Ты где этому научилась? — спросил Золтан, когда вымогатели ушли.

— На улице, — бросила я. — Идём быстрее. Тут недалеко.

Я тут же развернулась и пошла дальше. Отобранный нож я засунула в рукав, постоянно придерживая его. Холодная сталь соприкасалась с кожей, отчего мурашки пробежались по всему телу, но быстро исчезли. Я привыкла к подобному. Свой первый нож я отыскала в одежде у трупа, казнённого на эшафоте. Я не брезговала обчищать казнённых. Тем не менее с тех самых пор я стала ощущать себя в опасности, если рядом не было ножа.

Золтан нагнал меня за несколько шагов. Я чувствовала спиной его взгляд: не ужаснувшийся, не удивившийся, а будто сочувствующий и уважающий. Это было странно — ощущать подобный взгляд. Всё было странно. Ещё неделю назад я даже не знала значений слов «сочувствие» и «уважение», а теперь могла угадать их в чужих глазах.

— И всё же не стоило. Мы не должны были привлекать лишнего внимания, — наконец после продолжительного молчания сказал Золтан.

— Мы бы привлекли гораздо больше внимания, если б он ободрал тебя до нитки, — ответила я. — Зачем ты дал ему монеты?

— Ну, по нескольким причинам, если быть честным. Во-первых, чтобы он скорее отстал. Во-вторых, потому что мне стало жаль его, — спокойно отвечал Золтан.

— Ага. Ты жалеешь зверя и надеешься, что он уйдёт после первой прикормки. А на деле он уже засматривался на твоё пальто и готовился достать нож.

— И как ты это узнала?

— Очевидно, разве нет? Он держал руку неестественно близко к карману. Не махал ею, не двигал, — объясняла я.

— Кажется, мне ещё есть чему поучиться в анализе... — ответил Золтан.

Дальше мы свернули в узкий переулок, Золтану приходилось идти позади меня. За нами, в нескольких метрах, пытался протиснуться Казмер в своей большой броне. Когда переулок расширился, перед нами появилось широкое одноэтажное здание со знакомой мне вывеской. Я даже знала название. «Серые метели».

Вдруг за нашими спинами из ниоткуда появился Сандор. Он жестом показал затаить дыхание. Пару секунд никто не двигался, а Сандор вслушивался в звуки, доносящиеся из здания.

— Что это за место? — резко заговорил альталанош.

— Серые метели. Тут Барти часто выпивал и проигрывал деньги. А ещё он продавал какие-то вещи демону по имени Ладжос.

— Что ещё за Ладжос? — спросил Сандор.

— Скупщик и управляющий этого кабака. Купит любую хрень, если она что-то да стоит. Не знаю зачем, но вопросов он не задаёт. Бартос тащил ему всё подряд: одежду, посуду, инструменты, а однажды он выкрал лампу из храма и тоже притащил сюда.

Сандор несколько секунд осматривал присутствующих, после остановил взгляд на запыхавшемся, но протиснувшемся Казмере.

— Казмер, прикрываешь нас здесь. Никого не впускать и не выпускать, — приказал Сандор.

— Есть, господин альталанош!

— Золтан, Аги, вы со мной. Аги, ты знаешь, как выглядит Ладжос?

Я кивнула. Я пару раз продавала ему безделушки, но решила умолчать об этом. Ладжос был молодым, лет двадцати семи, мужчиной с белыми волосами, козлиной бородкой и вечно прищуренными фиолетовыми глазами. Он был худым, ростом примерно с Эдуарда, ходил в потёртой кожаной броне и чёрных широких штанах, явно сшитых не в нашей стране. Отличало его тёмно-коричневое, огромное родимое пятно на правом глазу.

— Поведёшь нас, Аги, — шепнул Сандор, и мы втроём вошли во владения Ладжоса.

Здание внутри показалось куда больше, чем снаружи, но, несмотря на видимый простор, в помещении было душно и темно, единственным источником света здесь были лампы. В нос бил противный запах мужских немытых тел и перегара. В ушах стоял звон от криков, споров, звуков блюющих и пердящих мужиков. Набор бранных слов здесь был велик, это напомнило мне о Бартосе.

На скрип двери никто не обернулся, ведь неправильный взгляд здесь сопровождался выбитыми зубами, которые, к слову, мы обнаружили у входа. Красные от крови и чёрные от гнили.

Я шла первой, Сандор и Золтан по бокам. Всё же от лишнего внимания нам уйти не удалось — слишком прилично были одеты. Когда к нам приблизился какой-то мужчина, явно не в весовой категории моих спутников, я инстинктивно отпрянула, слегка выпустив нож из рукава. Однако, прежде чем я смогла что-то предпринять, вперёд вышел Сандор, и я на прошлом опыте могла только посочувствовать исполину.

Не дав тому произнести и слово, Сандор вывернул ему руку в неестественной позе, оставив того лежать и кричать от боли. Я с интересом хмыкнула, желая поразглядывать угол руки, но не решилась заставить ждать Сандора.

Вскоре я заметила белую макушку, в которой узнала Ладжоса. Я стремительно пошла в его сторону. Родимое пятно на весь правый глаз было яркой деталью, позволяющей не перепутать его ни с кем. Он сидел в коричневой кожаной броне: почёсывал бородку, пил пиво и колол орехи, после поедая их. Сколько времени я его знаю — и всё время он занимается этим.

Когда мы приблизились, Ладжос кинул на нас свой нерасторопный, ленивый прищур. После удостоил меня короткого смешка.

— О, малышка Аги. Рад встрече. Думал, что тебя уж вместе с твоим никудышным отцом прикопали.

— Как видишь, я целая и живая, — ответила я. — Я к тебе по делу.

После Ладжос удостоил взглядом и моих спутников и хрустнул орехом. Сперва осмотрел Золтана, хотя я была уверена, что рассматривает он не его, а пальто на нём. После перевёл взгляд на Сандора — и тут он остановил прищур на его лице. Я была уверена, что он догадался о статусе этих людей, но страха не испытал. Или же не высказал его, по крайней мере. Ладжос был не тем, кого можно было запугать.

— Чем же скромный слуга народа удостоился чести таких господ?

Сандор, оставив свою пардонность, на которую он вполне был способен, как я видела дома у мясника Вили, сел напротив торгаша.

— Вопросами, — строго сказал он. — Что из последнего «никудышный отец» продавал тебе?

Ладжос лениво потянулся к ореху, взял его и хотел было засунуть в рот, но, увидев давящий взгляд Сандора, решил сперва ответить:

— Бартос-то? Знаете, он кучу хлама приносил, сразу и не припомнишь. — После он помолчал несколько секунд, создавая задумчивый образ. — А зачем вам вообще всё это? Ищите братьев-мясников?

— Лишние вопросы задаёшь, — ответил Сандор.

— Из последнего Бартос продал мне карту «Вилагфа».

— И что это значит?

— Понятия не имею, — улыбнулся Ладжос. — Меньше знаешь — дольше живёшь. В вашем мире всё, может быть, иначе.

— Кому продал?

— Давайте не будем прикидываться дураками. Вы прекрасно знаете, кому я её продал. Имрусу. Дней эдак десять назад.

— За сколько? Куда они ушли? С какой целью купили?

— Двадцать тысяч патканов. Последнее, что я знаю о них, — это смерть Бартоса. Без понятия. — Ладжос всё же закинул орех в рот. — Больше ничего не могу сказать.

Сандор поднялся, а после вскочили и мы с Золтаном.

— Заходите ещё. У нас отменное пиво.

«Двадцать тысяч патканов». Сумма крутилась у меня в голове, не давая покоя. На эту сумму можно было построить приличный дом или нанять строителей, оставив им неплохие деньги, и даже бы осталось ещё на скот. Если эта карта такая дорогая, то она явно скрывает что-то большее. Тем не менее знать наверняка мы не могли. Ладжос может впарить любую безделушку и убедить, что ты остро в этом нуждаешься.

Когда мы вышли, нас встретил холодный северный ветер, огромные хлопья снега и Казмер, заваленный ими же.

— Что-нибудь выяснили? — задал один вопрос он.

— Карта «Вилагфа», — ответил Сандор. — Настолько важная, что Бартоса прикончили, лишь бы он не разболтал о ней.

— И стоящая целых двадцать тысяч патканов, — добавила я, слыша впервые своим голосом такие суммы.

Сандор закрыл глаза и вздохнул, обдумывая следующий шаг. А после непринуждённо сказал:

— Золтан, на тебе поиск во всех библиотеках. Узнай всё, что сможешь, о «Вилагфе». Казмер, будешь его охранять. Если нужно будет — бегите в штаб, туда они не сунутся. Отступление в приоритете. Информацию о задании никуда не разглашать, иначе упеку за решётку. Всё ясно?

Оба кивнули.

— Начинайте завтра. Сейчас можете отдыхать, — закончил он. — А тебя, Аги, прошу пройти со мной.

«Что я ещё успела натворить?» — тяжело подумала я, но без лишних вопросов кивнула и пошла за мужской фигурой. Сандор больше не растворялся, а шёл прямо и гордо.

Когда мы проходили мимо лавок, я заметила движущийся силуэт в мою сторону и быстро поняла, кому он принадлежал. Пару недель назад я обчистила хлебную лавку Николы. Он представлял из себя каштановолосого мужчину крупного телосложения, высокого, с густой бородой и сильно выраженным животом. На нём был фартук с белыми пятнами от муки и серая рубаха, под которой молодые массивные мышцы угрожающе двигались в мою сторону.

Инстинктивно, не до конца давая отчёт своим действиям, я схватилась за куртку Сандора. Дыхание участилось, а глаза округлились от страха, ноги стали ватными и плохо держали. Мне показалось, что я уже чувствую, как он поднимает мою тощую тушку и со всей силы швыряет об землю. Прежде, чем я успела перевести взгляд обратно с куртки Сандора на разъярённого Николу, его могучая рука уже тянулась к капюшону моей новой куртки.

Я зажмурилась, но жёсткой хватки не почувствовала. Я осмелилась приоткрыть глаза и увидела, как Сандор сжимает руку Николы. Пекарь пытался вырвать руку, но силы были явно не равны, и ему это не удавалось.

— У вас какие-то вопросы к Аги? — холодно спросил Сандор.

— Агась, имеются, — пробасил Никола. — Отчего же им не иметься, когда пьяный отец этой паршивки разнёс мою лавку, а до этого она её обнесла!

— То есть действия её отца вы решили переложить на маленькую девочку?

— С чего бы тебе защищать её? Зачем тебе нужна эта воровка?

— В первую очередь это ребёнок. Благодаря вашим стараниям она могла бы стать не лучше своего отца, но есть ещё демоны, которые смогли увидеть её качества, не присущие её окружению: острый ум и внимательность.

Я разинула рот. Ещё никто не говорил мне такого, и с каждым словом Сандора внутри меня что-то ломалось и вырастало новое. Впервые за всю жизнь я была себе не противна.

— Прошу прийти в штаб Первого отряда, вам подскажут, где находится канцелярия, — говорил Сандор, уже отпустив руку Николы. — Назовите сумму ущерба, и девушка по имени Жужа выдаст деньги.

— То-то же! — уже с меньшей злобой сказал Никола, потирая запястье. — И чтобы я не видел её возле лавки!

— А вы не вздумайте обманывать Жужу. Она, поверьте, сможет оценить ущерб. — После Сандор повернулся ко мне и более ласково сказал: — Идём.

Я наконец нашла в себе силы отпустить куртку и продолжила идти за ним. Мне, казалось, нравилось ощущение его присутствия: давящее, но тем не менее успокаивающее.

Пришли мы к дому — не богатому, но приличному, в который обычному человеку было бы не стыдно зайти. Забор был синим, но не ярким. Внутри лаяла собака. Я посмотрела на неё, та перестала лаять и покорно села на землю при виде Сандора. Мне нравились собаки.

— Как её зовут? — спросила я.

— Орсолья, — ответил Сандор. — Она уже старая, но служит верным другом.

— Красивое имя.

Дом был бежевым, с серой шиферной крышей. Окна были с деревянной рамой, покрашенные белой краской. Сам он был небольшим.

Мы вошли внутрь, и сразу же я увидела печь, в которой огонь с трескучим чавканьем поглощал дрова. Дальше был дверной проём, но двери не было. Пол был деревянным и слегка потрескивал под весом зашедшего Сандора. Рядом с собой я также обнаружила обувную полку, стянула с себя ботинки и поставила их туда. Был стол, на котором обыденно стояла посуда и какие-то продукты. Для меня было непривычно видеть такую картину, но я промолчала. Также было различное множество полок для посуды.

По кухне ходила рыжая и высокая женщина. У неё были вьющиеся волосы и большие зелёные глаза, она была выше Сандора, а одета в серый фартук и тёмно-красное платье, которое выглядело достаточно тёплым для нынешнего времени года.

— Познакомься, милая, это Аги, — представил меня Сандор.

— Неужели?! — ахнула женщина. — Мог бы предупредить, я бы надела что-то приличное! Приятно познакомиться, малышка, меня зовут Марика Фаг, я жена Сандора.

— Ага. И мне приятно... — я смутилась и не знала, что сказать. По всей видимости, Сандор привёл меня к себе домой.

— Аги, — начал он. — Если ты хочешь... — говорил он неуверенно. — В общем, я хотел бы, чтобы Марика стала твоей матерью, а я, по возможности, взял бы на себя бремя отца.

Я стояла, не смея шелохнуться. «Я хотел бы, чтобы Марика стала твоей матерью, а я, по возможности, взял бы на себя бремя отца» — он сказал это с такой лёгкостью. В груди что-то давило. Сперва я подумала, что ослышалась, потом — что это ошибка, а после — что он так шутит и издевается надо мной. Но Сандор не умел шутить.

Марика застыла с полотенцем в руках, переводя взгляд с мужа на меня и обратно. В её глазах мелькало удивление и неловкость, но вскоре оно сменилось чем-то нежным. Она ждала моего ответа.

Я открыла рот, чтобы сказать, но голос пропал. В моих глазах защипало. Я не плакала с тех самых пор, как помню себя, и не собиралась. Я даже не уверена была, способна ли я на это. Но сейчас, в самый неподходящий момент, что-то горячее скатилось по щеке. Что-то очень тяжёлое отвязалось от меня, то, что копилось всю мою жизнь.

Сандор постоял ещё некоторое время и после, почёсывая затылок, ушёл в другую комнату.

— Но я же... — голос подрагивал, хотя я и пыталась говорить ровно. — Я же воровка...

— А? — переспросила Марика. — Кто это сказал?

— Я обнесла лавку Николы. И другие лавки тоже. Я даже трупы обворовывала на эшафоте.

— Зато я знаю, что мой муж никогда не приведёт в дом плохого человека. Так что если вдруг весь мир будет кричать, что ты воровка, мы с Сандором будем кричать всему миру, что они придурки! — засмеялась она.

— Я не знаю, как быть дочерью... — стыдливо призналась я.

— А никто не знает, малышка. — улыбнулась Марика. — Никто и не должен знать. Я тоже без понятия, как быть матерью!

Я вытерла слёзы, и мы обе рассмеялись.

Глава 4: Ладжос.

Меня разбудил шкварчащий звук. Как только я открыла глаза, в нос ударил запах свежего хлеба, который я ранее чуяла лишь у лавки Николы. Мне потребовалась почти минута, чтобы понять, где я нахожусь. На базе Первого отряда такое тоже возникало, пока я не привыкла.

Я провела взглядом по комнате. Свет едва покрывал тёмно-коричневые дубовые стены. Некоторое время я ещё рассматривала сучки в досках на полу и узоры вокруг них, но мне быстро это надоело.

Я попыталась найти свой нож под серой постелью и подушкой, набитой пухом, но его там не оказалось. Я поспешила вскочить с кровати, сделанной, видимо, самим Сандором из сосновых досок, потому что на работу плотника это точно не походило: края отпилены неточно, на глаз, совсем не так, как было на базе, но никакого дискомфорта я не чувствовала. Как только я скинула с себя одеяло, меня взбодрил холод, и хоть было желание, назад в кровать я не вернулась. Я встала на колени и посмотрела под кроватью, но и там ничего не было, кроме моих ботинок. Я вспомнила, что оставила нож в куртке, которую бросила в шкаф, сделанный точно так же, как и кровать.

Я подошла к шкафу, открыла дверцу, проверила наличие ножа в кармане. Он был. Чуть повернувшись, я увидела зеркало, которого вчера не обнаружила. Там была девочка с белой чёлкой, короткими чёрными волосами и серыми глазами, одетая в серую майку и короткие штаны. Я подняла майку и была удивлена, когда не увидела там выпирающих рёбер, а живот теперь был не вогнутым внутрь, а на нём теперь виднелись кубики мышц. Только сейчас я увидела, что мышцами обросли и руки с ногами, а скулы на лице теперь не были такими уж глубокими.

Тем не менее я чувствовала себя некомфортно, но не понимала, почему. У меня создавалось впечатление, будто я чем-то обременяю семью Фагов.

Я быстро опустила майку и закрыла дверцу с зеркалом. Я не знаю девочку по ту сторону. Это была какая-то изнеженная девочка, которая не воровала, не рылась в трупах и не смогла бы зарезать ублюдка, решившего продать её в рабство, а я не такая. Я смогла.

Я натянула штаны, надела вязаную красную кофту с золотым воротом, которую для меня связала Марика, как она сказала вчера, а после обула свои тяжёлые ботинки, сверху красной кофты накинула куртку и спустилась со второго этажа дома.

На кухне Марика что-то стряпала. Рыжие длинные волосы были собраны в небрежный хвост, из которого на её красивое и нежное лицо то и дело выбивались пряди. Чем ближе я к ней была, тем сильнее был запах свежего хлеба.

— Доброе утро, моя маленькая царица, — улыбалась Марика.

— Если я царица, то Сандор попугай, — ответила я, но после мне самой показалось это грубостью, и я, налившись краской, замолчала.

— Ахаха! Ты слышал, Сандор? Наша маленькая царица назвала тебя попугаем! Придётся слуге выполнять прихоти королевны!

Сандор молча сидел за столом, уткнувшись в какие-то бумаги и попивая что-то из кружки время от времени. На время он оторвался от бумаг, посмотрел на Марику, потом на меня и едва улыбнулся, но отвечать не стал. Промолчал. Утренний Сандор был демоном молчаливым, и меня это очень устраивало.

Я отодвинула стул и села за стол. Мебель на кухне была сделана более профессионально, даже материал отличался — не сосна, а бук.

Марика передо мной поставила тарелку, а после сразу же выложила на неё лангош. Свежий и ароматный: снизу был румяный хлеб, а на верхушке красовались овощи, толчёный чеснок и сыр. Увидев столовые приборы, я неловко взяла их и попыталась ими разделать лангош на несколько частей.

— Ешь руками, — спокойно сказал Сандор, не отрываясь от бумаг.

Я кивнула, взяла лепёшку в руки, поднесла к лицу и почувствовала приятное тепло от неё. Откусив, я чуть ли не ахнула от её удивительного вкуса. Это было совсем не то, что мне давал Эдуард. Этот лангош был... моим. Свежим, вкусным, сделанным специально для меня.

— Вообще, есть такое по утрам достаточно вредно, но я подумала, что это поможет мне лучше показать себя перед тобой. Сандор говорил, что ты любишь лангош. Он в принципе в последнее время лишь о тебе и говорит, — улыбнулась Марика. — Аги сегодня отжалась тридцать раз, Аги так помогает мне на работе, Аги так обрадовалась твоей кофте.

Я кивнула, но промолчала. Была занята тем, что жевала лепёшку, но Сандор заметно напрягся и даже оторвался от газеты.

— Марика, ты обещала не рассказывать, — возмутился он.

— Ничего я не обещала. Я сказала: «постараюсь», — ответила она.

— Ма... — я хотела сказать «мама», но потом подумала, что это будет слишком фамильярно. — Марика, чем тебе помочь? Ну, по дому. Я... эм... умею всё, что скажешь, а чего не умею, тому научусь.

Вдруг мне стало страшно. Страшно лишиться всего этого. Меня до ужаса пугала мысль о том, что меня выкинут обратно за то, что я бесполезная.

Марика округлила глаза от неожиданного вопроса, но после взгляд смягчился.

— Ты не обязана зарабатывать завтрак, Аги. Это я обязана кормить тебя, стирать за тобой, а Сандор обязан нас с тобой обеспечить и защитить, — лепетала она лёгким голосом. — Теперь твоя обязанность заключается в том, чтобы вырасти умной, красивой и, главное, счастливой девочкой. Твои обязанности пока ещё очень далеко — когда мы с Сандором состаримся и не сможем себя обслужить.

Я посмотрела сперва на неё, а после на Сандора, будто ожидая, что он скажет: «Это не так, иди, бери в руки топор и чтобы весь дровник переколола». Но он не сказал.

— Что? — неловко спросил он. — Марика права. Даже добавить нечего.

— Счастливой и красивой? — переспросила я. — Разве это обязанности?

— Конечно, — включился Сандор в диалог. — Причём самые трудные на свете.

— Наверное... — согласилась я.

Я в два куска расправилась с остатками лангоша, а после молча встала и пошла на улицу. Я видела груду поленьев и сарай за будкой Орсольи, поэтому знала, что топор где-то рядом с ними. Перед тем как пойти к дровам, я остановилась у будки и посмотрела на собаку: её шерсть была в некоторых местах помятой, глаза были карие, но добрые, а шерсть была выцветшей и рыжей.

— Я Аги. Теперь ты и моя собака, — сказала я и достала из кармана кусок лепёшки, который тайком от Марики засунула в карман. Орсолья тут же громко заскулила, и я отдала его ей.

Хрустя свежим снегом, я двинулась в сторону сарая. Было темно, солнце теперь поднималось гораздо позже. Сарай был достаточно старым, буковым, сколоченным Сандором и залатанным в некоторых местах, но даже так стоял он надёжнее домов в моём районе.

Топор был вбит в большое, толстое полено, которое служило подставкой, — это можно было заметить по узору следов от топора. Вокруг было раскидано множество поленьев поменьше. Я взяла в руку топор, поставила полено на подставку, расставила ноги пошире и замахнулась инструментом. Когда я ударила, то полено развалилось на две ровные части, а инерция от удара прошлась по рукам, отчего они слегка задрожали.

Это продолжалось около получаса, пока я также молча не вернулась в дом.

— Я нарубила дров. Не за завтрак, — смущённо сказала я. — Потому что захотела.

Сандор одобрительно смотрел на меня, а Марика лишь слегка улыбнулась.

— Горжусь тобой, — произнесла она.

После этих слов я всмотрелась в их лица. Вот как выглядит гордость. Было приятно.

— Выходим через полчаса, — скомандовал Сандор. — Казмер с Золтаном ждут у восточных ворот.

Я кивнула. Руки ещё дрожали от тяжёлых ударов топором по замёрзшим поленьям, но теперь это был труд, направленный не на выживание, а на благодарность. Он не принёс мне ничего нового, но грудь всё равно щемило от нежной теплоты.

— Возвращайтесь к ужину, — сказала Марика, подошла к Сандору, чмокнула его в щёку, а после подошла ко мне и чмокнула в лоб. — Аги, ты тоже.

— Постараюсь, — кратко ответила я.

Как только мы с Сандором переступили порог коридора, в глаза ударил снег, отражавший пока ещё не скрытое за тучами солнце. Орсолья медленно проводила нас взглядом, а после снова закрыла глаза и опустила морду на лапы, сложенные перед собой.

Когда мы стали приближаться к восточным воротам, то я увидела два знакомых силуэта: щуплый, в кожаном пальто и с голубыми волосами, а второй был высокий брюнет, в меховом наряде поверх металлической брони, под которым ещё нелепо свисал ярко-красный плащ.

Вместо приветствия все трое обменялись кивками, и я моментально повторила этот жест.

— Что по библиотекам? — спросил Сандор.

— Ничего, — честно признался Золтан. — Я был в трёх библиотеках города, но там не было никакой информации о карте. Больше библиотек у нас нет.

Сандор слушал с хмурым видом, но после коротко кивнул, будто уже готовился к такому исходу.

— Мы зашли в тупик, — прокомментировал он. — Остаётся навестить место, в котором Бартос нашёл её. Придётся снова зайти в «Серые метели».

— Снова? К тому напыщенному павлину? — с досадой проревел Золтан, но после вспомнил, кто перед ним, и замолчал, выдавив неловкое «извиняюсь».

— Думаете, что нам скажут больше? — спросил Казмер.

— Ладжос, торговец, что заправляет там, не выглядит человеком, выдающим все тайны клиента, — сухо заметил Сандор.

— И что, мы надавим на страх? — недоумевал Золтан.

— Аги, ты знаешь его лучше нас. Ладжос из тех, кто поддаётся давлению, или из тех, кто ставит на кон всё? — спросил Сандор.

Если говорить о Ладжосе, то он ассоциировался у меня с демоном, которым движет лишь одно: деньги и свобода. Мне казалось, что лишь поэтому он оставался в этом убитом трактире.

— Ни из тех, ни из тех. Слишком умный. Но ведомый за выгодной сделкой.

— Значит, сыграем на этом. Либо убедим, что сотрудничество с нами даст ему гораздо больше, либо что отказ отберёт у него ещё больше, — хмыкнул Сандор.

Город уже окончательно проснулся, и прохожие без особого интереса проходили мимо нас, так как продвигались мы старой цепочкой. Золтан осматривал окружение, пытаясь выискать то, чего не смог в прошлый раз, а где-то в десятке метров за нами шёл патрулирующий Казмер, а Сандор в этот раз растворяться не стал, вместо этого он шёл рядом с Казмером.

Когда мы подошли к трактиру, то оттуда не исходило вчерашних криков и оров. Оно было и понятно: утром пить у них либо не было сил, либо времени. Казмер остался дежурить у входа, как в прошлый раз, но на этот раз вместе с ним остался и Золтан, который при первой же возможности воспользовался правом не встречаться с Ладжосом.

Мы с Сандором же вошли в помещение. Хоть шума и не было, но запах никуда не делся. В зале была пара тел, валяющихся на полу, но среди всего этого безобразия выделялась одна фигура, стучащая орехами. Ладжос остался на том же месте, будто и не покидал свой трактир.

— Охохо, малышка Аги со своей компанией объявилась так рано. Рассчитывал, что избавился от вас на недельку минимум, — пролепетал Ладжос, повернувшись к нам. Теперь у него на лице красовалась красная с золотой обшивкой повязка.

— Почему неделя? — спросила я. — И что с твоим глазом?

— Потому что именно столько демону требуется, чтобы пройти все стадии принятия собственного провала. Вы ведь зашли в тупик, а это провал, — улыбнулся он. — А повязка... Имрус недавно заходил и узнал, что я вам кое-что рассказал. Теперь я вижу мир чуть уже, малышка. Ты ведь знаешь правила нашего с тобой мира.

Сандор стоял молча, по его лицу было непонятно, что он чувствует: сочувствие или отвращение. Мне же на удивление стало жаль Ладжоса, и не потому, что он лишился глаза, а потому, что я знала его достаточно давно и это был единственный демон, который не был мне противен.

— Я не хотела, — шёпотом сказала я.

— Ах, милая малышка, ты действительно размякла. Стала сентиментальной, чуткой и доверчивой, — он поднял повязку, под которой оказалось его родимое пятно и целый, здоровый глаз. — Такой, какой хочет тебя видеть общество. То общество, которое швыряло в тебя камни.

Я застыла на месте. Этот прохвост обвёл меня вокруг пальца. Сандор хотел что-то сказать, но я остановила его жестом руки.

— И к чему этот фарс? — спросила я.

— К тому, что ты покинула наш мир, — вздохнул Ладжос. — Чистая, откормленная, одетая. Где кровожадность? Помнишь, как ты избила мальчишку, который попросил у тебя хлеба? И ведь этот хлеб у тебя был, но ты не только не поделилась, но и оставила ему ужасные увечья, — усмехнулся Ладжос. — Потому что ты знала, что проявление «жалости», по типу той, что ты испытала ко мне, убивает. А я не хочу, чтобы ты умирала.

— Какой тебе прок с моей жизни? — нахмурилась я.

— Нет-нет-нет, Аги, не говори так, это жестоко. Я ведь заботился о тебе, просто по-своему. Честно? Я восхищался твоей стойкостью, но ещё больше я восхищался твоей тягой к жизни. Ты была художником нашего мира, хоть и не всем было дано это заметить. А художник должен быть полураздет и голоден. Сейчас ты лезешь в нелепые авантюры, задаёшь себе бессмысленные вопросы.

— Ты следил за мной? Это мерзко. И почему ты говоришь обо мне в прошедшем времени?

— Не обольщайся, я слежу за всеми, кто посещает «Серые метели». За кем-то больше, за кем-то меньше, — сказал Ладжос, расколол орех и засунул в рот. — А говорю я не о тебе, а о настоящей Аги. Дикой и необузданной.

— И что? Чувствовать — это плохо?

— Я этого не говорил. Но знать надо, где, когда и ради чего ты чувствуешь. Вот я тебе никто, зачем жалеть меня? — развёл он руками.

— Потому что ты... друг, наверное? Ну уж не враг точно, — отвечала я. — И какой же смысл несёт твоё восхищение мною? Восхищение ведь тоже чувство.

Ладжос неожиданно замер, прекратив жевать орех, но после залился смехом.

— Туше, малышка, — сказал он сквозь смех, вытирая рот рукавом от ореховых крошек. — Вы пришли за тем, чтобы узнать, где была найдена карта, не так ли?

Меня всегда удивляла пугающая проницательность Ладжоса, которая была на грани телепатии, но вопросов я ему никогда не задавала. Вот и Сандор решил сразу говорить в лоб.

— Именно. Район, улица, дом, — отчеканил Сандор.

— Район Фельхо. Улица Гуз. Там есть старая церквушка, и местный пастор по имени Писти решил сделать реставрацию. Зачем? Без малейшего понятия. Но заправляет процессом его жена Розси, — непринуждённо рассказывал Ладжос. — Странные они, все из себя правильные и добрые. Как правило, такие оказываются либо извращенцами и психами, либо маньяками.

Мы с Сандором кивнули и направились к выходу, чтобы отправиться теперь к церкви. Когда Сандор переступил порог кабака, я остановилась и обернулась к Ладжосу. Тот даже не посмотрел мне вслед, лишь продолжил колоть орехи и есть их.

— Спасибо, Ладжос, — брякнула я.

— Не за что, малышка. Держись от «Вилагфы» подальше, чем-то дрянным от неё веет, — после этого он залился громким смехом, от которого мне стало не по себе. Некоторые демоны смеются так в последний раз.

Глава 5: Золтан.

Когда солнце было в зените, спрятанным за тёмными облаками, мы уже были в районе Фельхо, о котором говорил нам Ладжос.

Район был непримечательным, на периферии богатых районов и трущоб, поэтому большинство домов здесь было среднего достатка: крепкие, надёжные, но не вычурные, с внутренними небольшими двориками. Иногда встречались более привлекательные и состоятельные: двух- и трёхэтажные, с красивыми аккуратными балконами и куда более внушительными дворами. Иногда откровенно ветхие: с покосившимися крышами и мусором вокруг. Улица Гуз, куда мы шли, пестрила всеми этими домами, но одно здание особенно выделялось, самое высокое, на вершине которого виднелся серебряный крест, знак бога Плутоса. Я такой вижу впервые, но что-то подобное об этом слышала, сюда обычно заходят всякие торговцы вроде мясника Вили и пекаря Николы.

— Ага, выбрали Плутоса, бога богатства и изобилия, которому обязаны все успешные торговцы, — хохотнул Казмер. — Слабо верится в их веру.

— Богохульство, — возмутился Золтан. — Придержи язык!

— Тише, — приказал Сандор, и оба сразу же утихли. — Осмотреть периметр.

Сандор прошёл в сторону ветхого дома, что стоял возле церкви, который, вероятно, на время стройки использовали в качестве ночлега. Казмер же решил проверить всё вокруг снаружи, топча снег своими огромными ногами. Золтан пошёл в покои Плутоса, и мне не оставалось выбора, кроме как пойти за ним, потому что оставаться одной здесь мне не хотелось.

Зайдя внутрь, мы увидели, как сюда пробиваются бледные солнечные лучи и в их свете опускаются снежинки сквозь отверстия в крыше, которую Бартос, по всей видимости, сделать либо не успел, либо сделал это так себе. За работой я его никогда не видела, поэтому не могла говорить точно.

Посреди хаотично расставленных лавочек для прихожан здесь стояла картина из разноцветного стекла, на которой был изображён молодой мужчина с волосами цвета каштана, красными глазами и чёрными, как смола, рогами на лбу. Заметив, как я на него смотрю, Золтан произнёс:

— Это витражное окно. Ты знаешь легенду о Плутосе?

— Нет. Мне как-то было не до богов изобилия, знаешь. Крыс гоняла да хлеб воровала.

— Плутос ранее носил имя Реншу. Реншу не был демоном, он был сатиром, поэтому имел такие рога. Считается, что Реншу имел такие богатства, которые превышали все богатства после него, вместе взятые! Тем не менее он никогда не относился ни к кому свысока: пел со всеми, ел тоже со всеми и в своих походах спал вместе со всеми. Однажды он вёз своё имущество в какой-то бедный город Голя, но там попал в песчаную бурю и сгинул вместе со своими сокровищами, — улыбнулся Золтан.

— И ты поклоняешься ему из-за этого? Из-за его чувства приобщённости? Ерунда, — ответила я.

— Не только из-за этого. Я считаю, что самое большое чудо, на которое кто-либо способен, — это щедрость. Делиться можно не только едой, вещами и деньгами, но и мыслью, надеждой, свободой. — Улыбка Золтана потихоньку слезла с его лица. — Но мой отец поклонялся совершенно другой богине. Меркурия, покровительница контрактов: ей неважно, чем ты торгуешь, что делаешь, в её компетенции — выполнение договорных обязанностей.

Золтан был не похож на себя: он съёжился и будто стал меньше. Глаза его наполнились грустью, но о чём тосковали эти глаза, мне было непонятно. Разве эти боги не выдуманные?

— Мгм. Богиня контрактов звучит неплохо, — усмехнулась я.

Моя жизнь была бы намного проще, если бы окружающие не пытались обманывать друг друга и не нарушали договорённостей, но это, видимо, было невозможным, потому мне приходилось действовать на опережение и втыкать нож в спину первой.

— Может, как богиня она неплохая, но её покровители интерпретируют её иначе. «Я плачу за товар, я доставляю его в срок, я соблюдаю условия. Я честный демон». Так говорил мой отец, и неважно, что его товаром были гарпии, люди, ангелы, наги... Дети, в конце концов.

Я посмотрела сперва на витражную картину Плутоса, после — на Золтана. Я никогда раньше не говорила чего-то поддерживающего или утешительного, поэтому переживала зайти не с той стороны или подобрать не те слова.

— Знаешь, я тут тебя послушала и... я тоже делала много неправильных вещей: воровала, унижала и била тех, кто слабее меня, и даже пыталась убить несколько раз. Всё это делалось под влиянием обстоятельств, в которых я была, но эти обстоятельства создают не дети. Поэтому ребёнок за ошибки отца не может быть в ответе, а отец за ошибки ребёнка — вполне себе ответственен.

Золтан улыбнулся, но я чувствовала, что в этой улыбке нет веселья, она была какой-то мрачно грустной.

— Ты меня удивляешь, Аги. Никогда не думал, что столькому можно научиться у ребёнка. Теперь понятно, что господин альталанош в тебе разглядел.

— Действительно необычный ребёнок, — послышался голос из тёмной комнаты. — Молвит её устами истина, прописанная в священной книге богини Умай.

Из тьмы вышел высокий, худощавый демон пожилых лет. Волосы его были пепельными от седины, а глаза зелёными, словно изумруд. Руки были морщинистыми, с выпирающими венами, с какой-то тёмной татуировкой в виде плотного, толстого, чёрного кольца, а на лице — спокойная, благая улыбка.

Золтан замер, уперевшись взглядом в татуировку. Только после того как он поднял взгляд и встретился с демоном взглядом, появились и другие: темноволосый ребёнок лет двенадцати с перьями на руках и птичьими ногами, глаза которого были столь же зелёными, бледная девочка с вьющимися бордовыми волосами и серыми глазами, а также старик со змеиным хвостом вместо ног — он был куда старше мужчины, что говорил, и глаза его были всегда наполовину закрыты.

— Это рабы, — глухо уронил Золтан. — Ты рабовладелец.

— Не совсем так, юноша. Я пастор. Да, однако, мне приходится пользоваться этими... как вы их называете? Рабскими метками, но чего не сделаешь ради милости богов.

Золтан жёстко направился в сторону старика.

— Да ну? Божий умысел разве в том, чтобы держать других в неволе, чтобы строить новые хоромы? — прошипел Золтан тому прямо в лицо. — Я знаю, что эти метки могут сотворить с детьми и стариками, и я уверен, что ты тоже.

Улыбка Пишти не дрогнула, казалось, она стала даже шире, он стоял с высоко поднятой головой, зная, что прав по всем законам.

— Вы надумываете себе лишнего. Дом Плутоса не место для гнусных обвинений, — продолжал стоять на своём Пишти.

— Да ну? — спросила я. — Раз всё по взаимному согласию, то почему бы вам не снять эти печати?

Я знала, что эти печати значат: их наносят на раба и на владельца, а когда раб пытается воспротивиться воле своего хозяина, то его тело сковывает боль. Я иногда видела рабов и общалась с ними. Особенно много их было в «Серых метелях» у клиентов Ладжоса.

— Эти... дети чужих земель без должной дисциплины — они не смогут выжить в нашем с вами светском обществе.

Эти трое стояли и смотрели куда-то в пол, будто сейчас обсуждают не их. В них я узнала себя всего месяц назад.

— Покажите спины, — приказал Золтан, смотря на них. — Знал ли ты о том, пастор, что при применении рабской метки на спинах образовывается интересный узор из шрамов в виде молнии?

— Султан, Татьяна, Убэ, не стоит этого делать, — приказал пастор. И рабы послушали Пишти, а не Золтана.

Всё же был с нами тот, кто смог стереть с лица пастора его самодовольную ухмылку, и сейчас он находился прямо за его спиной.

— Что здесь происходит? — пробасил Сандор.

Пишти вздрогнул и, повернув голову назад, увидел, что перед ним стоит альталанош. Его лицо переменилось с торжествующего на напряжённое.

— Это пастор, — сказала я с усмешкой. — Пастор, держащий рабов.

— Неудивительное явление, — произнёс Сандор, и победоносная улыбка Пишти стала к нему возвращаться. — Но раз вы здесь, то не соизволите пригласить к нам свою жену и ответить на пару вопросов?

— Разумеется. Сию минуту, — пролепетал тот. — Султан, позови к нашим гостям Розси.

Гарпия побрёл к тёмному коридору уставшим, шаркающим шагом. Лицо Пишти скривилось, а взгляд был наполнен неприязнью.

— Живее.

Султан ускорился и вскоре исчез полностью, слившись с тенью коридора. Писти проводил его с плохо скрываемым раздражением. После, обратно натянув на себя маску благочестия, но уже смотревшуюся криво, повернулся к нам, а именно к Сандору.

— Я прошу прощения за то, что вам пришлось это видеть. Иногда некоторые забывают о дисциплине. Господин, присаживайтесь. Выпьем чаю. Я распоряжусь.

— Благодарю, но чай будет когда-нибудь в следующий раз, — нахмурился Сандор. — Я пришёл по конкретному делу. Бартос Сэль — знакомое для вас имя?

— Конечно же. Он помогал нам с крышей.

— Его убили. Об этом вы в курсе?

Пастор лишь помотал головой и развёл руками.

— Это печально слышать. Он был хорошим демоном, и я часто ему напоминал, что его образ жизни не доведёт его до добра. Ему стоило покаяться перед Плутосом в своих грехах.

Бровь Сандора дёрнулась, когда Пишти назвал Бартоса «хорошим», но говорить ничего ему не стал.

— И о карте «Вилагфа» вы, вероятно, ничего не знаете? — спросил снова Сандор.

— К сожалению, — подтвердил пастор.

— К сожалению... — повторил Сандор.

В этот момент из тени послышался стук, будто что-то упало, пыхтение и крики. Неожиданно оттуда вышел тяжёлый Казмер, держащий вырывающуюся незнакомку.

Незнакомка была в грязной одежде, с яркими красными волосами, чёрными глазами и достаточно длинным, чтобы это было заметно, носом.

— Отвали от меня, ублюдок! Отпусти! — кричала она, но Казмер даже не намеревался слушаться, двигаясь чётко и уверенно. За ним показался и Султан.

— Господин, она пыталась сбежать, — объяснил Казмер.

— Вот оно как. Интересно, — сказал Сандор, а после повернулся к пастору. — Кто это?

— Моя жена, Розси, — холодно, без наигранной вежливости ответил тот. — Она занимается реставрацией и организует работу наших... гостей.

— И почему милая дама, вроде вас, миссис Розси, пыталась сбежать? — задал вопрос альталанош, не поворачивая на пойманную головы. — Знаете, пастор, всё же распорядитесь о чае.

Священнослужитель кивнул и быстрым движением погнал девчонку, которую назвал Татьяной, организовать чаю. Сандор же ожидал ответа Розси.

— Ничего я не скажу. Я не нарушила закона, вы не имеете права меня удерживать.

— Я занимаю свою должность достаточно долго, чтобы понять, что нет демона, который не нарушал бы закон, — ответил Сандор. — Вопрос в том, насколько тщательно они это скрывают. И, увы, вы это делаете довольно неумело.

— Что вы имеете в виду? — спросил Пишти, прищурив глаза. — Неужто вы хотите обвинить нас с Розси в чём-то незаконном? Не боитесь ли вы гнева Божьего?

— А вы? Насколько я знаю, священникам, начиная от великих отцов множества церквей до пасторов скромных святынь, не положено очернять свою кожу рабскими метками, пастор, — парировал Сандор. — А обвинить я вас могу в банальном отказе сотрудничать со следствием и попытке ввести альталаноша в заблуждение. Это я ещё не брался за документы на разрешение реставрации и имущество, включая ваших, как вы их называете, гостей.

Пастор побелел. Его ладони задрожали, достаточно сильно, чтобы это было заметно. Я знала, что все присутствующие заметили, как от волнения Пишти стал протирать лоб от пота.

— Казмер, отдёрни ворот на робе миссис Розси, — приказал Сандор.

Казмер без вопросов выполнил приказ, и всеобщему обозрению предстала рабская метка в виде чёрных языков пламени. Я усмехнулась, не выдержав абсурда.

Вскоре пришла Татьяна с кружкой чая и поднесла её Сандору. Сандор понаблюдал за паром пару секунд, отпил, а после повернулся к девочке и улыбнулся.

— Благодарю, маленькая мисс. Вы делаете великолепный чай.

Татьяна смутилась, её щёки налились кровью, и впервые за те минуты, что я её вижу, её лицо перестало казаться болезненно бледным.

— Миссис Розси, будьте добры, ответьте на вопрос: вы демон?

— И что с того?! Будто вам есть до этого дело! Всем вам! Он даст вам пару патканов, вы закроете глаза, а он снова будет измываться надо мной и детьми! И стариками! — чуть ли не рычала Розси.

— Довольно, — Сандор снова отпил из кружки. — Казмер, отпусти её. Золтан, Казмер, прочешите в церкви всё. Подвалы, чердаки, иные комнаты. Уверен, найдётся что-то ещё.

— Есть! — крикнул Казмер и ослабил хватку, позволив Розси выбраться.

Пока Розси потирала запястья, Золтан и Казмер уже разошлись. Золтан спустился в подвал, а Казмер поднялся на чердак. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем, которое издавал Сандор, попивая чай. Пастор старался смотреть в пол, понемногу осознавая, что его безнаказанности настал конец.

— Нет, правда, замечательный чай. Никогда в жизни не пил настолько вкусный чай, — продолжал он хвалить напиток. — Это правда ты его заварила? Не сбегала в чайный?

— Н-нет... — ответила Татьяна, смущённо переступая с ноги на ногу. — У нас нет денег. Так заваривал чай мой дедушка.

— Твой дедушка невероятно талантлив. Султан, а ты что расскажешь?

Сандор сегодня казался чрезвычайно разговорчив, но где-то на подкорке сознания я понимала, что делает он это не из большой жалости или любви к детям, хотя, вероятно, и поэтому тоже.

— Мне нечего рассказать, — ответил мальчик. — Я полукровка, гарпия по матери. Её убили, когда мне было три года, отца-демона упекли в тюрьму за кровосмешение, а меня продали.

— Вот оно как, — нахмурился Сандор. — А знаете ли вы, милые господа, где находятся бумаги вашего хозяина? Вот этого, что сейчас обтекает словно маслецо, — он кивнул в сторону пастора.

Розси демонстративно отвернулась, не желая в этом участвовать, дети покачали головой, и лишь старый наг, которого назвали Убэ, скользнул чуть вперёд.

— Соизвольте старику, которому уже нечего терять, помочь вам в этом деле, — прохрипел он.

— Вы окажете мне огромную услугу, и, уверяю, я не имею привычки оставаться в долгу, — ответил Сандор.

После этих слов Убэ начал уползать, но Пишти приказал ему остановиться, и тело нага начало скручивать, его хвост начал извиваться, а руки схватились за грудь. Он издавал глухие стоны.

— Я отрежу тебе палец, если ты не прекратишь это, — спокойно констатировал Сандор. — Моё презрение к тебе глубже, чем почтение к закону.

— Тц! Иди, Убэ... но знай, что когда они уйдут... — пригрозил тот ему.

Но старик не испугался, а с прежней уверенностью продолжил удаляться, иногда тяжко вздыхая.

— Не советую тебе загадывать на будущее, когда ты не в состоянии предугадать даже собственную судьбу, — ответил Сандор также спокойно, почти допив чай. — Татьяна, не будете ли вы благосклонны заварить чаю мне, моей дочери и миссис Розси?

Девочка кивнула и ретировалась. Пишти хотел что-то сказать, даже открыл рот, но вскоре вспомнил о Сандоре и закрыл его обратно, лишь кидая злобный взгляд то на меня с альталаношем, то на свою рабыню.

— И зачем вам это? Считаете, что сможете помочь нам? — высказывалась Розси с недовольным лицом.

— Могу. Больше того, сделаю это независимо от того, будете ли вы помогать мне или нет, миссис Розси. Вы — демон, и закон Поколя запрещает держать в рабстве демонов.

— Откуда вам знать, кто я? — огрызнулась та. — Может, я человек или нимфа?

— Догадки, — улыбнулся Сандор, будто та своими словами лишь подтвердила его домыслы.

Вскоре прошёл Убэ с документами, и Сандор с важным видом, с коим орёл высматривает добычу, стал их изучать. Следом пришла и Татьяна с подносом в руках, на котором было три кружки чая: Розси медленно пила и молчала, обдумывая слова вояки, Сандор аккуратно потягивал, а я кивнула Татьяне и осторожно попробовала. Не знаю, каким должен быть чай на вкус, но именно этот был достаточно приятным. После вернулись и Казмер с Золтаном.

— Представляете, все просьбы на реставрацию были отклонены местной администрацией, — констатировал Фаг только что вернувшимся Золтану и Казмеру.

— Не удивлён, — ответил Золтан. — Господин, вы должны увидеть то, что в подвале, собственными глазами.

Сандор приподнял одну бровь, но спорить не стал.

— Казмер, будь здесь. Розси, Татьяна, Убэ и Султан вправе перемещаться по территории церкви, с Пишти — не спускать глаз, — командовал он. — Если дёрнется — разрешаю сломать ему ногу.

Сандор поставил кружку с чаем на каменный подоконник, возле которого стоял витраж, я последовала его примеру и сделала то же самое.

Я пошла за Сандором, хотя он меня и не просил, но высказываться против не стал. Мы подошли к, на вид, хлипкой дверце, но на деле оказалось, что она тяжелее обычного дерева. Дверь поддалась, когда Сандор её толкнул, и мы увидели комнату из каменных плит, на серых стенах висела одна масляная лампа, которую давно не заправляли, а вокруг неё висели кандалы. Было темновато, но когда глаза привыкли, то мною были обнаружены прутья, будто окроплённые запёкшейся кровью.

Пока мы шли по тёмному помещению, которое оказалось достаточно внушительных размеров, то неожиданно для себя услышали какие-то шорохи. Прежде чем Сандор успел спросить Золтана, тот вытянул руку, и она вдруг засветилась. Для меня это было не особо удивительным явлением, я знала и о магии, и о магах достаточно, чтобы не раскрывать рта от удивления, но мне почему-то казалось, что Золтан такими навыками не обладает.

Перед освещённой рукой открылась ужасная картина, от которой я обомлела. По углам, вжавшись в стены, редко всхлипывая и смотря безжизненным взглядом, сидели дети: гарпии, ангелы, вампиры, оборотни, наги, люди. Их было около двадцати. Не все из них дышали, а на некоторых трупах были следы укусов. Моя спина намокла от холодного пота.

— Да по сравнению с ним Бартос действительно тянет на звание святого, — ужаснулась я.

Спина Сандора заметно напряглась, а руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. По его лицу стекла одинокая капля. Казалось, что он видит перед собой совсем что-то другое.

— Золтан, сколько их? — после минутного молчания с трудом спросил Сандор.

— Семнадцать живых, двое из них в крайне истощённом состоянии, трое мертвы. Их били прутьями, а после раны гноились, и они умирали от инфекции. Про кормёжку здесь вспоминают нечасто, — доложил тот. — Даже мой отец не был столь жесток.

— Эвакуируем. Сможешь придержать свет до выхода?

— Так точно, — сказал Золтан и подошёл к какому-то человеку, который смотрел на него с явной усталостью. Даже не в силах сопротивляться, он позволил поднять себя и закинуть на плечо.

— Кто может идти? — спросил Сандор.

Тишина. Никто не ответил, лишь сильнее вжимаясь в стены. Я с недовольством вздохнула, будто они делают очевидные вещи неверным способом.

— Там наверху есть еда, — я засунула руку в карман Золтана, пытаясь там найти что-то съедобное, и, слава всем богам, нащупала яблоко. — Вот.

Дети заметно оживились, но стали сомневаться.

— А... а что за это нужно делать? — спросила какая-то девочка с потемневшими от грязи крыльями. Видимо, она единственная, кто понимал наш язык.

— Ничего. Просто идти за нами, — ответила я.

Девочка поднялась и медленными, шаткими шажками направилась в мою сторону. Я протянула ей свою ладонь, и она взяла её. Её ладони были худыми, в крови и волдырях, холодными, как касание самой смерти. Золтан и Сандор смотрели на меня молча, с распахнутыми ртами.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Не помню... — честно ответила та. — Но он называет нас отребьем.

— Тогда дадим тебе новое. Когда выйдем. А сейчас можешь сказать им, чтобы они шли с нами?

Она кивнула, махнула другим в мою сторону, и лишь после этого остальные стали тянуться быстрее. Тех, кто идти был не в состоянии, поднимали Золтан и Сандор. Я замыкала шествие, держа в руке руку девочки и поддерживая опирающихся.

Когда мы вышли из подвала, Казмер ахнул и сразу же выхватил детей из рук Сандора и Золтана, опуская их бережно, насколько это возможно для демона его габаритов, на пол. Розси сидела молча, её спесь сразу убавилась, будто она получила хорошую пощёчину. Убэ, Татьяна и Султан были особенно взволнованы: дедушка и девочка старались смотреть в пол, а Султан застыл, смотря на других детей немигающим взглядом.

— Господин, разрешите мне осмотреть детей и стариков? — он кивнул на Убэ, Татьяну и Султана.

— Разрешаю.

Тот подошёл к троице более живых рабов, присел на колено и посмотрел им в глаза. Строго, но не зло.

— Вы тоже были в этом подвале? Покажите шрамы.

Татьяна повернулась спиной, оголив её, следом так же поступили и Султан с Убэ. Это было похоже на побелевшие пятна, но если приглядеться, то можно было увидеть, что это были рубцы, впадины, где не хватало плоти, и за этими шрамами не было видно здоровой кожи.

Золтан развернулся и настолько резким, настолько молниеносным броском, что даже Сандор не успел среагировать, кинулся на Пишти, одной рукой хватая его за горло, а другой нанося удары кулаком, не обращая внимания ни на свою кровь, ни на кровь пастора.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ, СУКА! — кричал он. — ЭТО ДЕТИ! СТАРИКИ!

Казмер хотел вмешаться и оттащить разъярённого Золтана, но Сандор поднял руку, останавливая его. После он сам подошёл к нему.

— Золтан, стисни зубы! — громко сказал тот и настолько быстрым ударом, что никто из присутствующих не уловил его, отправил Золтана в ближайшую стену.

Когда я перевела взгляд на Золтана, тот уже лежал без сознания. Я уже хотела испугаться, но всё же увидела, что он дышит.

Пишти, перекатываясь на бок, с лицом, больше напоминающим кровавое месиво, тихо хихикал, а после попытался подняться, но неудачно. Он распластался на полу.

— Вы пролили в Божьем доме кровь слуги его! — крикнул он. — Что плохого в том, что я обращаюсь с вещами так, как они того заслуживают?!

Сандор потёр руку, которой ударил Золтана, кинул взгляд на Пишти, и во взгляде этом было такое глубокое отвращение, что меня даже отдёрнуло.

— Я остановил своего подчинённого, пастор, но, уверяю, меня остановить здесь никто не сможет. Так что если вдруг мне взбредёт в голову примотать ваши кишки к символу на вышке и оставить так кричать и корчиться, то я сделаю это беспрепятственно. Не стоит меня злить. — С этими словами Сандор наступил своим тяжёлым ботинком на руку Пишти и стал давить, пока не послышался хруст. — Надеюсь, я в полной мере доказал серьёзность своих слов.

Крича от боли и иногда булькая кровью, которая заполняла его рот и нос, Пишти схватил больную руку и прижал к себе.

— Казмер, организовать еды и воды для всех, кроме пастора . Его помести в подвал до прибытия Эдуарда. Он разберётся.

— Есть, господин! — крикнул тот. — С огромным удовольствием!

Сандор молча подобрал тело Золтана, и мы покинули церковь Плутоса. Теперь нам осталось разгадать значение карты, но кое-какие догадки у меня всё же появились.