Зигзаги судьбы

Пролог

«Под каждой могильной плитой лежит большой человеческий роман».

Оноре де Бальзак

«Из всех качеств любого человека формируется особый мир, характеризующий личность в призме её уникальности и определенного (не обязательно значительного) вклада в историю».

(из просторов интернета)

Сегодня, как обычно, собиралась бОльшая часть моей семьи, чтобы отметить мой юбилей.

- Всё! – рассуждала я вслух, принимая посуду у мойки. – Последний сбор на дни моего рождения. Это уже превращается в поминки по ушедшей жизни и проводы в последнюю дорогу на погост.

- Мама, ну что ты говоришь! – ворчала моя старшая дочь, помогающая убирать закуски и испачканную сервировку стола. – Ты еще у нас ого-го-го! Через пять лет снова юбилей и так далее. – Засмеялась она, ласково посмотрев на меня.

- Нет уж, дочка, от старости только вино хорошеет, но не человек. Да и то от передержки в уксус может превратиться. Смотреть на себя противно, да и мозги тяжелеют. Скоро-скоро прибежит и ко мне та самая болезнь на «к».

- Это какая же? – уставилась она, чуть нагнув голову и глядя исподлобья. – Что за болезнь такая? Коклюш, корь, крапивница?

- О! - вскричала я. - Вспомнила! Склероз, называется.

- Где же здесь на «к». Здесь, пожалуй, на «с».

- Вот! – хохотнула я. - А я тебе о чем! Уже начинается!

- Но не скажи! - засмеялась она. - Уж твой подвешенный язык всех нас всегда удивляет и светлый разум тоже. Нет ни капли твоей заразы на «с».

- Она, подлюка, подбирается медленно, постепенно. Выглянет из-за угла и вновь прячется. Время выбирает, зараза. – Хмыкнула я.

- - А мы её веником- веником! – засмеялась дочка и, смеясь, ушла за новой порцией грязной посуды в комнату.

Я мыла поочередно сначала весь хрусталь, потом сервиз и выставляла на стол, для вытирания. Приборы сложила на поднос и начала складывать остатки былой роскоши от салатов и праздничного торта по судкам. Одни возьмет с собой старшая дочь, другие пойдут нам в холодильник на завтра. Средняя, наконец-то накурившись, появилась в кухне и взяла в руки полотенце.

- Вытираешь и ставишь. – Посмотрела я на неё. Та молча кивнула.

Через час мы уже проветрили комнату, где сложив стол, заставили его вазами с подарочными букетами, и проводили старшую к себе наверх, нашего коттеджа. Мужчины ушли ранее, то есть зять и внук. Там, в курилке, они доотметят мой день рождения под сигарету и рюмку наливки. Здесь курить я не разрешала. После того, как сама бросила лет десять назад, очень остро чувствую запахи, особенно табака и задыхаюсь. Часто думаю со вздохом:

- А на хрена вообще начинала курить когда-то, если потом нужно заставлять себя бросать! Эх, эти мозги да в то время! Многому бы пришлось случиться хорошему, и не было бы таких вывертов в жизни и страданий. Но, как говорится, «знал бы, где упал, соломку подстелил» и это видимо не про меня.

Еще было время до сна, и я села перед телеком, посмотреть сегодняшнюю программу и ещё на завтра. Оценив «меню», принялась автоматически щелкать по каналам и тут меня остановили слова:

- «…и тогда вы попадаете уже в другое пространство, и вам дают возможность выбрать новый путь или исправить свой же».

- Ну-ка, ну-ка! – остановилась я и прибавила звук.

На экране сидели двое: он, мужчина восточной наружности седой, в цивильном костюме, и молодая женщина, коротко модно стриженная в узкой юбке до середины икры и с разрезом сбоку, в котором виднелись стройные ноги в туфлях на тонкой шпильке.

- Я такие тоже носила в молодости, - почему-то мелькнула мысль. - И такую же блузку под горло с узкой щелью разреза на груди.

При её наклонах, в ней мелькал отблеск золота.

- Цепочка что ли? – пригляделась я.

Ведущая продолжила свои вопросы:

- Так что же вы считаете, что после физической смерти не существует смерти духовной, то есть душа или нематериальное тело продолжает свой путь уже в других мирах? Значит, наш мир имеет множество параллельных, где и селимся мы после смерти, начиная снова и снова? Прямо, как в фильме «День сурка»?

- Похоже, - засмеялся собеседник. - Но там фантазия, притом смешная, а у нас очень серьезно и довольно трудно.

- Выходит - испытания продолжаются для человека?

- Они бесконечны, как и множество миров во Вселенной.

- Вот на этой оптимистической ноте мы и закончим наше интервью с доктором физико-математических наук, профессором университета Николаем Михайловичем Новиковым. Спасибо вам большое. – Повернулась к нам дикторша и улыбнулась.

Пошла музыкальная заставка, а за ней следом рекламный ролик. Я приглушила звук и задумалась.

- Из всего сказанного, меня поразила мысль, что мы будем повторять жизнь за жизнью свою дорогу, пока не сделаем её правильной или праведной? Это сколько же надо их прожить? А может быть столько, сколько ты сделала крупных ошибок, после которых твоя судьба круто поменялась?

Я сидела и вспоминала, сколько же у меня было таких возможностей, когда я могла сменить курс и всё пошло бы совсем по другому пути.

- Интересно, - усмехнулась я, - Надо посчитать количество. - И взяла в руки карандаш, что лежал тут же на столе между листами кроссвордов. Нашла чистое место в этом журнале и начала записывать, но его явно не хватало, и тогда я встала в поиске листка. Он нашелся в ящике компьютерного стола.

Села и, включив настольную лампу, задумалась.

- Мама, - послышался голос средней дочки. - Я спать.

- Ладно, - откликнулась я и, тяжело поднявшись со стула, выключила телевизор.

В окна, завешенные светлыми жалюзи, едва пробивалась темнота, и они слегка колебались от довольно холодного в эти сентябрьские дни, ветерка.

В квартире всё стихло. Я, покусав тыльную сторону ручки, принялась записывать по порядку с какого времени у меня, по-моему, случились крутые повороты, ставя перед ними цифры.

- Двинусь, пожалуй, от сегодняшнего и по дорожке назад, в прошлое. Однако, мои предыдущие годА были более менее спокойными и стабильными. Начну с двухтысячного. Ага. Я отправила дочку в …. Нет, - покрутила головой. - Не туда, дальше. Может с девяносто седьмого, когда после смерти моего большого друга я, несмотря на отчаянное положение, смогла начать свое дело? А потом бездарно передала всё в руки…. Нет! Опять не то. Тогда в 91, когда оставила этого мужчину у себя в кровати…. Может быть…хотя…всё-таки ранее, когда поменяла место работы, соблазнившись большими деньгами и властью?

Я приуныла, поняв, что придется оставить и эти годы и лезть еще дальше, уже в семидесятые. Припомнила, что там я ушла от мужа, была принята на престижную известную работу, о которой даже и не мечтала. Правда были и неудачные времена – переезд, тягостный развод, без собственного угла, отношения с семьей прерваны…Нет! Идем дальше, глубже в прошлое. Тогда выходит в шестидесятые, когда я все-таки пошла на тот «осенний бал» в ДК, где встретилась со своим мужем?

Тут разом затихла, вспоминая этот вечер.

«Было первое сентября и как обычно танцы, подтянутые к теме «осень к нам пришла незаметно». Такие вечера часто устраивались в местном ДК и мы, участники художественной самодеятельности, посещали их бесплатно. Нас знали в лицо и пропускали, не спрашивая ни билетов, ни контрамарок. Я очень не хотела идти! А все потому что, не в чем! Такой простой и жесткий женский вопрос. Но мать всё же отдала мне свое платье, на которое я наметилась было ранее, и теперь срочно слегка ушивала его по бокам, убавляя её взрослую ширину. Шелковое, темно-желтого фона с разноцветными яркими листьями, оно очень кстати подходило к тематике танцев. Навела стрелки на глаза, чуть подкрасила тушью ресницы и, всунув ноги в бежевые шпильки, рванула в ДК, как на крыльях. Настроение было прекрасным!

Зал шумел и танцевал. Народу было много. Пробравшись к своим, стоящим на нашем обычно месте в углу около сцены, я поздоровалась с девчонками нашей танцевальной группы и принялась оглядывать будущих претендентов в партнеры.

- У тебя отличное платье! – сказала мне в полголоса знакомая из параллельного бывшего выпускного класса, который окончили недавно. – Сама шила?

Я вскинула голову и кивнула, соглашаясь. Не сказала, что мамкино.

- А пусть так думают!

Заиграла мелодия, и ко мне выдвинулся первый танцор. Невысокий парень, в бордовой шерстяной рубашке, темных брюках и моднячими штиблетами. Мы часто обращали внимание на то, как одет в первую очередь и потом на все остальное. Он протянул руку:

- Можно вас пригласить?

Я слегка удивилась на «вас» и пошла. Обычно парни говорили «ты». Он отлично двигался. Мне, занимающейся в танцевальном коллективе уже третий год, было комфортно, что бывало довольно редко. Часто ребята либо стеснялись, либо не умели танцевать. Этот был раскован и легко вел меня в танце, даже делал какие-то движения, не то, что обычно кач-кач и на месте топ-топ, лишь бы подержаться за талию и за руку, так сказать попробовать «на ощуп». Тогда мы так танцевали, не так как сейчас, а рука в руке, вторая на талии, глазки в пол или в сторону. На расстоянии! Теперь современная молодежь танцует сама по себе и отдельно кто во что горазд. Но и там в то время можно было и близко, положив ему руку на предплечье или же даже на грудь, он твою тоже туда и еще прижмет к себе. Но это уж совсем интим полнейший! Такое я пресекала сразу же, а этому почему-то не отказала, правда потом, когда он назвал свое имя, а я своё. Познакомились, в общем, и это решило всё. Мы практически не расставались и танцевали, стояли вместе, будто пара. Нам обоим этого хотелось. Потом он проводил меня к дому, и договорились сходить завтра в кино.

Лежа в постели, я с удовольствием вспоминала его голубые глаза и светлые вьющиеся волосы, но тогда и подумать не могла, что он офицер и приехал недавно служить в наш полк. Я НЕ любила служивую братию. Почему, не знаю. Может быть потому, что не хотела жить в маленьких гарнизонах и городках. Хотелось в столицу, где всего много и увеселений и молодежи. Хотелось размаха, что ли. Но всё получилось не так, как хотелось. Увы!»

Тут я посмотрела на часы и ахнула - было уже за полночь.

- Ух, ты! – поежилась я и зевнула. – Спатеньки бабуля. Кончай дурью маяться.

Разобрала постель и завалилась под одеяло, решив не закрывать окно.

- Пусть, - устало подумала я. – Хорошо спится в прохладе.

И снится мне, что «стою я перед огромной стеной, в которой двери-двери-двери, а на них написаны цифры. Пригляделась и не поняла, что это такое.

- Куда идти направо или налево, кругом только странная белая стена и дверные проемы.

Подумала немного, прикинула и пошла правым плечом вперед, как учили, то есть… налево. Дернула одну – закрыто, прошла к следующей, и так далее. Все были закрыты, кроме единицы на табличке. Толкнула её, уже не надеясь, просто по инерции. Дверь легко поддалась, и я чуть ли не кубарем нырнула в её глубину. Там было до странности полутемно и как-то в расфокусе. Так часто бывает, когда снимаешь очки и смотришь на экран монитора. Вроде всё видишь и ничего не понятно. Дотронулась до своего лба и поняла, что не могу это сделать. А почему? Нет ничего материального, то есть - нет рук, ног головы, а есть только глаза и мозги. Чем-то я все-таки думаю и вижу!

Постояв немного, или повисев, привыкая к окружающей действительности, послушала тишину, и вдруг мне захотелось обратно, в свою постельку, под теплое одеяло. Я резко повернулась к двери за спиной, но тут же она захлопнулась перед моим носом. Попыталась дернуть её, но поняла, что выйти не получится, ведь рук-то нету, и я остаюсь в этом помещении. Только в каком и где? Обернулась вокруг оси и уже не увидела ту самую дверь, в которую зашла, только расфокус тоже исчез, и воздух или что еще так можно обозвать вокруг себя, как-то начал сгущаться, превращаясь в вихри, закружившиеся вокруг меня. Послышался слабый звук, который вскоре перешел в оглушающий вой и я, почувствовав боль в ушах, если так можно было назвать и голову, чем я думала. С криком присела на корточки, зажав их ладонями и зажмурившись. На автомате, даже не вспомнив, что тела-то нет. И тут уже вступили в работу те вихри, что кружились рядом. Подхватив в свои воздушные объятия, понесли в какую-то то ли трубу, то ли тоннель всё быстрее и быстрее. Я сильно испугалась, потеряв ориентиры и оглохнув от суперзвукового сопровождения, а с ним пришло и спасение в виде простого обморока.

Темнота приняла меня ласково и спокойно.

....И я проснулась. Сердце билось сильно и казалось, пробьет ребра насквозь. От испуга села на кровати и схватилась за левую сторону груди, пытаясь приостановить движение, и тут же пришла в себя от странного ощущения. Так иногда бывает, типа сон во сне. Я вроде и сплю и в то время бодрствую и вижу совсем другую комнату, мою давнишнюю из ранней юности, комнату, делившую с братом в родительской трехкомнатной «хрущевке» середины шестидесятых годов.

Огляделась. Было светло и тихо. За окнами, судя по зеленым колышущимся ветками дерева лето или поздняя весна, либо начало осени. Мой топчан и кровать брата на тех же местах, что и ранее. В углу за моей головой письменный стол с настолько лампой под голубым металлическим абажуром, стул, напротив такой же стул и стол, только уже брата, но без всегдашнего бедлама на столешнице. В углу двустворчатый шкаф с антресолями, которого в моей юности не было, а мог бы и сделать мой отец, как сделал и диван-канапе и кресла и журнальный столик. А уж какие кровати себе и матери сделал - таких сейчас и не найти. А куда деваться? Разве можно было в то время что-то купить из мебели? Завозили в военторг и городские магазины, только там очередь была, как до луны. Записывались за полгода на простой шифоньер. а уж если гарнитур, то только по блату и не всем. Вот отец и старался. Смог, да еще как! Соседи завидовали и даже восхищались!

- «Золотые руки», между прочим, - вдруг пришла мысль. - Мастер.

Тут я вдруг опустила взгляд на свои руки и прибалдела.

- А где мои разбитые пальцы, пораженные суставы с морщинистой потемневшей кожей? Чьи эти, узкие ладошки с длинными пальчиками и выпуклыми ноготками?

Покрутила ими перед собой и вздохнула:

- Приятное сновидение. Были у меня такие когда-то, лет в восемнадцать.

Посидела, взглянула ещё раз на руки, и тут мой взгляд упал на колени, укрытые цветной тканью. Потихоньку подняла юбку и ноги кверху.

- И это тоже моё? – ахнула, увидев стройные лодыжки с узкими ступнями и аккуратными пальчиками, покрытыми розовым лаком. Покрутила ступнями и они мне понравилось.

Провела руками по груди и опустила туда же глаза. Бугры под ночной цветной рубашкой удовлетворили мое самолюбие, и я тихонько хихикнула.

- Размерчик где-то два-два с половиной. И талия есть.

Ощупав себя и оглядев, как смогла, пришла к выводу, что неплохо смотрюсь. Взяв прядь волос, поняла, что они темно-русые, ниже плеч и слегка вьются. Провела ладонями по лицу и ощутила высокий лоб, прямой нос и полные губы. Зубы под пальцами были ровными. А еще брови, ресницы!

- Сейчас бы зеркало! – вздохнула я. – Хороший сон. Пора и просыпаться, бабуля. Хватит щупать себя и вздыхать по молодости. Все проходит со временем и это прошло, «как с белых яблонь дым».

Я улеглась вновь на постель и зажмурилась, приготовившись проснуться уже в своей кровати.

Полежала так немного, потом повернулась на бок, опять полежала. Сна не было, голова абсолютна чистая. Примолкла, да как подскочила вновь от страха и сердце забухало.

- Как? Я не сплю? Где я?

Глава 1

Это была реальность. Да-да! Полная и абсолютная реальность!

- Боже! – вскрикнула, уже испуганно, оглядела комнату, зажмурилась и еще раз оглядела. Всё было так, как увидела в первый раз – комната с окном, за ним утро или день, по крайней мере, светло, двери закрыты, рядом постель пуста и застелена аккуратно. Видимо кто-то встал и прибрал за собой. На столе выше головы стоит лампа и рядом книга с закладкой. По инерции взяла и посмотрела на название «История СССР» для 10-11 классов.

- Понятно – учебник, – положила его на то же место. Взглянув на стену над столом, увидела железные полочки с книжками. В основном учебниками.

Тихонько встала на ноги и потопталась. Всё получилось. Прошла к окну и выглянула, отодвинув занавески в пол окна, на веревочках. Тут я вновь ахнула, так как увидела ту же картинку, что еще не исчезла у меня из памяти: узкая дорога, тротуар и вдали двухэтажные дома офицерского состава, так называемые ДОСы. Слева лётная столовая, а по дорожке идут молодые летчики и о чем-то разговаривают, смеются. Так я простояла, открыв рот, некоторое время, пока не опомнилась и, ахнув, присела на стул, еще раз уже с испугом оглядывая комнату.

- Если я как-то попала сюда и видимо в свое молодое тело, то должна увидеться с умершими родителями и младшим братом. Что делать? Как мне быть? А какое сейчас время? Год, месяц, число? Боже!

Я прижала руки к груди и притихла, прислушиваясь к звукам за дверью. Потом подошла и еще раз прислушалась. Было тихо. Постояв, решилась открыть. Закут с холодильником «Саратов» и стенным шкафом на месте, как и тогда. Осторожное касание к шторе на проеме в зал и я выглядываю с краю. Там также тихо. Прислушиваясь, выхожу потихоньку и никого не вижу. Опять остановка. Оглядываюсь. Все вокруг точно по моей памяти: диван, кресла, сервант, телевизор на ножках в углу у окна. «Комабайн» - как тогда называли это чудо техники: радиола, проигрыватель и сам телевизор в одном лице. То есть, как мы сейчас сказали бы – «три в одном». Ковер на полу. На окнах знакомые цветные шторы, и тюль до пола.

Встала посередине. Тишина.

- Нет никого, что ли? – прошептала я и заглянула с осторожностью в родительскую спальню. Там тоже никого не было. В кухне также. Прошла в коридорчик и в ванную: титан, ванна, унитаз, стиральная машина. Кажется "Рига-55". Купили по записи, как счас помню. Стоила почти материнскую зарплату, рублей семьдесят. Хотя сейчас купить новую тоже надо постараться не есть пару месяцев или идти в кабалу банка.

- Никого! – радостно перевела дух. – Надо посмотреть и успокоиться.

Повернула голову и уставилась в небольшое зеркало, повешенное отцом специально для бритья. На меня смотрела.... я, в молодости! Ахнула и обомлела! Потом едва пришла себя. Зажмурилась и уже более серьезно и пристально начала рассматривать:

- Точно, лет восемнадцать! Правда немного отличалась. В деталях. Волосы и другой волосяной покров чуть темней, скорее каштан и гуще. Так когда-то мне и хотелось и глаза не серые, а светло-карие, даже скорее медовые, что ли. Мне понравилось мое отражение, и даже ему подмигнула.

Налюбовавшись, прошла на кухню и увидела часы на стене. Ходики. Было на них двенадцать. Тут выскочила, как по заказу птица и прокуковала двенадцать раз. Я сначала испугалась, а потом вспомнила и улыбнулась:

- Я - дома!

Тут же висел календарь, как тогда говорили «численник». Пригляделась.

- Двадцать девятое июня тысяча девятьсот шестьдесят пятый год, – ахнула я и рухнула на стул. – То-то у меня нехороший привкус во рту и голова слегка шалит. Вчера же был выпускной вечер, и я вся из себя красивая долго гуляла с одноклассником, встречая рассвет у речки. Там мы пили с ним шампанское из початой бутылки и целовались. Просто так. Скорее расставаясь, чем любовные утехи, потому что были друзьями, школьной бандой, особенными девочками и мальчиками, закрытой для всех остальных, как масонское ложе. Только свои, проверенные. Вместе встречали все праздники, также слушали новые западные музыкальные записи, которые вот этот самый парень и доставал из Питера, как мы называли Ленинград и читали запрещенные по тем временам поэтов Есенина, Блока и Мандельштама с Цветаевой.

- Значит, меня вселили в самое начало моего жизненного пути, которое начинается с окончания школы и моих будущих решений в дальнейшем? То-то на двери был номер один. А сколько же ещё было там входов? Значит полно поворотов? И их надо все пройти? Ни фига себе!

Я сидела, сложив руки на столе, и незаметно оглядывала кухню. Все также: стол-тумба, за которой сижу, раковина-мойка, двухкомфорочная газовая плита с газовым баллоном. Чайник на плите. Встала и приложила ладонь к его боку. Он был холодным.

- А где все? Ну, родители могли быть на работе, а брат? Ушкадыбал на улицу? Скорее всего. Ему же только тринадцать, выходит. Самый подростковый дрянной возраст. Ладно. Поняла. Что делать?

Включила газ под чайником, повернув вентиль на баллоне, как сейчас помню. Прошла в коридорчик, тот который метр на метр, как и во всех «хрущевках. Там в углу тумба с черным телефоном старого образца с круговым набором номеров. Сняла трубку.

- Гудит, - прослушала я и положила на место. Рядом тетрадка и в ней номера написанные разными почерками.

- Этот по-моему моим написано. Кто тут у нас? Ага. Вот подругин телефончик, а это кто-то из ребят по классу.

Я смотрела на имена и передо мной рисовались знакомые лица парней и девчонок.

- Хорошо, что я помню их. Правда, не всех, но основных. И еще, слава Богу, что это после экзаменов и вообще после выпуска. А то чтобы делала? Ничегошеньки не помню из школьной программы! Теперь бы разобраться с собой и своими родными. Главное не показаться им сумасшедшей с моими-то знаниями будущего. Хотя это самое будущее теперь в моих руках. Начнем сначала! Умыться и попить чайку.

Пошла в ванную. Титан. Пощупала. Теплый. Включила и привела себя в порядок: зубы, лицо, горло. Пока шумел на плите чайник, переоделась и застелила постель. Надела халатик на голое тело, без бюстика, и присела в кухне за стол, налив чашку. Поискала что-то типа конфет или печенья. Нашла в столе только кусковой сахар.

- Странно, - подумала я, откусывая кусочек сахара. – Мать ничего не покупает или же всё съели? Не помню, как на самом деле было.

Залезла в буфет и проверила всё, что нашла из съестного здесь и в холодильнике. Обычный набор продуктов, но для готовки. Сделала себе только яичницу с бутербродом. Уж очень хотелось есть. Помыла посуду в раковине, плеснув в тазик теплой воды.

- Здесь нет горячей, увы!

Вымыла все и поставила в металлическую сушилку. Прошла к телевизору.

- Надо посмотреть новости.

Включила телевизор. Каналов только два – Первый, или основной и второй местный, на белорусском языке, так как живем в Белоруссии, недалеко от границы с Польшей, пока ещё дружественной. На первом была сетка на втором какой-то документальный фильм и голос за кадром, говоривший по-белорусски. Я постояла, посмотрела немного и выключила, нажав кнопку на самом агрегате. Без пульта плохо, приходится вставать..

- Посмотрю вечером программу «Время».

Увидела рядом на журнальном столике кипу газет. Развернула первую сверху. «Красная звезда» и передовица с рассказом о новых технологиях в области военной индустрии. И так вся в основном.

- Самые современные нАши армия и флот в самой интернациональной и дружественной стране, - хмыкнула я.

Посмотрела на последнюю страничку. Несколько аккуратных армейских баек и кроссворд на военную тематику. Весь разгадан.

- Молодчинка отец! – вздохнула, вспоминая его острый взгляд серых глаз. У мамы такие же глаза, как мои, карие, даже скорее светло-карие, желтые, я бы сказала, а вот у брата отцовские.

- Кстати, где-то их фотография? Там, на трюмо в спальне должна быть наша общая семейная, еще отец делал, кажется в прошлом году. Я там такая симпотная вышла! Сама себе нравилась.

Заглянула за двери и нашла глазами, стоящую ко мне задом фоторамку. Прошла вперед и взглянула с улыбкой. И тут же рухнула на стоящий рядом пуф. Хорошо, что стоял, а то бы села на пол своей мягкой точкой. На фото были мы все четверо: мой отец и я, видно сразу и узнаваемо, а вот вместо матери – моя тетка, старшая сестра её, и вместо брата – девчонка чуть моложе меня. Мы с ней сидели в середине и по краям наши родители.

- А где мать? – прошептала я, с ужасом всматриваясь в фото. – Выходит, что здесь моей матерью была моя родная тетка, живущая в Волгограде, а вместо брата девчонка, очень похожая на теперешнюю мать. А как же нас всех теперь зовут величают?

Я бросилась к себе в комнату и открыла ящик стола, в котором хранила свои документы в небольшом железном цветном ящичке, привезенном отцом еще из Китая. Она была на месте. Там лежали мои ценные вещи: паспорт, аттестат, комсомольский билет. Быстро развернула паспорт и ахнула - фамилия не прежняя и имя с отчеством также. Теперь я Михайлова Жанна Николаевна, а число, кроме года, и место рождения прежние. Теперь я была на год старше, то есть мне скоро исполнится девятнадцать. Также было и в других документах.

Я испуге, или даже изнеможении присела на стул.

- Выходит, что я попала не своё прошлое, а в другую параллельную вселенную? И теперь у меня другие родные, хотя вроде и прежние. «Перемешалось всё в доме Облонских» - пришла на ум фраза из Толстого.

- Что же делать? Привыкать жить чужой жизнью, не моей прежней? Нет! Надо хорошенько разобраться. Выходит я попаданка! Хорошенькое дело! Только где же тогда душа прежней Жанны? Неужто, в мое старое тело влетела? Ой, как я ей не завидую!

Я сидела и качала головой. Потом обхватила ладонями лицо:

- Ох! А мне каково! Вроде туда и совсем не туда! Абсурд какой-то! Нет! Надо успокоиться, и все хорошенько обдумать. Ладно, что нет никого дома! Вот был бы номер, если все сейчас были бы здесь! А тут я, ваша дочка, сумасшедшая, никого не узнававшая! Точно, пить меньше надо! Сказали бы они мне. И как себя вести? Нейтрально? Больше прислушиваться и меньше болтать языком. И не высовываться. Это главное.

Просмотрела более внимательно свой аттестат и поняла, что он ничем не изменился, всего четыре пятерки, а остальные четверки. Отлично по русской литературе, белорусской литературе, черчению и …пению.

- Уж, куда без него! – усмехнулась я, вспоминая смешной мультик про лентяя ученика, которого и спасла пятерка по пению. – Спасет ли меня? – вздохнула я.

Правда еще было удостоверение, что я прошла курс обучения… делопроизводства и машинописи!

- Странно, у меня в том прошлом были курсы кройки и шитья. Но это даже лучше. Тем более что в будущем пригодится обязательно. Комп будет подвластен с его «клавой». Теперь бы понять, что местная Я хотела куда-то поступать. Я прошлая мечтала о карьере актрисы, хотела в Москву в Щукинское училище. А эта девушка куда? Неужто, в медицинский? Ох, не приведи Господи! Крови не боюсь, но вспоминаю наших врачей и их работу в 90-е. Если только не пластическим хирургом, - хмыкнула я, складывая документы в ящичек и ставя его на место. Тут наткнулась на толстую тетрадку и поняла, по обложке, что это мой-не мой дневник.

- Ура! – чуть не закричала я в голос. – Теперь буду в курсе прежней жизни. Ранее в своей как-то попыталась его вести, но нашел мой братик, та ещё гадина, и передал матери. Она вопила громко, но потом, успокоившись, сказала, чтобы либо прятала хорошо, либо не писала откровенные свои мысли. Ведь там было и про них с отцом. Нелицеприятные, конечно. Но кто чувствовал себя в шестнадцать не ущемленным родителями, «тот пусть первый бросит в меня камень»!

Я читала это откровение чужачки больше двух часов, пока меня не оторвал от него девичий голос.

- Жанка! Ты встала?

В комнату влетело живое облако со светлыми волосами и большими серыми глазами. Рот до ушей, полуголая, то есть без кофты, в цветной юбке и верх от купальника.

- Матери нет? – кинула она на меня взгляд и тут же принялась стягивать с себя юбку и сатиновый купальник, представ в голом виде. Я слегка обалдела, но взяла себя в руки. Надо же как-то отреагировать, но что спросить и не нашла ничего другого, как задать дурацкий вопрос:

- Как погодка?

- Жарищаааа! – протянула она. – Но ничего, мы с девками откупались и отзагорались. Пожевать есть что?

Я пожала плечами:

- Если только яичница и чай. Все что нашла. Сделать тебе?

Я даже не знала, как её зовут. Во дела!

- Не-а! Я сама! А ты как? Головка бо-бо?

- Есть малость, - кивнула я с улыбкой.

- Пришла под утро, пьянаяааа! Мать ругалась!

- Сильно? – насторожилась я.

- Да нет, - усмехнулась она. – Только и мне не дала спать. Всё приставала, Жека да Жека, как было хорошо! У меня тоже будет скоро выпускной. Год остался. Костюм твой вон там лежит, на моей полке. Сама его забросила. Сказала, чтобы я сохранила. Мол, счастливый. А зачем мне твое счастье, у меня свое будет. Ладно, я пошла пожевать, а то жрать хоцца.

Она выскочила из комнаты, и я уже слышала её громкое «А у нас во дворе, есть девчонка одна…» и стук сковородки.

- Вот как! Её зовут Евгения, раз Жека, как и моего прошлого брата, только в женском варианте, и ей семнадцать лет. Она перешла в одиннадцатый. Ой! – вдруг вспомнила я своё время. – Как ей не повезет! Ведь следующие одиннадцатые и десятые классы будут выпускаться вместе! Вот будет завал в ВУЗах! Сразу два потока выпускников по всей стране! Жуть! Надо опередить их и поступать срочно! Иначе будет сложно уже потом. И я, как и поняла, всё также мечтаю поступить на актерский факультет.

- Мечты мои, где ваша сладость! – пропела мысленно и вздохнула. – А что? Надо пробовать. Иначе, как узнаешь, что ты никакая не актриса и тебе место на другом поприще. Учителкой – вот какое! В педагогический всегда был недобор, принимали всех, и еще в финансово-экономический. И это слегка даже презиралось. Говорили, раз в пед пошла или эконом, то сплошь троечница. В прошлой жизни одна из моих одноклассниц, ну «образцовая троешница», поступила туда, отучилась, а потом в будущем стала директором и совладельцем банка! Вот так и угадай, куда идти учиться! Можно и туда, но как подумаю, что надо сдавать математику, то сразу хотелка исчезает, ничего не помню! Ничего! Поднять эти три гиганта школьной программы: алгебру, геометрию и тригонометрию просто не в силах. Так что, будем рассчитывать на гуманитарные предметы. Здесь у меня есть фора, все же литфак в своем прошлом.

Пока я рассуждала, время катилось уже к вечеру.

- Скоро придут с работы родители. Отец я знаю военный, майор, мать была фельдшером. Как-то они сейчас? Смогу ли с ними общаться, как их дочь Жанна?

Глава 2

Все произошло просто и даже скучно.

Капиталина (Капа) Семеновна была фельдшером-акушеркой, как и прежняя моя мать работала в процедурном кабинете районной больницы. Отец служил в воинской части командиром автороты – майор Николай Иванович Михайлов. Пришли они вместе, так отец частенько заезжал за ней под конец рабочего дня, но не всегда. Мать любила прогуляться сама, особенно в теплые летние вечера. Попутно заходила в магазины. Об этом мне поведала Жека, пока мы пили с ней чай и я задала самый нужный мне вопрос:

- Не будут ли сердиться родичи на мое вчерашнее выступление?

Тут она и начала своё бла-бла. Оказывается, что раскрутить её ничего не стоит. Она вся в разговорах и не обращает внимание даже на наводящие вопросы.

Так я, ненароком, подвела её к описанию характеров наших родителей, и она под шумок, как говорится, рассказала, что отец больше молчит и мало связывается с громогласной матерью, и это так похоже на моих прежних родителей, а также у них полно знакомых и друзей, что у нас есть машина и гараж, и что отец меня научил ею пользоваться. Теперь я должна сдать на права.

- А меня только-только учит, - хмыкала она. – Но я тоже скоро научусь и буду не хуже тебя водить. Вот!

И она показала мне язык.

А вот про вождение – это уже полный провал! Тем более что я не водила машину уже лет сорок. И что из меня получится, если случится сдавать? Я же ни бум-бум! Хорошо, что машина «Москвич 408» с переключателем скоростей на руле. Был такой вариант, как сейчас помню. И я когда-то училась водить именно такую же машину и водила неплохо. Там такой же отец также меня учил и говорил, что у меня хорошая реакция и твердая рука.

Они вошли вместе. Я сидела в комнате ни жива, ни мертва. Сейчас должно состояться мое первое знакомство с родственниками. Прошло достаточно времени, прежде я услышала голос Капиталины:

- Ты есть будешь? – заглянула она в мою комнату.

Я уставилась на неё и, сглотнув, кивнула.

- Тогда пошли, – сказала она и прикрыла дверь.

Я поморгала, вздохнула и вышла.

Ужинали на кухне. Сидели почти впритирку: отец на торце у окна, как и прежде сидел в моем прошлом, рядом мать, сестра и я на другом конце напротив. Кстати, мы никогда не ужинали вместе. Там, в моем мире. Здесь же это был ритуал, как я поняла. Все собирались за столом и делились новостями. Я молчала, и меня не тревожили, только отец внимательно посмотрел и хмыкнул, мол, понятно мое молчание. Это по поводу вчерашнего вечера или ночи. Ели жареную картошку с биточками, купленными вероятно по ходу в кулинарии, и салатом из помидоров и огурцов с луком. Пили чай с печеньем и вареньем. Отец встал первым, прихватив с собою большую кружку. Он уже присел на свое место в зале на диване, где включил телевизор, и поставил рядом пепельницу и папиросы.

- Сейчас он закурит и развернет свежий номер газеты «Красная звезда», - вспомнила я.

Так и произошло. Спиной я почувствовала легкий выдох, при посадке, шуршание бумаги и аромат «Беломорканала». У меня даже сжалось сердце от нахлынувшего дежавю. Мать с Жекой оживленно разговаривали на тему покупки отреза на летний сарафан и его пошива. Она тоже, как и в прошлом, хорошо шила, и мы частенько ходили в её обновах. Сейчас и я могла что-то сшить, помня свои прошлые навыки, но всё оставлю на потом. Здесь я другая. Поблагодарив, собралась было уйти, как остановлена была вопросом матери:

- Ты что такая квелая? Голова болит?

- Ага, - кивнула я, уже поворачиваясь и пряча глаза. – Пойду прилягу.

- А сериал? – крикнула мне в спину Жека.

- Потом, после выйду.

Быстро прошла в комнату и, закрыв двери, еле выдохнула.

- Уфф! Пронесло! Сейчас бы узнать, что за сериал и где я сижу. Если на том же месте, что и раньше, то это в кресле напротив экрана телевизора. Интересно, что за фильм?

Это был очередной сериал «Следствие ведут знатоки». Посмотрела с удовольствием и потом программу «Время». С экрана дикторы говорили об успехах страны и немного о международном положении. Потом погода, с привычной с детства музыкой Леграна и программа передач на завтра. После документальный фильм о войне. Это я уже не смотрела, пошла спать. Скорее хотелось почитать. Разобрала постель, переоделась и тут заявилась моя сестра.

- Всё, - скривилась я, - приплыли! От неё так просто не отделаешься. Но с другой стороны, можно кое-что узнать, а она по своей бесшабашности и простоте мне многое о мне самой может рассказать. Будем беседовать. Надо же узнать, кто я такое и как ко мне относятся мои родители.

Эта «блудливая кошка», как я её назвала по озорным глазам и подвешенному языку, мне многое поведала, приплетая и свои мысли. Итак, я узнала, что меня все обожают и даже ставят ей в пример: отличница, спортсменка (надо же! волейбол? кто мог подумать!), музыкант (играю на гитаре! Ещё что?), танцую почти три года в танцевальном полупрофессиональном коллективе в ДК, как, впрочем, и в прошлом. И даже пою! Ну да, ведь пятерка по пению! А еще хочу ехать в Москву и поступать на актерское в училище.

- Тебе только туда дорога, - говорила она уже тише, прислушиваясь к голосам родителей за дверью. – Все только об этом и твердят. Будешь знаменитостью, а я с тобой рядом. Ведь возьмешь к себе?

Она подложила локоть под голову, уставившись на меня своими глазищами. Я хмыкнула и кивнула. Она улыбнулась:

- Ты настоящий друг, сестра!

Я откинулась на спину и прикрыла глаза.

За окном было тихо, и только слегка колыхались занавески. Теперь я знала, что многое в моей жизни совпадало, но не всё. Спорт – да, но без энтузиазма, гитара – просто нонсенс, даже в руки никогда не брала, петь пела, и то для своих. Танцевать танцевала, притом хорошо двигалась, но в коллективе и в народных танцах. Как сейчас будет, даже не представляла. Тело чужое, рисунка движений не помню, даже кто в паре был тогда из мальчиков тоже. Пожалуй, некоторых девчонок, если только со старого фото и то по имени полный ноль, даже не знаю как кого звать. Идти в коллектив? Этого нельзя делать, надо драпать, и как можно скорее, начиная новую жизнь на новом месте и с новыми людьми.

- Завтра сделаю обследование городка, пройдусь по магазинам и приценюсь, если как-то обновить гардероб.

А где брать деньги? Проблема! Придется придумывать, как договариваться с родителями. В прошлом было сложно, так как дополнительных заработков не было, хотя их получек хватало на жизнь, как говорила моя прошлая мать. Как эта отнесется к моим запросам? Буду думать, и смотреть сначала на свой гардероб.

Еле уснула. Видимо сказались нервы и новое тело, хотя и моё. Крутилась долго, не знаю сколько, но забылась почти под утро. За окном уже начало сереть, когда меня сморила усталость от пережитого.

Проснулись мы обе и сразу. Только я открыла глаза, как увидела сонные у сестры. Она потянулась так заразно, что и мне захотелось.

- Ты куда сегодня двинешь? – спросила она, садясь на кровати.

- Не знаю пока, - ответила я, зевая. – Все-таки не выспалась, - подумала я.

- Наши уже ушли, поэтому я в ванную и потом завтрак. Ты будешь яичницу?

- Ага. Из одного яйца.

- Ладно, как скажешь, - хмыкнула она и резво кинулась за дверь, предварительно быстро убрав постель, накинув пикейное покрывало. Такое же голубое было и у меня. Белое белье, подушка из перьев и покрывало.

Теперь я понимала, как хорошо иметь не брата, а сестру, как Жека, когда не надо ни за кем прибирать в комнате, даже готовить завтрак. Она сделает и даже поможет разобраться в себе. Особенно сейчас. К тому же обратила внимание, что они были близки, не совсем, как закадычные подружки, но всё же многое не скрывали. Особенно болтушка Женька.

- Открытая душа, - вздыхала я, глядя как та рассказывает за завтраком, куда пойдет и с кем там встречаются. О каких-то нам обоим знакомых мальчиках, о её подружках, о которых я ни слухом ни духом, только кивала, раз надо как-то реагировать.

- Посуда на тебе, - подскочила она и побежала в комнату, переодеваться к пляжу. Там, на речке, у них была назначена встреча и они собирались своей компанией.

- Я побежала! – крикнула она уже из коридора. – Ключ на тумбочке!

- Утонешь – домой не приходи! – ответила я со смехом.

- Ладно! – послышался её веселый голос.

Дверь хлопнула, и она уже махала с улицы, увидев меня в окне. Я смотрела ей вслед и на сердце у меня разливалась тихая радость. Почему? А кто её знает? Может потому, что вхождение в семью произошло без эксцессов? Мне, конечно, много ещё предстоит узнать, но всё делать буду постепенно. А самое главное – узнать куда всё же ехать поступать? Может быть, стоит попробовать в театральный? Ведь я так хотела в своей прошлой жизни! Но отлуп случился не по моей вине. Так решила моя мать, в одночасье, послушав какую-то тетку, которую привела свою знакомую, работавшую в «Белорусьфильме». Та, рассказывала ужасы про актерско-режиссерскую братию.

- Получить хорошую роль актриса сможет только через постель с режиссером, - так пересказывала она тот разговор моему отцу.

Он хмурился и качал головой. Так и решили оказать на меня давление и забрали документы из училища телеграммой.

- Можно подумать, что в других профессиях не так, - вздыхала я, вспоминая тот инцидент и разговор с матерью уже позже. - Много ли девчонок получили по молодости хорошие места без протекции? И даже через постель своих начальников? - говорила я и она теперь уже соглашалась, что тогда поступила опрометчиво и сломала мне жизнь. - Верно поэтому я и попала в это время, чтобы попытаться не поддаваться на провокации и сделать по своему. Тогда я проплакала сутки, понимая, что моя карьера накрылась медным тазом и без их согласия я никуда не смогу поехать. Нужны деньги и адрес двоюродной сестры отца, которая и приняла бы меня в Москве на период экзаменов. После это всё переиграли и меня заставили поступать в…медицинский! Ужас! Я, конечно, провалила экзамены и вернулась домой. Специально так сделала. Надо же было отомстить родителям! Эх! Юность наша безголовая!

Сейчас же надо сделать так, чтобы та заезжая тетка не смогла повлиять на моих родных, или найти слова в правильности моего желания, а не реветь в подушку.

Я вздохнула, вспоминая свои прошлые ошибки, и принялась разбираться в своем гардеробе. Отобрала вещи по порядку и потом просмотрела обувь. Откладывала стОящие и необходимые на первый случай. Нашла на антресолях большой чемодан, и начала туда складывать зимне-осенние теплые вещи, оставив пока летние.

- Туда же потом сложу и учебники по литературе и истории. Да, еще надо подумать, что рассказывать на приемной комиссии. Кроме всего сняться с комсомольского учета, попросив характеристику и такую же взять из школы. А вот это уже вопрос! Кто же у меня сейчас классная? Если та же, то нет сомнения, пройдет нормально, а если другой или другая? Ладно. Будем решать по мере поступления проблем. К тому же еще встретиться придется с подругами. С кем у меня более-менее близкие отношения? Раньше была Евангелинка, Линка, а теперь кто?

Я вздохнула и спрятала чемодан в стенной шкаф, откуда его потом легко вынести. Заглянула в сервант, куда обычно мать прятала деньги. Решила поинтересоваться местным ресурсом. Если что, то придется взять тайком и мне должно хватить на билет и проезд в транспорте до тетки в столице. Самое главное сделать быстро, чтобы родители не успели снять меня с поезда.

- Теперь вперед в город, - перекрестилась я, прихватив ключ с тумбочки, как сказала сестра.

Хлопнув дверью, увидела выходящую на площадку соседку. Поздоровалась и быстро побежала вниз, боясь, что она остановит меня, а я даже не помню, как её зовут. Выбежала на улицу и пошла по знакомому с прошлого маршруту. Шла и с улыбкой вспоминала дома и даже деревья, что росли по сторонам дороги. Мне было ужасно интересно, и я улыбалась от такого щекотливого чувства узнавания юности.

- Здесь, вот по этой самой дороге я ходила в школу и обратно, здесь же прошли десять лет моей молодости, - крутила я головой во все стороны.

Всё осталось по-прежнему и как замечательно, что я никогда не возвращалась сюда даже на встречу выпускников, хотя классная меня и приглашала постоянно. То денег не было, то детей не с кем было оставлять, а потом и вообще разделились на отдельные государства. Лишь, как память - необременительная связь через сайт «одноклассников».

Теперь же я двинулась сначала в школу, чтобы забрать характеристику, и очень боялась, как узнаю и что получится из этого узнавания. Но мои страхи были напрасными – никого, кроме директорской секретарши не было даже в учительской. Вероятно отдыхали от нас и еще после веселой вечеринки в ресторане, где наши три одиннадцатых отмечали выпускной. Они были приглашены и тоже наклюкались, судя по постоянной улыбке нашего неулыбчевого «фантомаса», как называли директора за его мощную фигуру и абсолютно лысую голову. И боялись его все – от детей и уборщиц до учителей. В это время было так, не то что теперь, когда расхристанные ученички со смартами в руках, цена которых равна моей годовой зарплате, даже не здороваются и могут не пропустить вперед, пробегая и не оглядываясь на наши окрики. Тогда мы были тише воды, ниже травы, как только, не дай Боже! появлялась в коридоре фигура директора школы. А уж если тебя вызывали, даже в учительствую не то что в секретарскую по какому вопросу, то обмирали от страха. Иной раз учитель посылал дежурного за картой или таблицей, которую забыл или необходимо взять, то мы по стеночке с извинениями, тридцать раз постучавшись, заходили и глазки в пол, мол, так и так. Сейчас же беда с современной молодежью. Никакого уважения ни к учителю, ни к пожилому человеку. Да, «о времена, о нравы!» сказал бы древний философ Цицерон.

- Что-то я рассусолилась, - усмехнулась и вошла в школу через центральные двери.

Было тихо и пахло так, как я давно уже подзабыла: пылью и немного туалетом, которые находились на первом этаже для мальчиков, для нас на втором, для учителей на третьем, где и находился кабинет директора. Ткнулась в учительскую – она закрыта, прошла на третий в секретариат и дверь поддалась. Постучалась и вошла. За столом сидела и печатала что-то на машинке женщина в возрасте. В моем мире была молодой. Она подняла на меня глаза, в темной оправе очков, в которых читался вопрос.

- Здравствуйте, - сказала я волнуясь. – Я за характеристикой.

- Фамилия? – спросила она, кивнув на приветствие.

- Михайлова Жанна, - сказала я торопливо.

Она открыла папку и стала перелистывать бумаги. Вынула одну и подала мне.

- Вот твоя.

- Спасибо.

Я взяла лист, где было напечатано мое досье и рекомендации для поступления. Как сейчас помню, что в прошлой была расписана, как творческая личность, с хорошими спортивными данными и отличной дисциплиной и учебой. Когда вышла, то быстро прочла и поняла, что ничем не отличается от той, из прошлого, только еще добавлена строка про спортивные достижения (надо же!).

-И какие это? Только вот этих мне не хватало. Достижений! В волейболе что ли? Да я мяч только на пляже и видела, когда играла в молодости в кружке пляжников, при том тот был большим, ярким и главное легким! А сейчас? Ну и ну! Ладно, будем поглядеть, как говорится. Теперь в райком комсомола.

Где находился прежде, я помнила очень плохо, но «язык до Киева доведет» тем и воспользовалась. Вошла на первый этаж райкома партии и свернула влево, как подсказали на входе. Увидела табличку «секретарь ВЛКСМ» и постучалась.

- Да-да, - услышала молодой девчачий голос. – Входите!

Поздоровалась и попросила характеристику у двух девушек, сидящих за столом и пьющих чай с печеньем и конфетами. Одна из них встала и показала рукой на стул у рабочего места и залезла в папку.

- Как говоришь фамилия? – подняла на меня глаза.

- Михайлова, Жанна, - вновь сказала свое имя.

Та поковырялась и еще раз и, по-видимому, не нашла. Потом постучалась в двери к начальству и вошла, прикрыв за собой. О чем они там говорили, я не слышала, наблюдая за второй девицей. Та сидела в пол оборота ко мне и внимательно осматривала меня, а я её. Мне важно было увидеть, как одета и как причесана. Главное в теперешней моде это короткие юбки, начес и стрелки на веки. Поняла, что помню всё и про моду тоже. Всё же мои старые фото, которые я перенесла в комп и частенько просматривала, остались в памяти, и мне не было страшно показаться не современной. Тем более после просмотра своего гардероба. Вскоре вышла секретарь и вынесла мне лист бумаги.

- Извини, не успела забрать. Нужна была подпись. Тебе же надо еще сняться с учета? Так?

Я кивнула.

- Иди со Светой, - она показала на подругу, - она тебе отдаст учетную карточку.

Я посмотрела на сидящую, и та встала.

- Рай, я быстро, - сказала она секретарше. - А ты за мной! – показала мне рукой на двери.

Я пошла за ней в другой кабинет и сделала, как велела: заплатила вперед членские взносы за летние месяцы и расписалась в толстой книге учета. Спокойно выдохнула лишь тогда, когда оказалась на ступеньках крыльца.

- Кажется всё! Теперь вперед к Универмагу. Посмотрим, что там имеется.

Глава 3.

В магазин пошла по инерции. И нашла!

- Надо же! – чуть не вскрикнула от неожиданности, когда вышла на площадь с фигурой Ленина на высоком постаменте. Скульптура стояла перед зданием в три этажа и явно старинного зодчества, так как лестница с портиком и двумя колоннами поддерживающие его были скорее ампир, при том девятнадцатого века, а не социалистический. Вот скульптура вождя современная: рука впереди, пальто развивается, кепка в другой руке.

- Стандарт, - усмехнулась я. - И площадь называется Ленинской, как и везде. Чего уж изгаляться, думать. В каждом районном городишке, городе есть улица Советская, площадь с таким же названием и с памятником в центре. Как в фильме Рязанова, мол, улица Строителей и так далее.

Универмаг в три этажа (стандарт что ли?) находился напротив. Входов было два, а лестница одна вдоль всего фасада. Окна-витрины стеклянные и поэтому я сначала их осмотрела. Стояли манекены в лучших, как я поняла, моделях на сегодняшний день. Костюмы и платья на женских, на мужских также костюмы и плащи. Из хлопка или кожзаменителя. Хотя сейчас ужасно модны были плащи «болонья», тонкие из винила, в которых в теплую погоду было душно, а в холодную не спасали от озноба. Только тем и хороши, что можно сложить в маленький мешочек и в дамскую сумочку, мужчины же в карман пиджака или даже брюк. Мало спасали и от дождя. Намокали прилично. Только что модно, а так просто смешно, особенно, когда я узнала, что этими плащами пользуются на Западе поденные работники на полях или в садах. То есть просто рабочие робы. У нас же стоимость была равна средней зарплате по стране. И не купить! Только из-под полы или с рук. Я тоже когда-то такой имела и даже гордилась приобретением. Вот дура! Теперь же смотрела на плащи из хлопка и вискозы, которые очень модны были в столице моды Париже, судя по последним фильмам. "Мужчина и женщина" - отличный фильм. Смотрела совсем недавно, даже скорее пересматривала. И очень была удивлена тем, что дублируется он у героя голосом Тихонова, тем самым, который Штирлиц. Ах, какой был актер! Но теперь в прошлом ...или будущем? Интересно! Впереди у меня должна быть премьера "Семнадцати мгновений весны"? С ума сойти!

А еще один мне врезался в память, названия не помню, но шикарный французский фильм, где одни те же отношения показаны с двух позиций - женской и мужской. Запомнился тем, что мы по сути своей, очень различаемся, особенно во взглядах на одни и те же события. Два мира, бляха муха! Вот и думай, кто тебе нужен и для чего!

- Нет, уж! – тут же решила мысленно. – Теперь буду оглядываться и присматриваться! Хватит моих ошибок в прошлой жизни! Как ни мужик, то расслабуха и поиск «крепкой спины». А оказывалось, что той спиной была я! Нет и ещё раз нет! Буду сама по себе. Тем более и лет мне в мозгах много, а молодые мальчики не в теме. Устраиваем свою жизнь по-новому! Без слюней и соплей! Место в жизни и престижная работа! Потом думать о семье и тем более о детях, как и раньше думала. Не было в той моей прошлой жизни такого опыта, а жаль! Теперь дали возможность начать сначала? Будем делать!

Я прошла на второй этаж, где находились отделы готового платья и тканей с бельем. Всё какое-то блеклое, не по размеру сделано. А расцветки! Ткани лучше, можно выбрать натуральную шерсть или шелк и даже сатин с ситцем. Модный в то врем кримплен еще не продавался, только среди своих или по блату. Он, конечно, ярче и гладить не надо. постирал, встряхнул и готово. А мужские рубашки из нейлона? Моднючие-е-е! И их тоже нет. Висят из поплина и тоже не по размеру. В костюмах тоже интересно. Женские - если верх на большой размер, то юбкой можно автомобиль накрыть, у мужских также - пиджак с тем нужным размером, зато брюки! Жуть! Влезут двое! Что за маразм! Помню мать всегда ушивала отцу брюки, если гражданский костюм покупали. И в рубашках убирала длину рукавов. Некоторые специальные резинки надевали, чтобы рукава не сползали на ладони. О белье лучше не говорить. Нет нормального и делают из вискозы или шелка. Если лопнет резинка на таких труселях, то они мигом на щиколотках окажутся! Я помню одну такую басенку, как баба не растерялась в людном месте, перешагнула через них, подбросила другой ногой, поймала и спрятала в карман! Я похихикала про себя конечно, рассматривая это безобразие и пошла дальше.

Внизу – канцелярия, бижутерия, сумки и, как ни странно, отдел с ювелиркой. Небольшой, но оччень интересный! Там присмотрела неплохие часы, мужского варианта конечно, с большими цифрами и на металлическом ремешке и перстень-печатку с вензелем, как раз мне на указательный палец. Серебро. А еще увидела в золоте браслеты и цепочки, янтарь и подвески… со знаками зодиака! Я просто обалдела! Оказывается, они уже были в продаже, только ещё не так популярны, как в конце шестидесятых.

- «О, сколько нам открытий чудных готовит»…этот мир! – перефразировала я высказывание Пушкина.

И цены вполне приемлемые. Постояла полюбовалась и вышла из магазина, удовлетворенная увиденным. Теперь я знаю и цены и товары. Они примерно одинаковы во всех городах и районах.

- Как говорится «из одной бочки наливаем», - усмехнулась я, вспоминая ассортимент. – Теперь домой и поесть хочется.

Дома уже возилась по хозяйству Жека. Услышав меня, крикнула, чтобы мыла руки и за стол. Она уже нажарила картошку и разогрела вчерашние биточки. Мы основательно поели и я вновь мыла посуду.

- Куда ходила? – спросила она, оторвавшись от чая.

- Забирала характеристику в школе и снялась с учета в райкоме. Еще ходила в универмаг.

- И что присмотрела?

- Да ничего, – протянула я. – Но кое-что купила бы, а с деньгами как?

- А что именно?

- Знаешь, - присела я рядом и взяла свою чашку, - там есть одна вещь, знак зодиака называется. Вот её-то и хотелось купить. Только стоит прилично и цепочку еще надо.

- А-а-а! – протянула она. – Знаю! Мы с девчонками уже обсуждали это. Мой знак Весы, а твой, как я понимаю, Дева. Я говорила маме, но она сделала большие глаза и сказала, что это глупости, а на такое у них нет денег. Так что полный облом.

Я усмехнулась, слушая её словечки. Оказывается, они тянутся отсюда из шестидесятых, а я всё думала, что современные в двухтысячном. Значит с деньгами трудно и мне надо быть готовой к ситуации с побегом. Занять нет возможности, да и кто ссудит сто рублей с неизвестной датой возвращения. К тому же надо найти адрес тетки, а я даже не помню, как ее зовут. Так по внешности есть кое-что, но нужно более конкретно. Думаю, что Жека мне поможет обязательно, есть в ней склонность к авантюризму. Да и привязана ко мне, смотрит в рот, желает смыться за мной в столицу. От родителей, как понимаю, от их опеки.

- Буду иметь в виду, - рассуждала я, перемывая обеденные плошки и чашки.

Раздался телефонный звонок.

- Жанка! – услышала я голос сестры. – Иди. Тебя твоя Милка!

Я вначале не поняла, какая такая Милка, а потом дошло, что это возможно моя подружка Людмила. Только какая? Одна училась со мной в одном классе, другая в параллельном. И та и другая были в той жизни от меня далеки или я от них.

- Да какая же разница, - прикусила я губу в отчаянии, вспоминая их лица.

– Да, - сказала я, взяв трубку. - Привет!

- О, привет! – услышала я знакомый голос Людмилы из нашего класса. – Ты как, уже отошла? Если так, то идем сегодня на танцы?

- А где они будут? – спросила я, силясь вспомнить, где они проходили то ли в ДК то ли на летней танцплощадке недалеко, в рощице за речкой, протекавшей через городок и звавшейся Переплюйкой. Видимо за небольшое русло и водой, где по колено воробью, как говорится. Мост через неё я сегодня проходила.

- На танцплощадке, конечно.

- Давай! – согласилась я. – Во сколько?

- Как всегда к девяти. Как начнет темнеть. Всё. Помчалась. Мне еще огород полоть.

И она бросила трубку. Там раздавались гудки, а я всё ещё не смогла положить свою на рычаг, так как сердце билось отчаянно.

- Как бы себя там не выдать. Я больше с Линкой дружила, с ней у меня были личные секретики. Здесь же придется привыкать по новой, или же вспоминать старое. И то и другое трудно. Одно хорошо, что будет темно, много музыки и толчея. Буду узнавать постепенно, - и уложила трубку на аппарат. Он тут же зазвенел, и я отдернула в испуге руку. Потом схватила:

- Да, - прохрипела я и слегка откашлялась. – Слушаю.

- Эх, ты! Слушает она! – девичий смех послышался на той стороне связи. – Ты чего так?

- Кто это? – осторожно спросила я.

- Кто-о-о? – ахнули в трубку. – Это я – Ева! Совсем оплоумели девки сегодня! Звоню одной, та спит, звоню другой – спрашивает кто! С выпускного не просохните, что ли?

- Ну, почему, - протянула я, вспоминая её лицо, и совсем не помня её голос. – просто кладу трубку и тут же звонок. Вот и растерялась. Думала, что вновь Милка звонит.

- Она что, звала на танцы? – спросила Лина-Ева.

- Ага, - кивнула я. – В девять. На площадке.

- Тогда давай, - усмехнулась она. – Я тоже приду. Пока!

- Пока, - ответила я и тут же бросила трубку на рычаг.

Постояла немного, посмотрела на телефон, потом прошла в комнату.

- Почему Ева? Она же Лина? Может быть здесь она из Евангелины стала Евой, по первому слогу имени? Хорошо, что не назвала её именно так. Но с другой стороны интересно встретиться с бывшей, хотя и здесь настоящей подругой юности. Только вот Милка. Странно. Всё перевернуто! И вроде те же и не те!

Сестра лежала животом на кровати и читала, грызя яблоко и болтая ногами.

- Чего она? На танцы зовет? – повернула она голову, услышав мои шаги.

- Ага, - кивнула я. – Хочу на танцы сходить. Пойдешь сама-то?

- Не-а! – откликнулась она, помотав головой. – Не хоцца!

- Ну, как знаешь, - ответила я и завалилась на кровать, вытянула уставшие ноги.

- Надо подумать, во что одеться, - закрывая глаза и не заметила как задремала под хруст и чавканье сестры.

К вечеру пришли родители и позвали ужинать. Я сказала, что иду на танцы.

- Понятно, - сказал отец, слегка усмехнувшись. Мать промолчала, только взглянула пристально.

- Я сегодня собрала характеристики из школы и комсомола. Завтра пойду отсылать их в Москву в училище. Вы же не против?

- Нет, - покачала она головой. - Делай, как хочешь. Если не поступишь туда, то можно еще попробовать в другой институт. Сама выбери какой. Ты наши возражения знаешь.

Жека лукаво усмехалась, глядя на насупившуюся мать, я же только вздохнула, понимая, что мое желание театрального ими осуждалось, но не запрещалось.

- Лишняя трата времени и сил, - как-то сказал отец, когда я озвучила им своё желание идти в артистки. – Шла бы ты лучше на провизора аптечного. Работа легкая, чистая, спокойная. Не с людьми. И с химией ты хорошо справлялась. Мать тоже не против, хотя хочет видеть тебя врачом. Сама-то не смогла. Война помешала. Но ты сама решай. Твоя жизнь. Мы всегда поддержим.

Я помнила слова родителей, но уже хотела хоть в этой жизни испытать свои таланты. В прошлой очень гордилась и памятью и голосом. Внешность обычная, но на фото иногда отлично получалась. Так что надо попробовать. А вдруг? Только что я буду делать, если пройду? Актрисой не хотела, так как знала всю подноготную театра, потому что в той жизни у меня была приятельница актриса областного театра. Наслушалась и насмотрелась! Спасибо.

Сейчас же просто решила узнать себя, может быть вот именно тогда я и свернула с истинного пути и пошла по другой тропе. Часто это бывает и у многих, особенно после школы, когда мы выходим в свой первый путь и выбираем дорогу в начало жизни. Именно это летнее время является отправной точкой: сначала экзамены в школе на аттестат, потом выбор и новые экзамены в ВУЗе. Второе уже предстоит мнЕ, и поэтому буду выбирать обязательно гуманитарный, потому что в остальном ни в зуб ногой.

Жека помогла выбрать платье светлое, под тонкий красный ремешок, и выпускные белые туфли на шпильке. На руку часы в темном корпусе. Мне и Жеке купили одинаковые, чтобы мы вовремя возвращались и не ссылались на незнание времени. Навела мне стрелки на веки (надо научиться заново) и побрызгала духами «Быть может». Были тогда такие в моде, в маленьком узком флакончике. Мы с ней, оказывается, купили один на двоих. Экономия какая! Ни сережек, ни колец и бус и даже цепочек не было, да и не носили пока. Уши проколола, да в школе заставили снять сережки, мол, не к лицу советской школьнице такие побрякушки. Вот и заросли дырочки. Здесь было то же самое.

- Жаль, что нет сережек, - усмехнулась я, подставляя голову под начес.

- Ничего, - пыхтела Жека, прикусив язык, - мать сказала, что проколет, когда купим золотые.

- Когда купим? – хмыкнула я. – Это будет не скоро. Что там стипендия! Гроши! А родителям и так будет тяжело еще мне присылать. Ладно. - вздохнула я и тут же дернулась, уклоняясь от рук сестры. - Будет тебе меня драть за волосы! Давай заканчивай!

Она причесала мою копну и показала палец.

- Во!

Я посмотрела в зеркало, что держала в руках и покрутила головой. Современненько! Начес!

- Сойдет! – хмыкнула и поцеловала её в щеку. – Спасибо!

Она покхекала и рухнула вновь на свою постель.

- А сегодня новая серия «Знатоков», - посмотрела она на меня, сузив глаза и с громким хрустом откусила яблоко. – Не будешь смотреть?

- Потом расскажешь, - кивнула ей и пошла к двери. – Пока-пока! – помахала ей ладонью.

- Ты тоже расскажешь, - засмеялась она мне в след.

Я выходила, когда услышала голос матери:

- К двенадцати чтобы была дома.

- Я услышала, - крикнула ей, когда уже закрывала входную дверь.

Танцы были в самом разгаре, когда я спустилась в рощицу и пошла знакомой тропинкой.

- Надо же и это помню! – восхитилась я собственной памяти.

Пока шла уже вечерело. То там, то здесь шли парочки и поодиночке на звук музыки. Сегодня не выходной, поэтому танцы под пластинки, без оркестра. Местный джаз-банд состоял из солдатиков из Прибалтики. Они играли зарубежку и пели даже по-английски. В основном «Битлз» или как мы тогда называли «битлов» и Пресли. Воздух был свежим, и мне стало даже как-то зябко. Я передернула плечами. Впереди и позади меня шли и бежали парни и девушки. Один догнал меня и тронул за локоть.

- Привет, Жанка!

- Привет? – обернулась я и увидела невысокого паренька в светлой рубашке и джинсах, по местному «техасы». Я, конечно, не знала кто это, но сделала приветливую мину и была рада, что уже темнело.

– Ты на танцы? – спросила я, кивнув в сторону музыки.

- Ага. Ты тоже? – ловко подхватил он меня под локоть. Я слегка отстранилась и убрала руку.

Он хмыкнул и запел вслед уже хорошо слышимой песни в исполнении Валерия Ободзинского:

- Эти глаза напротив калейдоскоп огней,

Эти глаза напротив ярче и все теплей,

Эти глаза напротив чайного цвета

Эти глаза напротив кто это что это?

Я смотрела вперед и улыбалась, понимая, что этот мальчик пел мне и про меня, про мои глаза, чайного цвета - желто-карие.

- Цвет меда, - как сказала я себе, когда рассмотрела свое новое лицо в зеркало.

Мы шли порознь и вместе. Он всё ещё напевал вслед за певцом, а я молчала, мучительно вспоминая, как его зовут и почему он так со мной безапелляционен. И тут нас догоняет еще один парнишка с возгласом:

- Колька, привет! – и бьет его по плечу. – О, смотрю ты с Жанкой! Не надоели в танцах друг другу там в ДК? И здесь тоже вместе танцуете?

Колька скривился и кивнул. Дальше двигались молча. Была странная пуза. Потом незнакомец не выдержал:

- Ладно, я побежал! – и рванул вперед.

Я искоса взглянула на Кольку и поняла, что, по-видимому, мы танцуем вместе в коллективе народного танца и он, чуть ли не партнер. Вот откуда его бесцеремонность.

Вскоре мы дошли до открытой освещенной площадки с несколькими фонарями, а в середине пятачок, окруженный металлическим заборчиком в рост человека и будка кассы рядом. Мы прошли сразу ко входу, куда потянул меня Колька.

- А билет? – спросила я.

- Контромарка, - ответил он. – Пошли.

Мы быстро прошли и влились в толпу. По заборчику стояли ребята и девчонки. Над головами стоял гомон голосов, смех. Я огляделась и постаралась присмотреться к лицам, может увижу знакомых. Тут кто-то схватил меня под руку и потянул на себя. Я оглянулась и увидела подругу Милу, да не ту, на которую думала ранее. Это потом, много лет спустя мы совсем неожиданно встретились на страницах инета и подружились. А сейчас, оказывается, здесь мы были школьными приятельницами. Там она была тихой, незаметной, а здесь совсем другая, поняла я по её смешливым и озорным глазам. Я, теперешная, вообще практически ни с кем не делилась своими сокровенными мыслями, даже не писала в дневник, как некоторые девчонки, пытаясь там изложить свои тайные мысли и чаяния, я-то всё держала в себе и рот на замке. Только то, что считала слишком явным, и могла обсуждать. Скрытность, теперь моя вторая натура., читала я в том самом дневнике, который нашла. Да и Жека сама рассказывала.

- Ты что так долго? – затараторила она в пол голоса, склонясь к моему плечу. – Мы с Евкой тебя обыскались.

- Как смогла, - ответила я также.

- Тут наши ребята из классов. Говорят, чтобы мы собрались в сторонке и обсудили какие-то предложения на завтра. Но пока тайна.

Я усмехнулась и увидела пробирающуюся к нам подругу. Линка, теперь Евка распустила свои шикарные рыжие косы, и глаза её горели голубым огнем.

- Ой, Жанка! С каким я парнем познакомилась! Летчик, лейтенант. Здесь он и еще несколько в командировке. Хочешь, познакомлю и тебя с кем-то из них. Вон, видишь? Они стоят у забора, слева. Один высокий такой и двое пониже. Высокого зовут Сергей, те пониже Володя и Саша. Ну, что, девки? Пойдем знакомиться или как?

- Или как! – отшутилась я. – Почему это мы идем. Пусть они и придут. Что же мЫ показывать должны свою заинтересованность.

Евка пожала плечами:

- Ну, как хотите. Счас белый танец объявят и их наши бабы уведут. Вот и останемся с носом. Лакомые куски для всех. И для нас.

- Боже сохрани! – отмахнулась я. – Ещё не хватало их пасти! Если уведут, то судьба. Значит не наши. К тому же ты знаешь, как я отношусь к офицерикам. Мне они не нужны. А ты Мил, как?

Они ухмыльнулась и кивнула:

- Я – За! За то, чтобы идти и пригласить, если белый танец. Тогда мой правый, а твой?

- Моего зовут Саша и он слева. Того кто справа Володя, – потерла Евка ладони.

И тут его и объявляют. Девчонки сорвались с места и успели первыми. Другие тоже хотели, но остались за спиной с кислыми лицами. Только одной и достался высокий блондин Сергей. Они прошли в круг и закачались в медленном фокстроте «Маленький цветок». Я стояла, полузакрыв глаза, и слегка шептала мелодию. Ко мне подошел Коля.

- Что стоишь? Пойдем, потанцуем?

- А пойдем! – протянула я ему руку.

Он по привычке прихватил меня за локоть и резко развернул к себе, профессионально подхватив за спину. Руку отвел в сторону, дождался такта и начал движение, приставляя ногу к ноге. Я сначала не поняла, потом приловчилась и у нас пошло. Конечно, я не умела танцевать фокстрот, но чувство такта и музыки хорошо ложились на его приставки и повороты. Теперь нам даже уступили часть площадки, и взоры некоторых были стремлены на наш танец. Партнер поворачивал меня, приседал на колено и крутил вокруг себя, вставал и вновь прижимал и отталкивал. До конца танца я уже сама двигалась, позволяя своему молодому телу не подчиняться рассудку, а приноравливаться к движению Николая. Так мы и закончили на последней ноте. Я слегка поклонилась ему, а он мне и мы со смехом пошли на свое место.

- Ты была на высоте! – пожал он мне ладонь. – Придешь завтра на репетицию?

- Не знаю, - пожала я плечами. – Наши хотят что-то сообразить на выходные. Так что, видимо мне сейчас будет не до танцев. Да еще и готовиться надо к экзаменам в институт.

-Ты всё же идешь в театральный?

- Не знаю. Там видно будет.

- А мне еще год пахать! – невесело усмехнулся он. – Зато потом сразу в училище. Военное. Хочу летать и космонавтом стать.

Я наклонилась к нему и чмокнула в щеку:

- Удачи тебе, астронавт!

- А что? – вдруг он зло сощурив глаза. – Я еще на Луну полечу. Вот увидишь! Сама потом будешь проситься со мной встретиться!

- Да ладно! – похлопала я его по плечу. – Ты чего такой? Я же любя!

- Любя? Да ты даже со мной не хочешь встречаться! А еще говоришь – любя! Ну и ладно! Еще пожалеешь! – почти выкрикнул он обиженно, и круто развернувшись, ушел в толпу.

- Чего это он? – кивнула вслед ему подошедшая Евка. – Опять тебе говорил о любви?

Нет, - пожала я плечами, - обиделся, что я не хожу с ним на свидания. Глупый маленький мальчишка!

- А мы познакомились с ребятами, – прошептала мне на ухо Милка. - Кстати, Сергей очень хочет с тобой познакомиться. Как ты?

- А что я? Пусть идет и приглашает. Там посмотрим.

Евка повернулась и кому-то махнула рукой. В это время начался танец. Танго. И ко мне навстречу шла сама судьба.

Глава 4

Он был высок, широк в плечах. Длинные ноги в стильных светлых брюках и серой в темную полоску рубашке с воротником апаш. Выглядел на все сто! Ах, как он был хорош, тот самый парень, о котором у меня болело сердце целых пять лет в прошлой моей жизни, и который почти сломал её, такую спокойную, выверенную и она покатилась под откос. Только тогда он встретился мне уже после замужества. Сейчас же судьба дарит мне встречу с ним, когда мы оба свободны. Только вот я не хочу этого, не желаю вновь ощутить горечь и страдания. Не даром говорится, что «красивый муж – чужой муж». Хватит моего опыта на сейчас. Хотя уж очень хочется заглянуть ему в глаза, ощутить руки и губы, которые снились мне ночами.

И я пошла с ним танцевать.

- Странно, но ощущения были иными, не теми, которые носила в своем сердце, - подумала я и подняла на него глаза. Он почувствовав это, улыбнулся:

- Вас звать Жанна?

Я кивнула и про себя усмехнулась:

- Прям-таки угадал!

- Меня – Сергей! Будем знакомы.

Я вновь кивнула. Говорить мне вдруг расхотелось, почему-то даже не было желания продолжить и знакомство. А также танцевать. Когда он попытался прижать к себе ближе и положил мою руку к себе на грудь, я убрала её, показав тем самым, что мы не так близки для такого интима. Еле дождалась конца танца. Почти бежала на место, и даже не обернулась, когда он поблагодарил, лишь кивнула. Он постоял немного и, вздохнув, ушел.

- Ничего, - подумала я, увидев его слегка поникшие плечи. – Сейчас найдется, кто тебя утешит. Только уж не смей ко мне подходить. Не желаю и не хочу. Прошлое не вернуть. К тому же даже нигде не екнуло. И это радует! А то очень боялась, что развезет и я расплывусь лужицей.

Но этому телу было всё равно и я его послушала. И правильно сделала!

Подошли девчонки с парнями. Они представились.

- А где Сергей? – спросил один из них, по-моему Саша Евкин кавалер.

- Не знаю, - пожала я плечами. – Он что должен был здесь остаться?

- Да нет, - он как-то скуксился, и что-то прошептал на ухо другу Володе. Тот посмотрел за спину, видимо ища Сергея, и ответил тому также тайком.

Потом начался новый танец, и они ушли танцевать. Я же осталась стоять. Но мне, естественно, не дали, несколько раз приглашали. Ребята с девчонками так и стояли рядом в перерыве между танцами, а вот Сергея я не видела.

Тут вдруг послышался громкий мужской крик:

- Товарищи офицеры! Наших бьют!

Ребята, что стояли рядом, чуть ли не подпрыгнули на месте, а потом с криком:

- Серега-а-а! – бросились на выход.

Там случился небольшой затор из тел, и вскоре всё вылилось за ворота. Мы прильнули к решетке ограждения, пытаясь разглядеть творившееся за нею, но видно было плохо. Только какая-то куча мала и выкрики с матом. Там случилась драка, при том на видном месте, то есть перед танцплощадкой, где полно народа и даже есть дружинники и вахтеры с кассиршей, у которой в будке стоял телефон, связывавший их с милицией, как раз для таких случаев, то есть ЧП местного масштаба. Судя по тому, что уже въехал на площадку желто-синий уазик, приехали представители порядка. Выскочили трое милиционеров, и один из них засвистел в свисток. Все вмешались в толпу воюющих или дерущихся. Тут ещё подоспели дружинники с другого конца парка, а также подъехал воронок для особо сцепившихся. Некоторых выхватывали из толпы все еще продолжающих драться парней и заталкивали в машину. Другие, видя такое дело, убегали, прячась в кустах и за деревьями парка. Их пытались догнать, но все было без толку – темнота скрывала и гражданских и военных драчунов.

Я с любопытством наблюдала за чехардой мужчин, не поделивших либо территорию, либо девчонок.

- Ничего, - хмыкала я, глядя на расхристанных парней, которых с матом заталкивали в кузов, - посидите, подумаете. Вот уж странный народ. Всё бы им удаль молодецкую показывать. Кровь играет, кулаки чешутся.

На площадке уже вновь играла музыка и те, кто остался, продолжили танцы. Я постояла немного, поискала глазами подруг, но их не нашла и решила, что пора домой, тем более, что уже время шло к двенадцати. Прошла сквозь толпу танцующих и вышла на площадку, которая на время была местом боя. Тут и там валялись пуговицы, куски ткани, и видны темные пятна, видимо крови. Осторожно обошла это место и двинулась по освещенной аллее к выходу. Шла не одна. Рядом были и другие парни и девушки. Те что шли оттуда, горячо обсуждали произошедшее, другие, шедшие на танцы, спрашивали и останавливали знакомых. Тут и там слышались возгласы, смех и вскрики. Я быстро пробежала к выходу из парка и пошла по улице в городок. Дорога была освещена, и хотя время тянулось к полночи, народ гулял по улицам. В частных домах открыты окна, слышались голоса хозяев, музыка и звуки телевизоров. Лето!

Дома меня ждали с чаем мать и Жека. Отец уже спал.

- О, как ты рано! И одна? – протянула улыбающаяся сестра. – Что так? Никого не подцепила?

Я хмыкнула и, присев за стол, начала рассказывать о происшествии на танцах. Мать качала головой, а Жека смотрела во все глаза, даже открыв рот.

- И что, тот парень, как его…Сергей, тоже там был?

- Я не видела, - пожала плечами, - да и к чему. Мне не были интересны разборки местных. А потом наехала милиция, похватала их. Теперь разберутся, что и как.

Помолчали.

- Я спать. Спокойной ночи.

Мать вздохнула:

- Молодость и глупость стоят рядом. А если бы кто вынул нож? Мало ли что могло случиться. Тем более суббота, завтра выходной, наверняка напились, вот и полезли выяснять кто главный.

- Ой, и правда выходной! – вспомнила я слова Милки о завтрашней встрече класса, расстилая постель. – Так ничего и не узнала!

И тут же, как по заказу раздался телефонный звонок. Подошла мать.

- Иди. Тебя. Кажется Мила.

- Да, - ответила я, взяв трубку.

- Ой, прости Жанка, что так поздно. Ты так срочно утекла с танцев, и мы не договорили. Завтра в девять у школы. Поедем на озеро. То самое, про какое ты сейчас подумала. Берем палатки и жратву. Кто сколько возьмет. На сутки едем с ночевкой. Поняла?

- Поняла. А что там было дальше, после драки? И кто дрался-то? Наши что ли знакомые?

- Ага, - затараторила она. - Ох, как было страшно! Но мальчики наши дали отпор. Да еще другие тоже помогли. Молодые офицеры. Правда, их всех забрали в милицию, а потом сдадут в гарнизон. Чую, что не увидим мы наших парней аж до их отъезда. Ну, ладно. Пока. До завтра. Матери скажи, что сильно извиняюсь.

- Ага, скажу. До завтра, – сказала я, и положила трубку на аппарат.

Зашла в кухню. Там еще возилась мать.

- Она сильно извиняется, и я завтра еду с классом на озеро. С ночевкой. Вы же не против?

Она пожала плечами:

- Как же, запретишь тебе! Что надо взять с собой из еды?

- А что дашь, - усмехнулась я.

- Ладно, - сказала она, - иди, спи. Все положу в сумку. Да смотри там, осторожнее. Много не пейте!

- Ну, что ты говоришь, мама! - остановила её обижено. – Я совсем не дура. Знаю себе цену. При том жизнь только начинается.

- Ну-ну, – вздохнула она и посмотрела на меня пристально и даже изучающе.

От её взгляда меня немного напрягло, и я повернулась и вышла из кухни.

- Не хватало, чтобы она поняла, что сейчас здесь не её дочь, а её замена, при том другая и старая. Надо уезжать и поскорей.

Утром я прихватила сумку и выскочила из дверей, пока меня не остановила сестра со своими вопросами.

- Мать сама ей расскажет, когда все проснутся.

А поспать в воскресенье любили и в той нашей семье, и здесь также. Так что мой уход был под тихое сопение сестры и задвинутыми занавесками окон в комнатах и кухне. Осторожно собрала купальник, кофту на вечер, полотенце и засунула всё в ту же сумку, даже не проверяя, что там приготовила мать. Выскочила во двор. Уже было достаточно светло, но народу было мало. Несколько офицеров шли на завтрак и оглянулись в мою сторону. Я прошла мимо, даже не взглянув на них, и быстро пошагала вниз по улице из городка.

Солнце уже заняло свою утреннюю позицию, и было ласковым и теплым, небо синим, тучек не предвиделось.

- Будет жарко, - подумала я. – Забыла шляпу! Ладно, прикроюсь чем-нибудь.

Вскоре завернула за угол и вышла напрямую к школе. У ворот уже видела кучку ребят. Это были наши с рюкзаками, сумками, палатками. Поздоровалась и оглядела компанию, в которую необходимо было влиться. Тут меня схватила за локоть Милка.

- Привет! – тихо проговорила она и потащила в сторону. – Чего скажу-у-у! Наши-то парни, ну те, с которыми познакомились вчера на танцах, помнишь?

Я кивнула.

- Так вот, - продолжила она заговорщически в пол голоса, - попали!

- Что попали? Куда? - удивилась я.

- Попали под удар. Это твой Сергей начал перепалку с каким-то фраером из местных. Ну, тот, кто городских возглавляет. Борька, что ли. Так он ему пригрозил, чтобы к тебе бочки не подкатывал. Сергей послал его, и они вышли выяснять отношения. Кто первым начал покрыто мраком, а потом втянулись и пошла молотьба. Его и наших ребят доставили на гауптвахту, других в милицию.

- А ты откуда знаешь?

- Так мы с Евкой до конца стояли и смотрели. Одного из офицериков потом спросили, тот и рассказал. Мы искали тебя, но не нашли. А по телефону не стала говорить, думаю, что расскажу позже.

- Надеюсь, никто не пострадал?

- Да, вроде, никто. Хотя их мы и не видели. И к чему теперь-то. Они все равно уедут на следующей неделе, кажется в среду или в четверг. Если в четверг, то увидимся на танцах в среду. Ты будешь?

- Не знаю, - пожала я плечами. – Не хочется ни с кем заводить новых знакомств. Ты меня понимаешь. Надо готовиться в институт. У меня экзамены уже в двадцатых числах июля. А еще ехать в Москву, знакомиться, курсы какие посетить.

- Понимаю.

Мы отвлеклись от крика:

- Ребята! Наша машина! Собирай вещи!

К нам подъезжал уазик «буханка» в простонародье. Зеленая, вероятно военная. Из неё выскочил …Николай, тот, с которым я танцевала в группе и который на меня обижен за что-то. Я хмыкнула, когда увидела, как он открывал двери. Потом забирал наши вещи, унося их в конец салона.

- А он каким боком здесь? – спросила я Милку, толкая её и показывая глазами на парня.

- Так это он помог нам нанять машину на сутки через отца. Он же в милиции у него работает. Майор ГАИ, что ли. Вот и выручил с транспортом.

Я покачала головой и посмотрела на него более внимательно. Он был по-мальчишески худ, чуть меньше меня ростом, или почти вровень, светлый чуб его ложился на лоб ровной челкой, а зеленые глаза смотрели внимательно и как-то сердито что ли, будто он был мною недоволен. Я хихикнула и подмигнула ему. Он вначале удивился, а потом скупо ответил мне кривоватой улыбкой.

Мы расселись по скамейкам по обе стороны салона, и я насчитала нас одиннадцать – пятеро мальчишек, с Николаем и нас девчонок шестеро. Все те, кто захотел поехать, и кто пришел утром к школе.

Ехали недолго, где-то с час. Сначала по шоссе, потом свернули в лес и там по грунтовке, а потом уже по травяной колее. Выехали прямо к нашему известному озеру и остановились у пологого берега, посыпанного песочком. В воду вдавался мосток, с которого можно было прыгать в воду, да и вход в озеро был очищен от камыша и рогозы. Все это сделали рыбаки и скорее всего из военной части, что была неотъемлемой территорией города. Облагородили, так сказать. Здесь же стоял вкопанный в берег стол и лавки, а также место под костёр.

Мы выгрузились с шумом, криками и смехом. Ребята ставили палатки, а девчонки занялись завтраком и костром. Я же прошла к воде и, скинув шлепки, попробовала её ногой. Она была теплой. Зашла в кусты и переоделась в купальник. Девчонки, глянув на меня, тоже побежали переодеваться. Бросилась в воду и поплыла, забрасывая руки вперед, вольным стилем. Тело прекрасно слушалось, и я даже не сомневалась, что умею плавать. Там в прошлом, я хорошо плавала до самой старости, ходила в бассейн и поражала своих товарок своим водным умением. Теперь же плыла с таким удовольствием, ощущая молодое тело, что даже не почувствовала, что вода стала прохладной внизу, когда ноги опускались чуть глубже. Перевернулась на спину и закрыла глаза. Лежала и уже спокойно прислушивалась к возгласам и крикам на берегу. Вдруг услышала рядом плеск и вынырнувшую голову. Это был Николай.

- Ты что так далеко заплыла, - отфыркнулся тот от воды и тряхнул головой в сторону. – Там омуты. Нельзя, утонешь.

- А ты зачем? – хихикнула я, кокетливо глядя ему в мокрое лицо.

Он принял мою ухмылку спокойно:

- Вот поэтому я тут. Давай обратно, русалка.

- А ты? – спросила я, видя, как он поворачивает в сторону, но не к берегу.

- Я скоро, - ответил он и нырнул.

Я посмотрела, когда вынырнет и, пожав плечами, поплыла обратно уже брассом, потихоньку, оглядывая берег со стороны воды. Природа нашего края была великолепной: смешанный лес, в котором преобладали березы, кусты и трава, как говорится, по пояс. От белых стволов лес казался светлым, прозрачным. И только купола зеленых веток подрагивали от легкого ветерка, дувшего с водной глади.

- А воздух! Хоть ложкой ешь! - думала я, пока плыла, и даже запах стоячей воды озера не омрачал вкуса лесного чуда.

Подплыла к мосткам и взобралась на них одним махом.

- Вот что значит молодое тело! – с восхищением подумала я и побежала к своей сумке за полотенцем.

Ребята уже поставили палатки и растопили костерок. Водитель, молодой парень, как потом рассказали, милиционер, тоже присоединился к нам и с удовольствием помогал с костром и палатками, достав инструменты. Девчонки расставляли на столе нехитрую закуску в виде бутербродов, и ждали, пока закипит на костре чайник. Потом мы сели за стол. Смех и шутки не прекращались. Спрашивали меня о воде, собирались купаться и загорать. Тут неожиданно из озера вылез Николай с цветком лилии в зубах, подплыв тихо прямо к берегу. Резко выпрыгнул и кинулся на нас, растопырив пальцы.

- У-у-у! – завыл он, притворяясь монстром. И тут же упал передо мной на колени и протянул цветок.

- Тебе, моя королева!

Я слегка опешила, потом приняла подарок и погладила его по голове.

- Спасибо, мой рыцарь!

Все засмеялись, и тут же началась кутерьма из визга и гама ринувшихся к воде ребят. Кто прыгал с мостков, кто просто входил в воду и уже там начали плескаться и «топить» друг друга. Было весело. Витя, так назвался наш водитель, ушел с удочками в сторону от наших криков. Кто-то достал кожаный мяч, и мы встали в круг. Начался новый этап нашей игры на воздухе. Я нехотя примкнула к ним, как только меня позвали. Хотела отвертеться, так как еще не представляла себе, как смогу играть. Судя по моим подачам и прыжках вверх с резким битьем по мячу в виде свечки, умения в теле Жанны были и автоматически я этим воспользовалась, ослабив мозговые центры. Многие уже отворачивались от моих сильных и точных ударов и грозились утопить, как только войду в воду.

- Да она лучше вас плавает! – кричала раскрасневшаяся Милка. – Как бы вас самих не пришлось потом спасать!

Я только усмехалась и хлопала по мячу с еще большим наслаждением. когда и это уже надоело, мы побежали в воду. Я не стала прыгать с мостков, так как не умела и не знала, умеет ли сама Жанна, чтобы не дай Боже, не свернуть шею. Мы вновь брызгались, играли в догонялки в воде и топили друг друга. Потом лежали на подстилках и рассказывали анекдоты. Хохотали до упаду. В этом отличался, как ни странно, мой партнер по танцам. Он еще был остер на язык и умел рассказывать смешно и выразительно. Особенно, ему удавались еврейский акцент в анекдотах:

- Слушай, Изя, ти помнишь Мотю, шо жил напротив тюрьмы? – картавил он.

- Ну да.

- Таки сейчас он живет напротив своего дома!

Мы умирали со смеху. И так в течение часа.

- И откуда он их брал? – думала я, глядя на ухмыляющегося парня. – Ему просто доставляет удовольствие рассказывать и смотреть на смеющихся нас.

У костра шла своя работа. Пришел Витя с уловом и начал варить уху. Никого не подпускал, варил сам и о чем-то разговаривал с нашей одноклассницей, которая помогала ему: чистила овощи, резала их, подкидывала в огонь ветки. Они не обращали на нас внимание, увлеченные своими делами.

На обед позвали, когда от вкусных запахов рот уже наполнился слюной. Мы вытрясли свои багажи и достали остальные продукты к столу. Ложки и миски были припасены тем же Виктором, как и алюминиевые солдатские кружки. Видимо, они с Колей заранее приготовились к такому мероприятию. Мы оголодали прилично, поэтому смели все, что лежало и что налили в миски. Наевшись, убрали за собой, вымыли посуду и разбрелись кто куда: одни завалились снова на подстилки загорать, другие спать в теньке под деревьями. Я же с Милкой углубились в лес, поискать что-нибудь, может грибков или ягод, земляники например.

- Эй! – услышали в спину, глос Виктора, добровольного соглядатая от командира, как признался он нам потом. – Далеко не заходить!

- Ай, ладно! – махнула рукой Милка. – Сами знаем.

Мы шли и смотрели под ноги.

- Думаешь, есть грибы? – спросила я, вороша прошлогоднюю листву палкой, которую подобрала под деревом.

- Не знаю, - ответила та, лениво оглядывая лес и остановилась, приложившись лицом к березе. – Как пахнет, Жанн! Иди сюда, понюхай!

Я прижалась с другой стороны и почувствовала аромат березового сока, который обожала в прошлой жизни. Только из своего такого же детства, а не тот подслащенный в трехлитровых банках, что выставляли в магазинах. Я тоже прикрыла глаза и вслушалась в шорохи листвы, крики птиц и писк вездесущих комаров. Как и всегда в лесу было полно живности разных калибров и сортов.

Грибы мы все же нашли, целую полянку маслят. Собрали в мой платок, который я повязала на груди от мошкары. Она сняла трико и, связав штанины, тоже наполнила грибами. Мы радовались находке и шутливо переговаривались, представляя, как вытянутся физиономии наших ребят, когда мы вывалим это богатство к ужину. Пройдя по косогору, еще набрали земляники, сорвав их с кустиками, сделав по нескольку букетиков для душистого чая.

Действительно наш поход был оценен радостными восклицаниями. Высыпав на стол грибы, мы помчались купаться, а девчонки принялись за обработку. Вода в озере была просто теплым молоком по сравнению с утром. Солнце уже перевалило за полдень и склонялось к вечеру. Ребята тоже присоединились к нам, и вновь понеслась кутерьма. Уставшие, выползли на берег и немного подремали на подстилках. Уже не было общих игр или посиделок, устали да и хотелось помолчать, перед вечером. Милка определила нам места в палатке на шестерых, вторая была на четверых. Виктор сказал, что будет спать в машине. Я еще не ходила и не смотрела, надеялась на Милкину хозяйственность. Лежала и дремала, вспоминая прежнюю жизнь и радуясь, что теперь я молодА и здорОва.

- Как же мы не ценим это! – дивилась своим мыслям. – Как же здорово иметь такое тело!

Вечер опускался незаметно. Ребята натащили дров, девчонки готовили грибную похлебку и вновь накрывали на стол. И тут пришел водитель и выставил три бутылки вина. Мы уставились на него с удивлением, а ребята закричали ура!

- Теперь пойдет веселье, - подумала я, видя, как рады такому подарку мальчишки и даже девчонки потирали руки. – Что же, теперь можно и выпить. Взрослые! Аттестат получили, хотя некоторым не было и восемнадцати. Милке стукнет в начале октября, а осенью мне будет уже девятнадцать, судя по паспорту.

Наливали терпкое вино в кружки и пили за окончание школы, за поступление в ВУЗы и за любовь.