ЖЖёная кость

Глава 1

Глава 1.

Сон не удивил. Запомнился хруст тысяч стеклянных граней. Яркое пламя от горящей «восьмидесятки» освещало утробу вагона, усугубляя тени в укромных углах. Молоха знобило. Он осторожно переступал через кровавые дорожки. В больших, чёрных лужах полыхали алым вездесущие стеклянные кубики. Убивала горечь жжёной резины. Эта пелена обволакивала сидения, стены, пол, фрагменты тел, перемешанные с фрагментами одежды и багажа. Молох задрал голову, потолок состоял из дыр, словно кто-то истыкал крышу гигантской иглой. Разные: круглые, вытянутые, большие, маленькие – они сочились мерцающим светом пожара.

- С-суки!

Молох обернулся. Лёшка Крокус сорвал с головы берет: лицо мертвенно-белое. «Вырвет?» - подумал Молох. Но Крокус вытер беретом лоб. Лучи фонарей, пересекаясь друг с другом, мазнули по углам. Тщетно. Вокруг одно и тоже. Молох дал сигнал оставаться на месте и перешагнул через труп женщины. Хрусь - отозвалось под подошвой. Он мельком глянул через окно. БТР догорал, спёкшиеся диски колёс смотрели в небо: как паровозик из Ромашково - был когда-то такой кислотный мультик. Паровозик всех подвозил и дышал в цветы. Категорически опаздывал.

- Эти, не опоздали, - пробормотал Молох, - Как раз прибыли…. Боже, сколько мяса. Бойцы Севы Горелова растаскивали тлеющие тела и складывали под обрушенную стену вокзала. Все для того, чтобы Сева мог перегнать через этот хаос два уцелевших танка. И никто не орёт, не матерится. Только свист танковых движков, хруст проклятого стекла и липкое чавканье под сапогами. Подошвы липнут, будто идёшь по расплавленному асфальту - но это не асфальт, как жаль, что не асфальт. Молох некоторое время боролся с тамбурной дверью. Она, наконец, сдвинулась с металлическим скрежетом. Молох подпёр её ботинком и обшарил тамбур фонарём. Свет вырвал из темноты грязно-синие стены. Краску покрывала сеть трещин. Пусто. Луч прыгнул вправо, и то, что увидел Молох вызвало оторопь.

- Живой, - не веря глазам прошептал он. В пятне света качался красный детский плащ, из-под капюшона был виден подбородок с пухлыми кровоточащими губами. От радости Молох заорал не своим голосом. – Живой!

И в который раз, малыш валится лицом вниз, парни бегут, грохоча сапогами, а Молох отупело стоит, читая бирку на откинувшейся поле плаща:

- Ванечка, Ванечка, Ванечка….

Он раскрыл глаза. С трудом встал и, накинув на плечи одеяло, как был босой, прошёл к окну.

- Да неужели? - Молох поискал в пепельнице бычок, каждый был выкурен по самый фильтр. Тогда он раздражённо очистил пепельницу в форточку. Изнывая от головной боли, Молох прижался лбом к ледяному стеклу. Не отпускало. С трудом вспоминались подробности вечернего вливания. Водки было много, закуски – дрянь.

- Переел, старичок – Малахов усмехнулся – Или перепил…. Да где же его носит?

Как всегда на пьянках, было много Крокуса. Леха, вообще, имел странную особенность заполнять собой всё. Лёхины руки разливали, именно его байки заполняли уши, а его колени умещали стерв.

- Бабы? – Молох старательно перемотал воспоминания, потом решительно заявил самому себе, – Не-а, баб не было.

Молох оторвался от проталины и прислонился к уцелевшим ледяным узорам. Да, Крокус был везде. Молох вспомнил вонючий притон, где они собрались перекусить. Крокус опять горел идеей озолотиться, опираясь на «верный стук». Молох играл за пессимистов.

- Говорю тебе, полно там хабара, – доказывал Крокус, обрывая тельник, вылезший из-под штормовки.

- Т-с! – Малахов прикрыл ладонью алюминиевую кружку и поднял указательный палец – Ты закусывай, закусывай.

- Молох, ёб, – Крокус навалился на стол, прозрачные соловые глаза буравили Молоха. Его громкий шёпот заставил всех обернуться. – Пойдем, а? Верняк.

- Ясно верняк, – Молох запил водку остатками томатного сока. – Есть что пожрать?

- Иди ты, – обиделся Крокус и опустил кулак на стол, нехитрая сервировка подскочила. Редкие дневные посетители, убедившись, что драки не будет утратили интерес. Молох понизил голос.

- А, ты не горячись, – он откинулся на спинку стула и гаркнул, с трудом удерживая товарища в поле зрения. – Маша!

- Что, мальчики? – спросили бодрая деревенская официантка с шиньоном на голове.

- Снаряд! – потребовал Молох.

- Хорошо, мальчики, - женщина развернула массивный бюст в сторону барной стойки, где скучал татарин Азат, хозяин этого дома греха. Молох уделил внимание женскому тылу, прежде чем, засыпать Крокуса контраргументами.

- Ты сильно доверяешь байкам Грицко. Он прапор уважаемый, но любит кэш больше, чем Нэнку Украину. Если он про Золотой Шар затрёт, тоже через кордон полезешь?

- Карты, журнал… – начал Крокус, но Молох прицелился в лоб Крокуса указательным пальцем.

- К-х! – Молох сдул воображаемый дым – А бравые вояки на выходе петрушат Крокуса.

- Петрушка не отросла, – парировал Крокус и жадно затянулся сигаретой. Когда он освободил струю белого дыма, то добавил келейно, по-воровски, – Грицко показывал фотоотчет. Всё взаправду. Бля буду.

- Оп-па, – Молох хлопнул ладонью по столу, – А что же сами? Или.… Стой, говорю, как было. Они делянку вынесли: хабар по карманам, отчеты – начальству.

Крокус заглянул в кружку. Пусто.

- Маша, где водка?

- Не один, – бросила официантка. – А я одна.

- О какая, – мужичок в красной бейсболке с разводами высохшего пота оттопырил большой палец. – Хорошая. Валькирия.

- Не злите ее, – посоветовал Крокус, – в салатик плюнет, усохнешь, дурачок.

- Не, - улыбнулся мужичок беззубым ртом. – Не могёт.

- Долдон ты, Алёшенька, – Маша скрылась на кухне.

- Молох, я хавать не буду, - загрустил Крокус.

- Не бзди, – успокоил Молох, но поторопился напомнить, – что про дебилов?

- Каких дебилов? – брови Крокуса приподнялись. Он секунду был замешательстве, прежде чем поймать нить повествования. - Я ему и говорю: «Где, братан, гарантия, что не фуфло?».

- Ну?

- Баранки, гну. Слушай. – Крокус вдавил сигарету в пепельницу. – Дело в том, что группа вышла на связь и сгинула вчистую: пять гоблинов, три «башки». И Сом.

- Сом? – не поверил Молох.

- Он самый.

- Так может Сом всех и порешил? – предположил Молох. – Одно слово «Сом», он падалью питается.

Маша принесла бутылку водки, затем поставила на стол жаркую сковороду картошки с румяными пятаками натовских сосисок.

- Спасибо, Марья Семеновна – расплылся Крокус, открывая запотевший сосуд. – Люблю вас, как Азатик…

- Хватит трепаться, Лёша, - осадила Маша, – может Зона башку тебе оторвет, возьму охранником.

- Типун вам на язык, Марья Семеновна! - Крокус театрально закатил глаза.

- А что? Голова тебе без надобности, думать – не языком трепать, - Маша уперла руки в бока.

- Эх, Марья Семеновна, будь вы помоложе.

- Не смеши меня, я про вас ученая. Одна любовь у вас – Зона, с ней и сношайтесь. Приятного аппетита.

Официантка, достав из передника блокнот, направилась к мужичку в красной бейсболке.

- О как, – засиял Крокус, распечатал бутылку и разлил по кружкам.

Молох не согласился.

- Доведешь ее когда-нибудь.

- Да насрать, - отмахнулся Крокус. – Пьём? За Чубатого, Горца и Витьку Савану. Земля им пухом.

Молох кивнул, они, не чокаясь выпили. С землей и пухом были сложности. Если с Чубатым понятно: его на переходе взяли «миротворцы», разорвали барахлишко и тихо шлёпнули. Откуда известно? Это застримил Сом, он умудрился подвесить коптер над Кордоном, чтобы народ запомнил десантников, раскидывающих жребий на свидомой мове. Через три месяца солдатикам не повезло: Зона - всякое бывает. Горец пропал без вести, осталась только текстовая запись на общем канале: «Марина, Ленка, простите. Хана». Ну, а Савану год назад видели на Агропроме. Говорят, что шёл Савана с дыркой в пузе величиной с арбуз и что-то бормотал. Не повезло.

Молох и Крокус молча закусили. Наконец-то Молох нарушил затянувшуюся паузу.

- Ладно, - сказал он, - колись.

Крокус заметно воспрял.

- А я и говорю, - начал он, продолжая отдирать вилкой шкварки от сковородки, - «Где гарантии, что не туфта, за что плачу»? Так вот, на «гоблинах», на «башковитых» и Соме была телеметрия. Типа, как в кино. Что интересно, братан, кончились голубчики в ста метрах до объекта. Одновременно! Интервал: ноль целых, хер сотых до секунды. Это Выверт, братишка. Дыра в земле и лабиринт: пять мясорубок и одиннадцать трамплинов. Фото со спутника целый альбом. Парни шли грамотно, со штурмовыми лагерями, со страховкой – все по науке. Зажмурились на отдыхе - пульсар. Но мы то знаем, где. Подумай, братко.

Молох прикинул: Выверт вещь редкая, как Божий дар, но с двойным дном: можно озолотиться, а можно превратиться в достопримечательность. Люди будут восхищаться: «Смотрите-ка, без головы, а ходит и даже напукивает Шиллера». Взвесив все за и против, Молох решился.

- Что он хочет?

- Прапор?

- Ну, а кто?

- Пятерку сразу, - Крокус загнул мизинец, Молох присвистнул.

- Не хило.

Загнулся безымянный палец, а Крокус огорошил.

- И двадцать процентов от хабара.

- Блядь, - не выдержал Молох.

- На флэшке будет все, что есть в штабе по операции, - попробовал успокоить Крокус.

- Он давит нас, как лохов. Крокус, тебя разводят, - не поддался Молох.

- Спокойнее! – жизнерадостно заявил Крокус. – С него бонус: поможет с коридором. За дедушку Якима не слыхал?

Молох удивился.

- Живой ещё? Егерь старый, как черепаха, – однако остался недоволен. – А сам никак?

- Наши проблемы. У него присяга, ипотека и выслуга лет. Ссыт, одним словом, - хихикнул Крокус.

- А за бабло не ссыт? – проворчал Молох – Молодец, товарищ прапорщик.

Крокус развеселился, Молох не понял, отчего.

- Что?

- Я так же его подпёр: молодец – говорю – товарищ прапорщик.

Малахов зачерпнул картошку ложкой, прежде чем подвести итог.

- Давай так, Крокус, - сказал он набитым ртом, - обломается прапор с пятеркой гринов. Дави на три, а двадцать процентов пусть будет. Если наладит сбыт. Зоне с хабара доля и это - правильно.

- Вздрогнули, - Крокус поднял кружку.

- Вздрогнули, подельничек.

Глухой металлический стук ознаменовал начало заседания.

Глава 2

Да, жалко – баб не было, - подумал Молох, глядя в окно, - их, наверное, вообще здесь нет. Провинциальный городок болел весной, припекало солнышко, посреди рыхлых сугробов появились лужи, пьянели от счастья воробьи. Молох размышлял: Выверт – не шутка, комплексная аномалия с гроздьями «бирюлек». Алмазный Фонд по сравнению с ним сельпо против супермаркета. Хотя неизвестно, что Лёха принесёт на смотрины. Насчёт обмана - вряд ли, прапор хоть жадный, но не дурак. Держится, подлюга, понятий. Подставить для него – себе дороже, в жизнь не отмоется. Или обмоют. А дальше речь над гробом и салют. Но на этой стороне у него крутой гешефт. Тоже ведь цепляется за шанс. Нет, не обманет…

Два лопоухих солдата волокли бадью с парашей к толково побеленному нужнику. Жижа плескала через край, оставляя бурую дорожку. Им было неудобно, они спотыкались и скользили, угрожая превратить улицу в зону стихийного бедствия. Малахов хмыкнул. Да, армия несокрушима: вовне реформы-лозунги, а внутри – солдатики с бочонком дерьма, «ура», как устная заявка в гроб. Малахов раздраженно отвернулся, казалось, миазмы достигают второго этажа, и, по-стариковски шаркая тапками, достиг кровати

Через час небольшим в номер ворвался Крокус. Он пересёк комнату, как был в сапогах, и водрузил на стол рюкзак. От входа до стола осталась цепочка следов с кусочками глины. Штормовка Крокуса дышала паром. Он обернулся, будто только что заметил товарища.

- Что-то плохо выглядишь, камрад.

- Зато ты хорош, – проворчал Молох, сев на кровати. Поправил одеяло на плечах. – Курить принес?

- Обижаешь, начальника, – Крокус бросил сигаретную пачку через всю комнату. Молох поймал ее и посмотрел на этикетку.

- Что за солома? Непроизносимое название. Для какого рта?

- Свидомого, - хохотнул Крокус, вынимая ноутбук.

Молох закусил сигарету, поднёс огонёк зажигалки.

- Думал, что не увижу никогда, - честно признался он, после того как пустил первый дым. Крокус удивился.

- С чего бы это? Синяя депрессия? – Следующая фраза выскочила, неожиданно меняя направление разговора. – Грицко мудак.

- Да? – театрально ахнул Молох.

- До трёх гринов не сторговались, сошлись на четырёх.

- Хреново, - Молох разогнал рукой клубы дама. – Ну и вонища, действительно – свидомо. Лёха, прикинь, в остатке пятьсот баксов. Про гривны и не говорю: их вообще на Украине принимают?

- Брат, не грузись, - посоветовал Крокус, - к Якиму доберемся - все наладится. А в Зоне… Там схрон. Прорвёмся.

- Прорвётся он, - передразнил Молох.

- Прорвёмся, - поправил его Крокус и раскрыл ноутбук.

Молох тяжело встал, скрипнув кроватной сеткой.

- Ладно. Посмотрим. Выкладывай за что нас разорили.

- Только не начинай, - попросил Крокус, пальцы отработали по тачпаду и клавиатуре.

На экране возникло шикарное древо файлов. Крокус обернулся к Молоху, чтобы пригласить, – Ну, смотри.

Молох отодвинул товарища, по его командам файлы стали разветвляться. Он перебирал документы, хмурился, где-то реагировал приподнятыми бровями.

— Вот как?

- Что? – Крокус заглянул над плечом.

- Подожди, - раздражённо попросил Молох. – Подожди.

Возникли наложенные друг на друга диаграммы, Молох заиграл желваками; наконец он принялся рассматривать фотографии. Через пятнадцать минут он позвал Крокуса.

- Братишка, кляксы видишь? места знакомые?

Крокус долго пыхтел, даже провёл указательным пальцем вдоль изображения узкоколейки.

- Да. Тёрлись в прошлом году, с Саванной. Раз пять ходили, ничего подобного не заметил. – Крокус на всякий случай уточнил. – У тебя тогда была депрессия.

Молох пропустил колкость, но продолжил пояснять

– Вот маршрут группы. Нам будет сложно повторить - они выходили с Агропрома. Здесь: съемка со спутника – аномалии помечены крестами, промежуточные лагеря кружочками. Один, два, три. Четвертый – последний. Здесь всё, хана. Сгорели. Телеметрия пустая.

- Пульсар? – уточнил Крокус. Молох пожал плечами, отчего одеяло сползло, он оставил так, как есть.

- Возможно. Но дальше они не прошли. Вояки выслали «птичку», видео раскадрировано – фоток достаточно, - Молох показал на розовые «розочки». – Наверное это они. Разбросаны неравномерно – метались, искали выход. Бедняги.

- Бедняги, – согласился Крокус. Молох немедленно задался вопросом.

- Как так Сом лоханулся?

- Ну, ты же знаешь: херня случается, – Крокус надвинулся на экран и прикоснулся к фотографии на экране, под пальцем расплылись радужные пятна кристаллов. Его голос сочился оптимизмом. – Зато теперь мы знаем, где тот пульсар.

- Не факт, – остудил его Молох.

- Да не-е! – возразил Крокус.

- Профукали мы бабки, Леша, - Молох подвёл черту, - за пачку фотографий. Бинго. Спасибо.

- Саня, не гони, – открестился Крокус.

- Давай логически, - предложил Молох.

- Я логике не доверяю, - Крокус криво усмехнулся, - я верую.

- Во что, брат? – удивился Молох, как бы разыскивая на груди товарища крест.

- В халяву, Саня. Мы её, кажись, заслужили. Кто, если не мы?

- Верует он, - промолвил Молох, попутно загибая пальцы. – Тогда ответь с верой, может она знает, почему бы военным не повторить поход? У них в каждом тузу по рукаве: оружие, спутники, снаряга, легальность, наконец. Если уже не повторили….

- В рукаве по тузу, - поправил Крокус.

- Что, блядь?

- Правильно говорить «в рукаве по тузу».

- Да, блядь, заебал – ты всё понял, - загорелся Молох. Крокус сложил лэптоп, хмуро посмотрел на Молоха. Ноутбук отправился в рюкзак, не отрывая взгляда от товарища, Крокус медленно, будто прислушиваясь к треску молнии, закрыл клапан. Он взвесил рюкзак на руке. Наконец, Крокус разорвал тишину.

- Они готовятся.

- Да? – Молох склонил голову набок, в глазах блеснула усмешка. – Прапор сказал?

- Я тебе говорю, они готовятся, - откликнулся Крокус с ослиным упорством. Тогда Молох похлопал его по плечу.

- Я, думаю, развел он тебя, - а потом уточнил. – Нас.

Крокус обиженно раздул ноздри.

- Да нихуя!

- Лёха, будь реалистом, - предложил Молох. И тут Крокус зашёл с козырей.

- Саня, парни донесли, что военные ищут проводников. Готовится серьёзный кипиш, волна давно пошла, но только с этим, - он кивнул на рюкзак, - пазл складывается.

Молох устало смотрел сквозь Крокуса, долго, муторно принимая решение. Крокус, понимая, что Молоха от потопления удерживает тонюсенькая граница льды, подтолкнул его, давя на самолюбие.

- Как бы не было, Саня, Выверт есть, бирюлек – море.

Молох перевёл взгляд на окно, залюбовался на воробьёв, сражающихся за место на подоконнике.

- Саня, одна ходка, – Крокус проследил за взглядом товарища, и разделил внимание. – И харе Зону топтать. Купишь себе Березовск, счастье людям раздашь, как сам представляешь.

- Хорош меня на бабу уговаривать, - усмехнулся Молох.

- Сань, мы же зубры, - не заметил Крокус. - А Сом мокрушник, прыгнул выше головы, да обосрался…

- Братишка, не щебечи, голова трескается, - Молох вернулся в свой угол, сел на кровать. На лице появилась заинтересованность. Молох начал говорить ровно, будто думал вслух. - Вояки по следам пойдут, если в этой теме дело, времени с гулькин хер. Выверт до Выброса едва продержится, потом - разве что, вспучит в новом месте. И то едва.

- Вот-вот, - Крокус расплылся в улыбке, как Чеширский кот. - Вояки отдыхают…. Молох приложил палец к губам, Крокус с пониманием осёкся.

- До выброса недели три. «Так?» —спросил Молох.

- По прогнозам, - уточнил Крокус, но вдруг взял быка за рога. – Саня, это армия: все параллельно и перпендикулярно – пока "отмычек" найдут, пока генералы поделят будущие цацки. Опять же, у «гоблинов» очко не железное. А мы под Выброс проскочим - не впервой. На кураже! Что мы теряем?

Молох с интересом посмотрел на Крокуса, гадая, когда у друга закончится вдохновение, и до каких границ оно способно долететь.

- Саша, - надрывался Крокус, - сдохнуть не страшно, пожить хочу, чтобы машина с открытым верхом, дом на Лазурном берегу, детишки по белому песочку пятками…

- А как Савана, не хочешь? – остудил его Молох, внимательно наблюдая за реакцией. Крокус споткнулся на полуслове, однако нашёл, что ответить.

— Это издержки профессии, Саня. Как геморрой.

- Хорошо сказал, – похвалил Молох. – Красноречивый.

Крокус заметил перемену настроения и чуть не подскочил на месте.

- Все путем, доки в порядке. Машина у подъезда, только номер сдадим…. Хотя, что тут сдавать? – он поверхностно оценил комнату. – Вроде чисто.

Глава 3

Это был поселок городского типа, такие во множестве росли на теле Советского Союза, сплачивая юнитов в коллективы офицеров, шахтёров, бурильщиков (нужное дополнить и подчеркнуть). Комплекс муниципальных зданий, детсад, школу и клуб воздвигли вокруг жертвенного алтаря – осыпавшейся трибуны под памятником Ленину. Минуя площадь, УАЗ промчался под аркой Универбыта, к которому пристроился крохотный продмаг. Пронзительно завизжали тормоза, УАЗ остановился. Крокус вышел из машины и попинал колесо, в открытое заднее стекло виднелась помятая физиономия Молоха.

- Ты быстро? – спросил Крокус, – Я бы глаза местным не мозолил.

Молох тяжело сполз с заднего сидения, минуя подножку и сразу угодил ботинком в лужу.

- Ты б еще к ментовке подкатил, - поддел Малахов и передразнил, – «не мозолить».

- Батареек купишь? радио послушаем, – Крокус проигнорировал колкость. – И водички.

Молох не ответил. Его внимание привлёк пацан: мелкий, неопределенного возраста, от восьми до двенадцати годков. Тощее тело пряталось в пёстром пальто с острым капюшоном, сшитое из классического гобелена советской эпохи. Легко угадывались жёлто-коричневые фрагменты оленей и растительности.

Молох забрал из УАЗа видавший виды вещмешок, накинув обе лямки на плечо, и проворчал в сторону Крокуса, прежде чем уйти.

- Братишка, когда-нибудь сожжём нашу таратайку. Все кости перемешал.

- Ехай на метро, - обиделся Крокус. – Дверь закрывай – холодно. И возьми батареек.

Обманчиво ласкало солнце, протыкая ещё холодный воздух, оно топило снег в хрустящую кашицу. Голосили воробьи. Справа, за столбом, спрятался с сигаретой пузатый милиционер. Сдвинутая на затылок шапка открывала вспотевший лоб. На Молохе он не заострил внимания, лишь мимолетно покосился, продолжая трепаться по телефону. Молох поставил ногу на крыльцо.

- Замерз? – спросил он мальца. Пацан поднял голову, Молох увидел только подбородок и нос, глаза мальчишки оставались в тени глубокого капюшона. Молох присел на корточки, пытаясь разглядеть лицо.

- Шикарный прикид, – восхитился он, и порывшись в нагрудном кармане достал десять долларов. – Купи себе вкусного.

Мальчишка расторопно перехватил купюру, но Молох успел заметить, что у мальчишки нет указательного пальца.

- Не фартануло? – спросил Молох.

- Вы, дяденька, сами не вляпайтесь, - ответил мальчонка, пряча деньги.

- Договорились, старичок, - пообещал Молох. Уже когда он поднялся на крыльцо и встал под дверью, малец бросил ему в спину.

- За денежку спасибо.

Молох, не оборачиваясь поднял руку над головой.

- На здоровье, - и открыл дверь.

В магазине было тесно, товар бессистемно заполнял крохотное помещение. Под стеклом, между шоколадками и колбасой, разложились игрушки, рядом выставлены моющие средства. На фруктах, которые стояли поверх прилавка, хранились обёрнутые в пакеты хлебные батоны. Лоток с грязными куриными яйцами грозил перевернуться. За спиной у подавленной сутулой продавщицы высились грубо собранные штабеля из серых макарон и разнообразных круп. Особое место в магазине занимал угол с алкоголем: однообразная, искрящаяся стеклянной прозрачностью батарея водок и, в самом низу, у пола, редкий строй винных бутылок.

- Чего вам? – продавщица оторвалась от сканворда.

- Здравствуйте, - Молох снял вещмешок. Продавщица молча ждала.

- Хлеб, воды, - сказал он, рассматривая прилавки, пытаясь разобраться с раскладкой. В глазах рябило от ценников и этикеток. Продавщица положила буханку прямо на весы, рядом пристроила пластиковую бутылку воды.

- Что ещё? – она оценивающе, но в то же время грустно разглядывала Молоха.

- Мороженко есть? – спросил он.

- Какое? – она отвернулась, взгляд её был устремлён в окно.

- А какое есть? – растерялся Молох. Продавщица нетерпеливо дёрнула плечами, наконец, отложила сканворд и, переложив лоток с яйцами на картонную коробку, открыла холодильник с прозрачной крышкой.

- Смотрите.

Он, ощущал себя не в своей тарелке под её пристальным взглядом. Поэтому поторопился взять два пломбира в вафельных стаканчиках.

— Вот, - он продемонстрировал находку.

- Всё? – спросила она.

- Всё.

- Водки не надо?

- Нет, я не пью, - к горлу подкатил комок. Она усмехнулась.

- Семь долларов, - она поставила блюдце с синей каёмкой на прилавок.

- Сколько? – опешил он.

- Семь, - женщина опять рассматривала окно. Молох попробовал пошутить.

- А если я на мове заговорю?

Шутка не сработала, на её депрессивном лице не дрогнул ни один мускул.

- Платить будете? – она отвлеклась от оконной рамы, руки потянулись к весам.

- Буду, буду, - Молох суетливо достал смятые купюры, высыпал их на блюдце, двадцати пяти центовик звонко зазвенел. Затем он сложил всё в мешок и, перевязав, закинул за спину. Вдруг он припомнил.

- О, а батарейки есть?

- Есть. Какие?

- Пальчиковые, две, - для верности он показал пальцами букву V. Она нагнулась за прилавок, долго там что-то искала, пока не выставила белую коробку из-под обуви.

- Здесь. Смотрите, - предложила она. – Доллар.

- Однако, - удивился он, рассматривая странную коллекцию из разнообразных накопителей заряда. Он перебирал батарейки, пока не остановился на паре пальчиковых аккумуляторов. – Заряжены?

- Должны, - она пожала плечами.

- Обнадёживает, - Молох расплатился, но, прежде чем уйти, он не сдержался. – Не грустите, барышня, всё будет хорошо.

***

- Что называется «не вляпайтесь», - пробормотал Молох. Крокуса окружили натовские «миротворцы». Патрульный, запакованный в бронекомбинезон – даже забрало затемнено - держался чуть в стороне, прикрывая остальных. На Крокуса смотрело жерло Гаусса. Другой, одетый так же, но со стволом поскромнее: классическая М 4 – копался в вещах, сброшенных в грязь. Третий доверительно повесил каску на грудную клипсу. Командир. Он вёл допрос через пузатого милиционера, который исполнял роль переводчика. Крокус легко ломался, вживаясь в роль дурака.

- Оружие, стимуляторы, спецсредства?

- Откуда, господин майор? – Крокус округлил глаза.

- Капитан, - поправил милиционер.

- Простите, я по возрасту…

Милиционер резко вскинул на него глаза, но предпочёл сделать вид, что сарказма не заметил.

- С какой целью прибыли в прифронтовую зону?

- Так нет войны, - Крокус искренне удивился, зачем-то переключился на командира патруля, - Мир ведь, камраде.

Милиционер и старший о чём-то посовещались, затем капитан поправился.

- Что делаете в зоне стихийного бедствия? – и посоветовал от себя. – Не умничай, а?

Крокус вздохнул и, похоже не в первый раз, показал файлик с бумагами: милиционеру, старшему и даже стрелку с гауссом. Капитан забрал файл.

- Оружие, антирад, спецприборы есть? – перевёл он.

- Эй, земляк, - возмутился Крокус, - бумаги отдай.

- Какой я тебе земляк, москаль? – усмехнулся капитан.

- Меня без них к стенке поставят, - Крокус даже артистично побелел.

- Оно и добре, - сказал капитан вполне искренне. – развелось вас….

Молох присел на ступеньку, вещмешок поставил на колени.

- Что, дяденька, жопа? – раздался голос за спиной, Молох обернулся и с удивлением обнаружил там мальчишку в причудливом пальто из гобелена. Он мог поклясться, что секунду назад там никого не было. Мальчик сел рядом, зажав руки между колен, Молох видел только его подбородок.

- Похоже, - признался он невесело.

- Почему не идёте? Там же ваш друг, - с усмешкой добавил пацан.

- Думаю.

- Сыкотно?

Молох хмыкнул, но честно ответил.

- Есть такое. – Чуть погодя он спросил. – Откуда тут пендосы?

- Участковый, – коротко ответил мальчишка и показал на капитана, затем ловко сплюнул. – Редкостный мудак.

- Понятно. Шкура. – Молох достал из нагрудного кармана пачку сигарет. Поколебался, прежде чем предложить, – куришь?

- Угу, – мальчишка грациозно выдернул сигарету.

- Рановато ты, - запоздало опомнился Молох.

- Нормально, - мальчишка снял капюшон. Молох увидел субтильного ребенка около двенадцати лет: нос картошкой, щёки впалые, глубоко посаженные глаза, но, несмотря на возраст, пепельные остриженные под машинку волосы. Мальчик улыбнулся одними глазами:

- Ванечка, - представился он и протянул ладонь.

Малахов вздрогнул.

- Почему Ванечка? – опешил он.

Мальчик наклонил голову.

- А как надо?

- Иван, - машинально ответил Молох. Мальчик молча разглядывал его. Пока Молох разбирался в себе он задал вопрос.

- Ты что-ли прокурор? – прищурился мальчишка. – Или папаша? Ванечка – и всё.

Молох пришёл в себя, отогнав наваждение.

- Не злись. – Он пожал руку. - Тогда я Саня.

Ваня поправил.

- Можно «дядя Саша»?

- Лады, старичок, – согласился Молох, — вот и познакомились.

***

События тем временем поскакали стремительным галопом. Капитан взялся за Крокуса всерьёз и попытался уложить его в грязевую кашу. Крокус упал на четвереньки, но дальше дело не пошло. Старший патруля сыпал рубленными фразами, а участковый, задыхаясь переводил. Делать это, прижимая Крокуса к земле было неудобно.

- О, как, – прошептал Молох. Он прежде всего предусмотрел углы, за которыми следовало скрыться, но лишь затем обречённо принял решение. – Ебись оно конём.

- Тикайте, дядя Саша, - посоветовал мальчик, сразу после бесконечно долгой затяжки. Дымное облако окружало его, как аура.

- Нельзя, браток, - вздохнул Молох. – А вдруг обойдётся?

- А если не обойдётся? – в глазах у мальчика проскользнула такая зрелость, что Молох невольно окинул взглядом – нет, Ванька, мальчонка двенадцати лет.

- А если да? – Молох оттолкнулся от крыльца. Надев кретинский вид, Молох развёл руки: на одной висит вещмешок, другая - с растопыренными пальцами. – Товарищ начальник, а чего это, а? Лёха, ты чего наделал?

Стрелок переключился на него. Участковый упёр колено в спину, руки Крокуса разъехались, и он плюхнулся лицом в грязь.

- Стоять, бля! – седые усы приподнялись. – Шмурдяк на землю. Сам в пол!

Молох продолжил путь, в пяти шагах он остановился, небрежно уронил вещмешок.

- Стою, - он показал руки. – Что ищем, служба? Товарищ капитан, будете переводить?

Американец добрался до спортивной сумки, покосился Крокуса, и высыпал её содержание на землю. Распинал ногами джинсы, спортивный костюм, футболки, смешивая их с грязью. Милиционер вдруг вскрикнул.

- Хана вам, ребята, - он оставил в покое Крокуса, а сам наклонился. – Приплыли, голуби.

Он передал старшему патруля перетянутую резинкой упаковку антирада.

— Вот, бля, – прошипел Крокус.

- Ох, бля! – участковый опять наступил ему на спину.

- Хрень какая-то, – Молох ощутил холодок. Хорошо, ноутбук не взяли.

— Это контрразведка решит, - ехидно улыбнулся капитан.

- Ваша? – угрюмо спросил Молох.

- Может, и наша, - участковый гордо задрал подбородок.

- Героям слава? – спросил Крокус с земли. За что получил ботинком в рёбра. Старший патруля сделал резкое замечание, участковый нехотя остыл. Он сделал шаг назад, как бы уступая право на безобразия. Его диалог с командиром выглядел жалко. Собачонка против льва. Молох заметил, как стрелок вцепился в него стволом Гаусса. Зачем непонятно, из этого девайса зона поражения значения не имела. Наконец, участковый объявил.

- В коменду вас. А потом, даст Бог - к нашим. – Он показал пальцем на Молоха. – Я ведь тебя узнал.

- Да? – Молох искренне удивился, внимательнее вгляделся в капитана.

- Что смотришь? – участковый усмехнулся в усы.

- Не припомню, - признался Молох.

- Да и похер. Получишь своё, старлей.

- Даже так?

— Вот так.

- Да, тесен мир, - закручинился Крокус. – Эй, пендосня, встать можно? Холодно. Не будьте зверьми. Ничего не понимают, варвары.

Молох посмотрел по сторонам, проигрывая варианты. В голову ничего не приходило. Он остановился на магазине. Показалось, что мелькнул в окне Ванькин капюшон, но вскоре признался себе – показалось. И ладно. Пусть так будет.

Глава 4

Их положили мордой в грязь, руки связали за спиной. Забирать не торопились, похоже, что американцы сами не радовались компрометирующей находке. Через час, когда их основательно трясло, подкатила боевая колесница с пятью бойцами: холеные, упакованные в современную броню - как роботы из аниме. Топни, и начнут перевоплощаться - кто в машину с откидным верхом, кто в паровую дрезину с «митральезой» на станке.

— Вот она и жопа, – пробормотал Молох, Крокус выразительно моргнул.

- Согласен.

- Прорвались «на кураже», – не удержался Молох. – Дофига их. Не сторгуемся.

- Чем? – Крокус выплюнул грязь. – Деньги забрали.

- Молчать, - потребовал участковый.

- Холодно. – Малахов попросил, - сесть дай, будь человеком.

Он мгновенно заработал несильный удар между лопаток.

- К земле привыкай, - мрачно пошутил участковый. - Что, москали, досталось вам наших бирюлек?

- Животное, - огрызнулся Крокус и скривился от боли, полицейский резво для его телосложения зарядил сапогом под ребра. Без особой спешки его оттеснил патрульный. Участковый упрямо пробил воздух.

- Поговори у меня, свинья, - прошипел он из-за массивного американского плеча.

Затем их подняли, стянули руки за спиной и одели на голову мешки. Молоха сильно рванули за локти, плечи отозвались ужасной болью, ткнули на всякий случай по ребрам и поволокли куда-то вперед. Через мгновение он оказался на полу машины, рядом упал Крокус.

- Кисло все, – пробормотал Молох.

- Были бы хохлы, – поддержал шёпотом Крокус, - шлепнули бы, я бы на их месте обязательно шлепнул – на всякий случай.

«Крымский инцидент», рассоривший два братских народа, стал точкой невозврата. Началось, как это водится, с заигрывания обоих правительств с такой опасной штукой, как национальная идея. Причем упор сосредоточили на первом, так как «идея» — это надо думать. Украинские нацисты, до этого промышлявшие резней в синагогах, вдруг бодро рванули по стопам фюрера и пошли, что называется, «вразнос»: побоище на Графской пристани в День ВМФ, поджог в доке эсминца «Осмотрительный». Матушка Россия вздрогнула, заявила громогласно ноту протеста. Это «де юрэ». Зато де факто закрыло глаза на инициативную группу пенсионариев: казаков с православными флагами и «добровольцев», у которых вместо образОв синели эмблемы ВДВ. В Киеве офанарели, как, впрочем, и в Москве. Ноты протеста сменились тяжело вооружёнными «миротворцами». Штаты, понимая, что без них в регионе никуда, добротно отбомбились по станции Каштановое. Шутя победили полтысячи беженцев, но по русским морпехам не попали. Так себе казус беле. Потом рванули, не стесняясь, что-то у себя. Законным следствием стала высадка оперативной бригады. Чаша терпения Царя Всея Руси лопнула, что привело к запуску тактического ЯБП в район Чернобыля. Раз уж взрослые начали меряться фаллическими символами, НАТО уложило тридцать километров тайги стратегическим калибром. Таким образом была поставлена жирная точка под «Крымским инцидентом». Стороны трясущимися руками заключили договор о мире, поражаясь как далеко они зашли. Кончилась годовалая лихорадка с использованием новейших систем вооружения. Но, кроме рухнувших амбиций, был и другой результат – Зона. Как в свое время, кровавые события в Карабахе отозвались чередой разрушительных землетрясений, нынешний конфликт не был тому исключением. Ядерный удар по пустующим территориям не привел к огромным человеческим жертвам, но породил НЕЧТО. То, что жило само по себе, не задавало загадок и не отвечало на вопросы – ОНО просто было. И Мир не знал, что с Ним делать, то ли радоваться хлынувшим в него волшебным вещам, то ли проклинать, как подарки дьявола. Ведь известно – дешевый сыр только в мышеловке. Но, попав в мышеловку, остается хотя бы сожрать сыр.