Жюэль Спаркл и божественные неприятности

Глава 1.1 Джазовая увертюра

Один, и два, и три, и четыре!

На площади Шайн Даймонда под утренними лучами солнца развернулось особенное представление — джем-сейшн. У фонтанов собрались уличные музыканты и танцоры в сверкающих сценических нарядах. Они притащили всё самое лучшее, чтобы поразить город умелой игрой. Возле них уже образовалась толпа зевак. Один из музыкантов настраивал свой наполированный до блеска саксофон, из которого вырывались то гавкающие, то скрипящие звуки. В ответ на них фонтаны обрызгивали музыкантов холодной водой, но они лишь улыбались этим капризным настройщикам инструментов. Звуки лились, переплетаясь между собой, вторя новому ритму. Город просыпался, раскачивался, подобно свингу. Танцоры стремительно отстукивали туфлями по отполированной до блеска плитке. Носки внутрь, пятки наружу — и наоборот. Мощная синкопа! Аплодисменты обрушивались на выступающих, раздаваясь словно громкая барабанная дробь.

— Один, и два, и три, и четыре! — бормотала себе под нос Жюэль, крутя педали. Ей очень хотелось успеть на уличное шоу, но у музыкального трамвая было драйвовое настроение. Он перед ее носом издал пару коротких джазовых рифов и умчался вдаль, оставив ее ни с чем. Никогда не угадаешь, каким будет трамвай сегодня. На этот случай Жюэль брала скоростной велосипед и мчалась на площадь, а после представления — сразу в академию имени Вилли Йорка. Ей показалось, что утро началось чуть раньше, чем обычно. Она пролетела аллею веселых кабаре, вывески которых томно вздыхали и подмигивали ей, предлагая зайти внутрь. Отец частенько захаживал сюда, встречаясь с другом — богом веселья.

Жюэль пролетала мимо ярких витрин, танцующих кустов и летающих над головой свежих булок. Слетев с высокого склона дороги, она со всей силы затормозила и слегка впечаталась в бортик фонтана. Тот завибрировал и окатил ее ледяной струей.

— Ой! Прошу прощения! — она вскрикнула от неожиданности и поклонилась важному жителю города. Капли воды стекали с тонкой рубашки на брюки. Жюэль увидела, как последние музыканты убирают свои инструменты и покидают площадь. Она громко выдохнула и ударила себя по бедру.

— Ну, трамвай! Плутяра самый настоящий!

Она слегка отжала рубашку от лишней влаги и запрыгнула на велосипед. Жюэль притормозила на выезде с площади и почувствовала, что кто-то тянет ее за штанину. Бросив взгляд вниз, она увидела измазанное сажей и грязью лицо мужчины. Он был в помятом нарядном костюме, на котором красовались следы томатного соуса и засохшего мясного гуляша. Вместо туфель на нем почему-то были домашние тапочки с розовым мехом. По этому виду Жюэль поняла, что перед ней плут. Она неохотно обратилась к нему:

— С новым манном, что вам нужно?

Плут оценивающе посмотрел на ее одежду и замотал головой.

— Ты такая обычная. Фи, лучше купи мне поесть!

Его визгливый голос ударил по ушным перепонкам. Жюэль знала, что не стоит злить плутов, иначе от них не будет проходу. Этим утром она не брала с собой ланч, решив пообедать в столовой академии. В кармане у нее было десять жемчугов. Не раздумывая, Жюэль вытащила пять бусин и, улыбаясь, протянула плуту.

— Для вас мне и жемчуга не жалко, можете на них поесть в заведении.

Мужчина высокомерно посмотрел на нее и скривил лицо.

— Я что, сам должен себе все это заказывать? — Он закатил глаза и продолжил: — Иди вон туда, где летают свежие булки, и принеси мне пять штук. Его рука взметнулась вверх, точно по направлению съедобной лавки. Перья на его рукавах подрагивали в такт серьезному приказу, но у Жюэль не было пары лишних минут. Опоздавший на урок остается после занятий и убирает репетиционные залы. Уборка. Мытье полов. Едкие очистители божественных способностей. За ее плечами немалое количество уборок. Даже по коридорам академии гулял слух о том, что Жюэль Спаркл — богиня клининга. Нет. Ей нельзя снова наступать на те же грабли и радовать придурка Марвика.

Жюэль наклонилась к мужчине, пока тот сидел с закрытыми глазами, и вложила в его ладонь жемчуг. Затем крепко сжала ее.

— Простите, но у меня совсем нет времени! Купите себе выпечку сами. Она резко схватилась за руль и рванула в сторону музыкального проспекта, крикнув плуту напоследок:

— Только не преследуйте меня, пожа-луйста…

В болотных глазах плута вспыхнул яркий огонек. Он, ухмыльнувшись, сунул деньги в карман:

— Уже поздно.

Он вырвал перо из своего костюма и достал жемчужину. Соединив два предмета, он положил перо на лавку под Розовым деревом и ушел.

Жюэль изо всех сил крутила педали, когда проезжала мимо парикмахерской, из дверей которой валил мощный поток сухого воздуха. Запах дорогого шампуня и сладких красок ударил в нос. Ее чуть не снесло на проезжую часть, но она вовремя спрыгнула с велосипеда, чтобы отойти на безопасное расстояние. Проехав еще несколько домов, Жюэль остановилась у величественного здания академии.

Оно напоминало ей смесь драматического театра и комедийного джазового клуба: сияющий фасад из светлого камня, витражи в форме гитар и массивные колонны, похожие на контрабасы. Над входом крутилась объемная вывеска в виде ноты: «Искусство терпит все, кроме скуки».

Жюэль припарковала велосипед и побежала к дверям здания. Даже снаружи она чувствовала стойкий запах канифоли, теплого дерева и масла. Внутри ароматы стали еще отчетливее: страх провала смешался с острым желанием победы, а в воздухе вибрировало напряжение учеников. Каждый раз, поднимаясь по лестницам, сердце Жюэль замирало. Она прислушивалась к их счету: раз, и два, и три, и четыре… «Не смотри вниз, не смотри на ступени».

— Фух, я вовремя! — Она с облегчением выдохнула и вошла в репетиционный зал, внутри которого уже находились взволнованные одноклассники. Из-за огромной зеркальной стены пространство будто удваивалось, отражаясь в ней. Их было тридцать человек, но из-за стены казалось, что все шестьдесят. В пространстве звенели распевки. На черном, до скрипа отполированном полу отражались страхи учеников, поэтому никто не смотрел вниз. В углу возле старинного рояля сидел Марвик со своим компаньоном — пересмешником. Он задумчиво смотрел в окно, болтая ногой. Его волнистые темные волосы были аккуратно уложены, а белая атласная рубашка переливалась серебром. Ну и конечно же фирменное украшение его семьи — золотой браслет-подтяжка для рукавов. Марвик всегда надевал его на руку чуть выше локтя, чтобы продемонстрировать высокое положение семьи.

Жюэль подошла к собранным в ряд стульям. Их можно было раскладывать и вновь собирать, чтобы не занимать много места в зале. Рядом с ней оказались Рейчел и Бэка. Они тоже взяли свои стулья и насмешливо посмотрели на Жюэль.

— Манн, Жюэль, — пропела Рейчел. В ее круглых изучающих глазах загорелось любопытство. — Надо же, ты сегодня не опоздала!

— И правда! — подхватила подругу Бэка, поправляя круглые очки. — Что же сегодня с тобой произошло?

Жюэль понимала, что они просто так не отцепятся, но молчание не ее конек. Она громко вздохнула и посмотрела в глаза Рейчел:

— Ох, Рейчел, знаешь… я сегодня проснулась рано из-за кошмара и не смогла вновь заснуть. — Жюэль драматически развела руками и продолжила: — В том сне ты превратилась в огромную жабу и гналась за мной. Еще издавала такие пугающие хлюпающие звуки. Хляп! Хляп! Хляп! — Жюэль сымитировала образ Рейчел из сна и, пританцовывая, издала горловой звук.

Рейчел замотала головой, а Бэка раскрыла рот от неожиданной импровизации Жюэль.

— Довольно! — Рейчел нахмурила свои густые брови и скривила губы. — Считаешь себя смешной? Если только в качестве клоуна. Вот это у тебя отлично получилось. — Рейчел нервно разложила стул и махнула рукой Бэке, которая ждала ее сигнала.

Жюэль прошла в зал и присела на стул в углу. Остальные уже растаскали свои сиденья и заняли места. Она взглянула на рояль, но белоснежная атласная рубашка загородила весь обзор. Ей не хотелось встречаться взглядом с Марвиком, но он разложил свой стул и присел рядом. Его хитрые, надменные глаза прожигали лицо Жюэль, а пересмешник на его плече издавал скрипящий звук. Она дала себе обещание больше не идти на поводу у своих эмоций. Крутой норов — наследственная черта семьи Спаркл. «Молчи. Не отвечай. Игнорируй». Марвик подозвал двух своих одноклассников, приглашая присесть рядом с ним. Как только они уселись, он спокойно придвинулся к ним и начал громко рассказывать историю:

— Я сегодня такое представление утром застал. Не поверите, но Жюэль водится с плутами. Сам видел!

Пересмешник слетел с его плеча и, размахивая серебряными крыльями, выкрикивал слова, повторяя за Марвиком:

— С Плутом! Водится! Сам видел!

По залу пробежала волна перешептываний и переглядок: «Что? С плутом? Какой позор! Бедняжка…»

Внутри Жюэль все болезненно сжалось. Ей захотелось убежать из этого места, но тело будто закоченело и не слушалось ее. «Раз, и два, и три, и четыре… Раз, и два, и три, и четыре… — отсчитывала она про себя, чтобы сохранить самообладание. — Откуда он узнал про плута? Мне нужно что-то ответить, чтобы слухи опять не разнеслись по коридорам академии».

— Интересно… Марвик, а ты как сам-то оказался рядом со мной и плутом? Тоже захотел подружиться, да спасовал? — Жюэль выдержала ровный тон голоса и посмотрела прямо в его удивленные глаза. Тут же его щеки налились, точно спелые помидоры. Он резко встал со стула и подошел к ней, теребя браслет на руке. Он всегда так делал, чтобы успокоить дух. Марвик бросил взгляд на пересмешника:

— Фальцет, на место.

Божественный компаньон тут же оказался у него на плече. Марвик снова повернулся к Жюэль:

— Думаешь, я передвигаюсь по земле? — спросил он с издевкой. — Я с отцом летаю на личном скоростном ковре. «Спорткар 200», а не на черепашьем велосипеде, как некоторые. — Он вышел на середину зала и продолжил: — Когда пролетал над площадью, то сразу заметил тебя с плутом. Твои рыжие пятна на светлой голове ни с чем не спутаешь. Ты его еще трогала за руку. Что же он тебе такого сказал?

Внутри Жюэль разгоралось обжигающее пламя. Она со всей силы впилась ногтями в кожу и сжала челюсти. «Терпи. Не сегодня. Ты справишься. Раз, и два, и три, и четыре…»

— Вау, личный ковер, говоришь. Прямо твой, да? — Она бросила на Марвика острый взгляд.

— Ну естественно! Глупышка. — Он удовлетворенно закивал.

— Странно… — Жюэль приподняла плечи и развела руками. — Тогда почему ты на своем личном ковре летаешь с папочкой до самых дверей академии?

По залу снова прошлась волна шепота. «Он летает с отцом? До сих пор? Стыдоба. И спит, наверное, с мамой».

Марвик сжал кулаки. Фальцет на его плече весь распушился, готовясь к атаке.

В этот момент раздалось контральто мадам Синкопы Рид — богини медных нот:

— Тишина. Всем манн. — Голос преподавателя оглушил всех на несколько секунд. Ее миндалевидные глаза уставились на стоящего посередине зала Марвика. Тот сразу же опустил голову и посмотрел на пол, отражающий провалы учеников. Его плечи вздрогнули, и он вернулся на свое место. Синкопа прошлась по каждому цепким взглядом и встала перед учениками, держа в руках старинный черный чемодан и папку с нотами.

— Так намного лучше. Вижу, все на местах. — Она задержалась на месте, где сидела Жюэль. Ее брови слегка поднялись вверх. — Спаркл, вы вовремя.

— Да, мадам Рид.

Ее седые волосы были гладко уложены. Казалось, что ни одна прядь не в силах выбиться из этого четкого ритма. Мадам Рид подошла к старому роялю и положила на него чемодан; затем ее взгляд прошелся по всем присутствующим в классе.

— Ну что, будущие гении сцены, готовы покорять гору Манн?

— Да, мадам Рид! — хором ответил класс.

Рояль в углу хлопнул крышкой и недовольно фыркнул аккордом. Синкопа взглянула на него и перевела внимание на учеников:

— И обращайтесь с маэстро уважительно, — сказала мадам Рид, выдвигая из угла высокий черный микрофон. — Он устал от вас на прошлом мелодиуме.

Синкопа подошла к старому роялю и положила на него чемодан. Она нажала на механический замок и раскрыла корпус. Затем продемонстрировала инструмент. Внутри чемодана находились платформа, тонарм и рупор. По трубе, похожей на лепестки лилии, пробегали светящиеся ноты, готовые выпорхнуть в любую секунду. А на внутренней стороне корпуса золотыми нитями было вышито имя «Лиро». Она охватила всех взглядом:

— Кто-нибудь знает, что это?

Поднялось несколько рук. Мадам Синкопа кивнула Бэке, и та выпалила как на духу:

— Это патефон, мадам! Великий проигрыватель бога музыки — Лиро!

— Верно. Садись, Бэка.

Мадам Рид жестом руки подняла класс и хлопнула в ладоши. Хлопок был негромкий, но этого хватило, чтобы все ученики собрались рядом с ней, как оркестр перед дирижером.

— Начнем с дыхания! В джазе оно начинается не с этого места, — сказала она и указала на горло. — Если вы поете отсюда, то вы не поете, а просите милостыню. Джаз начинается вот здесь.

Она приложила ладони к ребрам:

— Вдыхаем! Вдох должен быть низким, почти ленивым и разливаться теплом по животу. Будто вы голодны, а на улице пахнет карамельными яблоками с корицей, с запеченной корочкой и мягкой сердцевиной. А бархатная мелодия саксофона уводит вас за розовый горизонт летнего вечера.

Жюэль послушно повторила за Синкопой, сглатывая слюну.

— Ноги мягкие! Плечи! Вы же не пуговицы на тесном жилете. Плечи к ушам не поднимаем. Челюсть расслабляем, язык не кирпич!

Ученики рассмеялись, но тут же все опустили плечи и выпрямились.

Дыхательная разминка мадам Рид была самым настоящим испытанием воли учеников. Никто, кроме нее, не мог заставить их выдыхать, как трескающийся лоскут шелка.

— С-с-с-с… — плотный, шипящий поток воздуха дотронулся до огромного зеркала за спиной мадам Рид и со звенящим звуком ударился о пол. Рояль издал смешливый аккорд.

Синкопа удовлетворенно кивнула и вытащила из папки пластинку, на конверте которой была изображена смуглая красавица в золотистом платье и с зачесанными наверх волосами — великая вокалистка Вивьен Вест. Все замерли, разглядывая редкое издание ее последнего выступления.

— Это настоящая запись? Вивьен? — вдруг заговорил кудрявый Рик — друг Марвика.

Мадам Рид вытащила черный диск, поставила его на платформу, дотронулась до тонкой иглы, и патефон ожил. Сначала в зале раздался треск, словно горели поленья в камине. Затем — мягкий, бархатный контрабас, нежные щетки и сливочные ноты пианино. И наконец Жюэль услышала этот чарующий, глубокий и ласковый голос Вивьен, уносящий разум в теплое, нагретое солнцем море. Она улавливала каждое изменение, каждую паузу, каждое отставание на слабую долю. Голос растекался по залу текучим медом. Она не пела — она жила в словах, играла смыслами, задерживаясь в конце, чтобы сердца слушателей чуть забегали вперед перед ее ударом.

— Слушаем внимательно фразировку! — Синкопа щелкнула пальцами.

Вивьен закончила последний куплет. Затем последовали оглушительные овации гостей, и патефон замолчал.

— Сейчас все вместе пройдемся по первому куплету. Внимательно смотрите на ноты. — Мадам Рид взмахнула рукой, в которой держала бумагу. Белые листы, кружась, приземлялись на колени учеников.

— Раз. Два. Три. Четыре! Не наступаем на ноги ритму! И раз, и два. — Синкопа мелодично качалась в такт нотам.

— Достаточно, теперь трое учеников выступят лично, — сказала она и указала рукой на стоящий перед зеркалом микрофон.

Жюэль низко опустила голову к нотному листу, будто там поселилась уродливая клякса. «Только не меня. Только бы не меня».

— Начнем с… Жюэль Спаркл.

Под ребрами у Жюэль защекотало. Пальцы похолодели. Она замерла в надежде, что здесь, среди учеников, была еще одна Жюэль.

— Спаркл?

— Кто? Я?

— А есть какая-то другая Жюэль? — Мадам Рид приподняла бровь.

— Мадам, может быть… я буду последней…

— Вот поэтому ты и идешь первая! — Синкопа кивнула в сторону микрофона. — Я направлю, если ты собьешься, не робей.

Жюэль на ватных ногах доковыляла к центру зеркальной стены. Казалось, что эта проходка была длиннее, чем бесконечная центральная дорога Шайн Даймонда. Она крепко сжала рукой микрофон. Ее неровное дыхание коснулось микрофона, который тут же засверкал солнечным перламутром. Все уставились на нее. В воздухе повисло напряжение.

— Ого, приготовьтесь, сейчас будет шоу! Бе-ре-ги-те уши, — протянул Марвик. Несколько ребят засмеялись.

— Достаточно, Марвик! — Пригрозила Синкопа указательным пальцем, и его губы свернулись в тонкую полоску. Она снова поставила иглу на диск, и патефон мягко заиграл — уже без голоса Вивьен.

Жюэль расслабила плечи и направила внимание внутрь, туда, где были ребра. Первый звук вышел мягким и почти похожим на голос великой вокалистки. Выдох, задержка на слабую долю. Победа! По телу Жюэль прошла волна тока. Она плавно качнула плечом и слишком широко улыбнулась. Рано обрадовавшись, она забежала вперед и пережала ноту. Затем горло совсем сковало, и Жюэль запела тонким, звонким голосом. Она сильнее сжала пальцами стойку микрофона и снова поторопилась.

— Вдох, выдох. Не торопись, не беги, дорогая. Почувствуй ее образ, тембр, ритм. Ты умеешь все это. Не копируй, а попробуй понять, почувствовать ее.

Жюэль перевела дыхание и прикрыла глаза, вспоминая мельчайшие переливы и чувства Вивьен. Она приоткрыла рот и расслабленно, будто только проснулась, запела. Мадам Рид довольно покачивалась в ритме ее голоса. Жюэль все глубже проникала в суть голоса легенды. Она не видела лиц одноклассников. Вместо этого Жюэль стояла на сцене под прожекторами в золотом платье и с высоко зачесанными волосами. Она пела своим слушателям. Пела для одного, того, кто оставался в тени. Раз. Два. Три. Четыре.

Жюэль почувствовала холодное невидимое прикосновение к шее и горлу. Она приоткрыла глаза и заметила, как Марвик водит рукой по своей шее. В этот же момент из ее горла вырвался грубый, хриплый голос шансонье:

— Оу, детка… ты задолжала мне проценты… по любви. — Жюэль закрыла рот, но Марвик, хихикая, взмахнул рукой, и ее рука снова опустилась, а рот запел:

— В дорогом стакане-е плещутся твои объемы-ы, — прохрипела Жюэль, сделав разворот с приседом.

— Марви-ик, не зли-и ме-ня-я! — голос старого деда все еще вырывался из нее.

Синкопа резко встала из-за рояля и направилась к Марвику, но Жюэль уже уставилась на рубашку и брюки недруга и щелкнула пальцами. В этот момент атласная ткань ожила, вспоминая, что когда-то была свободным от швов лоскутом. Рубашка надулась, пуговицы от натяжения выстрелили в разные стороны. Раз, два — и ткань разлетелась по швам, плавно опускаясь к ногам Марвика.

— Не… смей. Слышишь? — Он беспомощно посмотрел на Жюэль и схватился за брюки, но шлевки одна за другой отрывались. Он сжал ткань на бедрах, когда внутренний шов разошелся.

— Эй! Стой. Не надо!

Марвик стоял, держа по одной штанине в руках. Его белоснежные боксеры с уточками будто задрожали под взглядами. Он пытался прикрыть свое тело тканью, но по залу уже пронесся громкий смех одноклассников. Этого никто не забудет.

— Прекрасно! Чивстон, Спаркл! Вы устроили незабываемое представление. Думаю, Вивьен и Лиро аплодировали бы вам стоя. — Мадам Рид со всей божественной силой хлопнула в ладоши. Голоса пропали у всех, кроме двух учеников.

— Теперь я буду так вести занятия! Сейчас послушаем Бэку и Рика. — Синкопа уставилась на Жюэль. — Спаркл! — Затем бросила взгляд на Марвика. — Чивстон! После уроков вы будете не уборкой заниматься, а пойдете в парник им. Святой Петрушки! Поднимать помидорам настроение.

— Мгх. Мм. Мнг… — замычал Марвик.

— И чтобы в синий манн ваши родители были в кабинете директора.

Мадам Рид вызвала Рика к микрофонной стойке и снова завела патефон.

После урока Синкопы Рид Жюэль отправилась в столовую. Поедая овощную лазанью, она успокоила свое дыхание и дух. Совет, который дала ей домработница Роза, помог ей.

«Когда сердце заходится в груди, а к вискам приливает кровь, считай: раз, и два, и три, и четыре!»

Роза всегда делала ей замечание, когда она выходила из себя. Отцу тоже прилетало от этой суровой, но сердечной женщины. И как она их еще выдерживает? Жюэль прислушивалась к тете Розе, а вот отцу часто не хватало самообладания.

Когда Жюэль была ребенком, она обожала играть с ним в игру «угадай образ», гулять с ним по вечерним и ночным аллеям кабаре. Его ласковый, любящий взгляд и веселое настроение согревали детское сердце. В последнее время они будто перестали слышать друг друга. В острые моменты он отшучивался и уходил в бар к богу веселья. Жюэль чувствовала его образ: невысказанную боль и сожаления. Но не могла забрать ни капли переживаний отца. Она пообещала себе, что станет одной из лучших учениц академии…

Из рупоров, висящих на стенах, раздались напряженные звуки оркестра. Ученики в спешке доедали обед и уносили ноги из столовой, боясь не успеть на урок.

Жюэль дожевала последний кусочек и, запив все вишневым морсом, поспешила на урок по мимике. В голове крутились мысли о наказании и вызове отца к директору. «Я уже не могу смотреть на эту ехидную морду, как у ежа. Святая Манн, запульни Марвика из этой академии в космос. Еще его пернатый компаньон бесит. Хвастается своими богатенькими родителями, которые могут все бросить к его худым ножкам. Ух, меня опять начинает трясти. Чтобы его плуты украли!»

В коридорах второго этажа гудели стены. В одном из кабинетов творилось искусство драматического плача. Жюэль краем глаза заметила в дверном окошке плачущую девушку. Рядом с ней стояла директор. От одного ее холодного вида съеживались потолки. Вдруг мадам Бриона бросила взгляд на стоящую снаружи Жюэль. От этих ледяных, почти белых глаз невозможно было скрыться. У Жюэль перехватило дыхание, и она понеслась на урок.

Глава 1.2 Джазовая увертюра

После мимики была ловля свинга. Затем — телесная импровизация, по завершении которой все были выжаты как апельсины. Жюэль не хотела терять время, поэтому сразу же отправилась в теплицу Святой Петрушки. Чем быстрее начнет, тем быстрее освободится. Но на самом деле ей хотелось спрятаться в высоких кустах кукурузы и отсидеться там, пока Марвик не свалит с глаз долой.

Жюэль быстро обогнула длинное здание академии и свернула на каменную дорожку. Высокий стеклянный купол слепил глаза, отражая солнечные лучи. Она приставила ладонь ко лбу, образуя подобие козырька, и направилась ко входу. Вблизи теплица была похожа на тропические джунгли. Внутри купола было два уровня грядок: верхний — для светолюбивых фруктов и растений, нижний — для любителей влаги и земли.

Жюэль подошла к бочке, на которой стоял большой колокол, и несколько раз позвонила в него. Двери распахнулись, приглашая внутрь. Ей навстречу бежал мужчина в специальном костюме, измазанном землей. Он представился Мартином — богом Селекции овощей — и ввел ее в курс дела. Перед входом он достал со стеллажа чистый костюм и попросил надеть его поверх одежды. Жюэль застегнула молнию и посмотрела на Мартина. Он кивнул.

Они проходили мимо длинных грядок томатов. Запахи в этом месте были живыми, сочными и манящими.

— А вот, милочка, наши томаты-румянцы. Объешься их — и потом при каждом исправлении будешь краснеть.

— Э, месье Мартин? А чем это пахнет? Таким… свежим и кислым. — Жюэль запрокинула голову и принюхалась.

— О! Я уже давно привык к этим ароматам. Свежий и кислый… — Он потер свои чуть зеленоватые усы. — Это я свел щавель с листом салата. Занятное вышло дело.

— Запомни! — Он склонился к Жюэль. — Великое вдохновение рождается на грядках с перцами, — он выделил слово «перцами» и подмигнул.

Она мало что понимала в селекции и перцах. Пока она поглядывала на дверь теплицы, Мартин вручил ей ведро со странным запахом.

— Это компост с вдохновением! Для моих перцев.

Жюэль взялась перчатками за железную ручку и посмотрела на содержимое ведра. С виду — обычная земля с кусками шелухи и круглыми комочками неизвестного происхождения. Она не стала расспрашивать Мартина про компост и молча последовала за ним.

Они остановились у грядок с синими и оранжевыми перцами. Синие пищали: «Хотим кусочек неба!» Оранжевые шипели: «Дайте солнца!»

Мартин потрепал их по стебелькам и повернулся к Жюэль.

— Это они так вдохновения просят. — Его взгляд скользнул по ведру. — Накормишь их всех — считай, наказание снято!

Жюэль посмотрела на большой квадрат, засеянный ими, и глубоко втянула воздух.

Около входа в теплицу раздался глухой звон. Жюэль с Мартином оглянулись, и она увидела Марвика, сидящего на корточках. Он ухватился за стеллаж, а деревянные грабли запутались у него в ногах, обвив их, будто хищная змея.

— Помогите мне.

На Марвике были его рубашка и брюки, только сшитые кривыми швами и с торчащими нитками. Мартин освободил несчастного заложника от граблей и достал ему бежевый костюм.

— Ох, кто к нам пожаловал! Сам Чивстон-младший. — Мужчина оглядел его наряд. — Это новая модель? Очень смелый шаг!

Марвик сделал пару шагов в сторону, шустро натягивая костюм, чтобы спрятать нелепый наряд. Мартин сунул ему в руку такое же железное ведро и посмотрел на Жюэль.

— Ну, легенды Шайн Даймонда, за дело! Спаркл, введешь новичка в курс дела.

Она едва успела ответить, как Мартина и след простыл. Жюэль махнула рукой в дальний угол, где еще недавно стояла с селекционером.

— А где твой Фальцет?

— А что, влюбилась в него?

Жюэль ничего не ответила и пошла вперед между грядок.

— Да забрали его на время. Видите ли, компаньонам вход запрещен. Тьфу. Фу, чем здесь воняет? — Скривился Марвик.

— Не знаю. Пока ты не пришел, здесь отлично пахло, — съязвила Жюэль и свернула на деревянную тропинку.

Пройдя несколько дюймов, Жюэль почувствовала, что ей в спину попало что-то мелкое. Она сразу поняла, что это. Компост. Она медленно повернулась к Марвику и посмотрела на него. Он стоял, держась обеими руками за ручку ведра, и невинно смотрел в ответ. Жюэль снова отвернулась и закатила глаза.

Когда они подошли к перцам, она показала ему, что нужно делать и сколько им давать вдохновения.

— Смотри внимательно. Вот. — Она зачерпнула горсть компоста, от которого исходил запах мокрых афиш, носков и полыни, и положила внизу у основания стебля синего перца.

Тот задрожал и стал листьями обсыпать себя вдохновением.

— Вот так! Еще! Еще!

Марвик захватил удобрение из ведра и кинул в перец. Тот еще сильнее закачался и увеличился в размере.

— Ты спятил! Я же показала, сколько надо компоста. — Жюэль выхватила из его рук ведро и поставила к себе. — Ты можешь ничего не делать, только не мешайся, и тогда побыстрее уйдешь домой.

Марвик подошел к ней вплотную и снова передвинул ведро к себе.

— А ты мне здесь не указывай. Строишь из себя умную. — Он снова бросил горсть на синий перец.

Кровь прилила к вискам Жюэль, и она с психу кинула в него компостом. Он тут же взвизгнул и бросился к ведру, нагребая в перчатки как можно больше удобрений. По его шее текли капли пота, а щеки стали пунцовыми. Чтобы защитить себя от этой бешеной обезьяны, Жюэль понеслась за графитовым листом, лежащим рядом на столе. Она ловко закрылась им, как щитом, и пошла на Марвика. Он попятился назад, но, передумав, всем телом навалился на щит, и Жюэль упала на землю.

— Ай! Слезай с меня! Ты тяже-лый. — Ей нечем было дышать. Вес его тела придавил ее, не давая пошевелиться.

— Если не слезешь, я… — Она не смогла договорить. На глазах предательски проступили слезы.

— Что вы тут мне устроили!

По всему куполу раздался грозный рокот Мартина. Марвик тут же подлетел с листа, на котором был секунду назад, но Жюэль продолжала неподвижно лежать. Ей хотелось провалиться сквозь эту землю. Превратиться в синий перец и больше ни о чем не переживать.

— Жюэль? Ты в порядке? — Мартин поднял графитовый лист и кинул его обратно на стол, затем протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Она ухватилась за теплую, шершавую ладонь и, встав на ноги, принялась отряхивать и так чистый костюм.

— Жюэль, — ласково сказал Мартин, — я тебя отпускаю. Ты можешь идти домой. А ты… — Он бросил гневный взгляд на Марвика. — Засеешь мне все перцы сам! Не выйдешь из купола, пока последний перчик не получит своего вдохновения.

Жюэль почувствовала, как каждая клетка тела расслабилась и задышала. Она с облегчением выдохнула и посмотрела на Мартина.

— Спасибо, но я ведь еще не приступила толком к…

— Иди, пока я добрый, — отмахнулся он и повернулся к Марвику.

Жюэль побежала к выходу. Сняла с себя почти чистый костюм и вышла из теплицы. Через несколько мгновений она почувствовала вибрацию земли и услышала дрожание купола. Она представила сердитый образ бога Селекции и ускорила шаг. И почему ей сегодня сложнее держать эмоции под контролем? Будто кто-то подкручивает струны ее души. Из живота раздался протяжный вой. Она сунула руку в карман и вытащила две жемчужины.

— Эх, на сладкие вафли должно хватить. — Она посмотрела на круглые бусины и сунула их обратно.

Солнце висело чуть выше горизонта. Скоро зажгутся огни Шайн Даймонда, и город заиграет бархатной мелодией саксофона. На вечерние улочки выйдут новые игроки, готовые сразиться в джазовой импровизации и доказать свое превосходство. Боги, полубоги и люди собираются в небольших кругах на разных улицах города и соревнуются в таланте. Ведь если тебе удастся победить, то вероятность, что тебя заметят крупные божественные агентства — утраивается.

Жюэль забрала свой велосипед, который стоял у входа в академию, и поехала в вафельную лавку. В вечернем небе раздавался звенящий свист. Она подняла голову к верху и увидела оживленный наземный транспорт. Многие боги передвигались по городу на скоростных коврах, чтобы не терять драгоценное время. Другие же, помоложе, могли сесть и за самокат, что тоже было быстрее, чем любой земной транспорт.

Жюэль издалека увидела лавку в виде вафель и устремилась к ней. Это было милое человеческое заведение с обычной статичной вывеской и прозрачными окнами. Проезжая мимо арки, что находилась за зданием театра «Восторга», она заметила необычную картину. Жюэль слегка откатилась назад и остановилась снаружи, вглядываясь внутрь дворика.

На крышке мусорного бака качался маленький зверек, будто серфингист на волнах. Он отбивался от двух мальчишек лет семи, кидал в них маленькие камешки и перескакивал с одного бака на другой. На нем был яркий зеленый жилет в клетку. Рядом с мусоркой валялись обломки декораций, коробки из-под грима и рваные афиши, к которым прилипли розовые перья. В это время ее живот предательски заурчал, и она прижалась к арочной стенке. Вдруг Жюэль услышала тонкий бойкий голос:

— Эй! Ты там, помоги мне.

Она удивилась и сначала не поняла, кто ее зовет. Мальчишки были заняты зверьком. Тогда кто ее звал? Она придвинулась ближе и уставилась на грызуна в жилете. Его глаза блеснули в неоновом свете подвальной рюмочной.

— Да помоги ты, ради святой Ласки! — его голос сорвался.

— Да хватай его!

— Он настоящий?

Один из мальчишек схватил зверька за хвост. Тот вскрикнул и упал набок.

Жюэль уже поняла, что это не просто грызун, а чей-то божественный компаньон. Она резко выскочила из арки во двор, громко выкрикивая:

— Шани! Шани! Ты куда убежал от меня? Отзовись!

Мальчишки тут же расступились и указали на зверька, который сидел на мусорной крышке. Они просканировали Жюэль с ног до головы, и тот, что повыше, обратился к ней:

— Так это ваш компаньон? — разочарованно спросил он.

Зверек ловко спустился с бака, подбежал к ней и запрыгнул на бедро. Его желтые глаза молили о помощи. Что-то внутри нее сжалось и не давало ей уйти без него.

— Ну конечно! — Она взяла его в руки и прижала к груди. — Он еще плохо знает город и слишком самоуверен в своих силах.

— Ничего не самоуверен, — тут же пробурчал зверек.

Жюэль посадила его себе на плечо и попрощалась с мальчиками. Она подняла велосипед и покатила его к вафельной лавке. Как только они скрылись из виду, Жюэль сняла зверька с плеча и посадила в небольшую корзину за рулем.

— Как ты оказался здесь один? Без хозяина? И как тебя зовут?

Глазки зверька забегали из стороны в сторону.

— Э… Ну я… сам по себе. — Он теребил уголок своего жилета, а его круглые ушки мило подрагивали. — Нет у меня хозяина. Уехал он в другой город. А я не хотел ехать. Я вообще-то ласка. А звать меня… — Он вдруг замолчал.

— Ну, как тебя зовут? И надо связаться с твоим…

— Не надо ни с кем связываться. — Он вытащил из кармана бумажку и, развернув ее, протянул Жюэль. — Это отказная. Это значит, что я свободен! Предоставлен сам себе, — гордо заявила ласка. — А имя я себе сам назначу.

Жюэль вчитывалась в каждое слово, проверяя печати и подпись.

— Но откуда я могу знать, что эта отказная настоящая? Ты можешь и соврать.

Тут ласка обнажила свои острые зубки.

— Да что ты вообще понимаешь в документах? Сразу видно, что ты умом обделена!

Зверек разошелся, и из его живота раздалось урчание. Он замер и положил лапы на жилетку. Следом завыл уже живот Жюэль. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ох, как же я голодна, — протянула она. — Давай я покажу это своему отцу, и там уже решим, что с тобой делать.

Ласка выдернула из ее рук бумагу и, сложив в изначальное положение, сунула в карман.

— А что решать-то? Я свободный зверь! И сам себе хозяин. Внутри зверька снова раздалось урчание. Он бросил на Жюэль неловкий взгляд: — А ты можешь занять мне один жемчуг? Я завтра отдам.

Жюэль выдохнула и заново перевязала волосы в хвост.

— Пошли уже в вафельную. Там что-нибудь и тебе купим.

Она припарковала велосипед у входа, посадила ласку на плечо и вошла внутрь.

Под яркими софитами блестели витрины с огромным количеством сладких, соленых, мясных и острых вафель. Запах свежего хрустящего теста и ванили разносился по заведению. Лавка была небольшой. Поесть можно было за узкой стойкой рядом с кассовым аппаратом или снаружи на плоских камнях.

Жюэль разглядывала витрину, смотря на каждый ценник. Один жемчуг, два, один и пять, один и три. У нее осталось всего два, и на них можно было купить только обычные вафли без начинки. Она взглянула на зверька.

— У меня почти ничего не осталось. Хватит только на самые обычные, без всего.

Ласка выдохнула ей в ухо, и Жюэль вздрогнула.

— Эй, щекотно. Не дуй в ухо.

— Ой, прости. Я не подумал. Ну, давай хоть их съедим.

Жюэль попросила две пары вафель и, расплатившись, вышла из лавки, на ходу кусая хрустящее тесто. Она умостилась на теплом большом камне и поднесла вторую порцию зверьку.

— Я все не буду, — сказал он непринужденно и отломил половину, запихивая маленький кусочек в рот.

Жюэль съела свою вафлю и принялась за оставшуюся. Потом посмотрела на ласку:

— А мне тебя как называть-то?

Зверек устремил взгляд в небо и через несколько секунд задумчиво произнес.

— Ты звала меня Шани, когда спасала от детей. Почему Шани? Это твой компаньон? — Взгляд ласки слегка потускнел.

Жюэль вдохнула вечерний воздух, наполненный ароматом чьих-то желаний, блеском надежд и фейерверком азарта. Издалека доносились звуки саксофона, постукивание каблуков и щелчки пальцев. Ей нравилось чувствовать город, видеть его пробуждение и вечерний накал страстей. Она все время была одна, без друзей. И неожиданная встреча с божественным компаньоном только сильнее подсветила это. Не все боги могут позволить себе такого рода спутника сердца. Ведь если взять себе компаньона, с которым у вас плохая совместимость, можно ухудшить свои способности. Да и стоят такие спутники как два суперскоростных ковра «Спорткар 200». Жюэль с детства мечтала о компаньоне, даже придумала ему имя, но реальность не всегда готова идти на уступки.

Она взглянула на ласку и пожала плечами.

— Это просто первое, что пришло на ум. У меня нет божественного компаньона.

Глаза ласки заслезились. Он шмыгнул носом и закусил последним кусочком теста.

— А мне понравилось это имя. —Он начал повторять его: — Шани, Ша-ни. Да, зови меня именно так. А что оно значит? — Ласка придвинулась ближе.

— Это ласковое название моего города. Шайн Даймонд — Шани.

— Ух, теперь мне оно нравится еще больше. Я, получается, как мини-город. — Шани исполнил пару ритмичных движений похожих на танец слепого.

Жюэль старалась не смеяться, но один смешок вырвался наружу.

— Смейся, давай! Закидывай юное дарование помидорами, — надулся Шани.

— Я вовсе не собиралась поднимать тебя на смех. — Жюэль погладила его по лбу и усадила на плечо. — Ты слишком мило танцевал.

Она выкинула пустые пакеты в горящий горшок, который с чавканьем поглотил их и пожелал доброго манн.

— Поехали, я покажу тебе наш дом и ателье. Познакомишься с папой и Розой. Только будь с ней паинькой, иначе… — Жюэль подняла указательный палец и карикатурно изобразила мисс Розу: — Что за невоспитанный зверек смеет лапать мой яблочный штрудель! Еще и огрызается! А ну, сейчас я тебя проучу!

— Следи за дорогой! Я не хочу к вашей… этой Розе. У вас в доме есть ателье? — Шани ахнул. — Я должен там побывать!

По улице Шелковых Фонарей, плавно раскачиваясь, шел невысокий мужчина в берете и нежно-медовом костюме. В левой руке он нес лакированный кейс из розового дерева с матовыми застежками.

Мужчина остановился перед сверкающими и выходящими наружу витринами. Он приподнял голову, потом еще и еще, пытаясь взглядом охватить узкое и неприлично высокое здание. Манекен в вечернем костюме цвета индиго изменил свою позу на более выгодную, где свет падал на его левую сторону, и подмигнул ему.

Мужчина бросил взгляд на элегантную черную вывеску, на которой переливались буквы, будто изысканный шелк: «Lafi Sparkle: Ателье высокого стиля». Внутри ателье плавно покачивались яркие платья и изысканно шуршали смокинги.

Он толкнул ручку двери и вошел внутрь.

Жюэль с Шани подъехала к остановке, на которой взяла велосипед, и поставила его между металлическими столбиками. Цилиндры завибрировали и возвели защитный экран. Жюэль дотронулась пальцем до квадрата и не смогла пройти сквозь него. Она довольно шмыгнула носом и пошла к дому, который находился через дорогу от остановки. Жюэль зашла внутрь и хотела сразу подняться на третий этаж, но из кабинета отца доносились громкие звуки. Она подошла к двери и прислушалась.

— Вы заносчивый и высокомерный бог! С таким отношением вы растеряете всех клиентов. Напрасно я был хорошего мнения о вас.

Голос мужчины был ей незнаком.

— Да что вы говорите? Меня знает каждый в этом городе. Мой Стиль — мои правила!

Папа. Жюэль тихонько вздохнула. За дверью снова раздался высокий голос незнакомца.

— Стиль? Вам надо на вывеске написать не «высокий», а «бешеный».

— Пошли вон.

— Вы еще пожалеете об этом.

Красный от возмущения мужчина вылетел из кабинета, чуть не сбив с ног Жюэль.

— Ах, пардон, мадмуазель. — Он резко развернулся и ушел из ателье.

Колокольчик звякнул коротко и мягко, будто радуясь уходу позднего гостя.

Ателье замолчало, манекены встали по стойке смирно, а мерцающий плащ погас. Жюэль встретилась взглядом с отцом. Яркая красная прядь выбивалась из общей массы его белых волос. Точно такая же была и у нее. Его лицо тут же натянуло широкую улыбку, а брови слегка приподнялись. И только глаза, напоминающие синеву дельфиниума, не врали. Почему он прятался от нее? Что скрывал внутри? Он обратил на нее внимание.

— О, Жюли. Ты уже пришла? Иди, обниму. — Он распахнул руки и ждал.

Она подошла к нему и уткнулась носом в грудь. Лафи заключил ее в объятия. От него исходил тонкий аромат духов и… сладкого коктейля.

— Папа. Кто этот мужчина?

Лафи не ответил. Он выпустил Жюэль из рук и отодвинулся.

— Ох, дорогая, это пустяки. Ты мне лучше расскажи, где ты откопала это чудо? — Он указал на Шани. — Какой очаровательный на нем жилет. Еще и кармашки есть. Жюли, я с удовольствием послушаю твою историю.

— Пап, не меняй тему. Я тоже хочу быть полезной… Чего хотел этот мужчина?

— Я не меняю, милая. Зачем обсуждать работу, когда можно приятно провести время с дочерью? — Лафи выключил свет в кабинете и закрыл дверь на ключ. — Я не вру тебе, ко мне сейчас заходил мелкий бог, пытался на моем имени построить свой бизнес. Это скучно и неинтересно. Давайте лучше все вместе поужинаем. Роза, наверное, заскучала без нас.

Лафи взмахнул рукой, и черная мерцающая вуаль легла на яркие витрины. Потолочные лампы медленно погасли одна за другой. Лишь уличные фонари на пару с вывеской продолжали освещать прохожим дорогу.

— Идите, а я закрою ателье и догоню вас.

— Нет, пап… я тебя тут подожду. Хочу вместе все проверить. — Она подошла к панорамным витринам и провела рукой по черной вуали.

Плечи отца еле заметно напряглись, но он не стал ее останавливать. Вместо этого Лафи установил ночную охранную систему и закрыл изнутри входную дверь. Он медленно повернулся к Жюэль и сделал глубокий вдох.

— Я не собирался уходить, Жюли. Просто хотел сам все закрыть. Вы, наверное, проголодались? Роза обещала приготовить запеканку.

На последнем слове живот Шани издал жалобный протяжный вой. Он погладил лапой нежный мех под жилеткой и прошептал ей на ухо:

— Запеканка? Я надеюсь, в ней же будет сочное горячее мясо? Будет?

Жюэль стало щекотно, и она отодвинула мордочку Шани в сторону.

— Там будут баклажаны.

— Что?! — взвизгнул от отвращения Шани.

Лафи остановился перед широкой лестницей и пропустил их вперед. Поднимаясь по ступеням, она несколько раз бросала взгляд на отца. Ей не хотелось беспокоить его за ужином и говорить о вызове в академию. Впереди было несколько маннов отдыха, и поэтому Жюэль решила рассказать об этом позже.

Глава 2.1 Бродвейская мистерия

— Ох, с тобой невозможно спать в одной кровати, рассчитывая на сладкий сон, — покряхтывал растрепанный Шани, распутываясь в волосах Жюэль.

Она взяла его в руку и подняла над собой.

— Вообще-то кто бы говорил.

Жюэль потрогала спутанный клок волос.

— А кто мне здесь все обслюнявил?

— Мне снилась вчерашняя запеканка. Я поражен, что Роза не богиня Вкуса. Как человек может так готовить?

— Тут я с тобой согласна. Она даст фору любому из нас.

Жюэль встала с постели, взяла Шани и усадила его на плечо. Она распахнула двери и вышла на балкон. Перед ними раскрылось утреннее очарование Шайн Даймонда. Танцующий мост медленно опускал вращающиеся своды вниз. За ним высокие башни скрывались в небе. Ей нравилось наблюдать за движением и ритмом города. Его сонное мягкое возвращение к привычному движению. Выходной манн обещал волнительное предвкушение. Главное — не спугнуть богиню Удачи.

Жюэль достала из одного цветочного горшка маленькую красную шкатулку с золотым камнем посередине. Она вытащила из нее пять ярких желтых наклеек с нарисованными знаками. Сняла с них защитный слой и приклеила на стену и двери балкона. Затем посадила Шани на один из цветков и вынула из шкатулки еще пять наклеек.

— Это мой ежедневный ритуал. Никому не проболтайся. — Она серьезно посмотрела на ласку.

— Ой, тоже мне, — обиженно фыркнул Шани, отрывая у цветка лепестки. — Да я вообще призрак! Тайны я храню лучше, чем бог Секретов.

— Не дуйся. Я правда не хочу, чтобы папа и Роза знали, что я прибегаю к помощи богини удачи и успешных начинаний. — Она убрала шкатулку в горшок, припорошила землей и усадила Шани на плечо.

— Пошли завтракать. Ты так мне и не рассказал, чьим был компаньоном. Что это за бог такой, раз отказался от своего спутника?

Она не видела его, но почувствовала неровное дыхание на своей коже. Вдалеке раздались тяжелые гитарные рифы и барабанные удары. Жюэль развернулась к городу и увидела в небе искрящиеся ноты и взрывающиеся на раз и два звенящие контрабасы. Потрясающее зрелище. Город проснулся.

Жюэль направилась к комнате отца, чтобы и у него наклеить жетоны удачи, но из столовой раздались громкие голоса. Она подошла к дверям столовой, остановилась и прислушалась.

— Лафи, ты в своем уме? О, Святая Манн, ты невыносим.

— Тэо, ты предлагаешь мне вместо натурального фарфорового бархата создать занавес и чехлы из вельвета?

— А что ты предлагаешь? Поставка бархата потерялась на границе, а заказ месье Диваль должен быть готов через неделю. Мы уладим это дело приятной скидкой и предложим ему выбрать любое божественное дополнение.

— Тэо, если бы ты получше проверял поставщика, то этого бы не случилось.

— Получше? А ты не запамятовал ли? Кто дергал меня, чтобы я нашел того, кто быстрее привезет ткань?

— Да, я говорил про скорость, но не говорил про всех подряд. Ты должен был понимать это.

Жюэль напряглась и приоткрыла дверь, чтобы лучше подсмотреть за ссорой и увидеть отца.

Лафи сидел за столом и пил кофе. У него был небрежный вид. "Видимо, он все же уходил ночью в кабаре". Растрепанные волосы, помятая рубашка и темные круги под глазами. Напротив него стоял как заведенный Теодор — высокий мужчина с оливковыми глазами и веснушками. На нем был аккуратный бежевый костюм-тройка с темным галстуком и ремнем. Он хотел казаться солиднее и взрослее, чем был на самом деле, но даже так он был взрослее ее отца. Теодор нервно ходил из угла в угол и дергал галстук. Его пальцы подрагивали.

— Что? То есть ты сейчас говоришь, что это моя ошибка? Что это я опять тебя не так понял и запорол дело?

Теодор резко остановился и уставился на Лафи.

— А знаешь что, Лафи. С меня хватит. Ты у нас самый всезнающий и гениальный бог, с этого дня решай все сам. Я ухожу.

Теодор направился к выходу. Жюэль быстро отскочила назад от дверей, сбросила Шани на пол и присела на корточки. Мужчина вышел и увидел ее, потом Шани. Он на мгновение замер, и его лицо подобрело.

— А, Жюэль, это ты. Чего сидишь здесь?

— С добрым Манном Тэо. У меня шнурок развязался.

— Я с твоим отцом… А, неважно. Красивый зверек у тебя. Как звать? — немного торопливо говорил Теодор.

— Его зовут Шани. — Жюэль поднесла к нему ласку. Шани бросил на нее недовольный взгляд, но промолчал.

Теодор осторожно провел рукой по шерстке и уху компаньона. Жюэль посмотрела на него.

— Не останешься на завтрак? Я как раз думала о том, что тебя давно не видела.

Теодор бросил беглый взгляд на столовую и виновато улыбнулся.

— Прости, в этот раз не получится. У меня назначена встреча, но в другой манн непременно поедим вместе, — сказал он и направился к служебной лестнице.

Жюэль смотрела, как он спускался, прокручивая в голове их недавний разговор с отцом. Почему отец не пошел на компромисс и обвинил Теодора? Ведь они уже давно работают вместе. Почему он не остановил его и дал уйти? Одна за другой мысли заполняли все сознание Жюэль. Она еще не сказала отцу про синий манн и вызов к директору. Сейчас снова неподходящий момент.

Шани наблюдал за Жюэль. Ее светлые брови были нахмурены, а плечи напряжены. Он тыкнул ее по щеке.

— Долой уныние. На голодный желудок и манн — беда. Давай узнаем у твоего отца, что за ссора такая случилась?

— Думаешь, он так сразу все выложит? — Жюэль тяжело вздохнула. — Да Марвика легче заставить признаться в любви, чем из папы вынудить правду.

Жюэль стукнула себя по коленке.

— Пошли, попытаем удачу.

— Добрый манн, пап.

Лафи отпил из чашки, и его рука замерла. Он повернулся к Жюэль и поставил кофе на блюдце. Затем он стал прилизывать растрепанные волосы и поправлять рубашку, но вскоре понял, что это ему уже не поможет, и перестал суетиться. Затем он кинул быстрый взгляд на выход и посмотрел на Жюэль.

— Ты видела Тэо?

— Да.

Лафи выдохнул и отвернулся от нее, пытаясь спрятаться и стать незамеченным.

— Пап, я все слышала.

— Дорогая, все не так. Тэо остынет и вернется. Просто рядовая перепалка. — Лафи, не поворачиваясь, продолжил пить кофе.

Жюэль подошла к нему и усадила Шани на высокий барный стул. Открыла холодильник и достала вчерашнюю запеканку.

— А Роза где?

— Вышла за продуктами, дорогая. Как учеба? Никто не обижает?

— Мм… вот и поговорили.

Внутри Жюэль поднималось негодование. Отец всегда переводил тему. Никогда не говорил о себе. Она громко стукнула подносом по гранитной столешнице. Шани подскочил, отец слегка вздрогнул. Никто ничего не говорил. Жюэль развернулась и подошла к отцу вплотную. Он виновато посмотрел ей в глаза.

— Пап, ничего, справляюсь в академии. В синий манн тебе надо сходить к директору. Я опять повздорила с Марвиком.

— Не переживай, я на твоей стороне. Он тебя обидел? Я им покажу, что бывает, если тебя…

— Пап, перестань. Я постояла за себя. Но я хочу просто учиться и стать одной из лучших выпускниц. Я устала от своего вспыльчивого характера. Я даже слушаюсь Розу и пытаюсь считать…

— И правильно делаешь, детка! Тетю Розу надо слушаться и уважать.

Роза стояла у дверей с двумя огромными сумками продуктов. На ней было шелковое платье цвета бургунде с запахом и широким поясом. Ее черные глаза и широкая улыбка притягивали все внимание, словно гипнотизировали. Роза бросила на пол сумки и подошла к Жюэль.

— Моя крошка! Что за кислая мина? Кто тебя обидел, рассказывай. — Роза заключила ее в крепкие объятия и зыркнула на Лафи. Затем отодвинулась и взглянула на Шани. — А у тебя как настрой? Понравилась моя запеканка?

Шани ритмично закивал.

— Да она мне всю ночь снилась, не давала покоя. Может, вы мне ее разогреете и подадите наконец-то позавтракать? — нетерпеливо пропищал Шани.

— А то! Сейчас накроем стол и поднимем настроение. — Роза подмигнула Жюэль. — Чем займешься в выходной манн, крошка?

Жюэль присела за стол и усадила Шани себе на колени. Она посмотрела на отца.

— Папа обещал сводить меня в театр.

— Я помню об этом!

— И на какое же время у нас билеты?

— А зачем билеты, если мы сразу же после завтрака идем на спектакль? Я еще вчера так решил, что весь день проведу с тобой.

Громкий смех Розы раздался по всей столовой. Она разрезала запеканку на четыре части и посмотрела на Лафи.

— Даже боги не застрахованы от забывчивости. Лафи, тебе бы перестать сбегать из дома. — Роза приподняла бровь.

Лафи поднял указательный палец и наставил на Розу.

— Роза, любезнейшая, разогрей уже завтрак и накорми детей. А дальше мы уже сами пойдем развлекаться по улицам города. Спасибо.

— Уже. — Роза поставила горячие тарелки на стол и принялась разбирать сумки. Она включила старенький граммофон, и из него полилась плавная, подплескивающаяся, словно брызги прибоя, мелодия. Звуки становились мягче и ритмичнее. Когда вокалистка запела, сердце Жюэль замерло. Этот надломленный голос звучал, будто дерево, в которое ударила молния. На мгновение она оказалась во власти болезненного образа. Затем мелодия оборвалась, и Жюэль увидела, что Роза убрала иглу и сняла диск. Затем поставила другой и посмотрела на Жюэль.

— Прости, дорогая, тетя Роза совсем забыла о тебе.

Заиграла яркая, веселая симфония из пиано, барабанов, гитары и духовых.

«Верный своей музе и честный с самим собой. Скажи, молодой музыкант».

После завтрака Лафи повел Жюэль и Шани в театр Восторга. Туда, где в прошлый манн она нашла нового друга. Отец поднял голову и махнул затормозившему в воздухе ковру. Ковер дернулся и заволновался, опускаясь к ним.

— Бодрого манн, месье и мадмуазель, — игриво обратился к ним шофер-мопс в красном берете и сюртуке. — Меня зовут Дипер, куда желаете? — гордо прохрипел мопс.

— Светлого Манн, Дипер. Нам в театр Восторга. И чем быстрее, тем лучше, — сказал улыбчиво Лафи.

— Святые ежики! Говорящий мопс на ковре-самолете. — Шани раскрыл рот и уставился на ковер. — Простите, я слегка завелся. Никогда не летал на этом звере, — сказал Шани, поправляя свой новенький выходной костюм. — Спасибо, месье Лафи, за великолепный наряд. А вы можете мне его, ну, подарить? И если вас не затруднит, сделать мне еще кожаный костюм с блестками, как у Итана Вексона?

Жюэль толкнула Шани в бок.

— Эй, а ты губу неслабо раскатал?

Лафи подал ей руку, и она запрыгнула на ковер, а следом и отец. Дипер надел свои пилотные очки, ухватился за две подвески у центра ковра и потянул на себя.

— Ну, раз все сели, то не смею задерживаться! По газам!

И они рванули с улицы Шелковых Фонарей в направлении театра. Рассекая попутный теплый ветер, Дипер ухватился за крайний чарм ковра и сделал крутой поворот, чуть не задев пролетающего мимо самокатчика. Тот нервно засигналил мопсу.

— Ой, дорогуша! Нервные клетки не восстанавливаются! — Дипер повернулся к Жюэль с Шани. — Молодежь, вы живы?

— Еще да! Кто вас езд-ить у-чил? — выкрикнул Шани, сопротивляясь силам беспощадного ветра.

Его щеки раздувались, а глаза слезились. Жюэль одной рукой держала друга, а другой придерживала шляпу. Отец держался уверенно и расслабленно, но его рука была наготове.

— Мы на месте! Минута пятьдесят четыре! Мой новый рекорд, — проорал Дипер, снимая очки.

Он опустился ближе к бордюру и кивнул Лафи. Отец помог Жюэль спуститься на дорогу. Пока она разглядывала здание театра, отец расплатился с Дипером и подал ей локоть. Шани прокашлялся и уложил растрепавшуюся шерстку.

— Ковровый беспредел! Кто ему воздушные права выписал?

Лафи улыбнулся и повел их внутрь. Огромное двухэтажное здание сверкало и переливалось синим, розовым, оранжевым калейдоскопом двигающихся витражей. У входа стояли поющие лиры и играла рекламная постановка, которая притягивала взоры прохожих. Акробаты, мимы, актеры, балерины — чистая актерская импровизация. Среди выступающих Жюэль узнала девушку из академии, которая сдавала экзамен у директора. Ее плавные движения сирены и чудесная игра заставили Жюэль улыбнуться. Девушка подмигнула ей, и они вошли внутрь.

У стойки продажи билетов скопилась большая очередь. Лафи занял место, а Жюэль пошла показывать Шани любимых актеров и их живые статуи.

— Это Вивьен Вест, моя любимая джазовая вокалистка и актриса. Ее выступления одни из лучших в мире музыки и представлений. Ее игра будоражит сознание и меняет внутренний ритм. Я хочу быть похожей на нее. Хоть немного. Ее сила, контроль разума и чувственность завораживают всех.

— Вау, я и не знал, что ты так кого-то любишь, — сказал Шани, рассматривая движущуюся, будто живую, статую Вивьен. — Она красивая… ты тоже красивая. О, там уже подошла наша очередь.

Жюэль посмотрела на кумира и пошла к отцу. К сожалению, они попадали только на одну постановку, которую меньше всего выбирали остальные. Комедию о плуте, который мечтал снова стать богом. Лафи старательно пытался выбить места на другую игру, но кассир был непреклонен.

— Прошу вас, Манн, посмотрите, может, кто-то отказался и сдал билеты? Может, есть стоячие места?

— Месье Спаркл, к сожалению, нет. Все места заняты. Вы же знаете, что нужно заранее выбирать постановки.

— Да, прошу прощения.

Лафи взглянул на Жюэль.

— Прости, я мог бы все заранее предусмотреть. Прости.

— Пап, пошли уже на плута этого. Комедия же, наверное, будет не так и плохо. — Жюэль стукнула отца по плечу.

— Хорошо, как скажешь.

Они купили билеты и пошли на второй этаж. В огромном зале лампы освещали пространство мягким и рассеянным светом. С потолков по стенам струился полупрозрачный туман и сгущался под ногами гостей. В воздухе пролетали полудухи, разнося еду и напитки по столикам. Они светились и зазывали купить больше карамельной ваты. Одна из них пролетела перед носом Жюэль, сотрясая тонкий туман. Полудух выглядела как настоящий человек или бог, но только внешне. Если прикоснуться к ней, то можно лишь частично почувствовать ее тело. Они все ощущают, поэтому злятся, когда их бесцеремонно трогают гости.

— Мадмуазель, не желаете карамели или, может быть, вам по душе лакрица? — Полудух покрутилась в воздухе и взглянула своими большими глазами на нее.

— А, да. Нам… — Она посмотрела на Шани и продолжила: — Две карамельных ваты, Манн.

— Держите, с вас четыре жемчуга.

Лафи бросил бусины в стеклянную шкатулку и поблагодарил полудуха. Лампы потухли, и вход в зал загорелся фиолетовым цветом. Лафи взял за руку Жюэль, и они вошли внутрь.

В темном полупустом зале мерцали лампы. Жюэль несколько раз чуть не споткнулась о ступени. Они прошли между рядами и сели в мягкие бархатные кресла. Жюэль услышала непонятные, трескающиеся звуки за занавесом сцены. Она посмотрела по сторонам и заметила, что остальные зрители тоже внимательно разглядывали сцену. В воздухе запахло жженой бумагой и сладким тестом. Затем раздался выстрел. Жюэль и Шани вздрогнули. Она почувствовала, как он вцепился своими лапами в ее плечо. Хорошо, что она додумалась надеть блузу и поверх — плотный жакет. Лафи взял руку Жюэль и улыбнулся.

— Испугалась?

— Нет, просто неожиданно… раздался этот выстрел.

Занавес плавно поднялся вверх. И на сцене оказался плут на фоне вечернего города — Шайн Даймонда.

Глава 2.2 Бродвейская мистерия

Плут вышел на авансцену и начал свой монолог. Он ходил из стороны в сторону. Затем сел на лавку. Фонарь светил на его макушку. Он поднял голову и посмотрел в зрительский зал.

«Порой и боги теряют силу. Как и я, выбравший жить в иллюзиях вместо того, чтобы принять все как есть».

На нем была старая одежда, она висела на его плечах. Одна штанина была короче другой. Жюэль увидела на его ногах розовые меховые тапочки и замерла. Она сразу вспомнила про Плута, которого встретила на площади, вернее, его тапочки. Она пристально всматривалась в лицо актера и не могла понять, похож он или нет.

Начался первый акт. И раз, и два, и три, и четыре! Заиграл оркестр. Сочный свинг, контрабас, барабаны и пиано. Из-за кулис выбегали актеры. Они один за другим выстраивались вокруг буффона. Их яркие, блестящие костюмы и платья мерцали под софитами. Их ритмичные, качающиеся в такт композиции движения гипнотизировали зрителей. И раз, и два! Руки вниз, ноги вверх. Актеры кружили вокруг Плута, затем разбежались по своим местам. Полудухи выкатили на подмостки декорации для закрытой вечеринки в дорогом замке Шайн Даймонда. Задник вспыхнул, и на нем задвигались танцующие фигуры в масках.

Жюэль увидела на месте, где стоял Плут, молодого и красивого мужчину в дорогом костюме. В этот момент она почувствовала сильное давление на плече и взглянула на Шани. Его глаза были широко раскрыты, а дыхание участилось. Он не мигая смотрел на главного актера. Жюэль положила ладонь на спинку ласки.

— Шани, все хорошо? Ты выглядишь испуганным.

Он перевел взгляд на нее и слегка расслабился.

— Все в порядке… Просто он показался мне… ну, актер этот очень знакомым. — Шани снова посмотрел на сцену. — Нет, просто показалось. Просто похож на моего давнего знакомого.

Они продолжили смотреть спектакль. Декорации сменялись, актеры ускоряли темп. Заиграла ритмичная музыка, и фат запел, подходя к авансцене и глядя будто в душу Жюэль и всех зрителей.

«Я поддался жгучему желанию плыть по течению удовольствия. Я скрывался, прятался и закрывался от самого себя — жалкого и слабого. И меня поглотила карнавальная жизнь. Иногда я вспоминаю прошлого себя и хочу его вернуть».

Все актеры выстроились, схватив друг друга за руки, и самая первая, та, что была ближе к Плуту, протянула ему ладонь, заманивая в этот иллюзорный мир комедии и фарса. Мизансцена оголяла желания героя и проверяла его на прочность. Он с сомнением подал свою руку, и необузданная сила поглотила его. Теперь перед глазами зрителей стоял не красивый и уверенный бог, а жалкий плут, который изо всех сил пытался разжать руку, будто капкан, держащий его над краем пропасти. Линии рук были сплетены, как горный хребет, и не отпускали его. На сцене появилась нежная возлюбленная плута. Она смотрела на него полным принятия взглядом и протянула свою руку. Он долго смотрел на два мира, разделенный собственными сомнениями, но в момент отчаяния его рука ухватилась за хрупкую ладонь девушки. В этот миг капкан из рук рассыпался, исчезая в темноте.

У Жюэль перехватило дыхание от этого момента. Все это казалось невообразимо похожим на ее жизнь. Будто ее что-то объединяло с актерами, с плутом. Его смех, его слезы были ее собственными. Она слишком сильно проникла в его образ и потеряла счет времени. Спектакль был окончен, труппа выстроилась в линию и поклонилась. Зрители встали с сидений и захлопали, выкрикивая имена актеров. На сцену прилетело несколько ярких картин, букетов и конфет. Лафи наклонился к Жюэль с Шани.

— Дорогая, тебе не понравилось? Не стоило мне…

Жюэль торопливо поднялась. Шани слегка дремал на ее плече. От резких движений он проснулся.

— О! Великолепно! — он захлопал в лапы. — Настоящая комедия с ярким драматичным концом!

— Шани, да ты проспал половину, не выеживайся, — сказала Жюэль.

Она повернулась к отцу, который ждал, когда они закончат препираться.

— Пап, все хорошо, просто я слишком увлеклась игрой. Актер был невероятен.

— Я рад, что тебе было не скучно. Ну что, по мороженому и домой? — он погладил Жюэль по голове и покосился на часы. Затем быстро убрал их, чтобы она не заметила.

— Пап, из тебя вышел бы ужасный шпион. — она наклонила голову и взглядом указала на карман, куда он спрятал часы.

Лафи дернул ее за нос.

— Что? Уже и на часы взглянуть нельзя? Ты такая строгая, Жюли.

Они вышли из театра и направились в небольшую лавку с мороженым. Яркие солнечные лучи подсвечивали настроение города. Игра тени и света продолжалась и тянулась в глубь музыкального проспекта. Звуки инструментов звенели, пение птиц вторило их мелодичному ритму. После прогулки Лафи остановил обычное такси, и они направились в ателье. Всю дорогу домой Шани молчал. Жюэль чувствовала себя немного виноватой. Ведь она согласилась пойти на это представление. Надо же, актер напомнил ему знакомого, но кого? Прошлого хозяина? Вдруг Жюэль вспомнила, что забыла наклеить жетоны удачи в комнате отца на балконе. Она заерзала на сиденье. Как только они поднимутся наверх, она сразу же займется этим делом.

Лафи открыл ателье, и они зашли внутрь. Отец повесил на дверь вывеску «На выходном манн».

— Жюли, я немного поработаю в кабинете. Позже можем сходить поужинать с Розой в наше кафе.

— Пап, я хотела с тобой поговорить… о маме…

Плечи Лафи дернулись. Двери ателье громко распахнулись, и на пороге появились двое мужчин в форме. Синий мундир, белые полосы на рукавах и высокий цилиндр на голове с вышитым белым львом. Божественная инспекция. Жюэль замерла. «Почему они пришли к нам? Неужели… это из-за Шани? Его разыскивает хозяин?»

Высокий мужчина с большим носом подошел к отцу и достал документ.

— Месье Лафи Спаркл?

— Да.

— По поступившему заявлению этим выходным манн мы вынуждены провести обыск вашего ателье и дома на предмет нахождения в них огненных кожеедов.

— Что вы такое говорите? Какие кожееды? — Лафи расправил грудь и посмотрел инспектору прямо в глаза. — Разве я выгляжу как бог, у которого завелись кожееды?

Инспектор развернул лист и передал Лафи. Отец внимательно изучил написанное. Его брови нахмурились.

— Знакомое имя, однако. Месье Симп. Это недоразумение. Как вы можете верить только словам?

— Не словам, месье Спаркл. Мы лично видели одного из них на вашем изделии.

— Это полный бред! Месье Симп решил таким способом мне отомстить. Недавно я его прогнал, отказав в предложении о сотрудничестве, и вот на моем пороге в выходной манн инспекция! У меня ничего нет! — Лафи повысил голос, пытаясь доказать обратное.

— То есть вы, месье Спаркл, отказываетесь от добровольной проверки?

Лафи выдохнул и уже спокойно продолжил беседу.

— Нет, мне нечего скрывать.

— Замечательно. Тогда прошу всех покинуть ателье до следующего выходного манн.

Жюэль подошла к ним и посмотрела на инспектора.

— В нашем доме никогда не было и не будет этих паразитов. Наш внешний вид прекрасно это доказывает. Месье Симп вчера угрожал, что еще доставит нам неприятности.

Лафи взял ее руку и немного отвел в сторону.

— Дорогая, сейчас уже нет смысла с ними спорить. Проще всего дать им провести обыск. — он погладил щеку Жюэль и щелкнул ее по носу. — Не унывать. Возьми Розу и забронируйте номер в отеле Гостеприимства. Я не доверяю этим инспекторам. Останусь и прослежу за их работой.

Лафи снова завел разговор с инспектором. Они кивнули и вышли на улицу. Затем в ателье вошли еще несколько работников со странными приборами и баллончиками. Ей ничего не оставалось, кроме как выполнить поручение отца и отправиться в отель. Жюэль ущипнула себя за руку, но ничего не изменилось. Если бы она не забыла про удачу, то ничего из этого бы не произошло. Или ей просто хотелось во что-то верить. Шани устало лежал на ее плече. Он посмотрел на нее.

— Что-то я вымотался. Кто все эти люди в голубых пижамах?

— Не бери в голову, Шани. Лучше помалкивай, и пошли наверх собирать вещи.

Жюэль поднялась в столовую и увидела Розу, сидящую за столом и слушающую томную музыку. Та не сразу заметила ее и тихонько подпевала себе под нос. Роза улыбалась, и у нее образовывались ямочки на смуглых щеках. Она перелистнула страницу журнала и, не поворачивая головы, произнесла:

— И долго ты будешь стоять в дверях, дорогая?

От ее глубокого и ласкового голоса Жюэль немного расслабилась. Она прошла к столу и достала из буфета сладкую булку.

— Шани, на, поешь. А попозже мы поедим и отдохнем в отеле с Розой.

Жюэль повернулась к ней и присела за стол рядом. Взгляд Розы стал серьезным, она дотронулась до плеча девушки.

— Дорогая, что случилось на этот раз? Не понравился спектакль?

— Нет, все прошло отлично. Только нам надо пожить в отеле Гостеприимства до следующего выходного манн.

— О, святая Манн, почему? Не томи старую клячу.

— Ты не старая. Видимо, месье Симп донес на папино ателье. У нас внизу божественная инспекция. Нам сказали покинуть дом. — Жюэль встала и, не моргая, посмотрела на Розу. — Представляешь, они сказали, что у нас завелись кожееды! Проказа богов, Роза.

Жюэль перенервничала и снова опустилась на стул. Ей не хотелось ни есть, ни отдыхать. Единственное, чего она хотела, — защитить их имя от гнусной клеветы.

— Держи, крошка.

Роза дала ей стакан воды.

— Не переживай, они ничего у нас не найдут. Ведь никаких кожеедов и нет. Надо написать на того шута встречное заявление за клевету. Пошли, дорогая, возьмем все необходимое. Спустимся и посмотрим в их бестыжие глаза.

Жюэль выпила воду и убрала стакан.

— Мы и правда уходим? — Шани смахнул крошки на салфетку и выкинул ее в мусорный контейнер. Он поправил свой костюм и взглянул на Жюэль.

Она кивнула, ничего не говоря, и направилась в свою комнату. Шани спустился вниз по шкафчикам и посеменил за ней.

Брюки, носки, рубашка, сумка, журнал…

— Мою жилетку возьми и побольше жемчуга. Там в отеле хорошо кормят? Отец же не бросит дочь на произвол судьбы?

— Шани, — Жюэль посмотрела на ласку, сидящую на кровати у маленького чемоданчика. — Можешь немного помолчать? Я пытаюсь сосредоточиться и ничего не забыть.

— Ой, ну и хорошо.

Жюэль сложила все необходимое и посмотрела на балкон. Она прокрутила в уме все события этого манн и вздохнула. Надо было ей сразу пойти в комнату отца и привлечь удачу, наклеив жетоны на балконе. С самого утра все пошло не по плану. Ссора с Теодором, постановка с Плутом и инспекция. Почему события движутся в хаотичном ритме? Приносят им свои божественные неприятности. Жюэль не хотела уходить из дома и оставлять отца одного. Она так и не смогла поговорить с ним о маме. Не успела затронуть глубокую тему для них обоих.

Жюэль спустилась на первый этаж. Там их с Шани уже ожидала Роза. Она надела свое выходное изумрудное платье из шелка. Уложила свои длинные черные волосы и надела массивное ожерелье. От нее исходила аура пантеры, готовой в любую секунду атаковать жертву. Роза взглядом остановила инспектора и начала отчитывать его, как ребенка.

— У вас нет сердца — в выходной манн ворваться в дом и выгнать малышку на улицу! Карма вернется к вам бумерангом, вот увидите! — Роза громко цокнула и презрительно окинула мужчину взглядом.

Жюэль спустилась с лестницы и направилась к ней. Она тронула Шани за ус.

— Прости, что не сдержалась в комнате. Я правда сожалею.

Он выдернул ус и молча отвернулся. Роза увидела их и взяла Жюэль за руку.

— Пошли, моя дорогая. Снимем лучший номер и развеем печали.

— Хорошо, — ответила Жюэль.

— Жюэль, — Лафи вышел из кабинета, мимо него проходили работники с искателями кожеедов. Он подошел к ней. Улыбнулся дежурной улыбкой, но в глазах читалась усталость. — Держи. — Он вручил ей свой портмоне. — Не потеряй. Иди, обниму.

Они с Розой поймали свободное такси и поехали в отель. За окном проносились улицы, аллеи и проспекты. Жюэль хотелось раствориться в пространстве города. Один за другим загорались первые фонари. Вывески начинали отстукивать вечерний ритм. Шани мирно посапывал у нее на руках. "Почему он не говорит о своем хозяине? На представлении и после него все время молчал. Что с ним произошло? Актер напомнил его прежнего владельца?" У Жюэль увеличивалось количество вопросов, а ответов на них не было.

Они остановились у высоченного круглого здания в двадцать этажей. Панорамные окна, цветущие лианы, блестящие стены и сад с фонтанами. У входа кружилась вывеска: «Отель Гран Госта — чувствуй себя желанным гостем».

Жюэль хотела открыть дверь машины, но юный беллмен уже сам помог выйти сначала ей, а затем и Розе. Парень взял чемодан, а сумку Роза не дала и понесла с собой. Она широко улыбнулась и огляделась по сторонам.

— Веди нас, мальчик. Тетя Роза хочет хорошо отдохнуть.

— Роза, — с укором сказала Жюэль. — Ну прекращай.

Беллбой распахнул перед ними двери. В огромном холле играла расслабляющая мелодия. Жюэль не сразу поняла, что звуки доносились из вечерней зоны ресторана. Играл настоящий оркестр.

— Святые ежики, это что за райское место! — Шани разинул рот. — Как тут вкусно пахнет, ты чувствуешь?

Внутри отеля витал приятный запах сандала, лаванды и цитрусовых. Беллбой подвел их с Розой к ресепшену, у которого стоял высокий портье в зеленом кителе с золотыми позументами на плечах и белой рубашке. Он улыбнулся и кивнул беллбою. Тот продолжил стоять с чемоданом. Портье заговорил с Розой. Это был ее выход. Она начала свою игру — властную, гибкую и беспроигрышную. Бедному мужчине некуда было отступать, и он после долгих трех раундов и игры в теннис согласился предоставить им делюкс. Роза тоже пошла на компромисс, ведь изначально сражалась за люкс. Для Жюэль эта битва выглядела поистине битвой двух богов. И почему Роза не богиня? Она много раз спрашивала ее об этом, но Роза всегда отвечала одно и то же: «Крошка, если бы я родилась богиней, то божественному миру пришел бы конец».

Почему-то Жюэль верила ей. Если бы человек, обладающий такой силой и харизмой, был богом, то устроил бы настоящий переворот в таблице Святой Манн.

— Эй, Спаркл, негде переночевать?

Жюэль вздрогнула от этого тонкого и знакомого голоса. Она обернулась и увидела перед собой ехидную физиономию Марвика. Рядом с ним стоял крупный мужчина в шляпе и очках. Гектур Чивстон — Бог Сделок. Она поклонилась и поприветствовала отца Марвика. Тот снисходительно кивнул.

"И угораздило же именно их здесь встретить. Чего Марвик забыл с отцом в отеле? Эх, возможно, проводил сделку. Как же невовремя. Не в ритм".

— А это что за крыса у тебя на шее?

Шани подмигнул Жюэль. Оскалил зубы и зарычал на Марвика. Тот, испугавшись неожиданного выпада, попятился назад, толкнув отца.

— Манн, где ты их подбираешь? На мусорке, что ли?

— Не твое дело, Марвик. Иди куда шел.

— Где твои манеры? Или полубогам они незнакомы?

Жюэль хотела снова сорваться, но Роза мягко взяла ее за руку и приобняла. Роза медленно подняла взгляд на Гектура и широко улыбнулась.

— Месье Чивстон, какая честь встретить вас лично. Наслышана о ваших чудесных сделках. Вы настоящий трудоголик. — Роза зыркнула на Марвика. — Даже наследника приучаете к семейному делу. Нам надо брать с вас пример! А то мы только и делаем с Жюэль, что учимся да учимся, готовимся к экзаменам. Вот решили немного развеяться, девочками. — голос Розы звучал бархатно, с ноткой остроты на лезвии ножа.

— И вам, мадам…

— Роза.

— И вам, Роза, доброго манн. Преблагодарен за столь щедрую похвалу моему ремеслу. Нам с Марвиком… — Гектур метнул взгляд на сына. — Пора идти. Всего доброго, Жюэль. Передавайте манн отцу.

Марвик опустил плечи и пошел впереди отца, но Гектур подцепил крючком трости воротник сына и дернул на себя. Тот подлетел к нему, поправляя рубашку.

Жюэль взглянула на Розу, потом перевела взгляд на Шани.

— А ты чего зарычал так неожиданно и чуть не бросился на Марвика?

— А я бы и бросился! Кто еще из нас на крысу похож?

— Ну все, мои дорогие. Нас ждет делюкс! Тетя Роза еще хочет посетить вон то местечко. — она указала на приглушенный вход ресторана отеля. — Пропустить парочку сладких коктейлей.

Жюэль взяла Розу за локоть и приложила голову к ее плечу. Роза усмехнулась и покачала головой.

— Не подмазывайся, крошка.

— Ее можешь не брать, но я уже взрослый самец в самом расцвете сил, — подмазывался уже Шани. — Вон, я уже и приодет по случаю.

Роза бросила на него небрежный, скучающий взгляд.

— А мне что с этого? Может, ты мне заплатишь?

Шани округлил глаза.

— Я хвалил тебя, ел твою запеканку и хвалил тебя. Ты жестока… Ну возьми меня с собой, — взмолился Шани.

На мгновение внутри Жюэль исчезло приторное чувство тревоги и опустошенности. Если бы не Роза и не Шани, то как бы она справлялась одна? Без них. Ей вдруг тоже захотелось переубедить ее и пойти в ресторан слушать оркестр.

Глава 3.1 Раскачивающийся балаган

Ток, ток, ток!

— Завтрак мадам Розы и мадемуазель Жюэль, — раздался за дверью голос официанта.

Ток, ток, ток!

— Мадам?

— Да иду, иду я, — прохрипела Роза, открывая дверь номера. — С вами и принять ванну не успеешь.

На ней был голубой хлопковый халат и такое же полотенце на голове. Официант бегло взглянул на нее и отвел глаза, вкатывая сервировочный столик в комнату. Он принялся греметь посудой, выкладывая блюда на гостевой стол. Роза поблагодарила его и подошла к постели, в которой лежала Жюэль и делала вид, что спит. Официант попрощался и с тележкой покинул номер. Руки Розы дотронулись до волос Жюэль и начали их перебирать. Шани зашевелился под одеялом, пытаясь найти выход.

— Крошка, хватит делить молодость с подушкой! Давай позавтракаем. Что там он нам принес? — Роза загремела приборами. — Ммм, паста, фаршированный кальмар, теплый салат…

На мгновение она замолчала. Жюэль почувствовала затылком, что Роза смотрит и ждет от нее ответа.

— Роза, — сонным голосом отозвалась она.

— Да где здесь этот дурацкий выход? — бурчал Шани, запутавшись в пододеяльнике. Он бегал под плотной голубой тканью и звал на помощь. — Я останусь здесь навсегда! Эй, Жюли, Роза!

Жюэль хихикнула и вытащила переполошенную ласку наружу. Шани протер глаза и огляделся по сторонам. Потом уставился на Розу, поедающую ароматного кальмара, тут же слез с постели и запрыгнул на свободное кресло.

— Прекрасный манн, ну… — сказал он и посмотрел на Жюэль. — Я не, ну, не про ателье. Я про ресторан и те плавные движения певиц. Никогда не видел столько роскоши.

— Когда жизнь бьет под дых, катись волной к реке. Кстати о воде. — Роза отложила тарелку с салатом и посмотрела на сонную Жюэль. — Здесь, на двадцатом этаже, огромный бассейн под открытым небом. Я собираюсь показать всем мастер-класс по прыжкам с трамплина. Раньше я была лучшей пловчихой у себя на родине. — Она хлопнула в ладони и издала скрипящий свист.

— Святые ежики, я должен это увидеть. Это будет сногсшибательное представление!

— Роза, может, не стоит показывать все свои возможности? — вкрадчиво сказала Жюэль. — Ты бесподобна, но, может, просто поплаваем?

— Моя сладкая, ты боишься, что я вынесу всех из бассейна? — Роза засмеялась грудным голосом. — Правильно делаешь.

Глаза Жюэль стали больше. Намечалось нечто неотвратимое и мощное, не иначе как стихийное бедствие.

После завтрака они поднялись на последний этаж и попали в лаундж-зону с диванчиками, баром, мыльными пузырями и фьюжн-представлением от приглашенных артистов. На входе их встретил администратор зоны и провел мини-экскурсию по этажу. Милые танцовщицы в блестящих, переливающихся нарядах кружили по залу. Одна проплыла мимо Жюэль и, улыбнувшись, тронула Шани за нос, который был не против. Он двигался в такт музыке и разглядывал девушек.

— Я готов остаться здесь навсегда. — Шани расплылся в довольной улыбке.

Вскоре Роза направилась в бар за сладким коктейлем, Шани полез на руки к одной из танцовщиц, и Жюэль осталась одна в центре лаундж-зоны. Она увидела огромные стеклянные двери, ведущие к открытому бассейну. Несмотря на утреннее время, в этом месте было много посетителей. Она заметила семью за дальним столиком. Двое мальчишек повисли на руках матери, канюча купить летающие фонтанчики с леденцовой водой. Отец семейства накачивал воздушных морских коньков для плавания. В воздухе летали охлаждающие пузыри. Жюэль задела один из них. Шар лопнул, облив ее мятной прохладной водой. От неожиданности она напряглась и задержала дыхание. Мальчишки увидели это и переключились на Жюэль.

— О, смотри, Кларк! Тот здоровый шар лопнул и облил девушку.

— Круто! Я тоже хочу лопнуть шар.

Они пролетели мимо нее, чуть не утащив за собой. Она вовремя выдернула руку и отошла подальше от эпицентра стихийного урагана.

— Простите, мадемуазель, — женщина повернулась к Жюэль и улыбнулась. — Они порой создают окружающим хлопоты.

— Ничего страшного, это дети. — Жюэль кивнула женщине и направилась к бассейну.

Она огляделась по сторонам. Все лежаки были заняты посетителями, распивающими коктейли. Здесь все были в купальной форме и наслаждались отдыхом. Жюэль никогда не была на морях и курортных пляжах с разноцветным песком, но ей казалось, что они выглядели бы примерно, как в отеле Гостеприимства. Ей стало любопытно: есть ли среди посетителей полубоги и люди. Она медленно рассматривала плавающих: мужчина с сияющими кругами в месте солнечного сплетения — бог, а проплывающий рядом с ним парень — полубог, с кругами уже на спине. Такие же есть и у нее самой. Чем ярче они сияют, тем сильнее бог. Пара на лежаках — люди. Мимо Жюэль прошла взрослая мадам с компаньоном на руках. Ее спина была чистой, но и без этого было понятно, что мадам — сильный бог.

Жюэль подошла к краю бассейна и слегка пригнулась, протягивая руку вниз. Что-то сзади толкнуло ее, и она вскрикнув, свалилась в воду. Следом кто-то тоже прыгнул в бассейн. Ее сердце бешено застучало, а кровь отхлынула от лица. Она не умела плавать. Ее руки хаотично двигались в толще воды, а ноги тянули ее вниз, ко дну. Воздух заканчивался в легких, и ей хотелось сделать глубокий вдох. Сил не оставалось, чтобы всплыть наружу, да и она не знала, как это сделать.

Жюэль почувствовала, как ее обхватили чужие руки и потащили за собой. Какой-то парень помог ей выбраться из бассейна и усадил на освободившийся лежак. Она закашлялась, пытаясь освободить легкие от попавшей в них воды.

— С тобой все хорошо? Не сильно наглоталась воды? — на нее уставился незнакомый парень с пирсингом над бровью и привлекательной улыбкой.

Жюэль заметила на его груди круги, затем быстро перевела взгляд на его лицо. Он улыбался ей глазами. Такими глубокими, манящими, как чистое звездное небо. Впервые у нее появились мысли о симпатии к противоположному полу. Что это с ней? Почему этот парень такой притягательный? Жюэль пялилась на его лицо, не в силах отвернуться.

— О, прости, за то, что случайно толкнул тебя. Я неосознанно это. Просто подумал, что тебя надо отвлечь от этого случая. Я Малир. — Парень отстранился от нее и протянул руку.

Жюэль пришла в себя и поняла, что он сейчас использовал божественную шалость. Без ее согласия. Толкнул в воду, применил силу. Внутри нее росло напряжение, острое, болезненное. «И раз, и два, и три, и четыре. Дыши. Нельзя этого делать. Нет. Нельзя. Но если слегка, чтобы он не сразу почувствовал…» Жюэль еще раз кашлянула и с широкой улыбкой пожала со всей силой Малиру руку. Тот не повел и бровью. «Гад». Она задержала взгляд на его шортах и щелкнула пальцами за спиной.

— Извинения принимаются. — она резко встала с лежака и направилась к выходу.

— А как твое имя?

— Мадам узкие шортики.

Спустя пару секунд она услышала за спиной вскрик Малира:

— Что ты сделала с моими… ай! Они сжали мои…

Довольная, она вышла из лаундж-зоны и огляделась в поиске Розы с Шани. У бара их не было. В бассейне тоже. Ее взгляд устремился на танцпол. Смех пробрал ее. Эти двое устроили целый батл. Стенка на стенку. Словно дикие дети. Она покачала головой и направилась к лифту. По пути она сняла с крючка халат и накинула на свое мокрое платье. Жюэль хотела спуститься на первый этаж и связаться с отцом. "Все ли у него хорошо? Закончили ли эту дурацкую проверку?"

В этом отеле посетители забывали о своих бедах, неудачах и грустных мыслях. Жюэль будто попала в мир праздника и вечного приподнятого настроения. Но нужно возвращаться, и побыстрее, а то потом ни за что их не вытащишь отсюда. Она подошла к широкой блестящей кабине нотфона и вошла внутрь. Перед собой она увидела выходящий из потолка фарфоровый рупор: его нежные голубые лепестки заворачивались наружу, а из центра тянулся витой шнур с микрофоном на конце. Жюэль поочередно коснулась лепестков и произнесла адрес дома. Рупор пришел в движение, по нему пробегали танцующие ноты. В кабине заиграла приятная мелодия.

Жюэль ждала. Мелодия пошла по третьему кругу. Рупор молчал. Она еще раз повторила звонок, но ответа не последовало. Что же сейчас там происходит? Когда все закончится? Она вышла из кабины и сильнее завернулась в халат. Ее плечи поникли, а взгляд помрачнел.

— Я не могу так, — сказала она себе под нос. — Я хочу увидеть его.

Она решила подняться в номер, привести себя в порядок и поехать к отцу. Жюэль развернулась и снова направилась к лифту. По пути она заметила необычную женщину в длинном платье с накидкой и вуалью на голове. Та зацепилась подолом за ветвь апельсинового дерева и не могла освободиться. Жюэль огляделась по сторонам в поиске беллбоя, но никого не заметила. Она подошла к мадам и присела на корточки, отцепляя ткань от дерева.

— Все, мадам. Теперь можете свободно двигаться.

Женщина залепетала и начала осыпать ее благодарностями. Жюэль поднялась и поклонилась в знак уважения.

— Не стоит, мадам. Пустяки. Будьте осторожны.

Жюэль хотела уйти, но вдруг женщина взяла ее за руку и посмотрела в глаза.

— Вы сказали, осторожно. Я что-то почувствовала в вас. — женщина взяла ее за вторую руку. — Что-то случится, я вижу пожар… Все в дыму. Вы… — сказала мадам взволнованным голосом. — Будьте осторожны с электричеством и приборами! Много дыма, огонь и вы. Что-то произойдет ужасное. Я вижу вас в пространстве, в зеркалах. Не верьте своим глазам! Чувствуйте сердцем. Идите за шелковой нитью.

Глаза женщины изменились и стали полностью белыми, как и губы.

— Отпустите! Мадам, больно. — Жюэль пыталась вырваться из крепкой хватки женщины. Внутри, в животе, все болезненно сжалось. Пальцы заледенели. Изо рта выходил пар. Пожар, дым. Значит, мадам говорит про ее дом.

— Когда? Мадам, когда огонь? Когда это случится? — Жюэль пыталась поймать ее взгляд, но безуспешно. Мадам будто была не здесь. Она что-то бормотала, но ничего из того, что помогло бы понять, когда это произойдет. Вдруг руки женщины ослабли. Жюэль тут же высвободилась и рванула к лифту. Она обернулась, чтобы посмотреть, не идет ли за ней мадам. Затем резко ускорила шаг и врезалась в чье-то плечо. Перед ней стоял парень из бассейна. Он был уже в одежде и с сухими черными волосами.

— Простите, что задела вас, — пробурчала Жюэль, не смотря на него.

— Теперь мы в расчете. — он слегка наклонился, чтобы увидеть ее лицо, но Жюэль снова отвернулась.

— Да я не буду использовать шалость. Там… это случайно вышло.

К ним подошла мадам с вуалью и поприветствовала парня.

— А вот и ты, Малир. Я много раз звонила тебе, но ты не отвечал. Я волновалась за тебя.

Малир неловко приобнял женщину и представил Жюэль.

— Это моя тетя — Ниада Рит. Я не так давно переехал в Шайн Даймонд на учебу.

Малир повернулся к тете, затем снова к Жюэль и вопросительно взмахнул рукой.

— Как твое имя? Ты не сказала наверху.

Жюэль не могла поверить своим глазам. Как ее угораздило за один выходной манн повстречать парня, что чуть не утопил ее, и его тетю, что чуть не довела ее до инфаркта? Одно было ясно с первого взгляда: они действительно родственники. Ей и так хватало переживаний, а теперь их стало вдвое больше. Из-за них она так и не доберется до отца. Сердцем чувствовала, что что-то не так.

— Ты меня чуть не утопил в бассейне, а твоя тетя своими видениями довела до страха. Ты думаешь, что я с радостью с вами познакомлюсь? Благодаря мадам меня за углом поджидает пожар. Лучше бы я не слышала этого. — Жюэль оставила их и подошла к двери лифта, несколько раз нажав кнопку «верх».

"Если его тетя бог, то ее видения правдивы? Техника, огонь и я. У нас дома много всего. Но когда это произойдет? Мадам так и не сказала. Зачем вообще решила заглянуть в мою судьбу?"

Жюэль поднялась снова в лаундж-зону и нашла Розу с Шани. Они загорали на лежаках. Беззаботные, свободные от роя мыслей в голове. Она погладила Розу по плечу.

— Роза, я звонила папе, но никто так и не ответил. Я пойду прокачусь и все разузнаю.

— Конечно, дорогая. Только будь осторожна и возьми с собой Шани.

— Нет, можно я еще тут полежу? Сил никаких нет, они все ушли на танцы, — без задних лап пролепетала ласка.

— Можете оставаться тут, я лучше сама быстро все проверю.

Шани резво подлетел с лежака, взъерошился и уставился на Жюэль.

— Да я не то чтобы совсем устал. Так, пустяк. Я с тобой, ты же знаешь, — я друзей в беде не оставляю.

Роза приподнялась и присела на лежак. Ее волнистые мокрые волосы облепили пышные формы. Она дала по носу Шани и присвистнула.

— А еще он совсем недавно признавался одной мадемуазель в любви. Говорил, что будет с ней вечно.

Шани запрыгнул ей на бюст и лапой закрыл широкий рот.

— Роза, ты зачем такое разбалтываешь? Я думал, ты умная женщина, а ты…

Роза шлепнула его по бедру, и Шани, подпрыгнув, бросился к Жюэль на руки.

— Жестокая, бессердечная…

— Сопроводи мадемуазель и доставь в целости и сохранности… — Роза дотронулась указательным пальцем до Шани. — Друг.

Ласка сползла с лежака и взобралась по халату Жюэль на плечо. Они направились к выходу из бассейна и бара. В номере было чисто и свежо. Видимо, после их завтрака уже все прибрали и расставили по местам. Просторные комнаты и сверкающие поверхности. Запах лимона и мяты будто помогал собраться с мыслями и делал пространство шире. Жюэль переоделась в светло-зеленую рубашку и песочную юбку. Взяла сумку и просунула голову через длинную лямку, заведя отсек за спину. Пока Жюэль собиралась, Шани порылся в чемоданчике и натянул на себя свой старенький зеленый жилет.

— Эх, вот эти инспекторы. Обломали нам все. Я так хотел себе обновки от твоего талантливого отца. Все ли у него хорошо? Он не ответил и не перезванивал?

— Нет, не перезванивал. Внизу я встретила какую-то странную богиню и ее племянника. Она… у нее было видение про меня, про беду — огонь, технику и дым. Я совсем не знаю, что же делать. — Жюэль нахмурила брови и на мгновение зажмурила глаза. Ей все еще было холодно.

— Может, она сумасшедшая? Точно богиня? — задумался Шани. — Или просто не смогла разобрать свои видения, и вот все смешалось в кашу? Не придавай ее словам большого значения. — Оон погладил ее руку и посмотрел на наряд Жюэль. — Ты вообще, вон, выглядишь сногсшибательно! Надо всем показать, что мы просто так не сдадимся этому городу! — ласка подняла мягкие кулачки над головой.

Жюэль слегка улыбнулась. Она взяла Шани на руки и вышла из номера. На первом этаже было тихо. У персонала было немного времени на отдых перед обеденной волной гостей. Только уборщики, официанты и беллбои всегда были заняты работой. Жюэль бросила взгляд туда, где помогла той женщине. Воспоминания снова нахлынули на нее, но девушка помотала головой, стряхивая неприятные мысли. Жюэль прошла по главной дороге, ведущей к парковке. Потом она прошла еще дальше и вышла на трамвайную остановку. На ней уже собралось много народа, ожидающего музыкальный транспорт. Жюэль открыла сумку и достала маленькую круглую раскладушку — звонарик. Посмотрев на время, она раскрыла его, и ничего не произошло. Звонарик был пуст и не принес никаких вестей.

Рядом раздался длинный звук контрабаса. Все устремили взгляд на приближающийся трамвай, который качался из стороны в сторону, словно змея.

Кто-то выкрикнул из толпы: — Мы попали в ритм! Слава Манн!

Все заняли свои места, и трамвай устремился вперед. Внутри него не ощущалось качания и звуков рельс. Из маленьких рупоров играла бодрящая мелодия. В зоне водителя была вывеска, гласящая: «В этот манн с вас оплата — один комплимент водителю и компании МузРиф».

«Как удачно вышло. Всего лишь один комплимент за поездку. До сих пор не могу забыть поездку, где нам всем пришлось расплачиваться секретами за прошлый месяц. Или влюбленным взглядом смотреть на предыдущего пассажира. В этот манн повезло».

— Месье Бит, вы превосходно водите и чувствуете ритм нашего города. С вашей компании нам всем нужно брать пример и двигаться в такт свинга. Доброго манн! — Жюэль как можно шире улыбнулась водителю.

Тот удовлетворенно кивнул, и она вышла из трамвая на ближайшей к ателье остановке. С этой остановки все и началось: трамвай, площадь, Плут, Марвик и вызов отца. Теперь еще и божественная инспекция. Жюэль перешла на другую сторону дороги и пошла в сторону своего дома. Она завернула за угол и подошла к дверям ателье, на которых висела табличка: «На выходном манн». Жюэль постучала по стеклу, но ответа не последовало.

— Может, он не дома?

— Может, и не дома. Я сейчас сама проверю. — Жюэль достала ключ и открыла ателье.

Внутри было тихо и темно. Никакого присутствия инспекторов и отца. Все было как и всегда. Жюэль позвала отца, но никто не отозвался. Она проверила его кабинет, который был закрыт. Поднялась на третий этаж. Там тоже никого не было.

— И куда он мог деться? Ах! Неужели его забрали в ведомство?

— Если бы папу забрали, то он бы уже сообщил мне. Или сообщили бы они.

Тут Жюэль остановилась посреди гостиной.

— Я, кажется, знаю, где сейчас он. — Жюэль напрягла спину и поджала губы.

Ей не хотелось верить, что отец ушел в бар к другу, не сообщив ей. Но верить в то, что его забрали в ведомство, ей не хотелось вдвойне. Она вышла из дома и закрыла двери на ключ. Затем повесила табличку и направилась к остановке.

Глава 3.2 Раскачивающийся балаган

Жюэль взяла велосипед напрокат и отправилась в аллею веселых кабаре. Она бывала там всего три раза, когда отец приводил ее днем в сонную аллею. Отец часто вот так сбегал в бар-кабаре его друга Тиссиана Веселого. Бог веселья и хорошего настроения. Когда Жюэль была маленькой, он всегда был для нее интересным и необычным богом, который чувствовал город иначе — острее.

Она проехала музыкальный проспект и завернула в узкую и кривую аллею. Домики и здания жались друг к дружке. Над головой висели гирлянды и лампочки, то вспыхивая, то снова затухая. Вывески и двери неспешно приоткрывали свои сонные заведения, как бы зазывали гостя, но без энтузиазма. В конце аллеи Жюэль увидела узкое высокое здание. Его верхушка будто накренилась вперед, пытаясь получше расслышать смешную правду посетителя.

На здании плавно покачивалась вывеска "Улыбка на бис". Она плавно мерцала, стирая название и проявляя то, что запрещено делать в баре. "Запрещено трогать Полудухов и просить владельца выпить с вами на брудершафт".

— Думаешь, твой отец здесь?

Жюэль припарковала велосипед и подошла к ярким двустворчатым дверям бара. Она взялась за ручку в виде маски с длинной улыбкой. Двери издали протяжный струнный звон, и они услышали условия входа в кабаре. Под вывеской висели колокольчики и пели.

"Дорогой гость, мы ждали вас немного позже, но в этот манн позволим рассмешить нас и раньше. Проверим ваш талант комедианта".

Жюэль немного задумалась. Шутить она умела только в подходящие спонтанные моменты. Что же придумать смешного?

— Ох, святые ежи! То одному комплименты подавай, то другому шутку! — всполошился Шани. — Да я даже готов раздеться и отплясать румбу, все равно буду честнее самого порядочного бога, который ходит в этот бар. — Он развернулся пятой точкой к дверям и сделал несколько покачиваний.

— Шани, о Манн, прекрати крутить на моем плече своей… — Жюэль похлопала его по спине и остановилась. Двери распахнулись внутрь. Колокольчики залились тонким смехом.

"Месье, эта шутка и правда была бесподобной! Редко встретишь честного и умного комедианта. Добро пожаловать в бар-кабаре".

Они вошли внутрь. На первом этаже был полумрак. Столики и сцена пустовали, лишь немногие посетители досиживали после бурной ночи. Рабочий инструмент стоял в углу рядом с площадкой. В воздухе витал туман спокойного настроения. Полудухи плавно летали по залу, прибирая диванчики, шторы. Они натирали бокалы, рассчитывали посетителей и передавали пожелания Тиссиану, стоявшему за баром. На нем было странное платье в стиле восточных господ. На его кудрявых огненных волосах красовалась заколка в виде веера. Он был увешен бусами от зависти и амулетами от несчастий. Рядом с ним сидел Лафи. Его плечи поникли, костюм помялся, а волосы не уложены. Жюэль не хотела, чтобы ее сразу заметили. Она спокойно прошла за столик, который был ближе всего к бару. Ей нужно узнать, зачем отец пришел к Тиссиану.

Она села на диванчик и прислушалась к разговору отца и Тиссиана.

"Главное, чтобы полудух не сразу ко мне подлетел, а то я так и не успею ничего подслушать".

— Я не знаю, что мне делать, Тисс. Я все еще не готов к этому разговору. Когда смотрю на нее — вижу мою Диту. Я всех подвел… всех их. Как я могу вот так все вывалить на нее?

— Лаф, ты же сам знаешь, что это не выход. Не стоит скрывать и утаивать все от родного человека. Знаю я богов, что обманывали себя и других. Тебе ли не знать, что с ними происходит потом? Она твоя дочь, Лаф. У нее, кроме тебя, никого нет. — Тиссиан оглядел Лафи и указал пальцем на барную стойку. — И хватит мне стол заливать соплями, а то выгоню. Хотя, — промурчал Тиссиан, бросив взгляд на столик, где сидела Жюэль. — Кто-то уже ожидает тебя.

Лафи слегка откинулся из-за стойки и посмотрел в ту же сторону, что и Тиссиан. Они замолчали, и Жюэль поняла, что ее раскрыли. Она неуклюже выбралась из-за стола и посмотрела на отца и его друга. У Лафи округлились глаза и вздрогнули плечи. Он отставил стакан с коктейлем и подошел к ней.

— Жюли, я уже собирался к вам в отель, чтобы забрать домой. — Лафи сделал подобие улыбки. — Просто эта проверка меня выбила из колеи и я хотел немного успокоиться у Тиссиана. Я здесь всего лишь меньше тона, дорогая.

— Больше, меньше, пап. Ну почему нельзя сразу было предупредить меня? Я тебе звонила, беспокоилась. Уже столько всего надумала, что произошла беда, а ты тут делишься тайнами с другом, а не со мной. Я тебе так противна? — ее голос дрогнул. Жюэль почувствовала, как сдавило грудную клетку. Ей нечем было дышать.

Отец бросился к ней, чтобы помочь успокоиться. Шани гладил ее по голове и волосам, приговаривая слова поддержки.

— Жюэль, дыши! Все под контролем. Посмотри на меня. Я сейчас тебе зажму нос. — Шани хлопнул лапами по ее носу. Лафи прижал Жюэль к себе.

— Не говори этого! Как ты могла такое подумать? Я тебя люблю и всегда буду любить, чтобы бы ни произошло. Дорогая, посмотри на меня. — он заглянул в ее глаза. Жюэль почувствовала витающую в воздухе тревогу отца и спокойствие бара. Она выбралась из его объятий и бросила взгляд на Тиссиана. Он прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться над семейной драмой.

— Жюэль, — сказал Тиссиан с ухмылкой. — Задай ему жару, иначе он никогда не решится сам.

— Манн за совет. — она кивнула ему и метнула на отца строгий взгляд.

— Я за Розой, а ты жди нас дома.

Жюэль вышла из сонного бара и отправилась обратно в отель, чтобы сообщить Розе хорошие новости. Ее руки немного дрожали, но грудь уже была свободной и расслабленной. Когда отец секретничал с Тиссианом, ее тело почему-то напряглось, а внутри все сжалось, как струна. Ей вдруг захотелось со всей силы бить туфлями по твердому полу. До изнеможения, до последнего звука, чтобы Шайн Даймонд содрогнулся под ее ногами. Это чувство вспыхнуло так резко, что она замерла снаружи. А когда Шани хлопнул по ее носу, то это привело ее в другое состояние — замешательство. Из одного образа в другое. Такое с ней случилось впервые.

— Шани, а ты зачем меня по носу ударил? — Жюэль сделала прищур и подозрительно наблюдала за ним.

— Я запаниковал. Я подумал, если ничего не сделаю сейчас, то все — бабах! Оставишь нас всех в жалком образе да еще и в одних трусах. — пропищала ласка, хватаясь за жилетку.

— Что? — Жюэль приподняла брови и раскрыла рот. — Как ты такое вообще нафантазировал? Мне что, заняться нечем, как папу с Тиссианом раздевать? Фу! Шани. — Жюэль тыкнула его в бок.

— Ай, нет… ай. Перестань, — захихикала ласка. — Я не мог оставить тебя в таком состоянии. Если потребуется, то я готов хоть гнездо свить на твоей голове. Главное, чтобы это подействовало на тебя.

Жюэль рассмеялась и смахнула подступающую слезу. Она усадила Шани в корзину велосипеда и помчалась на остановку ловить ритм трамвая.

Она вернулась в отель и рассказала все Розе, отдыхающей в ресторане за барной стойкой. Высокий симпатичный бармен тряс шейкер и слушал ее фирменную историю про побег из дома. В зале играла плавная мелодия саксофона и трубы. Редкие посетители покачивали головой в такт ритму и тихонько смеялись. Все в ресторане блестело, сверкало, будто вот-вот начнется аншлаг.

Жюэль, плавно покачиваясь, подошла к Розе и села на барный стул. Шани спрыгнул с ее плеча на стойку и прижался к Жюэль. Внутри царила идиллия чувственного манн, будто обволакивающая нега растворяла внутреннее смятение каждого в этом ресторане.

— Мы можем возвращаться. Папа… сказал, что все в порядке и инспекция покинула дом.

Роза повернулась к ней и взяла за руку.

— Что-то стряслось, дорогая? Ты выглядишь не такой счастливой.

— Роза, когда я приехала, то ателье было закрыто. Сначала я запереживала, что случилась беда, но потом решила зайти в Улыбку на бис… — Жюэль разочарованно выдохнула.

— Вот же бестолковый какой! Заставил тебя переживать, а сам по веселой аллее шляется. — Роза не дала ей договорить и обняла за плечи. — Не грусти, крошка. Мы тебя… — Роза посмотрела на ласку. — С Шани в обиду не дадим.

— Он мне сам все выложит. Не знаю, как, но заставлю его все рассказать. — Жюэль посмотрела на Розу. — Пойдем собираться домой. Я знаю, тебе здесь понравилось…

— Понравилось? — Роза скучающим взглядом обвела весь зал. — Дорогая, я просто выжимала гостеприимство на максимум. Где бы ты ни оказалась — используй это на всю катушку. Не позволяй страху напугать себя. Пугай его первой! Все, — Роза шлепнула Жюэль по бедру. — А теперь пора домой, держим ритм!

— О, свет Манн уже перешел линию горизонта. — Роза подняла голову и прищурилась.

Жюэль огляделась по сторонам в поисках такси. Благодаря Розе, им удалось сохранить почти весь жемчуг, не считая ресторана и лаундж-бара на крыше отеля. Ей хотелось как можно медленнее добраться до дома и не видеть отца. Не говорить с ним, не слушать его оправдания, не видеть его натянутую маску. Ему комфортнее пойти к другу, чем поговорить с дочерью. Раньше она подкупалась на его легкость, улыбку и яркую маску отца, у которого все под контролем. Но с возрастом Жюэль начала подмечать, что это все одна сплошная маска, образ, созданный специально для нее. Она устало вздохнула и посмотрела направо, где остановилось освободившееся такси. Роза погладила ее по длинным волосам.

— Дорогая, а давай проучим Лафи? — в ее глазах заплясали темные духи. — Мы не поедем домой. Вместо этого мы отправимся в цирк, посмотрим на горячих… на сильных акробатов. — на этот раз в глазах Розы полыхали уже языки пламени. — А после шоу, — она щелкнула пальцами и покачала бедрами, — нас будет ждать вечернее шоу на площади.

— Святые ежики, я в деле! — Шани подхватила волна драйва и свинга Розы. — До дома мы еще доберемся, пусть отец семейства посидит на кактусах.

Жюэль с Розой и Шани направились к выходу из внутреннего дворика отеля и вышли на парковочную зону. Позади них послышался свист и струи ветра хлынули им в спины. Жюэль развернулась и увидела ковер, на котором золотыми нитями красовалась надпись "Спорткар 200". Можно было и не смотреть на пассажиров, она уже знала их. С ковра спрыгнул Марвик и следом за ним сошел Гектур. Элегантный костюм-двойка, слегка свободная бабочка и стильная трость из черного дерева. Гладко зачесанные назад черные волосы и надменный взгляд, словно он только что спустился с великого пантеона Манн. Марвик пытался подражать отцу, но еще не познал всей иронии божественного мира. Он бросил взгляд на Жюэль, затем на ласку и потом на такси, которое стояло за ними.

— Вы уже покидаете отель? Жемчуг уже закончился? — Марвик ухмыльнулся от собственной остроумной шутки.

— Нет, — Жюэль искренне пожала плечами. — Нам отель быстро наскучил и мы решили выбраться на шоу акробатов с Розой. Иначе так и помрем тут от скуки, но тебе здесь однозначно понравится больше.

Марвик нахмурил брови и снова ухмыльнулся.

— А вы любители шоу. — Он бросил победоносный взгляд на Жюэль. — А проверка ателье — это тоже часть вашего большого шоу?

Сердце Жюэль замерло на долю секунды и сбилось с ритма. К горлу подскочил удушливый ком.

— И что, проверка? Ничего у нее нет! Боги такие же пакостливые, как и люди.

Тут в разговор вмешался Гектур.

— Божественная инспекция не берется за пустячные дела. Значит, на то были веские основания.

— Основания? — переспросила Роза. — И что же? Инспекторы вас лично уведомили об этом?

Бровь Гектура дернулась, но лицо оставалось беспристрастным.

— Нет, мадам Роза. Я не получал лично в руки доклад инспекции.

— Как получите, наберите нас.

Марвик скривил нелепую гримасу. Его щеки побагровели, а ноздри расширились.

— Ну и наберем! Бегите за такси, а то потом ножками придется возвращаться. Плутовская…

— Молчать! — Гектур стукнул по макушке Марвика тростью. Тот взвизгнул и схватился за голову.

— Еще одно слово и я тебя прямо здесь научу манерам.

Марвик тут же замолчал и метнул косой взгляд на Жюэль и Шани.

Между ними раздался свист и воздушные потоки обрушились во все стороны. Жюэль прикрыла глаза от ветра и пыли. Шум стоял громкий. Запахло чем-то палёным.

Она убрала руку и увидела Дипера, тушащего своим цилиндром горящий край ковра, из которого резво выпрыгнули два месье. Они в спешке отряхивали свои костюмы от запаха дыма и поблагодарили водителя за скорость. Жюэль удивленно уставилась на Дипера, как и все остальные. Мопс просканировал всех своими огромными глазами и подмигнул Жюэль.

— Мадемуазель, прошу прощения за ожидание. Я в вашем распоряжении. Куда на этот раз летим? Театр, ресторан, музей или кабаре?

Жюэль чуть было не раскрыла рот от удивления, но вовремя успела сохранить лицо. Она поприветствовала Дипера и подала ему руку. Тот помог ей и Шани усесться на ковер. Роза подала ему компактный чемодан, а затем присоединилась сама.

— Месье Дипер, — Роза включила свое обаяние, — мы хотим на этот раз на акробатов посмотреть. Дипер кивнул ей и мельком взглянул на стоящих рядом Гектура и Марвика.

— Месье, не могли бы вы немного отойти, а то боюсь задеть вас краями моего ястреба.

Гектур бросил им короткий кивок и направился в отель. Марвик посеменил за отцом.

Жюэль придвинулась ближе к мопсу.

— Дипер, зачем ты решил нам помочь? У тебя ведь полно работы, мы не заказывали…

Он сощурил глаза и прихрюкивая уставился вдаль.

— Это мой последний рабочий манн. Я увольняюсь и буду делать, что хочу. — Он подмигнул ей и ухватился за невидимый штурвал.

Уличный воздух стал немного прохладней, но еще было рано для огней вечернего города. Дипер увлеченно рассказывал о том, куда отправится отдыхать после долгой работы в воздушной транспортной компании. Они пролетели городскую площадь, слегка встав в пробку. Жюэль заметила внизу танцующего Плута. Он перескакивал с одной ноги на другую и размахивал руками. Это был он — в тот манн. Жюэль на секунду показалось, что он смотрит на нее и смеется. Дипер поддал ветру, и они помчались дальше.

Они сошли с ковра у здания меняющегося цирка и попрощались с Дипером, пожелав ему полного счастья и сил Манн. Фасад снова преобразился в большой черный ящик с прорезями. Роза остановилась у дверей. Чтобы попасть внутрь, нужно пройти через образовавшуюся фигуру в дверях. С ее пышными формами это было той еще задачкой. Жюэль с Шани пригнулись и на одной ноге проскакали внутрь.

Роза передала им чемодан, а сама стала ждать, когда фигура поменяется на более широкую. Треугольник. Звезда. Полумесяц. Барабан.

— О да, крошка! — выкрикнула от радости Роза. — Это моя фигура.

Она прошла без проблем, даже не пришлось становиться боком или приседать. Они купили билеты на шоу акробатов-пожарных, которые должны спасти сердце дамы от бушующего огня. Жюэль прочитала короткий сюжет и подозрительно всматривалась в пометку "тринадцать плюс".

— Роза, а это точно тянет на тринадцать плюс?

— К моему сожалению, только на это и тянет, дорогая. Поторопимся. — Роза забрала из ее рук чемодан и повела в темный зал с горящими на стенах факелами. Жюэль была поражена огромной высотой сцены. Под потолками сияли длинные лампы. Они освещали большие кольца, висящие в пространстве и меняющие свое положение. Полудухи направляли прожектора на отмеченные места. В зале витал запах разгоряченного драйва и куража. Они уселись на места и факелы на стенах погасли. Шоу началось с густого дыма, от которого выскакивали искры конфетти. В глубине сцены горела огромная декорация в виде замка. Прожектор дернулся. Перескок на два шага вперед и из-за кулис начали выходить мужчины с превосходной мышечной мускулатурой. Они были в пожарной форме, но их верх формы показывал то, чего не должен был. Жюэль поняла, что запомнит это шоу надолго.

Под конец представления в зрительном зале стало нечем дышать из-за густого дыма и запаха сгоревших декораций, но, посмотрев на Розу, Жюэль поняла, что только ей здесь нечем дышать.

После огненного спектакля они выбрались из здания на свежий воздух и Жюэль сделала несколько глубоких вдохов. Приятный вечерний ветер легонько обдувал ее волосы и плечи. По улицам уже горели фонари, лампочки, гирлянды и вывески. Со стороны площади доносились одиночные звуки саксофона и гитары. Вечерний джем-сейшен набирал ритм и готовился к ночному свингу Шайн Даймонда.

— Давайте прогуляемся до площади и завершим наш манн на бархатной ноте? — Роза посмотрела на Жюэль и Шани.

— Я бы сказал, на спокойной волне. — он покосился на Розу. — Твои акробаты чуть нас всех не спалили. Кто им эти огнеметы дал? У пожарных же эти тушилки должны быть, нет?

— О, да что ты понимаешь в страсти? Только бы и набивал свой живот.

— Ой! А кто выхлебал пол ресторана? Другим бы хоть оставила.

— Ну я тебе сейчас задам…

Роза остановилась, не успев ущипнуть ласку за нос. Она смотрела куда-то позади нее. Жюэль развернулась и увидела взволнованного отца. На нем не было лица. Она впервые увидела его, катающегося на велосипеде, не считая детства, где он учил ее управлять рулем и держать равновесие. Лафи уверенно крутил педали. Он подъехал к ним и слез с велосипеда. Его волосы были растрепаны, а рубашка помята. Он оглядел всех строгим взглядом и остановился на Жюэль.

— Почему ты ничего мне не сказала? Не отправила сообщение. Вообще ничего! Я почти полгорода облетал, объездил. Был в отеле, где мне сказали, что вы улетели на ковре в неизвестном направлении. Да я места себе не находил, разыскивая вас!

— А почему мы должны тебе отчитываться, Лафи? — Роза вышла вперед. — А ты не думал, как она переживала из-за тебя…

Жюэль прервала Розу и вышла из-за ее спины. Она подошла близко к отцу. Шани, почуяв неладное, сбежал с ее плеча вниз и запрыгнул на чемодан.

— Ты переживал? А почему именно сейчас, а не в баре у Тиссиана? Там ты себя хорошо чувствовал. Только не со мной! Со мной ты всегда другой! — Жюэль повысила голос. Впервые так грубо. Лафи сжал челюсти и схватил ее за руку.

— Что ты такое говоришь? Я твой отец. Я в ответе за тебя. Как ты не понимаешь? — Он сильнее сдавил ее ладонь. — Ты не можешь вести себя как тебе вздумается! Я несу за тебя ответственность!

— Отпусти меня! — Жюэль вырвала свою руку и отошла от него. — Ответственность? Ты не за мной ее несешь, а за собой. У тебя паршиво это выходит. За маму ты тоже нес ответственность? И как? Удачно?

Лафи притянул ее к себе и прижал к груди. Прохожие замедляли свой шаг, чтобы невзначай подслушать разгорающуюся семейную ссору.

— Не говори так. Не надо. Ты ничего… Я не могу так, Жюли. — шептал он ей на ухо.

— Отпусти меня.

Лафи убрал руки и отстранился от дочери. Жюэль подошла к его велосипеду, запрыгнула на сиденье и сняла предохранитель.

— Я тебя никогда не знала. А ты не знаешь меня. Я не хочу никого видеть.

Она развернулась и со всей силы закрутила педали, уносясь в сторону площади.

— А меня? Подо-жди… — прокричал Шани. Он переглянулся с Розой и рванул за Жюэль, оставив их вдвоем.

Роза выдохнула и бросила взгляд на Лафи.

— Ну, доволен? Ты что вообще делаешь? — она подошла к нему поближе. — Ладно я, просто домработница с улицы, которую ты приютил, но она твоя единственная дочь, Лафи. Не обманывай ни себя, ни ее. Не играй. Она же полубог образов, а ты насмехаешься над ней.

Лафи потер свой лоб и провел пальцами по волосам.

— Роза, если бы ты не потакала ее порывам…

— Не тебе мне об этом говорить, Лафи. Вспомни себя! И давно ты научился самоконтролю и мудрости? Просвяти меня. У тебя всегда виноват кто-то другой. Но смотри, все ноты ведут к тебе.

— Прости… Я правда погорячился. Я найду ее.

— Не надо. — Роза похлопала его по плечу. — Шани найдет ее. Ты только снова все испортишь. Правда, не обижайся.

Роза повесила на плечо свою сумку и забрала чемодан. Она направилась в сторону площади, куда еще недавно умчала Жюэль и оставила Лафи одного.

Глава 4. 1 Штормовые перемены

Жюэль мчалась сквозь прохожих на площадь. Она сильно надавила пальцем на звонок. Люди расходились перед ней, освобождая кусочек бордюра. Город погружался в яркие огни фонарей, ламп и вывесок. Кто-то бросил ей вслед замечание:

"Ну, молодежь! Совсем без страха носятся!"

Раньше она бы непременно извинилась перед человеком или богом, но сейчас ей было все равно на то, что кто-то возмущен. Она задела локтем торчащую ветку розового дерева и испачкала рукав. На это Жюэль никак не отреагировала и понеслась дальше. Ей было все равно на то, что происходит снаружи. Слова отца засели глубоко в сердце и не давали покоя. Жюэль задумалась и чуть не налетела на выскочившего из-за дерева плута. Она вскрикнула и со всей силы затормозила перед самым его носом.

— Вы! Чего выскочили резко на дорожку? — ее дыхание участилось, а голос стал на ступень выше.

Если бы она не среагировала сразу, то сбила бы его и сама покалечилась. Только стоило ей потерять бдительность, как какой-то балагур бросается ей под колеса. Жюэль бросила недовольный взгляд на мужчину. Несмотря на его новый наряд, она узнала в нем того плута. Сейчас он был более опрятен: оранжевая рубаха с жабо, коричневый жакет, который был ему велик, широкие брюки и разные ботинки.

Чем больше она смотрела на него, тем слабее становилось ее негодование. Возмущение и негодование сменились жалостью и любопытством:

"Откуда он берет такие вещи? И как умудряется выглядеть одновременно и стильно, и нелепо?"

Плут оглядел ее с ног до головы и хитро прищурил глаза:

— Где хочу, там и выскакиваю. Это моя территория. Смотри, так недалеко дойти до ручки.

— Что? Какой еще ручки? — Жюэль окончательно запуталась в его словах.

Плут подошел к велосипеду и нажал на звонок. Она откатилась подальше и с осторожностью посмотрела на него:

— Доброго манн. — Жюэль спустилась с велосипеда и покатила его к огромным фонтанам в центре площади.

Плут шел позади нее в нескольких футах и продолжал говорить с ней:

— Нельзя верить миражам. Иллюзии, какие бы они ни были, оставляют после себя только разрушения. Сначала ты думаешь, что все хорошо, что все еще можно изменить, а потом понимаешь, что это конец. Больше не осталось времени на исправления.

Внутри Жюэль разгоралось возмущение:

"Да, что ему от меня надо, в конце концов? Вот прицепился…"

— Почему вы говорите мне все это? Это ваши догадки и иллюзии. Не мои. — Жюэль развернулась к плуту и посмотрела в его глаза:

— Зачем преследуете меня?

Его взгляд поменялся, и ей на мгновение показалось, что в нем появилась осознанность. Он остановился и засунул руки в карманы брюк:

— Шторм обрушивается на наши жизни не сразу, а постепенно. Научись видеть мир под другим углом, тогда твоя жизнь не станет ужасной.

Плут замер, наблюдая за ее реакцией. Она не знала, что ему ответить на эти слова. Глубоко внутри Жюэль чувствовала, что он не врет. Он, не дождавшись ее ответа, ушел. Больше она его не видела. Звуки музыкальных инструментов стали громче. В центре площади собрались артисты, певцы, танцоры и танцовщицы. Все готовились к вечернему представлению. Трубач издал затяжной бас. Вслед за ним раздался волнующий звук саксофона, который подхватил барабанщик. Контрабас, духовые, скрипка. Сначала инструменты играли эгоистично, для себя, но вскоре, почувствовав ритм друг друга, — синхронизировались. Одежда многих из них была мокрой. Неудивительно, ведь настройщики-фонтаны не любят фальш.

Недалеко от воображаемой сцены собрались зрители. У каждого был свой стиль и образ. Женщина в платье, которое меняло свой цвет. Мужчина в поющей кепке. Кто-то демонстрировал обилие украшений, кто-то свой статус и власть. Жюэль протиснулась в толпу и подошла ближе к музыкантам. Сначала запел мужчина. Его бархатный и глубокий голос ласкал слух, разлетаясь по пространству площади. Затем подключились две женщины, они на лету подхватили его ритм. Последним запел юноша. Его голос слегка дрожал, но не сбивался с такта. Танцоры парами кружились в водовороте игривых нот и драйва. И раз, и два, и три, и четыре!

Жюэль засмотрелась и даже не заметила, как обычные зрители присоединились к свингу и веселью. Вокруг нее закружились мужчины и женщины, вовлекая в общий танец. Она неуклюже споткнулась и сделала шаг вперед. Ее сердце заколотилось от неожиданного внимания окружающих. Она никогда не выходила в танцевальный круг и не знала, как ей поймать ритм. Жюэль блуждала взглядом по толпе, ища брешь, чтобы сбежать, но не нашла. Она почувствовала жар на своих щеках и груди. Кто-то из толпы схватил ее за руку и притянул к себе. Теперь у нее появился партнер, вернее, партнерша — девушка с огненными глазами и мокрыми волосами. Танцовщица игриво улыбнулась ей и тихо сказала повторять за ней. Жюэль кивнула и отдалась ритму. Толпа подбадривала их громкими аплодисментами. Звуки лились, смешивались и бежали друг за другом. Бедра Жюэль раскачивались сами по себе, а плечи описывали форму гитары. Танцовщица взяла ее за руку и подняла вверх. Жюэль закружилась на месте. Ее юбка развевалась на ветру.

Сердце бешено колотилось. В этом ярком водовороте голосов, оркестра и движений уходила ее ссора с отцом. Уходило недоразумение с плутом. Уходили переживания. Ей хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, а продолжался вечность. Вдруг что-то внутри нее оборвалось. Слова плута отозвались эхом в голове:

"Иллюзии, какие бы они ни были, оставляют после себя только разрушения".

Жюэль поклонилась радостной толпе и поблагодарила свою спасительницу по танцу. Девушка обняла ее и тихо сказала:

— Ты прекрасно чувствуешь ритм. Не бойся, что о тебе подумают они.

Танцовщица посмотрела на веселящихся рядом с ними людей:

— Они такие же, как и мы с тобой. Доброго манн, — пропела девушка нежным голосом.

Жюэль улыбнулась и направилась к своему велосипеду. Приблизившись, она увидела Шани, сидящего в корзине. Его глазки заблестели, а рот вытянулся в улыбке:

— Вот это ты отплясывала там! Я все видел. — его глаза округлились. — Ты почему не рассказывала, что так умеешь?

Жюэль громко дышала, не успев отойти от недавнего выступления:

— Я сама не ожидала, что так смогу. Меня просто втянули в круг и я не знала, что делать.

Жюэль обернулась, чтобы найти глазами танцовщицу, но среди танцующих было не разглядеть. Она повернулась к Шани:

— Мне помогла одна девушка. Благодаря ей я смогла расслабиться и почувствовать ритм.

Она оглянулась по сторонам и заметила недалеко у розового дерева свободную лавку. Жюэль взяла руль и покатила велосипед к ней. Ей хотелось немного отдохнуть и перевести дух. Да и возвращаться домой не было желания. Отец снова будет донимать своим контролем. Лучше бы он так переживал за свое ателье, а не за то, что дочь пошла с домработницей в цирк. Сам ничего не замечает за собой. Обвиняет Теодора, ругается с месье Симпом и совершенно не думает о последствиях, а срывается на ней.

Жюэль поставила велосипед рядом с деревом и присела на лавку:

— Ай, — она резко встала и посмотрела на место, где сидела.

На деревянных досках ничего не было. Она внимательно вглядывалась, но так и ничего не нашла.

— Не там ищешь.

Шани запрыгнул на лавку и многозначительно посмотрел на юбку Жюэль. Она сразу поняла, что сзади что-то прицепилось, и сняла с себя розовое перо:

— И как я умудрилась так сесть? Перо впилось в меня.

Жюэль потерла больное место и снова села на лавку. Она выставила перед собой перо и стала разглядывать его. С виду обычное, розовое с блестками. Такие обычно пришивают к сценическим нарядам. Она хотела его выкинуть, но что-то внутри говорило оставить находку. Жюэль почувствовала странное ощущение: будто бы эта вещь ей очень знакома и от нее исходит что-то похожее на нее. Она положила перо в сумку и посмотрела на Шани:

— Я не хотела тебя бросать. — она вздохнула. — И Розу тоже, но не могла находиться с ним рядом.

— Мы на тебя не в обиде, дорогая.

Жюэль повернулась и увидела стоящую с чемоданом Розу. Она тут же подскочила с лавки и кинулась в ее объятия.

— Теперь в обиде, — насупился Шани. — Меня ты даже и рукой не тронула. Все понятно.

— Малыш, да ты с ее плеча почти не слезаешь. Она уже столько раз тебя общупала, что мне неловко об этом говорить. — Роза томно прикрыла глаза, поглаживая спину Жюэль.

— Все! Не желаю тебя слушать. И вообще, у меня живот к позвоночнику прилип. Мы будем ужинать или мне самому придется ее себе добывать?

Жюэль отодвинулась от Розы и посмотрела на Шани:

— Я и сама, если честно, сейчас с голоду вознесусь к Манн. Пойдемте в ресторан "На колесах?"

— На колесах? — Шани приподнялся на задние лапы. — Это мы будем колесить по городу пока ужинаем?

Жюэль и Роза кивнули ему.

— Так, чего мы стоим тут? Пошли быстрее!

Жюэль забрала у Розы чемодан и посадила ласку на свое плечо. Они покинули ярко сияющую огнями площадь и направились ловить ресторан "На колесах". Как же ей хотелось вот так всем вместе посетить ресторан. С отцом и хорошим настроением. Он бы рассказывал свои смешные истории, а Роза делилась своими, да и Шани может быть раскрыл бы частицу прошлого.

Синий манн уже на носу, а это значит, что отцу придется прийти с ней в академию к мадам Брионе. И угораздило же ее накануне всего этого поссориться с ним. Как она посмотрит ему в глаза после всего того, что наговорила сгоряча? Но и просить прощения у нее не было желания, ведь она тоже права, как и он. Жюэль поняла, что ей предстоит сложный манн, в котором ей потребуется огромная выдержка, чувство такта и снова выдержка.

Раньше Жюэль не вникала в дело отца и в заботы ателье. Ей всегда казалось, что все работает само по себе, что Теодор на каждом шагу находит богатых клиентов, а отец создает для них идеальные наряды с уникальным стилем. Она ничего не знала про расчеты, расходы, ткани, налоги и оплату труда. Теперь же Жюэль стала все это подмечать: сорвавшиеся сделки, уходящие клиенты, вспыльчивость отца и иллюзия того, что все в порядке.

Они прогуливались по рынку съедобных декораций, где можно было откусить что угодно в этом месте: от очков и шляп до мачт кораблей и мини зданий. Шани ухватился за лежащий на столе зефирный плащ. Изделие было ювелирной работой, тонкие листы зеленого зефира развевались на ветру, а расшитые золотые нити переливались в свете фонарей. Шани умоляюще посмотрел на Жюэль:

— Там всего лишь надо один жемчуг. Один. Посмотри, как мне идет этот плащ.

Он демонстративно прошелся по столу, размахивая подолом, как король перед своими поданными.

— А когда он мне надоест — съем его! Это же идеально. Ну.

Жюэль уже смирилась с этим шопоголиком и отдала торговцу один жемчуг. Она огляделась по сторонам и заметила Розу у шатра со съедобным бельем. Для Жюэль это уже не было потрясением. Когда она была поменьше, то такие прогулки становились для нее настоящим откровением с острым послевкусием свободолюбивого образа Розы. Такая женщина, как Роза, знает, чего хочет и не ищет в себе изъяны.

По центральной дороге пронесся длинный двух-ярусный автобус-ресторан. Он был неприлично широким и высоким, а из окон раздавалась ритмичная, чувственная игра саксофона и скрипки. Ресторан остановился на главной дороге, которая разделяла рынок на две части. Жюэль вместе с Шани и Розой направились к нему. У входа их обдало изысканными ароматами шафрана и утки в карамели. Хостес в бордовом костюме с зачесанными на бок волосами обратилась к ним:

— Вечернего манн, мадам и мадемуазель! Хотите присоединиться к нашей поездке?

Жюэль закивала и неловким взглядом указала на чемодан.

— Прошу прощения, мы с багажом.

Женщина махнула рукой, и к ней подлетел полудух в бордовой жилетке и брюках. Она ему прошептала на ухо, и тот бросил взгляд на чемодан:

— Не проблема, мадемуазель! Сейчас все распределим и добро пожаловать!

Полудух выплыл из ресторана и взялся за багаж. Он легким движением поместил его в небольшой отсек снаружи автобуса и, дождавшись, когда гости вошли внутрь, последовал за ними. Внутри на первом ярусе кипела вечерняя симфония десятков голосов, смеха, музыки и звука бокалов. Всего в ресторане было восемь столиков, последние два из которых были вип-зоной с закрытыми стенками и дверью. Им несказанно повезло: одна семья вышла на рынке, освободив столик. Хостес провела их к месту и рассказала про блюда выходного манн. Шани уставился в окно и выпучил глаза:

— О, там за окном какие-то горы белые у острого конца! Мне не мерещится? Это нечто!

Женщина улыбнулась от реакции ласки и объяснила всем принцип пейзажа. Что каждый видит именно то, чего ему так сильно не хватает.

— Это может быть все, что угодно, чего хочется прямо сейчас.

Хостес наклонилась к окну и продолжила:

— Вот я, например, часто вижу за окном огромный, высокий горный хребет, тянущийся на тысячи ярдов.

Жюэль тоже прислонилась к окну, чтобы разглядеть горный хребет, о котором говорила женщина, но не увидела его. Вместо этого перед ней возникло бескрайнее море с разноцветным песком и искрящимися волнами. На мгновение ей показалось, что сейчас она вместе с отцом побежит по этому теплому пляжу, где будут только они вдвоем — настоящие и живые.

Роза затихла. Она с печалью смотрела в окно и покачивала головой. Жюэль видела ее такой, когда она слушала грустную пластинку в столовой. Вначале они все непрерывно глядели в окно, потом уже лишь бросали короткие взгляды, а после и совсем перестали. Никто не расспрашивал друг друга о том, что они видели и почему. Каждый видел свое и хранил теплые воспоминания, которыми не хотел сейчас делиться.

Официант расставил на столик заказанные блюда и приборы. Он рассказал про особенности каждой позиции и продемонстрировал на одном из них: его рука взялась за ручку стеклянного купола и плавно, раскачиваясь, как волна, подняла крышку верх. От тарелки хлынул густой дым, рисуя причудливые узоры над столом.

— Это томленая утка под соусом из шафрана и манго на подложке из черной спаржи. Съев это блюдо, в следующие три манн вы можете оказаться в нужном месте в нужный час. Или же узнать важный для вас секрет.

В это время Роза лично подняла крышку с одного блюда. В тарелке оказалось светлое с пузыриками желе. Она удивленно посмотрела на официанта. Тот незамедлительно ответил:

— Мадам, это фишка выходного манн — игристое, охлажденное желе. Великолепная текстура и лопается во рту. Кстати, — он слегка покраснел, — это блюдо тоже особенное, оно делает противоположный пол слишком привлекательным для того, кто съест желе.

— Ауч, — Роза присвистнула, — не бойтесь, я умею держать себя в руках.

Она посмотрела на Жюэль и Шани:

— Не верите?

— Да уж, в таких делах… — Шани доел кусочек утки, — нет тебе доверия. Плавали, знаем.

Официант вежливо откланялся и ушел к маленькой зоне бронирования и оплаты столиков. Жюэль слушала разговор Розы и Шани, посматривая в окно. Ей даже слышался шепот волн и крик морских птиц. Она съела почти все блюдо и выпила газировку с эффектом невидимости на два такта. То ли звук воды, то ли выпитая газировка дали о себе знать. Жюэль вышла из-за столика и направилась в комнату уединения, которая находилась чуть дальше вип-зоны.

Она осторожно прошла по центральному проходу между столами и дошла до закрытых комнат. В этот момент одна из дверей распахнулась и Жюэль увидела знакомое лицо — старший брат Марвика. Она тут же сдвинулась с места и собиралась его поприветствовать, но он будто бы ее не заметил и просто прошел мимо. Ей это показалось странным. Она подняла руку вверх и помахала сидящим гостям, но ни один из них не обратил на нее внимание. Тогда Жюэль осторожно подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь.

Гектур уже вышел из-за стола и забрал с вешалки свой пиджак. Его лицо исказила гримаса. Он приблизился к сидящему на диванчике Марвику и ткнул пальцем ему по макушке.

— Ты пойдешь после академии в университет врачевателей и точка! Поигрался в музыканта и хватит! — Гектур поднял его за подбородок:

— Скажи матери манн за то, что она настояла на этой академии, но, видимо, это была ошибка. Твой божественный дар должен спасать и лечить всех, а не развлекать и веселить толпу.

— Но папа, — голос Марвика дрогнул, — я не хочу быть врачевателем. Я хочу быть на сцене, а не в невидимых палатах пациентов. Как ты не можешь этого…

Марвик не успел договорить, как тяжелая рука Гектура дала ему звонкую пощечину.

Жюэль невольно вздрогнула от того, чего не должна была увидеть. Она впервые видела своего одноклассника таким уязвимым, слабым перед властным и строгим отцом. Его образ богатого и сильного, лидера и задиры моментально исчез в голове Жюэль. Ей стало не по себе. Оказывается, что за нападками Марвика скрывается не его отвратительный характер, а что-то пострашнее этого.

Она заметила взгляд Марвика на себе и резко скрылась за дверью. Ее сердце бешено застучало. Значит, он увидел, как она подслушивала их разговор. Жюэль в спешке забежала в комнату уединения. Она слышала, как сердце колотилось, а пальцы рук дрожали. Это был эффект невидимки от выпитого напитка. Другого объяснения тому, что ее никто не заметил, попросту нет. Приблизительно два такта, сомнений нет. Она решила отсидеться здесь, пока Гектур и Марвик не покинут ресторан. И угораздило же именно сейчас увидеть эту сцену.

Она привела себя в порядок и осталась сидеть в комнате. Снаружи доносился шум ресторана и громкой музыки. Вдруг дверная ручка провернулась и остановилась. Кто-то ждал своей очереди. Жюэль стало неловко так долго задерживать посетителя, и она разгладила рукой низ юбки, пригладила выбившиеся локоны и вышла из комнаты. К ее удивлению, никакой мадам здесь не было. Тогда она бросила взгляд на вип зону, где недавно подглядывала в дверную щелку. Там стоял Марвик и смотрел на нее. Жюэль попятилась и прислонилась спиной к стене.

Марвик приблизился к ней:

— Что, Спаркл? — в его высоком голосе звучала уязвимость. — Понравилось подсматривать за чужой жизнью? Как крыса. Откуда ты только вылезла? Что, уже не терпится всем похвастаться? Если ты только кому-нибудь проболтаешься…

Он не успел договорить свою угрозу, как она уверенно отлипла от стены и сделала шаг навстречу. Марвик напряг спину, но не отступил назад. Жюэль посмотрела на него исподлобья:

— Марвик, думаешь я специально разузнала, где ты будешь в этот манн ужинать? Чтобы застать это зрелище? — Жюэль закатила глаза и сложила перед собой руки:

— Знаешь, ты можешь не волноваться. У меня нет никакого желания бежать в академию и трепаться перед всем классом, в отличие от тебя. Ты не пропустишь ни единого шанса, чтобы облить меня грязью.

Марвик нахмурился и попытался ответить ей:

— Только не надо строить из себя светлую Манн. Ты сама не упустишь ни малейшей возможности, чтобы мне напакостить.

— Что? А кто всегда начинает первым? Кто первым меня задирает, а? — Жюэль громко вздохнула и расправила руки в стороны.

Она хотела высказать все, что думает о нем, но на это уже не оставалось ни сил, ни эмоций. С ней столько всего произошло за этот выходной манн, что уже какая-то нелепая встреча с Марвиком не разжигала в ней приступ злости. Она посчитала в уме до четырех и обратилась к нему:

— Слушай, это может тебе показаться странным, но давай пока устроим перемирие?

Он с недоумением уставился на нее:

— Чего?

— Марвик, я это серьезно говорю. Мне все равно на ваши семейные разборки. У меня и без тебя хватает забот. Твой отец хотя бы честен с тобой. Да, он не принимает твой выбор, но он не обманывает вас! — голос Жюэль стал громче. Она распрямилась и сделала глубокий вдох:

— Я не собираюсь никому трепаться об увиденном, но и ты перестань меня донимать. Это и значит — перемирие. Я хочу спокойно сдать все экзамены и больше не краснеть перед мадам Брионой. А чего ты хочешь? — она посмотрела ему прямо в глаза.

Марвик отвел взгляд в сторону, затем уставился на свои туфли и пробурчал:

— Думаешь, я не хочу стать лучшим в академии? Бред. Как хочешь, мне все равно. Если не растреплешь все, то я не буду к тебе лезть. — он замолчал, но тут же продолжил уже более мягко:

— Я… ну друзья не поймут, если я резко буду игнорировать тебя. Давай тогда будем создавать видимость того, что цепляемся друг к другу? Легкую? — на его щеках проявился румянец.

Жюэль стало немного легче на душе, и она кивнула:

— Никаких оскорблений в сторону моего происхождения и отца, — твердо сказала она и ушла за свой стол.

Глава 4. 2 Штормовые перемены

Жюэль вернулась за стол и взглянула на Розу и Шани: они пили и ели, обсуждая смешную ситуацию в ресторане отеля Гостеприимства. Она села на свое место и расслабилась. Девушка заказала у официанта сонный коктейль, который снимает все тревоги спящего на следующий манн. Этот напиток был ей нужен как ничто другое. Она снова посмотрела в окно ресторана и на этот раз пейзаж сменился — перед ней был тихий цветущий сад со стеблями лаванды и кустами чайной розы. «Вот бы переместиться туда и забыть обо всем на время».

После сытного ужина и любования желаемыми видами они пошли в ателье. На улицах вовсю горели фонарики, лампочки, вывески заведений. В маленьком скверике разгоралось собственное представление местных горожан. Они собрались в центре с инструментами и устроили маленький оркестр. Несколько женщин и мужчин вытанцовывали под бит. Такие шоу можно было увидеть в любом районе Шайн Даймонда.

Жюэль услышала, как закричал ее звонарик в сумке — это был звук чаек под быструю мелодию скрипки.

У Розы тоже раздался бархатный, томный звук контрабаса и пиано.

Шани осмотрел себя и развел руками:

— А у меня ничего не звенит. Знаете, а мне бы тоже хотелось, вот так получать звонки. И мой Манный день уже на носу, — канючил Шани.

Жюэль раскрыла звонарик и из него вылетело звуковое сообщение от погодного центра:

«Горожане, в синий манн будьте осторожны с воздушным транспортом и водными сооружениями, реками, водоемами. На город надвигается сильный циклон. Используйте защитные тенты-губки от дождя и ветра. Для полной безопасности своего имущества воспользуйтесь услугой Бога Воздушной сушки».

Из звонарика Розы повтором доносилось предупреждение от центра:

«…защитные тенты-губки от дождя и ветра. Для полной безопасности своего имущества воспользуйтесь услугой Бога Воздушной сушки».

Жюэль убрала свой звонарик обратно в сумку и печально вздохнула:

— Ну почему циклон именно сейчас решил залить нас? За что?

Она подняла взгляд к темному небу и продолжила:

— Мне еще и с папой придется идти в академию. Ох, если бы я сдержалась, то всего этого бы не случилось.

— Не волнуйся, дорогая. Все будет не так плохо, как ты думаешь. — Роза приобняла ее и ущипнула за щеку.

Жюэль открыла двери ателье, и они вошли внутрь. На первом этаже было тихо и темно. В кабинете отца тоже не было света. Наверное, он уже у себя в комнате или снова ушел в тот бар-кабаре. Ей подходили оба варианта, ведь встреча с ним сейчас не привела бы ни к чему хорошему.

Жюэль прошлась по коридору и остановилась у спальни отца. Она посмотрела на пол и увидела полоску света под дверью. Что-то теплое разлилось в ее груди оттого, что он остался дома.

Жюэль приняла ванну. Потом освободила ее для Шани, который с разбегу плюхнулся в чистую воду:

— О, какая тепленькая. — он кивнул в сторону. — Вон, пенку мне подай.

— Шани, мне кажется, что в прошлом воплощении ты был морским коньком.

— Вздор! — он насупился. — Не коньком, а львом. — сказал он, горделиво раздувая грудь. Жюэль выдавила пену ему на макушку и принялась намыливать вредную ласку.

В своих мыслях она уже забралась в мягкую постель и укрылась под подбородок пуховым одеялом, прокручивая только приятные моменты выходного манн. После ванны она с Шани вернулась в свою комнату. Вивьен Вест смотрела на них с плаката, висящего на стене. Ее озорные глаза и уверенная улыбка помогали Жюэль в трудные времена. Вивьен будто бы говорила ей:

«Детка, нет ничего невозможного. Оберни свою слабость в силу и зажги сцену».

Жюэль приготовила сменную форму для занятий по танцевальному линди-хопу. Ей не очень нравился этот урок, так как в нем приходилось танцевать в паре, в отличие от соло-джаза, где она могла свободно двигаться в своем ритме. Жюэль положила в сумку учебник по древней истории города богов — Пантеона.

Жюэль устало упала на кровать и издала протяжный стон:

— Наконец-то, я в своей постели. Это самое лучшее, что случилось со мной за весь манн.

— Кровать? — Шани косо посмотрел на нее. — Серьезно? Вижу, что ты не шутишь.

Он улегся рядом с ней на подушке поменьше и продолжил:

— В твоих словах, конечно, есть доля правды, но чтобы прямо самое лучшее за манн — ты преувеличиваешь, признайся.

Он лапой толкнул ее в плечо. Жюэль прикрыла плечо рукой, не давая ему себя бить.

— Да, пошутила я, пошутила, — сказала она, зевая. — На самом деле, время, проведенное в тобой и Розой, было самым лучшим.

Жюэль заметила, как глаза Шани заслезились. Она улыбнулась и погладила его по щеке:

— И давай в этот раз без слюней?

— Вот умеешь ты испортить момент. Все, сладких сновидений. Я отчаливаю.

В эту ночь Жюэль почувствовала действие сонного коктейля. Поначалу тело становилось тяжелее, а мысли хаотично путались, сливаясь друг с другом. Вскоре она провалилась в сон. Ощущения после напитка были странными: Жюэль затягивало внутрь черной норы, ее кожа неприятно нагревалась и растягивалась в пространстве. Потом она открыла глаза и увидела перед собой сцену цирка, в центре которой стоял плут. Знакомый ей. Он размахивал розовым пером перед ее носом. В этом сне пространство искажалось настолько сильно, что плут мог размахивать рукой со сцены и дотянуться ей до середины зала, прямо до нее — единственного зрителя.

Голос Шани оглушил ее.

«Сюрреализм и бардак!»

Жюэль посмотрела по сторонам — зал расплывался, смешивался с огнями фонарей и сидений. Она снова обратила взгляд на плута, который танцевал под дождем из розовых перьев. Затем выбежали еще плуты. И еще. Громкий голос объявил номер:

«Пожар в сердце плута!»

Жюэль почувствовала, что ее что-то колет в бедро. Она принялась рыскать рукой и вытащила одно перо, как то, что она нашла на лавке у фонтанов. Перо неприятно жгло ее кожу. Жюэль разжала пальцы и замахала рукой, но перо оставалось на месте, словно приклеенное. Она попыталась отодрать его свободной рукой, и когда почти получилось, острый кончик пера уколол ее в палец. В этот момент перо само взлетело вверх и сгорело в огне. Жюэль смотрела на мелкие частицы падающего пепла. Декорации сменялись, звуки вылетали из пустоты, но она уже ничего не различала.

Жюэль проснулась от мощных раскатов грома. Все внутри их дома содрогалось под вибрацией стихии. Капли дождя ударяли, будто камни града, по фальцевой крыше. Шани изо всех сил вцепился в ее руку и трясся от страха. Даже не открывая глаз, она знала, что он испугался грома. В мыслях все еще витали обрывки снов: нелепые образы, странные танцы плутов и колючее перо. Перо. Жюэль решила выкинуть его, как только соберется в академию. Ей не понравился сон. Будто он намекал на что-то нехорошее. Она замотала Шани в небольшой плед, и они пошли в столовую к Розе.

После завтрака она оставила Шани с Розой и пошла в комнату к отцу, но внутри его не было. Тогда Жюэль побежала к себе на балкон. Двери с трудом поддались от сильного напора ветра. Она быстро достала шкатулку с наклейками удачи и забежала обратно внутрь, сжимаясь от холодного ливня. Она вытерла землю со стола и самой коробочки, затем переоделась и пошла в комнату отца. Внутри был полумрак и небрежно заправленная кровать. Отец никогда ее не ругал за то, что она без предупреждения заходит в его спальню. Но Жюэль не хотела, чтобы он увидел, как она обклеивает его балкон удачей. В этот раз она налепила все десять наклеек оставшихся у нее на нижнюю сторону его кровати, а затем направилась в его кабинет.

Она открыла дверь и вошла. Перед ней на диване сидел месье Деваль — бог Интерьера. Высокий, крупный мужчина в черном костюме с рубиновыми пуговицами. На его широкой шее был повязан изумрудный платок. Он был самым главным заказчиком у отца. Напротив месье Деваля сидел Лафи. Его спина и плечи были натянуты как пружины. Жюэль заметила, что он сделал укладку, надел лучший костюм и даже надушился доверительной водой. Месье Деваль увидел ее и обратился к отцу:

— Месье Спаркл, я понимаю вас, но и вы меня тоже поймите.

Он встал с дивана и вынул из невысокой подставки зонт:

— Я слышал, что ваша поставка ткани затерялась, а ваши отношения с месье Теодором весьма натянуты, — его голос был спокойным. — А у меня, как вы знаете, нет лишних попыток, чтобы рисковать. Я уже нашел другое ателье, где мой заказ начнут отшивать уже через несколько манн. Всего доброго, Лафи.

— Витэро, стойте. — голос Лафи дрогнул. — Слухи не всегда правдивы, — он бросил взгляд на Жюэль, затем на Дюваля. — Я тоже собирался начать отшивать ваши шторы.

Дюваль посмотрел на Лафи и сказал:

— Каким образом? Если вы не можете осуществлять работу еще пару манн. Я знаю, что к вам приезжала инспекция, Лафи.

Последнее замечание стало контрольным выстрелом по самолюбию отца. Месье Дюваль откланялся и ушел из ателье. Жюэль не знала, как приободрить отца. То, что сказал Витэро, было правдой, горькой и злой. Ткани нет, работать нельзя, ссора с Теодором и потеря главного заказчика. Такая вот правда.

Жюэль смогла выдавить из себя несколько слов:

— Пап, нам нужно уже выходить. Скоро начнутся занятия.

Лафи закивал:

— Да, я не забыл. Я и так уже готов. Только накинуть плащ и найти зонт.

Он посмотрел на Жюэль и продолжил:

— А где твой плащ? Почему ты не взяла его? — Лафи засуетился в поисках зонта. — Давай, Жюли, поторопимся, ведь воздушный транспорт сейчас не доступен, и нам придется потратить время на такси.

Жюэль стояла и наблюдала за отцом, бегающим от одного шкафчика к другому в поисках зонта. Он что-то бормотал себе под нос, потом развернулся к Жюэль:

— Вот на кой замок нам этот циклон? Я всю ночь боролся с этими ужасно неудобными губками.

Жюэль ничего не говорила. Она знала, что отец пытается хоть как-то отвлечься от ухода месье Деваля, говоря ерунду. За окнами раздался раскат грома. Следом за ним сверкнул размытый свет молнии. Из-за губчатых сетей было плохо видно, что происходит на улице. Жюэль с пониманием взглянула на отца и мягким голосом сказала:

— Все хорошо, не торопись, пап. Я пойду в комнату, возьму свои вещи и попрощаюсь с Шани и Розой.

— Да, дорогая, иди. Я сейчас поищу нам такси.

Когда она вышла, такси уже стояло у ателье, а отец все же успел найти зонт и накинуть синий плащ. Как символично, в синий манн в синем плаще и с темными синяками под глазами. Такой вид отца точно не оставит равнодушной директора Бриону. Красивый, высокий, печальный мужчина — ее кандидат в симпатию. Месье Деваль точно подгадал момент, когда принести плохие вести.

Ветер трепал волосы Жюэль, а беспощадный дождь колотил со всей силы по зонту. Она закуталась в плащ и уселась в такси, следом сел отец, стряхивая воду с рукава.

Жюэль молча следила за отцом. Он сильно хмурил брови, сжимал челюсти, но не проронил ни слова. Она вспомнила, что так и не выбросила перо и досадно вздохнула. Отец тут же посмотрел на нее и начал:

— Жюли, все хорошо. Я спокойно поговорю с директором и Гектуром. Не в первый же раз.

Он изобразил подобие улыбки: — С Витэро я еще что-нибудь придумаю.

— Пап, я не хотела снова напрягать тебя поездками к директору. На себя злюсь, вот и все.

Жюэль развернулась к отцу и подергала его за рукав:

— Пап, давай позовем Теодора к нам на ужин, как делали раньше? Он обещал, но теперь сторонится сам приходить. Давай устроим перемирие? — она с мольбой посмотрела в его глаза.

Лафи отвел взгляд и замялся. Затем сделал глубокий вдох и обреченно выдохнул. Он снова посмотрел на Жюэль:

— Хорошо, давай устроим ужин с Теодором.

Жюэль вздрогнула от неожиданного согласия отца и взялась за его руку:

— Давай вместе подумаем, как вернуть месье Деваля? Вместе быстрее придумаем. Только не дави на него. В прошлый раз ты его сильно задел. Обвинил во всем.

— Мы не будем ругаться. И обвинять я его не собираюсь.

Жюэль стало спокойнее на душе. Она поблагодарила себя в сердцах за то, что использовала все наклейки удачи под кроватью отца. То, что он так легко согласился на встречу с Теодором, уже подтвердило их эффект. Оставшуюся поездку они смотрели в окна и молчали.

Такси остановилось у центрального входа в академию. Лафи расплатился и первым вышел из машины, раскрывая зонт. Затем он обошел автомобиль и помог выйти Жюэль, прикрывая ее от дождя. Он поблагодарил таксиста и повел ее к дверям здания.

Внутри работала гардеробная. За длинной и узкой стойкой стояла худощавая мадам Вэтошь. На ее лице застыла улыбка уголками вниз, а брови выглядели так, будто вот-вот сбегут с нахмуренного лба.

Они подошли к ней и сняли свои плащи. Мадам Вэтошь смерила их проницательным взглядом и протянула номерные жетоны.

— Держите, ваши жетоны. Не потеряйте, иначе останетесь без верхней одежды.

Жюэль забрала свой жетон и кивнула гардеробщице:

— Что вы, мадам. Будем беречь ваши жетоны.

Она повертела его в руках и взглянула на мадам:

— Очень стильный силуэт и форма. Они из красного клена?

Мадам Вэтошь сразу же переменилась в лице. И теперь на Жюэль смотрела приятная женщина с красивыми глазами и мягкой улыбкой.

— Это моя недавняя работа, и еще никто, — голос мадам стал тише, — даже из преподавателей не угадал, из какого материала эти жетоны. Как вы узнали, что это красный клен?

— Я всегда узнаю его. У меня дома есть кисти из этого материала.

— О, да вы что? Прекрасно, красный клен оберегает владельца от бед и несчастий.

Жюэль помрачнела:

— Это не мои кисти.

Лафи тронул ее за плечо и попросил мадам Вэтошь убрать также и их зонты. Она согласилась и дала еще один жетон, другой формы. Он поблагодарил гардеробщицу и отвел Жюэль на второй этаж.

— Так они были все это время у тебя? — его голос был подавленным.

— Да.

— Жюли, прости. Все из-за меня. Посмотри на меня. — он улыбнулся и обнял ее. — Давай всем покажем, какая у нас славная команда? А вечером устроим семейную вечеринку: с Шани, Теодором и Розой? Будем шутить и придумывать план по спасению нерадивого отца.

Жюэль чувствовала тепло отца и слышала его успокаивающий голос. Ей хотелось, чтобы время остановилось и этот момент никогда не заканчивался. Совсем недавно в такси она сама успокаивала отца, а теперь все стало наоборот. Из-за красного клена. Почему именно клен? Жюэль убрала те кисти в самое дальнее, темное место в шкафу, когда ей было девять лучей. Роза всегда удивлялась, когда переводила возраст богов в человеческие годы. Когда Жюэль исполнилось четырнадцать лучей, у Розы чуть глаза не вылезли из орбит. Жюэль до сих пор помнит ее громкое удивление.

«Сорок два! С ума сойти, да ты скоро меня догонишь и перегонишь».

— Все хорошо? — раздался голос отца.

Жюэль успокоилась и улыбнулась ему.

— Да, теперь все хорошо. Спасибо.

Она попрощалась с отцом и пошла в танцевальный зал, где стоял Марвик и наблюдал за ней. Жюэль почувствовала, как напряглись плечи и спина, но тут же заставила себя расслабить мышцы. Она помнила его слова в ресторане про договорные стычки и негласное перемирие. Самое главное, что ей нужно, — сдать парный танец и вести себя как паинька. А потом ее ждет семейный праздник в холодный, дождливый манн. Лучшее завершение после всех неприятностей.

На удивление, Марвик отпустил лишь дежурные фразочки вроде — «деревянная вешалка, косолапая гаргулия» и «каменный столб». Класс разбили по парам. Жюэль достался Рик, который оказался более пластичным, чем она предполагала. У нее не укладывалось в голове то, что Рик обожает, как и она, Вивьен Вест, не за ее прекрасную внешность, а за необычный глубокий тембр голоса и неповторимое чувство ритма.

Они получили за танец высокий балл, как и еще одна пара — Марвик и Рэйчел, которые не уступали ни на шаг. Остальные заработали средние и выше среднего результаты. Никто не сдался и показал все, на что способен.

После короткой паузы Жюэль и все остальные переместились на следующий урок по истории божественного Пантеона. Они заняли места в аудитории и достали учебники. Вдруг вместе с мадам Пенелопой Роуд в помещение вошла директор академии, а за ней следом — девушка с парнем.

Жюэль сначала посмотрела на статную девушку с короткими каштановыми волосами и пухлыми губами, затем перевела взгляд на парня и застыла: черные волосы, пирсинг и довольная улыбка. Его она уже знает. Малир без фамилии. Она уткнулась в учебник, стараясь не привлекать на себя внимание. Мадам Бриона представила новых учеников в этом полулучии.

— Оливия Симп и Малир Шайри будут учиться в нашей академии в этом классе. — Бриона обвела всех учеников и продолжила: — Проявите ваше гостеприимство и помогите новичкам быстро освоиться в стенах нашего «дома»!

Директор повернулась к стоящим Оливии и Малиру и любезно попросила их занять свободные места. Затем что-то прошептала Пенелопе и, улыбнувшись, вышла из аудитории. Жюэль почти не дышала, чтобы кое-кто не заметил ее присутствия. Как назло рядом с ней были свободные парты. Ей показалось, что прошло достаточно времени, чтобы найти свободное место и сесть. Она подняла голову и боковым зрением заметила, что Малир приближается к ней. Она пробурчала себе под нос ругательство, чтобы никто не услышал.

— О, мадам Узкие Шортики. А я и не знал, что вы учитесь здесь…

— Замолчи, — шикнула Жюэль, сверля его взглядом. — Не надо ничего говорить про узкие шортики, — почти шепотом сказала она.

— Спаркл! И вы, новенький, — строго сказала мадам Пенелопа. — Вижу, история вам не так интересна, как новое знакомство. Еще одно замечание и пойдете на выход.

Преподаватель указала рукой на дверь и села за стол.

— Открываем страницу двести двадцать три и отвечаем на вопросы.

Все оставшееся время Жюэль сидела, как на иголках. Присутствие Малира мешало сосредоточиться на задании. Она раз за разом перечитывала один и то же абзац. Ничего не оставалось в голове, кроме того дня, когда он скинул ее в воду, и его тети с видениями. Уже прошло достаточно времени, но ничего из того, что предсказывала ей та женщина не сбылось. Жюэль вспомнила про цирковое шоу «пожарных». Там ведь были дым и огонь, и ей действительно было трудно дышать. На миг ей полегчало. Все сходилось и теперь бояться было нечего.

После истории, Жюэль быстро собрала сумку и выскочила из аудитории, чтобы никто не увязался следом за ней. Ей не хотелось есть, и она взяла только творожный пудинг и ягодный сок. Усевшись за дальний столик, скрытый огромной колонной, она погрузила ложку в пудинг, зачерпнула немного и поднесла ко рту.

— Кто это тут у нас прячется по углам, а? Мышь, — перед Жюэль возникла физиономия Марвика, а вместе с ней и клюв Фальцета, — нет, не мышь, Спаркл.

За Марвиком стояли Рик и Дилан, делающие заинтересованные лица. Будто им все это тоже очень интересно. Жюэль не ожидала, что Марвик поплетется за ней. «Чего он такой на взводе?» Жюэль так и не успела попробовать кусочек пудинга. Она с громким звоном положила ложку обратно и уставилась на него:

— Тебе заняться нечем? Только аппетит испортил.

— А с чего новенький вокруг тебя ошивается? Он же бог, а побежал сразу к какой-то полубогине. Он, наверное, еще не знает об этом.

Жюэль стиснула челюсти, а по спине предательски прошла волна жара. Все внутри клокотало от его заносчивости. Ученики за соседними столиками начали коситься на них, но ей было все равно. И это после того, как она его пожалела и первая предложила мир. Ее глаза застлала красная пелена. «Ну все, крысеныш. Сам напросился!»

— Да это ты у нас, — со скрытой угрозой в голосе сказала Жюэль. — Крыса. Полная страха и лицемерия. Ты из себя ничего не представляешь, даже твой отец…

Она вдруг осеклась, на слове «отец». Что-то щелкнуло внутри. Нет, ей не стоило говорить об этом.

— А что все такие кислые? — послышался голос Малира.

Он остановился с полным подносом в руках и рассматривал их. Его взгляд блуждал и завис на Марвике:

— Ты какой-то бледный. Съел не то?

Марвик, еще не отошедший от слов Жюэль, уставился на Малира: тот очень невовремя влез в их перепалку. Он собрался что-то ему ответить, но передумал. На лице Марвика развернулась настоящая дилемма. Все поняли его без слов. Малир рассмеялся и обратился к Марвику:

— Можешь ничего не объяснять. Я тоже после ответов у мадам Пенелопы не мог бы и двух слов связать.

Малир посмотрел на Рика и Дилана, а затем его взгляд остановился на Жюэль:

— Вы уже пообедали? Можно, я присяду?

Она молча кивнула и съела ложку пудинга. Ее укромное место в столовой превратилось в единственный освещенный круг на огромной сцене, где все взгляды зрителей устремлены только на него. Жюэль решила больше ничего не говорить: просто молча кивать и потом пойти домой.

Рик вдруг обратился к Малиру:

— А я еще не пообедал, — протороторил он. — Вы меня подождите, я сейчас, одной ногой там, другой тут!

Малир улыбнулся:

— Давай, поторопись, а то я быстро ем в тишине, — сказал он шутливо и бросил взгляд на Жюэль. — А то, как видишь, собеседница не в духе.

— Эй, Рик, — раздался недовольный голос Марвика.

— Э… я тоже, — неуверенно подхватил Дилан.

Он виновато посмотрел на Марвика, развернулся и посеменил за другом:

— Рик, стой! Меня подожди!

Марвик ошеломленно смотрел, как его друзья в спешке набирали полные еды подносы. Остальные ученики уже изредка бросали на них взгляды и занимались своими делами. Он холодно посмотрел на Малира и Жюэль, и слегка замявшись, ушел из столовой.

Рик с Диланом вернулись и поставили подносы на стол. Один сел рядом с Малиром, другой — с Жюэль. Они расспрашивали Малира о его способностях и о том, откуда он приехал. Рассказывали ему о преподавателях и чем они занимаются после академии. Все это время Жюэль молча ковыряла пудинг и пила сок. Малир не задавал ей вопросов, только иногда бросал на нее взгляд.

— Простите, — раздался спокойный, мелодичный голос.

Жюэль повернула голову и увидела новенькую. Оливия стояла перед ними. Поднос дрожал в ее руках. Она посмотрела на них и продолжила:

— Могу я присесть к вам?

Она огляделась по сторонам и добавила:

— Я здесь пока никого не знаю. Увидела, что новенький тут сидит и тоже решила подойти.

— Да, не стесняйся, садись, — спокойно предложил Малир и посмотрел на ребят. — Вместе веселей.

— Я Оливия Симп, знаю, что нас уже представляла директор, но еще раз напомню. На всякий случай.

Жюэль вдруг напряглась. На истории она не придала значение новенькой из-за Малира, но сейчас она вспомнила. Месье Симп. Отец поругался с ним и прогнал из ателье. Ей стало некомфортно и неловко.

«А если она знает об этом? Нет, если бы она знала, что мой папа так себя повел, то не смотрела бы на меня так спокойно. Может, она знает, но не хочет при всех начинать конфликт? Или ей все равно и она тут, потому что заметила новенького?»

Жюэль встала из-за стола и, натянув улыбку, пожелала всем приятного аппетита. Она развернулась и, сделав неуклюжий шаг, чуть не впечаталась в колонну. Поднос в ее руках наклонился набок и стеклянная баночка съехала к самому бортику. Вдруг рука Малира коснулась ее локтя, помогая ей удержать равновесие. Жюэль бросила короткую благодарность и ушла.

Глава 5.1 В ловушке плута

Оставшееся время Жюэль чувствовала смятение в душе. Новенькие ученики, как выяснилось, в определённом смысле уже были ей знакомы. Марвик в этот манн совсем слетел с катушек, особенно в столовой. Если бы их не прервал Малир, то беды было бы не миновать. Она уже приготовилась к схватке, в которой планировала победить любой ценой.

Жюэль спускалась по ступенькам к гардеробной, прокручивая в голове учебный день:

«Как Малир может быть таким простым и открытым? Для юного бога популярности это почти что невозможно. Или именно так работает и развивается его сила? Он очень странный парень. И как же быть с Оливией? Она ничего мне так и не сказала. Может быть, она и правда не знает о ссоре отца с моим?»

Она подошла к столу и положила на него номерные жетоны:

— Мадам, возвращаю в целости и сохранности ваши сокровища.

Из-за высокой вешалки появилась мадам. Увидев Жюэль, она улыбнулась и подошла к столу:

— Все-то вы знаете, юная леди, — сказала Вэтошь ласковым голосом. — Я и правда называю их своими сокровищами. Кто бережно обходится с моими номерами, никогда не потеряется и всегда найдет дорогу домой.

На подушечках пальцев Жюэль ощутила странное покалывание и легкий трепет в сердце. От голоса мадам веяло обволакивающим теплом и уютом.

— Правда? Никогда не потеряются? — с недоверием в голосе спросила Жюэль.

— Правда, но лучше и не теряться вовсе.

Мадам подала Жюэль ее плащ:

— Ведь искать дорогу — не в небе летать.

Вэтошь протянула ей зонт и кивнула.

— Буду знать, доброго манн, мадам.

Жюэль вышла из академии и встала у входа под крышей. Дождь все еще с силой барабанил по земле, не собираясь останавливаться. Воспользовавшись звонариком, она заказала такси и стала ждать. Из здания начали выходить ученики. Кто-то ждал личного водителя, кто-то заказывал такси, как и она, а кто-то решил испытать судьбу и сел в плаще на велосипед.

Жюэль увидела, как ее красное такси остановилось у центрального входа академии. Она раскрыла зонт и побежала к нему. Сев в машину, она назвала адрес и сразу же расплатилась с водителем.

— Мадемуазель, не возражаете, если я включу музыку?

— Конечно, включайте, — вежливо сказала она.

В салоне заиграла мягкая губная гармошка, затем вступили щетки и маракасы. Потом Жюэль услышала звонкий мужской голос, перескакивающий с ноты на ноту, издающий гортанный звук. Исполнение и звучание инструментов были очень необычными. Ей понравилась музыка, она унесла ее мысли далеко в пустынное поле с кактусами и каньонами.

— Доброго манн, — попрощалась с водителем Жюэль и направилась домой. Она зашла внутрь, и из кабинета вышел отец. Он потер лицо руками, чтобы взбодриться, и посмотрел на нее:

— Как прошел манн, милая?

— Хорошо, только устала немного. Ты поговорил с директором? Она что-нибудь сказала? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Жюэль.

— Да, разговор был напряженным, особенно, когда Гектур начал переводить стрелки на нас, но я так просто не сдался. Они первые начали. Я привел кучу примеров, когда этот Марвик первым на тебя нападал, им некуда было отступать. Мадам Бриона, думаю, приняла нашу сторону, но не показала этого.

Лафи подошел поближе к ней и помог снять плащ:

— Жюли, давай в следующий раз вместо ответных шалостей ты просто будешь сообщать об этом лично Брионе? Она проследит за Марвиком и примет соответствующие меры.

— Угу, хорошо. Я постараюсь. — устало сказала она. — Я пока отдохну, а ты уже позвал Теодора?

— Позвал, позвал и уже извинился перед ним. Иди отдыхай, а я еще поработаю у себя.

Жюэль поднялась к себе в комнату и упала на кровать.

Вдруг что-то зашевелилось под покрывалом:

— Задавишь же, — недовольно прокряхтел Шани и вылез наружу. Его желтые глаза уставились на нее:

— Ну, рассказывай, что интересного было в академии? Тот драчун доставал тебя?

— Еще бы, — удрученно произнесла она и продолжила: — Так достал, что готова была его на месте придушить.

Жюэль выставила руки перед собой, показывая ласке, как она его собиралась одолеть. Она во всех красках рассказала ему про новеньких и про стычку в столовой. Маленькая челюсть Шани опускалась все ниже и ниже от количества удивительных сюжетных поворотов. Он все расспрашивал ее и расспрашивал, кто, что, как и где. Она на все ему отвечала и в конце ей стало намного легче, чем было. Жюэль не заметила, как быстро пролетело время и пришло время ужина. А она еще хотела поспать, но сеанс с Шани зарядил ее энергией.

— Ох, как гора с плеч. Шани, даже настроение снова появилось. Из тебя вышел бы прекрасный слушатель.

— А то. У меня большой опыт, обращайся. — он горделиво поднял мордочку и тут же облизнулся:

— Я тут подслушал, что у нас намечается званый ужин. — Шани подполз к Жюэль и взобрался на ее грудь. Теперь его голова была у ее самого носа:

— Роза выперла меня из кухни, видите ли я ее отвлекал от готовки. Да я ей помочь хотел. — Он похлопал себя по шерстке, на которой виднелись пылинки от приправ. — Поэтому сам добавил базилик и прованские травы в тесто.

Жюэль усмехнулась:

— А я думаю, откуда этот запах специй в комнате. А зачем ты их в тесто-то добавил?

— Ну, я подумал, что она будет мясные булки готовить, ну и сыпанул. Откуда я знал, что она собралась делать сладкий пирог-то? Ну, вышвырнула она меня и сказала без тебя к ней не суваться.

Шани надул щеки и сложил лапы на груди. Жюэль накинула на него покрывало и переоделась в зеленое платье к случаю.

Она взяла его с собой и направилась помогать Розе. В столовой было тепло и пахло травами, через этот аромат пробивался менее ощутимый запах грибов и сдобного теста. Жюэль разложила приборы на столе и направилась за тарелками. Роза поставила в центре стола глиняный горшок и посмотрела на Жюэль:

— Твое любимое, дорогая, — мягко сказала Роза.

— Запеченный рис с грибами? — Жюэль сглотнула и подошла к столу.

Она надела рукавчик и приоткрыла крышку. Из горшка пошел густой пар и манящий аромат риса, грибов и сыра.

— У-у-у, Роза, я так не накрою на стол, а сяду есть прямо сейчас, не дожидаясь всех, — закапризничала она.

На входе в столовую раздался обиженный голос Теодора:

— И даже меня? Не будешь ждать?

Жюэль резко повернулась к нему, и не снимая рукавчика, побежала его обнимать. За Теодором стоял отец и смотрел на них. Вскоре стол был накрыт, еда была подана, и Лафи произнес благодарность за их воссоединение.

— А за мои блюда будет благодарность? — хмыкнула Роза.

— Так мы еще даже не попробовали… — оправдался Лафи.

— Это ши-девр, — промычал Шани, уплетая за обе щеки жареную колбаску и заедая ее рисом. — Вол-шибно…

Жюэль тихо хихикнула и тоже попробовала рис и зажмурила глаза:

— Ох, горячо. Идеально, Роза, это невероятно. — она посмотрела на Розу и послала воздушные поцелуи.

— Манн, моя крошка. — Роза уставилась на Лафи и Теодора. Они поспешно закивали и начали восхвалять ее кулинарные способности.

Жюэль взглянула на отца и решила потихоньку начать разговор:

— Пап, Тео, — сказала она вкрадчивым голосом. — нам нужно придумать, как вернуть месье Деваля и его заказ.

Лафи тяжело вздохнул и распрямил спину. Он бегло взглянул на Теодора и уставился в свою тарелку.

— А еще, — продолжила Жюэль. — к нам в класс пришла новенькая — Оливия Симп.

Лафи замер, не успев поднести ко рту кусочек колбаски. Он посмотрел на Жюэль:

— Она дочь… месье Симпа? Того самого, что предлагал мне аксессуары? Может просто похожая фамилия?

— Я не спрашивала ее лично. Не знаю, все возможно.

— На данный момент, — в разговор подключился Теодор. — у нас мало шансов, чтобы вернуть Деваля. Если бы мы заранее с ним встретились и предложили мой вариант, может быть, все бы и получилось. Сейчас же время упущено, еще и эта инспекция. Откуда она взялась?

— Пап? — позвала Жюэль с натянутой нотой в голове.

Лафи посмотрел на Теодора и рассказал ему про Симпа и инспекцию.

— Ох, ну тут теперь понятно. Лафи, — сказал Теодор удрученно. — Можно же просто отказаться, сослаться на занятость, на нехватку времени или просто сказать, что рассмотришь предложение попозже. Если бы ты был повежливее и дружелюбнее, то никакой проверки вообще не было бы. У нас и до этого было немного времени, а сейчас почти что нет.

Теодор отпил несколько глотков воды и продолжил монолог:

— Если Деваль нашел других исполнителей, то я даже не знаю, что теперь нам делать. И откуда у других есть так много нужной ткани? Как я говорил тебе ранее, — он взглянул на Лафи. — наша поставка пока не найдена. Они даже хотят вернуть средства. У нас нет материала. И еще один манн ждать, чтобы начать работать.

Лафи отодвинулся и взъерошил волосы. Затем он встал и налил себе напиток покрепче:

— Да, я сам знаю, что облажался и это моя вина, а не ваша, — сказал он, не поворачиваясь к ним.

Роза, задумавшись, сказала в пустоту:

— А что если поискать получше? Пойти в мир складов, расспрашивая каждого про ткань. Может, поставки перепутались и наша не туда попала? Я могу прогуляться по всем швейным мастерским и узнать про бархат, как там его…

— Фарфоровый, фарфоровый бархат, — подсказал Лафи.

— Да, нужно заняться этим, — согласился Теодор. — А с Симпом, Лафи, ты промахнулся. У него было мало вариантов со своими украшениями, и он бы мог согласиться на меньшее. Почему ты не перенес встречу и не связался со мной?

Лафи отвел взгляд в сторону и сделал очередной глоток.

— Я в тот манн был у Тиссиана, выпил пару сладких, и потерял контроль с месье Симпом. Не думал, что он решит отомстить мне таким способом. Прости, Тео.

Теодор ничего не ответил и отправил в рот еще одну ложку запеченного риса. Прожевав, он отпил из стакана воды и переключился на Жюэль:

— Как твоя учеба в академии? Никто не обижает? Как там Марик, да, он тебя не донимает? — ласково расспрашивал Теодор.

— Не Марик, а Марвик. Да, все еще цепляется, такой упертый, как баран. Он всегда первый начинает, а я просто не могу сидеть и терпеть его нападки. Вот что мне делать с ним? — Жюэль наклонилась поближе к нему, чтобы всласть нажаловаться.

— Я не понимаю, перед кем ему выделываться так? Рик и Дилан вообще не поддерживают его, а Марвик все продолжает, а сегодня они бросили его одного и сели к нам с новеньким обедать. Ты бы видел его.

Лафи присел на свое место и молча наблюдал за Жюэль, слушал, как она оживленно делится своими мыслями с Теодором. Его взгляд помрачнел. Больше он ничего не сказал за ужином. Только слушал истории дочери. Шани тоже участвовал в душевной беседе. Затем Роза поставила пластинку и они продолжили беседу под джазовые композиции. После ужина Жюэль показала танцевальные движения, которые выучила с танцовщицей на площади. Все зааплодировали ей, а Роза выкрикивала:

— Лучшая! Да, крошка! Ай, Манн!

Теодор попрощался с Лафи и Розой. Потом подошел и обнял Жюэль:

— Не переживай. Мы со всем разберемся, а ты покажи Марвику то, чему я тебя научил.

Он подмигнул ей и направился к выходу. Лафи вышел следом проводить друга. Она осталась в столовой, чтобы помочь Розе прибрать со стола. Шани, тяжело вздыхая, лежал на стуле:

— Все, завтра у меня голодный день. Вернее сытый. Я не могу пошевелиться.

Жюэль рассмеялась и потрепала его за ухо:

— А нечего было так набивать щеки. Съел больше всех.

— Не ругайся, а помоги лучше.

— Нет уж, разбирайся сам, а мне надо Розе помочь все убрать.

После того, как вся посуда была вымыта и натерта до блеска, Жюэль приняла ванну. Потом пришлось тащить Шани, чтобы помочь ему искупаться.

Стоя у кровати, Жюэль в который раз вспомнила про сон. Она посадила ласку на постель и открыла сумку. Перебирая отделения, открывая молнии, она искала розовое перо, но его нигде не было. Вытряхнув все содержимое на пол, Жюэль начала перебирать вещи. Ничего. Никакого пера не было. Она повернулась к Шани:

— Я на площади забрала с собой розовое перо, помнишь?

— Ну, что-то припоминаю.

— Оно было в этом кармашке. Я все проверила — его нигде нет, но я больше не открывала сумку, и в комнате были только мы. Ты не трогал его? — спросила она с волнением.

— Я по чужим сумкам не шарюсь. Тем более из-за какого-то пера с улицы. Может, тем же манн и потерялось оно? После площади мы еще столько всего делали. Все и не припомнишь, — задумчиво сказал Шани.

— А зачем тебе оно?

— Да уже незачем. Просто странно все это.

Жюэль убрала вещи с пола и повесила обратно сумку.

— Ладно, ты прав. Давай отдыхать.

Она долго не могла уснуть. В голове шумел рой мыслей, вырванных фраз и бессвязных слов. Приятные звуки, музыка и голоса — все это собралось у нее внутри. Не сразу, но сознание ушло в тень, а нечто бездонное и пустое вышло на его место, и Жюэль провалилась в сон.

Сквозь дрему она услышала громкие раскаты грома. Дождь все продолжал барабанить по крыше, а Шани снова вцепился в руку. Циклон не спешил заканчиваться, а ей так хотелось прокатиться на велосипеде и наслаждаться веселой атмосферой Шайн Даймонда. В такое дождливое время все жители города снували по улицам без улыбок и настроения, но некоторым и стихия не мешала брать от жизни все. Шерстка ласки колола и щекотила ее кожу.

Жюэль лениво потянулась и встала с кровати. Ее взгляд упал на сложенную форму для линди-хопа. Затем она осмотрела комнату и все казалось необычно привычным, но именно это и выглядело таким подозрительным. «Нужно все проверить». На дверце шкафчика висела учебная сумка-рюкзак. Жюэль вытащила из нее учебник по истории Пантеона. В прошлый манн она нарисовала цветок на двести двадцать третьей странице. Найдя нужный абзац, девушка увидела чистую поверхность листа. Никакого рисунка в книге не было. «Что за плутовщина?»

Из-под одеяла вылез заспанный Шани:

— Ты чего творишь?

Она продолжала смотреть в учебник, будто не услышала вопрос. «Как такое возможно?»

Жюэль вернулась к прикроватному столику и сняла со стула выходную сумочку. Порывшись в ней, она с круглыми глазами вынула розовое перо. «Не может быть! Я же в прошлый манн всю ее распотрошила и ничего не нашла. Оно не могло просто так вернуться за одну ночь».

— Я ничего не понимаю, — сказала она и посмотрела на Шани потерянным взглядом. — Пера же не было в прошлый манн, я все обыскала, а в учебнике я нарисовала цветок, он исчез. Его нет.

— Что? — выдавил из себя Шани. — Ты, по-моему, что-то путаешь. Прошлый манн не синий был, а выходной. Сейчас синий манн, — он почесал лоб. — ну, или я ударился головой.

Жюэль, ничего не сказав, закутала его в плед и понеслась в столовую. Все было точно так же, как в синий манн. Роза в той же тунике завтракала тостом и черным кофе, а в холодильнике, кроме яиц и фасоли, ничего не было. Никакого запеченного риса, грибов и ягодного пирога.

— Роза, мы же с ужина всю еду убирали в холодильник. Где рис, мясо? — она повернулась к Розе. — Мы же так хорошо посидели с Теодором и даже план накидали по поиску ткани.

Голос Шани донесся из-под пледа:

— Она думает, что прошлый манн был синий, а он сейчас только начался.

— Да, он уже прошел! Сейчас фиолетовый. Вы чего, издеваетесь?

— Дорогая, — обратилась к ней Роза. — это, наверное, из-за того коктейля. Сонный, он еще все тревоги снимает. Может, бармен чего-нибудь другого налил?

Роза подошла и обняла Жюэль:

— Не переживай, крошка. Все будет просто замечательно. Давай, я тебе яичницу приготовлю?

От Розы шел свежий аромат мыла и кофе.

— Ты уже мне предлагала ее приготовить. — тихо сказала Жюэль.

После завтрака она проверила кровать отца и не увидела никаких наклеек. «Десять, их было десять. Куда они делись?»

Жюэль снова достала шкатулку. Они нетронутые лежали внутри. Ей пришлось вновь повторить ритуал. После этого она спустилась вниз и подошла к кабинету отца, уже предчувствуя, кого там встретит. Дверь отворилась и перед девушкой предстал месье Деваль. Все как в синий манн. Она уже все это прожила, но почему остальные никак не реагируют, будто для них все впервые?

«Почему все повторяется? Почему только я знаю это? Папа, Роза и Шани ничего не помнят. Словно я в закольцованном манне. Не может быть. Это какой-то бред».

Жюэль снова повторила тот же разговор с отцом в такси. Снова танцевала с Риком, ссорилась с Марвиком и сидела с Малиром и Оливией в столовой. Ее ответы менялись в отличие от их. «Почему тогда Шани и Роза разговаривали с ней и отвечали на новые вопросы?»

Жюэль дождалась окончания занятий и вернулась домой. Снова разговор с отцом, комната и Шани, который задавал уже знакомые вопросы. Она не стала ему ничего рассказывать. Просто легла поспать, как и хотела сделать в тот синий манн.

Вечером за семейным ужином ей было не так радостно, как в первый раз. Сначала она подумала, что все еще спит и это иллюзия, но ощущения были слишком настоящими: запахи, объятия, ясность мышления и осязаемость мира. Все говорило о реальности происходящего — от материи до сознания. От этого ей становилось не по себе.

— Жюэль? Жюэль… — голос Теодора вывел ее из собственных мыслей. — С тобой все в порядке? Ты ничего не ешь.

— А, все хорошо. Ничего, — ее голос дрогнул. — Хотя... у меня есть странное ощущение. Нет, я точно это знаю.

Все внимательно посмотрели на нее, и она выпалила:

— Я проживаю синий манн уже второй раз подряд. Все точь-в-точь. Проснувшись, я уже знала все, что со мной произойдет.

Она с мольбой посмотрела на Теодора и Лафи:

— Тео, папа, вы знаете… что это может быть со мной?

Теодор отложил приборы и задумчиво посмотрел в потолок. Лафи переглянулся с Розой и снова взглянул на нее. Первым заговорил Теодор:

— Хм, я, конечно, не эксперт в этой области, но может быть, тебе приснился копирующий сон? Я знаю, что это очень редко происходит, но очень похоже на твой повторяющийся день. — Он улыбнулся и ободряюще подмигнул Жюэль.

— У одного моего знакомого было что-то похожее. Он говорил, что манн все повторяется и повторяется, а потом все прекратилось, но я не знаю всех подробностей. Так что не бери в голову и лучше поешь с нами.

Слова Теодора немного успокоили, но внутри все еще таилось беспокойство. Жюэль решила послушать его и весь оставшийся ужин вела себя как обычно. Она снова показала танец и попрощалась с Тео, а после опять тащила Шани в ванну.

«Все же что-то не так. Я не нарисовала цветок в учебнике, а перо так и осталось лежать на столе. Хотя такого не должно было быть. Странно, но папа и Теодор говорили не совсем по шаблону. Если бы мне приснился копирующий сон, то еда и вещи не могли бы исчезнуть или снова появиться. Или в нем и такое возможно? Я должна быстрее уснуть, и тогда все встанет на свои места. Святая Манн, прошу, пусть это будет сном».

Глава 5.2 В ловушке плута

Крыша дома содрогнулась под громовыми ударами бушующего неба. Жюэль открыла глаза. Дыхание сперло от тревоги и напряжения. Капли дождя беспощадно обрушивались на город. Она почувствовала, как внутри все сжимается в одну точку. "Нет, нет, нет. Только не это." Шани предательски обхватил руку. Девушка перевела взгляд на шкаф, затем на стул. Сумка, форма — все как и в тот манн.

Жюэль резко вскочила с постели, стряхнув с себя сонную ласку. Шани прокряхтел от недовольства и продолжил дремать, вздрагивая от мощных раскатов грома. Она второпях бросилась проверять учебник и сумку для выхода: рисунка нет, а перо на месте. "Это не может быть правдой, нет… Не может быть. Нет".

Жюэль, не раздумывая, устремилась в комнату отца. Она упала на колени и заглянула под кровать. "Пусто! Их нет. Ничего нет". Ее сердце заколотилось, мешая свободно дышать. Теперь невозможно было отрицать: она потерялась в одном манне. И это был не просто сон-копирка, а нечто ей неизвестное.

Она снова вернулась в свою комнату и растормошила Шани:

— Вставай, давай, просыпайся! — ее голос дрожал.

Шани вылез из-под одеяла:

— Да… чего ты это? Ты чего творишь?

— Я застряла в синем манне! — она схватила его за плечи. — Я уже третий раз просыпаюсь в нем. Я застряла! Как мне вернуться обратно? Шани! — Жюэль сжимала в руках шерсть ласки.

— Ауч! Ты мне сейчас все волоски повыдираешь, безумная. — Шани изо всех сил расцеплял ее пальцы.

— Да как такое возможно? Застрять в одном манне? Ты несешь какой-то бред.

Шани возмущенно размахивал лапами. Потом затих и добавил:

— Или не бред. Я не знаю, правда. Такое в первый раз слышу.

Жюэль поняла, что он ей точно не поможет разобраться в этом деле, но кто тогда сможет? Мадам Вэтошь! Она что-то говорила про возвращение домой и про то, что невозможно потеряться. "Мне нужно срочно все у нее выяснить. Она точно что-то знала, иначе, почему сказала мне про свойство номеров? Тот, кто бережно относится, всегда найдет дорогу домой. Что это значило? Я срочно должна ее увидеть."

Сидя в такси, Жюэль мысленно разбирала синий манн по кусочкам. "Может, я что-то упустила? Или сделала что-то не то? Почему только я все помню? И что со мной на самом деле происходит? Если я нахожусь здесь, то где они?"

Жюэль устремилась к гардеробной, но на полпути остановилась. "Как мне расспросить мадам? Она же не знает, что мы встречаемся уже в третий раз. Не спрашивать же ее в лоб. Надо после занятий поговорить и аккуратно все выведать. Еще подумает, что я сошла с ума".

В этот раз Жюэль плохо станцевала с Риком, и Марвик сиял, наслаждаясь ее провалом. Она никак не реагировала на его нападки, занятая своей бедой. "Какая разница вообще, если все начнется сначала? Высокий балл, низкий — все одно. Одни и те же разговоры, взгляды и события. Я хочу вернуться в настоящий мир!"

Из рупоров донесся затяжной звук контрабаса, оповещающий всех об окончании урока, и Жюэль помчалась к мадам Вэтошь за ответами. Она отдала мадам жетоны и тепло поблагодарила ее. Женщина ласково улыбнулась:

— Все вы-то знаете, юная леди, — сказала Вэтошь ласковым голосом. — Я и правда называю их своими сокровищами. Кто бережно обходится с моими номерами, никогда не потеряется и всегда найдет дорогу домой.

— А что… если кто-то потеряется, то как же ему найти дорогу обратно? — Жюэль с волнением посмотрела в глаза мадам.

Женщина на мгновение задумалась над ее вопросом. Затем ответила:

— У меня встречный вопрос, юная леди: а как мы узнаем, что потерялись?

Жюэль была в растерянности. Вопрос, который задала мадам был еще странней. "Что? Откуда я знаю-то? Как я потерялась? Да я застряла, Манн!"

— Нет, простите, я не это имела в виду. Когда я теряюсь в городе, то я вспоминаю, где завернула не туда. В противном случае, прошу окружающих помочь, — Жюэль медленно выдохнула и продолжила:

— Но если, например, человек или бог вдруг попали… застряли в одном манне и проживали бы его много-много раз, то… как им попасть в настоящее время?

По глазам женщины было ясно, что она в замешательстве от такого встречного вопроса. Мадам потерла переносицу и сказала:

— Не знаю, что нужно сделать, чтобы попасть в такой повторяющийся манн, но скажу одно: ответ всегда скрывается в деталях. Надо искать его на поверхности.

— Я не совсем понимаю, мадам. На какой поверхности?

— Это все, чем я могу помочь сейчас. Мне и самой стало интересно узнать, что же это за явление.

— Спасибо вам за совет, мадам. — Жюэль грустно улыбнулась и отправилась домой.

"Ах, если и узнаете, что это, то все равно не сможете мне рассказать. Ведь манн начнется заново и никто ничего не вспомнит. Что же мне делать? Как выбраться из этой ловушки? На какие детали мне смотреть и на какой еще поверхности? В этом манне все как и было, кроме пера в сумке. Самое обычное, но во сне оно почему-то было связано с плутом. Что если так и есть? Возможно ли, чтобы плут сотворил такое с ней?"

Жюэль теребила в кармане номерок, который ей дала мадам Вэтошь, когда отец отдавал их зонты. От напряжения и тревоги она отдала мадам только один жетон, а второй остался лежать в ее кармане. Без зонта Жюэль вернулась домой.

"И как же гардеробщица не заметила, что я ей не все отдала? Наверное, я ввела ее в замешательство своими странными расспросами. Вот мадам и отвлеклась. Какая разница, если все вернется на круги своя?"

Жюэль решила еще раз изучить каждую нить опахала пера. Пройтись по предмету вдоль и поперек. Она точно должна была что-то заметить.

Из кабинета вышел Лафи и посмотрел на нее:

— Как прошел манн, милая?

Жюэль молча взглянула на отца, раздумывая, что же ему ответить. Ей ничего не хотелось говорить, и поэтому она просто пошла к себе, проигнорировав его.

— Что-то стряслось? Жюли?

Она развернулась и близко подошла к отцу, глядя в глаза:

— Расскажи мне о маме.

В ателье повисла тишина. Лафи уставился на Жюэль и приоткрыл рот. Он заходил из стороны в сторону, совсем не обращая на нее внимания. Отец никогда так не делал. Он всегда виновато улыбался и переводил тему разговора, а еще начинал по-дурацки шутить. На мгновение она почувствовала в нем фальшь. Жюэль взяла Лафи за руку:

— Что же тогда произошло? Почему ты это скрываешь?

— Ты какая-то странная, Жюли. С тобой что-то произошло? Почему ты спрашиваешь меня об этом? — занервничал Лафи. Он высвободил руку и отодвинулся назад, но она снова приблизилась к нему:

— Что? А кого мне еще спрашивать? Себя?

Лафи снова отступил на пару шагов назад, неестественно улыбаясь:

— Дорогая, я… мне нужно позвонить. Я позже присоединюсь к ужину, а ты иди отдыхай.

Он устремился к кабинету.

Жюэль еще какое-то время продолжала смотреть на дверь, за которой он спрятался. Затем пошла к себе в комнату. "Что это сейчас было? Папа был совсем не похож на себя. Я почувствовала его страх и мнительность. Но почему он испытывал их по отношению ко мне? В прошлые повторения синего манна он вел себя не так. Так почему же сейчас все иначе?"

Она увидела Шани, лежащего на покрывале, и, стараясь его не будить, тихо достала из сумочки перо. Девушка перебирала каждую нить опахала, надавливала на стержень и проверяла каждую деталь. Мягкая гладкая поверхность пера оставалась такой же обычной и розовой. Ничего. Жюэль разочарованно вздохнула и опустила руку вдоль бедра. Перо заколыхалось и стало горячим. Она снова его подняла и оно сразу успокоилось. Девушка повторила так несколько раз, пока не поняла, что вещь так реагирует на жетон в кармане. Жюэль вытащила номерок из красного клена и близко поднесла к перу, которое в тот же миг сгорело, оставив после себя жемчужину. Повертев бусину в руке, она увидела, что от нее тянется едва заметная нить.

— Что такое? — раздался голос Шани. — Ты когда пришла?

Жюэль ничего не ответила и вышла из комнаты, идя по тонкому следу жемчужины. Спустившись вниз, она заметила, что нить ведет ее в кабинет. Успокоив биение сердца, девушка открыла дверь, и зайдя внутрь, увидела отца за столом. Он спокойно улыбнулся и приподнял бровь:

— Уже отдохнула? — спросил он шутливо, не отводя от нее взгляда. — Я пока немного занят…

— Как звали маму?

Лафи замер:

— Что? Дорогая, я что-то не так сделал?

— Сейчас и узнаем. Скажи ее имя.

Он продолжил молчать. Затем усмехнулся и вновь посмотрел на Жюэль хитрыми глазами. Он откинулся на спинку кресла и размял свои плечи:

— Фи, как досадно. Я только начал привыкать к роли любящего отца. Откуда ты выкопала красный клен, Манн? Неужто знаешь, что он находит брешь в темных шалостях? — Лафи оперся на сложенные в замок руки и добавил:

— Все равно это ничего не изменит. Твой манн будет повторяться вновь и вновь — до самого конца.

— До… конца? — сглотнула Жюэль. Она поняла, что перед ней вовсе не отец, а кто-то другой: неизвестный и опасный.

— Кто ты? Что ты со мной сделал, — ее голос дрогнул, а сердце забилось чаще.

Незнакомец в образе Лафи встал из-за стола и подошел к ней:

— Ну… — он тронул ее за плечо. — Плут я.

Жюэль вздрогнула и сделала шаг назад, но плут схватил ее руку и притянул к себе:

— Ты надолго в моей ловушке, ведь ты не знаешь моего имени. Никто не знает.

Он отпустил Жюэль и сел на дорогой кожаный диван. Его лицо расплылось в самодовольной улыбке. Плут посмотрел на свое отражение в зеркале и погладил себя по щеке:

— У тебя папуля — настоящий красавчик. Да и твой дом, и домработница — меня все устраивает. Было смешно за тобой наблюдать поначалу. Так хлопала своими большими глазками и не понимала, что же происходит.

Плут рассмеялся и добавил:

— Ох, свобода! Меня ждет столько всего нового.

Жюэль потеряла дар речи. У нее в голове не укладывалось, что все это проделки плута. Все это время он скрывался под личиной отца и еще усмехался над ней. По его виду она поняла, что он жутко доволен собой и не собирается ничего возвращать. Внутри нее нарастала буря эмоций, наполненная гневом и обидой. Как он смеет использовать тело ее отца и глумиться над ним?

Жюэль вцепилась в плечо плута и дала волю эмоциям:

— Да ты не плут, а кретин! Самый настоящий. Убирайся из его тела! Убирайся! — она задыхалась от негодования и колотила плута по груди.

— Да отцепись от меня, ненормальная девка! — он завизжал от неожиданности и вскочил с дивана.

— Да вы оба настоящие балбесы! Что он врал мне постоянно, скрывал правду о маме, что ты — укравший его тело, плут без имени! Только о себе и думаете, кретины!

Жюэль увалилась на диван и закрыла лицо:

— Что там с папой, Розой и Шани? Что они сейчас делают? Без меня, — сдавленным голосом спросила она плута.

— Ничего. Наверное, сидят рядом с твоим спящим телом и молятся всемогущей Манн, чтобы ты проснулась, — простодушно ответил плут.

— Что? Нет, мы должны были найти поставку. Деваль и папа. Верни меня! Мне нельзя здесь оставаться.

— Не хочу.

Плут развернулся к ней и пожал плечами:

— А я просил тебя всего лишь купить мне сладких булок. Пять сладких булок. А ты что мне дала? Свои жемчужины. Разве ты не знала, что нельзя давать личное плутам? Я не светлое создание, хоть и был им в прошлом.

Плут прихорашивался перед зеркалом:

— Хочешь уйти? Да легко! Только скажи мое имя и все исчезнет.

Он ехидно покосился на нее и усмехнулся:

— Да только одна беда… ты его не знаешь. Ну, удачи в поисках.

Плут ушел из ателье, оставив ее одну.

"Что же мне делать? Я ведь вообще ни одного плута не знаю. Он живет недалеко от площади. Кто-нибудь должен же знать его имя. Ох, Манн, помоги мне выбраться отсюда".

Жюэль поднялась к себе в комнату и села на кровать. Она неподвижно смотрела в одну точку на потолке и не верила, что застряла в ловушке плута. От разговора с ним ей стало не по себе. Лицо, голос и улыбка отца теперь были его пропуском в огромную золотую клетку. Для плута это был прекрасный шанс пожить, как бог, наслаждаясь своим новым обликом и положением в городе. Ему было без разницы, что все вокруг всего лишь копии, созданные из ее памяти и имеющие совсем немного разума. Она не подумала в тот момент, когда отдавала ему свои деньги, что он может использовать их в темных шалостях.

"Вот и дура же я! Зачем я сунула ему свои вещи? Так боялась опоздать, а теперь…теперь я опоздаю везде и всюду. Что же мне делать?"

Шани все это время с опаской косился на нее. Он посмотрел на потолок, потом на нее и снова на потолок:

— Ты что-то видишь там? — он указал лапой наверх.

— Ничего не вижу. Шани, — Жюэль повернулась к нему: — Я знаю, где нахожусь.

— Что? В смысле, где ты находишься. Так и я знаю.

— Нет, ты не понял. Я уже четвертый раз подряд проживаю синий манн, — ее голос был сухим и усталым.

— Я попала в темную шалость плута, в его ловушку.

Шани округлил глаза и быстро взобрался к ней на колени, заглядывая в глаза:

— Как ты это поняла? Ты не бредишь? Температуры у тебя нет? — он вскарабкался на плечо и приложил лапу ко лбу.

— Нет. Он скрывался в образе моего отца и сейчас ушел из дома. Перо сгорело из-за красного клена, и я увидела жемчужину, которая привела меня к плуту. Если бы я не дала ему тогда свои деньги, то ничего бы не случилось, — сказала она с сожалением.

— Шани, а ты случайно не знаешь имен плутов? Может, встречал кого-нибудь?

— Имен не знаю, хотя… — протянул он и задумался. — Я немного жил у одной дамы в прачечной, и там был местный плут по имени Котелок. Он в обмен на чистую одежду и койку давал ей горячую воду, а до этого он был полубогом. Котелок говорил, что в прошлом работал в крупной компании "ВодГорСнаб", но его уволили и жизнь сбилась с ритма.

Шани вдруг замер. Он вцепился в ее одежду и сказал:

— Надо срочно отыскать Котелка! Может, он знает того плута с площади? Я не могу точно сказать, но что-то да узнаем у него. Надо ему костюм подарить, чтобы задобрить и все выведать.

— Шани, ты гений! — Жюэль крепко его обняла и улыбнулась. — Пошли поскорее. Мне надо с ним поговорить.

На улицах Шайн Даймонда бушевал циклон. Воздушный транспорт не летал, а на дорогах образовались пробки. Ветер пробирал до костей, но она не обращала на это внимания. Жюэль поспешила на остановку, капли дождя били по волосам, плечам и спине. Она даже не накинула капюшон, забыв о существовании стихии. Единственное, к чему она стремилась, — найти Котелка. Шани сидел в сумке под ее плащом и молчал.

Жюэль села на велосипед и поехала по дорожке, обгоняя тянущиеся линии автомобилей. Шани указывал ей направление:

— Вот тут налево. Осталось немного, и мы будем на месте. Ты в порядке?

— Со мной все хорошо, не волнуйся. Куда дальше? — громко спросила она.

— Следующий поворот налево. Там будет белое здание без вывески.

Она припарковала велосипед и постучала по стеклу. Никто не ответил, и Жюэль покрутила ручку. Дверь отворилась, и она вошла внутрь прачечной. В комнате было темно и жарко от работающих сушильных машин. В нос ударил запах моющего мыла, геля и отбеливателя. Внутри никого не было, подумала она, пока не расслышала тихое кряхтение в маленькой коморке рядом со стиральной машиной. Жюэль приблизилась и заметила на матрасе спящего плута. На нем были бежевые брюки и белая рубашка. Отросшие волосы и борода мешали понять его возраст.

— Надо его разбудить, — прошептал Шани. — Только ты улыбайся и не пугай его. Он не любит хмурых богов и людей. Травма у него такая.

— Поняла, хорошо.

Жюэль тихо подошла к плуту и, натянув улыбку, мягко начала его раскачивать:

— Месье Котелок. Месье… Котелок…

Мужчина громко хрюкнул и резко подскочил с матраса, испуганно оглядываясь по сторонам. Он заметил Жюэль и стал ее рассматривать:

— Ты кто такая и как вошла сюда?

Тут из-под плаща выглянул Шани и, блеснув зубами, поприветствовал знакомого:

— Доброго манн, Котелок. Это я… кхм…

— Говорун, ты, что ли? — удивился плут.

— Да, я. А это моя подруга — Жюэль. Мы пришли к тебе за помощью.

Шани приоткрыл плащ и показал ему кусок дорогой ткани:

— Естественно, не бесплатно.

У Котелка загорелись глаза, когда он увидел нечто прекрасное. Мужчина сразу расслабился и подставил Жюэль маленький стул, предлагая присесть. Он пригладил свои растрепанные волосы и важно произнес:

— К вашим услугам, мадемуазель. Если Говорун привел подругу, значит, вы очень близки. Он обычно ни с кем не заводит дружбы.

— Он только сейчас рассказал мне, что жил в прачечной. До этого я и не подозревала, какой жизнью Шани… Говорун жил. — Жюэль бросила на Шани недовольный взгляд и обратилась к Котелку:

— У меня случилась неприятность — я попала в ловушку плута, но не знаю его имени.

— О, мои соболезнования, мадемуазель, но это серьезное дело. Сильные плуты не афишируют свои имена. Не то что я. Хоть я и плут, но совсем слабый.

Жюэль вздохнула и дотронулась до ладони Котелка:

— Я понимаю, что это не так просто сделать, но если вы поможете или хотя бы намекнете нам, то… — она достала изумрудный костюм-двойку с серебряными запонками и пуговицами. — Это кашемир и лен: мягкая ткань, нежно обволакивает кожу.

Котелок завороженно смотрел на костюм, не в силах оторвать взгляд. Он сглотнул, нервно перебирая пальцами:

— Я правда не знаю имени вашего плута, но судя по тому, что вы рассказали мне о его шалости, я кое-что припоминаю. Можно потрогать? — он потянулся рукой к пиджаку.

Жюэль кивнула и Котелок схватил ткань, прижимая к себе:

— Ваш плут силен. В прошлом он был богом не меньше. Значит он может повторять и зацикливать один манн жертвы, пока не назовут его имя. Очень интересно. Скажу одно: его имя связано с шалостью. Им управляет сила бога, захватившая разум.

— Но это же могут быть миллионы вариантов! — Жюэль встала со стула. — И это подсказка?

Котелок опустил глаза, сильнее прижимая к груди пиджак:

— Я ведь сказал, что плуты скрывают настоящие имена, но я могу проследить за ним и что-нибудь нарыть — в обмен на этот костюм. А если я узнаю его имя, то вы должны будете мне еще туфли, шляпу и трость, — сказал он твердым уверенным голосом.

— По лапам! — оживился Шани. — Улица Шелковых фонарей, 2/7, ателье Лафи Спаркл. Высокий блондин с такими же красными прядями волос. Он носит образ ее отца.

Котелок протянул ей ладонь:

— Покажем этому плуту, где бельё стирают.

Жюэль посмотрела на него и на Шани:

— Я же говорила вам, что это повторяющийся манн. Вы все забудете.

Она пожала в ответ ладонь Котелка:

— У вас есть только этот манн и один-единственный шанс нарыть что-то на плута. Если он заметит, что вы следите за ним, то сразу поймет, в чем дело. А после вы ничего не вспомните. Все это потеряет смысл.

Котелок почесал затылок и задумался над ее словами. Затем он бережно сложил костюм в шкафчик и сказал:

— Да, теперь я понимаю, что это дело со звездочкой. И как ты на такого монстра нарвалась?

Жюэль почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она отвернулась от Котелка, чтобы он не видел лица:

— Это скучная и долгая история. Уже не имеет значения. Главное запишите все, что узнаете, — сюда.

Жюэль достала из сумки тонкую тетрадку с ручкой и протянула ему:

— Запишите адрес, мое имя и имя Шани... Говоруна, чтобы вы потом быстрее вникли в суть. Вы увидите свой почерк и все поймете.

После встречи с Котелком Жюэль и Шани отправились обратно в ателье. Когда они вернулись, плута не было дома. Она почувствовала себя такой одинокой и потерянной. К глазам подступили слезы. Рядом с ней были Шани, Роза и незнакомец в теле отца. В академии одни и те же сцены, разговоры, взгляды. Что бы она ни меняла в поведении, результат один — все начинается сначала. Ей стало легче после визита в прачечную, но беспокойство не покинуло ее полностью. За такой маленький срок вряд ли можно что-то узнать об этом сильном плуте. "Попытка не пытка".

Жюэль зажмурилась и изо всех сил сжала кулаки. Потом разжала их и тело слегка расслабилось. Она посмотрела на дремлющего в сумке Шани и улыбнулась. Даже ненастоящий, он все равно пытался ей помочь, как и другие. Жюэль всхлипнула и поднялась наверх в столовую. Не найдя Розу, она прошла в самый конец коридора и остановилась у небольшой комнаты. За дверью доносилось пение женщины, от которого теплело на сердце. Жюэль постучала два раза и голос перестал петь. Затем Роза открыла дверь и посмотрела на нее:

— Что стряслось, дорогая? Я как раз собиралась идти на свою любимую кухню. Ты выглядишь расстроенной, крошка. Заходи, заходи.

Роза потянула Жюэль за руку, завела внутрь комнаты и закрыла дверь.

Глава 6 Кисти из красного клёна

Комната Розы была под стать ее свободной и яркой натуре: широкая кровать с одеялом выделялась на общем фоне небольшого пространства. На постели лежали четыре пышных подушки с кружевными рюшами. Бордовые шторы защищали утренний сон хозяйки. В комнате витал аромат магнолии. Роза стояла у узкого шкафа, из которого едва не вываливалась одежда. Она усадила Жюэль на складной стульчик и произнесла:

— Рассказывай, дорогая. Снова Лафи? Опять он доводит тебя?

— Нет, Роза. С ним все нормально. Просто мне очень плохо на душе. Я не знаю, как мне вернуться ко всем вам, — всхлипывала она, глотая слова.

— Ну, ну. Поплачь, так станет легче.

Роза наклонилась к ней и обняла. Жюэль вдохнула пьянящий аромат духов и закрыла глаза. Она не помнила, когда в последний раз так ревела, уткнувшись в объятиях Розы. Было бессмысленно что-либо говорить. Ей просто хотелось почувствовать себя нужной и любимой. Плут игрался в новом обличии. Если он действительно сильный, то скольких уже успел погубить? По ее спине пробежал холодок. Что, если она тоже не сможет вернуться и застрянет здесь?

Роза нежно гладила Жюэль по волосам и успокаивала:

— Я с тобой, дорогая. Мы со всем справимся. Я приготовлю твой любимый рис с грибами и сыром. Ну, ну.

Жюэль успокоилась и проговорила в сердцах: "Я хочу, чтобы ты обняла меня в моей реальности".

Она улыбнулась Розе и чмокнула ее в смуглую щеку:

— Если приготовишь рис, то мы точно со всем справимся.

На ужине были все, кроме Теодора. На столе стояли горячий рис, закуски и цыпленок. Плут положил себе в тарелку понемногу каждого блюда и, довольный, принялся есть. У Розы от увиденного округлились глаза. Она стукнула по столу и сердито посмотрела на Лафи, не подозревая о том, что перед ней был плут.

— Лафи! Это еще что за фокусы? — воскликнула она.

Плут скучающе посмотрел на нее и произнес:

— Стол накрыла? На этом твоя работа окончена. Свободна, старуха, — сказал он сухо.

— Что? — взревела Роза.

Она начала задыхаться от возмущения. Подойдя к плуту, Роза забрала у него тарелку с едой и выкинула ее в мусорный контейнер. Он подскочил со стула и приблизился к ней вплотную:

— Ты совсем больная? С катушек съехала? Я сказал тебе смыться и не действовать мне на нервы.

— Тронешь ее хоть пальцем, я тебя на фарш пущу! — закричал Шани. Он подлетел к плуту и впился зубами в его ногу.

Мужчина закричал от боли. Он изо всех сил махнул ногой, и Шани отлетел к стене. Зверек ударился спиной и заскулил от боли. Жюэль ощутила, как все внутри нее напряглось, словно пружина, готовая выстрельнуть в любой момент. Она, не помня себя, схватила со стола деревянный поднос и с размаху ударила плута по спине. Мужчина пошатнулся и не успел сделать и шага в сторону, как получил второй удар. На этот раз потяжелее. Роза ударила его скрученным концом полотенца. Плут взвизгнул и прижался спиной к стене у двери:

— Вы еще пожалеете!

Он указал пальцем на Жюэль и гневно прошипел:

— Думаешь, что сможешь выбраться отсюда? Ха, ты сильно заблуждаешься. Я слишком многих повидал. У меня столько было богов до тебя, и никто не очнулся. Чем ты умнее их? — прохрипел он.

Роза с недоумением слушала речь плута. Она растерянно стояла и сжимала в руках полотенце.

— Почему же такой древний и сильный плут ведет себя, как пятилетка? — спросила Жюэль со злорадством.

— Разве у темных созданий нет этикета и иерархии? Ты точно стоишь на вершине иерархии или преувеличиваешь?

Плут затрясся от злости:

— Наглая девка! Так и знал, что ты ненормальная.

Он ударил себя в грудь:

— Конечно, я могущественное темное создание. У нас иной этикет, иные правила существования, чем у богов. Злись, сколько влезет. Я не собираюсь играть для тебя папочку.

Он впился в Жюэль цепким взглядом и произнес:

— Твои потуги в поиске имени меня забавляют. Заводишь новых друзей? Давай, продолжай.

Плут вышел из столовой.

По коже Жюэль пробежали мурашки. Последние слова плута застали ее врасплох. "Неужели он узнал о Котелке? Новые знакомые? Он точно его имел в виду. Но как он так быстро прознал об этом?"

После ухода плута Жюэль рассказала Розе о том, что с ней случилось.

— Светлая Манн! Моя девочка, как же тебе нелегко пришлось.

Роза села за стол и выпила стакан воды.

— Мне невыносимо, крошка. Я совсем бесполезная. Не могу ничего сделать, чтобы вернуть тебя.

— Прекрати, Роза. Ты вообще не виновата в этом. Это все моя спешка и глупость.

Шани сидел у стены и ощупывал свою шерсть:

— Вот гад. Нехило меня припечатал.

Он посмотрел на Жюэль и добавил:

— Давай, когда он уснет, мы его того… подушкой? Вдруг ты вернешься. Может, он наврал нам про имя и его нужно просто прибить. Делов-то.

— Я не знаю, где правда. Он сказал, что я завожу новых друзей. Мне кажется, плут узнал о Котелке.

— Так, давайте попьем чай с пирогом? — предложила ласково Роза. — Знаю, что ситуация сложная, но нам всем нужно перевести дух и хорошенько отдохнуть. Давайте, садитесь. Я сейчас все подам.

После скандального ужина и чаепития Жюэль приняла ванну. Она долго лежала в теплой воде и размышляла о том, как ей найти информацию о плуте. "Может, спросить у Пенелопы Роуд про плутов и поискать имя в учебниках? Возможно, получится найти зацепку".

Снаружи дома снова раздался раскат грома. За окном блеснула молния. Жюэль недовольно простонала, накрываясь с головой теплым одеялом. Лежа в мягкой постели, она раздумывала о предстоящем манне.

"Я не пойду на первое занятие. Все забудут об этом. Сейчас самое главное — навестить Котелка. Смог ли он разузнать хоть что-то о плуте? А если он ничего не записал в тетрадь? Надо верить, надо не сомневаться".

Жюэль лениво валялась в кровати, пока Шани сам не проснулся. Он с удивлением смотрел на нее. Потом бросил взгляд на часы и застыл.

— А ты чего спишь-то? Тебе разве учиться не надо?

— Нет, не надо.

Шани еще больше изумился, сонно почесывая ухо:

— Ну дела. Ты же так переживала. Неужели сонный коктейль так на тебя подействовал? — задумчиво спросил он. — А ты не перепила его?

— Нет, не перепила, Шани. Я уже устала тебе объяснять, что живу в повторяющемся синем манне и что виновник — плут. И про Котелка.

— Ничего себе! Ты серьезно? Откуда? — Шани ахнул от неожиданности.

— Ты мне все рассказал и привел к своему давнему другу.

Жюэль встала с кровати, переоделась в спортивный костюм и достала удобные кеды. В этот манн ей нужно быть во все оружие: свободной и сильной. Она взяла Шани с собой и пошла завтракать. Плут с прошлого манна не появлялся на глазах. Видимо, он решил развлекаться подальше от них. Жюэль раздумывала над словами Шани о том, что плут вполне мог соврать насчет своей силы и способа выбраться из его ловушки. В ее воображении пронеслись кадры со спящим плутом и подушкой в ее руках. Слишком рисковая идея. Девушка замотала головой, пытаясь выкинуть из сознания пугающие образы. Все же плут находился в теле ее отца.

"Почему именно папа? Он мог выбрать любого, но взялся за него. Плут не дурак, знал же, что я раскрою его. Тогда зачем он выбрал самого родного ей бога?"

Жюэль направилась в кабинет Лафи, но дверь была заперта. Это даже ее обрадовало. Так ей будет проще встретиться с Котелком и узнать о плуте.

Она вернулась за Шани, накинула плащ и взяла сумку. Выйдя из ателье, она оглянулась по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости плута. Никого, лишь тянущиеся ряды машин на скользкой дороге. Она схватила велосипед и направилась по знакомому маршруту.

Девушка остановилась у здания прачечной и осторожно подошла к двери. Она повернула дверную ручку и вошла внутрь. Здесь было все как в прошлый раз: шум сушильных машин, свежий аромат геля и приоткрытая подсобка. Сердце Жюэль забилось чаще. Внутри нее нарастало волнение перед неизвестностью, которая вот-вот откроется ей.

Войдя в каморку, она бросила взгляд на матрас, но на нем никого не было. Осмотрев всю комнату, Жюэль убедилась, что Котелка здесь нет. Она опустила взгляд на сумку, в которой сидел Шани и тихо проговорила:

— Он же должен был спать на матрасе, — сказала она и указала рукой в сторону. — На нем.

— Может, мы немного разминулись по времени?

— Нет, я как раз вовремя пришла. Как и в прошлый раз. Так, ладно. Надо найти тетрадку… — Жюэль вздрогнула и на мгновение потеряла равновесие. Она села на пол и закрыла ладонью глаза.

— Шани, я такая дура, — с горечью сказала она. — Какая, к плуту, тетрадка? Ее же теперь нет. Ничего нет. Я идиотка! Идиотка!

Она ударила кулаком стену и заплакала:

— Тупая идиотка…

— Стой, подожди. Надо подумать. — Шани выбрался из сумки и начал расхаживать по каморке.

— Для начала нам надо дождаться Котелка, а затем мы снова поговорим. И на этот раз... — Он повернулся к Жюэль. — Мы пойдем вместе с ним на слежку.

Шани запрыгнул на стол и с него взобрался на шкаф, рассматривая комнату с высоты. Ничего не заметив странного, он открыл дверцу шкафчика и сунулся внутрь. Жюэль услышала шуршание и цокот его когтей по дереву. Затем послышался глухой удар и Шани вскрикнул:

— Ах! Я что-то нашел! Иди сюда.

Жюэль стерла с глаз слезы и подошла к шкафу. Она увидела ту самую тетрадку, и ее глаза округлились, словно это была не тетрадка, а призрак.

— Как? Ее не должно здесь быть. Это невозможно.

Она осторожно взяла ее из лап Шани и замерла, боясь прочитать содержимое. Она провела пальцем по гладкой линованной поверхности и раскрыла тетрадь. На первых страницах были записаны их с Шани имена, адрес ателье и больше ничего. Жюэль пролистала до разворота и остановилась, увидев обрывки фраз, написанные Котелком. Судя по кривым и размашистым буквам он писал их в спешке, будто убегал от бешеной собаки.

"Жемчужина. Поганец эдакий! Ищите жемчужину! Иначе все пропало. Все исчезнут. Никого не останется. Жемчу-жина…"

Жюэль с трудом разобрала, что написал Котелок. Одно она поняла точно: надо искать жемчужину, которая была внутри пера. Но как это поможет ей узнать имя плута? Она видела бусину, держала ее в собственных руках, и ничего не заметила.

Жюэль сунула тетрадь в сумку и посмотрела на Шани:

— Ничего не понимаю. Почему тетрадь осталась, а Котелка до сих пор нет?

— Согласен, творится что-то неладное.

— Он написал про то, что все исчезнут. Что это значит?

Шани бросил на нее встревоженный взгляд и предложил поискать в округе следы Котелка.

Жюэль вышла и села на велосипед. Она сделала несколько кругов по району Чистых поверхностей, но так ничего не нашла. От нового друга и след простыл. От него осталась лишь пара строк. Дождь усилился, и им пришлось вернуться домой. Жюэль сняла мокрые вещи и опустилась на пол. Шани подполз к ней и уселся рядом. Она непрерывно смотрела в потолок и бормотала под нос:

— А-а… я не знаю, что делать. В тот раз, когда я обнаружила жемчужину, то пришла в кабинет отца, а дальше все как в тумане: плут, ссора и его слова. Я не помню, куда делась бусина. Плут мог ее забрать и спрятать.

Жюэль потерла лоб.

— Нужно поискать в кабинете. Его как раз нет дома.

Шани удрученно вздохнул и обнял ее ногу:

— Пошли. Я с тобой. А давай и Розу позовем? — оживился он. — Помощь нам не помешает.

— Хорошо, как скажешь.

Они направились за Розой, а затем все вместе спустились в кабинет отца. Шани запрыгнул на полку огромного раздвижного шкафа и скомандовал:

— Жюэль, твоя зона — стол и кресло! Роза, на тебе комод и диван. А я возьмусь за этого зверя, — он указал лапой на шкаф.

Они так увлеклись поисками жемчужины, что не заметили, как вернулся плут. Он стоял у дверного косяка и молча наблюдал за ними.

— Какие молодцы! Наводят чистоту в моем кабинете, но вот только… — он впился взглядом в Жюэль и продолжил: — не припоминаю, чтобы просил тебя об этом.

— Ты здесь всего ничего, а уже такой бардак развел! Фу, как ты можешь в нем жить? — зарычал Шани.

— Если бы ты работал, как Лафи, то ценил бы каждую вещь в его кабинете, — сказала Роза и с осуждением посмотрела на плута.

Он рассмеялся и подошел к Жюэль:

— Думаешь, я не знаю, что ты здесь выискиваешь?

Он наклонился поближе к ней и тихо произнес:

— Все же нашла ее? Но какой смысл, если не сможешь найти бусину?

Жюэль почувствовала, как внутри нее все болезненно сжалось. Каждой клеточкой тела она чувствовала сильное давление. Плут наслаждался ее провалами, ее болью и виной. Кровь закипала в венах. Ее дыхание участилось, и она, закричав, со всей силы толкнула его от себя. Плута отшвырнуло, и он ударился спиной о стену. Его лицо перекосило от злости:

— Ах ты, мелкое насекомое. Да я всех их уничтожу!

Плут посмотрел на Розу и взмахнул рукой. Женщина в этот же миг растворилась в воздухе, обратившись в синий туман. Затем он проделал этот же фокус с Шани. Ласка бросила ругательство и исчезла из кабинета. Жюэль замерла от увиденного. Ее пальцы похолодели, а сердце колотилось как заведенное.

Плут уничтожил Котелка, а сейчас и ее любимых. В голове хаотично крутились мысли и обрывки прожитых маннов. Перед ее глазами всплыло воспоминание, в котором перо сгорело от номерка из красного клена. Она уставилась на него и щелкнула пальцами. Швы на его одежде затрещали и с силой разорвались на сотни мелких лоскутов. Пуговицы и запонки с грохотом посыпались на пол, а ремень сжался на талии плута с невероятной силой. Он схватился за ремень, пытаясь снять его. Жюэль сквозь слезы искала на полу жемчужину.

"Ай, пожалуйста, Манн. Пусть я найду ее. Она должна быть у него. Такие, как он, будут всегда носить ее с собой".

Она продолжала ползать по полу, шаря по ткани. Плут сбросил ремень и безумно рассмеялся.

— Какое жалкое представление. Ты думала, что я такой тупой?

Он приблизился к ней и схватил ее за подбородок:

— Я же говорил, что до тебя сломал десятки, сотни богов. Они были намного сильнее тебя и умнее. Но должен отдать тебе должное — ты выбесила меня сильнее их всех.

Он улыбнулся и с победным видом отбросил ее в сторону. Жюэль потерла подбородок, который саднил от прикосновения плута. Как же ей найти жемчужину? Куда он ее спрятал?

Плут, будто прочитав ее мысли, повернулся к ней:

— Я съел ее.

Жюэль округлила глаза и уставилась на него, не веря своим ушам. Он проглотил бусину? В ее голове появилась идея:

"Это моя бусина. Значит, я могу ее извлечь из него? Попытка не пытка".

Жюэль бросила взгляд на его живот и вытянула перед собой руки. Она сделала глубокий вдох и представила, как жемчужина тянется к ее рукам. Плут спокойно стоял перед ней и никак не реагировал на ее шалость. Девушка изо всех сил старалась, но не чувствовала саму бусину, будто ее и не было вовсе.

— Смешно. Знаешь, сколько уже так пытались до тебя? Они думали, что это проще простого. Всего лишь вытащить предмет или разбить его, или сжечь.

Жюэль до крови сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы. Ей хотелось вспороть ему живот и достать эту жемчужину. Сделать ему больно, чтобы он остановил все это. Ей просто хотелось вернуться домой, к семье. Девушка вспомнила, что у нее в комнате спрятаны кисти матери. Они тоже были сделаны из красного клена, как и номерок мадам Вэтошь.

Она развернулась и побежала на верх. Ворвавшись в комнату, она в спешке выбросила содержимое шкафа на пол. В углу лежал небольшой кожаный пенал. Она открыла его и вытащила три кисти. В нос ударил резкий запах дерева и лака. Ручки кистей блестели, переливаясь от светло-коричневого до темно-красного оттенка. Она крепко сжала кисти и устремилась обратно в кабинет.

Плут стоял у зеркала и застегивал новую рубашку. Он посмотрел на Жюэль и недовольно цокнул:

— Зачем опять пришла? Сидела бы у себя и не высовывалась.

Жюэль сжала в руке кисть острым концом вперед, резко подскочила к нему и ударила в спину. Плут издал ноющий стон и схватился за ручку. Он вытащил и отбросил кисть в сторону. Она замахнулась еще раз. Мужчина перехватил её за руку и стиснул так сильно, что от боли она выронила оружие. Плут заметил, что у нее осталась еще одна кисть и выхватил ее, наводя острие на Жюэль. Девушка попятилась назад, но он не давал ей сдвинуться с места.

Она тяжело дышала и смотрела, как острие приближается к лицу. Плут посмотрел на кисть:

— Опять красный клен? Откуда ты только его берешь?

— Не твое дело, — просипела она и зажмурилась.

Ничего не происходило. Жюэль открыла глаза и заметила, что он застыл, рассматривая рукоять. Он изо всех сил пытался приблизить острие к ее щеке, но кисть не поддавалась.

Он отодвинулся от Жюэль и схватился за раненое место:

— Ай, что ты сделала? Почему не затягивается?

Плут снова посмотрел на рукоять, затем подобрал с пола кисть, которой она нанесла ему удар, и замер. Жюэль показалось, что она увидела испуг на его лице. И правда: он побледнел. Мужчина поднял третью кисть и подошел к столу. Взяв тряпочку, он вытер каждую из них и положил на стол.

Затем он уселся в кресло и задумчиво посмотрел на Жюэль. Что-то в нем изменилось: взгляд стал более собранным, а шутовская развязность сменилась холодной насторожённостью.

Плут убрал руки под стол и откинулся на спинку кресла:

— А ты самая бесячая из всех, кого я встречал. Знаешь, — он бегло взглянул на Жюэль и снова отвернулся, — у меня испортилось настроение и пропало всякое желание видеть твое лицо.

Его спина слегка вздрогнула:

— Надоело. До тошноты — ты и твоя семейка. Как кость поперек горла.

Он подошел к ней и, не глядя ей в глаза, взял ее за руку:

— Можешь проваливать из моей ловушки, как и хотела.

— Почему ты делаешь это?

У плута были ледяные руки. Она почувствовала его страх. Еще недавно он хотел, чтобы она мучилась навечно, а теперь лично дарует свободу. Что с ним не так? Почему он ее отпускает?

— Так просто? Так просто теперь отпускаешь? Почему?

Плут тряхнул ее за плечо и, привычно усмехнувшись, проговорил:

— Да потому что ты достала меня. До-ста-ла. Безумная девка.

Он взмахнул руками и между ними заколебалось пространство, будто чистая гладь озера. Перед глазами все поплыло. Кабинет переворачивался с ног на голову. Жюэль упала на стену, перекатилась на потолок и повисла на люстре. Комната распадалась на разноцветные осколки калейдоскопа, и девушка потеряла сознание.

Глава 7 В нужном месте в нужное время

Жюэль сквозь сон слышала чьи-то голоса: «Ох, мне так без нее одиноко! Уже двое манн прошло. Что же делать?»

Она с трудом приоткрыла глаза, и дневной свет ослепил ее.

— Она открыла глаза! Она проснулась!

Жюэль почувствовала, как что-то тяжелое опустилось на грудь, делая силовой массаж. Постепенно она осознала, что находится не дома. Она медленно повернула голову и увидела отца, сидящего на стуле. Затем она перевела взгляд на Шани, который сидел на ее груди. Его глаза наполнились влагой, и он принялся обнимать Жюэль.

— Светлая Манн! Ради всех всевышних, ура! Ты вернулась к нам. Я чуть не рехнулся, — радостно затараторил Шани.

Лафи придвинулся поближе к кровати и взял Жюэль за руку.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — ласково поинтересовался он.

— Нет, не болит, — еле выдавила она из себя, сдерживая слезы.

Жюэль посмотрела на отца и на Шани. Внутри нее рухнула завеса, сдерживающая все ее чувства. Она пыталась улыбнуться, но вместо этого разрыдалась перед ними.

Лафи наклонился и крепко обнял ее:

— Не плачь, я рядом. Все хорошо, Жюли.

— Папа, — всхлипнула она. — Я тебя люблю. Вас всех люблю. Неважно, все неважно.

Лафи и Шани долго успокаивали ее. Когда Жюэль пришла в себя, то узнала, что после того как её не удалось разбудить, отец отвез ее в клинику Исцелений. Она спала два манна — значит, сейчас идет оранжевый манн.

Жюэль приподнялась с постели. Волосы рассыпались по плечам и спине. В реальности прошло не так много времени, как ей казалось. В ловушке она прожила в несколько раз дольше, но если бы плут не вернул ее, она не очнулась бы. И одной Манн известно, чем бы это кончилось.

Лафи позвал врачевателей, и они обследовали Жюэль. После этого месье Гроу, заведующий отделением, лично осмотрел ее и выдал заключение о том, что она здорова. Жюэль, отец и Шани еще долго ждали оформление выписки.

Вернувшись из клиники домой, она невольно вздрогнула и напрягла плечи. Все вокруг напоминало о плуте и его зацикленном дне. Отец помог ей подняться в свою комнату, а Роза приготовила для нее малиновое какао.

— Пей, дорогая. Ты испытала такой шок, наверное. Мы тоже все были на грани, крошка.

Роза присела рядом на кровать и приобняла ее. Теплые прикосновения и ласковый голос — все было настоящим. Жюэль уткнулась в плечо Розы и закрыла глаза. Ей стало хорошо на душе от того, что кошмар закончился и она вернулась.

— Роза, я так счастлива, что я здесь с вами.

— Что ты, дорогая, скажешь тоже. Давай, допивай какао и прими горячую ванну. Тебе сразу станет легче.

Лафи подошел к Жюэль и чмокнул ее в макушку:

— Не переживай. Мы все наверстаем с лихвой. Отдыхай.

Отец и Роза вышли из комнаты, оставив ее с Шани, который уже успел расположиться у нее на коленях. Он внимательно смотрел на нее, выжидая подходящий момент, чтобы обо всём её расспросить. Жюэль прислушалась к тишине и устало улыбнулась: дождь больше не барабанил по крыше. Наконец-то она дома.

— Что с тобой произошло? Ты проспала больше двух манн, — с грустью произнес он. — Мы чуть не свихнулись от этого. Ничто не могло тебя разбудить. Я даже поцеловал тебя.

Он отвел взгляд, и его уши порозовели. Шани зарылся мордой в ее кофточку и замолчал.

Жюэль крепко его обняла и зарылась лицом в мягкий пух на животе. Шани заерзал на ее коленях и запищал:

— Эй, ты что творишь? Не трожь мою святыню! Уйди, уйди.

Он вцепился лапами в голову Жюэль и пытался ее отодвинуть от себя. Она засмеялась и отпустила его.

— Ты такой теплый и вкусно пахнешь. Живой.

Шани округлил желтые глазки и отпрыгнул от нее на безопасное расстояние:

— А-а, ты сейчас смахиваешь на живодера. Не подходи ко мне.

— Прости, я… просто я так рада всех вас видеть. Ты даже не представляешь, через что я прошла, пока спала, — сказала она с горечью. Ее взгляд омрачился, и она замолчала. Жюэль не знала, с чего начать рассказ. Ей не хотелось снова вспоминать этот ужас, но она чувствовала себя виноватой перед Котелком. Он сдержал свое обещание: узнал секрет плута, пожертвовав собой.

— Он написал о жемчужине в тетрадь. Про то, что все исчезнут. Он не испугался, и пошел до конца.

Шани слушал ее, раскрыв рот:

— Я правда тебе все это рассказал? Вот я даю, — ахнул он. — Да, я жил в прачечной у мадам Лилии. Она очень добрая богиня Чистоты одежды. Лилия дала Котелку комнату.

— А почему ты ушел от них?

— Да я в тот манн поссорился с Котелком и ушел из прачечной, а потом встретился с тобой. Ну и вот.

— Я хочу навестить его в этой реальности и подарить ему то, что пообещала.

Шани бросил на нее взволнованный взгляд и начал сминать свою жилетку:

— Я тоже должен извиниться перед ним. Я ведь бросил Котелка и Лилию, даже не попрощавшись. Как-то неловко, что я так поступил…

— Не вини себя. Лучше поздно, чем никогда. Котелок и Лилия будут рады тебе. Только нужно сообщить об этом папе и Розе, чтобы они не волновались за нас.

Жюэль налила полную ванну горячей воды, от которой шел пар, и погрузилась в нее. На миг у девушки перехватило дыхание, но вскоре тело привыкло к такой температуре. По ее коже пробежали мурашки, и она закрыла глаза. Комната наполнилась приятным фруктовым ароматом мыла. Жюэль впервые за все это время смогла расслабиться. Здесь было тихо, лишь вода в ванне расходилась волнами от движений ее рук. Девушка сделала глубокий вдох и погрузилась под воду. Она прокручивала в голове манн, снова и снова повторявшийся в ловушке плута:

«Я так и не смогла узнать его имя. Я не верю, что он просто так вернул меня обратно из своей ловушки. Он хотел, чтобы я еще долго мучилась и внезапно передумал. Возможно, мое нападение вывело его из себя. Эх, все равно это не дает мне покоя. Зачем он собрал все кисти и тщательно их оттирал? Это не похоже на него».

Стук в дверь заставил Жюэль прийти в себя, и она вынырнула на поверхность, глубоко вдыхая воздух.

— Жюли, это я, — раздался тихий голос отца. — Я… хотел с тобой поговорить. Как освободишься, зайди ко мне в комнату, дорогая.

— Да, пап.

Она еще полежала в ванне, раздумывая о желтом манне и последнем ужине с Теодором. Она ведь так и не спросила отца про поставку ткани и месье Деваля. Смогли ли они найти выход из ситуации? Жюэль помассировала лоб и закрыла глаза: два пропущенных манна в академии, переживания отца и срыв намеченного плана — «идеально».

— А-а, из-за маленькой глупости и спешки я заставила папу волноваться и думать только о своем самочувствии. Дура.

Жюэль сунула ноги в тапочки и вернулась в свою комнату. Девушка накинула халат и направилась в комнату отца.

Лафи сидел в кресле, держа в руках книгу, которую часто читал ей в детстве. Он повернулся к ней, услышав скрип двери. Он улыбнулся и указал взглядом на книгу:

— Ты часто просила почитать тебе о приключениях богини Перемен.

— Помню.

— Ты так любила часть, где она освобождала своего любимого от лап злодея. — Лафи положил книгу на туалетный стол и встал из кресла. — Но плакала, когда влюбленные честно друг другу признались в том, что не хотят быть вместе.

Он обнял Жюэль и усадил ее на кровать, а сам встал перед ней на колени и с грустью посмотрел ей в глаза:

— Я не заметил, как быстро же ты повзрослела и стала все понимать. Конечно, ты хотела знать правду, но я все еще считал тебя слишком маленькой, моей маленькой Жюли. Прости, я вел себя как ужасный отец.

Лафи дотронулся до ее руки. На его глазах проступили слезы, и у Жюэль защемило в сердце:

— Папа, не надо так. Встань и не извиняйся…

— Нет, дорогая, я должен извиниться. Я избегал этого разговора. Говорил себе, что еще не время и что ты еще совсем юна. Я просто боялся… боялся, что ты перестанешь мне доверять и посчитаешь мерзавцем. Перестанешь меня любить.

Он поцеловал ее руку, виновато улыбнулся и произнес:

— Твоя мама была прекрасной женщиной, когда мы впервые встретились на пароме. От одного ее взгляда я переставал ясно мыслить. У тебя ее нос, острый подбородок и свободолюбивый характер. Мы были безумно влюблены друг в друга. Вскоре Дита забеременела тобой. Она очень радовалась, что у нее будет дочь. Я приобрел это здание и все обустроил. Именно тогда семья отказалась от меня.

— Папа, я… не хочу тебя допрашивать…

— Нет, Жюли. Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.

Лафи поднялся и сел на кровать рядом с Жюэль.

— Никто нам не помогал. У Диты никого не осталось из родных. Когда ты появилась на свет, я думал, что ее сердце, как и мое, не выдержит этой радости. Я думал, что мы будем идеальной семьей, будем вместе тебя любить и растить. Но этому не суждено было сбыться, и я не знаю причины.

Лафи с грустью взглянул на нее:

— После твоего рождения Дита исчезла. Ни записей, ни следов, ничего. Я искал ее несколько лучей, но безрезультатно. Будто бы ее вообще не существовало в этом мире. Потом я встретил Розу, и она очень помогла мне с домом и с тобой. Я не знаю, жива ли Дита. Она просто исчезла из моей жизни — ни записки, ни звонка. Прости, что говорю тебе только сейчас.

— Па-па, — произнесла она, всхлипывая. — Не говори так. Не на-до. Я сама на тебя давила и злилась, когда ты не мог и слова сказать. Это потому что я не понимала тебя, не знала, каково тебе было держать все в себе. Ты не виноват.

Жюэль огляделась по сторонам, чтобы найти салфетки. Лафи вынул из кармана носовой платок и протянул ей.

— Спасибо, пап.

Жюэль высморкалась и посмотрела на отца:

— Я хочу с Шани съездить к одному его другу и поговорить с ним. Это займет немного времени. И еще: можно я возьму у тебя несколько вещей из ателье? Я обещала их ему. Ты не поверишь, но мой сон связан с темной шалостью плута.

— Что? Темная шалость? Как это произошло?

— Пап, я все расскажу тебе и Розе, когда вернусь со встречи. Хорошо?

— Да, конечно. Я поеду с вами, дорогая.

— Нет, не стоит. Это недалеко и зачем тебе терять время? Как дела с заказом месье Деваля? Удалось найти ткань?

Лафи отвел взгляд и ответил:

— Роза нашла лишь половину фарфорового вельвета, а Теодор выяснил, что наша поставка застряла на пограничном пункте в Сухом море. Неизвестно, сколько она там еще пробудет, поэтому мы отказались от нее. Ткань нельзя так долго держать в закрытом коробе.

Лафи подошел к окну и вздохнул:

— Я сокращу штат и какое-то время поработаю сам, пока не переманю Деваля снова к себе, дорогая. Я все исправлю. Не переживай, иди к другу и возьми все, что тебе нужно.

— Не волнуйся, пап, я быстро.

Выйдя из комнаты отца, Жюэль увидела рядом Розу и Шани. Они потупили взор и зверек промямлил:

— Мы тут… в столовую шли, и я заметил, что картина на стене криво висела. Ну, мы ее выровняли. Вон, сама посмотри.

Жюэль усмехнулась:

— Ну да, охотно верю вам.

Она перевела взгляд на Розу:

— Все хорошо. Какао был вкусный. Я с Шани отлучусь ненадолго.

— Конечно, дорогая. Иди, обниму.

Она спустилась на первый этаж и подошла к костюмам, что аккуратно висели на вешалках. Жюэль нашла изумрудный костюм-двойку, подобрала к нему туфли, шляпу и трость. Все, как просил Котелок. Она положила вещи в рюкзак и вместе с Шани вышла из ателье.

Сухой теплый ветер обдувал ее лицо и волосы. Девушка ехала на велосипеде и улыбалась прохожим. Яркий солнечный свет согревал ее изнутри. Она вернулась. Она вернулась домой. Подъезжая к зданию прачечной, Жюэль притормозила и бросила велосипед. Девушка посмотрела на Шани и постучала в дверь.

— Ох, я переживаю, — просипел Шани. — Что-то в горле пересохло.

— Я тоже.

Дверь открыла пожилая женщина. Она с удивлением посмотрела на Жюэль и на Шани. Затем проговорила:

— Это какими судьбами, Говорунчик?

Шани виновато оголил зубки и ласково сказал:

— Лилия, ты великолепно выглядишь. Я даже подумал, что это твоя дочь. У тебя новый цвет волос? Я пришел…

— Ай подлец ты эдакий! Сбежал, даже не попрощался. Нашел себе новую семью? Бросил меня?

— Нет, моя драгоценная! Ты права, я подлец, но я пришел с повинной. И не с пустыми руками.

Шани достал из кармана жилета рубиновое колье. Жюэль косо посмотрела на него и улыбнулась мадам:

— Простите его. Мы с Говоруном случайно встретились и незаметно сдружились. А Котелок здесь? Я… мы пришли к нему, чтобы тоже извиниться и кое-что подарить. Простите, что пришли без предупреждения, мадам.

— Ой, что ты, милая, — добродушно сказала Лилия, разглядывая колье. — Так уж и быть, впущу вас. Котелок у себя отдыхает.

Мадам провела их в подсобку и вышла из прачечной. Жюэль и Шани вошли в комнату. Котелок сидел на стульчике и залатывал старый пиджак. Заметив девушку, он вздрогнул и подскочил со стула. Затем, не сводя с нее взгляда, сделал несколько шагов назад:

— Кто вы и как сюда вошли?

Жюэль улыбнулась, еле сдерживая слезы. Плут стоял перед ней — настоящий и здоровый. Котелок посмотрел на Шани и замер:

— Это ты, Говорун? Мне не мерещится? — воскликнул Котелок.

— Да, это я. Собственной персоной, Котелок, — виновато сказал Шани. — Я пришел, чтобы увидеться с тобой и извиниться за то, что пропал так внезапно. Я много раз хотел навестить тебя, но мне было так стыдно перед тобой и Лилией, что я медлил и отсиживался у Жюэль. Я встретил ее после того, как поругался с тобой.

Котелок, не моргая, слушал каждое слово Шани. Его грудь опала, а плечи расслабились. Он присел обратно на стульчик и посмотрел на Жюэль.

— Значит, Говорун у вас живет? Не достал вас еще?

— Котелок! — сказал Шани с возмущением.

— Да, он… я зову его Шани. Он сейчас живет у нас дома.

Жюэль сняла рюкзак и поставила его на деревянный пол.

— Котелок, вы не помните и не знаете, но вы мне очень помогли. Я попала в ловушку плута, сильного и опасного. Его шалость заключалась в повторении одного манна множество раз. Я жила внутри его иллюзии и смогла выбраться из нее, отчасти благодаря вашей помощи. Вы узнали, где находится его имя. Из-за этого плут уничтожил вас внутри своей ловушки, а я смогла вернуться домой.

Жюэль достала все вещи из рюкзака и выложила их на матрас, на котором спал Котелок. Он ахнул и встал со стула. Его взгляд заблестел, а взгляд заметался от одной вещи к другой.

— Я пообещала вам. Вы помогли мне, а я выполняю свою договоренность. Это все ваше.

— Это… как-то неожиданно, — растерянно проговорил плут. — Я таких дорогих вещей давно не надевал. Неловко мне, я ведь ничего не помню и не знаю, что такого сделал.

— Вы и не должны ничего помнить. Просто примите это в знак благодарности вам.

— Отказываться я не буду, — сказал Котелок и потрогал пиджак. — Какой мягкий, — удивился он.

— Котелок? — Шани подбежал к плуту и дал ему лапу. — Я буду теперь часто к тебе наведываться. Так просто от меня не отделаешься.

Котелок пожал лапу зверька и усмехнулся:

— Почему-то я не удивлен.

Они попрощались с плутом и вышли из прачечной. Подойдя к велосипеду, Жюэль услышала, как Лилия с кем-то разговаривает во внутреннем дворе. Девушка заглянула и увидела месье Симпа. Она быстро скрылась за большим баком и замерла. Голоса на мгновение затихли, но вскоре снова заговорили.

— Что там такое?

Шани подергал ее за штанину. Она повернулась к нему и приложила палец к губам. Затем снова прислушалась к разговору.

— Ох, и как же теперь-то? Как ты так ошибся?

— Я сам не понимаю, как мог так ошибиться в количестве. Я хотел заказать всего сто рулонов, а заказал тысячу, целую тысячу! Поставил в системе лишний ноль. Не знаю, как мне Элизабет об этом сказать.

— Ты же можешь продать их?

— Ох, тетушка, да кому я продам фарфоровый вельвет? Это особенная и дорогая ткань. Никто ее не возьмет.

Жюэль вздрогнула, когда услышала про вельвет.

"«Ох, Манн, это именно то, что нам нужно! Удивительное совпадение. Ура, ура». Она присела и посмотрела на Шани:

— Ты слышал это?

Он закивал:

— Еще бы не слышал, — прошептал он. — Похоже, мы сорвали куш. Ну что, действуем?

Он кинул взгляд в сторону дворика, и Жюэль вышла из-за бака. Месье Симп повернул голову и увидел ее. Он замолчал и уставился на нее:

— Ты… выглядишь знакомо. Я где-то видел тебя, — сказал он и задумчиво почесал подбородок.

— Месье Симп! Я случайно услышала ваш разговор про фарфоровый… вельвет. — Жюэль сглотнула и добавила:

— Я Жюэль Спаркл.

При упоминании имени мужчина скривил лицо и отвернулся.

— Месье, простите за тот случай. Папа был не в лучшем настроении, и позволил себе лишнего. Я понимаю, что он поступил с вами несправедливо. Так сложилось, что у нас застряла поставка этой ткани, а у вас ее очень много. Она очень нужна нам. Мы возьмем все, что есть, — взмолилась она.

Лилия посмотрела на Симпа и приподняла одну бровь:

— Вот так совпадение, Коллин! Это отличная возможность, соглашайся. Кто еще согласится купить у тебя?

Мужчина недовольно вздохнул и повернулся к Жюэль:

— Знаете, с одной стороны, я рад, конечно, что есть покупатель, но стоит вспомнить, кто именно покупатель, и вся радость пропадает.

— Простите меня за бестактность, но можем ли мы прямо сейчас забрать ткань у вас?

— Что? Сейчас?

— Да! Продиктуйте адрес, и мы все сами сделаем. Вам даже не придется ничего делать, месье!

— Вот это деловой подход, — с одобрением сказала Лилия и посмотрела на Жюэль. — Милая, почаще заходи к нам.

— Тетя! — возмутился Коллин. Он достал из кейса блокнот и, быстро написав ручкой пару строк, вырвал листок и протянул Жюэль.

— Манн, благодарю вас!

Девушка устремилась к своему велосипеду. Шани посеменил за ней, и они уехали обратно в ателье. Она не могла поверить в то, что решение у нее в руках. Ее руки слегка дрожали, а сердце быстро колотилось в груди. Ей не терпелось сообщить эту радостную новость отцу.

— Поверить не могу! — воскликнул Шани. — Это уму непостижимо, вот так оказаться в нужном месте…

— И в нужное время, — закончила она фразу. — Эх, надеюсь, что месье Деваля еще не поздно вернуть. Если его заказ уже начали делать, то все бессмысленно.

— Отгоняй эти плутовские мысли! Все успеем, все получится, — пропищал Шани.

Они зашли в дом. Жюэль увидела, что дверь кабинета приоткрыта, и вошла внутрь. Лафи сидел за столом, на котором были разложены стопки газет, и с грустным видом что-то вычеркивал в одной из них.

— Папа! Срочно звони месье Девалю… Нет, сначала Тео! Я нашла фарфоровый вельвет, много вельвета.

Он поднял удивленный взгляд на Жюэль:

— Ты меня так разыграть решила? Я уже обыскал весь почти весь город, но нигде нет его в таком количестве.

— Девятьсот рулонов хватит?

— Сколько? — всполошился Лафи. — Этого хватит с лихвой. Где ты нашла столько?

Жюэль подошла к столу и наклонилась к отцу:

— Тут такое дело… месье Симп заказал себе вместо ста рулонов целую тысячу и теперь не знает, куда это добро девать.

Жюэль вытащила из кармана листок и протянула Лафи:

— Это адрес, по которому мы можем все забрать себе в ателье. Пап, — сказала она настороженно. — Тебе надо извиниться перед ним, он был очень расстроен, когда услышал, что покупатели — мы. Давай будем с ним сотрудничать? Он же предлагал тебе партнерство? А что, если договориться с ним о скидке…

Лафи округлил глаза и уставился на Жюэль:

— Ты сделала за один манн то, чего я за десять не смог. Ты гений, Жюли! Я прямо сейчас отправлюсь за Тео, и мы вместе сразу же отправимся к Девалю.

Лафи в спешке схватил с дивана пиджак, поправил волосы и, чмокнув Жюэль в макушку, вылетел пулей из ателье.

Жюэль не находила себе места. Она села за стол отца и начала просматривать газеты: читала новости, заметки о выступлениях артистов и материалы о музыкальном стендапе. Шани улегся на диване и мирно посапывал. В одной из газет девушка вычитала об известной во всем мире художнице Диннэль Оли. На миг ее сердце екнуло. Она подумала о маме и об оставшихся от нее кистях. Любила ли она рисовать? Кем хотела стать? Жюэль почувствовала усталость и опустила голову на стол. Ее веки опустились под собственной тяжестью и она уснула.

Сквозь сон девушка почувствовала, что кто-то трогает ее за плечо.

— Жюли, Жюли, просыпайся. Давай, дорогая, — услышала она радостный голос отца.

— Что, что такое?

Жюэль открыла глаза и увидела перед собой отца, Теодора и месье Симпа. В один миг сон как рукой сняло. Она взглянула на Лафи и вопросительно кивнула:

— Ну что, что с месье Девалем?

Лафи выдержал долгую паузу и воскликнул:

— Он наш! Наш! Согласился вернуться к нам! Жюли, я твой должник до конца своих дней! — рассмеялся отец. Он подхватил ее на руки и начал кружить.

— Пап, перестань, — смущенно сказала она. — Я не одна все это сделала, если бы не месье Симп, то ничего бы и не получилось.

— Ты права, дорогая.

Лафи опустил ее и добавил:

— Ты, наверное, очень устала. Можешь идти отдыхать, а мы с Тео и Коллином уладим оставшиеся вопросы. Больше тебе ни о чем не нужно переживать, ведь ты спасла нас. Ты вылитая Офелия-воительница, даже лучше, чем ее книжная версия.

Лафи крепко обнял ее, и Жюэль, забрав спящего Шани, вышла из кабинета.