Журналистика, магия и заговор

Глава 1: Ржавеет всё?

Ржавая вода лилась из горячего крана. Лида стояла у кухонной раковины и смотрела, как рыжая жидкость заполняет тарелки. Цвет у воды был йодистый, закатный. Почти благородный, как у мутного коньяка или крепко заваренного чая. Но пахло железом и болотиной.

Девушка перекрыла кран и вылила мутную воду из кастрюли. Взяла закипевший электрический чайник. Налила в раковину и добавила пахнущей тиной холодной из крана. Пришлось мыть так.

Телевизор на холодильнике бормотал. Лида обернулась и увидела на экране лицо недавно избранного мэра.

«Власть взяла ситуацию с водоснабжением под контроль, — говорил глава города уверенно, широко улыбаясь на фоне флагов. — Проблема решается, худшее позади!»

— Ну всё! — Лида обернулась, тарелка звякнула о кастрюлю. — Если политики обещают, что худшее позади, значит, будет совсем туго!

Привлечённая репликой, в дверном проёме кухни появилась мама. Эльвира Марковна Черных держала квитанцию двумя пальцами.

— Лидочка, тарифы подняли. И за горячую выставили за весь месяц. — Пожилая женщина говорила тихо, с паузами между словами, будто перечитывала вслух чужой диктант и не верила количеству ошибок.

— Видела, мам. — Лида отвернулась, начала вытирать помытые тарелки вафельным полотенцем.

— Мэр говорит, что скоро наладят? — Мама положила квитанцию на стол и рядом пятнадцать тысяч рублей. — Оплати через ваши приложения. Пенсии у нас маленькие, но папа ещё работает, да и вы с Артёмом помогаете. Не пропадём! В девяностые выжили, а уж вода какая-то...

Лида Черных выключила кран, повернулась. Посмотрела на маму и улыбнулась.

— Давай я сама заплачу? Мне вчера зарплату дали, деньги пока есть. Брат завтра сходит в магазин, купит пятилитровки для питья.

— Доченька... мы сами. — Эльвира Марковна поджала нижнюю губу.

— Мамочка, давай без возражений. — Лида взяла квитанцию, пробежалась взглядом по цифрам. — Я устала и не хочу спорить.

Пожилая женщина кивнула, постояла в дверях, посмотрела на дочь, вздохнула и пошла в комнату.

Лида села за стол и достала телефон. Отсканировала код на квитанции и оплатила. Уведомление банка сообщило, что на счёте осталось ещё 47 000 рублей. Девушка взяла мамины деньги и положила в конверт под скатертью.

Черных открыла соцсети и полистала ленту. Десятки фотографий ржавой жидкости в раковинах и в ваннах. Сотни жалоб на вонючую и мутную холодную воду. Пользователи шутили про кока-колу, льющуюся из крана. Кто-то поставил рядом бутылку покупной чистой воды и набранной из-под крана для сравнения. Лида задержалась на меме: улыбающийся мэр на фоне полной ванны ржавой воды и надпись «И так сойдет!».

Через каждые пять постов в ленте встречалась реклама. «Колдовской амулет очистки. Волшебный ответ, воды грязной нет!» Лида перечитала, сделала скриншот и сохранила.

Девушка листала, не останавливаясь, пока палец не замер.

В одном обсуждении дали ссылку на городской отчёт о модернизации водоканала и очистных сооружений. Подряд на сто двадцать миллионов. Исполнитель ООО «Магистраль-Сервис». Лида провела пальцем по названию.

Ниже комментарий от сообщества «Молота Правды»: «Все подряды идут через одни конторы. Магистраль-Сервис, ХозМонтаж, Каскад-Трейд. Какое совпадение!»

Под постом девяносто лайков, четыре репоста и десяток комментариев.

Лида смотрела на экран. Палец лежал на кнопке скриншота. Нажала и сохранила, затем завела будильник. Написала в телефоне заметку: «Не забыть взять флешку с расследованием. Украли 80 миллионов. Видео и статьи будут бомбой!» Девушка залпом допила остывший чай, вымыла чашку. Выключила свет на кухне и пошла спать.

*************

Утро в редакции «ИнтерВести» начиналось с растворимого кофе, мата администратора сайта и запаха краски принтеров.

Редакция занимала второй этаж бывшего НИИ. Потолки высокие, окна большие, по коридорам можно ездить на велосипеде. Поставили мебель светлых тонов. Повесили экраны, доски и интерьерные картинки с подсветкой. Добавили светодиодных светильников на каждом шагу.

Лида прошла через холл, кивнула собравшимся у кулера коллегам. Вошла в приоткрытую дверь девятого кабинета. У своего стола скинула рюкзак, аккуратно повесила красную кожаную куртку, пригладила волосы. Тронула флешку с расследованием в правом кармане, бросила взгляд на зеркало и заметила отражения экрана.

На огромном телевизоре шёл повтор репортажа без звука. Забыли выключить запись после разбора, и видео пошло по второму кругу. На экране здание городской больницы. Мэр Кривошеин перерезает красную ленту у входа в отделение.

— Это... Ну, в общем... Я вчера снимал.

Лида обернулась. Видеооператор Олег стоял рядом, подошёл без звука. Как всегда, белая мятая рубашка с закатанными рукавами, серые брюки. Неровный зачёс русых волос набок, лёгкий румянец на пухлом лице. Глаза чуть опущены, плечи подняты.

— Уверенней, Олежа. Сколько раз тебе говорила? Мы же журналисты, мямлить нам не к лицу! — Черных улыбнулась.

— В больнице только VIP-палаты отремонтировали, а подали как ремонт всего отделения. Плохо получилось, да? — спросил парень. Подбородок чуть приподнялся, руки тут же залезли в карманы.

Лида бросила взгляд на экран. Ленточку уже перерезали. Мэр жал руку крепкому мужчине в чёрном пиджаке и белой каске. Через пару секунд на экране появился общий план главного входа больницы.

Журналистка с улыбкой показала пальцем на экран и сказала:

— По форме хорошо. А вот... по содержанию? Очередная заказуха. Мы не врём, но и всей правды не говорим. — Лида вздохнула, развернулась и пошла по коридору. Олег молча проводил девушку взглядом, поджав губы.

Журналистка быстро дошла до последнего кабинета. Из двери вышел угрюмый администратор портала, ворча что-то про целевые показатели просмотров. Девушка шумно выдохнула, на секунду зажмурилась и вошла в кабинет начальника.

— Лидочка Черных! — Голос у редактора был бодрым. — Заходи и садись.

Максим Юрьевич Самохвалов сидел за столом, заваленным бумагами. Рядом лежал стационарный телефон, кнопочная Nokia и смартфон последней модели. Мужчина был толстоват, подвижен, аккуратно подстрижен. На запястье золотые часы. Лицо круглое, живое. Взгляд перескакивал с монитора на Лиду и на телефон.

— Может, кофе? Или чай? У меня где-то печенье было, — редактор ухмыльнулся, причмокнул и зашарил в ящике стола, — или шоколад хочешь? Коньяк?

— Снова вы шутите, а у меня к вам важное дело.

Лида положила на стол флешку.

Самохвалов проворно схватил и быстро вставил в компьютер, открыл файлы. Улыбка не ушла, изменилась. Растянутые уголки губ замерли, брови нахмурились. Взгляд бегал по монитору. Начальник листал документы молча. Через несколько минут оторвался от экрана.

— Интересно девки пляшут, — сказал мужчина, щёлкая мышкой по скриншотам. — Так-так...

Редактор закрыл документ. Положил толстые руки на лист бумаги на столе и убрал его в ящик. Развернулся к Лиде и заговорил:

— Сначала проясним детали, ведь они важны! — Самохвалов скопировал файлы и вернул флешку. — Давай быстро, какой основной посыл? Что именно ты доказываешь?

— Хищение 80 миллионов на ремонте станции и водовода, снабжающего треть города холодной водой. Наимов и его окружение присвоили себе...

— Кто первый дал наводку? — спросил редактор. — Без имён, важен контекст. Водоканал, администрация, подрядчик?

Лида замялась на секунду и сказала:

— Источники раскрывать не буду, но тему нашла случайно, один из работников водоканала проговорился, и я начала копать, как вы учили.

Самохвалов кивнул и продолжил:

— Документы, которые «вяжут» Наимова с предполагаемыми хищениями, есть? Акты, договоры, платёжки, переписки?

— Множество косвенных улик, десять актов о приёмке фиктивных работ подрядчиков, завышенные сметы, тендеры, в которых побеждают только нужные фирмы, интервью людей...

— Лидочка, молодец, всё чётко, по полочкам. Ещё одно великолепное журналистское расследование. Только вот беда, я не приказывал его вести.

— Что вас смущает? Я уже делала материал о продаже мест в предвыборных списках партии «Единства», коррупции в ближнем кругу старого мэра и проблемах в ЖКХ.

Редактор откинулся в кресле, сцепил руки на животе. Улыбка ушла, голос упал до шёпота.

— Ты знаешь, что владелец «Магистраль-Сервиса» из партии нашего спонсора «Свобода». Хочешь лишить редакцию финансирования и превратить нас в нищий портал?

— Это черновой материал, вы уберёте рекламодателей и, как обычно, сгладите углы. Ещё что не так? — Лида сцепила пальцы на столе и наклонилась вперёд.

— Источники анонимные. Все, кого ты заденешь, подадут иск. Нам придётся либо раскрывать источники, либо платить, либо выкручиваться.

— Вы три года учили меня не бояться говорить правду, чтобы теперь пугать судами? Ваши слова: «Журналистика не может молчать. Это её главная добродетель и грех», — ответила Лида, нахмурившись, губы сжались в полоску.

— Я много кого цитировал. — Самохвалов махнул рукой. — Дело серьёзное, тут не до пафосных речей. Директор водоканала, Наимов, не сам по себе. У него много покровителей. Начнут нас травить проверками и полоскать в провластном «Загорском вестнике».

Черных сидела прямо, ровно, подбородок чуть приподнят. Зубы сжаты, взгляд перед собой. Девушка вздохнула, задержала дыхание на миг, сжала кулаки и ответила:

— Максим Юрьевич, — Лида подалась вперёд, прищурила глаза, — я вас уважаю, но на флешке два месяца работы. Три независимых источника подтвердили схему. При ремонте станции забора воды и водовода украли больше половины бюджета.

— Не стоит делать такие утверждения, мы журналисты, а не прокуроры. — Мужчина ухмыльнулся и поправил часы.

— У нас в городе растёт число кишечных инфекций и проблемы с водой. На самом деле, всё гораздо хуже, налицо системные хищения в сфере ЖКХ. И все СМИ молчат, чего ждём? Аварии или эпидемии?

— Лидочка, солнышко, пыл поумерь и мои приёмчики против меня же не используй. Ты не провокационное интервью берёшь у кандидата конкурентов, а с начальником разговариваешь.

Журналистка шумно вздохнула и добавила:

— Вы опубликуете расследование, да или нет? Я могу отдать материал другим. Блогеры, телеграм-каналы, областные издания. — Девушка скрестила руки на груди. — Материалы собирала в свободное время, имею право.

Самохвалов бросил взгляд на шкаф с наградами и фотографиями семьи, поник и сказал:

— Значит, тебя не переубедить? Но давай хотя бы не торопиться, а то проблем не оберёмся. Проверь факты, всё причеши и напиши сценарий для ролика. Я поговорю с юристами. И пока никому не говори... — Он покосился на дверь. — Особенно видеооператору Олегу. Он хороший мальчик, но племянник депутата из «Свободы». А материал у тебя непростой!

Правая рука начальника поднялась к уху. Пальцы коротко потёрли мочку. Журналистка на мгновение задержала взгляд на этом жесте, потом поднялась.

— За Олежку зря беспокоитесь, он не предаст, — сказала журналистка, вставая. — Надеюсь, материал опубликуем у нас. Я не упущу шанс прославиться и помочь городу.

— Тебе спасибо. Звёздочка наша! Понимаю, как эта тема для тебя важна. В вашем районе два месяца не было горячей, а вчера дали и ржавую?

Лида молча кивнула, редактор улыбнулся и добавил:

— И с холодной водой проблемы? Нас миновала чаша сия. Новостройки за мэрией, там куча чиновников живёт. Но у родителей тоже проблемы с водой, понимаю ваше негодование! Лидочка, ты знай, мы так этого не оставим. Как там говорится? Журналистика это самое действенное и быстрое оружие для изменения мира.

Черных посмотрела в тёмно-синие глаза Самохвалова. Редактор широко улыбался. Девушка нахмурилась, промолчала, повернулась и вышла.

В коридоре ждал Олег. Стоял у стены, делая вид, что читает что-то в телефоне, но при появлении девушки убрал смартфон и заговорил.

— Лида, я хотел сказать...

— Прости, сегодня надо снять материал про братство настоящих нищих магов. Я всю эту чародейскую муру не люблю и побаиваюсь реальной магии. Ведьмы, упыри, лешие и древние духи для меня тёмный лес. Может, как обычно, поедешь с Кириллом? У меня другие дела, важные.

Журналистка сказала это на ходу, не сбавляя шага. Олег опустил взгляд и отстал.

*************

К шести вечера редакция опустела. Сидевший за соседним столом журналист ушёл, выключив огромный экран. Олега тоже не было. В кабинете горели все лампы, но за рабочим столом сидела только Лида, в третий раз перечитывая сценарий завтрашнего ролика.

Зазвонил мобильный телефон, и рингтон голосом Сургановой запел: «Неужели не я, освещённый тремя фонарями, столько лет в темноте по осколкам бежал пустырями». Журналистка достала мобильник из сумочки и ответила.

— Лидочка, ты ещё в редакции? — послышался вкрадчивый голос редактора.

— Да, материал готов и проверен. Сейчас показать?

— Не надо, ты и так задержалась. Завтра важный день. Иди домой и отдохни.

Лида отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Несколько секунд держала в руке, потом убрала. Выключила ноутбук, собрала вещи. Проверила карман с баллончиком.

Спустилась на первый этаж, попрощалась с молодым охранником из нового ЧОП «Стражей реальности». Вышла на улицу.

Холодный ветер шелестел опавшей листвой. В шесть часов вечера уже темнело. Город менял лицо: днём обычный, провинциальный, немного пыльный, с каштанами и маршрутками. Ночью настороженный и весёлый, с ярко освещёнными главными улицами и полутёмными дворами.

Лида свернула в подворотню. Короткий путь до дома, пятнадцать минут быстрым шагом. Сначала проходишь мимо новых девятиэтажек, а потом сворачиваешь в уютные старые дворики.

На полпути девушка оглянулась, позади шли двое. Журналистка чуть ускорила шаг. Быстро прошла через детскую площадку, подошла ближе к светящимся окнам, до дома оставалось семь минут быстрой ходьбы.

Узкий проход, стены в граффити. Фонарь давно не горел. Рядом широкая лужа. Лида обогнула её по краю, не глядя вниз. Дальше перекопано, ограда с двумя одинокими сигнальными фонарями, огромные трубы лежат на земле. Лида сбавила темп, обошла.

Послышались шаги за спиной. Двое незнакомцев нагоняли.

Лида глянула через плечо и ускорилась. Рука в кармане сжала баллончик.

— Эй, курица. Сюда иди, побазарим. — Послышался низкий, сиплый голос позади.

Лида обернулась. В двадцати шагах стояли двое. В чёрных масках, похожих на те, что носили в ковид, и серых куртках с капюшонами. Лиц не разобрать, особенно в вечерней полутьме. Свет из окон едва доходил до приближавшихся фигур.

Лида сделала шаг назад. Глаза прошлись по фигурам: рост, куртки, маски, руки. Один крупный, худой, стоял расслабленно, руки в карманах. Второй поменьше, коренастый, переступал с ноги на ногу и держал в руках большой гаечный ключ.

Незнакомцы подбежали прежде, чем девушка успела уйти. Встали полукругом в метрах пяти. Девушка замерла, правая рука сжимала баллончик, левая нащупывала телефон в сумке.

— Ну что молчишь, журналюшка? Ссышь, да? — Высокий мужчина продолжал приближаться и говорить: — Расследование прекращай!

Лида смотрела на высокого мужчину. Мелкий позади переминался с ноги на ногу и хлопал увесистым ключом по ладони.

— Кто вас послал? — Лида отступила назад ещё на полшага. Пальцы в кармане скользили по экрану телефона.

— Тебе какое дело? Просто поговорить пришли. — Крупный сделал ещё шаг вперёд, сжал кулаки. — Расследование удали. Ни к каким блогерам или областным изданиям не суйся. Сделаешь, получишь сорок косарей.

— А если не сделаю, изобьёте? Так сильно боитесь правды?

Крупный переглянулся с мелким и поднял руки со сжатыми кулаками.

— Ты чё, дура? — Голос из-под маски стал громче. — Тебе же по-хорошему говорят. Думаешь, раз из новостей, всё можно?

Лида пятилась назад. Крупный шагнул ближе, на расстояние удара. Кулачища в рабочих перчатках. Правая рука здоровяка потянулась к плечу журналистки.

Лида отскочила назад. Выхватила баллончик из кармана и выставила руку. Нажала, струя ударила мужчине в лицо и грудь. Запах перца хлынул в воздух. Незнакомец отшатнулся, заорал, схватился за лицо.

Лида развернулась и побежала. Кроссовки шлёпали по мокрому асфальту, крик рвался из горла, высокий, резкий:

— Помогите! Убивают!

Пробежала тридцать шагов. Фонарь впереди, свет из окон, ещё немного, и подъезд одноклассницы без домофонной двери.

Послышались шаги за спиной, подельник нагонял.

Девушка на бегу обернулась, отводя руку назад и брызгая перцем. Мужчина ударил по предплечью большим гаечным ключом, Лида вскрикнула и выронила баллончик.

— Ты чё, тварина? — сказал невысокий, хватая журналистку за ворот красной куртки.

Лида нащупала в сумочке зонтик, выхватила и ударила наотмашь, снова позвав на помощь. Мужчина присел, пропуская руку девушки над головой, выпрямился, чуть развернул корпус и ударил рукой в левую скулу.

Мир дёрнулся. Звук пропал, фигура мужчины качнулась. Фонарь впереди раздвоился.

Журналистка качнулась и упала на асфальт, ударившись головой.

Послышались голоса незнакомцев.

— Ты что... Мы ж только припугнуть... — Дальше кашель и мат. Высокий мотал головой и тёр морду перчатками.

— Серёга, валим... Вон, в окнах...

Черных лежала на мокром асфальте. Правая рука вытянута, пальцы разжаты. В паре окон слева мелькнули лица. Край зрения темнел. Она попыталась поднять руку, ладонь шевельнулась и упала. Хотела крикнуть, но из горла вышел только хрип и Лида потеряла сознание.

*************

Мир залила ржавая вода.

Черных тонула в мутной жиже. Вокруг был город. Знакомые дома и дворы, маршрутки на перекрёстках, каштаны вдоль дороги. Только всё было под водой. Дома утопали в мутных потоках. Быстро, этаж за этажом, уходили в грязную глубину.

В каждом окне лицо: мамы, Артёма, Олежки, Самохвалова. Сотни лиц, знакомых и чужих. Все смотрели и молчали.

Вода ушла. Лида стояла на дне колодца.

Стены каменные, скользкие, покрытые чем-то чёрным и живым. Девушка подняла голову: наверху был кружок неба, маленький, далёкий, серый. На дне сухо, но под ногами что-то шевелилось и скреблось.

Из-под земли появились две женские фигуры.

Чёрное высокое существо в балахоне стояло справа. От твари пахло хлоркой, бинтами, кровью и сырой землёй.

Белая фигура слева была похожа на Лиду. Те же черты: узкое скуластое лицо, острый подбородок, серо-зелёные глаза. Глаза прозрачнее и ярче. Существо было сделано не из плоти, а из тумана и инея. От монстра шёл пар, как от дыхания на морозе.

Существа протянули руки. Запах хлорки и мороза ударил с двух сторон.

Черных шагнула влево. Пальцы коснулись холода. Обожгло морозом, кожа перестала чувствовать, рука хрустнула, как лёд на луже под каблуком.

Ледяной двойник улыбнулся. Рот раскрывался шире и шире, пока не превратился в огромную пасть. Девушка дёрнулась, но порыв ледяного ветра сбил с ног. Монстр сделал два шага и проглотил Лиду целиком.

Где-то далеко слышалась сирена скорой.

_______

Дальше идут иллюстрации. Картинки во всех главах идут после конца текста для вашего удобства.

Лида Черных на кухне:

Лида и Олег в редакции:

Редактор Максим Самохвалов:

Лида идёт домой перед нападением:

Дальше вас ждёт следующая глава.

Глава 2: Несломленная

Лида открыла правый глаз, левый не поддался.

Девушка осмотрелась, не поворачивая головы. Прямоугольная больничная палата. Старый линолеум, светло-зелёная выцветшая краска до середины стены, выше белая шпаклёвка. Четыре койки, столько же тумбочек у изголовья, два стула и больше ничего.

Койки у окна занимала Лида, напротив — бабушка, у двери лежала молодая рыжая девушка и тихая блондинка лет сорока.

Старуха спала с приоткрытым ртом. Серые волосы, тёмно-зелёная кофта поверх байкового халата в цветочек, яркий пластиковый амулет с глазом висел на шее. Из-под кровати торчал краешек советского тапка в синюю клетку.

Лида повела взглядом к окну.

У подоконника стоял папа, Марк Сергеевич Черных, в вязаном свитере и тёплых штанах. Белый больничный халат он накинул на плечи. В руках держал открытую книгу «Записки врача» Вересаева, но взгляд уходил в окно и снова возвращался к странице.

Лида потянулась рукой к окну. Пальцы послушались с запозданием, девушка задела стакан на тумбочке. Стеклянные грани звякнули о кружку.

Папа повернул голову. Секунду стоял и подошёл к кровати. Присел, аккуратно погладил плечо под одеялом, попросил не шевелиться и вышел в коридор.

Две минуты тишины. Телевизор за стеной бубнил про похолодание и приход зимы. Старуха всхрапнула, перевернулась, укрылась одеялом.

Послышались голоса в коридоре. Вошёл молодой врач, очки на тесёмке висели на груди, под халатом рубашка и чёрный галстук. За ним шла медсестра лет пятидесяти, полная, румяная, с длинными волосами цвета соломы.

Через мгновение в палату вернулся Марк Сергеевич, опёрся на дверь, отдышался. За ним пришла мама с четырьмя пластиковыми контейнерами, составленными башенкой, и термосом в руках.

Врач придвинул стул, сел рядом с кроватью, посветил фонариком в правый зрачок, осторожно приподнял левое веко. Лида дёрнулась.

— Больно? — Спросил доктор. — Не говорите, моргните.

Лидия закрыла правый глаз и открыла.

Врач задумчиво посмотрел в папку, поданную медсестрой, и проговорил:

— Закрытая черепно-мозговая травма тяжёлой степени. Ушиб мозга и рваная рана левой скуловой области. Трое суток без сознания, вчера состояние стабилизировалось, и перевели в общую палату. Повезло, что скорая быстро подобрала.

— Коллега, — сказал Марк Сергеевич из-за спины. — Какие прогнозы?

Доктор снял очки, повернулся на стуле.

— По первым снимкам одна картина, по вчерашним другая. — Дважды врач открывал рот, но с губ слетало только «хм» и «да уж». Голос медика стал чуть громче, речь выразительней. — Честно? Такого темпа я не встречал. По протоколу обязан уведомить магический отдел полиции. При аномальных показателях восстановления так положено. Не бойтесь, стандартная процедура.

Отец побледнел, подошёл ближе, почти вплотную к спине врача.

— Может, ошибка? Аппарат какого года? — спросил старший Черных, покашливая и глядя в сторону.

— Девяностого. — Врач протёр стекло очков краем халата и резко надел. — Марк Сергеевич, ну какая ошибка?

— Да-да. — Отец кивнул, отступил на полшага. — Протокол, понимаю. Хочу уточнить: форма двести сорок? Уведомление в ОМБ, не принудительная экспертиза и изоляция?

— Пока да. Картина однозначная, но не экстремальная. Дочь до этого не принимала магические эликсиры? Для омоложения, например. Нет, не то барахло, что в интернете продают, а настоящие?

— Опасные незаконные магические препараты, после которых можно оглохнуть, ослепнуть или сойти с ума? Вы за кого нас принимаете? — Папа нахмурился.

— Понимаю, что маловероятно, но вдруг. Выздоровление слишком резкое, как будто что-то ускоряет все процессы регенерации в три раза.

— Знаю, но справедливо ли из-за этого портить моей дочке всю жизнь? — Марк Сергеевич повернулся к окну. — Если бы спросили меня, я бы написал, что динамика укладывается в верхнюю границу нормы при данном типе травмы у молодых со здоровым анамнезом.

Врач резко развернулся, молча потёр переносицу под очками, встал.

— Не обижайтесь. Но у меня уже есть выговор в этом полугодии за несоблюдение таких вот формальностей.

Повернулся к Лиде, быстро объяснил про режим, лечение, капельницу, перевязку. Кивнул родителям и пошёл к двери. Рыжая соседка у двери что-то сказала вслед, доктор только махнул рукой и ушёл.

Медсестра задержалась, поправила капельницу, проверила иглу. Подмигнула Лиде, улыбнулась и ушла к соседке по палате, что-то посмотреть.

Эльвира Марковна расставляла контейнеры на тумбочке. Рядом выстроились салфетки, ложка, термос.

— Лидочка, тут покушать. Бульон куриный, свежий, с утра варила и компот.

— Ма... — Лида поперхнулась, закашлялась.

Эльвира Марковна замолчала и дала попить. Девушка сделала несколько глотков и легла.

— Ничего, ничего. Врач толковый, папа с ним говорил. — Она погладила дочь по руке под одеялом.

Марк Сергеевич стоял у окна, руки сложил за спиной. Кивнул, не оборачиваясь, и забурчал.

Лида приподнялась и допила стакан маленькими глотками. Голос возвращался.

— Как на работе, пап? — спросила девушка тихо.

— Работа подождёт. Обращений с пищевыми отравлениями стало чуть меньше. Я давно должен был на пенсии сидеть. Выговор у него... хм... формализм. Но пенсия смех... — Марк Сергеевич махнул рукой.

Мама сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Почти шестьдесят четыре года. «Кто, если не я», «специалистов нет»...

Марк посмотрел на жену, она встретила взгляд и замолчала.

— Завтра придёт следователь, — сказал папа. — Не из магического отдела, не бойся. Из уголовного. Возьми, записывай, что вспомнишь. Руку и голову разрабатывают одновременно.

Достал из кармана блокнот и ручку, положил на тумбочку. Блокнот новый, синяя обложка с фиолетовой совой. Ручка с гравировкой «Минздрав» на колпачке.

— Найдут, — сказала Эльвира Марковна. Голос дрогнул, и она тут же занялась термосом. — Обязательно найдут извергов. Везде камеры сейчас. Тем более такой случай, известная журналистка.

Лида медленно повернула голову. Взгляд скользнул по заваленной тумбочке, по блокноту и телефону. Индикатор горел зелёным светом, провод зарядки уходил к ближайшей розетке.

— Мам, дай телефон.

Двадцать три пропущенных. От Олега одиннадцать. Семь пропущенных от Артёма и родителей, один с работы и остальные с незнакомых номеров. Сообщений больше — экран пестрел уведомлениями от Олега. «Лида, как ты?», «Прошу, напиши», «Я приехал в больницу, меня не пустили».

Черных набрала в ответ: «Пришла в себя, жду тебя». Отправила, положила телефон на грудь и закрыла глаз.

Эльвира Марковна достала потрёпанный томик «Чехов. Рассказы».

— Почитай, как ра... — Черных не договорила, сглотнула.

Книга чуть дрогнула в руках. Мама придвинулась ближе, перелистнула на первую страницу и начала: «В больничном дворе стоит небольшой флигель, окружённый целым лесом репейника...»

Голос звучал тихо и ровно. Марк Сергеевич сел на подоконник и прислушался. Рыжая соседка беззвучно взяла пачку сигарет, подошла к постели Лиды, улыбнулась и вышла.

— Лидочка, тебе удобно? Одеяло совсем тонкое, завтра привезу из дома потеплее. Халат и тапочки тоже возьму. Твои любимые синие, с зайцами?

— С волками, — Лида подмигнула единственным глазом.

— Такие упитанные волки? — Эльвира Марковна перевернула страницу. — Очень похожи на зайцев. Как у классиков: «Всё в этом мире относительно».

Папа подошёл, поднял руку, посмотрел на часы и тихо вымолвил: «Нам пора».

Эльвира Марковна дёрнула плечом. Книгу закрывать не стала и продолжила читать, чуть громче. Отец вернулся к окну, взял брошенные на подоконнике «Записки врача», открыл на середине и тоже погрузился в текст.

Через полчаса мама дочитала до середины. Нахмурилась, остановилась, обернулась к мужу и скомандовала: «Вот теперь пора».

Наклонилась к дочери, поцеловала в лоб: единственное место без бинтов и синяков.

— Завтра к девяти жди, с врачами договорились. Принесу борщ и вещи.

Марк подошёл. Постоял секунду, положил ладонь на руку дочери. Подержал несколько мгновений и убрал.

Папа вышел, и мама поспешила следом. Уронила в дверях сумку, подняла и исчезла за косяком.

В коридоре послышались шаги, размеренные, удаляющиеся.

Лида лежала и смотрела на трещину потолка. Веки стали тяжёлыми. Лида закрыла глаз. Поёрзала на подушке головой и задремала.

*************

Чужой сон пришёл без предупреждения.

Маленькая кухня хрущёвки. Жёлтая лампочка без абажура. Клеёнка в красных маках, деревянный квадратный стол. Алюминиевый чайник на газовой плите закипал. Круглое коричневое радио транслировало концерт для фортепьяно.

Старая, сероволосая, грузная женщина у плиты мешала что-то в кастрюле. За столом сидел мальчик лет пяти. Ложка ныряла в манную кашу и возвращалась пустой.

Лида стояла у стены. Веки не двигались, шея не поворачивалась. Тело вмуровали в стену. Журналистка видела всё и не могла закрыть глаза.

Дверь в коридор приоткрылась. Из темноты потянуло: табак, машинное масло, что-то острое. Запах нарастал быстрее, чем открывалась дверь.

Женщина перестала мешать. Плечи поднялись, руки взметнулись перед собой в защитном жесте. Мальчик поднял голову. Его ложка выскользнула и упала.

Мужчина в промасленной телогрейке вошёл, пошатываясь. Наклонился и поднял ложку.

Удар. Мальчик слетел со стула. Послышались неразборчивые крики и ругань. Женщина подлетела к ребёнку, закрывая его руками. Крики, слова, в которых не разобрать. Ещё удары, рев и рычание. Лида видела всё и не могла отвернуться.

Кухня сложилась и развернулась снова.

Жуткая сцена разворачивалась десятки раз с небольшими изменениями. Лицо входящего мужчины искажалось, пока не стало лицом Лиды. На кухне становилось холоднее после каждого дубля. Удары жёстче и многочисленнее. Крики громче и неразборчивее.

Потом кухня рухнула и наступила тишина. Не темнота, а ледяная тишина, в которой что-то было. Огромное, холодное, совершенно неподвижное. Оно просто чавкало, урчало и ждало.

*************

Лида проснулась и открыла правый глаз.

Серый свет за окном. В коридоре звон посуды, голос медсестры: «Двенадцатая, завтрак! Да, опять каша и чай!»

Лида медленно подняла руку, провела ладонью по холодному одеялу. Взяла стакан воды, поднесла к губам, осушила и поставила обратно.

Напротив, на кровати, сидела побледневшая грузная бабка. Байковый халат застёгнут не на те пуговицы, полы перекошены. Руки на коленях, теребила пальцами пластиковый амулет. Посиневшие губы шевелились беззвучно:

— ...закрой дверь, Коленька... закрой...

В палату вошла длинноногая рыжая соседка с пачкой сигарет в руке. Шёлковые розовые брюки и халатик, красный лак на ногтях незабинтованной руки, золотая цепочка на шее. Девушка поймала взгляд Лиды, чуть изогнула левую бровь и сказала:

— Тоже холодно стало? Я аж проснулась и всё проверила. Откуда сквозит, чёрт его знает. — Девушка засунула пачку сигарет в карман, поправила левую руку в гипсе на перевязи.

— Батарея? — Лида бросила взгляд на старый советский радиатор под окном.

Девушка улыбнулась, откинула длинные тёмно-рыжие волосы назад. Подмигнула Лиде, ухмыльнулась и сказала:

— Батарея ледяная. Опять осень неожиданно пришла. Коммунальщики такого не ожидали. Думали, у нас здесь Коста-Рика и весь год жарко, а оказалось Урал. Ну как к такому можно подготовиться? Нет, надо было валить в отпуск с Нурланчиком, если бы не травма...

Лида кивнула и закуталась в одеяло. С трудом вставила в правое ухо наушник-каплю. Врубила недослушанную аудиокнигу «Воды Нарына», отвернулась к стене.

Утро пролетело в обычных больничных хлопотах. Завтрак. Процедуры. Осмотр. Встреча с мамой. Папа прийти не смог. Его срочно вызывали на работу из-за новой вспышки отравлений.

Девушка разобрала пакеты с обещанными вещами. Послушала аудиокнигу. Больничный обед Лида не тронула, часть принесённых мамой вкусностей отдала рыжей и светловолосой соседке.

За окном солнце перевалило зенит. Тени от подоконника легли поперёк кровати.

Следователь появился внезапно. Постучал и сразу открыл дверь. Крепкий блондин лет тридцати в чёрной кофте и серых брюках. Корочку показал мельком, почти на ходу, и вместе с медсестрой выгнал всех из палаты на пару минут.

Когда комната опустела, офицер придвинул стул, сел и достал документы.

— Следственный отдел. Несколько вопросов задам, врачи сказали, что вы в состоянии отвечать.

Лида кивнула. Офицер поставил планшет для записей на колено, устроился поудобнее — и прошёл по всему обязательному негромко и без пауз. Права, ответственность, подпись о неразглашении. Потом перелистнул страницу и добавил:

— Опишите всё, что вспомните.

Лида рассказала. Рост, одежда, маски, перчатки. Нападение, удар левой в скулу, «Серёга, валим» — повторила дважды, чётко. Капитан писал, не отрываясь, а затем спросил.

— Вам угрожали перед нападением? Возможно, вы кого-то подозреваете? — офицер полиции нахмурился.

— Не угрожали, но нападение связано с расследованием коррупции в Водоканале. И, возможно, редактор Самохвалов замешан.

— Хм, проверим. Расследование вы публиковали?

— Не успела. Только редактор видел материалы.

Полицейский вписал фамилию, перечитал написанное и молча протянул планшет с бумагами. Журналистка пробежала страницы глазами и подписала каждую. Офицер забрал, закрыл планшет, поднялся. Достал из нагрудного кармана визитку, положил на тумбочку рядом со стаканом воды.

— Если вспомните что-нибудь, звоните. И когда будете выписываться, тоже сообщите, надо будет ещё раз взять показания.

У двери он остановился, взялся за косяк, несколько секунд смотрел на девушку и добавил:

— Двое в масках и серых куртках. У нас в квартале уже был похожий случай два месяца назад, — сказал он наконец, глядя в сторону. — Тот заявитель через день пришёл сам. Говорит: перепутал, никто не угрожал, всё нормально.

Капитан вышел. Уже в коридоре зазвонил его телефон, Лида расслышала: «Адрес? Опять ограбление? Понял, еду». Шаги ускорились и затихли.

Соседки с ворчанием вернулись. Бабушка что-то говорила про заговор магов и облучающие всех через артефакты на вышках сотовой связи. Девушки едва заметно кивали и расходились к своим кроватям, не дослушав.

Лида взяла блокнот, повертела карандаш в руках. Отлистала к самому концу. На последней странице описала ночной кошмар, добавила крупно: «Почему я вижу чужие сны? Соседка бабка из сна?»

Закрыла блокнот с фиолетовой совой. Взяла смартфон и открыла реестр контрактов городской администрации. Раздел подрядчиков и тендеров. Отфильтровала по водоканалу за два года. Семнадцать контрактов, три фирмы. Все фигурировали в журналистском расследовании.

«СтройРесурс» и «АкваМонтаж». Фирмам было по три года, зарегистрированы с разницей в месяц в одном бизнес-центре.

До позапрошлого года там же располагались две другие фирмы из расследования. Помощником директора в обеих компаниях значился Колесников Д. Г.

Лида открыла облачное хранилище документов. Полистала папку «Водоканал_расследование». Нашла в сводной таблице фактов для проверки: «МагистральСервис». Там Колесников был начальником юридического отдела.

Проверила ЕГРЮЛ. «МагистральСервис» переименовали день назад. Лида перечитала дважды и начала сверять все данные из расследования с открытыми источниками. Из двадцати ссылок открывались всего три, остальные страницы были недоступны. «СтройРесурс» начал процедуру ликвидации три дня назад. Пара фирм сменили адреса и учредителя два дня назад.

Лида взяла блокнот. Ручка давила на бумагу глубже обычного. Записала всё и наставила вопросов. В конце, добавила: «Неужели Самохвалов меня предал?».

*************

Зазвонил телефон. Сурганова на рингтоне запела под аккомпанемент скрипки «Ко мне ангел седой приходил поутру». Черных взяла трубку и услышала голос Олега:

«Лида! Через полчаса буду. Можно конфет принести или цветов? Я не знаю, что разрешают. Куплю и то, и другое!» Послышался шум на заднем фоне и автомобильный сигнал, звонок оборвался.

Парень появился в проёме двери через сорок минут. Принёс огромный букет жёлтых хризантем и коробку конфет в виде сердца.

Лида присмотрелась к видеооператору. Привычную белую рубашку и серые джинсы дополнял криво повязанный галстук и кремовая жилетка с чёрной полоской.

Видеооператор постоял на пороге, подошёл к кровати, поставил коробку поверх пластиковых контейнеров и положил цветы.

— Спасибо и садись, рассказывай, как дела в редакции? — Лида выдохнула сквозь сжатые зубы, коснулась бинтов на щеке и убрала руку.

— Ты как? — спросил парень и тут же добавил: — Глупый вопрос, вижу...

— Не здорова, но жива. Не тяни, говори.

Олег кивнул. Помолчал, разглядывая собственные кроссовки. Потом поднял глаза и выпалил, запинаясь:

— Лида, я хочу сказать... Мне очень жаль... — Видеооператор зажмурился на секунду. — Так вышло неправильно, и никто не...

— Олег, — сказала Лида тише, но чётче. — Рассказывай, не бойся, я выдержу!

Молодой человек кивнул. Помял ладони, оглянулся. Голос дрогнул, но он заговорил.

— Тебя уволили. — Юноша смотрел на собственные колени. — На следующий день. Самохвалов собрал всех. Редакционная политика... и нарушение контракта. Угрозы уйти к конкурентам. Я стоял... молчал...

Лида закрыла глаза рукой. Всхлипнула, минуту молчала, а затем спросила надломившимся голосом:

— Что с моим расследованием по водоканалу?

— Я прочёл твоё сообщение. Про расследование водоканала никто не знает, — продолжил Олег тише. — Я помню, что ты над чем-то работала, но все молчат.

— Выкинули и забыли! Вот Самохвалов гнида... — Журналистка села на кровать и опёрлась на спинку рукой.

— А ещё говорят, что против тебя завели дело. По подозрению в политическом экстремизме и работе на иностранных агентов. В редакции болтали, но я проверил. Депутат из правящей партии «Единства» поднимал вопрос. — Олег произнёс название партии так, будто выплюнул. Потом голос дрогнул и вернулся к обычному. — Но это... Я точно не знаю всех деталей.

Лида легла и минуту молча смотрела в потолок. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон. Три глубоких вдоха и выдоха, пальцы сжали одеяло.

— Спасибо, что рассказал.

— Лида, я должен был помешать. Когда Самохвалов начал...

— Он обжёг свои крылья в полёте ко мне, схоронил свою душу в священной золе. — Журналистка посмотрела в окно, не отвечая на удивлённый взгляд юноши, и добавила: — Это из песни. Ты не виноват, спасибо за честность и поддержку.

Парень открыл рот и закрыл. Ладонь осталась на краю кровати.

В дверях показалась медсестра. Полноватая женщина упёрла руки в боки и сказала:

— Посторонним в неурочное время нельзя.

Олег встал, стул скрипнул по линолеуму.

— Я приду завтра?

— В приёмные часы! — Медсестра пригладила соломенные волосы, смягчилась. — И конфет побольше, а нам шоколадки. Поклонник нашёлся! Девушка только в себя пришла, а он шастает. Покой ей нужен.

Олег покраснел и пошёл к двери медленно. У порога обернулся, помахал рукой и вышел.

Лида открыла контакты. Нашла помощника редактора, позвонила.

— Привет, Лида, — послышался тихий голос коллеги.

— За что меня уволили?

— Нарушение договора. Самохвалов всем запретил с тобой общаться. Извини и больше не звони. Ни мне, ни другим. Всё общение только официально.

Бросили трубку, Лида выругалась.

Покрутила телефон в руках и открыла браузер. Вбила «адвокат трудовые споры». Нашла двоих за пятьдесят и шестьдесят тысяч.

Взяла блокнот. Казённой ручкой написала: «Денег нет, но вы судитесь!» и закрыла.

За стеной телевизор переключился на рекламу. Бодрый голос расхваливал фильтры для воды по акционным ценам.

Лида закрыла глаз. Пальцы сжали край одеяла и медленно разжались.

Набрала сообщение брату: «Приезжай сегодня, это важно».

*************

Брат Артём пришёл через два часа. Вошёл без стука — толстовка, руки в карманах, из наушников на шее еле слышно звучал пост-рок. Подошёл к стулу у кровати и сел. За спиной у брата на кровати маячила хмурая бабка.

— Какая срочность?

Лида протянула блокнот. Артём взял. Указательный палец лёг на губу. Постукивал, читал про себя, ворчал. Чёрные брови надвинулись на глаза, дочитал вторую страницу и поднял карие глаза.

— Я сама принесла и показала начальнику всё, — сказала Лида шёпотом. — По черновым записям нашли, откуда я взяла документы, и наверняка свидетелей вычислили.

— Думаю, за три дня всех уже нашли и запугали. Или ещё хуже, — рыкнул Артём.

Лида зажмурила глаз, втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прошептала «это моя вина».

Брат опустил блокнот на колено. Откинулся на спинку стула. Скрестил руки и уставился в квадрат серого света за окном.

Бабка заворчала и ушла. Черных открыла глаз, проводила старушку и сказала:

— Один под запись шёл, — продолжала говорить журналистка. — Рисковал работой, поверил мне. А я принесла всё Самохвалову на блюдечке. Зачем он меня предал? Мы три года вместе работали, он мне сам всегда темы острых расследований давал. Учил, как выискивать информацию, давить, провоцировать...

Голос сломался. Плечи дёрнулись раз, другой и из правого глаза скатилась слеза.

Рыжая соседка у стены взяла телефон и уткнулась в экран. Блондинка, на кровати у входа перевернулась на другой бок. Бабка медленно шла к выходу.

Артём положил ладони на колени и шепнул:

— Что есть? Файлы? Фамилии и суммы? Сам факт зачистки.

— Без подтверждения это слова и косвенные улики. С доказательствами и до этого было туго, а теперь просто швах.

— Пока да. — Артём положил руку на плечо сестры. Подержал, отбивая указательным пальцем ритм.

— Источники, — сказала Лида тише. — Нужно предупредить, но позвоним и привлечём внимание.

— Позвони с нового номера. Я передам симки, кнопочный и другой смартфон. Со своего лучше не выходи на связь. — голос брата стал очень тихим и едва различимым. — Папа намекнул, я нарыл информацию про ОМБ. Лучше не светиться.

— Придётся стать параноиком? Или как вы, программисты, говорите, базовая информационная гигиена?

Брат не ответил, встал. У двери остановился.

— Лид.

— Что?

Артём подбородком указал в её сторону.

Черных поднесла ладонь к губам. Выдохнула и белое облачко пара поднялось к потолку.

— Наверное... батарея ледяная, — ответила Лида.

Брат постучал пальцами по косяку, хмыкнул и убрал руку в карман.

— Позвоню тебе, — сказал он и вышел.

Лида сидела. Выдохнула ещё раз — намеренно, медленно. Из рта шёл белый, отчётливый пар.

Журналистка взяла блокнот. Написала: «СтройРесурс + АкваМонтаж → Колесников? Кого-то запугали двое. Как найти?».

Перелистала к последней странице. Начала писать: «Надо разобраться со снами, они чужие или...» ручка покрылась льдом. Девушка сдавленно крикнула. Отложила блокнот. Соседки оглянулись, бабка недовольно цыкнула.

________

Папа Марк Сергеевич Черных

Мама Эльвира Марковна Черных

Брат Артём Черных и пожилая соседка в палате

Глава 3: Ведьма Кошмаров

Следующим утром пришла мама с полным пакетом. Эльвира Марковна достала контейнеры с пюре, супом, натёртыми яблоками. Коробку из-под чайных пакетов поставила на тумбочку последней.

Лида схватила пачку «Чайной Принцессы» и открыла. Внутри лежали два телефона, завёрнутые в бумажные салфетки, и три сим-карты в конверте. Старый кнопочный и смартфон позапрошлого года с небольшой трещиной на экране.

Лида занялась телефонами. Вставила симки, дождалась сети, набрала Артёму короткое сообщение. Кнопочный сунула под подушку.

С соседней кровати донесся мужской голос из телефонного динамика: «…Магия это опасное оружие. Все здравомыслящие люди считают, что волшебные существа обязаны носить фиолетовую звезду на груди и жить в отдельных кварталах. А пока вы можете опознать искаженных по нечеловеческим чертам, свечению, необычным глазам, пару или дымке».

— Слышала, искаженная магией? Вас должны в других палатах содержать, подальше от людей.

— С чего вы взяли, что моя дочь... — начала возмущаться мама.

— А ты не выгораживай! Я её в кошмаре видела, так только ведьмы умеют. Проклянёт нас, и всё. И хахали к ней шастают один за другим.

— Коллега с работы и брат приходил, — сказала Лида, поморщившись.

— Не ври, мямля, тебе цветы принёс. Может, ещё скажешь, что кошмары не насылала? Душу продала сатане и Билу Гейтсу, в интернете всё про вас рассказали. И не зыркай своим глазищем, порчу наводишь?

Старушка побледнела и выбежала в коридор, громко требуя бумагу и ручку. Медсестра с соломенными волосами поспешила за бабкой, всё громче требовавшей прислать магическую службу безопасности.

Эльвира Черных произнесла в пространство:

— Средневековье давно прошло, а суеверия всё ещё процветают.

— Она не виновата, СМИ вкладывают в головы то, что продаётся. Скандалы, интриги и шок-контент. Люди, пережившие личные трагедии, особенно к такому восприимчивы.

Рыжая соседка встала с кровати у двери, одёрнула бежевые шёлковые брюки, поправила блузку на бретельках и подошла. Остановилась у маминого стула и спросила:

— Простите, вы Эльвира Марковна? — Голос у рыжей был тёплый, чуть удивлённый, негромкий. — Вы у нас вели русский в сорок второй школе. Я вас сразу узнала!

Мамино лицо переменилось. Широкая улыбка, лёгкий прищур, чёрные брови приподнялись.

— Да, преподавала. А вы из какого класса?

Рыжая назвала класс, вспомнила актовый зал с красным занавесом, директрису и завуча. Мама подхватила и рассказала, что когда-то именно она заметила обеих будущих руководительниц и взяла их под крыло на правах старшей наставницы.

Рыжая с улыбочкой села на кровать. Без вопросов заняла место у спинки в ногах Лиды.

Молодая соседка говорила с мамой и каждые несколько секунд смотрела на журналистку.

Черных слушала, молчала около двух минут, внимательно вглядываясь в накрашенное лицо рыжей. Яркая помада, эффектные тени, тональный крем, скрывающий изъяны.

— Я тоже в этой школе училась, и мама у нас классным руководителем была. Но вас не помню, — сказала журналистка, перекладывая телефоны из-под подушки в карман халата.

— Ой, да, мне многие так говорят. Я ведь в детстве была толстенькая, веснушки, ну и волосы другие.

— Понятно, — Лида кивнула, схватилась за перила кровати, медленно встала и пошла в туалет.

В коридоре бабка стояла у сестринского поста и диктовала медсестре что-то про холод и следователя. Заметив Лиду, старуха громко сказала: «Колдунья ночью всех нас проклянёт, вызывайте наряд». Медсестра часто кивала и водила ручкой по листу.

*************

После утренней стычки с бабкой Черных не стала искать документы. Полдня слушала книгу «Воды Нарына» и листала ленту. Когда мерцание экрана стало расплываться, Лида перевернулась на бок и закрыла глаз.

Девушка провалилась в чужой сон.

Темнота пришла вместе с чем-то холодным — туманным, без лица и без очертаний. Оно двигалось по краю видимого: Лида оборачивалась, каждый раз успевала заметить только белый туман, там, где только что было движение.

Потом пол треснул, и Лида провалилась вниз вместе с обломками. Ледяные плиты навалились сверху. Девушка лежала, прибитая к полу, и видела всё: огромный зал с тёмными колоннами и чёрный провал дыры в потолке.

Черных давила правым плечом на плиту, переносила вес, толкалась ногами. Рука вышла по локоть и застряла. Груда льда потяжелела.

Дверь зала распахнулась.

Вошла рыжая соседка в облегающем вечернем красном платье и с ней человек тридцать в одинаковых чёрных фраках с белыми рубашками. Вместо классических брюк незнакомцы щеголяли в семейных трусах.

Лида глянула и прыснула смехом. Незнакомцы были все как на подбор: лысые, красномордые, толстые, корявые. Мужчины в фраках и трусах пили, смеялись, не замечая ни груды льда в центре зала, ни дыры в потолке.

Самый брюхатый взял рыжую за руку, что-то шепнул на ухо; она засмеялась и приняла от него кольцо. Покружил девушку в танце и передал следующему. Тот повёл девушку по залу, показывал что-то, объяснял; рыжая кивала, улыбалась, подмигивала. Следующий подвёл её ближе к Лиде, встал на обломок льда ногой.

Журналистка попыталась закричать, но рот не открывался. Свободной рукой Черных вцепилась в нижнюю губу ногтями и потянула. Заклеенный рот не поддавался.

Рыжая обняла мужчину за плечи, чуть протанцевала. Тот закружил её; остальные отступили и захлопали.

В дальнем углу зала раздвинулся занавес: за ним сцена и резкий белый свет. В лучах прожекторов показался ледяной двойник Лиды. Вместо лица чёрный калейдоскоп, в котором медленно ворочались мутные образы.

Двойник тоже хлопал в ладоши. Сначала медленно, потом быстрее. Мужчины закружились в такт, рыжая полетела от одного к другому. Девушку кружили, вертели, толкали, хватали и перебрасывали. Рыжая попыталась упереться руками и ногами, но брюхачи в фраках не обращали на это внимания.

Ледяной двойник спрыгнул со сцены и мгновенно оказался рядом с соседкой. Длинные пальцы сомкнулись на щиколотке рыжей — и потащили по паркету к дальней стене. Туда, где виднелись огромные, чуть приоткрытые дубовые двери.

Девушка упиралась, брыкалась, хваталась за скользкий пол и продолжала медленно ехать к отворяющейся двери. За аркой показались стены из снега, кровать из мутного льда и зеркальный потолок. Рыжая потянулась к Лиде обеими руками. Черных вытолкнула вторую руку из-под плиты, опёрлась о пол и постаралась выскользнуть из-под груды льда.

Двойник обернулся через плечо и зашвырнул рыжую в спальню. Двери сомкнулись. Свет погас.

В темноте урчали и рычали сотни глоток разом. По паркету через весь зал поползли тёмные силуэты. Лида услышала топот десятков ног и с криком открыла глаза.

Черных проснулась. Полумрак больничной палаты разрезала тонкая полоска света, просочившаяся в приоткрытую дверь.

На кровати у выхода рыжая сидела спиной к окну, вздрагивала и тихо ныла. Через секунды она резко открыла тумбочку, достала таблетки, закинула в рот и сглотнула. Соседка поднялась, набросила жёлтый махровый халат, быстро завязала. Обернулась и увидела открытый глаз Лиды.

— Что, тоже кошмары? Бывает, у меня слабость такая, как будто всю ночь работала, — сказала побледневшая молодая девушка, взяла сигареты, поправила гипс на перевязи и вышла.

Дверь закрылась. Обогреватель на колёсиках у холодной батареи тихо пощёлкивал.

Лида достала блокнот, подсветила телефоном и написала на предпоследней странице: «Я вижу чужие кошмары? Неужели бабака права и это проклятие?»

*************

Утро принесло обходы, капельницу, мамин борщ и пюре в контейнере. Эльвира Марковна передала всё через медсестру с запиской: «Доченька! Не смогла прийти, извини. Попробую навестить завтра, целую» Лида поела и взяла смартфон.

Портал госзакупок и приложение СПАРК грузились медленно. Лида начала с известных фирм и разделов ЖКХ Загорска за семь лет. Периодически открывала другие реестры и источники, сверяла документы, даты, фамилии и названия.

Блокнот заполнялся схемами: прямоугольники с названиями фирм, стрелки между ними, даты, названия тендеров. Четыре часа спустя четырнадцать страниц блокнота заполнила причудливая геометрия.

Каждые два года в тендерах начинали участвовать три новые ООО. Всё разное: адреса, директора, учредители, телефоны — ни одной видимой нити. Только общий алгоритм действий, один город и сфера.

Два года работали тихо: налоги, СРО, мелкие субподряды. Потом первые тендеры — две, три, небольшие победы. На четвёртый год резкий скачок: от двадцати до сорока выигранных конкурсов в сфере ЖКХ. Но на пятый год фирмы переставали участвовать в тендерах, закрывали контракты и ликвидировались. Чисто, с уплатой всех налогов. К тому моменту три следующих ООО уже проходили раскачку.

И так семь лет подряд. Лида перелистала все заполненные страницы и не нашла ни одного сбоя.

В правом углу схемы значились три названия в рамке: «Магистраль-Сервис», «ХозМонтаж», «Каскад-Трейд». Активная фаза. Рядом, ниже, через стрелку — три названия без рамки: ООО, зарегистрированные два года назад, те же ОКВЭДы. Следующая смена уже ждала.

Тяжёлые шаги бабки заставили Лиду отвлечься от блокнота. Старушка заговорила резко и громко:

— Я всё про таких, как ты, знаю! Вы души демонам продаёте за магические силы. Вот почему воду второй месяц не дают. Из-за ваших ритуалов колдовских!

— Сильное заявление. Доказательства будут? — Черных приподнялась.

— Ах ты бесстыжая! — Бабка повысила тон. — Пар изо рта у тебя идёт! Креста на тебе нет!

Лида убрала блокнот и телефон под подушку.

— Женщина, я вам сочувствую, но может, не будем мешать друг другу?

— А кто ночью вскочил с криком? — Бабка выпятила подбородок. — Думаешь, я не видела, как вы с этой рыжей проституткой одновременно проснулись? Она тоже в секте?

— Эй, старушенция — Рыжая резко встала и подошла. — Ты кого сейчас шлюхой назвала?

— Тебя, блудница.

— Мать, ты говори, говори, да не заговаривайся, а то выпросишь.

— Не запугаете! — Бабка отступила на шаг, криво перекрестилась слева направо. — Управу на вас найду. Раз полиция не спешит, всем в больнице расскажу, что вы тут делаете. У соседок спрошу, кому вы по ночам снитесь!

Блондинка с загипсованной ногой, лежавшая на кровати у двери, попросила не шуметь. Старушка забурчала, вышла, шаркая разношенными тапочками.

Рыжая проводила её взглядом. Повернулась и застала Лиду уже со смартфоном в руке. Журналистка смотрела в экран, листая ленту.

Молоденькая соседка постояла, переминаясь с ноги на ногу, и пошла к себе.

Лида проверяла соцсети с нового аккаунта: посты, новости, мемы, ржавая вода, мэр с флагами, рейды Белой Общины против нелегальных мигрантов, реклама. Потом заметила пост от «ИнтерВестей»: Самохвалов на сцене ДК с двумя дипломами в рамках. «Лучший журналист Загорска — 2024» и «Лучшее издание — 2024». На фото он улыбался широко, обнажив белые ровные зубы.

Лида сжала телефон. Медленно выдохнула, разжала пальцы. Открыла сайт «ИнтерВестей».

В правой колонке висела новость: «Честная самокритика: Черных уволена за нарушение журналистской этики». Лида не стала нажимать. Листанула вниз, увидела вкладку «Магическая опасность» и щёлкнула.

Самый свежий материал: «Орден нищих скитальцев оккупировал недостроенное здание в парке — ритуальные жертвоприношения животных вынудили власти...». Лида поморщилась и закрыла. Скользнула взглядом по блоку популярного.

Первая публикация гласила: «Террорист Морока был ликвидирован при задержании». Вторая популярная страница привлекала внимание заголовком: «Ледяная ведьма кошмаров арестована за вредительство».

Палец завис над экраном на три секунды и коснулся фотографии беловолосой женщины.

Журналист «ИнтерВестей» Кирилл стоял у подъезда непринуждённо. Говорил размеренно, под тревожную музыку: «Жильцы дома на улице Медиков два месяца добивались выселения соседки. Только благодаря неравнодушию депутатов Единства дело сдвинулось с мёртвой точки. Ведьму задержал отдел магической безопасности».

Пауза, долговязый журналист нахмурился и посмотрел в камеру. В следующую секунду на видео двое полицейских и двое в штатском уводили пятидесятилетнюю женщину с белыми, как снег, волосами.

После перебивки мужчина продолжил: «Жильцы фиксировали необъяснимый холод в подъезде, нарушения сна, кошмары. За два месяца троих жильцов дома госпитализировали с инфарктами. Официальный комментарий отдела: «Одержимая духом кошмаров изолирована, по факту нанесения вреда гражданам ведёт следствие». Камера взяла крупным планом полицейский уазик и чёрный джип. После пошла заставка.

Лида отмотала. Посмотрела снова и прочла заметку под роликом. Закрыла вкладку и поискала информацию в других источниках.

Местная газетёнка «Магические тайны города» трижды писала о задержанной ведьме. Первая заметка: «ШОК: в обычном доме живёт ведьма Мары. Почему соседи молчали?». Вторая статья начиналась фразой: «Сатанистка арестована. Но её кошмары всё ещё бродят по подъезду…». Третий заголовок гласил: «Она крала сердца и сны соседей. Жители рассказали ВСЁ...». Лида хмыкала и хихикала, читая новости, противоречащие друг другу.

Ещё нашлась огромная статья на «Молоте Правды», рассказывающая об угнетении магических существ и карательных законах.

Журналистка не дочитала, набрала в строке поиска: «закон о носителях магической силы». Уголовный кодекс, административный. Стала листать. «Деяние, совершённое с применением магии, магических существ, предметов или мест, наказывается…» Следующая статья. «…убийство с использованием магических существ или при их содействии — лишением свободы на срок до пятнадцати лет».

Выключила телефон и бросила на тумбочку.

Взяла блокнот с совой. Открыла последнюю страницу. Написала ниже, медленно: «Не гоните, да не гонимы будете? Теперь я тоже ведьма?». Закрыла и убрала под подушку.

Вставила наушник. «Воды Нарына» начали играть с десятой главы, спокойный баритон рассказывал о колхозе и тяжёлой участи восточных девушек.

*************

Лида уснула с мыслями о коррупции в ЖКХ.

Ледяной ветер подхватил дух девушки и выбросил в коридор через приоткрытую дверь. Журналистка скользнула вправо и попыталась толкнуть дверь соседней платной палаты. Рука, ставшая прозрачной дымкой, развеялась, дверь не поддалась. Тогда Лида подлетела к полу и медленно просочилась через тонкую щель.

Вип-палата по размеру не отличалась от общей. Правда, кровать здесь была всего одна, из белого пластика, на колёсиках. Напротив кровати висел включённый телевизор, освещавший комнату синеватыми отсветами экрана. В комнате был стол, шкаф, тумбочка, несколько мягких банкеток и приоткрытая ширма, за которой располагались автономный био-унитаз и раковина.

Черных подлетела к спящей полноватой брюнетке с загипсованной ногой. Резкий порыв ветра толкнул дух Лиды в спину, и она провалилась в чужой сон.

Журналистка оказалась в офисном коридоре, сделала несколько шагов, заметила открывшуюся дверь кабинета с надписью «Бухгалтерия» и заглянула внутрь.

Холодный, яркий свет заливал комнату. За угловым столом сидела полноватая брюнетка лет сорока в брючном деловом костюме и рубашке. Она смотрела на сметы. Пальцы женщины скользили по столбцам цифр — с одного листа на другой. Бухгалтерша взяла телефон, набрала номер и долго ждала ответа.

Из ниоткуда в кабинете появился незнакомец.

Мужчина в чёрном пальто прошёлся по кабинету и остановился у стола. На нём был белый шарф и чёрное пальто. В руках кожаная папка с застёжкой в виде чёрного ромба с белым глазом внутри. Вместо лица у незнакомца было размытое пятно телесного цвета. Он положил стопку актов поверх двух смет и громко потребовал:

— Подписывайте. Директор «Нашего Города» согласовал.

Лида стояла у открытых дверей. Попробовала шагнуть, но получилось медленно, как через воду.

— Сметы завышены вдвое, — сказала полноватая брюнетка, не поднимая взгляда. — И разбивка нестандартная, как такую в управлении ЖКХ одобрили?

— Ваша дочь здорова? — Голос мужчины с размытым лицом стал тише. — Ипотечный платёж в этом месяце закрыли досрочно? На лекарства для мамы-диабетика хватает?

— При чём тут…

— Вы всё понимаете. Не хотите подмахивать? Найдём другого главного бухгалтера. За забором очередь!

— Но если будет проверка…

— Не беспокойтесь, — произнёс мужчина уверенно и размеренно, — везде наши люди. Дома получат акты, формально всё чисто.

— Крышу починят, а трубы так и останутся?

— Некоторые заменят. Вам-то что? Не в вашем же доме ремонт делают. Вы в новостройке живёте, там всё хорошо. Подписывайте и работайте дальше. Вздумаете кобениться, вылетите за профнепригодность. — Мужчина помолчал, медленно размотал белый шарф. — А если решите жаловаться, уедете навсегда. Недавно один ваш коллега пропал. Подумайте о дочери.

— А директор точно уже подписал?

— Да! Через неделю принесу акты от АкваМонтажа. Там работы закончим позже, но для отчётности нужно закрыть сейчас.

Лида подошла к столу. Положила руку на папку с актами — ладонь прошла насквозь. Черных открыла рот, но произнести ничего не смогла.

Брюнетка взяла ручку. Подписала первый акт, второй и третий.

Бухгалтерша подняла голову и посмотрела на мужчину в чёрном пальто. Вместо размытого лица завертелся чёрный калейдоскоп. Белый шарф на шее зашевелился, потянулся вверх, обвил брюнетку. Из папки появилась стопка пустых листов.

Женщина подписывала один за другим, не отрывая глаз от мутного калейдоскопа. Шарф-змея удлинялся и шипел.

Лида схватила существо за плечо. Пальцы остановились, уцепившись за материю. Лида попыталась дёрнуть монстра, но он стоял как столб, не реагируя.

Девушка замолотила чудовище сжатыми кулаками по спине. Оно обернулось, взяло Лиду за грудки одной рукой и швырнуло в стену.

Поверхность разлетелась на сотни ледяных осколков, и Черных провалилась в сон бабки.

Лида оказалась в маленькой тёмной комнате с зелёными обоями и советским гарнитуром. На потолке в петле висел подросток, рядом лежала опрокинутая табуретка. У ног сидела бабка — не кричала, только ритмично двигалась из стороны в сторону и выла.

Из тени у стены вышло ледяное существо с калейдоскопом вместо лица. Опустило руку на плечо старухе. Седовласая женщина подняла голову. Калейдоскоп наклонился, и в нём пошли картины: кухня, мужчина, мальчик за столом, ложка на полу. Бабка попыталась закрыть лицо ладонями — существо перехватило запястья, мягко, но удержало. Заставило смотреть.

Черных несколько раз ударила себя по щеке и проснулась.

Лида взяла смартфон. Набрала в поиске: «УК Наш Город главный бухгалтер» и нашла фотографию брюнетки из вип-палаты.

*************

К обеду Лида заполнила ещё десять страниц. Названия управляющих компаний соседствовали на страницах блокнота с выписками из судебных дел, решениями о банкротстве и номерами протоколов собраний собственников жилья.

Перелистнув страницу, девушка аккуратно написала:

• УК «Наш Город» долг перед теплосетями примерно 120 миллионов рублей. Областной арбитраж.

• УК «Уютный Двор» долг перед теплосетями примерно 90 миллионов рублей. Городской суд.

• УК «Теплый Дом» долг перед теплосетями примерно 40 миллионов рублей. Заседание назначено.

Добавила ниже знакомые названия подрядчиков, выполнявших все заказы на капитальный ремонт домов по федеральной программе, и подвела черту.

Журналистка повертела ручку и быстро дописала: «Для стабильной работы на протяжении шести лет нужен покровитель в управлении ЖКХ, в отделе тендеров, в прокуратуре и городском суде. Возможно, ещё в полиции, среди СМИ и депутатов».

— Я тебе кофе принесла, — сказала рыжая соседка, ставя картонный стаканчик на тумбочку и присаживаясь на кровать.

— А я не просила, — откликнулась Лида, пряча блокнот под подушку.

— Что ты там пишешь? Роман, повесть или любовное письмо? Хотя нет, наверное, уже не пишут, сейчас всё больше нюдсы снимают...

— Если потребуются нюдсы, я обязательно у тебя закажу, — сказала Лида, убирая лежавший на тумбочке телефон в карман.

— Фу, как грубо! — рыжуля надула губки и вздёрнула носик. — Ты чего такая злая, подружка? Бабка тебя что ли покусала?

— Давай лучше о тебе поговорим. В каком году нашу школу закончила? — брови Лиды изогнулись.

— Ну, я 2001 года, значит в 18 или 19... — соседка посмотрела в потолок, разглядывая трещины.

— Сколько лет мама у вас русский и литературу преподавала? — журналистка выдержала паузу.

— Ну, года три или четыре. Я уже не помню, столько времени прошло!

— Мама перестала новые старшие классы брать в 2010. Мой класс был последним, который она выпустила, в 2014 году. Ты никак не могла у неё учиться. Подружка!

— Ну как же... ведь я... ну, может быть, что-нибудь и перепутала. Что с того?

— Обычно люди о таком не врут без надобности. И кофе мало знакомым людям не приносят. — Левая бровь журналистки чуть опустилась, а правая изогнулась.

— Может, я так, от чистого сердца...

— Давай-ка ты расскажешь, кто тебя и зачем послал. А я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не снились ледяные комнаты и девушки с разбитыми отражениями вместо лица.

Рыжая сглотнула, оглянулась, наклонилась к самому уху и зашептала.

— А ты можешь?

— Я постараюсь.

— И ещё, ты мне должна будешь что-нибудь слить, ну так, по мелочи. Нужны козыри, чтобы восстановиться в конторе после больничного.

— А контора это ОМБ? — Лида поморщилась.

— Чего? Нет, агентство «Нимфа». Модельная, ну ты поняла. Начальница вышла на меня, когда тебя перевели в общую, и попросила следить. Даже кому-то шепнула, чтобы меня подселили к тебе.

— Понимаю. Сейчас напишу что-нибудь из старого расследования. Сфоткай украдкой и передай. Скажи, что я плачу в подушку и делюсь планами о бегстве в Питер. До выписки буду сливать тебе по чуть-чуть, пустяки, а ты взамен расскажешь мне больше про агентство?

— Ой, будто ты сама не знаешь. Ну там модные показы, выставки, форумы. Солидным господам нужны умные и симпатичные девчонки, чтобы выйти в свет, ну и всё остальное...

— Понимаю, клиенты в основном чиновники, бизнесмены и силовики. Кто-нибудь из ЖКХ есть? — Лида азартно улыбнулась.

Рыжая кивнула и затравленно огляделась, её голос упал до самого тихого шёпота:

— Я не могу трепаться. Болтливых у нас переводят в другую категорию, а мне в массажке оказаться не хочется.

Лида вздохнула, подмигнула и взяла стаканчик с кофе. Журналистка открыла крышку, отпила чуть остывший напиток и добавила в блокнот «проверить агентство «Нимфа»».

Черных хотела открыть социальные сети и поискать зацепки, но в палату пожаловала делегация из трёх женщин за сорок во главе с бабкой. Старушка сгорбилась, опустила голову и широким жестом указала на «ведьму».

— Вот она, значит, где! Кошмары и порчу насылаешь? И не стыдно тебе пенсионеров до инфаркта доводить! — заголосили вошедшие с бабкой женщины.

Журналистка села на кровать, схватилась за перила, помолчала и сказала:

— Женщины, погодите! Вы без вил и факелов. Так нельзя, спуститесь на первый этаж, там со скидкой продают...

— Ты нам зубы не заговаривай. Зачем пожилых людей изводишь во сне?

В разговор вмешалась рыжеволосая, вставая и заслоняя путь наступавшим.

— Да старуха сама к ней пристаёт! Наговаривает, доносы пишет, сплетни сочиняет!

На шум пришли санитарки, а следом и соседки из других палат. В толпе слышались голоса: «быстро поправляется», «ведьма, снится всем», «сообщили куда следует». Гвалт остановил врач, призвавший всех расходиться по своим палатам и не толпиться в коридоре. Последней пошла к себе бабка, пытавшаяся истребовать перевод в соседнюю палату.

Через несколько минут всё затихло, и Лида наконец-то смогла начать изучение социальных сетей известных сотрудников фирм в поисках зацепок.

*************

Неделя пролетела быстро.

Утром — врач, капельницы, перевязки, долгие опросы. Бинтов становилось меньше с каждым днём. Последний пластырь сняли на пятый день. Под ним остался едва заметный шрам.

Днём приходили родители: Марк Сергеевич с рассказами о новой вспышке пищевых отравлений из-за плохой воды, Эльвира Черных с контейнерами и Булгаковым. Изредка захаживал Артём, с удивлением заглядывавший в стремительно заполнявшийся блокнот.

В перерывах Лида работала, слушала Сурганову и аудиокниги. Рингтон на новом телефоне сменился на песню «Река». Всё чаще в темноте палаты Лида тихонько напевала:

Ты — моя река, тайна — твой исток

Я в твоих волнах — бересты челнок

Берега твои — вереск да полынь

А в ушах моих голоса пустынь

По ночам Лида пыталась не блуждать по снам. Но порыв ветра раз за разом швырял дух девушки в чьё-нибудь спящее тело. Каждую ночь Черных видела чужие кошмары, а наутро слышала шепотки в коридоре и туалете.

Бывшую журналистку называли ведьмой, колдуньей, проклятой и даже Марой. С лёгкой подачи бабки многие женщины прикупили иконки в больничной часовне и обвешались амулетами из чеснока. От вторжения в сны это не помогало, но старуха убеждала всех в эффективности защиты — ведь пенсионерке кошмары больше не снились.

Днём 27 октября Лиду досрочно выписали. Лечащий врач подписывал документы. Марк Сергеевич стоял рядом. На столе лежали два снимка. Он смотрел на левый и правый. Потёр руки и сложил документы.

— Удивительное восстановление. — Врач закрыл папку и поставил штамп «на экспертизу». — Марк Сергеевич, я вас прошу подумать об областной клинике или городском центре «Забота». Есть основания предполагать. Сами понимаете, что это и к каким необратимым последствиям приведёт.

Марк Сергеевич взял документы, сложил и начал вежливо отказываться и объяснять нюансы.

В коридоре ждал Артём. Стоял у стены, руки в карманах, наушники на шее играли тихий пост-рок. Увидел сестру и выпрямился.

Девушка задержалась в коридоре у большого зеркала. Покрутилась: красная кожаная курточка сидела впритык, тёмные синие джинсы подчёркивали бёдра. Только тонкий шрам на щеке напоминал о травме.

— Люди в больницах худеют, а ты накачалась? — посмеиваясь, спросил брат.

— Потолстела! Мама меня закармливала, — Лида вздохнула, провела ладонью по едва заметной складке на талии.

Журналистка обернулась, отец стоял в дверях кабинета, разговаривал с врачом. Кивнул и махнул рукой, давая понять, что его ждать не стоит.

Брат с сестрой прошли коридор, лестницу, холл, открыли тяжелые железные двери и вышли на улицу.

Несколько долгих мгновений Лида молча стояла, улыбалась, смотрела на небо и шумно вдыхала морозный октябрьский воздух. А затем громко сказала:

— Будем бороться!

— Трепещите, — добавил брат, глядя на мокрую парковку. — Мамкины борцуны вышли на тропу войны. Сейчас три поста в соцсетях запилим, и конец коррупции. Наимов утопится в вонючей воде.

Лида пихнула его кулаком в плечо.

— Дурак, — сказала она и громко засмеялась. Опомнилась, зажала рот ладонью, но смех пробивался сквозь пальцы.

Артём потёр плечо.

— Бьёшь сильно для человека после комы, — сказал он. Уголок рта дрогнул.

Они спустились по ступеням.

На улице гуляли холодные ветры, гонявшие опавшую листву. Тополя стояли мрачными столбами вдоль входа в больницу. Шёл мелкий, моросящий холодный дождик.

— Всех источников достали, — не оборачиваясь, бросила Лида. — Я позвонила с кнопочного. Двое из трёх не берут. Третий снял трубку. Сказал: «Не звони сюда больше, тварь».

Артём молчал. Кроссовки шлёпали по мокрому тротуару.

— Новых нашла? — бросил он, поправляя наушники.

— Ага, держи карман шире. К предыдущим я подбиралась почти месяц, будучи известной журналисткой. А теперь я кто? Ведьма, экстремистка, лгунья? — Девушка, замедлив шаг, посмотрела на серое небо, плюющееся мелкими каплями. — У меня нет редакции, источников, денег на адвоката.

Артём коснулся плеча сестры и тихо спросил:

— Что нужно?

— Хотя бы аккаунты. Анонимные и защищённые. Чтобы можно было публиковать и не бояться ареста.

— Сделаю.

— Новые источники. Люди, которые знают, как устроен водоканал, тендеры, ремонтные работы, управляющие компании и ЖКХ изнутри. Может, бывшие сотрудники, обделённые подрядчики. Кто-то ещё не запуганный.

— Это сложнее.

— А куда деваться? — Лида помолчала. — Мне нужно понять, кто их крышует. Двенадцать подрядных организаций и шесть управляющих компаний за семь лет. Все работают по схожей схеме. Для такого нужны обширные связи.

— Предполагай худший вариант и не ошибёшься, — брат криво усмехнулся и ускорил шаг, до дома оставалось пять минут ходьбы.

Остаток пути прошли без разговоров. У Артёма из наушников играла Louna, Лида слушала и тихонько подпевала: «Слава героям, ломавшим схемы! Слава изгоям внутри системы!»

Перед подъездом остановились, Артём снял наушники и криво ухмыльнулся.

— Угадаешь откуда? Кто-то, видимо, на неё наклеветал, — сказал брат ровно, глядя на облезлую дверь подъезда, — потому что, не сделав ничего дурного, она однажды утром была арестована.

Лида замерла, изогнула бровь и спросила:

— Кафка? «Процесс»?

Артём кивнул, улыбнулся и добавил: «Да. Только у тебя шансов больше!»

________

Рыжая соседка:

Полиция уводит ведьму:

Артём и Лида уходят из больницы:

Глава 4: Закрытые двери

Крепкая вахтёрша лет шестидесяти сидела за зарешёченным стеклом в будке у входа. Чёрная куртка с нашивкой «Охрана» была накинута на плечи поверх белой застиранной кофты. В руках тётка держала разворот газеты с названием «Магические тайны города» и статьёй «Шок! Оракулы предсказали, когда Кривошеин умрёт».

Лида медленно подошла, вчиталась в другие разноцветные заголовки колонок, набранных капслоком: «Защитники магии пытают в библиотеке собак», «Зэк превратил секту чудо-бомжей в банду», «Загородный бордель под видом арт-галереи».

Журналистка скривилась, прикрыла рот кулаком, покашляла.

— Фамилия? — спросила женщина, не отрываясь от чтения.

— Черных. К Коростылёвой, по приглашению.

Палец ткнул в журнал, лежащий в окошке будки. Вахтёрша сипло буркнула:

— Давненько тебя не видела. Что, пнули из «ИнтерВестей»? Опять будешь у нас внештатником работать? Ай, ладно, распишись!

— Как я могу пройти без подарка мимо самого заслуженного работника редакции? — Лида сунула в окошечко новый кроссворд и белую шоколадку. — Уже весь этаж обсудил моё увольнение?

— Пять дней назад Самохвалов прибежал и растрепал, — не поднимая глаз, буркнула вахтёрша. — Пиши давай и иди, там весь триумвират собрался!

Лида заполнила строчки таблицы наклонным почерком с завитушками. Вахтёрша не посмотрела, махнула рукой.

Черных медленно пошла вперёд.

Коридор тянулся через весь первый этаж. Стены покрашены в белый и зелёный цвет, краска местами пошла пузырями. Линолеум старый, с протоптанной дорожкой посередине. Половина ламп не горела, и коридор тонул в полутьме. Пахло бумагой, типографской краской и чем-то кислым.

Лида внимательно осматривала стены. Сначала шли четыре газеты в рамках с золотым тиснением: «Вечерний Загорск», «Из рук в руки», «Жизнь Загорска» и «Магические тайны города». Номера прошлой недели хранились под оргстеклом.

По стене рядом с последней газетой полз большой чёрный таракан. Лида прошла дальше и остановилась у доски почёта.

Фотографии сотрудников в овальных рамках. Мужчины в пиджаках, женщины в платьях. В центре, крупнее остальных, — главный редактор Коростылёва Н. А. Рядом — дочь, секретарь-референт. Лида замедлила шаг, посмотрела на обе фотографии, перевела взгляд дальше.

Три доски грамот. Бумаги в рамках, некоторые датированы началом двухтысячных. Лида прошлась взглядом по датам. Самая поздняя — за 2018 год.

Дальше шла доска партнёров. Логотипы местных предприятий, некоторые уже выцветшие. Ни «МагистральСервиса», ни «НовоСтроя», ни «Каскад-Трейда». Даже водоканала нет. Только мэрия, партия «Единство» и местные заводы.

В конце коридора приёмная. Лида вошла и оглянулась.

Натяжные потолки с точечными светильниками. Стены оклеены фотообоями: город в перспективе, с проспектом и фонтаном, но обои вздулись у батареи, и проспект неестественно изогнулся. Журнальный столик, на нём стопка «Жизни Загорска» и подшивка «Областной газеты» за месяц.

За столом в приёмной восседала секретарша. Большое декольте на белой кофточке, белые волосы уложены крупными локонами, яркий лак на ногтях. Девушка за тридцать, грузная, яркая. То же лицо, что на доске почёта в коридоре, только толще и с другой причёской. Женщина смотрела в белый айфон последней модели, не поворачиваясь к Лиде.

Журналистка подошла к столу. Подождала несколько секунд и заговорила.

— Здравствуй. Я к Нине Алексеевне.

Секретарша подняла глаза. Оглядела Лиду, выкатила нижнюю губу и молча открыла журнал. Перелистнула страницу туда, обратно. Нашла запись и повернула журнал.

— Здесь время прихода. Потом фамилию. Потом цель визита. Разборчиво пишите, да. Печатными буквами, да.

Лида заполнила все столбцы. Секретарша наклонила голову, прочитала перевёрнутый текст. Кивнула и вернулась к разглядыванию на экране фотографий мужчин с сайта знакомств.

Журналистка шагнула и потянула массивную дубовую дверь с латунной ручкой и вошла.

Кабинет был большой и тёмный, несмотря на два окна. Шторы толстые, задёрнуты наполовину. В центре массивный стол из тёмного дерева, покрытый стеклом, под которым визитки, календарь за прошлый год и вырезки из газет: Коростылёва жмёт руку губернатору, вручает грамоту, выступает на трибуне.

За спиной главного редактора три портрета в одинаковых золотистых рамках. Президент, губернатор, помощник мэра по ЖКХ Дроновский.

В кабинете расселись трое.

Нина Коростылёва — за столом, в огромном «директорском» кожаном кресле. Крупная, с химической завивкой, корни отросли на сантиметр. Строгий костюм, брошь в виде чёрного ромба с белым оком, очки на золотой цепочке. Её руки лежали на столе поверх кожаной папки с эмблемой партии «Единства».

Справа, в потёртом кожаном кресле, сидел редактор «Из рук в руки». Лет пятидесяти, серый костюм, рубашка в полоску. Чёрные брови, греческий нос и седеющие усы. Мужчина держал в руках блокнот и ручку.

Слева на спинку дивана откинулась начальница «Жизни Загорска» и псевдомагической газетёнки. Красивая, полная женщина с фарфоровой чашкой чая в руке. Округлое лицо, мягкие черты, карие глаза и яркий макияж. На шее синий платок в цветочек, заколотый брошью с чёрным ромбом и белым глазом.

Лида взяла один из потрёпанных офисных стульев для посетителей, села поближе к столу.

— Здравствуй, Лидочка, — Коростылёва чуть улыбнулась и протянула массивные ладони навстречу, — мы вас пригласили, потому что нам небезразлична судьба коллег. Как ваше здоровье? Говорили, что вы только через две недели выйдете?

Взгляд главного редактора скользнул по красной кожаной куртке и джинсам журналистки.

— Спасибо, Нина Алексеевна. Здоровье в порядке, — отозвалась Лида спокойно, положив локти на стол. — Один из ваших сотрудников утром пригласил зайти. Я бы хотела обсудить возможность публикации материала о коррупции в водоканале.

Мужчина справа не поднял глаз от блокнота. Усы шевельнулись, чёрные брови нахмурились, и послышался глубокий бас:

— О водоканале сейчас кто только ни пишет. В интернете все эксперты. Каждый блогер с сотней подписчиков мнит себя следователем.

Толстушка слева наклонилась вперёд, сделала глоток чая.

— Лидочка, а ты точно себя хорошо чувствуешь? Видения, вспышки гнева и головные боли уже прошли?

— У меня их не было. Кто распространяет такую клевету? — Лида посмотрела в глаза собеседницы и выдержала паузу.

— Болтают злые языки, а я не знаю, что им отвечать, вот и уточняю. А за что тебя уволили? За недостоверные данные? Говорят, ты писала по заказу прежнего директора водоканала? Но я не верю!

Начальница «Жизни Загорска» не отводила взгляд и улыбалась.

— Меня уволили за расследование коррупции. Данные достоверны, — громко ответила Лида. — А у злых языков есть фамилии и имена?

Женщина поставила чашечку на столик рядом, взяла конфетку из коробки, съела и продолжила:

— Настоящий журналист не сдаёт источники, да, Лидочка? Говорят, ты перед увольнением хотела продать материал конкурентам и шантажировала редактора. Ну ты же знаешь, какой у нас город! Все всё знают. Но это тоже неправда, да? — Толстушка откинулась на диван, закинула ногу на ногу, посмотрела на портрет помощника мэра.

Лида сидела прямо, посмотрела на коллегу в упор и спросила: «Что, я детей ем и на метле по ночам летаю, Максим Самохвалов не говорил?»

Усач хмыкнул, сделал пометку в блокноте и сказал:

— Нет, только про быстрое выздоровление и кошмары соседок в больнице. А ещё про расследование в политическом и магическом отделах.

— Спасибо вашим хозяевам из «Единства». Насколько же они сильно увязли в коррупции, что намёк на расследование привёл к такому?

Коростылёва подняла ладонь, останавливая беседующих.

— Не надо сплетен. Лидочка, вы же дипломированный специалист. Двадцатая в выпуске, если не ошибаюсь?

— Вообще-то третья. У меня красный диплом.

Мужчина с блокнотом снова сделал пометку.

— Образование, конечно, уже не то. Теперь пятёрка, как раньше четвёрка, была.

Женщина на диване подхватила:

— Я слышала, теперь любой себе может диплом купить. Даже диплом врача!

— Это неуместный подкол? — Лида переводила взгляд с одного на другого. — Вы меня сюда позвали говорить про водоканал или сплетничать и шутить?

Коростылёва улыбнулась, тихо хлопнув ладошкой по столу.

— Нет, у Лидочки сносное образование. Но вы поймите, образование только фундамент, а журналистика — это практика. Вы сколько в профессии? Три года?

— С учётом работы у вас внештатником чуть больше трёх, — согласилась Лида.

Редактор «Из рук в руки» поднял глаза от блокнота. Усы дёрнулись, брови нахмурились.

— И сразу решили писать о том, кто украл сто миллионов? Амбиции и гордыня вас погубят!

Толстушка снова вступила в разговор, мягко и покровительственно:

— А скажи, Лида, ведь «ИнтерВести» недавно грант получила? Ну, который за свободу прессы. Я слышала, они через тебя хотели отработать заказ. Расследование, скандал и шумиха. А потом новый закон об иностранных агентах вышел. Редактор испугался и решил тебя уволить?

— А я слышала, что «Загорский Вестник» убыточен и живёт на дотации мэрии. Это правда? — спросила Лида спокойно.

— Так и запишем, про вопрос о гранте Лида отвечать отказалась. — Мужчина пригладил усы левой рукой и сказал: — И я с вами, коллега, не согласен, девочка не занималась расследованием. Так, записала парочку баек и прикрепила к ним фотки документов из интернета. Некритичная работа с источниками...

— На этом месте я должна дать вам копию расследования, чтобы опровергнуть слухи? — спросила Лида с ухмылкой. — Или Самохвалов уже всё передал?

Коростылёва подняла ладонь в третий раз.

— Обойдёмся без склок. Лидочка приемлемо пописывает. Просто ошиблась с выбором, а Макс её не смог отговорить. Есть темы, которые журналисту не по зубам. Масштаб другой. Водоканал, тендеры, бюджет. Это уровень прокуратуры. Девочка полезла куда не надо и получила.

— Ага, — сказала Лида. — Буквально по голове и получила.

Коростылёва сняла очки. Протёрла полой шёлковой рубашки с монограммой. Надела и посмотрела на Лиду поверх стёкол.

— Сочувствуем и желаем только добра. Готовы снова взять внештатным корреспондентом. Моя дочь ведёт экспериментальную рубрику «Прожектор искусства». Обзоры кино, театральных и других постановок. Мне кажется, вам будет интересно.

— Дайте угадаю. Писать опять всё буду я, а фамилия под материалом будет стоять вашей дочери? А получать я буду как внештатник по три тысячи рублей в неделю? — Лида хмыкнула и посмотрела на редактора.

— Лучше что-то, чем ничего, — очень быстро ответила хозяйка кабинета и посмотрела на подчинённых. Коллеги закивали и заулыбались.

В разговор снова вторглась упитанная дама с чаем.

— Вот вы отшучиваетесь про полёты на метле. А репутацию вашу господин Самохвалов втоптал в грязь. Люди что думают? Дыма без огня не бывает. Поэтому зря отказываетесь от нашего великодушного предложения. Мы ещё дозволим про магическую муру писать. Поработаете годик, скандал забудут, возьмём вас в штат, а там глядите...

— Я начну получать двадцать пять тысяч в месяц? И этого мне хватит, чтобы закрыть коммуналку и, может быть, не умереть с голоду? Предложение невероятно щедрое. Чувствую заботу и поддержку коллег!

— Зачем хамить? Никакого уважения к ветеранам городских новостей. Да журналист прежде всего должен за идею работать! — пробасил усач в кресле, хмурясь.

— За идею и совершенно бесплатно готова написать вам серию статей с расследованием коррупции в водоканале. Что? Тема не подходит? Нужно писать про постановку «Ревизор» в театре. Про современные проверки писать не нужно?

— А есть что-то новое по водоканалу? — Коростылёва подалась вперёд, опершись на стол ладонями. — Или только домыслы и замолчавшие источники?

— Выходит, старое вы уже прочитали? — спросила Лида тихо, но отчётливо. — Значит, можете чётко сказать, будете публиковать материалы или нет?

Все три редактора со снисходительными улыбочками замолчали. Лида встала, и стул с грохотом упал на паркет.

— Того, что я нарыла до нападения, достаточно. Выпустите первую публикацию, тогда поговорим о новом.

Лида взяла сумку, повернулась к двери. В дверях остановилась. Постояла секунду, обернулась и добавила:

— Ну конечно, публикации не будет! А скажите, вы ведь «Загорский вестник» в шестнадцатом году возглавили? Я заметила, самая свежая награда у издания за восемнадцатый. Намекните вашим хозяевам в администрации города, что пора бы новую выписать!

И Лида вышла из кабинета, захлопнув тяжёлую дверь. Секретарша провожала девушку взглядом, приложив телефон к уху, пока Лида не скрылась в полумраке коридора.

На крыльце Лида остановилась. Достала блокнот из сумки и карандаш. Покрутила в руках, написала: «Старые данные уже слили. Вызвали, чтобы разговорить. Помощник мэра Дроновский. Самохвалов и грант. Тоже замешаны в схеме коррупции?» Дрожащими руками убрала блокнот с совой в сумку.

*************

Лида остановилась у входа в бизнес-центр, несколько раз вдохнула и выдохнула, тихо шепнула дважды: «Эмоции отключить, думать наперёд, после отказа сменю поле и выведу к результату». Улыбнулась и неторопливо вошла.

Молодой охранник в белой рубашке, чёрном бронежилете с надписью ЧОП «Стражи Реальности» и серых брюках остановил гостью жестом.

У него была рация, дубинка, толстая кобура и наручники на поясе. Берцы с железным носком под брюками, в одной руке электронный планшет, во второй — чёрный детектор с множеством диодов по краям.

Охранник проверил фамилию и попросил пройти через рамку.

— Все железные вещи выложите. На куртке замок и пуговицы? Снимите куртку. Проходите через рамку. — Парень подмигнул и наклоном головы показал направление.

Девушка прошла. Рамка запищала и замигала белым светом. Охранник резко сказал: «Стоять».

Лида шагнула назад, и рамка снова засветилась, громко пища.

Охранник шумно выдохнул. Показал раскрытую ладонь. Застучал пальцами по экрану. Парень поджал губы и прищурился.

— Магический артефакт или остаточные следы волшебства? Может, у вас зелёный пропуск есть? Либо... — Правая рука скользнула на кобуру и открыла кнопку.

— Мне назначена встреча с супервайзером Дмитрием. Передать, что из-за вас я опоздаю? — Лида приподняла левую бровь, голову чуть наклонила и посмотрела в глаза охраннику. Щёки быстро покраснели, на лбу выступил пот.

На телефоне охранника заиграл звонок с известной насвистывающей песней. Парень не спешил убирать правую руку от открытой кобуры.

Лида прислушалась, рингтон в телефоне напевал песню на немецком языке.

— «Что мы будем пить семь дней, — чётко произнесла Лида, вслушиваясь в текст, — что мы будем пить жарким днём».

Парень широко улыбнулся, правая рука вернулась к планшету, голос изменился.

— С кем бегаешь, сестра? Белая Община, Союз Михаила Архангела или Дружина Рода? — Взгляд охранника скользнул с лица Лиды на округлости под красной курткой

— Просто немецкий знаю со школы. И, кстати, это не гимн Люфтваффе, а бретонская народная песня. Можно я уже пройду? — Лида коснулась лба, кожа была горячей.

— Чего ты покраснела-то? Ну рискни, иногда приборы шалят, — предложил юноша, улыбка осталась на лице парня, но глаза чуть прищурились.

Журналистка прошла. Рамка детектора молчала.

— Вам на второй этаж в третью переговорную. — Парень отступил с дороги.

Лида закатила глаза и прошла к лифту.

На втором этаже были стеклянные перегородки, полы из керамогранитной белой плитки и мебель бежевых и светло-оранжевых тонов.

На стене у входа висели рекламные баннеры под стеклом: «Загорск Онлайн» представляла фотография с городского праздника красок. С плаката «Бизнес-Загорска» смотрел пятидесятилетний мужчина в белом деловом костюме с красным галстуком и надписью «Колесников построил свой бизнес с нуля, и вы сможете!». Дальше был «Загорск Live»: стримы, подкасты, логотипы Рутуба, Дзена, ВК.

Журналистка заметила вдалеке стену с логотипами и украдкой сфоткала. Открыла телефон, приблизила фотку, улучшила качество и разглядела символы «НовоСтрой» и управляющей компании «Наш Город».

Лида улыбнулась, прошла и открыла стеклянную дверь в переговорную с прозрачными стенами.

Супервайзер Дмитрий задумчиво стоял у доски с фломастером. Он был худой, высокий, носил чёрную водолазку, белые джинсы и умные часы. Медальон в виде чёрного ромба с белым оком висел на шее. Мужчина обернулся и быстро заговорил:

— Добро пожаловать. Слышал твою историю, прям жесть. — Он повернулся к доске, дописал слово «синергия» и продолжил говорить, разглядывая схему: — Сочувствуем и с радостью поможем влиться в новый амбициозный коллектив.

Лида огляделась. Нашла единственное свободное место: куча кресел-мешков в углу. Подтащила и села. Кресло окутало её, девушка оказалась в положении полулёжа, глядя на Дмитрия снизу вверх.

— Дмитрий, я хочу обсудить публикацию материала о водоканале. Расследование...

Мужчина слушал секунд двадцать. Кивал ритмично, а после поднял левую руку.

— Я понял направление. Фирмы-однодневки, тендеры, коррупция. Тема потенциальная, без вопросов. Контент хайповый. Но репутационные риски слишком высоки.

— Безопасный и основанный на фактах формат независимого расследования тоже не годится? — спросила Лида, пытаясь ровно сесть на кресло-мешок.

Супервайзер глянул на камеру под потолком. Подошёл к доске, показал фломастером на схему.

— С «ИнтерВестями» у нас три совместных проекта: взаимный пиар в ВК, подкаст «Загорск говорит», помощь с масштабированием на «Дзен» и «Рутуб». Выводим на целевые показатели, ну ты знаешь.

Лида медленно выдохнула, закрыла глаза, провела рукой по волосам. Встала и подошла к столу.

Дмитрий продолжал говорить:

— Мы не можем публиковать забракованное Самохваловым расследование, он наш партнёр.

— Деньги важнее журналистики? — Лида подошла вплотную и перешла на шёпот.

Дмитрий сел на край стола, скрестил ноги и ответил тише:

— Нужно смотреть на ситуацию шире. Без модели нет осознанного контента. Это не цинизм, а реализм. Ты же умная, должна понимать.

Стеклянная дверь открылась. Заглянула девочка лет двадцати: планшет, гарнитура в ухе, бейдж с логотипом. Розовый тонкий чокер с металлическим кольцом на шее. Красная помада, светло-розовые тени, пышные ресницы.

— Дим, по «Каскад-Групп» и «Уютному Двору» когда встреча по ребрендингу? Они спрашивают, готовы ли мокапы логотипа.

Дмитрий повернул голову, цыкнул. Девушка бросила взгляд на гостью и слегка побледнела.

— О чём мы говорили, стажёрка? Корпоративная культура! Ещё раз так сделаешь, и я тебя накажу.

Девица коснулась указательным пальцем железного кольца на чокере, чуть склонила голову и вышла.

Дмитрий проводил попу помощницы долгим взглядом.

Лида, смотря в окно, тихо бросила:

— Симпатичная девочка, из агентства «Нимфа»?

— Да, но... — Мужчина осёкся, перевёл взгляд и торопливо проговорил: — Моя помощница, профессиональная и ответственная сотрудница, нанятая исключительно за...

— За умение очень глубоко работать с документами и понимание нужд начальника?

— Поосторожней, я вообще-то тебе работу хочу предложить. В этом месяце запускаем канал «Мистика Загорска». Сексапильные ведьмочки из магического борделя, сумасшедшие граффитисты-анархисты. Такой острый магический контент. Никакой пенсионерской мути, как в «Вестнике». Авторский взгляд приветствуется!

— Какие форматные ограничения? Я хочу снять выпуск про ведьму кошмаров, которую оболгали и осудили два года назад.

Лида скользнула взглядом по медальону на шее Дмитрия: чёрный ромб с белым оком.

— Наша аудитория — простые люди. Нужны конфликты и вовлекающий контент. Про арест можно упомянуть, но сначала расскажи что-нибудь крутое. Например, как ведьма мужа соседки увела.

— Понятно. — Лида посмотрела на камеру за спиной, отошла к плотным шторам блек-аут на окне и добавила тихо: — Хотите услышать моё виденье?

Дима помолчал. Отошёл к подоконнику, подальше от прозрачных стен и угла обзора камеры.

— Конечно, у нас тут атмосфера опенспейс и френдли... — сказал супервайзер.

— Но слежку за сотрудниками никто не отменял? — Лида наклонилась к самому уху Дмитрия, перешла на шёпот, — мне нужна информация по всем фирмам из ЖКХ, которые сотрудничают с вами и решили поменять название и бренд в последние пару лет. Ты наверняка это знаешь, потому что исполнители в «новых компаниях» остаются старыми.

— Э-э-э, я так не могу, — прошипел Дима в ответ.

— Помните, мы две недели назад спорили о парадоксе вагонетки? Ты выбрал минимальный ущерб. — Лида выдержала паузу и добавила, — я хочу спросить, что разумный человек выберет? Тайно, через фейковые аккаунты один раз сообщить информацию. Или ничего не говорить и столкнуться с обоснованными слухами.

Глаза Дмитрия расширились.

Лида отошла к столу, попадая в угол обзора камеры, набрала воздуха в грудь и громко сказала:

— Дмитрий, огромное спасибо за...

Супервайзер оглянулся и перебил:

— Всё, я понял! Жди фидбэк в соцсетях. Но, Лида... — Дмитрий помолчал, а потом продолжил: — Без обид: тема с водоканалом опасна. Забей и уезжай из города, пока не поздно.

Лида посмотрела в глаза руководителю проектов и вышла. В коридоре журналистка остановилась у стены с логотипами. Постояла, оперлась на стену, отдышалась. Подняла взгляд: «Новострой», «Комфорт Плюс» и «Каскад-Групп». Последний логотип новый, свежая печать.

Журналистка сделала вид, что фотографируется на фронтальную камеру, надувая губки, переключила камеру, сделала снимок стены и пошла к выходу.

*************

Через час Лида посетила редакцию «Справедливости».

Отдельный вход со двора, цокольный этаж жилого дома. Поблёкшая яркая вывеска, распечатанная на баннере: «Голос Справедливости. Общественно-политический портал». Ниже — табличка партии и лозунг «За честную власть», напечатанный на обычной бумаге и заламинированный скотчем.

Девушка спустилась, пробираясь мимо куривших парней, толкнула незапертую дверь.

Внутри пахло сыростью и старыми газетами. Лида прошла первую комнату, осматриваясь: стол, стопки листовок на полу, переполненные стеллажи, старые компьютеры. Два больших принтера у стены, у одного крышка заклеена скотчем, а у второго лоток для бумаги другого цвета. На стене карта города с десятком красных кнопок.

Лида прошла во вторую комнату: одновременно кабинет, переговорная, зал совещаний и кухня. Помещение квадратов двадцать пять. Почти как кабинет редактора «Загорского вестника».

В центре стоял советский полированный стол с царапинами. Двенадцать стульев у стола и стен. Кружка с остатками чая и пепельница. Стопка бумаг, перевязанная бечёвкой: «Жалобы. Не разобрано, 2024». Вдоль стен шкафы разной высоты, ширины, цвета и годов выпуска. В открытом пенале гудела микроволновка.

Главный редактор «Справедливости» вышел навстречу. Худой, сутулый, невысокий мужчина лет сорока. Одет был в серый шерстяной свитер и чёрные джинсы. Залысины, тонкие очки. Протянул руку и улыбнулся.

— Лидия Марковна! Проходите!

Усадил и предложил чай. Журналистка отказалась. Редактор не настаивал, перешёл к делу.

— Позвольте вам представить мою соратницу! Ольга Александровна Крылова, депутат городской думы. Из нашей партии. Очень заинтересована в теме ЖКХ.

Толстоватая, невысокая, коренастая Ольга сидела у стены. Рядом чашка с остатками чая. Серый шарф и зелёное пальто лежали на стуле. Брошь с красным флагом на лацкане пиджака. Тёмные внимательные глаза.

— Можно просто Ольга. — Женщина протянула руку. — Я читала ваши материалы ещё до... нападения. Статья о перерасчёте тарифов. Я её распечатала и отнесла на заседание комиссии по ЖКХ. Инициировала голосование, но депутаты Единство и Свобода были против.

Лида приподнялась, потянулась через стол и пожала руку. Ольгина ладонь тёплая, крепкая. Лидина — ледяная.

Редактор сел, снял очки и заговорил.

— Мы, как единственное оппозиционное издание в городе, несём особую ответственность. В нынешних условиях, когда информационное пространство монополизировано провластными структурами, наш долг вам помочь. Нам поступают звонки, нас пытаются запугать, но мы держимся. Партия «Справедливость» стоит на позициях открытости и прозрачности...

Он говорил ещё минуты четыре. Ольга пила чай медленно, маленькими глотками. Лида ждала. Сазонов дошёл до сути на пятой минуте.

— Ваш материал нужен обществу. Мы понимаем масштаб и готовы поддержать. Нам необходимо, чтобы доказательная база была юридически безупречной. У нас уже был прецедент: мы опубликовали материал о завышении расценок в управляющих компаниях при ремонте домов. Нас засудили, заставили выпустить опровержение. Чтобы наша позиция выглядела убедительной...

— Какие условия безопасной для вас публикации? — перешла к сути Лида.

Мужчина взял очки, покрутил дужку, дыхнул на стекло, протёр и положил на стол. Руки сложил в молитвенной позе.

— Я читал присланные вами в обед материалы. Отличная работа. Но с доказательствами туго. Половина скриншотов ничем не подтверждены. Части компаний переименованы. Вы указали, что источники отказались говорить. Маленьким изданиям нужно взвешивать риски. Ещё два-три проигранных суда, и нас закроют.

— Вы мне старый анекдот напоминаете. Правды нет, страну продали, остался только труд за три копейки. Будете брать? — Лида посмотрела на редактора в упор.

Редактор «Справедливости» помолчал. Взял очки, покрутил в руках и потёр переносицу.

— Я не говорю «нет». Приходите с доказательствами, которые выдержат суд. Документы, подтверждённые официально. Свидетели, готовые выступить. Нам нужно всё это, чтобы мы могли...

— Черных поняла. Не нужно ещё пять минут про оппозицию рассказывать, — вмешалась в разговор Ольга.

— Знайте, мы на вашей стороне. В наших общих интересах сделать город лучше. Только, пожалуйста, без спешки.

Лида вздохнула и сказала:

— Я постараюсь собрать из материалов расследования безопасные статьи и буду присылать вам. Давайте хотя бы так работать. Плата мне не нужна, только рычаг для решения проблемы.

Лида встала. Поблагодарила, пожала протянутую руку редактора и вышла на улицу, опустив голову. Она застёгивала красную кожаную куртку, когда за спиной открылась дверь.

Показалась Ольга. Шарф у девушки был не завязан, а пальто нараспашку. Она громко окликнула уходящую журналистку:

— Лида, постойте. Редактор не враг, он боится. Сегодня утром ему звонили на ваш счёт. Намекнули, что в случае публикации будет четыре иска и три проверки.

— Я догадалась — Лида коснулась висков, кожа обожгла пальцы ледяным холодом. Девушка отдёрнула руку.

— Лида, но вы поймите. Он десять лет держит портал, и каждый год на него давят. Завтра опять вызывают в политический отдел с утра. Не сердись, но он вряд ли сможет сильно помочь.

— У меня тоже повестки в политический и магический отдел. Но, вы уже знаете об этом, наверное, уже и бобры знают? — Лида внимательно посмотрела на женщину.

— Нет, впервые слышу. Политика, я догадываюсь, за что, но ОМБ это перебор. Обязательно позвоните мне, когда пойдёте, мы с партийным адвокатом будем с вами.

— И сколько стоят ваши услуги? — Лида скрестила руки на груди.

Пальцы депутатки потянулись к пуговицам, чтобы застегнуть. Женщина помедлила, прикусила губу и ответила.

— Для товарищей бесплатно. Я занимаюсь ЖКХ второй год. Водоканал, тарифы, подряды. Знаю, что там происходит. Прямых доказательств нет. Но я прочла твои документы. Ты нашла факты, которые ускользнули от нас. Жаль, что пошла к Самохвалову. Жена директора водоканала родная сестра редактора ИнтерВестей. Не знала? Ну да, они не афишируют. У нас вообще очень многое связано так, неформально.

Лида посмотрела на девушку, приподняла одну бровь, хмыкнула. Спросила: «Чего ещё я не знаю?»

— Прошлого начальника водоканала ушли на пенсию год назад, сразу после серии твоих критических публикаций. Была подковёрная грызня. Деталей не знаю, но два месяца назад дали пинка заместителю и главному бухгалтеру. Бывший начальник молчит, заму дали хорошее место в другом городе, а вот бухгалтер пропал. Я его найти не смогла. — Женщина развела руками и пожала плечами, посмотрела на небо.

— Может, вы что-нибудь и про чёрный ромб с белым глазом знаете?

— Один из тайных клубов. — Ольга нахмурилась, завязала шарф и поправила причёску. — Общество Смотрителей. Официально следят за тем, чтобы магические проявления не мешали обычным людям жить. Неофициально... поищи в сети про них и Белую Общину, там всё есть. — Ольга осеклась.

Депутатка достала две серые визитки. Свою с именем, телефоном и почтой. И визитку «Молота Правды» с почтой и логином в телеграмме. Дала и попросила позвонить, когда будет время. Лида убрала две картонки в карман.

Ольга быстро застегнула зелёное пальто. Ушла через двор, ритмично цокая каблуками по мокрому асфальту.

Лида достала блокнот и записала: «Самохвалов использовал наши расследования чтобы топить неугодных? Бухгалтер, два месяца, неужели он жаловался? И пропал? Ольга + Молот Правды им можно доверять?»

Мокрый двор, серое небо, облезший баннер. Температура упала до нуля. Солнце почти закатилось за горизонт, но фонари ещё не включили.

Черных взяла телефон и шёпотом записала несколько коротких голосовых сообщений, отправила брату.

________

Редакция Загорский Вестник:

Редакция Загорск Онлайн:

Редакция Голос Справедливости:

Глава 5: Открытые сны

Лида сидела за кухонным столом дома в просторной алой футболке и серых леггинсах. Рядом стояла тарелка с борщом и блюдце с пирожками. Девушка зачерпывала ложкой суп и закусывала пирожками с луком и яйцом.

Мама стояла в синем халате у раковины, мыла кастрюлю и чашки, подливая кипятка из чайника. На холодильнике телевизор показывал вечерние новости про облаву на бомжей в парке.

— Как прошёл первый день после выписки? — спросила мама, закидывая полотенце на плечо.

— Сходила во все редакции города. Узнала много нового о себе и тайнах общества. — Лида говорила медленно и чётко.

Мама поставила кастрюлю в шкаф. Взяла полотенце и вытерла руки. В коридоре тихо тарахтел старый обогреватель с вентилятором.

— Лидочка, я разговаривала с тётей Натальей. Она сейчас преподаёт актёрское мастерство в бывшем дворце пионеров, — мама придвинула табуретку и села рядом. — Ты у неё в школе в театральном кружке занималась. Помнишь, как играла золотого петушка? «Кукареку, царствуй лежа на боку!»

— Пять лет театрального кружка, ещё бы не помнить! Спектакль пророческий? Только где Шамаханская царица, которая стоит за коррупцией в ЖКХ? — Лида перестала есть, ложка осталась в тарелке.

Мама улыбнулась, взяла пирожок, откусила. Вместо ответа продолжила:

— Им нужен преподаватель основ журналистики. Ещё я могу поспрашивать в школе про услуги репетитора. Русский и литературу ты знаешь великолепно. У тебя получится!

Лида отодвинула тарелку, встала и подошла к подоконнику, резко обернулась.

— После буквы „ц“ всегда пишется „и“ и сорок исключений? Что у меня получится?

Мама разгладила скатерть. На столе лежал «Вишнёвый сад», старый том с десятками закладок и корешком, аккуратно подклеенным скотчем. Эльвира Марковна положила раскрытую ладонь на книгу.

— Ты начитанная, умная, с детьми ладишь.

— Предлагаешь преподавать журналистику? — Голос Лиды стал тише. — А потом они придут в редакцию, и Самохвалов скажет: тема неудобная, молчи или получишь по башке!

— Лидочка, нельзя на этом зацикливаться. Нужно жить дальше.

— Я буду учить детей, что правда важна и нужна. А мир покажет, что за неудобную истину бьют и увольняют. — Лида посмотрела на маму и книгу, заговорила громче, чуть подняв подбородок. — И другая мать посоветует им отступить и закрыть глаза?

Эльвира Марковна поглаживала корешок левой рукой. Глаза блестели, правая ладонь легла на шею.

— Я твоя мама. Мне не нужна правда. Мне нужно, чтобы ты была жива и здорова! Ты уже достаточно пострадала, не взваливай всё на себя. Пусть борются другие...

— Кто? В Загорске сотня зафиксированных пищевых отравлений после ремонта станции забора воды. — Лида нахмурилась, посмотрела в глаза матери. — Реальных случаев больше, а СМИ молчат. Мам, я не могу закрыть на это глаза и просто жить дальше.

— Доченька, но ведь есть проверяющие органы. Заместитель мэра Дроновский обещал держать ситуацию под личным контролем.

Телевизор бормотал что-то про опасного рецидивиста с магическими наколками. Лида смотрела на маму несколько секунд, коснулась холодной батареи, бросила взгляд на тёмный двор за окном.

Молча подошла к раковине и открыла горячий кран. Хлынул поток тёплой, оранжевой жижи. Лида развернулась и вышла, не закрывая воду.

Ушла в свою комнату, прикрыв дверь. Легла на расправленный диван, не раздеваясь.

В коридоре послышались шаги. Через минуту в дверь постучали.

— Доченька, всё в порядке? — спросил папа.

— Лида, можно войти? — сказал брат.

Девушка полминуты не отвечала. Затем обернулась и спокойно, чётко произнесла:

— Пожалуйста, не сейчас. Я слишком устала. Если открою дверь, буду орать, а вы не заслужили. Давайте завтра поговорим. Прошу!

Мама что-то шепнула, и родственники разошлись.

Лида подождала минуту. Взяла подушку, прижала к лицу, плотно-плотно, и закричала. Звук вырвался сдавленным и тихим.

*************

Лида лежала поверх лоскутного покрывала, не раздевшись. Только носки сняла и сбросила у кровати. Свет в комнате не горел, фонари за окном тоже. Тонкая полоска света пробивалась из коридора.

Черных лежала на подушке и смотрела на рабочий стол, погружённый в полумрак. На стене фотография: школьный спектакль, Лида в самодельном костюме Жанны д’Арк. Вместо доспехов серебристая ткань, в руках деревянный меч, покрашенный под металл. Рядом открытка с балериной Дега. Под открыткой, фиолетовым фломастером, аккуратно написано: «Грация это мужество быть лёгкой». Ниже, другой рукой, криво, печатными буквами дописали: «Хрен там. Грация, когда всё болит, а сестра лыбится!».

Дыхание замедлялось. Лида протянула руку, нащупала на столе чёрно-белую фотку Татьяны Самойловой в рамочке. Поднесла к лицу. Любимая актриса смотрела загадочно и трагично, куда-то вдаль. Лида провела по стеклу и увидела, как иней покрыл поверхность.

Девушка попыталась аккуратно поставить фотографию и встать. Рука дрогнула, веки закрылись, Лида растянулась на диван. Вымолвила: «Минуточку полежу и встану» и уснула.

Ледяной ветер подхватил дух девушки и бросил сквозь щели под дверью. В коридоре Лида толкалась руками и ногами, пытаясь сопротивляться. Но сильный порыв бросил Черных в приоткрытую комнату родителей и загнал в тело матери.

Мир на мгновение померк. Из темноты проступила яркая картина дачи. Маленький огородик, засаженный ягодными кустами, яблонями и цветами. Одноэтажный выцветший зеленоватый садовый домик. Покосившаяся чёрная банька, собранная из шпал.

Лида видела, как молодая Эльвира Марковна возится в огороде, тихо мурлыча: «Кто привык за победу бороться, с нами вместе пускай запоёт». Девушка хотела подлететь к маме и коснуться её плеча, но не успела.

Небо потемнело, ледяной буран ворвался в сон, засыпая огород, дачу и маму снегом. Огромная четырёхлапая тварь с туловищем, переходящим в пасть-калейдоскоп, выросла из-под земли. Черных рванула к монстру, но чудовище уже вцепилось в ткань реальности и рывком втянуло в себя полотно сна.

Всё исчезло в чёрной пасти монстра, остался только чёрный туман и холод. Дух Лиды метался среди облаков белого пара, медленно обращавшихся в новый сон.

Она увидела родной многоквартирный двухэтажный дом. У подъезда на скамейке стояли гробы. Длинные, узкие, из нестроганых досок, побитых ржавыми гвоздями с огромными шляпками.

В левом гробу лежала Лида. Лицо чистое, спокойное, ледяное. Кожа с синеватым отливом. Губы тёмные, почти чёрные. На груди белые хризантемы. В правом гробу Артём. Лицо расслабленное, мирное. Наушники покрыты инеем, и из правого еле слышно лилась джазовая музыка.

Эльвира Черных стояла между гробами. Рядом стоял папа: серый, бесцветный, выцветший, как старинная чёрно-белая фотография.

Девушка полетела к матери, беззвучно крича.

Из чёрных окон дома полезли ледяные фигуры. Лица — мутные пятна, как отражение в запотевшем стекле. Вместо ртов и глаз чёрные провалы.

Монстры выстроились в цепочку. Пошли вокруг гробов. Медленно, шаркая нижними лапами, похожими на ноги. Каждый, проходя мимо Эльвиры, тыкал в неё пальцем, плевал и шептал неразборчивые слова осуждения.

Эльвира схватилась за волосы. Обеими руками. Волосы седели прядь за прядью, от корней к кончикам, будто кто-то проводил кистью, вымывая цвет.

Черных подлетела к жуткому хороводу монстров и попыталась прорваться.

Из левого гроба рывком поднялся и сел ледяной двойник. Лицо Лидино, но ледяное, и вместо глаз чёрные калейдоскопы. Монстр заглянул в лицо Эльвире, и она упала на колени. Оно заурчало и осветилось изнутри, выгибая грудь.

Лида замерла, закрыла глаза, глубоко вдохнула и вызвала в голове образы. Мамины тёплые руки, детские сказки, любимые пирожки с картошкой, ответы на уроках литературы. Всё слилось в единый поток обжигающего тепла.

Девушка провела по голове и телу, вспоминая фотографию с Орлеанской девой. Обжигающие, жёлтые доспехи и рыцарский шлем закрыли тело. Лида бросилась вперёд, закрывая мать.

Ледяной двойник зарычал и ударил девушку удлинившимися руками. Та ощутила два мощных удара в грудь, харканула кровью и согнулась, схватившись за солнечное сплетение.

Тварь выпрыгнула из гроба. Её передние лапы удлинились, став звериными. Человекообразный ледяной монстр шагнул к Эльвире Черных, пытаясь заглянуть в лицо.

Черных не позволила, бросилась, схватила тварь и вцепилась в глаза-калейдоскопы жёлтыми латными перчатками. Монстр содрогнулся, меняя форму и становясь больше.

Девушка подняла обе руки, сцепила их в замок и всем корпусом рухнула на лицо твари, нанося сокрушительный удар. Ледяная голова разлетелась, как ледяной шар от удара кувалды, существо на мгновение затихло.

Лида крикнула: «С колесницы пал Дадон. Охнул раз и помер он!»

Монстр зашевелился, заёрзал, собираясь. Черных оглянулась на седую мать, рывком сбросила шлем и ударила себя в челюсть. Боли не было, тогда она начала бить снова и снова.

*************

Яркая вспышка, боль в щеке, сон дрогнул и стал тёмной комнатой.

Лида проснулась, коснулась влажной щеки и текущей из носа крови. Поморщилась, вытерла кровь тыльной стороной ладони, застонала и встала. Шатаясь, побежала к выходу, в коридор, к двери комнаты родителей. Навалилась на ручку, повернула и открыла.

Нащупала переключатель справа, врубила. Комнату родителей залил свет. Лида замерла. В воздухе стоял запах маминых духов и папиного крема для рук.

Марк Сергеевич спал на спине, рот приоткрыт, дыхание ровное. Рука свесилась с кровати, пальцы расслаблены. На тумбочке: стакан воды, таблетки в блистере, старая книга «Записки охотника».

Рядом Эльвира Марковна спит на боку, лицом к стене. Одеяло сбито к ногам. Подушка мокрая, волосы прилипли к лицу, к шее. Ночная рубашка влажная на спине и между лопаток.

Мама перевернулась. Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от света люстры. Несколько секунд молчания, и наконец голос мамы.

— Лидочка... Ты жива...

Лида подошла к кровати и опустилась на колени. Медленно, сначала на одно, потом на второе. Прижала тёплую руку к щеке. Слезы падали на мамино запястье.

Плечи девушки дрожали. Мама приподнялась, улыбнулась, погладила дочь рукой и сказала:

— Ну чего, доченька? Сон страшный приснился? Мне тоже кошмар привиделся. Помню, ты подошла и засияла, светом залила сон… — мама прижалась щекой к макушке стоявшей на коленях дочери.

________

Глава 6: Дорога бойца

Дверь в комнату Артёма была закрыта, изнутри тихо доносился женский рок-вокал, певший «идти к своей цели, дорогой бойца». Лида постучала костяшками четыре раза, придерживая в правой руке кружку с кофе.

Почти сразу щёлкнул засов. Артём стоял в проёме: мятая футболка с Ведьмаком, недельная щетина. Он посмотрел на сестру, помедлил и отступил, жестом приглашая войти.

Лида прошла внутрь и осмотрелась. У окна горели два монитора. На левом темнели строчки кода, макет сайта и прогресс-бар, застывший на шестидесяти процентах. В углу висело уведомление «Дедлайн: сегодня 18:00». Правый экран пестрел россыпью вкладок. Артём вернулся к столу, сохранил макет и свернул.

— Я не вовремя? Тебе ведь работать надо, я вечером зайду...

— Твоё расследование важнее. Не спорь! Тысячам плохо, единицы пытаются решить проблему.

Черных прошлась вдоль шкафа у левой стены. Книги Кафки и Виктора Пелевина стояли корешком наружу. Рядом фигурки из «Silent Hill» и коллекция аниме-миниатюр.

Лида села на неровно застеленный диван и откинулась. Потолок занимали постеры: «Оно» и «Generation П» соседствовали с плакатами Disco Elysium, Prey и десятком других. Кружку с остывшим кофе она поставила на широкий подоконник и спросила:

— Ты не искал в сети про Смотрителей и Общину?

— Мало путного. Смотрители элитарный, почти масонский клуб. Община правая организация, финансируется местным миллиардером Колесниковым. Связаны ненавистью ко всему магическому.

— Знакомая фамилия, прямо какой-то серый кардинал. По агентству «Нимфа» что нашлось?

— Обсуждения и заметки. Реальная владелица Роксана Хаборская. Родная дочь повесившегося в 2004 году в СИЗО авторитета из Свердловска.

— Ещё интересные факты? — Лида подалась вперёд.

— Только слухи. Говорят, «Нимфа» воспитывает моделей, актрис и эскортниц. А Роксана после смерти отца жила в Загорске у дяди Колесникова.

— Умница, братик! Больше ничего? Жаль только, что всё это к делу относится косвенно.

Тёма рывком переместился за компьютер, заняв мягкое креслице с банкеткой для ног.

— Почему игровое кресло не купишь себе? — Черных одним уголком губ улыбнулась и чуть прикрыла глаза.

— Фигня маркетинговая. Неудобная, вредная, дорогая и ненужная. — Брат нахмурился и забарабанил по клавиатуре. — Вчера не нашёл про магов. Сейчас займусь.

Вкладки появлялись и закрывались. С губ Артёма то и дело слетало вполголоса: «Хм», «И где?», «Чушь», «Фейк», «Бред». Взгляд метался по монитору.

На кухне приглушённо играло радио, мамин голос что-то напевал, пахло жареным тестом. За окном — серое утро, октябрь, голые каштаны.

Брат развернулся; брови чуть приподнялись, губы плотно сжаты. Раскрытой ладонью он указал на мониторы. Четыре вкладки: реклама курсов, предложения мошенников, сомнительные репортажи про Лигу Магов и посты в соцсетях.

— В сети девяносто процентов ерунды. Не могу понять, где правда?

Лида подняла руки ладонями вверх, взглянула на экран. Заголовок «Платный интенсив по магии желаний от бизнес-тренера» заставил её расхохотаться. Выдохнув, она выпрямилась, развернула плечи, подняла подбородок.

— Потом с чарами разберёмся. Давай по понятному делу? Все заявления отправлены. Прокуратура, управление ЖКХ, администрация, областные службы. Следователю старую информацию тоже скинула. Пусть думают, что я ничего нового не нарыла...

— Двадцать рабочих дней на рассмотрение? Новая инфа пока в стол? — спросил Артём.

— У тебя идеи получше? — она размяла пальцы, послышались два тихих щелчка.

— Были бы, уже сказал. Ты делай, но не жди результата.

Лида встала, прошлась до шведской стенки и обратно. Три шага в каждую сторону, комната не позволяла больше.

— Связалась с двадцатью областными изданиями и общенациональными СМИ. Семь порталов, девять ютуб-каналов. — Она загибала пальцы, перечисляя. — Почти везде тишина или вежливый отказ. Неформат, мелкая городская тема, потом снимем, пришлите, когда будет уголовное дело.

— А где не отказали?

— Два издания опубликовали.

Она достала телефон, нашла закладку и протянула. Артём наклонился, пробежал глазами по экрану и прочёл:

«В Загорске по данным анонимных источников при реконструкции очистных сооружений могли украсть 60 миллионов рублей. Прокуратура проводит проверку.»

— Вроде украли, но это не точно? — брат насупился.

— Нейтральная формулировка, — Лида поморщилась, пригладила волосы и снова посмотрела на потолок. Двое нарисованных детективов с плаката «Disco Elysium» смотрели мимо неё.

— Второй раз писать не будут? Тема для них отработана?

— Я ещё постучусь, но пока да. — Голос не поднялся, но стал отчётливей.

Брат скривился, поднялся и ушёл на кухню. Вернувшись через минуту, он поставил рядом с сестрой кружку чая и сел в кресло.

— Свои каналы готовы? — спросила журналистка, разглядывая пост на левом экране: рекомендации по привороту и реклама охранных услуг «Стражи реальности».

Артём развернул правый монитор. Панель управления виртуальным сервером, цепочка прокладок, чистые аккаунты — нулевые счётчики, пустые ленты.

— Инфраструктура готова. Сервер чистый, аренда на месяц. Каждый месяц новая виртуальная машина за рубежом. Аккаунты без привязки. Если выйдут, то на сервер, оплаченный криптой.

Лида пересела к столу. Началась работа: запись через микрофон-пушку, который Артём достал из шкафа, изменение голоса, монтаж, наложение на скриншоты, фотографии и куски видео. Спустя два часа получилось три коротких ролика, два текстовых поста, одна инфографика. Она перечитала и поправила; брат залил с отложенной публикацией в течение двух суток.

Лида смотрела на экран.

— Рост с нуля. Займёт год?

— Может, закажем рекламу? У меня есть немного, — предложил он, поднимая со стола телефон.

— Сколько? У меня на карте тридцать четыре тысячи. Работы нет. Я оплачу рекламу в местных пабликах, так нас хоть кто-то увидит, в пять тысяч уложусь. Но этого мало.

— Да, тут тысяч двести нужно и полгода плотной работы на раскрутку. Нужен рупор.

— Или кто-то с раскрученным именем?

Артём свернул панель управления. Под ней заранее открытые вкладки: канал на YouTube «МолотПравды», Telegram «Диванное Подполье», блог «КрасныйМолот».

— Давно подписан? — спросила Лида.

— Да, один одноклассник с ними работает. Толковые идеи у них!

Он нажал на первый ролик. Экран заполнился тёмным фоном. Видео без лица: обработанный голос, белый текст поверх размытых кадров. Широкоплечий мускулистый мужчина в толстовке говорил хрипловато, с паузами между фразами и нажимом на числах и фамилиях.

«Подряд на модернизацию теплотрассы: восемьдесят два миллиона. Победитель ТеплоСервис. Единственный участник. Угадайте, кто учредитель? Не угадаете, он сменился за день до объявления результатов...»

Лида скрестила руки на груди. Артём откинулся, положил ногу на ногу и наблюдал за сестрой. Та посмотрела пять роликов урывками.

— Визуал никудышный, картинка статичная, звук слабый, монтаж рваный. — Выдала журналистка, включая новый ролик про задержки зарплат в управляющих компаниях. — Структура в видео хромает. Конечно, харизматично и эмоционально. Но перескакивает, сбивается и манипулирует.

— Не спорю, — уголки губ брата дёрнулись.

— И доказательства смешные! «Мне рассказали» и «я видел».

Брат открыл вкладку с двумя скриншотами и стрелочками, указывающими на активность пользователей. У «Молота» было в восемь раз меньше просмотров, но в пять раз больше комментариев и лайков, чем у «ИнтерВестей».

— Ну, может, — взгляд журналистки скользил от одной статистики к другой. — И конспирация серьёзная?

— Уважаемые люди, — сказал Артём, улыбнувшись краешком губ. — Один даже сидел.

Лида засмеялась, включая новый ролик уже без звука.

— Вот это критерий! Что дальше? Городская партизанщина?

— Ну, получше твоего Самохвалова.

Смех оборвался, лицо Лиды застыло.

— Он не мой. И не... Произноси эту фамилию. Три года вместе работали, столько острых расследований сделали. И что? Продал моё доверие и правду.

— А я говорил, что ваша независимая журналистика кому-то выгодна.

Лида потёрла переносицу, мотнула головой и открыла статистику каналов Молота: две-три тысячи подписчиков. Провела пальцем по цифрам, затем перешла на страницу «ИнтерВестей»: около семидесяти тысяч на Rutube, VK и Дзене.

— Тёма, нам нужен масштаб и десятки тысяч. И желательно признанное издание. Иначе ничего не изменим.

— Кем признанное? У тебя были десятки тысяч зрителей, — Артём не повернулся. — И что изменилось?

Лида замолчала, нахмурилась и поджала губы. Из наушников брата доносился женский рок-вокал, певший: «всем, кто принял этот бой. Чья жизнь была игрой без правил».

— Давай работать с Молотом, вариантов у нас немного. Во всех редакциях города отказали. Как будто за ними кто-то стоит... — Лида коснулась холодного лба.

— А вот и теории заговора подъехали. Если в кране нет воды...

— Ой, давай иронизируй. — Брови сошлись над переносицей, голос стал тише и чётче. — Всё зачистили слишком слаженно. В палату специально перевели эскортницу для слежки. У двух из трёх редакторов символ ложи.

— За коррупцией стоит сеть с крышей в мэрии, прокуратуре и полиции? А СМИ на подхвате?

— Иначе картинка не складывается. Схема работает больше шести лет, много фирм, каждый год тихо крадут до двухсот миллионов. Я за неделю расследования заметила, а мэрия, полиция и прокуратура нет?

Артём потёр подбородок, кивнул. Прищёлкнул пальцами и закачался в такт голосу из наушников, висевших на шее.

Лида вздохнула, подвинула клавиатуру. С анонимного аккаунта, настроенного через прокладки, набрала сообщение для МолотаПравды: «Есть документы по водоканалу с фактами и цифрами. Вот часть, посмотрите.» Она скинула старый пакет доказательств — тот же, что давала Самохвалову двенадцать дней назад. Ответа не последовало.

Журналистка отодвинулась и побарабанила пальцами по столу.

— Может, нападавшие на меня выведут на заказчиков? Следователь что-то говорил про плохое качество видео. Ты ведь можешь помочь?

— В полиции десять дел на столе и два часа на каждое. А у нас весь день. Плюс мощный комп и программы.

Артём зашёл на городской портал, нашёл муниципальные камеры — те же, с которыми работала полиция. Онлайн-просмотр бесплатный; архив для гражданских обошёлся в полторы тысячи рублей в месяц. Брат вбил данные странной онлайн-карты, деньги списались.

— Я вышла из редакции в шесть, — заговорила Лида чётко, ритмично, словно надиктовывая. — Свернула во дворы у того дома.

Артём проматывал. Серый асфальт, машины, октябрь. Камера на перекрёстке, двести метров от места нападения, снимала сверху и издалека — полутьма, зернистость, низкое разрешение.

— Стоп и отмотай, — попросила журналистка. — Назад, ещё, вот здесь.

Таймер показывал 17:55. Два силуэта вышли из-за угла напротив здания редакции, огляделись, отступили и замерли. Один крупный, второй мельче — серые куртки, капюшоны, маски.

— Пять минут стоят на углу, — сказал Артём, прокручивая дальше. — Ждут тебя.

— Знали, когда я выйду? Большая часть редакции в половине шестого уже домой едет.

— Ещё знали, что пойдёшь пешком. Как обычно, через дворы. Не по главной и не на машине.

Лида не ответила, пальцы на столе замерли. Артём записал фрагменты и открыл программу обработки. Запустил осветление, затем приближение и стабилизацию. Изображение прыгало, расплывалось, собиралось и становилось чётче.

— Куртки, — Лида придвинулась к экрану, когда качество возросло. — Видишь, одинаковый покрой, цвет, модель. Централизованная закупка. Я такие видела: горгаз, водоканал, теплосети, городские электрики. Год назад тендер, я статью писала. Вон, смотри. Карманы на каждом рукаве, два на груди, два по низу.

Следующий кадр: высокий шёл мимо камеры, далеко, но после обработки можно было разобрать. Артём наложил сетку, сверил с дверьми подъездов справа от фигуры.

— Рост сто восемьдесят пять, может, сто девяносто. Не два метра.

— Мне показалось...

— Ты мелкая. Он в капюшоне поверх шапки, темнота, страх. Вот тебе и два метра привиделось.

Лида записала в блокнот. Брат переключился на второго, повозился с контрастом, приблизил ноги.

— Кроссовки не рабочие. Легкоатлетические или спортивные, дорогие.

Она наклонилась ближе, обвела контур пальцем.

— Может, футбольные? Светло-синие, похожи на бутсы, нос вверх. Наимов собрал любительскую команду из работников муниципальных служб. Играют по выходным на городском стадионе, я читала в ленте.

Артём открыл новую вкладку, запустил поиск. Через минуту появилась фотография: директор водоканала Наимов в спортивной форме, вокруг десяток мужчин, светло-синие бутсы, носы вверх. «Футбольная команда Водоканал одержала победу в городском турнире».

— Нужен список игроков и фото.

— Проверю, но зацепка слабая. Ничего не даст, — отозвалась Лида.

Артём нашёл следующую камеру, проматывал, пока не увидел двоих бежавших мужчин. Нападавшие сели в светлый автомобиль, после обработки удалось вычислить модель, марку и узнать часть номера, не заляпанного грязью.

— Шашечки такси на крыше, через диспетчеров можно найти, — сказал брат.

— Я записала. Теперь давай старого бухгалтера водоканала проверять? — продолжила Лида.

Через полчаса Артём нашёл на сайте администрации через вебархив измененные страницы и упоминания о бывшем бухгалтере Маслове Т. А. Пробил через программу и выяснил старую прописку на улице Фабричной.

— Ага, Ольга сказала, что он пропал, надо будет зайти в гости. — Лида записала в блокнот адрес и ФИО.

— Крылова, депутат от «Справедливости»? Ты ей доверяешь?

Лида нахмурилась, помолчала. Достала из кармана визитку с замятыми краями, покрутила в пальцах.

— Уже никому не доверяю. Но информацию проверить стоит.

Артём продолжил искать в вебархиве. Нарыл упоминания бухгалтера Масловой Т. А. на сайте водоканала. Пробил по программам поиска и нашёл прописку.

— Адрес регистрации, жилой дом на окраине. Надо проверить.

— Днём все на работе, надо вечером идти. А пока я хочу энергетики взять. Пятилитровку домой и соседка сверху просила ей воды купить.

— Да, она до магазина с тросточкой с трудом ходит. Пять литров не утащит. Может, тебе помочь?

— Думаешь, я не утащу десять литров?

— Да, просто боюсь за тебя. Столько всего! Мама говорит, бомжи у магазинов стали часто ошиваться.

— Возьму баллончик и мелочи. Если не откуплюсь, то отобьюсь!

Оба посмеялись.

*************

Лида остановилась у подъезда, озираясь по сторонам и вдыхая морозный октябрьский воздух.

Быстро пошла к ближайшему магазину. Каждые двадцать шагов оборачивалась и трогала баллончик. Заметила двух слишком крупных воронов, севших на крышу соседнего дома, и перешла на бег. Впереди показался магазин, на верхней ступеньке крыльца сидел бомж.

Тележка бездомного ломилась от барахла: пакеты, тряпьё, картон, грязная подушка, бутылки. Бородатый старый мужчина встал, мешая пройти. На нём был армейский бушлат поверх серого свитера, коричневый шарф и грязные джинсы. Лицо морщинистое, безумное и радостное. У ног старика стояла канистра, на четверть заполненная фиолетовой жидкостью. От незнакомца разило запахом трав, рябины и спирта.

Лида замедлилась, до двери оставалось четыре шага.

Старик развернул тележку боком, загораживая проход, и сказал:

— Поджидаю давненько я Мару мою... Нашла ты новую носительницу быстро, забыв про старого артиста.

Бомж смотрел выше и левее плеча Лиды и продолжал напевать:

— Я вам жизнь задолжал, задержавшись в минувшем. Мне так хочется верить, что час мой придёт. — Он перевёл дух и добавил: — Смотрители, стражи, гестапо грядёт. Дух кошмаров погибель найдёт.

— Кто вы? Чего хотите? — Лида достала баллончик из кармана.

Мужчина взял канистру, отхлебнул пахучего алкоголя и запел снова:

— Она сегодня здесь, а завтра будет в Нави. Да, я попал впросак, да, я попал в беду! Кто раньше с нею был и тот, кто будет после. Пусть пробуют они. Я лучше пережду.

Лида дёрнула ногу — ступня не сдвинулась. Воздух вокруг сгустился, превратившись в белёсую взвесь, плотную и густую. Она поднималась от плеч, волос, воротника куртки — медленно, как пар от горячей воды. Бомж смотрел на эту взвесь и кивал.

— Жутким плачем раскатится ночь! Голодному зверю нужно помочь?

Ноги журналистки приросли к ступеньке, тело не слушалось, прядь волос на чёлке побелела.

Старик посмотрел прямо на Лиду. Глаза незнакомца расширились, зрачки залила чернота, тёмная жидкость выступила из-под век и потекла по щекам.

Запах спирта и рябины разлился по крыльцу. Редкие прохожие на подходе резко разворачивались и уходили в другую сторону. Продавщица выглянула, вскрикнула, закрыла дверь на замок. Бомж открыл беззубый рот и продолжил:

— У тебя нет птенцов, у тебя нет гнезда, тебя манит незримая миру звезда. А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.

Лида качнулась, оторвала ногу от пола, схватилась за перила. Выдохнула и выпалила:

— Есть у меня гнездо. И меня там ждут!

— Не дала ты Маре сегодня поесть? — глаза бомжа налились синим цветом, одежда заиграла красками. — Белой поступью смерть бродит на полях, иней на губах, в волосах ковыль. Всё, что было живым, обращает в пыль.

— Что вы знаете о Маре? — Левой рукой журналистка достала телефон и сделала фотку.

Бомж хрипло выдохнул, улыбнулся и сказал:

— Ромбик с глазом видела ты? Это наши враги... — Старик замолк, прищурился, глаза блеснули, и он снова запел: — Мороку служат многие годы, им не встречайся ты на дороге. Заманят тебя в клетку они, будешь считать постылые дни.

Белёсая взвесь вокруг Лиды стала плотнее, и бомж расхохотался. Полез в тележку, долго копался среди тряпья и вытащил причудливый фломастер с куском картонки от пивной коробки. Писал коряво, крупно, потом протянул схему трясущимися руками.

— Орден Скитальцев поможет понять, как в этом мире не оплошать. Нищие братья с друзьями сведут и к договору тебя приведут.

Вдалеке послышался вой сирен полиции. Глаза мужчины снова стали карими, лицо обмякло, одежда потеряла цвет. Лида взяла картонку: корявые буквы, нечто похожее на адрес и схему заброшенного здания в парке. Сложила и убрала в карман.

— О чём вы говорите? Знаете, как договориться с... Марой?

Старик подмигнул, взял тележку двумя руками и побежал прочь. Сирены приближались.

Лида проводила его взглядом, сделала несколько шагов следом, остановилась, развернулась и быстро пошла к другому магазину.

Журналистка открыла смартфон, поиск по фотке и названию «орден скитальцев» или «нищие братья» не дал результатов.

Выругавшись, Лида зашла в подвальный мини-маркет у остановки, купила всё и побрела домой.

________

Артём в комнате:

Нищий маг у магазина:

Глава 7: Средства массовой дезинформации

Спускаясь от соседки, Лида повстречалась с вернувшимся с работы папой. Он открыл дверь, забрал пятилитровку и отнес на кухню.

Вернулся, отвёл Лиду в комнату, усадил на кровать и сказал:

— Мы с мамой беспокоимся. Сколько спала ночью? Кошмары снились?

— Каждую ночь я вижу чужие сны. Просыпаюсь бодрой, отдохнувшей и полной сил.

— А прядь сама появилась? Или покрасила волосы?

— Да сама собой... Не знаю как.

Папа принёс медицинский чемоданчик и провёл осмотр: проверил температуру, зрачки, рефлексы, дважды померил давление. Сложил приборы, посмотрел на стену — в рамке висело семейное фото.

— Лида, после травмы произошла магическая деформация. Я сталкивался с таким трижды. Каждый раз симптомы и проявления разные.

— И что мне делать? — Лида опустила взгляд.

— Я не знаю, но мы всегда поможем. Даже если твои волосы станут живым существом с собственной волей.

— Что, и такое бывает? — Черных накрутила белую прядь на палец.

— Людей, искаженных магией, мало, и все они уникальные. Изменение не повод отворачиваться от семьи и друзей.

— Пап, это ты к чему сейчас?

— Вчера на приём пришёл парень с чужого участка. Кажется, Олег. В интернете нашёл поликлинику, сидел с бабушками полчаса в очереди. Пришёл без талона, спрашивал о тебе.

Лида закрыла глаза на секунду, открыла. Достала из шкафа старую симку, вставила в телефон и тихонько хлопнула себя по лбу. Двадцать пропущенных сообщений и смс от Олега. Последнее: «Пожалуйста, напиши. Я могу помочь с расследованием!»

Журналистка прошла в комнату брата и показала сообщения Артёму.

— Не хочу его отталкивать и подставить боюсь...

Брат нахмурился и побарабанил пальцами по голове.

Папа постучал в приоткрытую дверь, вошёл и покашлял в кулак.

— Парень сидел в очереди, просто чтобы спросить, как у тебя дела.

Артём смотрел на сестру.

— Позвони ему. Поговорите нормально. Нам нужны люди, а дальше сам решит.

Лида посмотрела на папу, на брата, взяла телефон и набрала длинное сообщение.

*************

В шесть вечера Олег позвонил в дверь. Эльвира Марковна открыла. В дверном проёме стоял парень с криво завязанным серым шарфом, рюкзаком на одном плече и тортиком в руках.

— Здравствуйте. Это вам... мама всегда говорила: в гости с пустыми руками не ходят... примите от чистого сердца...

— Олежа? Тебя доченька поджидает. Чай будешь? У нас малиновое варенье есть и смородиновое.

— Спасибо! Но лучше просто с сахаром. — Юноша разулся, аккуратно поставил кроссовки, снял шарф, свернул, убрал в рюкзак.

Мама прошла на кухню, послышался звон чашек. Олег в коридоре оглядывался.

Лида вышла из комнаты в красном платье с длинным рукавом, волосы распущены, на губах алая помада; тональник скрыл следы шрама на щеке. Артём стоял за спиной сестры в дверном проёме, брови дрогнули, вырвалось сдавленное «кхммм».

— Добрый... эээ... вечер? — Видеооператор приоткрыл рот и закрыл.

— Привет, — отозвалась Лида, с улыбкой поправляя волосы.

Эльвира Марковна выглянула с подносом, увидела дочь. Поднос качнулся, чашки звякнули. Мама перевела взгляд на платье, на помаду и ушла обратно.

— Идём. Чай потом, — бросил Артём, разворачиваясь.

Втроём разместились в комнате. Лида села на диван, брат занял кресло за компьютером, Олег взял стул у двери и сел у шкафа.

Мама тихо принесла чай на подносе, поставила на широкий подоконник, посмотрела на дочь и Олега, улыбнулась и вышла.

— Олег, извини, что не отвечала. Как-то всё навалилось, пришлось симку менять...

— Не надо... Я понимаю...

— Нет, подожди. Ты ведь беспокоился? И пришёл не просто поздороваться?

Олег посмотрел на рюкзак, замер и кивнул дважды.

— Я принёс, ну это... с работы. Там черновые материалы.

— Олежа, если кто-то узнает, тебя могут уволить!

Видеооператор зажмурился, губы шевельнулись беззвучно. Открыл глаза и сказал:

— Я хочу... поступать правильно. Ты говорила, что журналисты должны менять мир... — Расстегнул рюкзак, достал камеру и флешку, положил на стол рядом с клавиатурой. — Там много... зарубленные материалы, исходники, пролётки, подсъёмки.

Артём вынул наушник, вставил флешку в старый ноутбук, запустил проверку антивирусом. Папки заполнили экран.

— Что ищем? — спросил брат.

— Репортажи о магах, пора перестать отмахиваться от этой темы, — откликнулась Лида.

Артём открыл файл «Магическая_угроза_01».

Сначала чистовой репортаж «ИнтерВестей» на скорости полтора, затем черновая съёмка на скорости два с перемоткой и остановками. В официальном видео звучал закадровый голос Кирилла: «Бывший уголовник. Опасные маргиналы, угрожающие безопасности горожан...». Кадры соответствовали: тесный полуподвал, стены в трещинах, крупный план рук с татуировками.

В черновике тот же человек, но на фоне мастерской в подвале. Деревянные полки, верстак, столярный инструмент, выжигатели, ножи для работы с кожей. Мастер показывал работы: картины из дерева, ремни с рисунками, шкатулки с резьбой и выжженными цветами.

Мужчина говорил: «... первый срок по малолетке, а второй за драку, мне хватило. Теперь зарабатываю искусством. Клиентов немного, но получается хорошо. Надеюсь, благодаря вашему репортажу многие узнают». Татуировки показывать не хотел, журналисты упрашивали несколько минут. В кадре также оказалась женщина лет тридцати со светло-рыжими волосами, за спиной бегали двое детей, один заглянул в камеру и скорчил рожицу.

В чистовом репортаже детей вырезали, женщину убрали, мастерскую обрезали до грязного угла и ножей. Из всего интервью взяли кусок про тюрьму, срок, магические наколки. Наложили затемняющий фильтр, старые фотографии и комментарии полиции. Большую часть видео играла тревожная музыка.

Лида тяжело вздохнула и включила второй репортаж.

Женщина-травница с морщинистыми руками, светящимися эликсирами и кошкой на подоконнике. В черновом варианте она заваривала чай журналисту, смеялась, рассказывала про соседей. В чистовике — крупный план пучков сушёных грибов, тревожная музыка и голос Кирилла за кадром: «...неконтролируемый оборот магических веществ опасен для горожан».

Третий репортаж отличался. В черновой версии широкоплечий, коротко стриженный детектив хмуро рассказывал про слежку за неверными жёнами и поиск призраков. Татарка лет двадцати, опустив глаза и покусывая губы, говорила, что видит яркие фрагменты чужих эмоций и жизней. В чистовую версию взяли самые позитивные моменты, добавили благодарности полиции и рекламные комментарии журналистов.

— Это что за заказуха? — спросила Черных, досматривая ролик.

— Частные детективы из «Эха прошлого». — Олег помял руки и продолжил, опустив глаза в пол: — Их директор хорошо заплатил. Самохвалов сказал снимать завуалированную рекламу.

Четвёртый и пятый мрачный ролик смотрели кусками. Лида не комментировала — только просила перемотать, ускорить, вернуть, замедлить или включить следующее видео. Что-то записывала в блокнот с совой.

— Самохвалов нам ставил задачу... — начал Олег почти без спотыканий, сжал кулаки и добавил: — После двух-трёх материалов мы выучили: если не реклама, то снимаем всё магическое в негативном свете. Кирилл не спорил, меня не спрашивали.

Артём повернулся к Лиде:

— Ты что, не знала? Или одобряла?

— Я этими материалами вообще не интересовалась. У меня были свои темы: тарифы, ЖКХ, выборы, мероприятия, острые интервью. Магию я считала... — журналистка помолчала, — ...чародейской мурой. Ну какие ведьмы и русалки? Мы что, в пятнадцатом веке живём?

— Ну да, — сказал Артём. — Удобно. Меньше знаешь, крепче спишь?

Тишина. На экране чистовик, Кирилл за кадром: «...ещё один пример безответственного и опасного отношения, угрожающего жизни и здоровью...»

— Самохвалов мразь, — выдохнула Лида. — Простите, что не разглядела. Может, за это я и получила по голове? Карма такая.

Олег подался вперёд и быстро заговорил:

— Лида, ты не виновата. Он всех... знаешь, что делает? Правит тексты после сдачи, заставляет монтировать видео как надо, меняет, подбирает.

Олег сглотнул, поднял руку, пальцы сжали ворот рубашки.

— И ещё, я слышал. Есть правки не только от рекламодателей. От кого-то другого из мэрии, связанного с ЖКХ.

Лида подняла голову.

— Случайно не помощник мэра Дроновский? Когда это началось?

— Не знаю, месяц или два назад. Мы же по пятницам ходим в бар, кальянные или караоке... Там коллеги говорили, что тему ЖКХ и тендеров освещаем чётко по заданию.

— Твою мать, кто бы знал, что меня подведёт не любовь к алкоголю и табаку. А раньше ты не сказал, потому что думал, что я в курсе?

— Ну да, ты ведь с Самохваловым на короткой ноге... была.

Лида схватилась за голову двумя руками, глубоко вдохнула, выдохнула и сказала:

— Да, я наивная дурочка. Меня использовали против конкурентов «Свободы», а я и рада была разоблачать коррупцию и несправедливость.

— Ну, сестрёнка, не убивайся так. Ты же не компьютер, чтобы всё знать, — вмешался в разговор Артём.

— Да, большинство в редакции вообще не задумываются... — тихо сказал Олег. — Просто работают, снимают и пишут, что говорят.

— Ладно, отложу самобичевание на потом, — с горькой усмешкой ответила Лида. — Давайте оставшиеся материалы про магов посмотрим.

Видео с ручной камеры дрожало. Забор из профнастила, недостроенное здание из красного кирпича, окна заколочены фанерой — заброшка в парке, сады на заднем плане.

Камеру сунули в щель, сняли десяток нищих в старой разномастной одежде. Погода стояла дождливая, люди грелись у мангалов и печки-буржуйки. Лысый широкоплечий парень в чёрной толстовке принёс два пакета еды.

— Орден Нищих Скитальцев. Самохвалов приказал... «разоблачить лидера зэка и сектантов, жрущих собак». Я приехал, меня не пустили, украдкой удалось снять только это.

Кадр приблизился, снимая двоих у костра. Старый бородатый мужчина в потрёпанном военном бушлате обернулся на секунду и посмотрел в объектив: ярко-синие глаза блеснули светом.

— Этого я сегодня видела, они не просто бездомные? — спросила Лида.

— У них правила, структура и... философия. Кажется, нищенство как выбор? Самохвалов зарубил: «Ничего не сняли, бездари, подход не можете найти!»

Лида достала из кармана картонку от бомжа, положила рядом с клавиатурой. Корявые буквы, адрес ближайших садов, схема прохода. Олег посмотрел на картонку.

— Откуда это?.. Да, похоже на то место, где мы снимали.

— Давай потом. Уличное искусство, что там?

Артём открыл следующее видео. Одинокий многоквартирный дом на фоне леса — начатый и брошенный в начале нулевых долгострой. Камера наезжала медленно, Лида придвинулась ближе. Граффити занимало два этажа внешней стены: стилизованный город — каштаны, силуэт труб, маршрутка на перекрёстке. Только дома наклонены, улицы свиваются в замысловатые спирали, небо чёрное, а на заднем плане белое солнце и жуткий дворец.

— Творчество анархиста Данила Бакирова, — сказал Олег. — Отчислен из художественного, нарисовал на стене института ректора в нелестном виде. На этом материале мы с Кириллом ещё не до конца понимали, чего начальство хочет. Ролик получился позитивным, наверное, потому и зарубили.

Камера переместилась внутрь. Другое граффити: крупное лицо, закрытые глаза. Камера замерла — и ледяное существо открыло чёрные глаза и пасть-бездну. Изображение дёрнулось, кадр прыгнул, видео задрожало. Послышалось, как Олег ахнул, а Кирилл вскрикнул.

Лида хмыкнула, перемотала назад, поставила на паузу. Закрытые глаза. Нажала Play, и через секунду глаза и рот фрески открылись. Чёрные зрачки в синих радужках, взгляд прямо в камеру. Она остановила запись, посмотрела на Олега, помолчала.

— Это всё... — он развёл руками. — Больше нет...

Артём помолчал, кивнул, бросил взгляд на сестру.

Лида открыла на смартфоне ссылку на гугл-доки с расследования, показала Олегу. На экране таблица: строки, суммы, фамилии, акты приёмки, скриншоты. Всё, что прежде показывала Самохвалову. Олег изучил, брови поползли вверх, рот приоткрылся.

— Не удивляйся, это уже зачистили, но масштаб видишь. Последствия на моём примере представляешь. Можешь не помогать, я не обижусь.

— Я в деле, — без паузы ответил парень. — С того момента, когда они посмели напасть на тебя.

Олег встал, стул скрипнул.

— Позвоните, когда буду нужен. Мне домой надо, сегодня на ужин дядя придёт, постараюсь у него что-нибудь узнать!

— Даже не вздумай. Веди себя как обычно, не подставляйся! Если спросят, ты ничего не знаешь. Мы давно не общаемся. Понял?

— Конечно... Лида, я же знаю...

— Пиши не мне. В этот мессенджер, на номер звони только в крайних случаях.

Олег кивнул, быстро собрал вещи и пошёл. Из коридора донёсся голос Эльвиры Марковны: «Олежка, чай не допили! Пирожков завернуть? Заверну, не спорь...» Дверь тихо хлопнула.

Лида сидела на диване. На стуле у двери осталась чашка Олега — полная, нетронутая. Она посмотрела на неё, протянула руку, взяла, подержала и поставила обратно. Потом ещё минуту смотрела в окно, встала и вышла.

Через пять минут Лида вернулась без макияжа — чёрные штаны карго из плащёвки, белая приталенная водолазка. Приставила стул к шкафу брата, порылась на верхних полках. Достала потёртую чёрную кожанку с капюшоном, затем страйкбольные перчатки, последней вытащила грязно-зелёную балаклаву.

Артём выключил компьютер, встал.

— Я с тобой. И это не обсуждается.

Лида натянула перчатки, накинула куртку и пошла в коридор.

________

Глава 8: Беседы с немыми

Ротонда стояла в ста метрах от дома Лиды.

Восемь бетонных колонн держали круглую крышу. Над ротондой реял новый, яркий красный флаг. Яркий цвет развевающегося полотна контрастировал с выцветшими синими граффити и листовками на колоннах. Политическая реклама была содрана наполовину: жёлтые клочья плакатов «Свободы», синие куски «Единства». С одной колонны смотрел мэр без нижней половины лица.

Между ротондой и синим двухэтажным домом стояли ржавые качели и бетонный пьедестал. Крупные объёмные буквы на постаменте гласили: «Медикам и учителям от советского народа». Статуи не было. Только две пары бетонных ног по щиколотку и рыжая арматура торчала из обломков.

Лида прохаживалась у пьедестала. Большая чёрная кожанка застёгнута до конца, капюшон откинут. Балаклава торчала из кармана.

Журналистка читала на телефоне сообщение от супервайзера Дмитрия. С фейкового аккаунта он подтвердил, что во многих фирмах из схемы коррупции работают одни люди. А ещё сообщил, что 40% акций холдинга «Загорск Онлайн» владеет личный фонд Колесникова Д. Г. и он же является неформальным директором многих фирм в ЖКХ.

Артём стоял у крайней колонны, слушал пост-рок и переписывался.

Лида дочитала сообщения и методично начала обзванивать номера местных такси. Первая служба оказалась не той. Вторая и третья фирмы вели с разных номеров на один таксопарк. В четвёртой организации оператор попросила подождать.

Журналистка опустила телефон. Посмотрела на арматуру из пьедестала.

— Соседи и мама пятый год пишут просьбы восстановить. Мэрия обещала.

Артём не повернулся, но бросил в ответ:

— Переобещать обещанное?

— Я снимала здесь репортаж. Единственная ротонда в городе.

— Репортаж красивый был. — Артём посмотрел на ржавые качели, затем на остатки статуи. — Лида Черных возложила гвоздики к...

Лида резко обернулась.

— Хватит, не дави. — В эту секунду кнопочный телефон ожил, журналистка поднесла его к уху. — Нашли серый «Форд Фокус»? Оформите заказ, я оплачу и водителю на чай тысячу дам. Да, номер Е83. Там я паспорт забыла на прошлой неделе. Скоро подъедет? Спасибо!

Серый «Форд» въехал во двор через семь минут. Встал под фонарём. Водитель вышел: худой мужчина лет сорока, округлое лицо, тёмная куртка, джинсы с пятном на колене. Потёр глаза и моргнул.

— Паспорта нет. Смотрел под сиденьями. Ничего...

— Знаю, — сказала Лида подходя к автомобилю. — Шестнадцатого октября, восемнадцать часов двадцать пять минут. Улица Школьная, дом пять. Вас вызвали двое.

Водитель посмотрел мимо Лиды и зевнул.

— Что? Это... больше недели прошло? Я по сорок поездок каждый вечер делаю...

— Один высокий, почти метр восемьдесят пять. От него пахло перцем. Второй пониже, примерно как вы. Оба в рабочих серых куртках из плащевки. Чёрные маски на лицах.

Водитель махнул рукой и шагнул к машине.

— Некогда. Отвлекаете от работы. Я думал, правда паспорт...

Брат и сестра подбежали к автомобилю, открыли заднюю дверь и сели одновременно с мужчиной. Водитель обернулся, заводя автомобиль.

— Ну чего ещё? Меня заказы ждут...

Артём достал тысячу рублей и сунул мужчине, садясь на заднее сиденье.

— Вот. Помогай, давай!

Водитель посмотрел на купюру, пожал плечами, поворчал и кивнул.

Лида села и осмотрелась в салоне. Под зеркалом на нитке висела выцветшая картонная ёлочка. На панели термос в подстаканнике, крышка примотана изолентой. Между сиденьем водителя и дверью: два квитка за ЖКХ и сложенный лист с заголовком «График погашения ипотеки».

— Куда едем? — не оборачиваясь спросил водитель.

— Сначала расскажите о них, — сказала Лида. — Куда они поехали? Тот крупный, воняющий перцем? Он избил журналистку за расследование коррупции в ЖКХ!

Водитель не ответил, тронулся и выехал из двора.

Машина проехала квартал. Водитель молчал свернул — и за окном медленно поплыло длинное двухэтажное здание синего цвета. Массивный забор: кирпичные столбы, двухметровые железные прутья и колючая проволока поверх. Над крыльцом горела яркая вывеска «Водоканал».

За прутьями во дворике несколько человек сидели на скамейках. Курили и переговаривались. Куртки у всех одинаковые: карман на каждом рукаве, два на груди. Одинаковый крой и серый цвет. За спиной у людей висел огромный банер с эмблемой: белый щит, чёрный сокол над фиолетовой змеёй.

Лида смотрела в окно, стиснув зубы.

— Вот этот двор, рядом с водоканалом, — сказал водитель, паркуясь в старом дворике с деревянными двухэтажными домиками. — Высадил их вон у тех баков. Помню, они просили у мусорки остановить...

— Видеорегистратор у вас есть? — спросила Лида.

— Циклическая запись. Восемь часов и конец. Нету там ничего.

Артём коротко кивнул сестре, не глядя на водителя.

— Вы же их вспомнили? — Лида улыбнулась и прищурилась. — Понимаете, мы ведём расследование. Горячей воды нет второй месяц, а тарифы выросли. У вас, наверное, тоже так?

— Ну, мы в новостройках на Емлено живём, там водоснабжение по другой нитке идёт, и горячую летом только на две недели отключали. — Мужчина нахмурился и глянул на бардачок. — Но квитанцию за двушку принесли на одиннадцать тысяч! А ведь ещё за ипотеку двадцатку отдавать.

— Ну вот, помогите нам с расследованием. Это в общих интересах!

— Ничего у вас не выйдет, и мне проблемы не нужны. Пусть полиция занимается.

— Ещё тысячу сверху? — предложила Лида.

— Ничего я не знаю. — Водитель цыкнул и заворчал под нос.

Лида откинулась назад. Голос стал тише и ровнее:

— Завтра у меня допрос у следователя. Скажу, что ваша машина помогла нападавшим уехать. Номер и марку назову.

Водитель заворчал громче. Девушка разобрала что-то про «вот пристала», «с общиной лучше не связываться» и много едва слышного мата. Мужчина обернулся.

— Когда сели, маски сняли. Большой попросил влажные салфетки и воду. Лицо протирал. Я его узнал. Над глазом шрам, морда такая неприятная. Бригадир аварийки УК «Наш двор». Ну, был года два назад. Сейчас не знаю, где работает.

— Следователю сможете всё повторить? — выпалила журналистка на одном дыхании, подавшись чуть вперёд.

— Нет и не пойду. Если сами вызовут, скажу, ничего не знаю. У меня днём завод, вечером такси. Кредит за машину и квартиру. Показания, суды, оно мне надо?

Артём достал ещё одну смятую купюру в сто рублей, сунул водителю.

— Понятно, едем. Фабричная, двадцать семь.

Водитель забрал деньги не глядя, убрал в карман куртки, развернулся и поехал. За окном потянулись деревянные двухэтажки: чёрные брёвна, пара домов закрыта сайдингом. Ёлочка под зеркалом качнулась на повороте.

— Проверим, куда пропал наш счетовод Маслов... — тихо сказала Лида.

*************

Водитель уехал не оглядываясь, ещё на подъезде к улице Фабричной ему пришёл новый заказ.

Двор открылся сразу за аркой — четыре брежневки выстроены квадратом, два фонаря, детская площадка, автомобили, забившие все свободные места. Опавшие жёлтые листья, чуть присыпанные первым снегом, пожухлая трава, кусты с переливами красного и жёлтого цвета.

Лида осмотрелась, достала телефон, сверилась с адресом. Пошла вдоль дома, считая подъезды. Артём шёл позади, руки в карманах, из скинутых наушников доносился рок.

Журналистка остановилась у третьего подъезда. Пригляделась: дверь с домофоном и стенд рядом. Объявление от управляющей компании гласило: «Плановое отключение горячего водоснабжения продлено до особого уведомления». Рядом — красочная реклама домашнего интернета, охранной фирмы «Стражи реальности» и листовка «Свободы» с фотографией Кривошеина. «Новый мэр очистит власть от жуликов и воров!». Угол листовки отклеился и завернулся. Под ней проступала реклама массажного салона с окончанием.

Лида нашла тридцать шестую кнопку на панели домофона, нажала. Дозвон шёл минуту и замолчал. Девушка нажала ещё раз, трели домофона поиграли и затихли.

Журналистка нажала тридцать пятую. Дозвон, кто-то взял трубку и тут же бросил. Позвонила в тридцать четвёртую.

— Кто? — послышался женский голос с хрипотцой.

— Мы с телевиденья. Пришли написать материал по вашему соседу...

— Звоните тому, к кому пришли. Мы не откроем. — Резкий звук положенной трубки.

Лида хотела позвонить в тридцать третью, но Артём остановил сестру. Нажал на цифру тридцать семь.

Дозвон и долгая пауза. Новая трель и железная дверь с щелчком открылась.

В подъезде пахло сыростью и кошками. Лида мимоходом проверила батарею на первом этаже — холодная. Поднялись на второй этаж. Тридцать шестая — направо, дверь обита дерматином, угол отходит, вата торчит наружу. В нижнем углу дерматина тёмное бурое пятно. Лида громко постучала дважды, никто не ответил.

Пошли на третий этаж. Тридцать седьмая — налево. Дверь открылась раньше, чем успели постучать.

Девушка лет двадцати пяти, невысокая, в серо-голубой футболке. Овальное лицо, светлая кожа, очки в тонкой тёмной оправе. Каштановые волнистые волосы, на шее тонкая цепочка. В руке телефон — экран повёрнут к ним, крупный шрифт: «Слышала звонки. Вы про Тимура Андреевича?»

Лида прочитала и кивнула.

Девушка шире открыла дверь, жестом приглашая войти.

Прихожая небольшая: деревянная вагонка на стенах, огромный шкаф-купе из светлой сосны на всю высоту, полки с мелочами. Линолеум с рисунком под ковёр, вытертый у порога. На вешалке куртки, рюкзак, зонтики.

Из кухни слышался шум воды, звяканье посуды и женский голос:

— Когда дадут не ржавую горячую? Сколько можно? Два месяца мучения. За что мы платим?

Из единственной комнаты донесся звук телевизора, транслировали футбол, кричал комментатор матча и вырвалось мужское разочарованное «эх».

Девушка шагнула назад, затем вперёд, поправила футболку, откинула прядь волос. Артём достал свой телефон, открыл заметку, набрал: «Спасибо, что открыли».

Она присмотрелась — шрифт небольшой, прочитала. Взяла свой телефон, набрала: «Я Настя. Не говорю. Могу писать»

Показала. Второе сообщение набрала быстрее: «Я читала все ваши материалы. Про тарифы, про выборы, про ЖКХ. Работаю копирайтером, но мечтаю о журналистике. Говорят, вас избили и уволили из-за расследования против мэра. Несправедливо!».

Артём повернул экран к Лиде. Журналистка улыбнулась, взяла телефон Артёма, набрала:

«Расскажите о Тимуре Андреевиче. Что случилось? Он уехал?»

Настя читала с экрана. Парень сделал шрифт покрупнее и телефон выставлял так, чтобы девушке не пришлось наклоняться. Девушка поправила очки, улыбнулась, набрала на своём:

«Он пропал. Тимур Андреевич был вежливый. Обычно тяжело на верх поднимался. Всегда здоровался. Когда видел маму с пакетами или меня всегда помогал. По вечерам гулял с Найдой — дворняжка рыжая, умная.»

Из кухни донеслись отзвуки телевизора, местные новости и возмущённые слова женщины:

— Дроновский этот! При прошлом воре замом сидел, шесть лет назад ЖКХ занимался, теперь при Кривошеине опять! Тарифы каждый год растут и ничего не делают!

Звяканье кастрюли о раковину. Пауза и продолжение монолога.

— Крылова честный депутат. Кривошеин её должен слушать. Может, разберутся. Хапают, хапают и никак не подавятся, чиновники поганые!

Из комнаты вышел невысокий пузатый мужичок лет пятидесяти пяти в халате с бутылкой пива в руках. Бросил взгляд на гостей через спину дочери, помахал рукой и пошёл на кухню.

Настя покосилась в сторону кухни и набрала: «Мама переживает. Платежи выросли. Воды нормальной нет. Тепла тоже. Вы не по этому вопросу?»

Артём набрал: «Почти. До того как сосед пропал — что случилось?»

Настя прочитала. Телефон лёг на ладонь. Пальцы замерли над экраном. Потом девушка написала: «Месяца за два до его исчезновения, я выходила вечером прогуляться. Видела у подъезда двоих. Один большой, другой пониже. Говорили с Тимуром Андреевичем громко»

Артём держал телефон так, чтобы Лида читала одновременно с ним. Набрал: «О чём говорили?»

Настя подняла взгляд. Несколько секунд глядела куда-то в пространство. Потом набрала: «Большой говорил. Водоканал. Заткнись. Ещё раз пойдёшь куда-то и всё. Тимур Андреевич что-то тихо отвечал. Потом они ушли.»

В кухне мама домыла последнюю кастрюлю, вода выключилась, стало тише.

Девушка помолчала. Повертела телефон, написала: «Через неделю я открывала свой ящик и видела уголки конвертов которые пришли на имя Тимура Андреевича. На них были штамп прокуратуры и УЖКХ»

Лида взяла телефон у Артёма. Набрала: «А потом он пропал?»

Настя читала. Сняла очки, протёрла стекло краем футболки, надела и набрала:

«Следующим вечером, Тимур, как обычно гулял с Найдой. Всегда в одиннадцать возвращался. В тот день, час ночи Найда пришла одна. Скреблась в дверь подъезда и выла. Бок и голова в засохшей крови, не давала трогать. Я попросила маму позвонить в полицию.»

Настя покосилась в сторону коридора, ведущего на кухню. Набрала: «Полиция сказала: соседи, не родственники. Три дня подождите. Мама сходила через три дня. Приняли заявление. Никого пока не нашли.»

Артём взял телефон. Набрал: «Найда сейчас как?»

Настя прочитала. Уголок рта дрогнул, едва заметно.

«Я её взяла. Бок зажил. Папа ворчал первую неделю — теперь сам кормит. Гулять тяжело. Подолгу у 36 стоит, скулит, скребётся. Ждёт хозяина.»

Показала, потом добавила очень быстро: «Вы найдёте соседа?»

Артём написал: «Попробуем.»

Настя прочитала и кивнула. Шагнула к полке у вешалки, среди ключей и квитанций взяла сложенный лист бумаги. Протянула Лиде.

Распечатка. Статья «ИнтерВести» — «Добьёмся вместе перерасчёта тарифов ЖКХ». Под заголовком: Лидия Черных. Бумага мягкая на сгибах.

Лида посмотрела на Настю. Девушка сходила в комнату, принесла ручку и книгу. Журналистка взяла листок, улыбнулась, положила на книгу, подписала. Перевернула, добавила аккуратным почерком: «Настя, ты классная! Успехов тебе!» Отдала листок девушке с улыбкой.

Настя пробежалась глазами по строкам на обратной стороне. Улыбнулась широко. Указала на себя, затем на Артёма, оттопырила мизинец и большой палец в жесте, похожем на трубку, поднесла к уху.

Артём с улыбкой обменялся с девушкой номерами телефонов. Жестом показал на девушку, затем продемонстрировал поднятый вверх большой палец и подмигнул.

Лида тихонько хлопнула себя по лбу, достала телефон и написала: «Если кто-то начнёт расспрашивать о нашем визите напиши брату. И не говори никому о встрече. Это важно для безопасности!».

Девушка прочитала и кивнула.

В подъезде Лида и Артём спускались молча. Вышли во двор и постояли у двери.

— И его достали, — сказала Лида.

Артём стоял рядом. Руки в карманах.

— Как бы и нам его найти? Я завтра разошлю сообщения во все волонтерские организации. Но надежды мало. Может, через сеть снов? — Артём поднял взор к чёрному небу.

— Сеть чего? Я тебе что, взломщик сновидений? Сонный хакер? Я так не умею... — Лида замолчала, нахмурилась, хмыкнула и продолжила: — Или умею?

Мимо с гулом проехала машина, выезжая из двора. Артём подумал и сказал:

— Я не знаю. Надо найти спецов.

— Ну, у меня богатый выбор. Есть гуру из интернета, готовый за пятнадцать тысяч рублей научить всех слать запросы во вселенную. Не подойдёт, да? Тогда есть чудо-бомжи и вандал, разрисовывающий граффити заброшенные здания.

— А где ваш профессор Ксавьер с особняком и командой супергероев?

Лида расхохоталась. Успокоилась, помолчала и сказала:

— У меня есть только... Мара. Но я не уверена. Для поиска с ней общего языка придётся идти в братство нищих. Там обещали помочь и свести с какими-то друзьями.

________

Глава 9: Идёт охота

Городской парк плавно переходил в лес с садами за забором. Ещё минуту назад Лида и Артём шли по асфальтовым дорожкам, занесённым опавшими листьями, один поворот, тридцать метров по грунтовке — и дорога превратилась в тропу среди деревьев.

Девушка едва не упала в грязь, шагая по глинистому месиву. Вовремя схватилась за руку Артёма и устояла. Журналистка фыркнула и оглянулась.

Фонари остались позади, свет сюда не доходил. Пахло хвоей и прелой листвой. Артём кашлянул, подхватил сестру под ручку, накинул капюшон. Зашагали медленней, освещая дорогу фонариками на телефонах.

Снег падал крупными хлопьями, скапливаясь на чёрных куртках Лиды и Артёма. Луч от фонариков скользил по стволам, кустам, неровной земле. Сосны и ели чернели, уходя ввысь. Лиственные деревья щеголяли голыми ветками. Уклон под ногами пошёл вверх, пришлось взбираться по тропинке.

— Кажется, вон там, — сказала Лида, махнув в сторону деревянного забора коллективных садов и покрасневших кустарников, присыпанных первым снегом.

Прошлись вдоль тропинки у забора, встревожив собак в садах. Отошли метров на пятьдесят, нащупали лучом фонарика поблескивающий зелёный забор из профнастила. Подошли ближе.

Двухэтажное здание из красного кирпича проступило из темноты. Окна заколочены фанерой, на втором этаже красовался барельеф с львами и объёмной надписью «Фортуна». Крыша с одного края провалилась, торчали бетонные балки.

Лида и Артём медленно вышли на подъездную грунтовую дорогу к зданию. Освещая дорогу фонариками, обошли лужи, чуть тронутые первым льдом.

Вокруг постройки тянулся забор, местами отогнутый. Поверх забора: провисшая, ржавая колючая проволка. На воротах цепь и замок.

Артём обошёл забор, посветил телефоном. Жестяная табличка, буквы выцвели: «Вход воспрещён. Опасно для жизни». Дальше вторая, белая, пластиковая: «Частная собственность».

— Что здесь было? — спросил Артём, не оборачиваясь.

Лида обошла забор с другой стороны, нашла широкий пролом — профнастил отогнут, края ржавые, острые. Присела, заглянула внутрь.

— Артур Наимов, слышал о таком? В девяностые хотел открыть казино, — Лида говорила, оглядывая лазейку в заборе. — Сел за организацию заказных убийств конкурентов, потом выяснилось, что разрешение получили за взятку. Передал здание сыну незаконно. Суды до сих пор идут.

Журналистка присела у лаза и подалась вперёд.

— А ты уверена... — начал Артём, подходя к сестре.

— Нет, — Лида полезла через дырку в заборе. — Но ты же хотел загородный особняк? Осталось найти лысого чудака в кресле...

Лида выпрямилась, отряхнула грязь с колен. Артём полез следом. Зацепился капюшоном за край, дёрнулся и прошёл.

Лида осмотрела территорию. Перед зданием пни вместо стульев, два ржавых мангала на старых кирпичах. Между деревьями натянуты рваные тенты, под одним расстелен брезент, на нём мусор: бутылки, пакеты, картон. У стены здания хозяйственные мешки, завязанные и сложенные друг на друга.

Черных прошла и заметила недорисованное граффити на стене. Черный квадрат, кровавый круг полной луны, незакрашенный силуэт, напоминающий ворона. Журналистка сфоткала рисунок на телефон.

— Никого? — спросил брат улыбнувшись, — Бомж-мэны на задании?

Лида достала картонку, развернула, посветила телефоном. Буквы и рисунок вспыхнули ярче. Под ними проступили новые линии: фиолетовые и светящиеся.

Лида выдохнула. Изо рта повалил густой белый пар. Воздух за спиной затрепетал. Белесая взвесь поднималась от плеч девушки, клубилась формируя силуэт. Дыхание окутало картонку.

Карточка задрожала. Лида сжала её крепче. Что-то под поверхностью билось, рвалось наружу. Линии сложились в стрелки, карту, цифры: «700 метров вниз. Река у садов. Зови НеНашего с 22:00–22:30. Я спасу и приведу к лагерю. Опасайся стражей и полиции».

Артём отшатнулся и поёжился. Он смотрел не на сестру, а на фигуру за плечом. Рот приоткрылся, руки вытянулись ладонями вперёд.

Лида обернулась. За спиной ничего не было, только тёмные деревья и развеивающийся белый пар. Журналистка повернулась к брату, он моргнул и опустил руки.

— Артём? Что ты видел?

Брат не ответил. Сжал кулаки, помотал головой. Кивнул на картонку и огляделся по сторонам.

Лида достала телефон, смахнула часы, показывающие 21:39, и сфотографировала светящуюся картонку.

— Лида, идём. Жутковато тут, — брат отошёл к забору.

— Хочу понять, отчего нас спасут? Ну ладно, можно выдвигаться, — сказала девушка, демонстрируя светящуюся схему на табличке, — к десяти медленным шагом дойдём...

Издалека донёсся глухой рокот двигателя на низких оборотах и отзвуки песни. Артём обернулся к воротам. Сквозь щели прорывался яркий свет. Лида сложила картонку и убрала.

Артём и Лида прикрыли глаза, подошли ближе к лазу, медленно выглянули.

УАЗ «Патриот» ехал со скоростью бегущего человека, грунтовка была разбита, колёса хлюпали по лужам. Шум приближался. Из приоткрытых окон машины торчали два флага. Первый: чёрный ромб, белое око. Второй: белый щит, чёрный сокол ловит фиолетовую змею. Флаги чуть развевались.

Ритмичная музыка вырывалась из окон джипа и доносила слова припева:

Живи в молитве и труде без возражений,

Без революций, войн и мятежей,

И благодарен будь за гнёт и унижения

В преодолении духовных рубежей.

Лида дёрнула Артёма за рукав, огляделась, нашла лазейку на другой стороне забора. Побежала к дыре. Артём за ней. Свет от фар стал ярче, звук мотора и песни громче.

Журналистка нырнула в лаз первой. Выскочив на ту сторону и обернулась. Брат пробирался медленнее. Лида схватила его за руку и потянула. Артём рванулся вперёд, упал на колени, поднялся. Тихо ругнулся.

Пригнулись, добежали до кустов. УАЗ остановился в тридцати метрах от забора. Мотор не затихал, песня сменилась на немецкий марш. Двери распахнулись.

Первым вышел охотник: потёртый камуфляж, патронташ, грязные сапоги. В руках старое ружьё. Молча обошёл УАЗ, открыл заднюю дверь. Из салона спрыгнула крупная овчарка. Собака рванула к забору. Обнюхала столб, дерево, землю, низко зарычала.

Охотник достал два патрона, переломил ружьё. Вставил, захлопнул, провёл ладонью по стволам. Присвистнул в так маршу, огляделся и закинул двустволку на плечо.

Вторым выскочил молодой парень: бритая голова, чёрная короткая куртка, белые джинсы. Высокие берцы с белыми шнурками. На куртке нашивка с щитом и соколом. В руке чёрная монтировка. Подбежал к воротам, развернулся, замахнулся. Ударил по профнастилу — звон и эхо покатилось по лесу.

— Выходите! Магические выродки! — заорал он сорванным голосом, смачно харкнул в забор. — Бакиров, ты тут? Мы тебя, мразоту, третий день выслеживаем!

Ударил ещё раз, профнастил загремел. Залаяла овчарка.

Последним вышел мужчина в пальто: тёмном, дорогом, с поднятым воротником. Белый шарф, в руках кожаная папка с заколкой. Медленно подошёл к воротам, остановился у «УАЗа». Положил папку на капот, открыл, достал лист. Поднял на уровень глаз.

— Ваше нахождение здесь незаконно, — громко сказал мужчина, тыча пальцем в лист. — Постановление от двенадцатого октября. Здание принадлежит Юсупу Наимову. Выходите добровольно.

Лида подалась вперёд, пригляделась к мужчине и шепнула: «Я уже видела его. Во сне в больнице». Достала телефон, отключила вспышку, сделала несколько снимков джипа и людей.

Главный помолчал, сложил лист, закрыл папку, бросил взгляд на парня и охотника, скомандовал громко и отчётливо:

— Обойдите забор с двух сторон. Сегодня никто не должен уйти. Задержать, а я полицию вызову. Бакирова взять любой ценой!

Молодой с монтировкой развернулся и побежал влево. Охотник пошёл вправо, держа ружьё наготове. Собака скользнула за забор и взяла след во дворе. Мужчина в пальто прислонился к УАЗу, достал телефон и начал звонить.

Послышался шум мотора вдали, свет фар разрезал лес, к заброшке ехала ещё одна машина. Овчарка вылезла из дыры в заборе рядом с журналисткой и подняла голову, принюхиваясь.

Лида дёрнула Артёма за рукав, развернула и толкнула вперёд. Побежали. Между стволами, под уклон, ноги скользили. Ветка хлестнула по лицу, но Лида не остановилась. Артём отставал, девушка слышала его громкое дыхание.

Раздался лай сзади — частый и приближающийся.

Лида на бегу обернулась. Тёмное пятно мелькало между стволами. Артём отстал, схватился за бок.

Лай стал громче, совсем рядом. Лида остановилась, развернулась. Рука в кармане нащупала баллончик. Вытащила, вытянула руку. Овчарка ускорялась, пасть открыта, белые клыки были видны в свете луны.

Артём добежал до Лиды и схватил её за плечо, доставая шокер. Журналистка стряхнула его руку и шагнула вперёд. Собака в десяти метрах, в семи.

Лида нажала. Перцовая струя вырвалась из баллончика белая, резкая. Журналистка повела рукой из стороны в сторону. Овчарка затормозила лапами перед облаком. Взвизгнула, чихнула, мотнула головой. Залаяла, развернулась на месте и, рыча, пошла обратно.

Артём уже тянул Лиду за руку. Побежали под уклон, из земли торчали корни. Лида перепрыгнула через один, второй, на третьем нога зацепилась. Падая, упёрлась в ствол сосны руками, оттолкнулась и побежала дальше.

Двести метров пробежали быстро. Слева между деревьями мелькнули двухметровый забор и окна, жёлтые квадраты. Частные сады. Лида бросила взгляд, но направления не изменила, продолжала бежать к реке и увлекать за собой брата.

Артём хватал воздух, громко дышал, но постепенно нагонял. Лида сбавила темп, они поравнялись. Побежали вместе, петляя между деревьями и кустами, местами прорываясь сквозь жёлтую траву по колено.

Преследователи в сотне метров перекрикивались:

— Сюда! Вон эти сучьи бомжи и Бакиров! Надо задержать!

— Разбегаются тараканы! Обходи слева! Лови!

Свет между стволами: два жёлтых пятна расходятся. Один яркий фонарик ближе.

Впереди раздался рокот мотора. Лида притормозила, схватила Артёма за куртку. Рывок влево, в кусты. Присели. Артём хрипло дышал, закрывая рот левой ладонью. В правой руке брат держал небольшую дубинку шокер.

Лида придержала брата за плечом, затем показала вперёд. Сквозь ветки виднелась ещё одна грунтовка, УАЗ с флагами, жёлтые фары.

Лида легла на живот, в листву. Артём упал рядом, лицом вниз. Ветки над головой дрогнули.

УАЗ остановился. Хлопнула дверь. Послышались хлюпающие шаги по грязи. Луч света полоснул по кустам слева, справа. Над головой.

Лида зажмурилась, вжалась в землю. Артём не шевелился.

Свет задержался. Лида замерла, сжав губы и не дыша.

— Никого не вижу! — глухой, неуверенный голос. — Едем дальше. Поймаем, побьём и сдадим полиции.

Послышались шаги. Хлопнула дверь. УАЗ тронулся и с урчанием и маршем поехал дальше.

Лида подняла голову. Грязь на щеке, на руках, на куртке. Артём поднялся на колени, вытер лицо рукавом. Посмотрел на сестру, оглянулся.

Лай и крики слышались вдалеке, но отчётливо и всё время приближались.

Лида поднялась, пригнулась и побежала вперёд. Артём за ней. Рывок через грунтовку, в лес на той стороне. Лида оглянулась — слева УАЗ, фары, остановился. Позади свет, три пятна фонариков, и приближающийся лай.

Лида на бегу достала баллончик, отвела руку и зажала кнопку. Струя короткая, слабая. Баллончик зашипел, опустев. Лида швырнула его в кусты и побежала дальше.

Еще двадцать метров. Артём споткнулся, упал на колени. Поднялся, хромая. Лида обернулась, схватила брата за локоть и потянула. Он тяжело опёрся и пошёл. Через пол минуты побежал, прихрамывая.

Земля резче пошла под уклон. Деревья поредели. Впереди просвет, темнота другого оттенка. Артём и Лида замерли на гребне холма, присели, прислушались.

Голоса сзади раздались совсем близко, в метрах семидесяти:

— Вон они! Не уйдут!

— Обходи! Обходи! За мной!

Мелкими перебежками, хватаясь за кусты и деревья, Лида и Артём спустились с холма, пересекли ещё одну грунтовку. Берег порос высокой травой, присыпанной первым снегом. Лида пригнулась, потянула брата, добежала до реки, села на корточки.

— Увидят, — тихо сказал Артём, тяжело дыша. — Зачем мы сюда?

Река в двух метрах. Неширокая, тёмная, течёт медленно. На том берегу темнота и деревья.

Лида достала телефон. На треснутом экране было 21:59. Девушка глянула на реку: пятьдесят метров до другого берега.

Сзади крик:

— Спускайтесь! Они туда побежали! К берегу!

До преследователей оставалось метров пятьдесят, собака взяла след.

Лида посмотрела на реку, на телефон, на Артёма. Брат согнулся сильнее, его губы побелели, матовый шокер чуть блеснул в свете луны.

Девушка достала табличку, быстро перечитала, коснулась пальцем слова «он спасёт вас». Прислушалась и огляделась.

Дальше по течению раздавались ритмичные всплески воды. Через мгновение показалась быстро приближающаяся деревянная лодка сине-зеленого цвета. Коренастый мужчина в дождевике грёб, насвистывая мотив песни «Снежные волки».

Лида набрала воздуха, развернула светящийся экран телефона к реке и крикнула:

— НеНаш! Мы здесь! Быстрей!

Эхо разнеслось над рекой. На пару секунд повисла тишина. Собака и преследователи рванули к воде.

________

Джип «Стражей Реальности»

НеНаш на лодке

Глава 10: Переправа на ту сторону

Нога ушла в воду по колено, ил засосал ботинок. Лида рванула вперёд, сделала ещё три шаг. Рядом в воду вошёл Артём — оттолкнулся от берега, пошёл следом, держа шокер над головой.

Деревянная лодка приближалась. За двадцать метров до берега коренастый гребец налёг на правое весло — развернул борт и затормозил. Волна мутной воды накатила на Лиду и Артёма.

Позади послышался крик парня в белых запачканных джинсах:

— Бомжи поганые! Всё равно поймаем и сдадим полиции.

Овчарка металась по берегу и лаяла, захлёбываясь.

Черных схватилась за борт, подтянулась, перевалилась через край. Журналистка забралась, коленом ударилась о скамью и перекатилась, освобождая место.

Артём тянулся к борту, пальцы соскальзывали. Мужик в дождевике перехватил его за локоть и рывком затащил. Лодка качнулась, накренилась на другой борт, выровнялась.

К берегу подошёл охотник с ружьём. Остановился в пяти шагах от берега, рядом с бритоголовым. Двустволка взметнулась в положение для стрельбы.

Гребец оттолкнулся веслом. Лодка развернулась, поплыла по течению. Два размашистых гребка, брызги, судно ускорилось. Лида и Артём залегли, прячась за деревянный борт.

Ствол охотника качнулся, поймал цель, замер. Преследователь в камуфляже стоял неподвижно. Палец лежал на спусковом крючке. Бритоголовый рядом заорал:

— Стреляй в лодку! Чего встал?! Сдадим выродков мусорам и премию получим!

Охотник мотнул головой, немного отвёл стволы влево и вниз, целясь в воду за лодкой. Выстрелил дуплетом.

Грохот прокатился по реке. Вода вскипела в полуметре от лодки. Несколько десятков картечин с хрустом впились в деревянный борт.

Лида выдохнула, изо рта вырвался густой белый пар. Завис над девушкой и медленно расплылся.

Лодочник обернулся. Посмотрел на журналистку и пар. Криво улыбнулся, отвернулся и налёг на вёсла сильней.

Мужик на берегу переламывал ружьё, вытряхивал гильзы. Парень с монтировкой уже бежал вдоль берега и орал. Собака спряталась за хозяина. Охотник молча стоял и смотрел в чёрное небо с убывающей луной.

У берега резко затормозил приехавший по грунтовке УАЗ «Патриот». Из салона выскочил мужчина в пальто и белом шарфе, охотник оглянулся и начал заряжать ружьё. Главный с папкой выхватил телефон и громко, отчётливо сообщил:

— Идут на лодке вниз по реке. Да, от двадцать седьмого коллективного сада. Трое, все опасные магические существа. Незаконное проникновение, порча имущества, нападение на наших сотрудников...

Лодка уходила вперёд. Берег отдалялся, голоса тонули в шуме и всплесках воды.

Черных выпрямилась, села на скамью. В ботинках хлюпало, джинсы мокрые до колена. Артём рядом выжимал рукав куртки, вода стекала на дно лодки.

— Как вы узнали, что мы здесь? — спросила журналистка, глядя на лодочника.

Мужчина в дождевике продолжал размашисто грести, не сбавляя темп. Вёсла входили в воду с брызгами, лодку чуть разворачивало то вправо, то влево.

— Не вы, а ты. — Голос был низкий, сиплый. — Артист попросил за вас.

— Какой Артист?

Лодочник обернулся и посмотрел назад, на фары приближающегося джипа.

— Мара тебе ещё не может передать? Меня НеНашим кличут. Артист старый, бедолага. Говорит стихами и песнями. Тебе картонку с моим планом передал. — Весло чиркнуло по воде, мужчина повёл плечами и добавил громче: — Сказал: парню и девке надо помочь.

Лида замерла. Артём обернулся к сестре, тронул плечо, заглянул в лицо.

— Откуда он знал? — спросила девушка.

Слева, вдоль берега, прорезался рокот мотора. Потом второй.

Два ярких луча фар пробивались сквозь кусты и деревья. УАЗ «Патриот» с флагами выскочил на грунтовку вдоль берега. За ним «буханка» с синей мигалкой. Машины ехали быстро. Несколько мощных фонарей нашли реку, скользнули по воде, поймали лодку.

— Вон они! — крик с берега, почти неразличимый за шумом.

Лодка плыла по центру реки. Метров тридцать до берега с каждой стороны. Машины догоняли.

НеНаш опустил правое весло. Левой рукой провёл по татуировке на предплечье: быстро, как будто снимал что-то невидимое. Синие линии вспыхнули холодным, пульсирующим светом.

Артём отпрянул. Лида не шевельнулась.

На левом предплечье НеНашего змея, обвитая вокруг меча, медленно двигалась, открывая пасть. На правом волк оскалился и зашевелился. Татуировки становились ярче, двигались и изменялись.

— Держись! — крикнул НеНаш, не оборачиваясь.

Рванул оба весла разом, лодка ускорилась. Уключины заскрипели сильней, дерево застонало. Вода пенилась за кормой, нос задрался.

Артём схватился за борт обеими руками. Лида упёрлась спиной в сидевшего рядом брата и вцепилась в края пальцами.

Из «буханки» высунулся человек в форме, поднял рупор:

— Полиция! Приказываю немедленно остановиться!

НеНаш грёб. Синий свет магических татуировок пульсировал в такт движению вёсел.

Грунтовка вдоль берега сужалась. Машины сбавили ход. Впереди поперёк дороги лежали три старых ствола — толстых, с вывернутыми корнями. Дальше петляла тропа шириной в одного человека. УАЗ резко встал, полицейская «буханка» затормозила рядом.

Лодка набирала темп. Фары остались позади, голоса растворились в осеннем мраке.

Синее свечение татуировок на руках гребца медленно угасало. НеНаш выдохнул и сбавил темп.

Артём оглянулся. Луч фонарика ещё пытался дотянуться до реки, но не доставал.

— Не бойся, не поедут!— НеНаш криво улыбнулся. — Пешком, может, пойдут, но не догонят. Тропка рыбаков, хрен пройдёшь. Хотели вас сцапать и обвинить. Просчитались стражи реальности.

Глаза журналистки расширились, рука скользнула в сумочку за блокнотом. Попросила брата посветить, быстро перелистала страницы и нашла эмблему со щитом, соколом и змеёй. Сверху было написано «ЧОП Стражей реальности». Ниже вопрос: «Кто они? Почему офис в здании водоканала?»

Лида захлопнула блокнот, сунула в сумку, посмотрела на руки гребца. Потом на свою правую ладонь. Пальцы сами разжались и сжались в кулак. Девушка вскрикнула, накрыла правую кисть левой ладонью, прижала к бедру. Пальцы продолжали двигаться.

Артём повернулся к сестре.

— Лида, что с тобой?

— Всё нормально. — Голос девушки звучал тихо. — Кисть затекла...

Правая рука дёрнулась сильнее. Журналистка с трудом засунула её между колен, сжала.

Гребец обернулся. Взглянул на руку и белые пряди, сказал:

— Мара голодная, не кормила вчера? Сегодня тело захватит, сама жрать пойдёт. — Лодочник говорил спокойно, поглядывая на тёмные воды реки.

Артём придвинулся к сестре с широко раскрытыми глазами и спросил:

— Что он несёт?

— Не давай мне уснуть, — сказала Лида, не отвечая на вопрос. — Обещай, что не дашь!

Брат помедлил. Взял Лиду за плечо, заглянул в глаза и кивнул.

Журналистка выдохнула. Правая рука обмякла.

Через несколько минут НеНаш повернул к берегу. Нос лодки ткнулся в траву с тихим шуршанием. Гребец в высоких сапогах перешагнул через борт в воду по щиколотку, подтащил лодку на песок.

Лида встала. Ноги подкосились, пришлось опереться о борт и медленно перелезть. Артём спрыгнул на берег следом.

НеНаш вытащил лодку на сушу тремя рывками. Достал свёрток из-под сиденья. Перевернул лодку вверх дном. Развернул самодельную маскировочную сеть из проводов, верёвок и грязного тряпья. Накинул на лодку, расправил. Нагрёб листвы, присыпал, добавил сорванных веток.

— Идём, — сказал НеНаш. — Отведу к лагерю. Вам нужно обогреться, а то околеете. Вон дрожать начали.

Пошёл в лес, взял у дерева длинную палку, напоминающую посох, зашагал, оглядываясь.

Лида и Артём переглянулись и пошли следом.

НеНаш шёл первым. Посох ставил вперёд, ощупывая землю. Через двадцать метров остановился и обернулся.

— Пойдёте с открытыми глазами или завязанными? — спросил мужчина, не оглядываясь.

— Что? — Лида и Артём спросили почти в одну секунду.

— Идите с открытыми глазами, если не выдадите наш запасной лагерь. Завязывайте, если в себе не уверены и боитесь чужим сболтнуть. — Мужчина достал из кармана две чёрные повязки, протянул.

Журналистка вгляделась в лицо лодочника и спросила:

— Про вас ведь видео «ИнтерВести» снимали? У вас кожевенное и деревянная мастерская в подвале? — Лида прищурилась и подошла ближе.

— Была. Спутница посоветовала сняться в репортаже для рекламы. — НеНаш с силой вогнал посох в землю и убрал повязки в карман. — Из подвала выкинули, незаконное присвоение общедомового имущества. Соседи и родственницы заклевали подругу. С «магическим преступником» жить не дали.

Глаза Лиды расширились, она закрыла рот левой рукой и тихо спросила:

— А кто ещё в вашем лагере? Пожилая женщина-травница?

— Откуда ведаешь? Артист разболтал?

— Нет, видела в новостях давно, догадалась...

— Сметливая, молодец. После ролика жильцы дома ополчились, магический отдел дело возбудил, Белая Община окна побила и чуть хату не спалила. Короче, ей тоже «помогли»! Пухлая мразь с видеокамерой и его двуличный высокий кореш в очках.

Лида остановилась. Тихо выдохнула, бросила взгляд в сторону, пошла дальше. Артём шагнул вперёд, встал перед сестрой.

— Куда вы нас ведёте? Зачем?

НеНаш пожал плечами, вытащил посох из земли.

— В лагерь. Артист просил Маре помочь. Он ей должен. Хотите, идите за мной. Коли брезгуете или трусите, блуждайте по лесу, пока не выйдете к многоквартирному дому в двух километрах отсюда.

Мужчина свернул направо и зашагал по узкой тропке между двумя озерками.

Лида смотрела вслед несколько секунд. Вздохнула и пошла следом. Оступилась и чуть не упала в озеро.

Артём подхватил сестру под руку, девушка кивнула, опёрлась на него и зашагала быстрей и уверенней.

Черных надолго закрывала глаза и с трудом открывала, держалась за брата, шагала вперёд. Земля под ногами мягкая, неровная. Проводник вёл налево, потом направо.

Ритм шагов ровный, без колебаний. Через десять минут Черных поняла, что потерялась. Реку не слышно, не чувствуется направление, вокруг одинаковый тёмный лес, болотца и озерки.

Потом земля под левой ногой стала другой. Мягче, зыбче. Ступня провалилась в мокрый песок с грязью. Лида открыла глаза, дёрнулась и схватила плечо брата крепче. Артём помог выбраться.

Мужчина в дождевике обернулся, бросил резко: «Держитесь след в след» и зашагал дальше.

Лида приоткрыла глаза. Там, где она провалилась, мокрый песок покрылся тонкой коркой льда. Девушка потёрла глаза, несколько раз легонько ударила себя по щекам, снова опёрлась на брата и зашагала быстрей.

Ещё двадцать минут блужданий по тёмному болотистому лесу.

— Тёма, — сказала журналистка, зевая. — Говори со мной.

Брат помолчал секунду и выдал:

— Помнишь, как ты в десять лет написала в школьной стенгазете, что директор врёт про ремонт? Родителей вызывали.

Лида усмехнулась, открыла глаза шире, чуть сжала предплечье брата.

— Ты тогда сказал, что я дура?

— Сказал. А ты не послушала!

— Завуч потом два года здоровалась сквозь зубы и четвёрки мне по литературе и русскому ставила. Хотя я писала великолепно! Пришлось маме наш класс взять...

— Зато ремонт начали делать, — сказал Артём. — Там целый скандал был.

Артём продолжил говорить: о даче, о сломанном велосипеде, о соседской кошке. Голос ровный, фразы отрывистые, негромкие. Лида слушала, переставляла ноги, держалась.

НеНаш посмотрел на Артёма и Лиду, вздохнул, сбавил темп.

Брат закинул сестру на спину. Руки обняли его шею, голова упала на плечо. Парень качнулся, выровнялся и зашагал.

В какой-то момент деревья сомкнулись гуще, а потом вдруг расступились. Тропа стала шире. НеНаш вышел на поляну и остановился.

— Пришли. Наша запасная обитель.

Лида помотала головой, встала и огляделась.

Между стволами висела сеть: верёвки, тряпки, ветки, новые куски поверх старых. Под ней поляна: сарай из досок разного цвета и размера, буржуйка в кирпичной обкладке, верёвка между берёз с сушёными грибами. В земле приоткрытый люк землянки.

Артём подхватил сестру под правую руку и приобнял за талию. Лида чуть повернула голову, улыбнулась и медленно моргнула.

У скамейки, спиной к ним, сидел старик. Широкие плечи, белый свитер. На коленях лежала пластиковая канистра с багровой светящейся жижей.

НеНаш остановился в двух метрах. Сказал негромко, без приветствия:

— Надо торопиться. Девчонка уступает, Мара скоро контроль захватит и пойдёт искать спящих. А ты помнишь, какой этот дух злой, когда голодный.

Пожилой мужчина поднял голову, медленно встал, обернулся.

Лида скользнула взглядом по длинным волосам, неопрятной бороде и знакомому покрасневшему лицу. Глаза закрылись сами. Артём подхватил сестру.

Из приоткрытых губ Лиды вырвался густой, белый пар. Поднялся вверх и завис под маскировочной сетью облаком.

НеНаш кивнул в сторону девушки.

— Алхимические эликсиры успел сделать? — сказал мужчина, доставая из сарая верёвки. — Один надо дать выпить девке, чтобы она с Марой научилась говорить? А второй на случай, если она не сможет договориться?

Старик в свитере улыбнулся и запел:

— Я начал слышать голоса во мраке. Всё чаще видел жуткие сны. А жители округи ждали в страхе. Перерождения кровавой луны. — Голос у старика был мелодичным.

Артём отступил на полшага, не выпуская сестру.

— Кто вы такие? Что происходит?

Старик не ответил, только поднял канистру и открыл. В воздухе запахло боярышником, ягодами и спиртом.

Из люка в земле донёсся тихий, скрипучий смех и отзвуки разговора мужчины и женщины.

Бородатый старик скосил взгляд на люк. Потом снова на Артёма и заговорил.

— На своём поле как подпольщики? Если нам не отлили колокол, значит, здесь время колокольчиков!

НеНаш распутал верёвки. Дал Артёму, показал на ствол крепкой сосны и сказал:

— Старик почти всегда стихами, песнями и поговорками общается. Такое у него магическое табу, так что объяснять буду я. Через пару минут дух возьмёт контроль над телом девки, а её сознание погрузит в сладкий сон. Нам нужно одержимую привязать, да покрепче.

— Не буду я сестру привязывать! — запротестовал Артём.

— В радиусе сотни шагов ни одного спящего. Мара голодная. Возьмёт контроль над телом. Нас раскидает и пойдёт искать еду. Хочешь, чтобы она какую-нибудь бабку до инфаркта во сне довела?

— Не хочу... — Артём поник.

— Тогда привязывай! Дадим эликсир, девка договорится, проснётся и будет с Молотом Правды общаться. Привет от фотографа Игоря, ты понял?

Глава 11: Мара

Лида провалилась в свой сон.

Девушка почувствовала, как тьма окутывает её тело, не давая пошевелиться. Через мгновение рот обжёг алкоголь с привкусом боярышника, малины и рябины.

Вдруг в правой руке появился блокнот с совой. Лида перехватила его и открыла на случайной странице. На белом листе проступил черно-белый рисунок с семейного отдыха.

Сверху хлынул поток тёплой, мутной, багровой жидкости. Цветная вода подхватила девушку и унесла на песчаный берег. Лида встала на твёрдую почву и осмотрелась.

Озеро спокойное, синее, с белыми бликами на середине. Брат лежал на покрывале в траве, наушники на шее, одна рука под головой. Папа сидел на раскладном стуле с книгой, очки съехали на кончик носа. Мама, подобрав подол платья, мочила ноги и улыбалась. Пахло смолой, тиной и дальним костром.

Девушка стояла у кромки и смотрела на родных, пока блокнот не обжёг ладонь. Обложка покраснела, Лида открыла страницы. Присмотрелась к пустому листу, прищурилась, шепнула два слова, и появилась красивая фраза: «Признанная журналистка».

Стремительный мутный поток вырвался из озера, подхватил Лиду, завертел и унёс. Девушка поднялась с колен и ахнула.

Она стояла на сцене на площади перед Дворцом культуры. Улицы были запружены людьми до горизонта. Колонны демонстрантов шли из переулков. Несли цветы, конверты, самодельные плакаты с нарисованными сердечками, плюшевые игрушки.

Ребёнок лет десяти протиснулся к краю сцены и бросил серого плюшевого волка прямо к ногам Лиды. Миг, и за ним полетели хризантемы, гвоздики, букеты, игрушки, сложенные листы бумаги. Толпа гудела ровно, почти без слов, как река на перекате.

Гора подарков становилась больше. Толпа ликовала, а корешок блокнота пылал жаром. Журналистка открыла страницу, посмотрела и прочитала: «Наказание виновных».

Из соседнего двора вынесли первый столб — серый, с безликой соломенной куклой. Чучело оплыло и превратилось в человека: круглое лицо, бегающие глаза, дорогой пиджак, золотые часы. Связанный редактор Самохвалов дёргался, пытаясь вырваться, и еле слышно мычал. Большая красочная табличка на шее у главы ИнтерВестей гласила: «Он предал Лиду, журналистику и правду!»

Лида криво усмехнулась, поднимаясь на гору подарков. Из подворотни выносили и поднимали второй позорный столб. Новый виновник был одет в синий деловой костюм, галстук и рубашку. Табличка на его груди гласила: «Директор водоканала Наимов украл 80 миллионов рублей».

Когда позорный столб приблизился к сцене, матерная брань прошлась рокотом по толпе. Привязанный к столбу крепкий мужчина извивался и рычал, как медведь.

Лида хмыкнула, подалась вперёд и бросила взгляд на последний столб. Серая кукла оплывала и превращалась в пожилого, высокого мужчину в чёрном фраке. С его плеч свисала тяжёлая ржавая цепь с привязанной каменной табличкой. Кровавая надпись сообщала: «Колесников. Владелец фирм-однодневок и соучастник воровства!»

Лида зажмурилась, приложила ладони к вискам, надавила. Глубоко вздохнула, помотала головой и открыла глаза. Столбы приблизились, толпа расступилась.

Возле сцены выросла гора из цветов, игрушек, конвертов. Лида поднялась по подаркам как по ступеням на уровень третьего этажа, очутившись рядом с привязанными к столбам виновниками.

Салют осветил площадь. От каждого столба потянулись тяжёлые литые цепи. Над столбами появились щиты: на одном был ромб с глазом, на втором — ястреб, хватающий синюю змею. Золотые цепи тянулись от каждого столба назад, в чёрный туман за площадью.

Блокнот рванулся в руке, вылетел вперёд и сам раскрылся на новой странице.

Лида опустила взгляд. На странице проступало медленно, по букве: «Мэр Кривошеин? Нет!» — буквы подрагивали, расплывались по краям и осыпались прежде, чем успевали застыть. На их месте появилось новое: «Кто-то из Единства?» Вопросительные знаки множились сами, лезли за поля, страница почернела целиком.

Сзади грянула песня. Артём и ещё несколько человек вразнобой пели:

Ой, летит вороньё, предвещая тьму,

Мара точит серпы в ледяном дыму.

Дева мёртвых ночей, госпожа снегов,

Собирает жатву она из грехов.

Лида обернулась — в чёрной стене сцены появилось два окна в виде глаз. За мутным стеклом виднелась ночная поляна: жёлтый огонь буржуйки, четыре силуэта стояли рядом и пели.

Лида резко развернулась и рванула к окнам.

Лёд вырос поперёк дороги без предупреждения — стена в два роста, с трещинами, похожими на карту водоснабжения. Кулаки сжались, пальцы налились жаром. Удар пришёлся в центр, стена раскололась и с треском разлетелась. Вторая преграда выросла ниже и плотнее, удар с разворота, хруст, вспышка. Третья не успела встать в полный рост, Лида перепрыгнула через неё.

В лицо ударил буран — ледяной, со снегом, летящим параллельно земле. Девушка наклонилась вперёд, сделала шаг. Ноги не слушались, тянуло назад. Лида остановилась. Закрыла глаза и представила родных.

На плечи легли руки: папина слева, мамина справа. Лида не открывала глаза, концентрируясь на образе. Шагнула — три шага, пять, восемь. Буран не стихал, но больше не мог остановить.

Окна совсем рядом, стекло в метре, за ним огонь буржуйки и четыре силуэта. Лида сделала последний рывок, разбила окно и выпрыгнула в виде духа из своего тела.

Вырвалась на поляну облаком полупрозрачного жёлтого пара и огляделась. Мир вокруг стал размытым, нечётким, блёклым. Подняла руки — прозрачные пальцы переходили в воздух без чёткой границы. Ноги не касались земли. Лёгкий ветерок отнёс девушку, ставшую облаком пара, вверх.

Звуки доходили как будто издалека. Артём что-то крикнул — слова распались на слоги. НеНаш ударил посохом по заснеженной ели — звук глухого удара пришёл с опозданием, не совпадая с движением.

Тело Лиды висело привязанным к сосне в двадцати метрах, на поляне. Верёвки врезались в куртку, в предплечья и щиколотки. Дерево под ними затянулось инеем до середины ствола. Лицо связанной оболочки исказилось: губы сжаты до белизны, скулы напряжены, в чёрных жутких глазах вместо зрачков плясал ледяной огонь. Кожа побелела, волосы заледенели.

Артём стоял в пяти шагах от сосны. Ноги на ширине плеч, рука с дубинкой-шокером опущена, взгляд не отрывался от заледеневших верёвок. НеНаш держался левее, посох поперёк тела. Лысый у буржуйки стоял неподвижно, руки сложены перед собой. Артист ковылял кругами вокруг дерева и пел что-то неразборчивое.

Бородатый старик повернулся туда, где висела Лида. Выпрямился и запел, пробиваясь сквозь незримую преграду: «Глотая боль, касаясь дна, когда пути другого нет. Знай, мы с тобой, ты не одна. Лети на свет. На волю, как птица, вырвись и лети, из душной темницы беса во плоти».

Лида запрокинула голову и рванула вверх. Сеть из верёвок и тряпья пролетела мимо. Сосны остались позади. Поляна съёжилась до размытого пятна.

В полутора километрах впереди блестела река, тёмная полоса без цвета, за ней огни города. В другой стороне трасса — два километра, фары машин тянулись в стороны белыми и красными смазанными следами.

Жёлтый призрак журналистки перевернулся в воздухе и устремился вниз, возвращаясь на поляну к привязанному телу.

На сосне верёвка на правом запястье и ногах оболочки Лиды натянулась, побелела и лопнула. Мара в теле девушки рывком освободила вторую руку и мигом взобралась по стволу вверх.

Артём дёрнулся вперёд, НеНаш выставил посох, Артист достал из кармана синюю склянку.

Тело продолжало карабкаться. Голова медленно поворачивалась, пока лицо не задралось вверх — туда, где висел дух Лиды. Ледяные, огненные зрачки смотрели на жёлтый призрак журналистки.

Лида нырнула к коре и телу. Врезалась, вошла в руки, в плечи, в грудную клетку и тут же почувствовала встречное давление. Левая рука не слушалась. Ноги оттолкнулись от ветки сами и бросили тело девушки к следующему дереву.

Артём крикнул снизу — слова наконец дошли без ваты, отчётливо:

— Лида, стой! Не надо выше!

Тело не остановилось. Правая рука отпустила ветку и перехватила выше. Черных толкнулась вниз. Тело на секунду замерло между двух направлений, и правая рука отпустила ветку.

Лида упала с высоты семи метров на куст. Ноги едва коснулись земли, и тело само ушло в перекат вперёд, рванулось прочь от поляны. Лида толкнула влево. Тело качнулось, замедлилось, но продолжило бежать.

Заминка позволила НеНашему нагнать беглянку и перегородить дорогу. Татуировки на предплечьях вспыхнули синим.

Тело девушки остановилось. Мара оскалилась, из горла вырвался рык. Рывок вперёд — девушка схватила поднятый посох, потянула на себя, развернулась и подсекла. НеНашего повело вперёд, удар выбил одну ногу, мужчина поскользнулся и упал на мокрую траву.

Артём зашёл сбоку. Осторожно, по широкой дуге.

— Лида, я здесь! Пожалуйста, стой! — крикнул брат.

Тело повернуло голову на голос. Снова послышался рык. Брат попятился, выставляя оружие перед собой. Потом остановился. Опустил дубинку-шокер к земле и положил на траву. Шагнул, показывая пустые ладони.

Синяя склянка мелькнула сбоку и с хрустом разбилась о сосну. Облако сине-зелёного дыма вырвалось из разбитой бутылочки, могучим потоком накрывая Лиду.

Мару и Лиду вышибло из тела на полметра. Оба духа метнулись обратно, столкнулись и заглянули друг другу в глаза.

Духи обменивались десятками образов, как ударами, пока Повелительница Кошмаров не отправила видение с тарелкой, заполненной спящими людьми. Лида вернула образ, добавив от себя ещё одну закрытую тарелку с надписью «семью и друзей нельзя».

Белый призрак исчез. Синий туман начал оседать. Мир двинулся в привычном ритме.

Журналистка медленно опустилась на траву. Глаза стали обычными.

Артём подоспел первым: встал на колено рядом, руки положил на плечо сестры, смотрел в лицо. Помог подняться.

Черных достала блокнот с совой. Написала в нижнем углу последней страницы: «Мы заключили договор: семью и друзей нельзя есть, остальных можно».

— Тёма, — сказала Лида. Голос сел, она прокашлялась.

— Да? Ты в порядке?

НеНаш, Артист и лысый незнакомец подошли, встали полукругом.

— Никогда не любил ледяную стерву. Прыткая, как рысь. Чуть не убежала, чтобы жизненную силу людей жрать. — НеНаш перехватил посох поудобнее. — Но вижу, ты с ней доболталась?

Артист кивал, глядя куда-то вдаль поверх голов, и негромко пропёл:

— Мара и Лида идут по земле. Красная с чёрным в холодной мгле. Время пришло собирать долги, прячьтесь за стены, мои враги. Серп рассекает гнилую нить.

— Ваши слова всегда то ли бред, то ли пророчества. Но мы с Марой вроде договорились. — Журналистка перевела взгляд на лысого незнакомца, в чёрной толстовке и старых джинсах — А вы кто? Тоже местный чародей?

— Нет. — пробасил лысый мужчина лет сорока в ответ. — Меня послал коллектив Молота Правды. Мы получили ваше анонимное сообщение и захотели пообщаться. Артист сказал, что сможет вас найти и организовать встречу.

— Надеюсь, сможете рассказать что-то новое. Про Колесникова, Наимова и пропавшего бухгалтера Маслова...

— И про заместителя мэра Дроновского. — Лысый смотрел на Лиду с прищуром. — А ещё про то, что кто-то из полиции в теме. Поэтому вам с Марой нужно подготовиться к завтрашним допросам.

Глава 12: Перед рассветом

Снег падал без ветра, оседая на маскировочной сети, ветвях, красных кустах. На берёзах ещё держались желтоватые лохмотья, и каждая снежинка прибивала их ниже. Пахло сырой корой, мокрой прелью и дымом. Буржуйка на поляне гудела.

Лида и Артём грели руки у печки и кутались в принесённые заплатанные фуфайки. Брат украдкой поглядывал на лицо одержимой сестрёнки, хмурился, кривился, но не заговаривал.

Лысый держал ковшик над печкой за длинную деревянную ручку. Кофе поднялся пеной, он разлил напиток по четырём железным походным кружкам.

НеНаш не взял, зевнул, буркнул про второй час ночи и пошёл в землянку. Артист забрал его чашку, устроился на бревне чуть поодаль, смотрел в пламя в дверце печки и беззвучно шевелил губами.

Лида обхватила кружку ладонями, поднесла к лицу. Осторожно глотнула, поморщилась и улыбнулась. Отпила ещё.

Артём тоже взял чашку, сел на пенёк, подул и поставил в свежий снег.

— Псевдонимы нужны, — сказал лысый, глядя на белую от снега сетку над поляной. — Я буду Спартак. Может, ты Арманд, а брат Глушков?

Уголки губ журналистки дрогнули.

— Виктор Глушков предлагал автоматизацию в СССР. А я Инесса Арманд? — Лида чуть наклонила голову. — Предупреждаю: оружие для вашей революции прятать не буду. А вы, значит, Спартак, а кругом рабы?

Артист поднялся, подошёл к буржуйке и запел негромко, подкидывая полешки в открытую дверцу:

— Хочется встать и крикнуть: «Да, это я Спартак!» Но мы немо сидим по баракам, ну типа, кредит не велик. Из протеста остался в подушку крик?

Лида вздрогнула. Улыбка исчезла, тёмные брови сошлись.

Артист посмотрел за плечо Лиды и добавил нараспев:

— Я отдал долг. Сотни лет ты спала в ледяной земле. Сотни лет твоя ярость копилась во мгле. Красный плащ на плечах, острый серп в руках. Ты несёшь в этот мир справедливый страх, — синий свет на мгновение озарил глаза старика, его голос стал выше.

— Дед, отстань! Сестре и без тебя тяжело! — Артём встал и закрыл Лиду.

Черных похлопала брата по спине, сделала ещё глоток кофе, вздохнула. Помолчали несколько секунд.

Лысый бросил взгляд на родственников и продолжил:

— Про пропавшего бухгалтера ничего не знаю. Но наш коллектив глянул скриншоты. За схемой откатов стоит Дроновский и ещё несколько депутатов из «Единства» и «Свободы». Плюсом кто-то их покрывает в полиции и прокуратуре.

— Доказательства есть? — Лида заглянула в глаза собеседника и подалась вперёд. — Скажите, что хоть что-то нашли...

— Ищем факты для продажного суда? Ещё не поняла как всё работает? — мужчина криво ухмыльнулся.

— Критикуешь? Предлагай! — медленно и чётко процедила Лида, отклонившись назад и допив кофе.

— Пишем правду. Обращаемся к трудящимся массам. — Спартак разрубил воздух перед собой ладонью. — Мы с Фотографом предоставим площадки для публикаций. Наша общая знакомая с двумя визитками поможет с легальной ерундой.

Лида поставила пустую кружку на бревно рядом с собой. Встала, отряхнулась. Спартак свистнул, повернулся к Артисту, кивнул и помахал рукой.

Старик в белом свитере помахал в ответ, почесал бороду пятернёй и тихонько запел:

Золотые дворцы в пепел обратим

Ничего не забудем и не простим

След кровавый ложится на белый снег

Завершается подлых царей завет

Артист взял последнюю ноту и продолжил петь гораздо тише, себе под нос.

Спартак, Лида и Артём направились к выходу с поляны.

Свежий снег под ногами тихо сминался, как мокрая бумага. Лида пошла рядом со Спартаком. Артём отстал на десять шагов.

— Колесников, — начала журналистка, не оборачиваясь. — Связан со многими фирмами-однодневками. Его приёмная дочь Роксана подослала шпионить за мной девушку в больницу.

— Знаем его. — Спартак перешагнул поваленный ствол. — Следили давно, только в центр схемы не ставили. Мы думаем, что главный Дроновский.

— Может быть, все трое? Дроновский, Колесников и Наимов? — тихо сказала Лида, опережая собеседника на полшага.

Коренастый мужчина в чёрной толстовке бросил косой взгляд, подмигнул.

— Колесников бывший авторитет. В конце девяностых хватило ума пойти в легальный бизнес на подсосе у мэрии: ЖКХ, подряды, дороги. — Спартак замолчал, огляделся, коснулся зарубки на стволе заснеженной рябины и свернул. — Сейчас миллиардер. Загородный дворец, элитный посёлок, охрана по периметру, дачи в Сочи и Крыму. Связан с Дроновским и Наимовым через племянницу.

— Откуда у вас эта информация? Архивы, свидетели или оперативные данные?

— Мы отправим тебе подборку отсканированных статей газет девяностых и ссылку на два журналистских расследования по делу бывшего Свердловского ОПГ. Там полный набор: убийства, рэкет, крышевание проституции и автоугонщиков. Причастность Колесникова не доказали, но многие называли его смотрящим за Загорском. Проверишь и поймешь, что нельзя с мразью церемониться.

Лида подняла воротник красной куртки, поёжилась, опустила взгляд.

— Предлагаешь проникнуть в сны Дроновского и Колесникова? Собрать жатву из грехов?

— Не выйдет, защитные артефакты у них и многих других, — лысый отмахнулся с коротким выдохом. — Да и Артист говорил: предел Мары пока сотня метров. У Колесникова участок в гектар, и в посёлок нас не пустят.

— Значит, этот путь закрыт, — шепнула Лида.

— Тебе бы пригодился серп Мары, он усилит способности и поможет взломать защиту. Товарищ граффитист как раз пытается его достать из Нави, но пока безуспешно. — Мужчина достал телефон, замер, быстро набрал что-то и убрал обратно. — Скажи лучше: знаешь, кто на тебя напал? Зацепки есть?

Журналистка переступила через ветку, пожала плечами.

— Один из нападавших высокий, около ста восьмидесяти пяти сантиметров, шрам над глазом. Таксист опознал бывшего бригадира аварийки УК «Наш двор». Возможно, зовут Серёгой. Скорее всего, сейчас в водоканале работает.

Спартак остановился. Развернулся и посмотрел на девушку с усмешкой.

— Серёга Чухарев? Он сейчас в водоканале бугор. Ничего себе, мы с ним в школе учились. Высокий, мерзкий, под блатного косил?

Лида закивала.

Мужчина ускорил шаг, свернул на новую тропинку и начал набирать что-то в телефоне на ходу. Шаг мужчина не сбавлял, девушка едва поспевала.

Деревья впереди редели. Между стволами пробивался серый отсвет: небо с редкими облаками и убывающей луной.

Спартак убрал телефон в карман.

— Товарищи нашли подлеца. Магической защиты у него не должно быть. — Он сбавил шаг и посмотрел на Лиду. — Надо поквитаться за удар по голове.

Черных остановилась. Оперлась о берёзу, не глядя на собеседника сказала:

— Нет, не хочу!

— Он тебя чуть не убил. — Спартак говорил громко, чеканя каждое слово. — Член Общины, а они презирают всех магов и мигрантов. Жалеешь его? Или не хочешь мстить?

— Есть закон...

— Богатым всё, а бедным закон? Не дури, согласись добыть разведданные во сне. Ты уже видела, что бывает, когда ждёшь. В белых перчатках ничего не добиться!

Лида молчала. Тёмные брови опустились. Она перевела взгляд вправо — на осину, тяжёлую от снега на ветках, и несколько секунд смотрела не двигаясь.

Артём подошёл ближе. Встал рядом, не говоря ничего. Спартак тоже молчал — смотрел в сторону поля.

Журналистка заметила новую белую прядь, заправила её за ухо и сказала:

— Попробуем вторжение в сон, — Черных сжала кулаки и опустила глаза.

Девушка пошла вперёд — первой, быстрее обычного, не оглядываясь.

Спартак двинулся следом. Махнул Артёму, поторапливая.

Лес кончился плавно. Несколько деревьев, кустарники, поле, придавленное снегом, а за ним котлован. Вода в нём стояла чёрная, неподвижная, с полосками льда у берегов.

За котлованом темнела коробка недостроенного панельного дома, снег лежит на каждом уступе бетона. На торцевой стене была фреска Бакирова в два этажа. Город с неправильными домами, чёрное небо, белое солнце.

В центре изображения стояла фигура. Высокая женщина в ледяной короне, багровый плащ на плечах, под ним старинный чёрно-синий сарафан с украшениями из костей. Дева держала в левой руке череп с синим свечением в глазницах, в правой сжимала чёрный серп.

Лида остановилась. Два больших ворона, сидевшие на верхней части недостроенного здания, громогласно каркнули.

Пока Черных смотрела, что-то в лице девицы сместилось: скулы стали чуть острее, линия рта тоньше. Волосы легли иначе, появилась белая прядь. Глаза девы медленно стали змеиными. Губы исказились в хищной улыбке.

Фреска смотрела на журналистку, и город на рисунке становился ярче и отчётливей.

Спартак шагнул вперёд, закрывая девушку плечом. В руке появилась синяя склянка со светящейся жидкостью. Он подбросил её и поймал.

— Портал в Навь, замри, — сказал он негромко, обращаясь к стене. — Пока я тебя не сломал!

Фигура замерла. Глаза остались змеиными, но взгляд угас. Фреска потемнела и застыла.

Лида подняла руку и коснулась плеча Спартака кончиками пальцев. Задержалась на миг и сразу отдёрнула ладонь.

Широкоплечий мужчина обернулся и подмигнул. Убрал склянку в карман.

— Что это? — спросила Черных, разглядывая рисунок. — Какое-то колдовство?

— Да, я толком не знаю, их наш товарищ рисует, — отмахнулся Спартак. — Он может граффити как проходы использовать. Порталы через куски Нави, как-то так это работает.

Артём нагнал их, встал рядом с сестрой. Несколько секунд смотрел на фреску.

За котлованом стояла единственная пятиэтажка несостоявшегося микрорайона «Прогресс». Год постройки — 1989 — нарисован на бетоне над козырьком каждого подъезда. Из сотен окон горело меньше двадцати.

Спартак свистнул и махнул в сторону пустыря.

Там ждала серая «шестёрка», с вмятиной на крыле. Мужчина открыл машину ключом. Лида устроилась спереди, поставила ноги на холодный коврик. Артём залез на заднее сиденье и закрыл дверь с тяжёлым стуком.

Фары «шестёрки» выхватили из темноты разбитый асфальт. Левая светила слабее правой. За стеклом потянулись поля и чёрные полосы лесопосадок.

*************

«Шестёрка» въехала во двор и встала у бордюра.

Снег здесь лежал плотно, с отпечатками шин и редкими дорожками следов. Голые деревья стояли между домами, тёмные силуэты на фоне освещённых фасадов.

Спартак заглушил двигатель, достал телефон и сказал:

— Второй этаж, третье окно. — Мужчина показал на балкон: там виднелся велосипед. — А вот, кстати, страница Серёги в ВК.

Журналистка посмотрела на фото в телефоне: голубые глаза, квадратный подбородок, короткие волосы, шрам над глазом, ухмылка.

— Погоди, что вы хотите? — сказал Артём с заднего сиденья. — Вторгнуться в сон? У Лиды и так проблемы с законом, а если...

— ОМБ в любом случае Лиду будет трясти, — прервал его Спартак. — А об этом факте использования магии они даже не узнают.

— Это не повод.

— Артём, — Спартак развернулся. — Ты что предлагаешь? Сдаться?

— Я предлагаю не использовать сестру как оружие!

— Она сама решила. Будешь запрещать?

— Всё, хватит, — Лида посмотрела сначала на брата, затем на Спартака.

Оба замолчали.

Черных посмотрела на балкон второго этажа: на руль, на лыжи, на чёрный прямоугольник окна за ними. Нашла рычаг под сиденьем, потянула. Спинка кресла откинулась назад с щелчком.

Девушка покрутила ручку, немного открывая окно. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула и закрыла глаза.

Через минуту Черных провалилась в сон и вышла из тела в виде призрака.

Магический ледяной ветер подхватил духа, донёс до балкона, помог просочиться в щель в створках и приоткрытое сверху пластиковое окно. Лида увидела большой расправленный диван, на нём спал длинный мужчина и невысокая женщина.

Дух скользнул к незнакомцу, рука коснулась головы, и Лида вошла в чужое сновидение.

Опустились тьма и холод. Через мгновение появился слабый свет. Пространство раздвинулось в стороны и стало парком.

По дорожке ехал велосипедист. Крутил педали легко, скользил через повороты.

Черных стояла на обочине. В руках держала кроваво-красный блокнот. Девушка открыла его и посмотрела на страницы. Слово «забор» само появилось на листе.

Перед велосипедом выросла металлическая преграда, в метре от переднего колеса. Велосипедист не успел затормозить. Рама встала вертикально, человек перелетел через руль, преодолел метр и распластался на асфальте.

Лида открыла следующую страницу и представила слова: «Я три метра».

Девушка пошла к поднимавшемуся велосипедисту. Каждый шаг давался тяжелее. Земля уходила вниз, деревья мельчали. Когда остановилась рядом, мужчина смотрел на неё снизу вверх: с разбитых ладоней сочилась кровь, на лбу ссадина, в глазах растерянность.

— Кто послал тебя напасть на журналистку Черных? — Голос прозвучал с трубным рёвом. — Как зовут подельника?

Мужчина сплюнул на асфальт.

— Пошла ты! Никогда стукачом не был и не стану!

Мужчина встал, развернулся и побежал.

Из пространства между берёзами выскочил монстр. Двухголовый трёхметровый ледяной волк бежал наперерез человеку. Там, где должны были быть морды, два чёрных калейдоскопа.

Зверь замедлился, давая человеку с криком ужаса оторваться. Ускорился, нагнал, почти схватил и снова замедлился. Мужчина не переставал орать и материться. Волк рыкнул и одним прыжком преодолел разделявшее расстояние.

Передняя лапа опустилась на плечи жертвы, ноги мужчины подкосились, он рухнул на траву.

— Уберите! — Голос сорвался. — Я боюсь собак!

Одна голова склонилась ниже. Коготь прошёл по груди: ткань куртки лопнула и разлетелась. Вторая голова медленно провела огромным ледяным языком по лицу жертвы. Чухарев закричал:

— Пошли вы, я ничего не скажу!

Зубы и когти волка вцепились в жертву, с чавканьем разрывая плоть. Монстр загрыз Чухарева, ударил лапами по земле, и жертва появлялась вновь бледнее и слабее, чем минуту назад. Пытка повторилась дважды, на третий раз мужчина не выдержал и завопил:

— Я скажу! Паша Анайкин. Из аварийки. Нас Наимов послал. Сказал: остановить, припугнуть, без следов. Но она начала орать и брызнула мне в лицо. Паша запаниковал. Я не хотел так, клянусь, нет, пожалуйста...

Лида стояла рядом, открытый блокнот лежал в руке.

Волк не уходил. Два резких удара лапой, одежда разлетелась, мужчина остался в одних лохмотьях. Шеи двухголового волка удлинились, обвились вокруг человека, как две змеи.

— Я всё сказал! — закричал Чухарев.

Девушка сделала шаг вперёд.

И тогда волк начал распадаться. Вдоль хребта монстра пошла трещина, от хвоста к шее. Куски монстра стали двумя десятками псов. Белые дворняги с красными глазами и пеной из пасти. Они рассредоточились вокруг истошно орущего человека.

Чухарев сжался, осел, громко зарыдал, обхватывая колени руками.

Лида вытянула руку к нему.

Самый крупный из псов оказался между ней и мужчиной раньше, чем девушка успела шагнуть. Собака зарычала и мотнула головой в сторону.

Черных повернулась.

Там, где только что была ровная асфальтовая дорожка, стояла тарелка с надписью «Семью и друзей нельзя».

Девушка развернулась к псу. Пёс зарычал громче. Девушка шагнула к рыдавшему Чухареву. Зверь бросился.

Удар пришёл в плечо. Лида упала. Холод прошёл сквозь куртку мгновенно. Пёс встал над ней.

Из-за спины пса кричал Чухарев. С неба упали десятки открытых железных мисок.

Журналистка смотрела на тарелки и слышала какофонию чужого страдания. Десятки одинаковых мужских голосов визжали под аккомпанемент собачьего лая, рыка и чавканья. Звуки слились в гул.

Черных проснулась и услышала обрывки спора.

— ...сними уже белое пальто! Вас пытаются убить, а вы боитесь навредить врагам? — громко спросил Спартак.

— Чужие преступления не дают права опускаться до уровня противников, — тихо парировал Артём.

Девушка открыла глаза, поднялась, посмотрела в окно машины.

За лобовым стеклом двор. Голые деревья, панельки, жёлтый свет в окнах. По расчищенной дорожке шёл дворник, грёб снег ровными медленными движениями и сбрасывал в сторону.

Лида тихо всхлипнула, коротко, почти беззвучно. Потрясла головой, сжала кулаки и заговорила:

— Я всё узнала. Хочу домой. Может, тогда этот поганый день уже закончится...

Спартак завёл машину, дёрнул ручку передач, сдал назад и выехал на улицу.

Артём посмотрел на сестру. Дотянулся через сиденье и положил ладонь на плечо. Лида чуть заметно кивнула в ответ.

Спартак вёл молча. Фары освещали пустынную дорогу, залитую светом фонарей сверху.

Черных выпрямилась и рассказала:

— Наимов послал их лично, — голос был ровный, тихий. — Второй нападавший Паша Анайкин, из аварийки.

Выехали на четырёхполосную главную дорогу, машина ускорилась и полетела к центральной площади города.

— Тебе после обеда в полицию? Не спрашивай откуда знаю. Следователю про расследования молчок. Скажи, что вспомнила детали, и накидай фактов, так, чтобы они сами на этих двоих вышли.

— Ваша Ольга обещала помочь. Скажи, их посадят? — Лида смотрела в окно, провожая взглядом проехавший мимо первый автобус.

— Если болтать лишнего не будешь. Полицаи найдут нападавших, задержат, тебя пригласят на опознание. Может, выйдут на заказчика. Ну, важнее другое. Мне нужно тебя подготовить ко встрече с политическим и магическим отделом. Иначе сама сядешь быстрее, чем эти двое...

Глава 13: Полиция меня стережёт

Выпавший ночью снег растаял. Лида шла по мокрому асфальту, обходя лужи. Порывистый ледяной ветер задувал с запада.

Журналистка прошла мимо колоннады папиной больницы, свернула к трёхметровому кирпичному забору с колючей проволокой, прошла ещё сотню метров и вышла к полиции.

Огромное трёхэтажное здание стояло на пересечении улиц Медиков и Ватутина. Лида остановилась у входа, достала телефон, посмотрела на время и огляделась.

Новая охристая штукатурка, полукруглый балкон над входом, три флага: государственный, областной, городской. К входу подъехали две машины: белый УАЗ с синей полосой и надписью «Полиция» на борту, следом чёрный джип с белым щитом, соколом и фиолетовой змеёй. Автомобили встали на соседних парковочных местах.

Лида не стала убирать телефон, сфотографировала и отправила брату с подписью «знакомые авто!».

Двое полицейских в шлемах и бронежилетах вышли из уазика. Журналистка отступила на десять шагов и юркнула за багровую ладу десятой модели. Присела и снимала украдкой.

Ещё двое сотрудников ППС вытащили из машины юношу. Лида сфокусировала камеру телефона. В кадр попала толстовка с ярким граффити-принтом, худое смуглое лицо, раскосые глаза и старый шрам над переносицей. Под левым глазом — синяк. Руки юноши скреплены пластиковыми стяжками за спиной, один из конвоиров загибал их чуть выше положенного.

Из джипа выбрались ЧОПовцы, перекрывая кадр спинами. Молодой — бритый, белые грязные джинсы, берцы с белыми шнурками. Коренастый мужчина в охотничьей куртке вышел следом. Журналистка сняла обоих крупным планом, выглядывая из-за лады.

— Поймали граффитиста! — крикнул молодой в сторону здания, потягиваясь. — Премию дадут! Жаль, трёх мразей у реки упустили. А то бы за один день план на месяц закрыли!

Мужчина в охотничьем костюме не ответил, обвёл взглядом парковку и заметил Лиду.

Журналистка встала, переключилась на фронтальную камеру, посмотрела в экран, поправила волосы и воротник. Улыбнулась одними губами, брови сдвинулись, руки дрогнули. Медленно выдохнула и пошла к входу наперерез конвою.

Лида сделала три шага вперёд. Мужчина в охотничьем костюме вышел навстречу и встал, перегораживая путь.

— Тебе чего, девочка? — голос басистый, скучающий. — Магического преступника ведут. Погоди, не лезь.

Черных остановилась.

Когда конвой вёл парня к входу, журналистка заметила свежие ссадины на руках. На ступеньке перед входом арестованный споткнулся. Конвоир не придержал, потянул дальше, и парень упал на правое колено. Полицейские не стали помогать, только приказали подняться. Юноша опёрся на левую ногу, встал на обе, сделал шаг и под конвоем исчез за дверью.

Черных сделала шаг, но сзади аккуратно коснулись плеча. Она обернулась и увидела Ольгу Крылову. Депутатка сказала тихо, вместо приветствия:

— Постой, пока их не проведут, нас не пустят. Ждём, сейчас партийный юрист подъедет.

Парень в белых джинсах и охотник прошли в здание. Лида проводила их взглядом и бросила:

— Моя полиция меня бережёт? Бесплатно сажает, а потом стережёт?

Ольга промолчала. Подождали и прошли внутрь. Юрист первым подошёл к окошку, положил раскрытую корочку удостоверения на стойку и кивнул женщинам. Ольга протянула паспорт. Дежурный лениво пролистал страницы, записал фамилию в журнал.

Лида вынула свой документ из сумки и подала вместе с подробным заявлением о пропаже бывшего бухгалтера Маслова Т. А. Дежурный пробежался глазами по тексту. Занёс данные в один журнал, записал что-то во второй. Выдал талон-уведомление и вернул паспорт.

Раздался короткий зуммер. Сейф-дверь дрогнула, открывая проход. Юрист прошёл первым, за ним Ольга. Лида ступила через порог и оказалась в узком тамбуре перед рамкой дополненного металлоискателя.

Полицейский в бронежилете с автоматом на груди стоял у стены. Турникет щёлкнул под весом юриста. Рамка промолчала. Следом прошла Ольга.

Лида шагнула вперёд. Механизм сработал с лёгким металлическим хрустом, но сигнала тревоги не последовало. Только белый огонёк на верхней планке рамки вспыхнул один раз и погас.

Охранник потянулся к рации на плече и нажал кнопку. Лида расслышала только: «ОМБ, приём. Код 304. Ваша пришла». Полицейский вернул ладонь на цевьё автомата и кивнул в сторону коридора.

Лида вздохнула и пошла к огромной лестнице.

В пролёте между первым и вторым этажом двое сотрудников возились с портретом. Лида увидела сначала стремянку, потом — доску с надписью «В единстве наша сила». Рядом с начальниками силовых структур и губернатором висел «Д. Г. Колесников, почётный партнёр города. 2018». Ниже: «А. В. Дроновский, заместитель мэра по ЖКХ». Центральное место пустовало — туда как раз крепили портрет мэра Кривошеина.

Лида достала телефон и сфотографировала доску. Прапорщик на стремянке скосил вниз и буркнул: «Не положено».

Журналистка убрала смартфон, снимок был уже сделан.

Девушка-лейтенант отвлекла толстого прапорщика, подавая новый портрет снизу.

— Портрет старого мэра куда? — спросила она нерешительно. — На мусорку?

— Ага, ещё сочтут за политическое высказывание! — откликнулся полицейский, ровняя фото.

— Может, тогда перевесить куда-нибудь? — девушка подняла портрет старого мэра в рамке.

— Куда? В КПЗ? На склад или в сортир? Нет уж, вернём в администрацию, пусть сами валандаются!

Лида засмеялась в кулак и поднялась по лестнице, догоняя Ольгу с юристом.

На втором этаже коридор тянулся в полутьме, подсвеченный редкими мигающими лампами под потолком. Красные таблички шли одна за другой: «Противодействие экстремизму», «Ограничение иностранного влияния», «Борьба с деструктивными культами».

Дверь кабинета отворилась. Пошатываясь, вышел человек в дорогом пиджаке, держа перед собой бумагу с печатью. Остановился посреди коридора. Сжал лист в кулаке, сунул в карман и двинулся к лестнице.

— Директор фонда поддержки молодых инвалидов, — шепнула Ольга, осторожно показывая рукой на уходящего. — Обвинили в связях с иностранными государствами. Фонд закрыли, он уже месяц ходит.

«Следующий!» — зычный бас из кабинета оборвал шёпот.

Юрист вошёл первым, Лида следом. Ольга остановилась в дверях и произнесла ровно, глядя на офицера: «Крылова, депутат городского совета. Партия Справедливости. Прошу допустить меня как общественного наблюдателя».

Капитан пожал плечами и коротко бросил: «Садитесь и не мешайте».

Хозяин кабинета стоял у подоконника и наливал себе чай.

— Мы по делу Лидии Черных, её вызывали повесткой на это время, — негромко, но чётко произнёс юрист, выдвигаясь на полшага.

Полицейский обернулся, смерил взглядом троицу. Выпятил нижнюю губу, скривился и пробасил:

— Вызывали одну девушку, а вы припёрлись делегацией. Дайте угадаю: опять невиновная?

Ольга шагнула к столу, достала телефон и выставила перед собой. Офицер скользнул по нему взглядом и произнёс без интонации: «Уберите. Или выйдете вместе с диктофоном». Женщина замешкалась, но всё-таки убрала смартфон в сумку.

— Лидия известная журналистка... — начала депутатка, но не смогла закончить.

— А в анонимке сказано: «писала статьи по заказу фонда Сороса и Госдепа США» и ещё «подрывала устои общества, пользуясь временными трудностями в ЖКХ», — перебил офицер, опускаясь в кожаное кресло с кружкой чая в руках.

— Кто такой бред в доносах пишет? — спросила Лида, садясь на стул. Журналистка чуть приподняла подбородок, выпрямилась, не касаясь наклонной спинки стула.

— Так, гражданка, давайте по существу, — следователь поставил кружку на стол и пригладил редкие волосы, пытаясь прикрыть залысину. — От каких фондов, когда и в каком объёме получали финансирование? Чистосердечное признание облегчает наказание.

Юрист мягко, но настойчиво коснулся плеча Лиды, и та промолчала. Мужчина сел сбоку от стола офицера, открыл папку, вынул ручку.

— В чём конкретно обвиняют мою доверительницу? — спросил он, глядя в чистый лист перед собой.

Офицер хмыкнул, отпил чай и потряс поднятым указательным пальцем.

— Поступила информация о целенаправленном распространении материалов, дискредитирующих органы местного самоуправления, — полицейский говорил медленно, растягивая слова. — А также о возможном получении иностранного финансирования.

— Какие у вас основания? — юрист положил руки на стол, записывать ничего не стал.

Ольга сидела рядом. Лида закрыла рот ладонью, широко раскрытыми глазами глядя то на адвоката, то на следователя.

Капитан перевёл взгляд на экран компьютера и громко прочёл.

— Написано: «Черных Л. М. систематически публиковала материалы, содержащие негативную оценку деятельности городской администрации в сфере ЖКХ». Вот, например, статья «Почему в Загорске нет горячей воды второй месяц». Знакомая тема?

Лида чуть подалась вперёд, но юрист поднял ладонь, останавливая.

— Моя доверительница реализовывала своё конституционное право на свободу слова и распространение информации, — быстро заговорил адвокат. — В статье указаны конкретные факты: сроки отключения, номера постановлений, комментарии жителей. Ни одного призыва к чему-либо противозаконному. В чём состав преступления?

Следователь несколько раз щёлкнул мышью.

— А вот дальше: «Взаимодействовала с иностранными неправительственными организациями». Фонд «Открытая страна» вам о чём-нибудь говорит?

В разговор вмешалась Ольга:

— Фонд «Открытая страна» был закрыт год назад по решению властей. Статья, о которой вы говорите, вышла меньше месяца назад.

Офицер отвёл взгляд от компьютера, посмотрел в окно. Пальцы его правой руки теребили уголок папки с делом. Помолчал и процедил:

— Разберёмся. Наше дело реагировать.

Ольга улыбнулась, подмигнула журналистке и продолжила:

— Проверьте банковские счета Лиды. Вы уже запросили выписки? Нашли какие-то подозрительные переводы? Нет? Ну я так и думала.

Лида резко выдохнула, плечи едва заметно опустились. Она перевела взгляд на свои руки, сцепленные в замок на колене, и медленно разжала пальцы.

Капитан не ответил, смотрел в монитор, что-то читал, бил толстыми пальцами по клавиатуре. Затем несколько раз щёлкнул мышью и сказал:

— Анонимный источник также сообщает, что гражданка Черных готовила ряд публикаций, порочащих власти города и водоканал.

— Хотелось бы услышать конкретику, — юрист чуть наклонил голову.

— Не могу сообщить, у нас оперативная информация.

— Предоставьте то, что можете, — юрист придвинул к себе чистый лист и занёс ручку. — Номер дела, дата, основания. Мы ознакомимся и сможем дать пояснения.

Полицейский зыркнул на юриста, пробарабанил по столешнице. Взял со стола скрепку, разогнул и принялся вертеть.

— Пока это предварительная проверка, — сказал офицер медленнее. — Мы обязаны реагировать на обращения неравнодушных граждан.

— Вы же знаете, что заявление, поданное анонимно и содержащее неподтверждённые сведения, не может служить основанием для возбуждения дела. — Протараторила Ольга заучённую фразу.

Следователь подпёр кулаками подбородок, поморщился. Нижняя челюсть слегка выдвинулась, он шумно втянул воздух через нос.

— Мы проводим проверку. Проясняем детали. Пока можете идти, — бросил офицер и снова отвернулся к окну. — Вызовем, если понадобитесь!

Делегация покинула кабинет. В коридоре Ольга легонько похлопала Лиду по плечу. Юрист убрал папку в портфель и поправил галстук.

— Хорошо, что у них ничего нет, — сказал адвокат негромко. — Но это не конец. Анонимку они могут переквалифицировать в любой момент.

Лида села на скамейку перед кабинетом, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Ресницы подрагивали.

— Спасибо, — выдохнула журналистка, не открывая глаз. — Я бы одна наговорила лишнего...

Ольга коснулась её локтя и легонько сжала.

— Понимаешь теперь, почему редактор «Справедливости» нервный? У него такие беседы каждый месяц.

— Это ещё не всё. Мне понадобится ваша помощь и в другом кабинете. Пойдёмте! — Лида встала и достала блокнот.

*************

Черных спустилась на первый этаж. Ольга осталась у лестницы ждать в коридоре. Адвокат шагал рядом, молча поправляя папку.

Шёпотом обсудили суть дела. Нашли нужный кабинет. Журналистка провела ладонью по волосам, постучала и вошла.

Кабинет был небольшим. На пяти квадратных метрах разместился компьютерный стол, шкаф с бумагами, несколько стульев. Лида взяла стул, поставила его перед столом спинкой вперёд и села. Адвокат вошёл следом, прикрыл дверь и тоже поставил стул ближе к столу.

Капитан перестал печатать, достал из ящика папку для записей. Взгляд из-под нахмуренных бровей переходил с Лиды на адвоката и обратно. Офицер подался вперёд. Навалился на стол и приготовился писать.

— Дополнительный допрос потерпевшей по делу о нападении шестнадцатого октября, — капитан заполнял бланк, не поднимая глаз. — Права разъяснялись при первом допросе. Подтверждаете, что помните?

— Да. — Лида кивнула и постучала пальцами по спинке стула.

— Напоминаю: показания могут быть использованы как доказательства, в том числе при последующем отказе от них. Ответственность по триста седьмой и триста восьмой помните?

Журналистка подтвердила, поглядывая на адвоката.

Офицер развернул бланк, показал пальцем. Лида расписалась. Капитан перевернул страницу и пододвинул ещё лист.

— Подписка о неразглашении. Те же условия.

Черных подписала. Офицер убрал бланк в папку, взял ручку и поднял взгляд.

— Что хотите сообщить?

Лида выпрямилась, ладони легли на колени.

— После выписки вспомнила детали, которые не могла воспроизвести сразу. Хочу внести их в протокол.

Следователь держал ручку над бумагой, но не писал.

— Почему только сейчас? Прошло десять дней.

Лида встретила его взгляд и ответила медленно и чётко:

— У меня была черепно-мозговая травма. Первые дни провалы в памяти. Потом постепенно начала вспоминать: сначала обрывки, потом фрагменты целиком.

Капитан что-то отметил в блокноте — отдельно от протокола. Кивнул, приглашая продолжать.

— Куртки на обоих были серые, рабочего покроя, с множеством карманов. По два на груди, по одному на каждом рукаве. Я видела такие на сотрудниках муниципальных аварийных служб.

Офицер поднял голову и прищурился.

— Вы уверены насчёт карманов на рукавах? В темноте, в момент нападения могли перепутать.

Лида опустила взгляд на свои руки. Большой палец левой тёр костяшку правой.

— Уверена. Карман был вот здесь. — Журналистка коснулась предплечья чуть ниже локтя. — С клапаном на липучке.

Следователь смотрел на неё несколько секунд, потом начал писать.

— Ткань курток?

— Серая, оксфорд. Рабочая демисезонная куртка. Крой специфический, такой шьют для городских служб.

Он дописал и снова поднял взгляд.

— Что-то ещё?

— Крупный назвал второго «Паша». Второй ответил ему «Серёга». У высокого был шрам над глазом. — Лида чуть отодвинулась и скрестила руки перед собой. — Можете не переспрашивать, я уверена.

Адвокат негромко, но чётко добавил:

— Для протокола: потерпевшая сообщает дополнительные приметы нападавших, воспринятые непосредственно в момент преступления. Сведения могут быть использованы следствием для проверки.

Капитан записывал, ручка двигалась быстро, почти без отрыва от бумаги. Дописав, задал следующий вопрос:

— Рост большого?

— Примерно сто восемьдесят пять, сто девяносто. Второй около ста семидесяти. Лёгкая атлетическая обувь, синие кроссовки. Бегал очень быстро. Он догнал меня прежде, чем я добежала до подъезда, хотя фора была метров двадцать. Нанёс один удар в левую скулу, и я упала.

Офицер дописал и отложил ручку. Потом поднял взгляд.

— Опознать сможете, если увидите?

Лида чуть наклонила голову.

— Возможно. По фигуре, по голосу. Мне кажется, я одного из них...

Адвокат коснулся её плеча и нажал большим пальцем на спину.

— Моя доверительница воздержится от предположений о личности нападавших. Если следствие сочтёт нужным провести опознание, мы готовы участвовать.

Капитан переводил взгляд с адвоката на Лиду и обратно. Потом раскрыл блокнот, дописал что-то под предыдущей пометкой и закрыл.

Протянул девушке заполненные страницы протокола.

— Ознакомьтесь. Подпишите, если всё верно.

Лида читала медленно — две страницы, ровно то, что она сказала. Подписала каждую. Капитан поставил свою подпись, закрыл папку и пододвинул её к остальным, выровняв по углу.

— Спасибо за показания. О результатах проверки будете уведомлены.

Рука офицера легла на край стола. Капитан выдохнул: громко, с присвистом.

— И ещё... По поводу вашего заявления по Маслову. Официальный ответ получите позже, но он найден возле чёрного пруда в лесу, три дня назад. Тело уже опознано, умер от сердечного приступа. Он ваш друг или дальний родственник? В любом случае, соболезную.

Лида дрогнула, глаза расширились. Пальцы на спинке стула побелели. Журналистка сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула.

Адвокат чуть повернул голову, поднял руку, ладонь замерла в нескольких сантиметрах от плеча, отдёрнул и поправил галстук.

Лида встала. Адвокат вышел первым. Она задержалась у двери, обернулась — капитан уже смотрел в монитор, пальцы стучали по клавиатуре.

Выйдя в коридор, журналистка прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Плечи опустились. Она выдохнула со стоном, посмотрела на руки. Пальцы всё ещё были сжаты. Лида расслабила хватку.

Ольга ждала у окна с телефоном в руках.

Журналистка подошла, встала рядом и негромко сказала, глядя в сторону лестницы:

— Я вспомнила всё, что смогла, — начала Лида и осеклась.

Адвокат рядом чуть заметно улыбнулся и добавил:

— Хорошо, что я вас вовремя остановил, могли всё испортить. А сейчас есть высокий шанс на осуждение преступников.

Лида посмотрела на него и качнула головой.

— Умные следователи сами находят дорогу, если им дать правильное направление?

Черных достала из кармана сложенный листок — четыре строчки инструкций, почерк Спартака, в конце: «Перед тем как идти в магическое гестапо, листок порви и выкинь». Пробежала глазами, несколько быстрых движений, и записка превратилась в клочья.

— Меня ещё в магический отдел повесткой вызвали, — сообщила журналистка.

Лида подошла к ступенькам, взялась за перила и замерла. На площадке между вторым и третьим этажами стоял человек в серых брюках и рубашке. На широком кожаном поясе незнакомца висели рация, пистолет, наручники, баллончик и шокер. Поджарый мужчина смотрел на журналистку и ждал.

Глава 14: Отдел Магической Безопасности

Адвокат сместился, загораживая Лиду, и заговорил вполголоса:

— В ОМБ нарушают все права. Идите только с аккредитованным адвокатом. Их в городе трое.

— Нам лицензии на магические дела второй год не дают, — добавила Ольга, не глядя на Лиду.

— Сколько стоит защитник?

— Тридцать пять тысяч. Вызов и два часа работы.

Лида вытащила телефон, открыла приложение банка. На счету было тридцать тысяч с небольшим. Большой палец завис над экраном на секунду, она убрала телефон в карман.

— Ладно, сама справлюсь.

Ольга взяла журналистку за руку, заглянула в глаза.

Невысокий офицер в серой рубашке и джинсах подошёл ближе.

— Гражданка, пройдёмте. Ваши сопровождающие подождут здесь.

— Уважаемый, минутку. — Ольга слишком широко улыбнулась, взгляд метался. — Мы сейчас в дамскую комнату сходим, носик припудрим!

Не дожидаясь ответа, депутатка утащила журналистку в туалет. Включила воду в раковине, наклонилась к уху Черных и зашептала:

— ОМБ наше магическое ФСБ. Контролируют и расследуют всё, что связано с магией. Они тебя либо завербуют, либо посадят в тюрьму или психушку. Закон используют как им удобно.

— Да, мне уже рассказали. Не бойся, Оля, я справлюсь!

Черных сходила в туалет, помыла руки, причесалась и умылась.

— Лида, может, ты сумку мне отдашь? Вещи заберут и досмотрят.

— У меня там ничего. Новый блокнот, косметичка, перцовый баллончик да телефоны с полностью стёртой информацией.

Журналистка вышла в коридор и посмотрела на дожидавшегося офицера.

Обычный лоб, прямые брови, серо-голубые глаза. Симметричные, стандартные, славянские черты лица. Серый бейдж с цифрой семьдесят пять без имени и татуировка с таким же номером на запястье.

Лида улыбнулась Ольге одним уголком губ и под конвоем поднялась на третий этаж.

Офицер в штатском приложил пропуск к считывателю, поднял взгляд на камеру над притолокой и показал четыре пальца левой руки. Дверь с громким щелчком открылась.

Серый сотрудник, не оборачиваясь, подтолкнул Лиду в плечо, и она переступила порог.

Бронированная дверь закрылась за спиной. Черных покачнулась, мужчина в штатском подхватил её под руку.

Она наклонилась, закашлялась, коснулась лба — кожа под пальцами была горячей и влажной. Офицер похлопал её по спине и спокойно сказал:

— Это ритуал подавляет магические способности посторонних. За пару минут боль пройдет, но колдовать не сможешь.

Лида едва заметно кивнула, выпрямилась, поправила упавшую на лоб прядь белых волос и огляделась.

Длинный бетонный коридор. Турникет и рамка, лента с рентгеном, полтора десятка чёрных одинаковых железных дверей без табличек. В десяти метрах, на потолке, два тусклых устройства, размером с половину баскетбольного мяча, со стволами и объективами камер. Ни одного окна, только слепящий яркий свет белых ламп.

В конце коридора, у стены, стояла машинка. Чёрные гусеницы, выцветший корпус в виде платформы, над ним короб, камера и два ствола. Механизм был не больше детской коляски. Стоял неподвижно, только угол разворота короба едва заметно изменялся, наводя ствол на Лиду.

Журналистка шагнула вбок, прячась за серого мужчину. Офицер мигом приложил карточку, прошёл турникет и занял место у стены, открывая обзор маленьким турелям на потолке и наземному дрону в конце коридора.

Лида тихо ругнулась. Серый человек стоял у стены, поглядывая на белую приталенную водолазку журналистки.

— Все вещи в бокс и на ленту. Ботинки и украшения тоже. — офицер зевнул, прикрывая рот рукой.

Черных подошла к тумбочке у входа, коснулась прозрачного пластикового контейнера. Со вздохом сняла и сложила вещи. Серьги снимала медленно: сначала правую, держала в кулаке секунду, потом левую. Коснулась шеи, пальцы задержались на застёжке цепочки, нашли замочек, расстегнули. Всё отправилось в бокс.

Лента утащила вещи. Офицер остановил транспортёр, вгляделся в экран. Кивнул, достал контейнер, сделал три шага к стене, приложил ключ-карту. Фальшивая панель сдвинулась, открывая глубокий ящик. Сотрудник положил прозрачный бокс внутрь. Вернулся, пихнул лежащую на аппарате рентгена папку с ручкой и бумагой в сторону гостьи.

— Сделай опись вещей.

Лида заполнила форму, офицер мотнул головой в сторону аппарата. Лампочка на турникете поменяла цвет на зелёный, журналистка прошла, рамка металлоискателя не пикнула.

— А теперь стоп. Развернуться и лицом к стене. Руки на белые отметки. Ноги на ширине плеч.

Черных вздохнула громче и встала лицом к стене. Белые пятна на высоте плеч, затёртые до желтоватого оттенка. Приложила руки к отметкам и побарабанила пальцами.

Серый мужчина встал сзади. Провёл детектором вдоль головы, вниз по рукам, вдоль тела, по ногам. Прибор молчал. Офицер повторил процедуру ещё раз, почти касаясь. Тишина.

Офицер хихикнул, выключил прибор, кинул на мягкую скамейку у противоположной стены. Методично ощупал каждый сантиметр одежды. На бёдрах руки задержались. Из заднего кармана джинсов оперативник достал карандаш, цыкнул и забрал себе.

— Унижения закончены? — Черных обернулась.

— Лицом к стене. Руки на отметки. Ноги шире, разговоры отставить.

— Вообще-то меня должна осматривать женщина.

Офицер заржал, отошёл на три шага назад. Лида обернулась и увидела, как волна прошла по лицу мужчины.

Черты расплылись, потеряли чёткость, как отражение в воде, которую тронули. Лида отклонилась назад, плечи коснулись стены. Мужчина не реагировал — продолжал смотреть мимо неё, пока лицо перестраивалось. Подбородок смягчался, скулы уходили выше, нос становился тоньше. Волосы светлели от корней и удлинялись. Фигура перестраивалась тяжелее, с тихим хрустом.

Через минуту перед журналисткой стояла невзрачная блондинка в той же серой рубашке и джинсах. Бейджик и татуировка с цифрой остались на месте. Рост и телосложение не изменились, лицо и волосы перестроились. Под рубашкой едва заметно проступила грудь, бёдра округлились.

Голос не успел трансформироваться. Блондинка вымолвила мужским баритоном: «Пройдите в комнату осмотра». Журналистка скривилась и отшатнулась, офицер быстро открыл ближайший кабинет картой и распахнул дверь.

Лида открыла рот, но ничего не сказала. За спиной зажужжали две полусферы на потолке, наводя небольшие стволы. Журналистка подёргала край водолазки, несколько раз шумно вдохнула и зашла.

Внутри горел такой же яркий белый свет, пахло спиртом и хлоркой. Блондинка вошла следом, накинула медицинский халат, достала из шкафа пластиковый чемодан с красным крестом.

Кушетка у стены, стол, стеллажи с чёрными папками. На стенах таблицы с разноцветными цифрами и странными названиями: маги, провидцы, медиумы, духи, чудовища, искажённые. Ветвистая схема насчитывала больше пятидесяти категорий и вариаций.

— Раздеться до белья. — Голос блондинки наконец-то стал высоким и писклявым.

— Не хочу и не буду. Требую, чтобы осмотр вела настоящая женщина.

Серый офицер в девичьем обличье взял электронный планшет, включил, полистал. Сказал спокойно:

— При постановке на магический учёт мы обязаны провести осмотр. В случае отказа применяется нейтрализация и углублённая процедура.

— Чисто из любопытства: вы когда-нибудь слышали о правах человека?

— В углублённый осмотр входит гинеколог, маммолог, хирург. Неврологическое тестирование и психиатрическая экспертиза в спецучреждении.

— Это угроза?

— Стандартный протокол. — Серая блондинка несколько раз щёлкнула по экрану планшета. — Короче, слушайся, а то хуже будет.

— Не хочу! Прощай, немытая Россия. Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им преданный народ. Я передумала с вами общаться, я ухожу.

— Одержимая, не хами. Цитаты Пушкина тут не помогут.

— Это Лермонтов. И почему это я одержимая? — Лида скрестила руки на груди и сжала губы.

— Носительница Мары, раздевайся, или я вызову коллег, и они помогут.

Лида фыркнула, разделась до белья. Небрежно бросила вещи. Блондинка не торопила, ждала, листая фотографии на планшете. Черных заметила снимок: белые и серые тени на рентгеновской плёнке. Фото её черепа после травмы, из больничной карты.

— Откуда у вас мои данные?

Блондинка не ответила. Взяла пирометр, направила на лоб. Быстро набрала что-то в планшете. Дальше был медицинский осмотр: измерение давления, проверка реакции, осмотр, просьба присесть с закрытыми глазами.

Когда Лида поднялась и открыла глаза, блондинка пощупала её лоб, хмыкнула и зажала между пальцами белые пряди на лбу.

— Всего две? Не подкрашивала? У прошлой носительницы голова была полностью белой.

— У какой прошлой? — Лида повернулась, блондинка убрала прядь на место. — Может, вы перестанете говорить загадками и объясните по-человечески?

— На твои вопросы здесь никто не ответит. Подпиши согласие о сотрудничестве и неразглашение. Получи доступ, пройди инструктаж, тогда поговорим.

— Служить бы рад, прислуживаться тошно.

— Опять Лермонтов?

— Почти. — Лида чуть помедлила, и уголки рта дрогнули. — Это Блок. Стих «Письмо к матери». Сразу после «Преступления и наказания» написано. Почитайте, вам понравится.

Блондинка кивнула, пожала плечами и продолжила осмотр. Проверила вес, рост, давление, взяла кровь из вены. Затем сняла отпечатки пальцев, заставила две минуты держать правую руку в чёрном ящике и собрала сухой ваткой образцы пота.

После осмотра блондиночка расплылась в улыбке. Её глаза изнутри осветились, по лицу прошла волна. Брови медленно утончились и изогнулись, скулы обострились, одна прядь потемнела. Комнату заполнил сладкий, резкий запах.

Журналистка смотрела в лицо офицера, сжав кулаки.

Оперативница облизнула губы, провёла по лицу рукой и вернула поплывший образ. Достала с полки хлопчатобумажный, тонкий халат и положила на кушетку.

— Вещи оставить тут. Надеть халат и сланцы. — сотрудница бросила взгляд на обнажённые ноги Лиды. — Пройдём, тебя опросят и примут решение о необходимости изоляции.

Лида тихо выругалась, но халат надела, крепко завязала, сунула ноги в огромные сланцы и до соседнего кабинета дошла.

Три прожектора с потолка были направлены в белый круг на полу. Стула в комнате не было. Ближе к стене стояли два стола с тёплым направленным светом. Вдоль стен стеллажи с папками: зелёные, жёлтые, красные, чёрные, у каждой буквенно-цифровой код. Между столами и кругом протянуто прозрачное пуленепробиваемое стекло.

Один стол пустовал, за вторым в кожаном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, худощавый, взлохмаченный, левый глаз закрывала чёрная тканевая повязка. На краю стола стояла шахматная доска с незаконченной партией и кружка кофе.

— Встать в круг. — Голос у следователя был тихий и хриплый.

Лида прошла в круг. Прожекторы ударили сверху в глаза, смотреть по сторонам стало неприятно, Черных сложила правую руку над головой козырьком и прищурилась.

Мужчина отпил кофе, развернулся к монитору, начал печатать. Клавиши стучали, замолкали и снова стучали.

— В чём меня обвиняют?

Мужчина допечатал. Развернулся, зыркнул и насупился.

— Мы не отвечаем на вопросы, только задаём и фиксируем. Что вам снилось после удара по голове в переулке?

— Я имею право знать, что происходит.

— Это не вам решать, напоминаю об ответственности за дачу ложных показаний. Вы честный человек, Лидия Марковна? Говорите правду. Опишите каждый сон после нападения.

— А вы честный?

— Я человек. — Офицер взял пешку, зажал её в кулаке. — Когда в больнице впервые начали видеть чужие сны?

— О каких снах речь? Давайте чётче: вы меня в чём-то обвиняете?

— Вам наша беседа кажется ненужной формальностью? — Мужчина смотрел в стену. — Но я могу вызвать изгоняющего медиума из области или направить вас на принудительную экспертизу и лечение.

— Вы спрашивали, что снилось после удара? Ржавая вода затопила город, колодец, две фигуры, ледяная дева протянула руку. Я пожала, и монстр меня съел.

— Любопытно, о содержании снов, как и прошлая носительница, врать не можете? Сегодня ночью вас не было дома. Где вы были?

Руки Лиды чуть напряглись и скользнули вверх, ладони сложились козырьком над лбом, закрывая глаза от ослепительно яркого света.

— Какая прошлая носительница?

— Лидия Марковна, вопросы здесь задаём мы. Отвечайте без ваших журналистских увёрток, здесь не интервью.

Черных вздохнула и неторопливо произнесла:

— Ночью гуляла с братом. Режим сбился после больницы. Я легла утром, когда вернулись. Я всё ещё не понимаю, в чём виновата?

— Ясно. — Мужчина постучал по клавиатуре, что-то записывая. — У родителей и Артёма уже есть проблемы со здоровьем из-за ваших способностей?

— О чём вы?

— Три соседки в больнице написали жалобы. Две признались, что видели вас в кошмарах. Совпадение?

— Да.

— Конечно. Белые пряди появились недавно?

Лида промолчала.

— Значит, отвечать не хотите? Подумайте о родственниках. Врачи не успеют доехать, когда у папы во сне остановится сердце.

Лида сделала шаг вперёд, к стеклу. Голос стал отчётливее, как будто Черных проговаривала каждое слово отдельно, давая собеседнику время расслышать.

— Вы не смеете. Говорить о моих родителях!

Мужчина не шевельнулся. Только пальцы правой руки скользнули к доске и передвинули фигуру.

— Вам на Марка и Эльвиру уже плевать? Просто пища, считают вас дочерью, жаловаться не будут. А сдохнут, не жалко. — Он говорил ровно, как читают вслух неинтересный документ. — Два года назад. Женщина, пятьдесят восемь лет, жила в квартале от вашего дома. Аномальное воздействие на сны окружающих. Вы с ней были знакомы?

— Значит, такие случаи уже были? Что с ней стало?

— Я ещё раз повторяю, что вопросы здесь задаём только мы. Как вы связаны с прошлой носительницей Мары?

— Никак, я даже не понимаю точно, о ком вы. Речь идёт о ведьме, задержанной два года назад?

— После задержания прошлой одержимой аномальная активность в вашем районе прекратилась полностью. Потом нападение в переулке, клиническая смерть, и снова пришлось забыть об осторожности. В больнице не было выбора, нужно было высасывать чужое здоровье для восстановления?

— Если у вас есть доказательства, предъявляйте. Беспочвенные обвинения и обращение как со скотиной меня утомляют. Я, видите ли, изволю артачиться.

— Лидия Марковна. — Тон офицера стал жёстче. — Есть версия, при которой вы носитель сущности. Одержимая духом, жертва обстоятельств. Тогда вам нужна помощь. Мы научим вас подавлять, контролировать и использовать осколок Мары.

Лида закрывала глаза от света, пытаясь смотреть прямо.

— А есть ещё другая версия? — спросила журналистка.

— Вы удивительно хорошо держитесь. Обычно магические существа свет таких ламп долго вынести не могут. По другой версии, Лиды Черных больше нет. Тело погибшей журналистки сейчас занято умной, изворотливой Марой, которая притворяется человеком. Использует краденые знания и навыки.

— Это абсурд.

— Возможно. Докажите, что вы человек.

— Как?

— Расскажите три проверяемых факта, которые знает только Лида. Что-нибудь из раннего детства. Что-то личное. Что нельзя найти в интернете или выведать у мамы и брата за пару дней, прикрываясь амнезией после травмы.

Лида сделала несколько шагов назад, выходя из яркого пятна в центре кабинета.

— Не хочу я с вами ничем личным делиться.

Мужчина откинул повязку на лоб. Черных увидела фиолетовый глаз с красной радужкой. Око двигалось самостоятельно, осматривая комнату. Через несколько мгновений взгляд остановился на Лиде.

Офицер молча взял ферзя с шахматной доски, повертел в пальцах, поставил, перевернул доску чёрными фигурами к себе.

— Спрятаться не выйдет. Я вижу светло-зелёные тонкие нити, идущие к голове и сердцу. Частица Мары может затаиться, спрятаться, но магические изменения необратимы. — Оперативник говорил медленно, тихо, ровно. Левый глаз сканировал её, блуждая сверху вниз.

— Я вижу, это все ваши доказательства?

— Человеческое будет угасать, воля монстра крепнуть, пока остатки Лиды не превратят в набор знаний и навыков. Талантливая журналистка незаметно станет пленницей в собственном теле. Пока ещё есть шанс, мы можем помочь. Не желаете? Тогда задержим. Сколько вы протянете, не питаясь чужой жизненной силой?

— Сколько времени у прошлой носительницы занял процесс, который вы описываете как «угасание человеческого»?

Офицер посмотрел на доску, затем на Черных, вздохнул.

Приоткрытая дверь позади скрипнула, на пороге появилась женщина.

Тёмно-синий деловой костюм: жакет по фигуре, прямая юбка чуть ниже колена, и ни одной лишней складки. Длинные чёрные волосы забраны в узел. Жёлтые очки в тонкой оправе. На лацкане жакета — маленькая эмалевая лиса с поднятым хвостом.

Незнакомка вошла быстро, каблуки простучали по плитке коротко и уверенно. От неё пахло чем-то тёплым и едва уловимым: сухой травой и мускатным орехом.

— Кайра Линь, адвокат, — сказала женщина звонко, певуче, обращаясь к следователю, и махнула удостоверением. — Областная коллегия, специализация магическое право. Вот аккредитация. Опоздала, каюсь, мчалась из соседнего города.

Следователь быстро зажмурил фиолетовый глаз и вернул повязку на место. Посмотрел на удостоверение, потом на азиатку.

— Опрос в процессе, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Скорее допрос с пристрастием. — Кайра сняла очки и убрала в нагрудный карман одним движением. Без стёкол раскосые глаза оказались цвета густого янтаря, с узким зрачком. — Моя подзащитная имеет право на консультацию с адвокатом до любых официальных действий. Статья шестьдесят вторая, часть вторая.

Следователь поставил ферзя на доску. Фигура качнулась и упала.

— Существо не запрашивало адвоката.

— Партия Справедливости запросила за неё. Это их право. — Женщина повернулась к Лиде, и ткань блузки натянулась на груди ровно, а юбка обрисовала крутой изгиб бедра. — Здравствуйте. Вы в порядке?

Лида стояла у края круга света на полу и смотрела на неё. Потом перевела взгляд на следователя. Офицер крутанулся на офисном кресле.

— Пять минут, не больше. Мне ещё второго шутника допрашивать — бросил офицер тихо.

— Тридцать. — Кайра не повышала голос. Её губы, тронутые бледно-розовой помадой, сложились в ласковую улыбку. — Или я звоню вашему начальству и уточняю, какой именно регламент вы применяете к незадержанному гражданскому лицу без предъявленного обвинения. Он любит такие звонки вечером пятницы, я знаю.

Долгая пауза. Следователь смотрел на ворвавшуюся в кабинет женщину и хмурился.

— Тридцать минут, — сказал офицер наконец и взял со стола кофейную кружку. — Комната отдыха свободна, я пока подготовлю документы для задержания вашей подзащитной.

Кайра подала Лиде руку, потянула журналистку к выходу из кабинета. Ладонь у неё оказалась горячей и сильной.

*************

Комната отдыха находилась в конце коридора, за последней дверью без таблички. Кайра подбежала, не глядя на камеру, показала указательный палец поднятый вверх на левой руке. Щелчок электронного замка, она придержала дверь, позволяя Лиде войти, и сама юркнула следом.

Свет в комнате был другим. Не белым и режущим, а тёплым, направленным — торшер в углу, настольная лампа на подоконнике. Диван с пледом, который кто-то аккуратно сложил валиком. Небольшой стол, две чашки вверх дном на блюдцах, электрический чайник, блюдце с печеньем. На подоконнике — кактус в горшке с нарисованным маркером смеющимся лицом и брошенная колода карт.

Кайра плотно закрыла дверь, провела ладонью по косяку сверху вниз и повернулась. Её волосы, выбившись из узла, коснулись скулы, и Линь заправила прядь за ухо.

— Садитесь, пожалуйста. — Она подвинула к Лиде ближний стул и сама опустилась на диван, положив кейс рядом. — Чай сделать? Я попросила, чтобы эти твари вашу одежду принесли. В край оборзели от безнаказанности!

— Спасибо, а то хожу тут почти голая. — Лида не садилась. Стояла у стола, держась за спинку двумя руками, и смотрела на адвоката. — Откуда вы?

Женщина встала, подхватила плед, двумя короткими движениями развернула, зашла сзади и укутала Лиду.

— Там холодно, тут тоже прохладно. Укройтесь, пока не простыли. Я из Уральска, чуть больше часа езды. — Кайра открыла кейс, достала бумаги и закинула ногу на ногу. — Мне звонили по поводу Бакирова, но и о вас я от соратников по партии узнала. Выехала сразу, гнала под сто двадцать, по-любому письма счастья со штрафами прилетят за превышение скорости...

— У Ольги ведь нет денег на аккредитованного адвоката.

— У партии есть фонд. — Кайра говорила без паузы, не поднимая взгляда от бумаг. — Садитесь, нам правда нужно поторопиться, про арест тот оперативник не шутил. Небось уже мечтает, как вас расколет и премию получит.

Лида поправила плед, бухнулась на стул и уронила голову на сплетённые руки.

— Сколько у нас времени? — произнесла журналистка тише обычного.

Кайра посмотрела на часы: круглые, на тонком ремешке, и чуть сдвинула брови.

— Ну, минут двадцать. Оперативник сейчас готовит ходатайство о задержании на сорок восемь часов, стандартный приёмчик. Как только подпишет... я ничего не смогу сделать до понедельника.

Лида молчала секунд десять.

— Как будут измываться после ареста?

— Камера предварительного заключения. Свет круглые сутки, вызовы каждые два часа. Следователи меняются, вы нет. Опросы, допросы, уточнения, требования всё записать. Угрозы, давление, тихие издевательства. Люди в таких условиях слабеют быстро и подписывают всё, лишь бы отстали. Потом сложно доказать суду, что ты человек, а не опасное существо.

За стеной послышались шаги. Обе подождали, пока затихнут, и перешли на шёпот.

— Мне нужно понять, что им уже известно, — сказала Кайра, доставая ежедневник с зевающей лисой на обложке. — Только тогда смогу выстроить защиту. Что спрашивали?

Лида рассказала коротко, по фактам: больница, соседки, белые пряди, женщина пятидесяти восьми лет. Упомянула про долгий осмотр. Кайра слушала, кивала, поддакивала.

— Детектор не сработал. — Линь сделала пометку. — Вы знаете, почему?

— Догадываюсь. Мара внутри затихла, как только я вошла в коридор.

Кайра подняла взгляд. Янтарные глаза смотрели с прищуром.

— Мне нужны аргументы, чтобы убедить их в том, что дух внутри вас не представляет угрозы. Что-то конкретное, что опровергает их версию. Что есть?

— Я не знаю их версию достаточно хорошо, чтобы её опровергнуть. Там какой-то бред — мол, я чудовище. Хожу по чужим снам, насылаю кошмары, допрашиваю людей.

— Тогда расскажи всё как есть. Особенно про сны, я смогу тебя отмазать. — Кайра сняла жакет и повесила на спинку дивана, оставшись в белой блузке с закатанными до локтя рукавами. Ткань мягко облегала плечи и грудь. — Можно на ты, да?

Лида кивнула, укуталась в плед, заговорила. Сначала осторожно. Кайра ловила каждое слово, задавала уточняющие вопросы, кивала, записывала.

Когда Лида замолчала, Линь некоторое время смотрела на лист с пометками. Потом закрыла ежедневник и негромко издала низкий вибрирующий звук, чуть заметно покачнувшись из стороны в сторону.

— Я придумала, как тебя вытащить из капкана. — Кайра взяла телефон, набрала короткое сообщение и убрала. — Попробую выбить подписку о невыезде. Придётся подписать неразглашение. Ну и залог они потребуют, без этого не отпустят. Наш фонд покроет.

— Сколько?

— Не важно. Сейчас мы им нос утрём. — Она достала бланк, писала быстро. — Важно, что к ночи будешь дома. Я улажу формальности и вернусь!

Линь быстро поднялась с дивана, покачивая бёдрами, вышла из комнаты.

Лида сидела одна в тёплом свете торшера. Кактус смотрел на неё нарисованными глазами. На краю стола осталась ручка — с логотипом какой-то областной юридической конторы, буквы совсем мелкие. Черных взяла её, покрутила и положила обратно.

Кайра вернулась через пять минут с прозрачным боксом в руках, на котором аккуратно лежали белая водолазка, чёрные джинсы и какие-то бумаги. Пританцовывая, подошла к столику, положила контейнер и скреплённые листы.

— Надо быстрей всё подписать и бежать. Держиморда звонит начальству, жалуется на меня. Срываю им оперативные разработки своей законностью, не даю держать девочку в застенках. Какая нехорошая Линь!

Лида взяла ручку. Пробежалась взглядом по подписке о невыезде, подписке о неразглашении и документам о залоге. Подписала оба экземпляра.

Кайра убрала половину бумаг в кейс, застегнула, погладила Лиду по плечу и приказала:

— Оденься, надо быстрее валить через второй вход. У ОМБ есть связи в полиции. Тебе наверняка попытаются перехватить у главного входа, чтобы задержать по надуманному поводу. Мы же не хотим ещё один залог платить? Тогда быстрей, там как раз мужики пошли курить.

Две минуты — и Лида стояла в водолазке, куртке, с сумкой через плечо.

Кайра и Черных выскользнули из комнаты отдыха, украдкой добежали до двери. Подождали минуту, дверь открыли двое офицеров. Линь потянула Черных за руку и увлекла на лестницу. Сбежали до первого этажа, вышли к курилке.

На улице уже стемнело. Кайра шла быстро, Лида — рядом, на полшага сзади. Они вышли через боковой выход, мимо парковки для служебных машин. Ветер с улицы рванул полы жакета Линь. Она поёжилась и постаралась укутаться в расстёгнутое рыжее пальто.

Лида не стала застёгивать куртку, глубоко вдохнула морозный воздух.

У шлагбаума стояло жёлтое такси. Водитель смотрел в телефон, не поднимая головы.

— Тебя отвезут к Машке, — сказала Кайра, придерживая дверцу и подавая документы. — Она своя, не бойся, объяснит всё. Мне нужно вернуться. Там граффитист Бакиров, с ним ещё минимум час или два, а следак сейчас злой как чёрт. Если я пропаду — не теряйте, сама понимаешь...

— Подождите. — Журналистка взяла две бумаги и схватилась за дверцу, не садясь. — Эта Маша, кто она?

— Библиотекарь, много знает, хотя и сучка кусачая. — Подул холодный ветер, Кайра застегнулась на все пуговицы. — Состоит в нашей Лиге. Мы защищаем магических существ от произвола. Она объяснит лучше меня, у неё получается. Главное про кота учёного не говори и Лукоморье не вспоминай, это её бесит страшно.

Кайра чуть подтолкнула девушку в плечо, Лида села в машину, дверца захлопнулась.

Автомобиль тронулся плавно, водитель не спросил адрес. Просто поехал, будто знал маршрут заранее. Лида смотрела в заднее стекло на удаляющийся фасад полицейского управления: три этажа, флаги над входом обвисли после порыва ветра.

На коленях лежали скреплённые листы с гербовой печатью. Лида посмотрела на залог в сто тысяч рублей и перевернула лист. Водитель вёз по центральной улице к площади.

Глава 15: Лига Защитников Магии

От полиции до площади машина доехала за пять минут. Свернула у мэрии во двор, попетляла среди хрущёвок и встала у серой монолитной стены библиотеки. Лида сложила два официальных листа, бросила в сумку и дёрнула ручку двери.

Снежинки кружились, падая на мокрый асфальт. Черных подняла лицо к небу, задержала взгляд на тысячах летящих белых точек и улыбнулась. Протянула руки вверх, приподнялась на носочках. Такси позади тронулось и уехало.

Ноги сами шагнули в сторону, девушка чуть согнулась, схватила колени руками и застыла. Над плечом быстро собирался белый туман.

Тяжёлая серая металлическая дверь в пяти шагах зашумела механизмами, неспешно щёлкнула и открылась.

На пороге стояла невысокая, худая женщина лет сорока в тёмно-синей блузе с V-образным вырезом, застёгнутой на две перламутровые пуговицы. Рукава до локтя открывали бледные руки с проступившей сеткой вен. Светлые русые волосы ниспадали до плеч.

Незнакомка прижимала к груди толстую чёрно-белую брошюру, заложив указательный палец глубоко между страницами. Женщина улыбнулась медленно, одними губами. Затем раскинула руки и замерла на пороге широко открытой двери.

Лида похлопала ладонями по коленям, выпрямилась. Губы дрогнули в короткой усмешке.

— Ноги, пока ехала, затекли... — вымолвила девушка, косясь на сгустившийся туман за левым плечом.

— Привет! Можешь не притворяться. Я Анна Шахрай, координатор и куратор Лиги Защитников Магии. Проходи, отведу тебя к Машке.

Лида кивнула, скривилась, но прошла. Коридор плавно переходил в комнату, заставленную стеллажами. Десятки шкафов в потолок с книгами создавали лабиринт узких коридоров. Координатору пришлось идти вперёд и постоянно оборачиваться.

— Если вы защитники магов, может, расскажете про предыдущую носительницу моего духа? Не знаете, что с ней стало? — рука Лиды скользнула в сумку, достала телефон, но включить не получилось.

Анна остановилась, коснулась подбородка, развернулась наполовину и тихо ответила:

— Разряжен смартфон? После ОМБ всегда так. Про носительницу Мары до нас слухи доходили. Ну знаешь: сны, холод, репортаж завиральный. Заранее никто не сообщил. Начальник наводил справки, сказали, что прошлую одержимую духом в психушку забрали.

Белая прядь волос на лбу журналистки дрогнула и медленно поползла вверх. Лида нахмурилась, намотала волосы на палец и отпустила. Бросила неработающий телефон обратно в сумку.

Кураторша выдержала паузу, шагнула назад и добавила тише, прикрывая рот рукой:

— Лучше уж в тюрьму. Там хоть срок известен, а из психушки её не выпустят.

— Это же беззаконие? У вас есть журналисты? Вы как-то освещаете такие случаи?

Координатор обернулась, бросила взгляд за плечо девушки и, помолчав, заговорила:

— Мы пытаемся защищать всех магов. Журналисты нужны... Но сама понимаешь, на что мы живём. Лида, я вижу, ты устала. Но держи своего духа под контролем. Кофе или бодрящий эликсир тебе помогают?

— Кого держать? Да, извини, никак не привыкну, что я теперь такая. — Резким взмахом левой руки Черных развеяла собиравшийся за плечом туман.

— Мы все не совсем люди. Больше восьмидесяти зафиксированных одарённых и магических существ живут в городском округе Загорска. И каждый нуждается в помощи и понимании.

— Сколько? Восемьдесят, не восемь?

— Да, ты же совсем ничего не знаешь? Тогда потом обсудим работу над магическими новостями. Сейчас тебе нужна Маша. Идёмте, уже недалеко.

Книжный лабиринт довёл до большой железной двери с причудливыми геометрическими фиолетовыми символами. Возле косяка на крючке висело несколько поводков, зонт и трость. Анна достала связку ключей, открыла замок, потянула ручку.

— Заходи. Я дверь закрою... Но ты не бойся, так надо. Там в тамбуре звонок, сразу нащупай и позвоните трижды.

— Дерни за верёвочку, дверь и откроется? А там волк меня не слопает?

— Машка добрая и вовсе не кусачая. — Анна опустила руку с брошюрой, посмотрела в тёмный тамбур и добавила громче: — Ну капризная и людей недолюбливает, мы все не без изъянов. Если будет сильно вредничать, почеши спинку, чуть выше хвоста.

— Выше чего? — Лида шагнула вперёд, нажала на звонок. Дверь позади с тихим скрипом захлопнулась, а впереди открылась.

На пороге стоял палевый лабрадор, хвост вилял из стороны в сторону, чёрные глаза смотрели в лицо Лиде. Кожаный ошейник собаки украшал маленький малахит, гранат и топаз.

Журналистка медленно дала понюхать руку, подождала пару секунд, огляделась и вошла.

За дверью оказалась комната с чёрными стеллажами в потолок вдоль каждой стены, заставленными книгами. Лида скользнула взглядом по корешкам и прочитала «Привычки, особенности и среда обитания мифосов» и ещё «Энциклопедия животных-чудовищ Урала».

Журналистка помедлила и взяла увесистую книгу, полистала жёлтые страницы. Рассмотрела чёрно-белые схематичные изображения огромной полосатой кошки со змеёй вместо хвоста и зубастую помесь оленя и волка, обросшую мхом.

— Моё описание ищешь? — рычащий голос шёл откуда-то снизу.

— Да нет, просто... — Лида захлопнула книгу, отскочила вбок и часто задышала, смотря на подошедшего лабрадора.

— Ты новичок, да? Говорящей собаки испугалась. Ну ладно, подыши. Потом выдавливай из себя «оригинальные» шуточки про учёного кота, Лукоморье, прогулки на цепи и переходи уже к тупым вопросам. Можешь начать с моего любимого: «а как ты листы переворачиваешь?».

Журналистка ничего не говорила, только часто моргала.

— Ну и чего молчишь? — собака села, посмотрела карими глазами. — Стадия саркастического гнева и торга ещё не началась? Пока отрицание? Можешь себе чай налить там на подоконнике рядом с креслом. И в мою миску воды добавь.

Лида медленно, не отводя взгляда от собаки, вернулась к полке и поставила книгу на место. Подошла к широкому деревянному подоконнику, бросила взгляд на прикрытое серой тюлью зарешеченное изнутри и снаружи окно.

Взяла бутыль, налила воды в миску, вскипятила маленький электрический чайник. Бухнула три ложки растворимого кофе и сахара в кружку. Залила кипятком, размешала, отпила. Скривилась, но сделала ещё два глотка и села в старое советское кресло, накрытое покрывалом в цветочек. За левым плечом медленно сгущался туман.

— Кофе тебе ненадолго поможет. Твоя духовная подружайка страдает от нехватки эссенций. — Собака подошла к миске и шумно начала лакать воду.

— От нехватки чего?

— Ну энергия. Мистическая сила, огонь жизни, Ци. Я не знаю, как в вашем ковене это зовут. Может, даром богов? — Собака выпрямилась, подошла к Лиде, обнюхала ногу.

— Что ты, чёрт побери, несешь? — Девушка закрыла лицо руками.

— Ковеном называют любую группу магов или магических существ. А ты прямо настолько ничего не знаешь? То есть мне придется ВСЁ разжевывать? А я не буду! — Собака зарычала, оскалила зубы и несколько раз гавкнула, голос сорвался на рык. — Взяла на подоконнике серую брошюру для чайников и читаешь! Там нейтральный и обобщённые формулировки, как раз для обормотов.

Собака развернулась и ушла в цветастую детскую палатку в углу. Легла на подушки, положила морду между лап и посмотрела на девушку. На несколько мгновений лабрадор стал ярче, карие глаза осветились изнутри фиолетовым свечением. Запахло собачьим мускусом и мокрой шерстью.

Журналистка сглотнула, поёжилась и взяла брошюрку. Картинки пропечатались плохо, но текст читался легко.

Лабрадор вышла из палатки, дошла до стойки с разноцветными кнопками, поскребла. Из колонок наверху послышался низкий баритон: «Бегемот, несмотря на полноту и, в общем, даже внушительный рост, оказался чрезвычайно подвижным».

— Это же «Мастер и Маргарита»? Голос чтеца знакомый... — сказала Лида, откладывая черно-белые листы, скреплённые степлером.

— А ты не отвлекайся! — рыкнула собака, укладываясь обратно на подушки. — Художественные описания операций в Москве только для тех, кто уже базу освоил. А у тебя с этим беда, читай брошюру!

Лида выдохнула, закрыла уши руками, чтобы не слушать громкий голос актёра, и углубилась в чтение распечаток.

Через полчаса Черных отложила листы и налила себе ещё кофе. Собака дошла до кнопок, выключила аудиокнигу, подошла к креслу и села.

— Теперь я должна пересказать, что поняла? Чтобы ты убедилась, что я не совсем идиотка? — журналистка вернулась в кресло, поставила кружку на деревянный лакированный подлокотник.

Собака склонила голову набок, приоткрыла пасть, высунула язык. Полудрагоценные камни на кожаном ошейнике поблёскивали.

Лида отпила кофе, отставила кружку, сцепила пальцы на колене и начала:

— Итак. У каждого есть уникальная внутренняя сила. Она вытекает из конфликта двух начал. Умная Лида и дух Мары. Мы боремся, и пока счёт не в мою пользу.

— До двуногой что-то начинает доходить, — собака повела ухом. — Продолжай!

— Дальше в брошюре пишут о цене. Каждая способность чего-то требует. Алко-алхимики ищут и публично потребляют необычные напитки. — Лида облизнула губы и замолчала.

— А осколки Мары пытают во снах людей, высасывая жизненную силу, — собака поднялась, покрутилась на месте, села, — её ещё называют энергией или эссенцией.

Лида замерла. Палец, загибавшийся для счёта, застыл полусогнутым. Она бросила взгляд на брошюру, потом на руки.

— Я этого не хотела и не осознавала... — голос сел, звук вышел тише.

Собака не шелохнулась, только зрачки чуть расширились.

— Правильней будет так: не хотела осознавать?

Лида сжала челюсти, но не ответила. Пальцы, лежавшие на колене, медленно побелели.

— Давай быстрей, — бросила собака, издав странный звук, похожий на зевок. — Мне гулять пора, а я тут валандаюсь.

— Эссенция тратится на магические проявления. Например, чтобы изменить облик. — девушка прокашлялась, голос окреп. — А ещё расходуется, когда мы нарушаем один из двух внутренних запретов, да?

— Угадывать не надо, — собака обошла кресло. — Ты, например, не должна мешать Маре питаться чужими кошмарами.

— Условие. — Лида загнула третий палец. — То, без чего магия не включается. У меня это, видимо, сон. Она во сне приходит, а наяву вот это... — журналистка махнула рукой в сторону тумана.

Собака приоткрыла пасть в коротком оскале:

— Наяву она тоже пробует. Лапкой так, осторожненько, вдруг пустишь. Может перехватить контроль над телом или заставить уснуть.

Правая рука Лиды дёрнулась, кружка с недопитым кофе вылетела. Лабрадор вовремя увернулся, керамическая чашка разлетелась вдребезги, оставив на линолеуме осколки и мутные чёрные пятна.

— Не выдержала духовная падаль! Ну-ка, не хулигань. А то я не пожалею сил, чтобы тебя вырубить. Хочешь послушать мой мистический вой? Нет? Тогда веди себя смирно и не мешай одержимой учиться!

Лида схватила правую руку, рывком дёрнула, зажала между коленями и продолжила говорить быстрей, срывающимся голосом.

— Дальше проявления. У каждого существа от двух до десяти магических способностей. Каждая тратит эссенцию. Активация волшебных татуировок помогает временно стать сильней...

— Это ты про НеНашего вспомнила? — Маша фыркнула, хвост хлестнул по полу. — Он созидающий маг, его татуировки — артефакты с разными свойствами. Ну этого в брошюре нет.

— И самое главное, всё, связанное с магией, уникально. Двух одинаковых магических существ, артефактов или волшебных мест не бывает. Как вы тогда их классифицируете? — левая бровь девушки изогнулась.

— Очень условно и по общим признакам. Я чудовище-животное, но второй собаки с точно такими же магическими способностями ты не найдешь. — лабрадор почесался.

— Всё? Экзамен сдан?

Собака посмотрела журналистке в глаза и зевнула: широко, во всю пасть, продемонстрировав розовое нёбо и белые клыки.

— Я думала, ты просто вслух размышляешь. Проверяешь, не атрофировался ли мозг ненароком.

— Опять издеваешься! Правильно про тебя Линь говорила, сучка вредная!

— Я просто гулять хочу, а не это вот всё, — собака обежала комнату, остановилась у цветных кнопок, поскреблась. Над дверью загорелся красный огонёк.

— Можно я уже домой пойду? Или хоть зарядку дай, я брату позвоню...

— Можно Сашку за ляшку, и козу на возу, — ответила собака, поглядывая на дверь. — Зарядник где-то в тумбочке за палаткой был, пошаришь, когда придёшь в себя после передачи знаний лаем.

— Опять несуразные загадки! Этого в брошюре не было.

Собака не ответила. Развернулась и оглушительно громко залаяла. Воздух задрожал, окно задребезжало, разлитая на полу кофейная лужа пошла мелкой рябью. Лида схватилась за голову и сжалась в кресле в позе эмбриона.

Двадцать секунд собака лаяла не переставая, едва заметные волны колебаний воздуха расходились от раскрывающейся пасти. Лида съёжилась на кресле, зажала уши руками и скулила.

Дверь щелкнула. Собака затихла, прошла в тамбур. Напоследок развернулась и сказала:

— Пришлось потратить на тебя эссенцию, не благодари. Башка будет болеть ещё минуты три. Зато потом поймешь кучу всего полезного. Считай, что целую умную книжку прослушала, в моём пересказе. Приду после прогулки, обсудим как прижучить коррупционеров из водоканала!

Собака выбежала в приоткрытую дверь.

Лида обмякла в кресле. Грудная клетка заходила ходуном, она судорожно вдохнула. За левым плечом белый туман оформился в женский силуэт.

Глава 16: Бремя сделок

Две минуты Лида сидела, подтянув колени к груди и сжимая ледяные виски пальцами. Часто дышала и почти не двигалась. Затем сделала глубокий вдох, встала и двумя взмахами рук ненадолго развеяла собиравшийся туман.

Журналистка шагнула к левому шкафу, отыскала книгу в грязно-зелёном переплёте с жёлтым названием «Одержимые древними духами». Раскрыла оглавление, дошла до раздела «Одержимые древними духами снов» и нашла главу «Икел, Мара, Лиетуонис, Геката».

Долистала до нужной страницы, пробежала взглядом несколько абзацев по диагонали и зацепилась за фрагмент: «Неформальные договорённости — основа отношений наиболее волевых людей и осколков древних духов. Однако стоит помнить о риске поглощения человеческой личности духом».

За правым плечом туман собрался в женскую фигуру. Заложив пальцы между страниц, Лида захлопнула книгу и сказала:

— Ты тоже думаешь, что настоящие научные труды пишутся исключительно зубодробительным языком?

Белый силуэт потянулся к переплёту и резко отдёрнулся.

Лида открыла книгу, вернулась в кресло и продолжила чтение. Губы беззвучно шевелились. Журналистка прочитала главу за пять минут и долистала до заголовка «Древние духи Нави: Чернобог, Мара, Морок».

Помотала головой из стороны в сторону, пробежалась глазами по вводным абзацам и начала читать вслух: «Взаимоотношения между осколками и вариациями древних духов никогда не бывают простыми и одномерными. Они всегда строятся на сложных взаимовыгодных связях, попытках обмануть и использовать друг друга. Например, Мороки ненавидят Мар за заключение в части Нави и пытаются использовать носительниц древнего духа, чтобы выбраться из темницы».

Через семь минут Лида остановилась на фразе: «Носители могут использовать образно-семантические послания для налаживания интуитивной связи с духом...»

Книга похолодела. Голова качнулась вниз, глаза закрылись. Журналистка хлопнула себя ладонью по щеке. Снова уставилась в текст. Буквы поплыли. Веки опустились и Лида уснула.

*************

Призрачный буран подхватил дух Лиды и понёс на улицу через форточку. Могучий ледяной ветер пронёс Черных над двором и швырнул в тёмное приоткрытое окно хрущёвки. За окном была розовая кровать с ночником у тумбочки. В ней спала восьмилетняя девочка, обнимая огромного белого гуся.

Ветер навалился сзади и толкнул Лиду к кроватке. Девушка упёрлась ногами в пол, откинулась корпусом назад. Порыв усилился, пригнул её вперёд. Черных схватилась за край кроватки двумя руками, опустилась на колени и вжалась плечом в матрас.

Ветер давил в спину. Зубы Лиды стиснулись, руки дрожали. Буран дул ещё несколько мгновений и затих.

Черных выпрямилась, развернулась и выхватила из воздуха материализовавшийся багровый блокнот с ручкой. Написала: «ЖКХ», добавила несколько схематичных труб и батарей. Ледяной поток ветра подхватил открытый блокнот.

Лида кивнула, шагнула к окну, буран швырнул её в чёрный двор хрущёвки. Дух девушки мотало как пёрышко в метель. Вскоре поток ветра зашвырнул Черных на пятый этаж.

Девушка приземлилась, поднялась и огляделась. На подоконнике стоял один стакан, рядом початая бутылка и сложенная газета. На спинке стула висела рабочая куртка. На разложенном диване возле включённого телевизора храпел пожилой мужчина.

Лида заметила старую советскую стенку со стеклянным шкафом для книг и грамотой «Лучшему сантехнику в 2024 году». Замерла, разглядывая, обернулась и подошла к спящему. Коснулась открытых губ мужчины и провалилась в чужой сон.

Дух девушки упал на старый поблёкший кафель. Из темноты выбежал шестипалый волк с двумя головами. Вместо лиц у монстра располагались чёрные калейдоскопы с осколками разных образов.

Лида поморщилась, подошла к зверю и положила руку на его ледяной бок. Тварь легла и журналистка прыжком забралась на спину, похлопала по холке. Монстр побежал скачками, едва не сбросив седока, преодолел сотню метров и пригнулся к земле.

Впереди разворачивался чужой праздник.

Большой офисный кабинет, длинный стол, уставленный тарелками с фруктами и бутылками. Возле стола ждал широкоплечий мужчина с лентой «дорогому юбиляру 50».

Коллеги шли непрерывной вереницей: жали руку, хлопали по спине, что-то говорили с улыбками. Начальник с горящим фиолетовым амулетом на шее вынес пухлый конверт-открытку и вручил имениннику.

Лида привстала на спине твари и заметила, как образ чужого сна превращается в плоскую картину на ткани. Огромное полотно, запечатлевшее смеющегося юбиляра на празднике. Тварь наклонила морды и с чавканьем начала втягивать в себя ткань сна.

Журналистка схватила тварь за два горла, свела вместе, надавила. Сил хватило, чтобы удержать монстра на секунду, могучие шеи дёрнулись в разные стороны и Лида чуть не упала. Чудовище продолжило жрать.

Лида вздрогнула, почувствовав, как монстр под ногами урчит. Ткань сна целиком исчезла в пасти твари, остались только темнота и холод. Чудовище походило вокруг, встало и выплюнуло из правой пасти широкоплечего пожилого слесаря с красной лентой.

Чёрный пол лопнул как тонкий лёд на луже. Слесарь, Мара и Лида провалились глубже.

Приземлились в подвал с ржавой водой. Жидкость плескалась у колен, тёмная, с радужными разводами машинного масла. Низкий потолок давил. Голые трубы вдоль стен гудели.

Монстр бил лапами по воде методично, с паузами. Брызги разлетались и из мутных кругов поднимались силуэты. Ледяные двойники коллег слесаря: белые, прозрачные, в узнаваемых нарядных одеждах.

Наваждения ходили вокруг мужчины, тыкали пальцем, плевали и беззвучно хохотали. Слесарь смотрел на хоровод округлившимися глазами. Тварь под Лидой мелко дрожала и причмокивала.

Юбиляр отшатнулся, поднял руки к лицу. Пошёл на ближайшего двойника с кулаком, ударил несколько раз. Поверхность льда трескалась, слесарь бил снова и снова.

Ледяные двойники набросились на мужчину и начали наносить удары. По голове, по спине, по ногам. Слесарь пытался защищаться и отбиваться, но противников было слишком много. Кровь мужчины окропила ржавую воду.

Лида подняла руки, ладони загорелись жёлтым светом, девушка хотела стукнуть Мару. С грохотом сбоку в подвал упали две закрытые крышками железные тарелки. На одной крышке было написано «семья», а на другой «союзники».

Девушка посмотрела на крышки, вздохнула, стряхнула руки, и свечение пропало. Монстр наблюдал за избиением слесаря и урчал, втягивая багровый дымок, разливавшийся по подвалу. Через минуту ледяные двойники остановились и разошлись. Окровавленный мужчина поднялся.

Монстр топнул обоими лапами по воде, и спящий приобрёл прежний вид. Сцена повторялась несколько раз: двойники ходили, тыкали пальцем, смеялись. Мужчина набрасывался на одного из них и получал от всех.

Лида отвернулась, закрыла глаза руками и прошептала: «Это всего лишь сон, так надо». Тварь заурчала громче, подпрыгнула на месте, пол провалился.

Темнота приняла их без звука. Ржавая вода доходила до пояса. Мужчина брёл, загребая руками и оглядываясь. Тварь шла рядом, медленно переставляя длинные ледяные лапы. Лида сидела на спине монстра, подтянув ноги.

Три прожектора включились одновременно и выхватили из тьмы деревянные помосты над водой. На каждом кружились пары: нарядные женщины и мужчины в дорогих костюмах. Смех и музыка лились сверху. Гости изредка останавливались и бросали в воду монетки. Мелочь падала нереалистично медленно, кувыркаясь в свете прожекторов.

Юбиляр поднял голову, потянулся вверх, подпрыгнул и не достал до сцены. Снова прыгнул, кончики пальцев почти дотянулись до края. Сотни попыток оказались бесплодными, всегда не хватало сантиметра, чтобы коснуться.

Слесарь запрокинул лицо вверх и потряс кулаком. Со сцены полетели новые порции мелких монет.

Монстр светился. С каждым прыжком мужчины свечение делалось ярче и холодней — от боков твари шёл мороз. Вода вокруг схватывалась тонкой коркой льда. Лида сидела, не двигаясь. Смотрела на пульсирующий свет, на прыжки, на монеты и вздыхала.

Постепенно двухголовый волк вырос, лёг на воду всей тушей и затих. Прожекторы над головой мигнули и сон оборвался.

*************

Когти царапали колени. Лида открыла глаза и отшатнулась. Рядом была открытая зубастая пасть собаки. Лабрадор, высунув язык, пытался разрыть ногу спящей в кресле девушки.

— Что ты творишь? — Лида оттолкнула морду ладонью.

— Бужу. Ты храпишь как тигр. Р-р-р и р-р-р. Тупейшую книгу слушать мешаешь, — Маша уже разворачивалась, цокая когтями по линолеуму.

— Неправда. Я не храплю. Сколько времени? Что за книга?

— Пять утра. Книга про надуманную любовь Мары и Морока. Озвучка классная, голос хозяйки напоминает, — собака выгнулась.

— Это ты меня так травишь? Можешь побольше про настоящую Мару и Морока рассказать? В твоём лае про это вскользь упоминалась.

— Про маньяка Фишера и лидера секты Гробового слышала? Вот Мороки что-то такое же, только древнее и хуже. Физически не может правду говорить. Представляется богом, ангелом, дьяволом или духом. Пудрит людям мозги. Создаёт культы и тайные общества. Заманивает врагов в свой осколок Нави и там месяцами пытает иллюзиями, высасывая жизненную силу.

Лида побледнела и закашлялась.

— Только не говори, что моя Мара с ним заодно!

— Нет, но они родичи и похожи. Мара давным-давно загнала ссаными тряпками Морока в кусок Нави и запечатала. Защита за тысячу лет ослабла, и теперь этот моральный урод лапы тянет в наш мир через разломы. Ворует всё, что связано с Марой, и пытается вырваться.

— И что мне с этим знанием делать?

— Не вестись на посылы слуг Морока помочь тебе. А ещё не позволять Маре полностью поглотить Лиду. Ладно, вставай, я кости догрызу, и гулять пойдем.

Маша дошла до палатки. Вцепилась зубами в обглоданные кости с потемневшими хрящами. Собака легла, зажала одну лапами и прихватила зубами. Раздался негромкий хруст.

Лида поднялась, подошла к подоконнику, щёлкнула чайником. Пока тот грелся, вытащила из тумбочки за палаткой зарядник, воткнула телефон. Вернулась к окну, положила две ложки кофе и сахара в кружку, залила кипятком.

— Ты хотела поговорить о ЖКХ?

Маша не ответила. Перехватила кость поудобнее, поскребла хрящ с другого края. Потом подняла голову.

— Есть грант. На социально значимое магическое СМИ. Но с условием: ты разоблачаешь коррупцию в водоканале и ищешь участвующих в схеме магов.

— Чей грант? Зачем вам копать против гипотетических чародеев?

— Гражданский, мать его, долг. — Собака схватила кусок кости, подбросила и поймала. — Лига зависима от подачек властей и вынуждена помогать. Грант от городской магической комиссии. Там два депутата «Единства» и ни одного магического существа.

Лида поставила кружку на подоконник и спросила:

— Подозрительное и внезапное предложение. Кто-то попросил тебя втравить меня в эту неприятную историю? Почему «Единство»? Не боятся, что я выйду на них? Или помощника мэра?

Маша бросила грызть кость, потянулась и пробубнила:

— Выборы в городскую думу через полгода. Директор водоканала из «Свободы». И избранный мэр у нас из псевдооппозиционной партии. Некоторые депутаты «Единства» хотят оседлать недовольство и ударить по конкурентам. А нам нужно кое-что проверить!

Лида села на подоконник, скрестила руки на груди и ответила:

— Коррупционная схема охватывает треть всего ЖКХ города и крышуется депутатами, полицией, прокуратурой. Думаешь, магические существа тоже замешаны?

— Один из сотен областных фиолетовых ковенов точно участвует. — Собака резко встала, шерсть на холке вздыбилась. — Если не как организаторы, то как исполнители. Ренегаты ставят под удар всех нас, совершая преступления.

— Ничего не забудем и не простим. — Глаза девушки потемнели, голос стал громче. — Каждый получит своё возмездие. Депутаты, чиновники, маги.

Маша снова легла. Подтянула кость лапой, прихватила зубами и покосилась на Лиду.

— Лида, мне плевать на игры двуногих и загоны твоей подружайки. Кураторша хочет грант и расследование, я хочу, чтобы ко мне не приставали с глупостями. Мы получаем деньги, ты тыкаешь горящей палкой в клубок взяточников. Все довольны!

— А потом? — девушка встряхнула головой, убрала белую прядь за ухо и отпила кофе.

— Суп с котом. Что хочешь, то и делай. Не забывай только писать на важные для магического сообщества темы. Мы грант получаем, чтобы нанять тебя на год. — Собака зевнула.

— Кто вам сказал, что я захочу на вас работать? — Лида нахмурилась.

— Суровая жизнь. — Маша побежала ближе и села рядом. — В течение тридцати дней ты должна купить годовую лицензию на право пользоваться магией и расширенную страховку. Всё вместе семьдесят тысяч.

— Это грабёж! — девушка взмахнула руками, немного расплескав кофе.

— Он самый! Ты же знакома с концепцией государства как оседлого бандита? Вот она в действии.

— Может быть, я где-то ещё заработаю? — журналистка нахмурилась, глянув на черные капли пролитого напитка на линолеуме.

— Где? Ты в жёлтом списке неблагонадёжных магических существ! На государственную службу и в большие корпорации тебя не возьмут. Местные СМИ тоже побоятся. Пойдешь в Копеечку работать продавцом?

— Это нарушение моих прав! — Лида перевела взгляд на разбитую кружку, которая так и лежала рядом с креслом в высохшем пятне.

— Я в зелёном реестре лояльных магов и живу в комнате, из которой могу выходить только в сопровождении человека. Самовыгул собак запрещён. Давай расскажи мне что-нибудь про ваши права и свободы! — Маша зарычала и встала в стойку.

— Это неправильно! Мы должны бороться. — Лида подняла сжатый кулак.

— Рада, что ты предложила. Выкинь книги вон из того шкафа и отодвинь его. Там под слоем краски дверь. Откроешь её и поможешь мне выйти на улицу погулять.

— Погоди... но ведь...

— Никаких «но», двуногая! Мне поручили тебя обучать. Значит, я могу за тобой ходить, если ты пойдешь гулять. Другого шанса не будет, до десяти утра мы должны незаметно вернуться сюда!

Глава 17: Театр Отражений

Из открывшейся двери библиотеки первым выскользнул палевый лабрадор и помчался по припорошённому снегом асфальту, цокая нестрижеными когтями. Следом, оглядываясь, вышла Лида с железной тростью в руке. Девушка развернулась, закрыла массивную дверь ключами и отошла к скамейке на детской площадке.

Обежав двор двумя зигзагами, лабрадор подошёл к Черных. Забрался под скамейку, выгнулся и начал чесать спину о рёбра досок, чуть подаваясь вперёд и назад. Глаза собаки осветились изнутри, ошейник засиял. В воздухе запахло мокрой шерстью и собачьим мускусом.

— Могла бы меня попросить, я бы почесала... — произнесла Лида, садясь на скамейку и ставя слева от себя железную трость с прорезиненным концом.

— Как сказал автор самого короткого романа... Не надо, я сама! — Машка открыла пасть, высунула язык и чуть закатила глаза.

— А почему ты иногда так странно светишься и пахнешь? — журналистка почесала затылок и нахмурила лоб.

— Не догадалась? Я получаю эссенцию, когда нахожу хитрый способ обойти особые приказы хозяйки, чтобы потешить свою уникальную личность! — собака продолжала чесаться о скамейку, выгибая шею.

— Точно, тебе же нельзя выходить из библиотеки без сопровождения и при этом нужно следить за... — Лида замолкла на полуслове, глаза расширились, брови изогнулись. — Погоди, значит, тот безликий офицер ОМБ и Артист у магазина тоже получили энергию?

— Всяков? Кажется, он добывает эссенции, когда скрытно в течение получаса впитывает внешность и повадки нового человека, — собака выбралась из-под скамейки и начала обнюхивать урну рядом.

— Теперь он может притворяться мной? — Лида вскочила со скамейки и схватила железную трость.

— Вы примерно одного веса, так что да. Маму с папой не проведёт, а вот коллег по бывшей работе обманет.

Лида опёрлась на трость и посмотрела на чёрное окно пятого этажа хрущёвки напротив. Вздохнула и разжала пальцы, трость упала на снег. Черных вернулась на скамейку, включила телефон и отправила предупреждение об офицере-метаморфе Артёму с просьбой передать эту информацию семьям и товарищам.

— Ладно, куда и зачем мы идём? Пока я шкаф разбирала и отодвигала, часть прослушала. — На телефон продолжали приходить давние смс-сообщения от родных, Ольги и Олега.

— Я не могу разбирать шкафы, у меня лапки. Да, это отмазка котов, но чем я хуже? — Собака продолжила обнюхивать детскую горку и стойки качелей.

— Погоди, тут все с ума посходили, пока я была без связи. Решили, что меня заперли в ОМБ и пытают. — Черных быстро печатала, копировала и отправляла одно сообщение за другим.

— Некогда годить. Кратко повторю. В театре работает провидица эмоций. Она может забрать любое чувство клиента и избавить от него на неделю. Сама переживает эти эмоции в концентрированной форме. Я найду способ отвлечь их мерзкую хозяйку, ты спустишься в подвал и поговоришь.

— Теперь про детективов напомни! — журналистка набрала ещё несколько шифрованных сообщений и отправила Спартаку.

— Медиум Павел, широкоплечий мужчина, на самом деле ему тридцать, но выглядит на сорок пять. Видит духов и ещё кое-что умеет...

— Их начальник собрал компромат на работников и теперь использует их самым паскудным способом? — Черных нахмурилась и сжала кулаки.

— Вот, а говоришь, что не слушала! — собака высунула язык и часто задышала.

Машка заметила неосторожно выбежавшего на дорожку рядом с площадкой кота и умчалась за ним. Через минуту полосатая кошатина была загнана на дерево. Пушистый зверь сел на толстую ветку заснеженной рябины в двух метрах над землёй и зашипел, ударяя по воздуху лапой. Машка присела, пометила дерево и вернулась к скамейке с вопросом.

— Ты помнишь как себя вести в театре? Будь внимательна, мы к твоим коллегам пойдём. К ментальным проституткам, — собака наклонилась и почесала морду лапой.

— Я чужие эмоции в себя за деньги не вбираю. — Лида фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась, держа телефон в руках.

— Ты три года вбирала в себя чужие смыслы и транслировала их на публике. Нет, я без претензии, каждый выживает как может. Просто ты не находишь ваши профессии схожими? — собака заглянула в глаза девушки.

— Будешь меня оскорблять, я откажусь идти... — Лида надула губки.

— Да? Учти, других помощников не будет. Только ментальный театр «Отражение» и двое загнанных детективов из «Эха Прошлого», — собака завертелась на месте, принюхиваясь.

— Чем я буду платить за информацию? У меня на карточке чуть больше тридцати тысяч, — напомнила Черных, мотая головой.

— Плохая ученица! Сейчас сделаю тебе кусь, чтобы ты всё вспомнила! — лабрадор стал в стойку и показал зубы, но затем резко развернулся, оглядываясь.

— В магическом сообществе принято обмениваться взаимовыгодными услугами. На это намекаешь? Что я им предложу, кошмары взамен? — девушка чуть склонила голову и пригладила чёрные волосы, убирая телефон в сумку.

— В театр ходят три неприятных клиента, двоих нужно отвадить. Не могут двуногие отказать начальнице налоговой и городскому прокурору-садисту сами, — собака обежала скамейку, заглянула в соседний двор, вернулась.

— Кто третий? А я смогу прийти к ним во сне после сеансов и запугать? Как клиенты вообще уснут в театре? — Лида потёрла ледяные виски руками.

— Про третью не спрашивай, целее будешь. Немножко снотворного в шампусик. Комнаты там приватные, освещение приглушённое, диваны мягкие. А дальше твоя духовная подруга их накусает и отвадит, — лабрадор завилял хвостом, наклонил голову, негромко гавкнул.

— План плохой, я не участвую, я брезгую! — Лида посмотрела в карие глаза собаке.

— Ничего себе! Значит, пытать во снах соседок по палате и кого-то из вон этих хрущёвок ради энергии нормально. А нимфоманку из налоговой и прокурора-нарцисса нельзя? — лабрадор оскалился, шерсть на холке вздыбилась.

— Ладно, но только ради помощи девочкам и в обмен на информацию о коррупции. — Черных выдохнула и встала, наклонилась, подняла трость и несколько раз махнула, со свистом разрубая воздух.

— Двуногая, даже не думай так бить нападающих собак! Ты их покалечишь. Что я тебе говорила? Короткие колющие удары резиновым концом, громкие команды, крики, размашистые движения левой рукой!

— Почему псы вообще пытаются тебя загрызть? — Лида взяла трость как рапиру и нанесла несколько тычков по воздуху.

— Я пахну как нечто чуждое, больное, опасное. — Маша зарычала громче и залаяла на темноту подворотни соседнего двора, что-то в полумраке огрызнулось в ответ и с тявканьем исчезло за домом.

— Это что? — журналистка подняла трость и попробовала сделать выпад, нанося укол по невидимому врагу.

— Ну всё, дорвалась, деточка, до палки! Хватит баловаться. Лучше бы на Тайсана нарычала, мелкий двортерьер, боится меня, а всё равно паскудит! — собака завиляла хвостом и села.

— Ой, похоже, он тебе нравится? — усмехнулась Черных, опустив конец трости на землю.

— А вот и нет! Щенят у меня быть не может, так что... просто хочется поиграть. — Лабрадор выгнулся и издал зевающий звук.

— Как мы до загородного дома доберёмся? Если нам хаски или овчарка попадётся по пути? Я тебя не отобью. — девушка опёрлась на трость, наклонилась, потрепала Машку за загривок, собака подалась чуть ближе к руке.

— Быстрые лапы зубов не боятся. Бежишь за мной, я постараюсь провести тебя мимо всех опасных сородичей. На крайняк мой волшебный лай и твой баллончик. — Шерсть на загривке Маши вздыбилась, она отбежала к библиотеке.

Лида с трудом поспела за наставницей, севшей у закрытой железной двери.

— Какая-то крупная собака? В твоём плане есть дыра. Я не пробегу два километра так быстро. Давай лучше такси вызовем?

— Они ведь собак не возят? Лучше бы людей не обслуживали! — Машка оглянулась, вдали показалось пушистое рыжее чау-чау на поводке.

— Есть тариф для поездок с животным...

— А что, так можно? В книгах про это ни слова. Вызывай давай своё чудо-такси!

*************

Лабрадор сидел на покрывале, постеленном на заднее сиденье, и смотрел в окно. Черных поглаживала собаку по спине, улыбалась уголками губ и тихо напевала: «Сладко мне глотать мудрость тишины. Гибкая река жажду утолит».

Автомобиль проехал мимо панельных пятиэтажек, облицованных серым камнем, сбавил скорость и устремился в частный сектор.

За окном в полумраке тянулись деревянные дома с выцветшей краской, одноэтажки в сайдинге и редкие коттеджи за глухими заборами. Машину мелко трясло, старая дорога изобиловала ямками.

Через триста метров остановились у огромных, закрытых ворот коллективного сада. Лида вышла первой, с тростью в руках, и придержала дверь, лабрадор спрыгнул следом.

Машина тронулась и уехала, Лида присмотрелась к темно-коричневому двухметровому забору и нашла неприметную табличку возле рамки двери «улица Куприна 24».

Машка обнюхивала землю, кусты и заборы вокруг, не поднимая морды от земли. Лай собак из соседних домов и садов нарастал волнообразно. Сначала призывно завыл и загавкал алабай, метавшийся вдоль забора на цепи, его поддержали другие.

— Звони и барабань в дверь! Ещё семи нет, там дрыхнут все! — Маша подбежала к двери и села у входа, поворачивая мордой из стороны в сторону.

Лида нажала на кнопку звонка десяток раз, постучала по двери. Окна белого особняка оставались чёрными. Только на втором этаже горел фиолетовый свет.

Собака встала в стойку, шерсть на загривке вздыбилась, морда подалась вперёд, нос часто нюхал воздух.

— Опасность? — спросила журналистка, поднимая железную трость и выставляя перед собой резиновый кончик.

— Слишком много запахов и звуков. Чёртовы псы своими криками «Здесь я! Ты больна! Уходи!» меня сбивают. Из-за них я пропущу бродячую стаю. — Маша оскалилась в ответ, повернулась к дому и залаяла. Её голос тонул в общем нарастающем гвалте.

— Откуда они знают? Тебя ведь может почуять только тот рычащий алабай? — девушка бросила взгляд на огромного белого пса, который перестал носиться вдоль забора, сел у будки и, оскалившись, обдавал незнакомцев короткими сериями гавканья.

— А у нас как у людей. Один почуял и уверенно тявкнул, и десятки поддержали. — Маша спряталась за ноги девушки и затихла.

Лида позвонила ещё несколько раз, перехватила трость и нанесла три коротких удара рукоятью по железной рамке двери. Звенящий, металлический звук дополнил какофонию.

Вдалеке в лучах фонарей показались двое чёрных двортерьеров. Бежали неспешно, останавливаясь, принюхиваясь, оглядываясь и продолжая приближаться. Лабрадор у ног тихо заскулил.

Первый этаж особняка озарился светом. Через полминуты, когда чёрные псы уже подбежали на расстояние сотни шагов, из-за забора донёсся высокий голос с хрипотцой: «Галерея и театр работают с двух часов дня!»

Лабрадор оживился, развернулся и лающим голосом ответил.

— Тамара Викторовна! Это я, Мария, из Лиги Защитников. Открывайте, у нас срочный разговор!

Послышался тихий витиеватый мат и шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на тридцать сантиметров, когда бродячие псы подошли на расстояние броска камня.

Лабрадор метнулся в брешь, журналистка задержалась, разглядывая хозяйку. Ей было за пятьдесят, чёрные коротко стриженные выцветшие сединой волосы, цепкий взгляд синих глаз. Бежевая кофта с высоким воротником с трудом скрывала выдающуюся грудь и широкие плечи.

Тамара неторопливо осмотрела Лиду с головы до ног, медленно улыбнулась одними губами и приоткрыла дверь чуть шире, позволяя войти.

Гостьи в сопровождении пожилой женщины прошлись по выложенной плиткой дорожке, зашли в приоткрытую дверь особняка и оказались на пороге залитой светом галереи.

Лида ахнула, рассматривая экспонаты. На сотнях картин, висевших в хаотичном порядке на стенах и колоннах, красовались причудливо изогнутые женские силуэты, заполненные цветочным или геометрическим орнаментом. Журналистка задержалась на узорчатом оранжевом силуэте девушки, делающей мостик. Задний фон был испещрён тысячами чёрных треугольников, ромбов и кубов, заполнявших всё свободное пространство картины. Под рамкой висел ценник в десять тысяч рублей.

— Терапевтическое искусство? — спросила Лида, касаясь фиолетового ловца снов с совиными перьями у двери. Красный ценник «двенадцать тысяч» был криво приклеен в самый центр изделия.

Женщина не ответила, посмотрела на грязную обувь и лапы собаки. Жестом указала на белую тумбочку для обуви с сиденьем и потребовала:

— Обувь снять. Куртку на вешалку. Палку оставить. Маше лапы помыть, тряпку и ведро дам. — Хозяйка провела растопыренными тонкими пальцами по волосам, взъерошивая седеющую причёску.

Лида кивнула, снимая обувь, куртку и оставляя железную трость у входа. Маша осталась сидеть у порога. Тамара, шлёпая большими тапочками, пошла в подсобку.

— Не очень-то нам здесь рады, — шёпотом произнесла Лида, одёргивая белую водолазку. — Точно получится договориться?

— Не с ней. Тамара, бывший капитан ОМБ на пенсии, я ей зубы заговаривать буду, ты помалкивай, кивай и действуй по плану! — собака затихла, глядя на возвращавшуюся с тряпкой и ведром женщину.

Пришлось мыть лапы и надевать белые сланцы, чтобы войти в храм артхаусного искусства. Управляющая молча провела гостей мимо картин, цветастых человекообразных керамических статуэток и сотен ловцов снов в кабинет.

Лида оглядела тесную комнату и усмехнулась. Серый паркет, светло-бежевые стены, белый стол, шкафы, стулья и ни одного окна.

— Вы шахматами случайно не увлекаетесь? — с улыбочкой спросила журналистка, бросая взгляд на три ослепительные лампы дневного света.

— Рот закрыла, время моё не тратишь, — бросила Тамара, усаживаясь в серое офисное кресло с высокой спинкой. — Мария, быстро переходи к делу. Должны быть веские причины, чтобы заявляться сюда в семь утра и мешать мне заниматься утренней йогой.

Машка забралась на белый изогнутый стул с деревянными ножками, выпрямилась так, чтобы морда была видна из-за стола, и заговорила.

Три минуты собака рассказывала про агрессивную информационную политику, несогласованные материалы и растущую волну недовольства обывателей. В качестве примера привела снятый вчера материал ИнтерВестей, выставляющий артхаусный театр «Отражения» в неприглядном свете.

Пожилая женщина слушала, включив диктофон на телефоне. Затем достала из верхнего ящика стола стеклянную пепельницу, сигариллы, зажигалку и закурила.

В кабинете запахло табаком и шоколадом. Лабрадор спрыгнул со стула, толкнул мордой дверь и завыл. Женщина за столом ухмыльнулась, прибавила мощность кондиционера и сказала:

— Вот и мне от твоей болтовни тошно. Ты не сказала ничего нового. — Хозяйка выпустила кольцо дыма, стряхнула пепел. — Думаешь, гнусавый репортаж шестёрок Самохвалова я не видела? Бу-бу-бу под видом артхауса бу-бу-бу возможно оказывает интимные услуги. Обыватели лают, караван идёт.

— Да? Чё-то эти суки слишком слаженно тявкают! — Машка оскалилась, вставая в проходе. — Забыла уже, чем это кончается?

— Намекаешь на сгоревшую пять лет назад антикварную магическую лавку? — женщина смяла недокуренную сигарету о пепельницу. — Двух малолетних религиозных дебилов, виновных в поджоге, посадили, страховку выплати...

— А сын хозяина лавки, разбиравший новые товары вечером, получил ожоги второй степени и чуть не задохнулся от дыма. Работниц не жалко? Страховку ты один раз получишь, а девочки по двести тысяч каждый месяц приносят. Где быстро новых найдёшь? — Маша подходила к столу, скалясь.

— Денег на ваше СМИ не дам. — спокойно возразила женщина, ритмично постукивая левой ладонью по сжатым в кулак пальцам правой руки. — Мы и так Лиге Магов каждый месяц двадцать тысяч почти ни за что платим.

— Мы получим грант, новенькая умеет делать репортажи, оператора уже нашли. Осталось только решить, как это лучше согласовать с ОМБ. — Маша повернула морду в сторону Лиды и приказала. — Выйди пока на задний двор, нам тут надо обсудить конфиденциальную информацию...

Лида встала и быстро зашагала к выходу. Осторожно открыла пластиковую дверь, прижалась к стене, чтобы не попасть в объективы камер, и прошла вдоль белого фасада к приоткрытому подвальному окну.

Журналистке пришлось лечь в грязь, чтобы пролезть в окно ногами вперёд. В темноте ступни нащупали гладкую поверхность, Черных покачнулась и схватилась за ближайшую стену. Часто заморгала и принюхалась.

В подвале пахло сыростью, благовониями и цветочными духами. На полусогнутых ногах, медленно ступая по кафелю, девушка прошла мимо маленького бассейна и толкнула красную дверь.

Вошла и тут же зажмурилась от включившегося приглушённого света. Светодиодные светильники окрасили обитые мягким материалом стены в оранжевые, малиновые и лимонные цвета.

Лида заметила бескаркасные бежевые кресла, стоявшие вдоль стен, и села. Из колонок под потолком тихо заиграла скрипка и арфа. Алый прожектор в центре комнаты включился, выхватив из полумрака кресло с двенадцатью ремнями для фиксации.

За стеной послышались шаги, Черных нырнула в бескаркасное кресло и затихла.

В приоткрывшейся двери показалась высокая, беловолосая девушка с бледной кожей и серыми глазами. Незнакомка была одета в белую тунику с кружевным воротом и подолом. На ногах бежевые шаровары и мягкие белые тапочки с зайцами.

— Вой был знаком, я спустилась, если ты здесь, отзовись, — певучий, высокий голос звучал плавно и мелодично.

— Меня прислала Маша. — Лида поднялась из-за кресла. — Я хочу помочь.

— Сначала нужно понять. — Девушка медленно прошла в центр комнаты и села в кресло с расстёгнутыми ремнями. — Это моё место. Правда похожа на мягкую версию электрического стула?

— Больше напоминает фильмы про старые психушки и лоботомии. — Черных вышла, подтаскивая за собой бескаркасное кресло, чтобы сесть ближе.

— Твоя аналогия точней. — Девушка положила руки на подлокотники и вжалась спиной в кресло. — Так меня фиксируют ремнями, затем я вбираю чужую яркую эмоцию. Тоску по потерянной любви, страх увольнения или чувство вины.

— И переживаешь эмоции в концентрированном виде в течение получаса? Но зачем? — Лида достала серый блокнот и ручку, но открывать не стала.

— Если я скажу, что ради денег, ты не поверишь? Нам правда платят, но для меня это единственный способ что-то ощутить, — белая девушка говорила спокойно и распевно.

— Картины в галерее твои? — Журналистка постучала закрытой ручкой по обложке блокнота.

— Нет, феечки. Она погружается с заказчиком в экстатические видения. После только у неё наступает ломка, пытается справиться с помощью таблеток и творчества. — Белая девушка не двигалась, смотрела на Лиду с полуулыбкой на устах.

— Значит, ты делаешь ловцы снов как метафору попытки поймать чужие эмоции? — Лида наклонилась вперёд, часто постукивая закрытой ручкой.

— Я слишком хорошо чувствую окружающих даже без магии. В тебе шепчет чувство обиды, желание справедливости, страх за близких и подавленная гордыня. — Женщина в кресле закрыла глаза.

— Зачем здесь кресла? Вы устраиваете из твоих мучений шоу? — Лида подтащила кресло и села ещё ближе.

— Тот, у кого я забираю выбранные чувства, должен наблюдать, иначе чары не подействуют. В награду он избавляется от гнетущих чувств на несколько недель. Ты хочешь, чтобы я забрала твою обиду, вину и боль? — глаза девушки открылись.

— Слишком много кресел для одного наблюдателя.

— Это придумала начальница налоговой. Год назад ей понравилось, как я бьюсь в истерике от забранного чувства стыда и презрения к себе. И она стала водить ко мне нескольких клиентов за раз. У одного я забираю гнетущее чувство, а остальные наблюдают, смеются, пьют шампанское. Часто после этого они...

— Не продолжай. — Лида бросила блокнот и ручку в сумку. — Когда они в следующий раз придут, позови меня, якобы чтобы дать интервью. Я задержусь и лягу спать в твоей комнате. Подсыплешь им снотворное в шампанское, гости увидят самые долгие и жуткие сны в своей жизни. Скажешь, что это новый побочный эффект от твоих способностей, появляется, когда наблюдателей больше одного.

— Это говорит женщина или дева мёртвых ночей, жаждущая вкусной эссенции? Древний дух справедливой мести, ныне расколотый на девять частей? — блондинка закрыла глаза и протянула вперёд открытую ладонь.

— Я не знаю... — Лида замолкла, поглядывая на поднявшиеся вверх белые локоны.

— Моей соседки тоже поможешь? Не нужно рассказывать, что прокурор с ней делает?

— Я догадалась. Ему Мара песню ужаса тихо пропоет. Но взамен, во время интервью вы расскажете мне всё, что знаете о коррупции в ЖКХ. — Лида поднялась и пошла к выходу.

— К нам ходят многие представители элиты, мы всё слышим и видим. Услуги равнозначные, мы согласны, только помни...

— О договоре никто не должен знать? Понимаю... — закончила за неё Лида, подходя к окну.

Журналистка зацепилась за подоконник, подтянулась, пролезла снова измазавшись в грязи. Прикрыла окно и пошла к беседке на заднем дворе, пытаясь отряхнуть землю с куртки и джинсов.

Через две минуты пришла Маша, виляя хвостом и издавая порыкивающие звуки.

— Какая душная тётка эта Тамара, с тумбочкой проще договориться! — лабрадор запрыгнул на скамейку рядом с журналисткой и боднул её лбом в бок.

— Не называй их больше ментальными проститутками, — тихо, сквозь сжатые губы сказала Лида, потрёпывая собаку по загривку.

— Тебя тоже пробрало, да? Не раскисай и вызывай карету. В центре есть кафе, куда пускают с собаками. — Маша спрыгнула и пошла, виляя хвостом. — Детективы из «Эха Прошлого» полгода ждут, когда я придумаю, как им помочь. Только придётся заехать к тебе домой и замаскироваться.

Лабрадор медленно побрёл к выходу. Октябрьское небо озарилось ярким рассветом, город оживал сотнями звуков.

Глава 18: Детективы и новый план

Такси притормозило на остановке у площади. Лида вышла первой, придерживая дверь для Машки и брата.

На журналистке был серый мужской пуховик с глубоким капюшоном, чёрные джинсы, мужская кепка и чёрные очки. На боках палевого лабрадора красовались коричневые пятна, нарисованные гуашью, а ошейник с самоцветами закрывал жёлтый женский шарф. Артём плёлся следом в выцветшей камуфляжной куртке, зелёной балаклаве и серой шапке.

— Выглядим вообще неприметно, — заворчал брат, пряча руки в карманы.

— Лучше пусть запомнят необычную одежду, чем нас, — буркнула в ответ Черных и махнула рукой в сторону сборища на пешеходной улице. — И судя по той толпе, мы впишемся.

Через дорогу, возле скамеек и оранжевого одноэтажного здания «Жизнь.Май», собралось человек сорок. Бабушки в чёрных пальтишках и серых шалях, старики в разномастных куртках и штанах. Пятнадцать мужчин и женщин лет сорока с оплывшими красными лицами.

Треть людей стояла в очереди к красной палатке с обувью и одеждой. Половина ждала возможности получить бесплатную горячую еду и хлеб в оранжевой палатке. Кто-то уже примерял зимние обновки или ел из одноразовых тарелок на лавочках.

— Не припомню, чтобы мы снимали материал про раздачу вещей и еды бедным, — Лида задержала взгляд на бабушке в бордовом пуховике и красном вязаном беретике.

— Это месяц назад организовал Орден Нищих и какие-то леваки, — собака шагала возле ноги Лиды и говорила негромко. — На прошлой неделе ОМБ опомнилось и взяло под контроль.

— Ладно, мы здесь кого ищем? — вполголоса спросила журналистка. — Как детективы должны выглядеть?

— Неприметно. Ищем широкоплечего мужчину лет сорока, среднего роста, и девушку-татарку двадцати пяти лет. Могут надеть парики, очки и любую одежду. Будут в кафе у окна или в толпе нищих. — Машка приподняла морду, облизнулась и принюхалась.

— Вы потише шепчитесь, говорящая собака капец демаскирует, — откликнулся Артём, включая ритмичный рок в снятых наушниках погромче.

— Будь на улице, связь через мессенджер. Ищи...

Журналистка осеклась на полуслове, заметив, кто раздаёт еду бездомным. В красной куртке, широко улыбаясь, за прилавком с компотом и хлебом стояла точная копия Лиды. Даже белая прядь на чёлке и едва заметный шрам на щеке были на месте.

— Я сейчас этого Всякого изобью, — тихо рыкнула Лида, сжимая кулаки и направляясь к очереди с едой. Артём пошёл следом.

Собака перегородила им путь, попробовала достать зубами до задней части ноги и сказала:

— Операцию сорвёте. Лида, иди в магазин-кафе. Тёма, будь на улице, обнюхивай каждого!

Лида глубоко вдохнула, досчитала вслух до десяти, выдохнула и встряхнула руки. Бурча про нарушение прав, пошла в помещение «Жизнь.Май».

Зелёная наклейка у входа гласила: «К нам можно хоть с алабаем». Лида усмехнулась, погладила Машку по голове и открыла дверь.

Вошли в торговый зал. Прошли налево, к холодильнику с надписью «На полку отобрали самых красивых». Журналистка открыла стеклянную дверцу, достала подложку с варёной говядиной.

Рядом стоял двадцатилетний парень в синей куртке, чёрном бафе, закрывающем пол-лица, белых джинсах и берцах с серыми шнурками. Работник ЧОП «Стражи реальности» в штатском разглядывал сыры, но дверцу не открывал.

Лида спешно прошла к кассам, оплатила покупку и заказала раф. Собака крутилась рядом, обнюхивая пол и поглядывая по сторонам.

За зелёным столом в кафе-зоне двое пожилых женщин резали пирог. Чуть дальше мужчина в рубашке и джинсах ел суши левой рукой и листал телефон правой.

Журналистка взяла напиток и продолжила осмотр. У окна сидел коренастый мужчина в тёмно-зелёной кепке и очках в тонкой оправе. Левая рука держала телефон, большой палец иногда листал экран. Куртка песочного цвета висела на спинке стула.

Лида украдкой указала на человека у окна. Машка принюхалась и кивнула. Черных взяла стакан и присела рядом с незнакомцем.

— Всяков, конечно, урод, — сказала журналистка шёпотом, наблюдая за раздачей еды и вещей через окно.

— Собака бывает кусачей только от скотской жизни, — тихо отозвался мужчина, продолжая листать бесконечную ленту социальных сетей одним пальцем. Его глаза следили за улицей.

— Он не виноват, просто винтик в системе? — ухмыльнулась журналистка.

— Нас в городе больше восьмидесяти. Ещё две сотни артефактов и семьдесят странных мест. Всё потенциально опасное. Ты бы как за этим следила? — собеседник откинул пластиковую крышку и отпил чай.

— Может, по-человечески? — Лида толкнула брошенную крышку обратно.

— Я вас сейчас обоих за ноги укушу, — послышалось рычание из-под стола. — Новенькая, переходи к сути и мясо мне дай.

Лида сняла целлофановую плёнку с подложки и сунула её под стол.

Молодой парень в синей куртке и белых джинсах вышел на улицу, так и не купив сыр. Лида проводила его взглядом и сделала глубокий выдох.

Детектив слева развернулся, снял кепку и очки, посмотрел за плечо девушки. Глаза мужчины заволокло белой дымкой. Минуту он рассматривал пустоту, чуть заметно кивал и шевелил губами.

— Общаетесь с моей нечистой силой? И без меня? — девушка улыбнулась и откинулась на спинку стула.

— Передача образов, духи не всегда могут говорить словами, — мужчина сложил руки перед собой в молитвенной позе. — Вы уже заключили договор? Похвально.

Лида помолчала. Из колонок сверху лились звуки фортепьяно и скрипки. Две женщины, с хохотком обсуждая раздачу фиолетовых курток и красных джинсов нищим, прошли мимо. Журналистка отпила напиток и продолжила тише, наклоняясь к детективу:

— Мне нужна помощь с расследованием коррупции в ЖКХ.

— Все заказы только через начальство, — глаза мужчины стали обычными, ладони упали на столик.

— Ты чё, Павел, обурел? — послышался тихий голос лабрадора из-под стола. — Ваш босс заломит цену в семьдесят тысяч или больше. И подцепит мою ученицу на крючок.

— Кого волнует чужое горе, когда своего через край... — детектив говорил шёпотом и смотрел в окно.

Лида постучала пальцами по стаканчику, допила напиток наполовину и ответила:

— Маша всё рассказала. — Лида коснулась руки мужчины. — У тебя долг почти полмиллиона перед фирмой. У напарницы хуже. Начальник знает, что она крадёт и коллекционирует предметы с ярким эмоциональным отпечатком. Использует её как...

— Мы просили помочь полгода назад. Ничего не вышло, и теперь нам запрещено общаться с Машей и Лигой. Уходите, пока оперативник ОМБ вас не заметил. — Мужчина повертел в руке телефон.

— Вы не думали, что директор детективного агентства может быть внезапно смертен? — спросила Лида неестественно хриплым и низким голосом. Напиток в руке моментально застыл и покрылся льдом.

— Ничего себе вопросики, — усмехнулся мужчина, глядя на стакан, покрывшийся инеем. — Это вас нечистая сила попутала? Скажем так, наказания слишком суровы, а шансов его избежать мало. Тоже сесть не хочется.

Лида откашлялась, потёрла горло и сказала уже своим голосом:

— Почему «тоже»? Кто уже отправился в магическую тюрьму?

— Сына начальника за контрабанду артефактами Нави осудили, — подала голос из-под стула собака, вертясь на месте. — Сел на пятнадцать лет, парень говорит, что его подставили.

— Значит, вы жалеете своего мучителя? — Лида посмотрела в глаза собеседнику, напиток в кружке медленно таял.

— Обычные опасения, — детектив сделал несколько фотографий нищих. — И с вами боязно работать.

Мужчина посмотрел в сторону стены оранжевой палатки, нахмурился и положил телефон с открытым ником в телеграмме перед журналисткой.

Лида кивнула и сфотографировала экран, а потом сказала:

— Просто намекните, когда и где начальник останется без защиты.

— Ничего не знаю. Но мир не без добрых людей. Восстановите справедливость и вам воздастся.

Журналистка посмотрела в окно и увидела широкоплечего лысого мужчину в куртке, медленно подходившего к очереди нищих. Девушка быстро достала телефон и написала Артёму сообщение: «Уведи Спартака, напомни про двойника».

Брат за окном поднялся со скамейки, подошёл к члену коллектива «Молота Правды», взял его под руку и повёл во дворы. Черных шумно выдохнула.

Телефон детектива пиликнул, мужчина встал, накинул куртку, сунул очки в карман и быстро пошёл к выходу.

Лида набрала брату сообщение: «За вами хвост. Песочная куртка, кепка, мужчина. Уходите быстро!».

Собака, доевшая последние кусочки мяса, боднула Лиду в ногу и сказала:

— Лида, с тобой всё в порядке? — Машка встала, положила лапы на ноги девушки.

— Быть злым к неправде, это доброта? — Лида откусила кусочек замороженного напитка и с хрустом раздробила лёд зубами.

— Добро и справедливость придумали жрецы для оправдания гнуснейших поступков, — собака потянулась вперёд, лизнув девушку в лицо. — Ты лучше скажи, как будешь бороться с директором водоканала и бывшим редактором?

— Тактикой сотен порезов, — Лида направилась к выходу. — Мы опоздаем в библиотеку, детали обсудим по пути.

*************

Спор, начавшийся ещё по дороге, продолжался в комнате Маши в библиотеке.

— Подведём итог, без эмоций и морализаторства, что мы не отвергли? — Лида сидела на широком белом подоконнике и писала план.

— Продолжаем прокачивать свои аккаунты. Дзен, Ютуб, Рутуб, ВК, — ответил Артём, занявший старое советское кресло.

— Сколько там, по паре сотен просмотров на прошлых публикациях? — журналистка вздохнула и потёрла левой рукой глаза.

Собака, лежавшая на боку в центре зала, подняла морду и сказала:

— А вам нужны десятки тысяч. Твой брат почти хакер, пусть взломает интернет-канал местных СМИ и опубликует там.

— Я веб-разработчик и бывший сисадмин, а не хакер, — ответил Артём.

Лида полистала блокнот и предложила:

— Олег может поставить программу удалённого доступа на компьютер «ИнтерВестей» и оставить его работающим в ночь на пятницу...

— Это уголовка. Не все пароли хранятся в памяти браузера. Даже если получится, контроль восстановят быстро. Такая себе идея. — Артём откинулся в кресле и сжал руками деревянные подлокотники.

Лабрадор встал, подошёл к креслу и сказал:

— Какой ты нудный! СМИ взламывать боишься, делать их зеркала отказываешься, даже сайты закрытых авторитетных областных газет воскрешать не хочешь. — Собака издала зевающий звук и выгнулась.

— Вы недооцениваете сложность. Переоцениваете эффективность. И не понимаете, что всё это быстро прикроют. — Брат наклонил голову набок, переводя взгляд с собаки на Лиду.

— Трудно общаться с реалистами, — с улыбкой ответила журналистка, постукивая ручкой по открытому блокноту.

— А можно исключить шантаж источников и запугивание во снах? — спросил Артём, опустив взгляд.

— Ага, а доступ к внутренней информации мы как получим? Ты его родишь? — огрызнулась собака.

— Девушки из Театра Отражений помогают нам найти компромат на подрядчиков или работников водоканала. — Лида намотала на палец локон белых волос. — С помощью Мары мы заставим слабых помогать нам.

— Улики, полученные незаконным путём, нельзя использовать, — Артём нахмурился.

— Верно, поэтому мы используем депутатские запросы, чтобы заставить проверяющие органы получить их законным путём.

— А они не смогут всё уничтожить или подделать? — спросила собака, виляя хвостом.

— Там десятки договоров, банковских транзакций, актов и электронный документооборот. Все цифровые и бумажные следы не зачистишь. — Лида перелистнула страницу и нахмурилась.

— А что с публикациями? — Артём встал с кресла и начал расхаживать по комнате.

— Одновременно бьём из всех информационных орудий, — Лида активно жестикулировала и улыбалась, — злые и честные материалы на ресурсах «Молота Правды». Проплаченные публикации в популярных пабликах. Привлекаем через рекламу внимание жителей к нашим статьям и видео.

— И всё это на сорок тысяч с гранта? — собака облизнулась.

— Ещё мои тридцать тысяч. «Молот Правды» опубликует бесплатно. Часть пабликов разместит материалы по коррупции в водоканале по знакомству. Кое-что согласится репостнуть портал «Голос Справедливости». Денег хватит на неделю массовой рекламы.

— А потом? — спросил брат, останавливаясь и резко разворачиваясь.

— Потом эксклюзивное журналистское расследование в одном из областных СМИ. И будем надеяться, что дальше тему подхватят.

— Ты не уверена? — Артём подошёл ближе и заглянул в открытый блокнот.

— Да! Поэтому мы будем использовать всё. Независимая экспертиза воды от друзей Маши. Фотографии детективов, подтверждающие неформальные встречи директора водоканала и фигурантов схемы. Мамин сбор петиции к губернатору с просьбой разобраться.

Лабрадор забрался в освободившееся кресло и сказал:

— Участники схемы поймут, что водоканал скоро накроют, и начнут разрывать связи?

— Именно так, сделав директора водоканала ещё более уязвимым. А мы воспользуемся ситуацией, чтобы раскрутить через Наумова всю схему коррупции в ЖКХ.

— Может, получится, — тихо сказал Артём. — Пойду домой, спишусь с директологом и таргетологом.

— Давай, нам тут ещё шкаф надо на место поставить! — Лида встала с подоконника и пошла провожать брата.

Черных вернулась через пару минут в комнату, закрыла дверь и задвинула её шкафом. Десятки книг, лежавших на полу, возвращались одна за другой на стеллаж, закрывая проход.

Собака крутилась рядом, заглядывая в лицо. Чихнула, потёрла нос лапой и спросила: «Лида, а ты не думаешь, что за коррупцией кто-то стоит?»

— Да, схема слишком большая. Лёжа в больнице, я изучала похожие случаи. — Журналистка приподнялась на носочки, чтобы поставить книги на верхнюю полку.

— И что, такое часто встречается? — спросила собака, аккуратно взяла в пасть книгу и подала.

— Отдельные эпизоды везде. Управляющие компании всегда работают, чтобы получить прибыль, и хитрят с оплатой ресурсов. Махинации с тендерами тоже не редкость, но... — Журналистка продолжала заполнять полки разноцветными книгами.

— Но обычно это не связано в единую сеть? — Собака открыла пасть, высунула язык и часто задышала.

— Верно, у нас они действуют организованно и слаженно. Отвечаю жёстко и на опережение.

— И ты боишься? — Лабрадор сел рядом.

— Узнать мою прописку легко. Папу надо уговорить взять отпуск и уехать с мамой к тёте в деревню. Мы с Артёмом переберёмся на съёмную квартиру и будем маскироваться. — Последняя книга встала на полку.

— Смотрю, у тебя всё продумано! — Собака боднула девушку в ногу.

— Ага, только жизнь постоянно преподносит сюрпризы.

Сотовый телефон, стоявший на зарядке, тихо пиликнул. Девушка подошла, открыла мессенджер и прочитала новость, присланную Ольгой Крыловой: «Из-за аварии на магистральном Сергинском водопроводе в Загорске будут перебои с подачей холодной воды».

Лида сняла телефон с зарядки, накинула на плечи серый пуховик, брошенный на подоконник. Потёрла ледяные ладони и сказала:

— Корочки журналиста у меня остались, поеду попробую снять материал, только мне оператор нужен. — Лида заметила смазанные пятна краски на боку лабрадора, достала влажные салфетки и пошла оттирать.

Собака сидела ровно, молчала почти минуту, а затем ответила:

— Придётся свести тебя с парнем, он после попытки организовать независимый профсоюз магов получил ярлык неблагонадёжного и год в СИЗО отмотал. Фотографом на свадьбах подрабатывает. Только не вздумай в него втрескаться!

Глава 19: Обычная катастрофа

Два ворона из плотного дыма сидели на заснеженных ветвях рябины у библиотеки. Каждое существо было в полтора раза больше городских птиц. Монстры щёлкали зубастыми клювами и смотрели кровавыми глазами на вышедшую Лиду.

Черных остановилась и попятилась. Белый туман за плечом оформился в женский силуэт. Куратор Лиги Анна Шахрай позади перестала возиться с ключами, дёрнула закрытую дверь дважды и обернулась.

Вороны сорвались с ветвей, взлетели и закаркали:

— Подарррок для Маррры, — прохрипел первый, широко открывая клюв.

— Серррп ломает защиту, — добавил второй, подлетая к крыше библиотеке.

Порыв ветра ударил в стену, подняв с асфальта снежную крупу. Мокрые хлопья закружились вокруг Лиды плотным кольцом. Силуэт за спиной сгустился и приобрёл черты туманного двойника.

— Что там Артист пел? Летит вороньё, предвещая тьму, Мара точит серп в ледяном дыму? — журналистка ухмыльнулась.

Анна подала железную трость.

— Это вороны Морока. Ещё один древний дух Нави и родич Мары. Твари прилетели, чтобы следить и заманить тебя в ловушку. — Представительница Лиги достала телефон, быстро набрала и отправила два сообщения. — Придётся перенести встречу с фотографом к гаражам у элитного дома. А то монстры будут летать и каркать, пока соседей не напугают.

— Жильцы не привыкли к чудищам на заднем дворе? — Лида проводила взглядом женщину, бегом уводившую девочку лет десяти от детской площадки.

Вороны взлетели выше крыш.

— Нам повезёт, если офицеры приедут быстрее неофашистов. Никогда не участвовала в расправе в качестве жертвы? — кураторша ускорилась, надевая перчатки с оранжевыми светящимися рисунками.

— Как-то не доводилось, — Черных перешла на бег, перехватывая трость в левую руку. — Ты сгущаешь краски, в больнице меня никто не пытался линчевать.

— Да? Я другое слышала. Учти, магический отдел нас не трогает, поэтому соседи сразу звонят в Белую Общину — кураторша свернула за дом и побежала к гаражам.

Птицы спикировали на уровень третьего этажа, каркая «Навь грррядёт» и «Маррра и Морррок». Из подъезда хрущёвки вышла бабушка с тележкой, подняла голову, охнула и заторопилась обратно.

Женщины пробежали мимо старушки, свернули к гаражам, преодолели ещё метров двадцать.

Лида резко встала. Туманный силуэт за спиной потянулся назад. Девушка вытянула руки вперёд, но ноги шагали в обратную сторону.

Вороны сели на трубы вентиляции разных гаражей и закаркали в унисон:

— Серррп Марррры ждёт. Силу обрррети. Врррагов накажи!

Анна вернулась, схватила журналистку за локоть и рывками потащила за собой, оглядываясь по сторонам. На улице было немного прохожих, а в гаражах никого.

Первый ворон снизился, пролетел в трёх метрах от головы Лиды и вернулся на высоту.

Туман за спиной Лиды потянулся к воронам. Белые ладони Мары раскрылись навстречу чёрным крыльям. Лида дёрнула плечом, сбивая призрачную руку.

Кураторша добежала до середины ряда и остановилась у железных ворот гаража с кривым граффити. За затылком и плечами женщины вспыхнуло оранжевое свечение. Глаза кураторши залил жёлтый цвет. Она наклонилась, подхватила кусок кирпича и замахнулась.

Снаряд со свистом распорол воздух. Один из воронов кувыркнулся в воздухе, пропуская в полуметре над собой оранжевый кусок.

Анна подобрала пустую стеклянную бутылку и камень. Запустила бутылку, ворон спустился ниже и был пробит насквозь камнем. Птица лопнула, обратившись в облако чёрной сажи и дыма.

Кураторша, окутанная желтоватым свечением, пошла искать снаряды.

Второй ворон сделал ещё круг. Опустился на водосточную трубу дальнего гаража, склонил голову, разглядывая Лиду кровавыми глазами.

Воздух между лопаток Лиды стал влажным и тяжёлым. Дух Мары за спиной запрокинутой головой, обращённый к ворону. Лида обернулась и посмотрела прямо в туманное лицо.

— Хочешь попасть в Навь, забрать свой серп и наказать Морока? — спросила журналистка.

Чёрный ворон разжал когти и взмыл в серое небо, крикнув напоследок:

— Фррреска Маррры! Твоё лицо! Поррртал Нави! — монстр быстро улетал вдаль.

— О чём каркала тварь? — спросила вернувшаяся кураторша.

— Бред из чужих снов. — Лида надвинула кепку на глаза. — Когда там видеооператор приедет?

Из-за угла дальнего гаража вывернула багровая лада десятой модели. Машина зашуршала резиной по снегу и остановилась в пяти шагах.

Водительская дверь открылась. Невысокий, коротко стриженный, русый мужчина в расстёгнутой куртке вышел и замер. Несколько секунд он смотрел на чёрные глаза и белую прядь Лиды.

Черных выдохнула сквозь стиснутые зубы. Тряхнула головой, убрала белую чёлку под кепку и внимательно рассмотрела водителя.

— Твою мать, Игорь Кузнецов? — брови Лиды изогнулись, глаза расширились.

Водитель нахмурился, подался вперёд, вгляделся и ответил.

— Лидка? Ты чего после восьмого класса решила больше не расти? — парень рассмеялся.

— А я смотрю, ты всё такой же остряк. Публицистикой больше не занимаешься, теперь стендапером подрабатываешь? — Черных поправила кепку, сняла очки и расстегнула ворот куртки.

— Нет, магическим журналисткам бесплатно помогаю, — с усмешкой ответил водитель. — А так фотографией промышляю и халтурами по электрике зарабатываю.

— У тебя камера-то хоть есть? Или мы на телефон будем снимать? — улыбнулась Лида.

— Nikon D3300. Не самая лучшая аппаратура, но пойдёт, только придётся ролики не больше 20 минут снимать, — ответил Игорь.

Анна поправила оранжевый баф и разгладила серое пальто. Шагнула к задней двери машины, положила ладонь в перчатки на ручку и заявила:

— Я с вами. Заодно договорим о предложении Лиги.

Лида перевела взгляд с координатора на Игоря и возразила:

— Мы едем работать. Снимать грязь и злых людей.

— И вы будете уязвимы. Я прикрою, посижу сзади. Обещаю не мешать.

Женщина не убирала руку с двери. Лида бросила взгляд на Игоря. Фотограф вздохнул, нажал кнопку на брелке. Щёлкнул центральный замок.

— Не люблю я с прислугой ОМБ и олигархов работать, но чего не сделаешь ради общего дела. Только опять вербовать меня в ряды лояльных режиму магов не надо.

Анна уселась на заднее сиденье и ответила:

— Это всё ваши юношеские глупости. Мы защищаем интересы всех магических существ, независимо от их взглядов.

— Интересы ОМБ вы защищаете. Вон Лиде рассказывайте, что владелец кирпичного завода, жертвующий вам двести тысяч в год, и простой маг равны, — огрызнулся мужчина, заводя машину.

Лида постояла секунду, коснулась передней двери, отдёрнула руку и села на заднее сиденье. Телефон в кармане заиграл песню Сургановой «Ангел седой». Журналистка резко достала смартфон и услышала знакомый голос видеооператора Олега.

— Лида, нас отправляют снимать про аварию на водопроводе, — сказал бывший коллега.

— Догадываюсь, но мы же договорились не звонить, тем более на этот номер...

— Дело срочное. Ты не поняла, мы делаем репортаж про магический ритуал, повредивший водопровод.

— Что?! Самохвалов совсем кукухой поехал?

— Он сам не в восторге, но кто-то приказал, — Олег перешёл на шёпот. — Приезжай на 17-й километр трассы Загорск-Серги. Где-то там работы ведутся.

— Вы через сколько будете? — Лида похлопала водителя по плечу.

Двигатель зарычал. Игорь плавно переключил коробку передач и тронулся.

В трубке журналистки послышался шум воды.

— Я в туалет вышел, оперативка минут через пятнадцать закончится, и мы поедем.

— Олежа, спасибо тебе огромное! Мы постараемся успеть раньше!

*************

Багровая десятка вылетела на загородную дорогу и разогналась до сотни километров. Мимо пролетело несколько знаков, ограничивающих скорость 90 километрами.

Лида смотрела в окно, хмурилась и шевелила губами.

За окном тянулись засыпанные снегом поля и хвойные леса. Лида выдохнула, натянула медицинскую маску, поправила очки и надвинула кепку ниже.

— Окей, давай по порядку, — сказала журналистка, загибая пальцы. — Ты снимаешь, я говорю. Имён не называем, проводим разведку, узнаём максимум за 25 минут.

— Скажете, что вы из Лиги Защитников Магов? — спросила кураторша.

— У Лиги есть аккредитация? Нет. Может быть, у вас есть репутация проверенного СМИ? — Лида потёрла брови пальцами.

— Давай представимся независимыми блогерами? — предложил фотограф, сворачивая на трассу к городу Серги.

— Для чиновников всякие ютуберы это синоним проблем и клоунады. Единственный нормальный вход это мои корочки ИнтерВестей! — Лида достала из сумочки синюю книжку с надписью «пресса».

— Хитро, конечно, но могут разоблачить, — бросил Игорь, обгоняя фуру.

Анна наклонилась вперёд, держась за спинку.

— На месте будут Стражи Реальности. Увидят меня рядом с вами или Мару и маскировки конец, а вам ещё очередные враки про магов надо разоблачить, — предупредила кураторша.

— Это можно использовать. Хотели страховать? Если нас раскроют, сможете отвлечь внимание? — Черных положила корочки в карман куртки и проверила зарядку на телефоне.

Автомобиль выехал на встречную, обогнал «Форд» и вернулся на свою полосу. Женщины на заднем сиденье вцепились в кресла.

— Если понадобится привлечь внимание, я подойду, — кураторша поправила оранжевый баф. — Начну снимать, позову главных, подниму шум. Но я смогу выиграть пару минут, не больше.

Игорь коротко усмехнулся, разгоняясь до ста двадцати.

— Жертвенность у Лиги поставлена хорошо!

Анна Шахрай не ответила. Назвала номер, дождалась, пока Лида запишет, потом продиктовала тот же Игорю.

— Я хочу держаться ближе к журналистике, — тихо сказала Лида, убирая телефон.

— Лучше ближе к классовой правде и эффективности, — отозвался Игорь.

— И к защите магов от угнетения! — добавила Анна.

Черных вздохнула и не ответила.

Машина свернула с трассы на лесную грунтовку. Колёса вошли в первую же лужу, грязная вода ударила волной. Минута тряски и впереди показался редкий хвойный лесок, поляна и просека.

Среди деревьев работал жёлтый экскаватор с опущенным ковшом. Рядом стояла бортовая газель, УАЗик водоканала и несколько машин работников.

Две бригады в оранжевых жилетах копали в разных местах.

Правее, у леса и деревянных идолов, стоял чёрно-белый джип ЧОПа Стражи Реальности. Двое в тёмных куртках и бронежилетах ходили по импровизированному капищу с двумя гражданскими и снимали на телефон.

У импровизированной стоянки уже работали журналисты Загорского Вестника. Мужчина держал камеру на плече. Женщина с микрофоном общалась с директором водоканала. Широкоплечий смуглый начальник кивал, махал руками, улыбался.

Игорь развернулся, загнал машину под прикрытие сосен, бампером к дороге. Кураторша пригнулась ниже стекла и подняла телефон.

— Поставили мой номер на быстрый набор? Жду звонка, можете ничего не говорит, я и так пойму что пора отвлекать внимание, — Анна легла на заднее сиденье спиной.

Лида вышла первой. Резкий ветер ударил в лицо, неся мелкую ледяную крошку. Ноги сами повернулись в сторону чащи, прочь от просеки.

Журналистка сжала челюсти, силой вдавила каблук в землю и развернулась. Подняла сжатый кулак, тихо погрозила небу и сказала: «Без фокусов, тут враги, заметят, посадят!».

Ноги стали слушаться. Черных сунула руки глубоко в карманы куртки, подавляя дрожь в пальцах, и пошла в сторону начальства водоканала.

У выхода на просеку дежурил охранник ЧОПа. Черных на ходу достала синюю книжку и махнула перед глазами. Через секунду захлопнула и убрала. Охранник скользнул взглядом по корочке прессы и равнодушно кивнул.

Подойти к директору водоканала не вышло. Съёмочная группа Загорского Вестника стояла слишком близко. Женщина с микрофоном вдруг обернулась на хруст веток. Её взгляд прошёлся по фигуре Лиды, задержался на маске и очках.

— Мы с вами раньше не пересекались? — журналистка прищурилась, делая полшага навстречу.

Лида зашагала мимо.

— Вряд ли. Я новенькая из ЗагорскОнлайн. Удачного эфира, — ответила Черных хриплым, низким голосом.

Игорь быстро прошёл между ними, перекрывая обзор широкой грудью и спрашивая, когда приедут журналисты из ИнтерВестей.

— Боитесь конкуренции? Скоро будут, может, вы пока общие планы поснимаете? Нам ещё минут двадцать надо с господином Наимовым поработать... — журналистка с микрофоном улыбнулась.

Лида и Игорь прошли дальше.

У длинной траншеи высились горы смёрзшейся земли. Трое мужчин с кирками и лопатами в оранжевых жилетах стояли у края ямы. Лида подошла ближе, открывая блокнот и включая диктофон на смартфоне. Один рабочий мельком глянул на неё, отвернулся и поковырял снег лопатой.

— Можете рассказать про аварию? — поинтересовалась журналистка.

— Нет, вон там директор, у него голова большая, пусть он думает, что брехать! — сказал мужчина лет шестидесяти, подмигивая.

Игорь снял с шеи включённый фотоаппарат и подал девушке.

— Начальница, можно покурить, а потом за работу? — улыбаясь, спросил Игорь журналистку, пошарил во внутреннем кармане и достал дорогие сигареты.

Девушка взяла камеру, накинула ремень на шею, чуть отошла и замерла. Красный индикатор записи видео продолжал слабо гореть. Объектив смотрел ровно вперёд.

Игорь протянул открытую пачку работникам:

— Мужики, угощайтесь. Чего спины гнуть, пока директор перед камерами красуется?

Двое рабочих сразу потянулись к пачке. Третий помедлил, но тоже взял сигарету. Игорь щёлкнул зажигалкой, давая прикурить каждому.

— Долго вам ещё тут работать? — спросил фотограф, откашливаясь.

— Да хрен его знает. День, может, два. Вообще не факт, что здесь прорыв. — мужик с киркой махнул рукой. — Копаем в двух местах. Может там, а может и нет!

— Я слышал, что трубы на 70% изношены? — Игорь стряхнул пепел на землю.

— Может и так. Рвануть может где угодно, — старый рабочий затянулся и чуть зажмурился. — Какие у тебя сигареты с шоколадным привкусом? Ну смотри, сынок, капитального ремонта отродясь не было. В восьмидесятых положили трубы, сорок лет только заплатки ставим.

— Дак может, проблема в запорной арматуре? — фотограф подмигнул старику.

— Умный, да? Третья бригада как раз туда укатила, сегодня почти всех дёрнули, даже директор жопу от кресла оторвал! — мужчины тихо рассмеялись, поглядывая, как Наимов расхаживает на фоне леса рядом со съёмочной группой.

Игорь улыбнулся, ещё немного поболтал о пустяках.

Черных медленно шла вдоль края траншеи. Камера на груди писала видео и звук, смартфон с включенным диктофоном работал в нагрудном кармане. Журналистка остановилась, поворачиваясь всем корпусом. В кадр попали курящие рабочие, глубокая яма, ковш экскаватора, лес и второе место раскопок.

Лида плавно повернулась вправо. Объектив захватил кромку леса и три деревянных бревна вдалеке. Между местом раскопа и капищем лежало двести метров редкого кустарника и хвойных деревьев.

Девушка вернулась к Игорю. Сняла камеру через голову, аккуратно передала обратно. Фотограф закинул ремень на шею.

Черных взяла помощника под руку, наклонилась к уху и шепнула: «Они несколько дней будут искать проблему, а треть города без воды останется».

— Пойдём глянем на эти деревяшки? — громко сказал в ответ Игорь, туша тлеющий бычок о грязную подошву.

Рабочие окончательно потеряли к ним интерес. Лида и Игорь направились к импровизированному капищу по протоптанной дорожке свежих следов в снегу. По пути фотограф запустил запись нового ролика.

На площадке у трёх почерневших столбов с лицами стоял джип. Рядом расхаживали Стражи Реальности в камуфляжных костюмах и двое парней в чёрных куртках с нашивками Белой Общины.

Один из общинников был молодой, широкоскулый и носил кепку с флагом страны. Второй выглядел старше, носил чёрную шапку, надвинутую по самые брови, и балаклаву. Ближе к идолам крутился страж с телефоном.

Черных на ходу подняла корочки и показала издалека.

— Я из ИнтерВестей. Видели наши материалы «Магическая Угроза»? Классно получается, да?

Молодой общинник криво усмехнулся, сплёвывая в сторону.

— Видели. Слишком мягко!

— Да с магическими выродками надо пожёстче. Совсем распустились, — поправляя медицинскую маску и очки, сказала Лида. — Самохвалов сказал, что в аварии тоже они виноваты?

Мужчина в балаклаве развернулся и показал ладонью на самодельных идолов. Заговорил уверенным басом с лёгкой хрипотцой.

— Сама видишь, все признаки!

Лида посмотрела на припорошенные почерневшие брёвна, заснеженную полянку и обложенное валунами костровище.

— Братья, так не пойдёт. — девушка потёрла лоб под кепкой ладонью, убирая выбивающиеся белые волосы. — Редактор сказал снять классную картинку. Чтобы доказательства были налицо. А тут что снимать? Трёх кривых идолов и заброшенную поляну?

— Как раз над этим работаем, — откликнулся охранник у джипа. — Сейчас натопчем, снег чуть разгребём, костёр запалим. А вон там пентаграмму со свечами забабахаем!

— А вот это уже хорошо, — ответила журналистка, переводя взгляд с кострища на идолов. — Только ритуал поближе к месту раскопок делайте. Может, там, где мы проходили?

Мужчины переглянулись и закивали в ответ.

Молодой парень начал забрасывать журналистку короткими, рублеными вопросами про прошлые сюжеты и травницу, отравившую полподъезда.

Мужчина постарше вставлял веские замечания про необходимость тотального контроля и посадки всех магических существ.

Черных поддакивала и подначивала.

Игорь тем временем ходил по кругу, как будто выбирал точку для съёмки. Камера висела у него на шее и беззвучно писала видео и звук.

— А кто первым сюда приехал? Вы или водоканал?

— Мы, конечно, — отозвался охранник басом, не вынимая рук из карманов. — Наш малой ещё месяц назад это капище приметил. Тут недалеко газовая и водопроводная линия идёт. Узнали про аварию и рванули сюда.

— Это вы хорошо придумали! — кивнула Черных. — Раскопки рядом, получается, по вашей наводке начали?

— А по чьей ещё? — молодой парень рассмеялся. — Сами они бы не допетрили!

Белая прядь упрямо полезла из-под кепки. Ноги сами шагнули к левому идолу. Рука поднялась и коснулась чёрного провала вырезанных глаз.

Лида мгновенно провалилась в транс.

Вокруг была тьма, лес и туман. На поляну вышли три огромные фигуры. Оживший скелет с короной, мечом и сундуком шёл первым. Следом шагала бледная девица в ледяном наряде с серпом и черепом в руках. Последним шёл мужчина в балахоне с маской оленьего черепа вместо лица, с посохом и чёрной свечой в руке.

Три фигуры затянули в унисон трубными голосами знакомую песню:

Я шагаю во тьме, забирая свет,

Под звериной маской лица моего нет.

Я хозяин теней, я ночной кошмар,

Я вернул тебя к жизни для новых кар.

Сквозь туманы века я тебя позвал,

Из объятья небытья тебя украл.

Лида очнулась, ноги подогнулись, рука оперлась на идола.

— Эй, ты чего? Тебе плохо? — спросил кто-то рядом.

Лида открыла глаза. Молодой общинник стоял в полуметре и смотрел в упор. Остальные постепенно стягивались к девушке, окружая её.

Черных отдёрнула руку и потёрла висок.

— Мигрень разыгралась. Таблетки в машине забыла. — девушка шагнула назад и заметила заходящего за спину охранника.

— А зачем ты идола тронула и глаза закрыла? Нормальные люди так себя не ведут... — тихо произнёс мужчина в бронежилете, поправляя пояс с дубинкой, баллончиком и наручниками.

— Чья бы корова мычала! — крикнул издалека фотограф. — Кто тут нормальные люди, вы? Дёшевые шавки олигархов и полиции. Настоящих правых ещё в нулевых пересажали!

Общинник и охранники резко развернулись и подошли к Игорю. Молодой парень нехотя отошёл от Лиды и рванул к товарищам, на ходу доставая смартфон.

Один охранник тыкал пальцем в грудь фотооператора, второй махал рукой у самого лица, третий бросал резкие вопросы, брызжа слюной.

Игорь молча отступал, не давая себя обступить, и держал кулаки перед собой, на уровне подбородка, огрызался в ответ:

— Снимайте, я считаю, у нас свободная страна. Вам этого не понять. Вы в четвертом рейхе хотите жить! — Игорь шагнул назад, толпа двинулась следом.

Охранники заорали разом, перекрикивая друг друга. Молодой общинник поднял телефон и встал сбоку, ловя лицо Игоря в кадр. Охранники достали дубинки.

Лида отошла за идола. У корней лежал небольшой чёрный баул с нашивкой Белой Общины. Девушка присела, делая вид, что завязывает шнурки, и быстро открыла молнию спортивной сумки.

Внутри лежали свечи, мел, пакет соли, цветная листовка Лиги Защитников Магов, рисунок с корявой пентаграммой и бутылка кетчупа. Черных быстро сфотографировала сумку с разных ракурсов на телефон, застегнула молнию, поднялась и вернулась на поляну.

Когда она вышла обратно, голоса стали ещё громче. Охранники обещали фотографу проблемы и грозили гражданским арестом.

— Парни, отстаньте от него. У него просто девка ведьма снов. Приворожила его, вот он и помешался на защите выродков!

Охранники и общинники заржали. Молодой парень засмеялся громче всех и ткнул пальцем в Игоря.

— Вот мы из этой магической подстилки дурь-то выбьем, — прорычал охранник, постукивая резиновой дубинкой по ладони.

— Я бы не стала. Он племянник мэра и стукачок. Один синяк поставите, и он на всех заявление напишет и дяде побежит плакаться.

Сразу посыпались ругательства. «Ссыкло», «предатель», «мажор». Молодой общинник злобно поддакивал и смачно харкнул на землю.

Черных подошла к Игорю, взяла его под руку и потащила к машине.

— Забейте на него. Его по блату к нам устроили. Он ничего в жизни не понимает и с жиру бесится. — девушка продолжала тянуть фотографа.

— Стоять, — сказал страж, преграждая путь толстым брюхом под броником. — Покажите отснятый материал!

Лида краем глаза заметила подъезжающую белую машину с логотипом ИнтерВестей на борту. Не вынимая кнопочный телефон из кармана джинс, она нащупала нужную клавишу и сделала беззвучный дозвон на номер кураторши.

— Ребят, мы ещё ничего не сняли, — Лида развела руками. — Этот обормот камеру не взял. Пока только фотки для статьи, и то немного.

— Давай свой фотик, — рявкнул страж, протягивая руку. — Посмотрим, что ты там наснимал, мажорик.

Фотограф не снимал камеру с шеи, шагнул вбок, пытаясь обойти охранников, и сказал:

— Разрядился на морозе. Что вы там увидите? — Игорь быстро щелкнул по кнопке отключения фотоаппарата.

— Чего ты нам лечишь? Давай сюда аппарат! — мужчина в сером бафе дёрнулся вперёд.

С дороги донёсся пронзительный женский голос. Кураторша шла по просеке, снимая на телефон, громко требуя позвать ответственного и допустить представителя Лиги Магов к месту происшествия. Оба Стража выругались и побежали к ней.

Остались общинники. Молодой парень шагнул ближе и протянул руку к камере.

— Не ссы, давай фотик сюда, посмотрим и отпустим! — парень улыбнулся.

Игорь отступил вбок, коснулся фотоаппарата на шее двумя руками. Посмотрел на девушку и дважды подмигнул. Лида и Игорь сорвались с места одновременно.

Сначала рванули через кусты, потом по узкой тропе. Сзади затрещали ветки, посыпались окрики. Общинники бежали следом, громко ломая подлесок.

Черных на бегу достала кнопочный телефон, увидела, что связь ещё идёт, и громко крикнула в трубку: «К машине, уходим! Быстро!».

Журналистка краем глаза заметила, как кураторша резко развернулась и побежала в обратную сторону, не дожидаясь приближения охранников.

Лида и Игорь мчались изо всех сил. Двое общинников отставали на два десятка шагов, громко матерясь и требуя остановиться.

Багровая десятка стояла там же, за поворотом. Задняя дверь уже была приоткрыта. Анна, тяжело дыша, сидела внутри.

Лида дёрнула пассажирскую ручку переднего сиденья. Игорь на бегу рванул водительскую дверь. Они ввалились в салон, и машина, которую не стали глушить, с пробуксовкой сорвалась вперёд. Из под колёс в подбегавших общинников полетели брызги грязи.

Преследователи остановились. Молодой общинник вскинул телефон, ловя в кадр удаляющийся номер.

Некоторое время в машине были слышны только рёв мотора и тяжёлое дыхание. Потом Черных сорвала медицинскую маску, очки и быстро заговорила:

— Капище заброшено. Копают в ста метрах от него. Стражи привезли всё, чтобы изобразить остатки ритуала. Отснятого хватит для бомбического ролика!

Игорь постучал пальцем по корпусу камеры, висевшей на шее, не отрываясь взглядом от дороги.

— Она писала всё время. Стабилизируем, смонтируем, выложим с комментариями.

Анна на заднем сиденье поправила сбившийся оранжевый баф на лбу и уточнила:

— Что ещё сняли?

— Рабочих. Две бригады. — ответила Лида. — Копают наугад, ищут место прорыва.

Игорь поддал газу, машина разогналась до сотни и резко свернула на дорогу к частному сектору.

— Дальше что делаем? — спросил фотограф, восстанавливая дыхание.

Черных уже открывала смартфон и поисковик.

— Надо снять хозяев капища для большей убедительности. Пусть скажут на камеру, что никакого отношения к магии не имеют, не были там несколько недель и ничего про аварию не знают!

— И где мы этих чудиков найдем? — спросил Игорь.

Лида подняла взгляд от экрана.

— А у нас в городе прямо так много неоязычников? Давайте шерстить соцсети, сайты, новости. Мне нужны контакты и быстро связаться с ними. У нас примерно шесть часов. Надо выложить готовые материалы до вечерних новостей Загорского Вестника и ИнтерВестей.

— Не надо искать, — тихо ответила кураторша. — Я знаю, чьё это капище, но вас с ними сводить нельзя!

Глава 20: Свистопляс и буйное язычество

Багровая Лада остановилась на парковке у двухэтажного центра «Планета Развлечений». Игорь заглушил мотор.

— Ничего не выйдет, кроме сектантской чуши! — сказала Анна Шахрай с заднего сиденья, расстегивая пуговицы серого пальто. — Я вам трижды по дороге объяснила.

— Но не убедила, — Лида развернулась с переднего сиденья.

— Повторяю, язычники на срок наговорят под запись! Вы их засветите, и завтра «ИнтерВести» возьмут у них интервью и навредят всем. — Кураторша вцепилась в спинку переднего кресла. — Как вам ещё это объяснить?

— Буржуазные журналисты культистов в любом случае найдут, — Игорь резко обернулся. — Нам надо до них донести всю опасность ситуации. Неужели они такие тупые, не поймут?

— Хуже. Они фанатично верят в свою правду. — Анна вышла из машины и побрела к крыльцу, глядя в асфальт.

— Чего она так распереживалась? — Черных постучала алыми ногтями по бардачку. — Репортаж на пять минут: зайдём, снимем три фразы и поедем.

Кураторша вернулась к машине, открыла дверь и сказала:

— Давайте не пойдём? Там у них в магазине деревянная штука. Незарегистрированный слабый артефакт. Если ОМБ узнает, что мы были рядом и не доложили, поедем показания давать на полдня.

— Ты же с нами, — усмехнулся Игорь, выходя из машины. — Сама передашь хозяевам, что всё было чинно и законно.

— Вы меня вдвоём решили бесить? — Анна натянула на руки перчатки с оранжевым светящимся рисунком. — Кошка скребёт на свой хребет! Пойдёмте, но я предупредила!

Черных быстро вышла из машины, нагнала женщину и взяла её под руку.

— Не обижайтесь, Игорь шутит, когда волнуется. Без интервью ролик слабый.

Кураторша молча кивнула, выдохнула со стоном и пошла медленнее.

— Говорить мне придётся, — Шахрай надела баф как косынку. — Камеру не доставать до сигнала «в прежние времена». И от опасной деревянной фигуры ворона держитесь подальше.

Игорь обогнал женщин, открыл и придержал тяжёлую стеклянную дверь. Лида шагнула мимо, плечом зацепив его руку. Парень улыбнулся и открыл дверь шире.

Сразу после входа начиналось кафе. Пахло пиццей и свежевыжатым соком. Первый зал занимали диванчики с подушками, деревянные столы с округлёнными краями и длинная цветастая стойка. В дальнем углу сидела взрослая пара с ребёнком, официантка в белой рубашке принимала заказ.

Кураторша резко остановилась и развернулась.

— Может, я хозяйку тихонько выманю сюда? Вы с ней поговорите и поедем?

— Ты ещё подставную актрису найди, чтобы по бумажке зачитала, — усмехнулась Черных.

— Лидочка, отличная идея! Поехали искать! — Шахрай улыбнулась и пошла к выходу.

— Стой! Я шучу. — Лида схватила её за плечо. — Нам нужны реальные создатели капища.

Кураторша обернулась, издала долгий стон и двинулась вглубь здания.

В проходном зале было шесть дверей. Комната с приставками заперта, табличка «Работаем с 13:00». В зале для праздников шла уборка. Дверь аттракциона «Кинотеатр 5D» закрыта.

Анна остановилась у четвёртой двери с деревянной табличкой «Мокошь». Кураторша толкнула дверь. Латунный колокольчик звякнул. Следом вошла Лида. Задела плечом вешалки с льняными рубахами. Ткань качнулась, плечики застучали.

Журналистка обвела взглядом двадцатиметровую комнату, стол в середине и полки. На деревянном стеллаже лежали тряпичные куклы с вышитыми лицами, деревянные шкатулки, вязаные пояса, свечи, книги. У входа примостилась витрина с японскими статуэтками.

— Хотите купить индоевропейскую нэцку? — поинтересовалась крупная широкоплечая женщина с бейджиком «Зинаида» за прилавком. На ней был народный сарафан с вышивкой, высокий кокошник с речным жемчугом и светлые джинсы.

— Ты нам барахло не впаривай, — сказала Анна, подходя к прилавку, — лучше про ваше незаконное капище расскажи.

— Кого там нелёгкая принесла? — раздался хриплый голос из-за отодвинутой занавески.

За прилавком появился рыжий длинноволосый мужчина лет сорока в чёрной косоворотке.

Хозяйка усмехнулась, взяла отложенные пяльцы, начала шить и говорить:

— Капище не наше, общее культурное наследие. Тебе ли от традиций предков отворачиваться? Конечно, не агни-йога...

— Даже не думай про эту лабуду напоминать, времена хрень-йоги давно в прошлом! И вам пора за ум взяться. — Шахрай подошла вплотную к прилавку.

— Опять Анька нас будет в свою новую секту «Лигу Магов» зазывать, — рыжий мужик вышел в зал, собирая волосы в хвост.

— Мы правозащитная организация, помогаем настоящим волшебным существам, чародеям и хранителям артефактов. — Кураторша продемонстрировала надетые кожаные перчатки с оранжевым, переливающимся свечением.

— А нас ты за ровню не почитаешь? — Хозяйка прищурилась, вытаскивая иглу и красную нить.

— Свои магические способности вы искать, изучать и развивать не хотите. Ерундой маетесь. Из артефактов у вас только проклятая фигура дозорного ворона. — Кураторша скрестила руки на груди и поморщилась.

— Давайте споры оставим? — с улыбкой предложила Лида. — Нам интервью надо взять и подготовить вас к встрече с другими журналистами.

Хозяйка отвела рыжеволосого мужика к стенке и начала шушукаться, поглядывая на гостей.

Журналистка воспользовалась паузой, чтобы обойти магазин. Игорь последовал за ней и невзначай коснулся пальцев Лиды рукой. Черных убрала ладонь, улыбнулась, шепнула «потом» и ускорилась.

В дальнем углу за стеллажом с платками сидел парень в инвалидной коляске. Лет двадцати пяти, впалые щёки, тёмные круги под глазами, аккуратная стрижка. Руки лежали на деревянной заготовке, резец замер.

Лида скользила взглядом по полкам. Резные маленькие идолы, вязаные вещи, самодельные обереги из кожаных шнурков и дерева.

Над открытыми деревянными стеллажами висела большая фотография с чёрной лентой: мускулистый парень, светлые волосы, широкое лицо, полуулыбка.

Журналистка перевела взгляд на хозяйку. Зинаида прищурилась, перестала шептаться и спросила у координатора Лиги Магов:

— Может, расскажешь своей девочке, как вы слугу Морока отказались спасать?

— А как я ему должна была помочь? — спросила Анна, поправляя перчатки. — Он двух чоповцев убил. Перешёл в чёрный список и был ликвидирован при задержании...

— Трое полицейских расстреляли его в упор! — крикнул в ответ рыжеволосый мужчина.

— Он и их пытался убить, одному кисть отрубил, — парировала кураторша.

— Это трагично, но давайте поговорим о капище? А то ваш магазин через пару дней разнесёт Белая Община, — голос журналистки стал холодней, кепка сама спала, белая чёлка упала на глаза.

В зал выехал колясочник с деревянным чёрным вороном в полную величину. Зубастый клюв птицы был открыт в безмолвном крике, кровавые каменные глаза смотрели по сторонам, крылья замерли в расправленном состоянии.

— Чернобог, Мара и Морок не дадут нас в обиду, — заявил парень, выставляя фигурку перед собой как икону. — Их тень укроет нас от бед!

— Чернобог тысячу лет назад исчез, Мару в двенадцатом веке раскололи на девять частей, Морокам на вас плевать, — ответила кураторша, потирая переносицу.

В ответ послышались возгласы: «Богохульница!», «Магичка!», «Отступница!».

Глаза Анны вспыхнули оранжевым пламенем, свечение залило руки и спину. Женщина резко выхватила фигуру ворона из рук инвалида и одним ударом превратила её в щепки. Труха разлетелась по магазину, кусок крыла и лапы упали на пол.

— Вот это магия! А не ваша чушь про заговоры, богов, капища и обереги! Лида права, вас завтра придут убивать, а вы хрень несёте!

Парень в инвалидном кресле заплакал. Рыжеволосый мужчина подошёл к кураторше, рыча и поднимая кулачищи.

Магиня, окутанная свечением, одним движением схватила стокилограммового мужика за шею, приподняла на десять сантиметров над землёй и медленно поставила. Рыжий схватился за горло, согнулся, закашлялся.

— Я вызову полицию! — закричала женщина за прилавком, выхватывая смартфон из кармана джинсов.

— ОМБ надо звать, — рыкнула в ответ кураторша. — А лучше своих Чернобогов и Мороков призывай. Почему они не спешат вас спасать?

Лида скользнула, встав между Анной и неоязычниками, раскинула руки и сказала:

— Остановитесь, давайте лучше как в старые добрые времена? Можно я попробую? — Белый силуэт за спиной Черных медленно начал сгущаться.

— Давай, только учти, что эти остолопы ни хрена не понимают! Плюнешь в глаза, они скажут, божья роса! Только зря эссенцию потратила, — кураторша отошла и заняла место у входа.

Лида подняла кепку с пола, кинула в сумку вместе со снятыми очками. Шагнула, хрустнув подошвой по щепкам. Встала у прилавка напротив хозяйки, достала блокнот из сумки, включила диктофон на телефоне и спросила:

— Зинаида, когда вы последний раз были на капище?

Хозяйка не ответила. Вышла в зал, подняла с пола самый крупный обломок — часть лакированного крыла, повертела и положила на прилавок рядом с кассой.

— С вас пятьдесят тысяч, — сказала Зинаида, глядя на кураторшу у двери. — Сын полгода резал по вечерам. Платите!

Рыжий молча ушёл за занавеску. Загремел ящик, и вернулся через пять секунд с бронзовым амулетом на кожаном шнурке. Подошёл к щепкам на полу, встал на колени и начал водить амулетом перед обломками, напевая:

— Чернобог, исцели разрушенное, восстанови разорванное, дай силу священному древу, — рыжий пел монотонно, с закрытыми глазами.

— Не работает ваша самодельная хрень? — бросила кураторша от двери, не оборачиваясь. — И Чернобог древний дух смерти и разрушения, Мокоши тогда уж молись. Она тоже не услышит, но это как-то логичнее...

Рыжий не открыл глаз. Амулет покачивался, щепки на полу не шевелились.

Парень в коляске вытер слёзы, подъехал к обломкам, наклонился и подобрал два красных круглых агата.

— Это испытание, — вымолвил инвалид, обращаясь к маме. — Морок проверяет нашу верность. Ворона можно вырезать заново, а вот если мы отступимся...

— Испытание? — Зинаида хлопнула ладонью по прилавку. — Когда ты уже научишься ценить свою работу? Часов пятьдесят ты эту фигуру вырезал, пусть платят!

— Не для золота служим мы богам, — ответил парень, сжимая камни в кулаке. — Морок посылал мне образ каждую ночь. Пошлёт снова, и я вырежу лучше прежнего.

— Не Морок посылал, а Чернобог через Мару! — подал голос рыжий с пола, не открывая глаз и продолжая раскачиваться, стоя на коленях.

— Зинаида, лучше подумайте о будущем погроме, — Лида раскрыла блокнот и постучала ручкой по чистой странице, — я видела, как Стражи Реальности готовят материал для телевизора. Пентаграмма из мела, свечи, бутылка кетчупа вместо крови.

— Кетчупа? — переспросила хозяйка, всплеснув руками.

— Ага, кровищу будут изображать и скажут, что вы кошек на капище резали, — подтвердил Игорь от стеллажа. — Злые язычники сломали весь водовод одним ритуалом! Удобно ведь?

— И поддельную листовку Лиги Магов в центр круга свечей положат, — подхватила Лида, подмигивая Игорю. — Скажут, что вы их шестёрки. По приказу магов делали ритуал, чтобы город без воды оставить.

— Это неправда! — крикнула Зинаида, хмурясь.

— Слуги распятого бога опять оболгать нас хотят, — поддержал рыжеволосый, поднимаясь с колен.

— Наши боги даруют защиту и покарают врагов! — парень в коляске воздел руки.

— Мара послала меня помочь, — Лида закрыла глаза, улыбнулась, силуэт за спиной сгустился. — Дедушка Чернобог говорит: «Слушайтесь Лиду, ибо через неё я вам помогаю!»

— Ага, а то погибнете, как тот мужик из притчи, отказывающийся от помощи людей в лодках и ждущий, когда бог лично спустится, — усмехнувшись, добавил Игорь, запуская запись видео.

— Мы при этой богохульнице ничего говорить не будем... — загундосил рыжий.

— И счёт ей на пятьдесят тысяч выставим, пусть платит! — подхватила хозяйка лавки.

— Если ты посланник Чернобога, покарай еретичку! — добавил парень в коляске.

— Покарает, но позже, — отозвалась Анна, снимая перчатки. — И понятие «еретик» неприменимо для язычников. Пойду в кафе, сока выпью, не буду вам мешать! Досудебную претензию потом пришлёте.

Кураторша вышла из магазина. Дверь хлопнула, колокольчик зазвенел и замолк.

Лида пригласила жестом всех за стол в центре зала. Язычники и журналисты расселись. Черных говорила быстро и чётко:

— Вы помните, что было с антикварной чародейской лавкой?

— Пожар, лет пять уже прошло? — тихо ответила хозяйка.

— Поджог, там тоже сначала показали репортаж. — Лида говорила ровно, не повышая голос. — Сын владельца чуть не погиб в пожаре.

— Пускай приходят, — сказал инвалид. — Предки нас уберегут, не дадут...

— Я посланница богов и ваш единственный шанс на защиту, — ответила Лида, потягивая шею вбок и разминая пальцы. — Будете слушаться, и беда минует!

— А зачем тогда с сектанткой магов пришли, почему сразу не открылись? — рыжий мужик прищурился и подался вперёд, упираясь брюхом в стол.

— Испытывала крепость вашей веры, негоже посланнице богов помогать маловерным, — Лида заговорила медленнее, чуть нараспев. — Враги хотят заставить вас оговорить себя. Скажете на камеру Чернобог, и вас обвинят во всех проблемах города.

— Но мы не можем молчать о вере! — рыжий вскинул голову. — Это предательство!

— Не мечите бисер перед свиньями, — ответила Черных, постукивая ручкой по блокноту. — Будьте хитрее.

Игорь снял каждого крупно и, отпуская камеру, сказал:

— «ИнтерВести» покажет капище с пентаграммой и свечами. Кто-нибудь из вас скажет: «Чернобог покарал город», и это вклеят в сюжет. Белая Община соберёт митинг у вашей двери с плакатами «смерть сатанистам!». — Фотограф навёл камеру на побледневшее лицо хозяйки и добавил: — А вечером изобьют в подворотне каждого из вас.

— Морок не допустит! — сказал парень в инвалидном кресле.

— Он защитил антикварную лавку? — перебил Игорь, не повышая голоса.

Хозяйка лавки сложила руки в молитвенной позе, опустила взгляд и спросила:

— Что я должна сказать?

— Мама! — парень в коляске развернулся к ней. — Нельзя отрекаться.

— Морок бог хитрости и наваждений, он дозволяет обманывать врагов, — Лида развела воздетые к потолку руки, и белый туман за спиной сгустился, приняв обличье огромного ворона.

Язычники разом ахнули и забубнили слова заговоров.

Лида кивнула и продолжила громче и распевней:

— Боги говорят. Когда придут враги, скажите, что капище художественная культурная инсталляция традиций славян. Повторяйте за мной!

— Проект, посвящённый Чернобогу, и... — осторожно начала женщина.

— Без богов, ритуалов, кар! — резко оборвала Лида.

— Но...

— Такова воля Мары. Повторяйте, что я скажу, хором! — Лида подвинула включённый телефон с диктофоном ближе.

— Капище это культурный проект, дань традициям, — сказали все трое в унисон.

Игорь ухмыльнулся и снял.

— Хорошо. — Лида и дух Мары в образе ворона вместе кивнули. — Вы собираетесь, варите кашу, поёте старинные песни.

— ...и проводим обряды в честь... — начал рыжий мужчина в косоворотке.

— Никаких обрядов! Ещё раз кому-нибудь из чужаков ляпнешь про ритуалы, и я скормлю тебя воронам! — Лида резко встала, опираясь кулаками о стол. В комнате резко похолодало. — Каша, песни, хороводы и всё.

— Гречневая каша с костра жертвенная пища... — попытался начать говорить парень в кресле.

— А пюре причастие? — усмехнулся Игорь, отводя камеру. — Давайте без отсебятины, завтра приедут журналисты «ИнтерВестей» и каждое такое слово будут использовать против вас.

— Ещё раз на камеру, — Лида кивнула Игорю. — Просто расскажите, как будто покупателю объясняете, что у вас за магазин.

— Занимаемся рукоделием и традиционными ремёслами, — хозяйка посмотрела в объектив и замерла. — Куклы шьём...

— Не в камеру, на меня смотрите, — Лида села на стул, откинулась на спинку стула. — Как будто я к вам первый раз зашла.

Хозяйка выдохнула, расправила плечи и заговорила громче:

— Добро пожаловать в Мокошь! У нас тут рукоделие, традиции наших бабушек. Вот куколки обережные, вот рубахи льняные, каждый стежок руками делаем. Мастер-классы проводим, деткам показываем, как славяне жили.

— А капище? — прищурившись, спросила журналистка.

— Это культурный проект. Выезжаем на природу, кашу варим на костре, песни поём старинные. Реконструируем быт предков.

— Ритуал с пентаграммами ваш? — резко спросила журналистка.

— Мы на капище больше месяца не были, да и никакого колдовства отродясь не знали!

Записали ещё несколько дублей на разном фоне.

Лида надела кепочку, спрятала белую чёлку, дымчатая фигура за спиной исчезла. Напоследок журналистка напомнила:

— Когда придут враги, — Лида закрыла блокнот и выключила диктофон, — вы говорите только три вещи. Культурный проект. Рукоделие и традиции. На капище не были больше месяца. Всё интервью с чужаками снимаете с двух ракурсов на свои телефоны и лишнего не болтаете!

— А если спросят про Чернобога? — рыжий подался вперёд.

— Ты с первого раза не понял? Никаких богов, ритуалов, оберегов и магии, — отчеканила Лида. — Чужакам ничего знать не нужно!

Игорь ещё раз обошёл лавку с камерой, медленно и внимательно. Объектив задержался на потёртой тетради у кассы. Повёл камеру дальше: куклы, шкатулки, выцветший ценник на поясе, витрина с нэцками.

Лида продиктовала свой номер, подождала, пока хозяйка запишет корявым почерком в тетрадь для заказов, и сказала:

— Если кто-нибудь с камерой появится, звоните и начинайте записывать сами. На провокации не ведитесь, лишнего не болтайте. Понятно?

Хозяйка кивнула и поблагодарила за помощь.

Колокольчик над дверью звякнул. Лида и Игорь вышли в коридор. Фотограф взял девушку за руку, потянул к себе. Черных остановилась, развернулась и шепнула: «поедем ко мне работать над видео, там и поговорим, после того, как извинишься». Мужчина улыбнулся, потупил взгляд и кивнул. Они вместе вошли в кафе.

За первым столом с соком и двумя кружками кофе сидела Анна.

— Я вам всё испортила? — спросила женщина, не поднимая глаз.

— Наоборот, помогли, — ответила Лида, садясь напротив и придвигая к себе тёплый капучино. — Мы с Марой и Игорем подобрали ключик к этому ларчику.

— Послушаются?

— Да!

Игорь сел рядом с Лидой, поднял руку, чтобы приобнять, но убрал. Положил камеру на стол и сказал:

— На своём поле работаем как подпольщики, — усмехнулся, отпил кофе и глянул в окно. — Почти полдень, нам нужно успеть за шесть часов смонтировать кучу материала...

— Не успеем? — тихо спросила кураторша Лиги.

— Расшибёмся, но сделаем! Зря я, что ли, на честный обман пошла? — ответила Лида, залпом допивая кофе и вставая.

Глава 21: Время колокольчиков

Багровая десятка за пару минут доехала от развлекательного центра до центральной библиотеки и притормозила у заднего входа. Анна вышла, обернулась и сказала на прощание:

— Я подниму связи, чтобы обеспечить ролик, посты и статьи первым шквалом реакций, — помолчала пару секунд и добавила громче: — Ни пуха вам!

— К чёрту! — Черных ухмыльнулась, закрыла дверь и показала рукой в сторону дороги.

Игорь повернул ключ зажигания, дёрнул переключатель скоростей, машина плавно тронулась. Журналистка достала телефон и быстро набрала сообщение брату и маме.

— Лид, ну не дуйся, — сказал фотограф, выезжая на центральную улицу. — Мне было восемнадцать, тебе шестнадцать. Сто лет прошло, и даже тогда ты была прекрасна!

— Но не настолько, чтобы звонить и приезжать из Свердловска в Загорск? — Лида не подняла глаз от экрана. — Игорь, ты балбес.

— Сознаю свою вину, меру, степень, глубину, — громко продекламировал парень хорошо поставленным голосом. — И прошу меня отправить на текущую войну... с коррупцией в водоканале.

— Решил вспомнить нашу школьную постановку? Хитрый стрелец молодец. — Лида убрала телефон и прищурилась. — Рули давай. Я подумаю, стоит ли тебя прощать.

Машина свернула на проспект Ватутина. Мелкий дождь забарабанил по стеклу, недавно выпавший снег на улицах снова таял, превращаясь в лужи и грязь.

Журналистка не отрывалась от телефона, отправила сообщение Спартаку, депутатке Ольге Крыловой и админам знакомых пабликов ВКонтакте.

За пять минут автомобиль доехал до старого двухэтажного дома. Лида кинула телефоны в сумочку и зацепилась взглядом за железную трость, лежавшую на заднем сиденье. Потянулась и забрала оружие с собой.

Машину оставили напротив подъезда.

Лида выскользнула первой и подошла к домофонной двери. Пикнула ключом, рывком открыла дверь на себя и отскочила. Заглянула в тёмный пустой подъезд с крашеными деревянными полами и перилами.

Игорь зашёл, огляделся, пожал плечами. Черных вздохнула, прошла следом и открыла дверь квартиры.

Эльвира Марковна стояла в коридоре в домашнем халате, с метёлкой в руке. Увидела Игоря, поджала нижнюю губу и нахмурилась.

— Игорёша. Сколько ты у нас не был, лет десять? Повзрослел и одумался?

— Здравствуйте, Эльвира Марковна. — Игорь чуть наклонил голову и улыбнулся. — Я тоже рад вас видеть. Извините за всё, дурака грешного.

— Это же из «Ширли-Мырли»? — Черных усмехнулась и подмигнула. — Мам, давай потом ему разнос устроим за исчезновение. Сейчас город надо спасать.

Стоявший в коридоре Артём включил на телефоне песню из «Чипа и Дейла». Молча пожал руку вошедшему фотографу и кивком пригласил в свою комнату.

— Сначала руки помойте из бутылки, — сказала Эльвира, уходя на кухню. — Только экономно. У нас шесть литров осталось. В кране с утра пусто.

— Давай я схожу в магазин? — предложил брат, потянувшись за курткой.

Лида остановила его ладонью, медленно качнула головой из стороны в сторону. Артём нахмурился, но кивнул и промолчал.

Журналистка скинула мужскую куртку, кепку, очки. Оставила трость у входа, а сумку взяла с собой. Помыла руки в ванной из бутылки и прошла на кухню. Сдвинула разделочную доску с морковью к стене.

— Мам, садись. Тёма, Игорь, идите сюда, — громко сказала журналистка.

Эльвира Марковна обернулась от плиты, где закипала картошка. Артём прислонился к дверному косяку, скрестив руки. Игорь остался в коридоре у двери в ванную.

— В семь вечера ИнтерВести и Загорский Вестник выпустят завиральные сюжеты про аварию, — сказала громко Лида, переводя взгляд с мамы на брата. — Нам нужно подготовить упреждающие ролики, статьи и посты.

— У меня картошка на плите и пол грязный, — сказала Эльвира Марковна, перехватывая полотенце.

— Мам, ты займёшься расшифровкой видео, набором и редактурой. Печатаешь ты быстрее нас и русский знаешь безупречно. — Лида выключила газ и накрыла кастрюлю с недоваренной картошкой крышкой.

— Доченька, чего ты вспомнила? Триста пятьдесят знаков в минуту не такая уж и большая скорость, но если надо... — мама повесила полотенце на крючок, достала влажную салфетку и вытерла руки.

— Игорь, на тебе стабилизация, монтаж и нарезка видео. Обработка фотографий. Займёшь компьютер Артёма. Подготовь материалы для нас, короткие видео для рекламы и сырые материалы для Молота Правды. — бросила журналистка.

— Для тебя что угодно, но почему ты дома раскомандовалась? Тебя что, Машка покусала? — усмехнулся Игорь в ответ.

— Жизнь побила, — Лида перевела взгляд на брата. — На тебе поиск информации в открытых источниках, связи с рекламщиками, выкладка материалов. Нам нужно сделать несколько роликов, статей и постов под разные площадки и целевую аудиторию.

— У меня калькулятор расчёта ремонта, ещё вчера сдать надо было, — тихо возразил брат, опустив взор.

— Думайте сами, помогать или нет, но у нас пять часов, и без вас я не справлюсь, — Лида громко вздохнула.

— Решение общих проблем важнее, работа подождёт, — Артём почесал небритый подбородок.

Игорь отошёл от стены, заняв почти весь проход в коридоре, и громко сказал:

— Решено, рубим правду-матку, углы не сглаживаем, тыкаем носом в проблемы капиталистической экономики. — фотограф широко улыбнулся. — Помните, что коррупция и аварии неизбежны, когда всё заточено на прибыль.

— Нет, — возразил Артём, — просто у нас в городе вороватые чиновники и нечестные бизнесмены на подрядах у мэрии.

— Давайте не делать поспешных выводов? — предложила Эльвира Марковна. — Мэр Кривошеин и губернатор не знают о проблемах, поэтому мы с соседками собираем петицию.

— Только политических споров нам не хватало! — голос Лиды стал ниже и громче, глаза потемнели. — Я же сказала, для каждой целевой аудитории свой материал. Для Молота честный и злой. На наших каналах злободневный и взвешенный. В городские паблики пойдёт сатирическая и сжатая версия.

— И кто будет утверждать? — прищурившись, спросил Игорь.

Черных хлопнула в ладоши и громко ответила:

— Сегодня я ваш редактор. Отступать некуда, за нами Загорск. Другие об этом не напишут, споры потом!

Лида и Эльвира пошли работать за компьютер в комнате дочери. Артём и Игорь отправились монтировать видео.

Мама надела старые наушники, поморщилась от холодного пластика и подвинула клавиатуру ближе. Лида включила отправленные в мессенджер на компьютере записи разговоров и плотно закрыла шторы. Потом дёрнула оконную ручку и только после этого села на расправленный диван.

— Доченька, у тебя мешки под глазами и прядь эта странная на чёлке, может, покрасим волосы? — мама поставила аудиофайл на паузу и развернулась.

— Давай не отвлекаться? Уже 13:10, не успеем до пяти, и завтра нескольких невиновных людей изобьют. — Лида достала смартфон из сумки и начала быстро надиктовывать черновик статьи.

Эльвира вздохнула, включила запись, клавиши быстро застучали. Мать слушала фразы, печатала, изредка перематывала. Через две минуты она сдвинула один наушник и ткнула пальцем в экран.

— Трубы изношены на 70%? Почему Игорь так безответственно говорит? — Мамины руки замерли над клавиатурой. — Надо быть осторожней, вдруг...

— Нас точно попытаются заткнуть, посадить, убить. Эзопов язык не спасёт, бьём правдой! — Лида встала с дивана, отошла к шкафу и начала диктовать вторую версию поста.

Эльвира Марковна коротко кивнула и продолжила печатать.

Лида надиктовала первую заметку. Поднесла телефон к уху, переслушала в ускоренной перемотке, отправила файл в Телеграмм на компьютер.

— Эти файлы тоже транскрибировать и переделывать? — уточнила мама, заметив загоревшееся на компьютере уведомление.

— Да, если бы был ещё один ноутбук, я бы печатала, но работаем с тем, что есть!

Лида вздохнула и пошла в соседнюю комнату. На большом мониторе Игорь раскладывал видео по дорожкам. На ноутбуке брат искал ссылки, скриншоты, старые новости.

— Директора водоканала и журналистов Загорского вестника надо крупным планом дать, — сказала Лида, останавливаясь за плечом фотографа.

Игорь не обернулся.

— Зачем? Кто-то сомневается, что Наимов виноват? — парень усмехнулся.

— Да, аудитория телевизора. Для Молота акцент на рабочих, а нам нужны официальные лица!

Игорь шумно выдохнул, перемотал видео назад, вырезал кусок и начал работать с ним.

Лида подсела к брату, заглянула в ноутбук.

— Ищу официальные данные по ремонтам водовода, — ответил брат, открывая старые новости.

— Хорошо, но про соцсети не забывай. Нам нужно больше живых и недовольных комментариев. — журналистка потянулась к клавиатуре ноутбука.

— Одна баба сказала, у нас теперь такие аргументы? — Артём закрыл ноутбук.

— Нет! Посмотри сообщения по неработающим сегодня школам и садикам из-за отключения воды. — Лида потёрла виски и добавила: — Это факты. Нам нужно дополнить их реакциями людей.

— Чтобы аудитория увидела, что это значит? Умно. — брат открыл ноутбук и начал шерстить социальные сети.

Через минуту Лида вернулась к матери. Эльвира Марковна уже набрала страницу и теперь перечитывала шёпотом. Черных наклонилась, вчиталась в мелкий текст на экране и ткнула пальцем.

— Здесь не «по словам сотрудника». А «рабочие, исправляющие аварию, подтвердили, что».

— А вот это зачем? — мать открыла второй файл. — «Системный кризис городской инфраструктуры».

— Тяжеловато, убери. Напиши: город сидит без воды, потому что Наумов украл 80 миллионов.

— Доченька, ну так нельзя, — Эльвира Марковна нахмурилась. — Ты ведь не знаешь наверняка.

— Знаю, только доказать не могу. Вставим, город должен знать своих «героев»!

Пожилая женщина вздохнула и молча исправила строчку.

Около трёх часов Черных увидела короткую новость об отключении и развозе воды на сайте администрации. Списалась с Олегом и узнала краткое содержание будущих роликов.

Лида созвала всех в комнату брата, заняла место у шведской стенки и сказала:

— Загорский Вестник будет пихать в головы граждан три послания: авария случайна, власть решает проблему, сегодня починят.

— А твои бывшие коллеги? — с ухмылкой спросил Игорь, поглядывая на прогресс запущенного процесса обработки видео.

— ИнтерВести будут использовать другой нарратив: водовод сломали сектанты из Лиги Магов, власть героически остановила выродков, завтра дадут воду, — кулаки Лиды сжались, глаза почернели, зрачки поменяли цвет на ледяной.

Брат и мама ахнули, Игорь скривился, но сказал:

— Кажется, тебе нужно умыться...

— Ничего не забудем и не простим, след кровавый ложится на белый снег, завершается подлых царей завет, — Черных зажмурилась, качнулась и схватилась руками за ступеньки шведской лестницы.

— Сестрёнка, что с тобой? — Артём первый побежал к Лиде.

— Ничего, возвращаемся к работе, учитывайте, что нам нужно действовать на опережение. — Журналистка шумно вдохнула и выдохнула несколько раз.

— Уважаемый редактор, может, лучше вы нам скажете, что нам транслировать? — Игорь тоже подошёл к спортивному уголку.

— Покажем, что проблемы вызваны коррупцией и системой. Следующая катастрофа неизбежна, если мы не найдём настоящих виновных! — Лида выпрямилась, глаза стали обычными.

За окном послышалось карканье ворон. Лида подошла, приоткрыла задёрнутые шторы, аккуратно выглянула и увидела десяток обычных воронов, сидящих на ветвях деревьев. Тихо выругалась и пошла работать.

Черных металась между дверями, приглядывала за братом, возвращала матери исправленный абзац, отвечала Ольге и админам пабликов, потом снова шла к Игорю и требовала внести правки.

Параллельно журналистка переписывалась в ВКонтакте, сидя на кухне. Одному админу после споров отправила сокращённый и упрощённый пост. Для второго Артём сгенерировал картинку с Наимовым, убегающим с раскрытым чемоданом денег по ржавым трубам. Для третьего паблика нашли мем с мэром Кривошеиным, ржавой водой и написали заголовок «Жаловались? Теперь воды не будет!».

Когда Лида снова вернулась в комнату, Эльвира Марковна лежала на диване с бледным лицом и прерывисто дышала.

Лида рванула в комнату родителей, схватила таблетки, добежала до кухни, налила стакан воды и прибежала к матери. Дала выпить и укрыла одеялом.

— Лидочка, я сейчас отлежусь и продолжу, — ослабевшим голосом вымолвила пожилая женщина.

— Нет уж, лежи, почти все статьи ты написала и вычитала. С постами и заметками я сама справлюсь. Не вздумай вставать! — Черных села за компьютер.

В комнату вошли Игорь и Артём, привлечённые беготнёй.

— Эльвире Марковне плохо? Скорую вызвать? — спросил фотограф.

— Не надо, Игореша, просто давление и голова разболелась, Лидочка уже дала таблетки. Хорошо, что ты снова к нам зашёл, а то умру, и никто из учеников обо мне и не вспомнит, — пожилая женщина развернулась и посмотрела на закрытые шторы.

— Ну что вы такое говорите? Вы сорок лет в школе преподавали, скольких выучили! — Игорь присел на диван.

— Да, а некоторые талантливые воспитанники по десять лет не заходят в гости. И Лиду бросил, где тебя носило? — Эльвира нахмурилась и приподнялась.

— Учился в институте в Свердловске на энергетика, попутно работал. Потом завод, профсоюзная деятельность. Два года назад СИЗО, суд за организацию митинга, уже после вернулся в Загорск. — Игорь развёл руками.

— Как же так? — Эльвира Марковна взялась руками за виски.

— Ты знал? — коротко спросила Лида, глядя на брата, тот молча кивнул и опустил глаза.

— Да не переживайте вы. — Игорь усмехнулся. — Сами же говорили, что испытания закаляют людей.

— Ага, спасибо Спартаку и Ольге, что помогли избежать такой закалки мне! — откликнулась Лида.

Игорь не ответил, подошёл к окну, посмотрел через приоткрытые плотные шторы во двор.

— Вы с Лидой какие-то нервные, что там? — хмуро спросил Артём, оставаясь в проёме двери.

— Следят за вашим домом, — ответил Игорь и кивнул в сторону Лиды. — Слишком много воронов и оперативник в штатском. Женщина с коляской. Я видел её, когда подъезжали, потом из окна комнаты Артёма, теперь здесь. Настоящие мамаши редко гуляют три часа вокруг одного дома.

— Шерлок Холмс, ты материалы Молоту Правды отправил? — спросила Лида.

— Мы же ждём твоего утверждения, — тихо ответил Артём вместо друга.

Лида выругалась, побежала в комнату брата, включила видео с ускорением. Часы на компьютере показывали 16:00.

— Всё не так, — сказала журналистка, не повышая голоса. — Надо вставить подробности улик. Сумка, кетчуп, свечи. Потом слова охранника про круг и меловую пентаграмму. Потом трубы и рабочих.

Игорь и Артём сидели рядом и переглядывались.

— Лида, ряд уже сведён, мы не успеем переделать. Тем более это же сырые материалы... — сказал фотограф.

— За каждым нужно следить, я же просила по-другому сделать. — Журналистка нахмурилась.

— Я оператор и монтажёр Молота Правды, поверь, я знаю, что им нужно, — ответил Игорь.

— Поэтому у них монтаж такой дрянной? — девушка бросила взгляд на часы и сказала сквозь зубы: — Отправляй товарищам что хочешь. Ролики для наших каналов переделай.

Черных ушла за свой компьютер. Отправила тексты для публикаций брату и принялась за озвучку роликов. Достала телефон, подключила микрофон и начитала две версии аудиодорожек. Переслушивать было некогда, сразу отправила.

Следующие полчаса монтировали финальные ролики, сводили, подрезали, выравнивали звук и спорили.

В 17:10 вышел ролик Молота Правды. Через двадцать минут Артём опубликовал ролики на каналах Черных.

Лида взяла смартфон, разослала ссылки на ролики админам пабликов, открыла банковское приложение и оплатила рекламу. На счету осталось двадцать шесть тысяч рублей.

Следом журналистка набрала сообщение для Ольги Крыловой. Сухая справка содержала только проверенные факты: состав подброшенной сумки, слова рабочих, ссылки на свои статьи и ролики.

Брат оторвался от клавиатуры и взял телефон.

— Директ и таргет запустили, — громко сказал Артём. — Сегодня заработает.

— Отлично, — коротко отозвалась Лида из коридора.

Она подошла к окну и сдвинула плотную штору. Женщина с детской коляской исчезла из двора. Вместо неё возле окон гулял мужчина с собакой, а на деревьях и соседних домах по-прежнему сидели десятки воронов.

Черных достала смартфон и быстро набрала сообщение Анне: «Мы выпустили материалы». Ответ куратора появился мгновенно: «Видела, уже разослала ссылки, сейчас будут комментарии».

В тишине комнаты громко заиграла песня «Дорога бойца». На столе вибрировал телефон Артёма. На ярком дисплее высветилось слово «Заказчик». Парень медленно взял аппарат и отошёл к окну.

— Слушаю, — сказал он ровным, тихим голосом.

Из динамика донёсся громкий мужской бас. Человек кричал о сорванных сроках и потерянных клиентах. Артём молча смотрел на серые тучи за окном.

— Понял. Аванс я верну. Всего хорошего.

Лида подошла сзади и обняла Артёма за плечи, погладила по коротким волосам и сказала: «Прости, это я виновата. Давай я переведу, сколько ты потерял?»

Артём отказался и позвал всех на кухню пить чай.

За столом уже сидела Эльвира Марковна. Лицо матери оставалось бледным, но дыхание выровнялось.

Лида подошла к раковине и повернула рычаг смесителя до упора. В трубе громко и сухо что-то зашипело, но вода не пошла. Журналистка вылила остатки воды из бутылки, наполнила электрический чайник и поставила кипятиться.

Лида нарезала остатки батона тонкими кусками. Колбаса и сыр заканчивались. Сделала четыре бутерброда и поставила на стол.

Игорь вошёл на кухню и сел на табурет у холодильника. Артём занял своё обычное место у стены.

Чайник щёлкнул. Лида разлила кипяток, бросила в каждую кружку по пакетику. Пустая пятилитровка осталась лежать у батареи.

Смартфон в кармане мелко и часто вибрировал. Лида взяла его, пролистала уведомления. Под роликом на ютубе счётчик перевалил за четыреста просмотров. В ВК уже набралось три десятка комментариев. Ролики Молота Правды и статья Голоса Справедливости набрали тысячи просмотров и сотни лайков.

Журналистка положила телефон экраном вниз и отпила чай. Обожгла язык, поморщилась, но не отставила кружку.

— Мам, как ты? — спросила Лида.

— Лучше, давненько я не работала за компьютером, отвыкла, — Эльвира Марковна откусила бутерброд.

— Когда придёт папа, нужно будет упросить его взять отпуск за свой счёт. Вам нужно уехать к тёте Вале в деревню на две недели, всем скажете, что поехали на дачу, — журналистка говорила быстро, без запинки.

— Ну зачем, воду через пару дней дадут... — глаза мамы расширились.

— До коррупционеров очень быстро дойдёт, кто стоит за публикациями. Завтра меня попытаются нейтрализовать, создав проблемы вам, — Черных посмотрела на фотографа.

— Ваша дочь права. Нужно уезжать сегодня, завтра нападут активисты Белой Общины или кто-то похуже. Артём и Лида пока поживут у меня, я снимаю квартиру, адрес не найдут.

— Я комп и ноут соберу, — бросил брат и ушёл.

— Похоже, вы всё решили, а с нами не посоветовались. Ладно, Марка я как-нибудь уговорю...

Тяжёлый удар в стекло заставил всех вздрогнуть. Черных рывком приоткрыла штору.

На жестяном отливе за окном сидели две огромные дымчатые птицы. Полуоткрытые клювы заканчивались мелкими чёрными зубами. Кровавые глаза смотрели на Лиду.

Глава 22: Здесь мой дом и семья

— Община грррядёт! Морррок завёт! Маррра серррп обррретёт! — заорали оба ворона, перебирая лапами по карнизу за окном.

Лида рывком вскочила со стула, встала перед приоткрытым сверху окном и спросила:

— Сколько у нас времени? Отвечайте, пока я вас не развеяла! — кулаки сжались, костяшки хрустнули.

— Уже собиррраются! Погррром грядёт! Фррреска ждёт! — вороны, громко каркая, полетели прочь.

Черных закрыла глаза и схватилась за волосы. Мама, Игорь и Артём молчали, глядя вслед улетающим красноглазым дымчатым птицам.

Входная железная дверь в квартиру распахнулась, послышались шаги.

Лида открыла глаза, схватила кухонный нож и первой бросилась в коридор.

— Дочь, ты чего? — спросил снимающий обувь папа, оставляя портфель в прихожей. — Бледная совсем, зрачки расширенные, чёлка вся побелела.

— Я думала, это чужаки, — голос дрогнул, нож выпал из руки, на глазах заблестели слёзы.

— Как посторонние дверь откроют? — отец улыбнулся, подошёл и обнял. Погладил по волосам.

В узкий коридор вышли Артём и Игорь. Фотограф поздоровался и заговорил:

— Марк Сергеевич, вам нужно уезжать. Скоро приедут фашисты из Белой Общины, — парень нахмурился, достал телефон и начал писать сообщения.

— Не понимаю, сынок, может, ты по порядку расскажешь? — старый врач продолжал гладить дочку и прижимать к груди.

— Сестрёнка вскрыла враньё, нам будут мстить, — сказал Артём, быстро заходя в свою комнату. Достал из шкафа рюкзак, начал скидывать вещи.

— Надо полицию вызвать... — тихо предложила с кухни мама.

— Община часто с полицией работает. Лиду увезут в клинику «Забота» для принудительного лечения от магии. Вас поставят на колени и заставят извиняться за то, что вырастили ведьму, — Игорь отправил одно сообщение за другим, левая рука сжималась и разжималась.

— Папа, надо бежать, у нас минут десять, — Черных отодвинулась, вытерла остатки слёз и подняла нож. — Потом будет поздно.

— Никуда я не побегу из своего дома, — сказал Марк, снимая куртку и проходя на кухню. — Дверь вашим хулиганам не открою, и всё.

— Может, к соседки уйдем? — предложила, вставая из-за стола, мама, покачнулась и снова села.

— Общинники соседей на уши поднимут. Узнают, почему в доме семья магических выродков живёт, — Игорь оторвался от экрана старенького смартфона. — Будут дежурить, меняться и ждать, пока вы выйдете.

— Я не понимаю, почему полиция с ними ничего не делает? — Марк Сергеевич пощупал лоб жены, нахмурился.

— Маркуша, мне уже лучше, может, всё-таки послушаемся? — Эльвира достала из-под клеёнки на столе конверт с деньгами. — Уедем к твоей сестре в деревню, Лидочке и нам спокойней будет.

— Поздно, — ответила Лида, заходя на кухню и бросая испачкавшийся нож в сухую раковину.

За окном возле детской площадки припарковался УАЗ «Патриот». Из машины вышли четверо мужчин в камуфляжных штанах, чёрных куртках и берцах. На плечах двоих красовалась нашивка с всадником на белом фоне и надписью.

— А вот и наши знакомые с капища, — тихо сказал фотограф. — Помнишь того бритого паренька?

Двое общинников быстро подошли к багровой «десятке». Один фоткал номера, второй пару раз пнул по колёсам. Взвыла сигнализация, парень огляделся, доставая из кармана шокер.

— Всё, мне это надоело, я звоню куда следует! — папа встал и начал набирать номер.

— Нам вряд ли помогут, — Лида закрыла штору и окно.

— Месяц назад в Свердловске был случай. Заведующую женской консультации десяток общинников поставили на колени в коридоре больницы. Заставили ползать по полу и извиняться. — Игорь посмотрел на вспыхивающий экран телефона.

— А милиция куда смотрела? — Марк Сергеевич нахмурился.

— Полицаи не нашли состава преступления, — коротко бросила Лида. — Я тоже читала.

Папе ответили по телефону, он прижал трубку к уху и ушёл в комнату Артёма.

Домофонная дверь в подъезде громко пиликнула. Два общинника в медицинских масках, пряча за спинами дубинки, попросили придержать и побежали к подъезду.

— Надо прорываться, когда наши подъедут! — Игорь огляделся, взял большой нож для мяса и положил на место. — У вас молотков или дубинок нет?

— Через сколько ждать подмоги? — Лида пошла в коридор, открыла встроенный шкаф, достала киянку и молоток.

— Минут двадцать, может больше, не знаю, — фотограф взял инструмент потяжелей и несколько раз ударил по воздуху. — Двое смогут приехать.

— И толку? Расклад не поменяется, вам нужно папу и маму вывести!

Лида тяжело вздохнула и пошла в комнату родителей.

— Погоди, что значит вам? — Игорь последовал за журналисткой.

— Я врагов уведу, ты с товарищами вывезешь брата и родителей, — журналистка открыла шкаф и начала рыться в вещах.

— Что выдумала? Лида, не глупи, если задумала безумие, я с тобой! — Игорь подошёл ближе и заглянул в лицо Лиды.

— Спасибо, но мне нужно, чтобы ты семью спас! И даже не думай возражать! — журналистка достала старую серую шаль, кинула на стул, следом вытянула с полки цветастый зимний платок и варежки.

— Сегодня, хлопцы, за Родину помирать не треба… — громко сказал Игорь, расправляя плечи. — Настрой должен быть таким: методичное уничтожение фашистов. И никто не геройствует!

— 28 панфиловцев? — улыбнулась в ответ Лида, доставая старую отцовскую фуфайку и зелёную мамину большую юбку. — Хороший фильм. Но спасти близких как? Молчишь? Я врагов уведу и твоего друга Бакирова спасу. Только вам придется моё прозвище поменять.

— Это тот вариант, что вы со Спартаком вчера утром обсуждали? Хочешь стать Штирлицем? И внедриться в гестапо? — Игорь сжал молоток, подошёл к окну, осторожно выглянул.

Лида кивнула, надела фуфайку и юбку поверх джинсов и красной обтягивающей футболки. Подошла к маминому ночному столику с зеркалом, взяла косметичку и крупными мазками начала наносить тени на щёки и лоб.

— Полиция приедет через двадцать минут, — сказал папа, входя в комнату. — А вы что тут делаете?

— Лида пожертвовать собой решила, — буркнул фотограф.

— Неправда! Когда я уведу общинников, вы садитесь в машину Игоря и уезжайте. — Лида отвернулась от зеркала и потребовала: — Папа, обещай!

— Здесь мой дом и семья. Почему мы должны бежать? Маме плохо, ты о ней подумала? — отец нахмурился.

— Клянись, что уедете, у вас будет минут пять, не больше, — Лида подошла ближе к папе, завязывая серую шаль.

— Обещаю... — тихо ответил Марк Сергеевич, — но только ради тебя...

Черных кивнула, надела цветастый платок поверх шали и попросила родителей собираться.

Глаза журналистки расширились, рот открылся, она тихо выругалась и побежала в коридор. Достала из сумки, быстро прочитала условия залога, подписки о неразглашении и невыезде. Повернулась к фотографу и громко спросила:

— Община работает на ОМБ? Да или нет?

— Нет, их областные генералы полиции прикрывают. А на местном уровне олигарх Колесников. Мы же на эту тему расследование в Молоте выпускали год назад... Лида, что ты задумала?

— Не спрашивай, а то отговаривать будешь! — бросила Черных и сунула сложенные листы в карман джинс под юбкой.

Вызвала такси через приложение. Первый водитель отказался, как только Лида предупредила его в сообщениях, что будет погоня. Второму таксисту посулила полторы тысячи наличкой сверх заказа, сказала, что её преследуют общинники, и он согласился.

Журналистка подошла к окну в комнате родителей и выглянула через щель в шторах. Возле джипа остановилась «Лада Ларгус», и ещё три человека в военных штанах и серых куртках вышли во двор.

Черных добежала до комнаты брата, выглянула: возле палисадника у деревянного заборчика стоял широкоплечий, пузатый общинник с дубинкой.

Лида вздохнула, посмотрела на брата, собравшего рюкзак, и поплелась в коридор.

— Игорь и папа! — громко позвала журналистка, дождалась, пока выйдут, и добавила шёпотом: — Такси уже ждёт, когда заору, выставляйте меня за дверь и рывком закрывайте.

Мужчины переглянулись, Лида, переодетая в бабку, взяла железную трость. Развернулась спиной к выходу, сгорбилась и заорала: «Отпустите меня! Креста на вас нет, ироды проклятые, пошто ваша ведьма жить нам не даёт!».

Марк Сергеевич на мгновение открыл дверь, фотограф толкнул. Лида вывалилась через порог, села на пол и надрывно зарыдала, закрывая лицо рукой в серой варежке.

— Мать, чё с тобой? — молодой бритоголовый общинник присел на корточки рядом.

— Ох, милок, нелюди эти проклятые! — завыла Лида хрипловатым голосом, закрывая лицо руками. — Да сколько же это можно-то! Каждую ночь сатанистка ихняя снится в кошмарах! Сил моих больше нет, всю душу мне вымотала!

Лида зарыдала громче, закрывая лицо, медленно приподнялась и сгорбилась. Общинники помогли «бабушке» подняться и подали трость. Черных сгорбилась, глядя в пол, и побрела к выходу.

— Не бойся, бабка, мы всё их поганое магическое логово выжжем! — крикнул вслед бритоголовый и пнул дверь. — Слышали, мрази?!

«Бабка» причитая и горбясь, медленно вышла из подъезда. Двое мужчин с нашивками на куртках бросили на неё взгляд и тут же повернулись к закрытым окнам квартиры.

Лида, озираясь, причитая про кошмары и погибшего сына, доковыляла до синей Honda Fit и села на заднее сиденье. Водитель, жилистый таджик лет пятидесяти, обернулся.

— Уважаемая! Простите, я клиента жду, давайте я вам другую машину вызову! — мужчина коснулся груди раскрытой ладонью и чуть склонил седую голову.

— Я твоя клиентка, — Лида подала таксисту полторы тысячи рублей, достала из кармана джинсов под курткой салфетку и начала оттирать лицо.

— Прости, сестра, не признал, да. В профиле такая молодая девушка! — водитель добавил что-то на незнакомом языке и спросил: — В полицию едем, да?

— Пока жди, — Лида скинула платок, шаль, фуфайку. — Мне псов надо за собой выманить, а то они дверь выломают и отца с матерью искалечат.

Таксист кивнул, зацокал языком, покачивая головой, и посмотрел на приложение, насчитывающее минуты ожидания.

Черных выбралась из огромной юбки, расправила красную футболку, перехватила трость в правую руку и вышла из машины.

Двое общинников стояли у джипа, курили и балагурили. Ещё двое возле палисадника поглядывали на закрытые шторами окна.

— Эй, фашня! — журналистка размахивала над головой железной тростью. — Не меня ищете?! Шавки тупорылые! Дырку от бублика получите, а не Лиду Черных!

Двое мужчин перестали курить и подались вперёд, вглядываясь в лицо журналистки. Общинники у палисадника развернулись и пошли к такси.

— Здорово я ваше враньё разоблачила? Вы поэтому обиделись? Правда глаза колет! — она рубанула воздух над головой, за спиной появился призрачный силуэт белого ворона, расправившего крылья.

Птицы с окрестных деревьев и домов закаркали, сорвались с мест и стали слетаться к Маре.

Из подъезда вышли двое бритоголовых парней в камуфляжных штанах и чёрных куртках. Дежурившие у палисадника сорвались с места и побежали. Стоявшие у джипа побросали сигареты.

Лида громко запела, выставляя вперёд трость:

Гнилой фашистской нечисти

Загоним пулю в лоб,

Отребью человечества

Сколотим крепкий гроб!

Общинники, матерясь, ускорились. Лида села в авто и махнула рукой.

Машина вырулила с парковки и поехала по дворам, оставляя толпу бегущих мужчин позади.

— Товарищ, скорость сбавь! — приказала Лида. — Пусть тугодумы сообразят, что пешком не догнать, и попрыгают за руль.

— Эй, красавица, ты откуда такая дерзкая, да? — спросил пожилой таджик, улыбаясь. — Прям джигит!

— Вон едут, отец, ходу! К полиции гони!

Лида достала из кармана телефон и позвонила Анне Шахрай: «За мной погоня, еду в полицию, скажи, чтобы меня пропустили в ОМБ! Быстрее!». Кураторша ничего не стала уточнять, сказала, что решит проблему.

Лида бросила трубку, оглянулась. Джип постепенно нагонял, «Ларгус» плёлся за ним.

— Далековато едут, сворачивай во двор, пусть помотаются следом! — Черных развернулась, показала преследователям два средних пальца в заднее стекло.

Джип ускорился. «Хонда» петляла по дворам ещё минуту, пока не выехала на дорогу к полиции и не разогналась.

Журналистка с железной тростью и охапкой вещей выпрыгнула из автомобиля, как только машина подъехала к полиции. Забежала в здание и крикнула дежурному в окошко: «Я в ОМБ, срочно, за мной погоня, открой!».

Электронный замок железной двери щёлкнул, журналистка оказалась перед автоматчиком полиции и рамкой металлоискателя.

— Постойте, сейчас за вами спустится сотрудник, — полицейский ещё держал рацию у лица, но аппарат только шипел.

Лида обернулась и заметила входящих в первый зал полиции трёх удивлённых общинников. Широко улыбнулась, показала высунутый язык. Железная дверь с грохотом закрылась, преследователи остались за ней.

По лестнице медленно спускался двухметровый амбал в чёрных брюках, белой рубашке, багровой жилетке и галстуке. На широком кожаном поясе офицера висела рация, пистолет, наручники, баллончик и шокер. На груди красовался чёрный бейдж с белым номером 17. Чёрные брови, орлиный нос, бледное лицо, возле рта бурые пятнышки.

Лида прошла первый досмотр и подошла к лестнице, громко говоря:

— Мне нужен офицер Кайра Линь.

Сотрудник ОМБ лишь хмыкнул, прищурился и кивком показал вверх.

Черных зажала нос. От офицера разило запахом сладкого одеколона, мяты и... мертвечины.

— Простите, я вас от обеда отвлекла? — спросила Лида, косясь на пятнышки почерневшей крови возле уголка губ.

Мужчина достал платок из нагрудного кармана жилетки, вытерся и жестом показал наверх.

Поднялись на третий этаж, офицер приложил красную ключ-карту и показал в камеру три пальца на левой руке и оттопыренный мизинец на правой. Дверь открылась.

Лида набрала воздуха, шагнула вперёд и согнулась, схватившись за живот. Через полминуты выпрямилась, сложила все вещи в контейнер. Достала телефон и отправила сообщения «Я в ОМБ, всё в порядке» родным. Сунула телефон в контейнер.

Взяла лежащую сверху папку с ручкой и сама составила опись, расписалась.

Прошла через рамку особого металлодетектора. Аппаратура три раза высоко пикнула и засветилась белыми огоньками.

Офицер только усмехнулся в ответ и жестом показал на стену с пятнами.

— Можно как-то пропустить эту унизительную процедуру? — спросила Лида, хмурясь. — Мне не нравится, когда меня ощупывают незнакомые мужчины.

— Предлагаешь познакомиться? — спросил сотрудник рычащим, низким голосом, на мгновение показав ряды острых зубов.

— Нет, отведите меня к офицеру Кайре. В каком она звании? — девушка скрестила руки.

Вместо ответа мужчина в костюме показал на камеру с турелями, а затем на стену.

Черных подошла и упёрла руки в светлые пятна. Огромные ладони офицера с посиневшими ногтями скользнули вдоль футболки, ощупали карманы джинсов. Лида фыркнула.

— Только не говорите, что опять будет медицинский осмотр? — журналистка закатила глаза.

— Не хотите шутить про Лермонтова? Или раздеваться? — спросил двухметровый офицер и заржал, обдавая журналистку запахом гнилой плоти и мяты.

— Готова ослом притвориться без слов, пока вы меня не обвинили в подрыве основ. Когда ваша коллега приедет? — Лида шагнула назад.

Амбал указал ладонью на чёрную железную скамейку и сел напротив. Молчаливое ожидание длилось пять минут, потом журналистка спросила:

— Я знаю, что о таком в магическом сообществе спрашивать не прилично, но вы же тут все такие без комплексов. Может, расскажете, что вы за существо? Упырь, гуль, нежить?

— Зачем? — офицер рассматривал свои синеватые заострённые ногти.

— Выпущу завтра статью: неизвестные герои нашего города. Кто терроризирует всех магических существ Загорска? — Лида улыбнулась.

— Бросать не стоит в будущее взгляд. Мгновенью счастья будь сегодня рад. — офицер помолчал и добавил: — Тоже из Омара Хайяма.

Дверь служебного входа открылась, и в коридор вошла Кайра Линь. Она была в тёмных замшевых сапогах на высоком каблуке и чёрном приталенном пальто с оранжевым цветочным узором. В собранных в пучок длинных волосах красовалась золотая шпилька с лисой.

Женщина посмотрела на сидевшую в коридоре Лиду поверх жёлтых очков, вильнула бёдрами и сказала:

— Лидка, если меня вызвали из-за пустяка, я тебя съем! — она облизнула языком ярко-красные губы.

— Я выведу вас на Морока и достану серп Мары, если отдадите мне Бакирова, — сказала Лида, вставая.

Глава 23: Две Лисы

Кайра наклонила голову вправо и убрала за ухо выбившуюся чёрную прядь. Принюхалась, правая рука с адвокатской папкой упала. Азиатка чуть выгнулась, цветастое пальто и оранжевое платье плотней обтянули грудь.

Женщина скользнула взглядом по белой чёлке журналистки, улыбнулась и сказала:

— Моя подзащитная, кто хочет стравить нас? — янтарные раскосые глаза прищурились, правая рука скользнула по телу, разглаживая пальто.

— Ты появилась в нужный момент, быстро оформила бумаги. Затем отправила в подконтрольную Лигу Магов. Тут же появился удобный грант. — Черных скривилась и прищурилась. — Есть и другие нестыковки.

— Путаешься, может быть, от недосыпа? Или Мара тебя сбивает с толку? — женщина зацокала на каблуках по серому наливному полу и подошла ближе.

— Факты разоблачают тебя, все стечения обстоятельств после моего фальшивого спасения из застенков выгодны ОМБ, — процедила сквозь зубы Лида. — Нападение на дом тоже вы подстроили? Игорь заметил наружное наблюдение.

— Община действует незаконно, нападая на дома магических существ. Давай вместе найдем способ их остановить? Пойдём в комнату отдыха и обсудим? — женщина замурлыкала, подходя вплотную и часто втягивая воздух носиком.

— Офицер Линь, вы меня не проведёте, — глаза Черных расширились, брови изогнулись. — Пройдёмте в ваш кабинет. Я скажу условия соглашения.

Кайра остановилась, раскосые глаза скользнули по вырезу красной футболки журналистки, затем по сидевшему напротив молчаливому оперативнику в костюме.

Черноволосая азиатка издала фыркающий звук и зацокала по коридору, размахивая папкой. Коснулась красной ключ-картой замка двери. Показала на камеру оттопыренный мизинец правой руки и плавно открыла дверь, широким жестом предлагая войти.

Лида прошла и замерла на пороге.

Вдоль правой стены тянулся шкаф с открытыми полками и оранжевой подсветкой. Внутри стояли бутылки алкоголя, сигареты, украшения, драгоценные статуэтки, книги по магии, сладости. У стены расположился небольшой магазинный холодильник с прозрачной дверцей и деликатесами.

— Какое безвкусное и кричащее собрание! — сказала журналистка, разглядывая чёрную книгу с красным заголовком «Психология многоуровневого влияния».

— Нравится? — спросила Кайра, развязывая шёлковый поясок пальто и входя в кабинет. — Возьми в знак извинения.

— У меня тоже есть подарок, — Лида достала из кармана сложенные документы и бросила их в лицо фальшивому адвокату. — Подавись своим залогом и подписками!

Линь поймала обе бумажки на лету и сунула в кожаную папку. Затем молча опустила голову, села на мягкую розовую банкетку у входа, сняла сапоги и пальто, аккуратно положила в шкаф. Замерла на мгновение и сунула папку на верхнюю полку.

Кайра осталась в коротком оранжевом платье с глубоким вырезом, без рукавов. Журналистка рассматривала широкие бицепсы и предплечья с десятком розовых пятнышек.

— В какой клинике удаляла следы шрамов? — сглотнув, спросила Черных.

— Пока семью не убили, увлекалась скалолазанием и спелеологией, — тихо ответила сотрудница отдела, двигая вешалки в шкафу.

Черных качнула головой и хмыкнула, заглянула в приоткрытую дверцу через плечо. Большую секцию занимали платья, рубашки, куртки, камуфляжные костюмы и тонкие бронежилеты белых и телесных цветов. Она успела заметить полки с десятками шарфов, головных уборов, штанов, футболок, прежде чем дверь закрылась и тихо пиликнул электронный замок.

— Твоя легенда это завуалированная угроза? Откуда у тебя вещи на взвод солдат?

— Расслабься, твои родичи на трассе Загорск-Пермь, Игорь минут двадцать назад проехал пост гаишников, мне так подвозивший оперативник сказал, — Линь коснулась плеча Черных.

— Теперь угрожаешь через осведомлённость? — журналистка шагнула назад, сбрасывая горячую ладонь.

— Милая, я понимаю, ты раздражена, — закурлыкала Кайра босиком, прохаживаясь по ворсистому оранжево-бежевому ковру.

— Поражена наглостью. Разыграла целый спектакль для неудачной вербовки! — Лида шумно выдохнула.

У левой стены расположились две мягкие волнообразные сдвинутые алые кушетки, три жёлтых кресла-мешка со спинками и россыпь подушек пастельных тонов.

Азиатка села на свободном месте у стены на пол. Положила руки с длинными красными ногтями на колени и затихла.

— Это вообще кабинет или твоё логово для утех? — с усмешкой произнесла Лида, рассматривая изгиб кушеток и лежащие на них песочные пледы.

— Я понимаю твоё раздражение, но помни, меня заставили пойти на обман. Ты бы иначе от помощи отказалась. Я же знаю, какая ты умная и гордая... — Кайра теребила полу короткого оранжевого платья левой рукой и покусывала нижнюю губу.

— Цель оправдывает средства? — Черных задумчиво окинула взглядом стоящий ближе к стенке массивный угловой стол из белого дуба, два монитора, кресло и железную бежевую стену с небольшими зазорами у потолка.

— Лапуля, но позволь я как-нибудь заглажу вину? — голос сотрудницы ОМБ стал тише, Черных пришлось подойти ближе, чтобы расслышать продолжение реплики. — Ну хочешь, я помогу достать серп Мары?

— А почему ты такая покладистая стала? — резко спросила Лида, удивлённо разглядывая лицо азиатки. — Может, и Бакирова отпустишь?

— Я бы и рада, но его дело ведут следователи. Могу попросить, но кто послушает без веских аргументов? Давай придумаем, как освободить замученного граффитиста? — Линь сняла очки и подняла взгляд на Лиду.

— Ах, обмануть меня не сложно, я сама обманываться рада, — усмехнулась в ответ журналистка, сжав мелко дрожавшие пальцы правой руки. — Это у тебя новая переговорная маска? А что под ней?

— Сестрёнка, мне нужно что-то предложить офицерам. Иначе тебя гуль-охранник и его товарищи не выпустят. Позволь помочь? — Линь распустила волосы, вытаскивая шпильку, прогнулась вперёд и посмотрела в глаза журналистки.

— Отдайте мне уличного художника и заставьте Белую Общину не лезть к родным, взамен я узнаю что-нибудь о Мороке и серпе Мары, — Лида подняла подбородок, расправила плечи и отошла поближе к закрытому выходу.

— Милая, неужели ты с Бакировым хочешь отправиться в Навь? У Морока несколько носительниц Мары в плену, — Линь сложила мускулистые руки в молитвенном жесте и попросила: — Позволь упросить офицеров тебя подстраховать?

— В гробу я видала вашу помощь. На выходе из Нави серп отберёте, а меня посадите на цепь за несанкционированное проникновение в магическую аномалию! — Лида быстро оглядывалась, руки дрожали всё сильней.

— Серп нужен тебе для расследования? Хочешь обойти защиту и вторгнуться в сны Наимова и Самохвалова. Я вымолю у ОМБ для тебя временное разрешение...

— Сначала отпусти Бакирова. Где вы его держите? В карцере второй день не даёте спать? — сказала Лида, сглатывая и пятясь. — И переставай притворяться, я тебе не верю!

На глазах Кайры заблестели слёзы, встав на колени, азиатка запричитала:

— Я единственная, кто на твоей стороне в ОМБ. Остальные хотят изолировать и выбить признания. Давай я решу вопрос с начальством? — её пальцы чуть сжались, хватая ковёр, когти впились в мягкий ворс.

Лида бросилась к закрытой двери и забарабанила по железу кулаком.

— Я требую другого переговорщика! С Линь сделки не будет! Вы не узнаете, где прячется Морок! — каждый последующий удар становился громче, отдаваясь в тишине кабинета гулким эхом.

Кайра поднялась с колен, отряхнулась, улыбнулась. Поморщившись, что-то поправила сзади и вильнула бёдрами. Из-под платья показался пышный рыжий хвост с чёрными прядками и белым кончиком.

— Ох, Лидка, если бы ты знала, как неприятно прятать хвост! И сколько это проблем создаёт! — Женщина потянулась, аккуратно сняла чёрный парик и тряхнула ярко-рыжими волосами с чёрными кончиками и корнями.

— У тебя под масками вообще что-то есть? — Лида обернулась и забила в дверь пяткой.

— Напрасно стучишь, я решаю, кто, когда и как выйдет из кабинета. — Рычащим голосом проговорила Линь, босиком проходя за массивный угловой стол из светлого дуба. Чёрный парик отправился в один из скрытых ящиков в бежевой стене.

— Откройте, у вас на меня ничего нет...

— Я сейчас могу оформить твоё задержание на сорок восемь часов. — Кайра закинула обнажённые ноги на стол и облокотилась на спинку кресла. — Дальше дам ход оперативным рапортам. Следователь завтра унесёт в суд ходатайство о твоём аресте. Ты сядешь, а залог вернут нашей карманной адвокатской конторе.

— Но я ничего не нарушала. — Лида села на мягкую банкетку у входа в кабинет.

— Многие свидетели из больницы говорят об обратном. Есть и другая оперативная информация. Я тебя поймала и заманила в нору. Два дня могу делать, что захочу, правильно оформив документы.

Кабинет заполнил запах сухой травы и мускатного ореха. Светильники замигали. Лицо Кайры преобразилось на несколько мгновений в лисью морду. Хвост светился и вилял, ударяясь о железные ножки кресла.

Человекообразная лисица вытянула вперёд руки, схватила нечто невидимое, открыла пасть и проглотила.

Лида качнулась и сползла на грязный белый пол рядом с входом. Полминуты она часто дышала и содрогалась. Затем перевернулась на бок, оттолкнулась руками от пола и медленно поднялась.

Хозяйка кабинета одарила гостью прищуренным взглядом и сказала:

— Какая у тебя терпкая энергия! Как сыр с плесенью и мёдом, который запиваешь полусухим вином. Яркий всплеск кислых, острых, сладких вкусов, перетекающих друг в друга, и пьянящее медовое послевкусие.

Кайра вновь стала похожа на человека. Но рыжие волосы завились на кончиках, а на щеках появился румянец.

— Неприятно чувствовать себя колобком, — сказала Черных, опираясь на шкаф, — и почему мне так хреново?

— Я ем жизненную силу других магических существ. Жаль, что ты не мужчина, такой вкусной энергией я хочу наслаждаться каждую неделю. — Кайра глядела куда-то в потолок, жмурилась и часто дышала.

— Как у тебя получается... без пауз менять роли? И всегда играть? — журналистка содрогнулась и бухнулась на банкетку, сделала глубокий вдох и выдох.

— Лидочка, там, где ты училась, я ректоров заставляла мне ноги облизывать. — Женщина издала громкий лающий звук, похожий на смех. — Заставила меня в выходной прийти на работу, так что терпи!

— Я не поведусь на манипуляции, — Лида встала, сжала кулаки до хруста.

— Повторяешься. Крольчонок, я бы могла с тобой ещё часов пять играть. Но сейчас мне лень, поэтому давай перемотаем беседу. К моменту, где ты на всё соглашаешься?

— Опять будешь угрожать мне и семье? — Лида подняла кулаки.

— Могу, но это скучновато. Сегодня обойдусь без шантажа и применения магии. Правда, придётся тебя как-то охладить, а то ты слишком вредная. — Кайра достала наборчик и начала подравнивать острые длинные ноготки. — У нас на этаже, дальше по коридору, в последней комнате есть маленькая сауна и душевая. Сходи и освежись!

— Зря стараешься. Только я могу отправиться в Навь и достать вам информацию о Мороке и серпе! — Лида вышла в центр и пробежалась взглядом по комнате.

— Да? Всяков может притворяться Лидой Черных, — Кайра поиграла золотой цепочкой на шее.

— Пусть выдаст себя за носительницу Мары и выкрадет серп. Или напишет вам пару годных статей. Не может? Ну вот и не блефуй!

— Уговорила, но может, поешь и выпьешь? Видок у тебя такой, как будто тебя лиса пожевала и выплюнула! — Кайра облизнула губы и улыбнулась.

Лида прошлась по комнате, взяла с полки знакомую марку энергетика, почитала упаковку и проверила банку. Открыла и попробовала.

Потягивая напиток, журналистка прошлась вдоль открытых полок, по несколько секунд рассматривая каждый предмет.

— Ты не могла такое собрать сама. Недорогой алкоголь соседствует с элитным. Вино, соджу, ром и коньяк стоят на разных полках. — Лида взяла две початые бутылки Байцзю, повертела в руках и поставила назад. — Совпадения по маркам и годам редки и случайны. Это не просто стеллаж для соблазнения посетителей, а коллекция подношений.

— Зайка, ты допила энергетик? Вернёмся к торгу.

— У тебя отдельный кабинет, неформальное подчинение других сотрудников, широкие полномочия. Ты заместитель начальника в звании не ниже майора?

— Для тебя готова быть кем угодно, хоть генералиссимусом журналистских войск!

— Под масками должна быть суть. — Взгляд Черных метался от закрытых высоких железных шкафов к фальшивой стенке за спиной офицера. — Ты какой-то вариант чудовища-мифоса. Кицунэ, үнэгэн эхнэр или кто-то в этом духе. Должно быть что-то связанное с охотой. Но кого может легально и часто ловить начальник оперативников ОМБ?

— Лидка, мне скучно. Сейчас я придумаю, как бы с тобой развлечься. И тебе это не понравится, — предупредила оперативница, переставая заниматься ногтями и убирая маникюрный набор.

— Морок явно тебе интересен, и не только как карьеристке. Скорее всего, для тебя это что-то личное, повод выслужиться и огромный запас энергии?

— Последнее предупреждение, остановись! — хозяйка кабинета встала.

— Ой, как ты остро реагируешь. А при первом упоминании разыграла спокойствие, думаю, здесь ещё и какое-то личное табу. Не можешь отказаться от возможности поймать интересного магического преступника? — Лида наблюдала за хвостом, резко отклонившимся вправо.

Кайра села, положила хвост на колени, прижала рукой и замурлыкала в ответ:

— Котёнок, в эту игру можно играть вдвоём. В чьём кошмаре ты была прошлой ночью? Соври что-нибудь. — Кайра оскалилась и прищурилась.

— Я... ну... видела... — Лида схватилась за горло и глубоко вдохнула, — не хочу об этом говорить.

— Ты не можешь лгать о чужих кошмарах. А как там с контролем Мары во сне? Хочешь вздремнуть? В пределах сотни метров тут как раз Бакиров спит. — Хозяйка кабинета гладила хвост, жмурясь и улыбаясь.

— И что дальше? Будем друг друга ощупывать? Или договоримся?

Лида обошла стол и села на край с другой стороны.

Кайра хихикнула, достала из ящика небольшой термос, отвинтила крышку-кружку, налила себе чай. Запах мокрой глины разлился по комнате, Лиса поболтала напиток в кружке и залпом выпила. На шкаф с десятками бутылок и сладостей даже не посмотрела.

— Что будешь ставить? — Женщина закрыла термос и достала из верхнего ящика стола потрёпанную колоду золотистых карт с коричневыми линиями и начала тасовать.

— Я, рискуя жизнью и свободой, проникну в Навь, найду Морока и узнаю всё, что смогу. А ты взамен выпустишь Бакирова и не будешь ставить условия по его вступлению в Лигу Магов.

— Он тебе нужен, чтобы выйти из Нави. Без этого парнишка Морок затянет, а обратно не впустит. Хорошо, но я думала, ты взамен попросишь обеспечить безопасность родни. — Женщина разложила несколько карт на столе.

— Опять угрожаешь? — Журналистка нахмурилась.

— Взываю к благоразумию. Ты знаешь, за коррупцией в ЖКХ кто-то стоит. Они попытаются устранить тебя через атаку на близких. — Кайра резко перевернула одну из карт со странным сочетанием линий. — Идея с бегством хорошая, но этого не хватит. А как быть с Артёмом, он ведь захочет вернуться и помочь!

— Я меняю поиск информации о Мороке на свободу Бакирова и требую обеспечить безопасность близких в обмен на сведения, которые помогут поймать магов, участвующих в коррупции в ЖКХ, — сказала Лида, внимательно разглядывая бежевую стену.

— Хорошо, а серп Мары тебе не нужен? — Линь перевернула ещё одну гадальную карту с изображением линий и тигра.

— А у вас он есть? Или мне нужно будет выкрасть серп у Морока, а вы его отберёте? — Лида забралась на край стола с ногами и скрестила ноги, приподняла подбородок.

— Противная кошка. Я освобождаю Бакирова сейчас и обеспечиваю защиту семьи, а ты потом, может быть, находишь полезную информацию. Я оплачиваю твои рискованные попытки авансом. — Кайра показала край языка.

— Хитрая лисья морда, я чую, что ты хочешь выторговать какой-то паскудный пункт и юлишь. — Лида нахмурилась.

— Именно так, и если ты от него откажешься, соглашения не будет. А если согласишься, я помогу добыть серп и решу твою проблему с питанием. — Кайра подмигнула.

— Давай, порази меня своей мерзкой фантазией. Что я должна буду делать, целовать тебе руки или каждую неделю позволять собой питаться? — Лида посмотрела исподлобья.

— Будешь выполнять каждый день две безопасные для жизни, здоровья и репутации просьбы. — Янтарные глаза стали чуть ярче.

— Это какой-то хитрый приём? Я подпишу договор, он окажется магическим и я не смогу отказаться? — Черных ударила кулаком по столу.

— Мы заключаем соглашение на две недели. Потом сможешь разорвать. Никакой магии, обычное взаимовыгодное сотрудничество! — Кайра заёрзала на кресле, облизываясь.

— Личный договор об обмене услугами. Я не стану ещё одной игрушкой в твоей коллекции, — Лида отклонилась.

— Значит, соглашения не будет. Ты отправишься в карцер, я с дикой болью потеряю одну эссенцию за нарушение табу и отыграюсь на твоём брате Артёме или на друге Игоре. Может, заставлю их потеряться в Нави?

— Кайра, у тебя ведь есть городское и областное начальство? — Лида наклонилась и продолжила шёпотом: — Я слышала, у вас даже областной отдел собственной безопасности есть. Они знают, чем ты занимаешься?

— Эффективно контролирую магических существ, — Кайра молниеносно схватила журналистку за мочку уха, — а тех, кто не слушается, привожу в чувства.

— Ты знаешь, что к сладкому кнуту стоит добавлять горький пряник? — Лида вцепилась в руку лисицы и попыталась разжать пальцы.

— Если заслужишь, будет! — Кайра отпустила ухо.

— Выбора у меня нет. Но есть условия. — Лида потёрла ухо и слезла со стола. — Поручения не должны наносить вред здоровью, имуществу и репутации любого человека. Просьбы не должны нарушать закон. Я не буду передавать тебе сведения, способные навредить магическим существам.

Они ещё минут десять спорили о точных формулировках и условиях. Затем расписки были составлены и подписаны, Кайра взяла свой вариант, положила в стол и сказала:

— Сегодня я прошу Лиду Черных взять витаминный напиток и четыре белковых батончика из моего шкафа и съесть, — хозяйка кабинета улыбнулась.

— Что?! То есть поручения будут такими? В еде какая-то колдовская пакость? — спросила журналистка, доставая батончики.

— Нет. Посмотри, понюхай, попробуй. Самая обычная еда и напитки. Ты себя в зеркале видела? Кожа бледная. Мешки под глазами. Похудела после выписки килограмма на три. — Оперативница встала и пошла лежать на кушетку.

— Линь, мы не подруги и никогда ими не станем. Ты паразит, использующий систему.

— Ошибаешься. Я маленькое воплощение власти и порядка. А ты мой рабочий ресурс. Ты должна быть здорова и работоспособна. Когда доешь, возьмёшь из моего шкафа вещи, полотенца и отправишься в душ в конце коридора.

— А ты что будешь делать в это время?

— Оформлять освобождение Бакирова и планировать операцию по вторжению в наш местный кусок Нави. Тебе придётся действовать в мире подконтрольном Мороку. — Кайра растянулась на волнообразной кушетке.

— Мне понадобится эссенция, — Лида накрутила белую прядь на палец.

— Через часик я подготовлю тебе временную лицензию и страховку для магов, дам типовой конфиденциальный договор для внештатных сотрудников и проведу инструктажи. — Кайра потянулась, повернулась на бочок. — Начнёшь с вторжения в сны Чухарева и второго нападавшего для сбора информации о магическом следе в коррупционных схемах.

— Я не хочу на вас работать! — Лида возмущённо фыркнула.

— Но работаешь, сегодня я только перевожу слепого агента в разряд внештатника. Это твой шанс действовать законно, узнать часть секретной информации и получить прикрытие от ОМБ. Лидка, ты именно за этим в магическую полицию и пришла!

Черных витиевато выругалась, поминая предков кицунэ, ОМБ и магические законы. Затем взяла одну из закрытых карт со стола и прочитала: «Лисёнок почти пересёк реку, но намочил хвост. Ничего благоприятного».

_________________________________

Кайра Линь в маскировки адвоката:

Кайра Линь без маскировки:

Глава 24: Другая Лида

Лида вернулась в кабинет через час с влажными волосами. Журналистка переоделась в чёрную мешковатую толстовку, спортивные штаны. Серый баф закрывал шею и часть лица.

Кайра сидела за столом с двумя открытыми папками и включёнными мониторами. Начальница была в красной просторной футболке и оранжевых шортах с вырезом для хвоста.

— Лисёнок помылся, сейчас пройдём нудный инструктаж и будешь спасать другую Мару, — спокойно сказала Линь. Лисий хвост поднялся и завилял.

— Опять дразнишь? — брови Черных изогнулись, губы расплылись в кривой ухмылке.

— Взбодрилась, да? Позже расскажу, сначала обязательная часть! — Линь взяла в руку папку, и её хвост упал.

Следующие полтора часа длился инструктаж.

Сначала Лида подписала все формальные документы. Затем выбрала из трёх предложенных Кайрой унизительных псевдонимов кличку «Фырчонок». Разобрали обновлённые детали легенды: «Лида — независимый журналист, работающий на Лигу Магов».

Затем Кайра гоняла журналистку по принципам безопасности и конспирации. Хозяйка кабинета описывала десятки спорных ситуаций и требовала от Черных моментальных ответов.

Через час перешли к разбору каналов связи. Еженедельные встречи во Дворце культуры на площади под видом частных уроков рисования. Оперативная связь через безобидную переписку и обмен зашифрованными сообщениями с меняющимися аккаунтами. Разобрали экстренные способы связи, систему тайных сигналов и варианты проведения запасных встреч.

После обсуждения тайников Лида не выдержала, легла на кушетку и сказала:

— Всё, хватит! У меня сейчас мозг взорвётся от шпионских хитростей! — Лида закрыла лицо ладонями.

— А я хотела перейти к планированию спасения девушки, одержимой осколком Мары, — хозяйка кабинета выпятила нижнюю губу, широко открыла раскосые глаза и часто заморгала.

Лида подскочила, подняла руки, замерла и села. Произнесла медленно:

— Что я получу взамен?

— За пару месяцев работы я спишу долг по залогу, лицензии и страховке. Это входит в программу мотивации сознательных магических граждан, — Кайра встала и подошла к кушетке с новой закрытой папочкой в руках.

— Вы создаёте мне проблемы, а потом их списываете. Этого мало! — Черных поджала губы.

— Какой вредный Фырчонок! А если я поделюсь с тобой данными по второй Маре? — Лиса широко улыбнулась, подсаживаясь на край кушетки.

— Эта информация и так понадобится мне для работы, — парировала Лида, улыбаясь уголками губ. — Ты слишком умна, чтобы посылать меня на миссию без сведений.

— Котёнок, не наглей! Скоро я дам тебе подарочек.

Лида забрала из рук начальницы папку: «Выдержки из дела одержимой духом Мары — Яна Штейман». С фотографий на журналистку смотрела двадцатилетняя длинноволосая девушка. Уверенный взгляд, карие глаза, высокий лоб и тонкий подбородок.

Она пропала полгода назад. Поехала в Загорск на выходные к новому парню и исчезла. Мать, растившая Яну одна, написала заявление в полицию в субботу, когда девушка не вышла на связь. Две недели полиция и ОМБ тщетно искали.

Журналистка прочла досье, заметки по психологическому профилю, описание вероятных способностей. Дошла до засекреченной докладной записки о предположительном похищении девушки слугами Морока.

Кайра легла рядом на кушетку и пихнула журналистку локтем. Черных молча подвинулась и перечитала папку. Взяла распечатанную на цветном принтере фотографию Яны с мамой.

— Твоё сострадание к людям тебя и погубит, — Кайра завела мускулистые руки за голову.

— Лисы перегрызают лапы попавшему в капкан сородичу, чтобы освободить, — на глазах Лиды заблестели слёзы.

— Ты накручиваешь себя и романтизируешь поведение лис. Членам семьи или лисятам я бы помогла. А чужаку нет.

— Ну а я не зверь. Если вижу попавшего в беду, то рискну и помогу! — Лида смахнула тыльной стороной руки слезинку, помотала головой и сунула фотку в карман.

— Сначала нам нужно узнать, где Морок держит пропавшую гражданку и жива ли она. Ты прочитала версии аналитического центра? Есть вероятность, что девочку убили, а из её внутренностей сделали артефакт, — Кайра оскалилась, брови надвинулись на глаза, волосы стали пышнее.

— Но с семидесятипроцентной вероятностью он держит Яну в Нави. И использует, чтобы насылать долгие сны.

Хозяйка кабинета встала, тремя широкими шагами добралась до стола. Нажала кнопку сбоку, обернулась и сказала:

— За эту ниточку и тяни. Дежурный оперативник проведёт тебя сначала на второй этаж. Вторгнешься в сон сидящего в КПЗ Чухарева. Затем отвезут в больницу, проникнешь в сознание спящего второй день нападавшего Анайкина.

— Тогда мне понадобятся фотки начальника водоканала, видео с его публичными выступлениями и что-нибудь для словесной коммуникации с Марой. — Лида села на кушетку и стянула с лица серый баф.

— Слова не щенка, но лисы! — усмехнулась Кайра, надела перчатки и достала из ящика в стене блокнот со светящимися рунами. — После нашей первой встречи я попросила доставить из Свердловского спецхрана артефакт.

— Он совместим с моими способностями? Какие условия использования? И цена? — Лида нахмурилась.

— Артефактная книга ковена сноходцев. Его может использовать любой проникающий в чужие сны один раз в три дня. — Линь осторожно подошла, неся волшебный предмет двумя руками. — Действует только ночью, нужно лежать на книге головой. Предмет берёт плату кровью и постепенно сводит с ума. Зато поможет научиться лучше общаться с Марой.

— И сколько раз я могу артефактом воспользоваться? — Лида сглотнула и отсела.

— Один раз и только в здание полиции, после обязана вернуть артефакт и написать отчёт, — сказала хозяйка кабинета, аккуратно положив книгу и перчатки на кушетку.

Дверь в кабинет открылась, на пороге показался двухметровый оперативник с номером семнадцать.

*************

Семнадцатый офицер открыл дверь кабинета на втором этаже и поставил пустой железный кейс у входа.

В комнате шёл ремонт: стены ободрали, старый линолеум сняли, мебель вынесли.

Лида вздохнула и прошла в кабинет, натягивая серый баф до самого носа. Она расстелила у стены толстую чёрную пенку и спальник защитного цвета. Плавно потянула за шнурок, привязанный к молнии. Забралась внутрь.

— Колыбельную спеть? — сипло пробасил бугай.

— Тут пылища. Кабинета почище не нашлось? — Лида поёрзала в спальнике.

— В рабочее помещение ночью не пустят, — офицер вышел в коридор, оставил дверь приоткрытой и сел на скамейку напротив.

Черных перевернулась с боку на бок. Достала из сумочки и подложила под голову артефактную книгу с рунами. Положила голову на обложку, закрыла глаза и уснула.

Желтоватый дух Лиды выскользнул из тела. Призрак пролетел по коридору, спустился по лестнице на первый этаж. Черных пролетела вдоль стены. Автоматчик, сидевший у рамки, смотрел в сторону входа и не оборачивался.

Призрак долетел до конца коридора первого этажа, просочился в щели решётки и скользнул в тело спящего на нарах Чухарева.

Дух журналистки коснулась затылка спящего Чухарева и провалилась в чужой сон.

Лида выросла из-под земли верхом на спине двухголового волка с мутными калейдоскопами вместо морд.

Черных легла на спину монстра, потрепала его по чёрной дымящейся шерсти. Достала из-под чёрной толстовки блокнот с рунами в кожаном переплёте. Положила руку на обложку и шепнула: «Прости, Марочка, что опять пришлось тебя в ОМБ вести».

Блокнот завибрировал, распространяя волны, руны на обложке засветились.

Шеи монстра удлинились и выгнулись, два калейдоскопа направились на Лиду.

Черных поёжилась и затряслась, рассматривая сотни мутных отражений чужих кошмаров. Глубоко вдохнула, досчитала до десяти и выдохнула. Огляделась по сторонам.

Они стояли в хвойном лесу среди сосен, елей и кустарников.

В сотне метров лесная поляна на берегу реки. Палатка защитного цвета, костёр, удочки на рогульках. Вода плескалась о песчаный берег, солнце стояло в зените.

Во сне Чухареву было лет пятнадцать. Он сидел на раскладном стуле, держал удочку одной рукой. Одет пацан был в камуфляжные штаны, чёрную футболку с белой надписью «Упрекай друга наедине, а хвали публично».

Рядом толстяк в синей футболке и кепке жарил сосиски на ветке над углями. Худой блондин курил у костра, сидя на потрёпанном покрывале.

Волк опустил морды, лёг в траву и начал всасывать реальность. Небо затянуло серыми тучами, земля содрогнулась.

Лида коснулась артефактной книги и сказала: «Стой. Хочешь вкусной еды? Дай её приготовить!».

Тварь заурчала, растянулась вдоль земли, прячась в траве, и замерла.

Черных опёрлась на ствол сосны рукой, побарабанила пальцами по коре. Вздохнула, переводя взгляд с одного подростка на другого.

Поплавок дёрнулся, ушёл под воду. Чухарев вскочил, подмотал катушку. Леска натянулась, согнула чёрно-синее удилище дугой.

Рывок — и из воды вынырнула щука, крутилась на крючке, хлопала хвостом. Брызги полетели на песок и траву.

Чухарев вытащил рыбу на берег. Щука билась, рот открывался, жабры раздувались. Подросток присел, схватил рыбу, достал складной нож и прикончил.

Лида шумно выдохнула, повернулась к Маре, коснулась блокнота и попросила: «Преврати меня в Наимова». Закрыла глаза, представляя начальника водоканала.

Лида открыла глаза и посмотрела на пухлые большие загорелые руки. С удивлением оглядела свои толстые ноги в синих брюках и пузико под белой рубашкой.

Черных коснулась указательным пальцем губ, издала шипящий звук и неспешно вышла на поляну, пряча блокнот за спиной.

— Юсуп Артурович? — лицо мальчишки исказилось от удивления. — Почему вы здесь?

Очертания речки и леса на заднем плане дрогнули и затянулись серым туманом.

— Пришёл узнать, зачем ты всех сдал полиции? — Лида говорила басистым, мужским голосом. — Ты же не стукач? Про все схемы рассказал!

— Я что, дурак сам себе на срок наговаривать? Рассказывать, как мы вместо замены труб заплатки летом ставили? — лицо парня повзрослело, фигура изменилась.

— И про махинации со станцией не говорил? — фальшивый директор водоканала шагнул вперёд и схватил собеседника за футболку.

Поляна, палатка и друзья размазались, превратившись в нечёткие пятна.

— Да я в этом не участвовал! Так, слухи доходили, что там оборудование для очистки воды из скважин поставили. А по документам провели как очистные для пруда. — Чухарев замер.

— Зато восемьдесят миллионов сэкономили. Колесников и Дроновский уже свою долю получили. Я коттедж достроил. А вы Черных не добили, начались проверки. Теперь тебе придётся сесть одному за всех. — Лида в теле директора водоканала паскудно улыбнулась и потёрла руки.

— Совсем оборзел? Думаешь, на себя всё возьму? — парень выставил вперёд нож.

— А куда тебе деваться? Ты же терпила. Я прикажу и всё сделаешь! — сказал фальшивый директор водоканала, убегая в лес.

Чухарев выматерился, заорал и помчался следом.

Лида едва успела добежать до края леса, достать блокнот и крикнуть: «Мара, давай тюрьму с собаками!».

Земля треснула, как тонкий лёд, и разлетелась под ногами. Лида упала в мягкий тёмный туман, поднялась, отряхнулась.

Двухголовый волк распался на сотни облезших, худых, гниющих дворовых псов.

Лида коснулась записной книги с рунами и приказала: «Жертву в клетку. Дай мне ещё время!».

С неба упала двухэтажная стальная клетка размером с коттедж и накрыла поднимающегося Чухарева.

Стая мёртвых собак с чёрными глазами металась вдоль периметра тюрьмы, надрывно лая. Фальшивый директор водоканала прошёлся вдоль прутьев и сказал:

— У тебя же баба есть? Я её себе заберу, пока сидеть будешь.

Стоявший в центре клетки мужчина сжал нож и смачно харкнул в ответ.

— Не хочешь в тюрьму? Тогда рассказывай всё, что знаешь. Я тебя вытащу, только поторопись, времени мало. — Лида в теле Наимова подмигнула собакам.

Две стенки клетки со скрежетом начали двигаться внутрь. Свора мёртвых собак прильнула к клетке, засовывала морды в прутья и надрывно лаяла.

— Хватит! — завизжал Чухарев. — Убери собак!

— Мне нужно знать, что ты можешь сболтнуть магической полиции. Если не расскажешь, псы будут сжирать тебя снова и снова! — Черных махнула рукой, стенки начали сходиться быстрее.

— Остановитесь! Я... скажу! — Чухарев сел на пол и обхватил колени руками.

Пленник рассказал про юбилейный банкет Наимова, на который приходил заместитель начальника полиции и помощник прокурора. Пересказал все слухи о тайном обществе, культе истины и общине, которые слышал. А затем выпалил:

— Анайкин болтал, что его в ложу приняли! И директором управляющей компании поставили!

— Маловато, знаешь. Не вижу смысла тебя спасать. Может, всё-таки сядешь? Пять лет и конфискация имущества. Будем тебе чай с печеньками на зону передавать. — Фальшивый директор водоканала расхохотался.

— Тогда я расскажу, как вы отправили нас запугивать бухгалтера и ту журналистку! — крикнул в ответ Чухарев.

— Точно, похищение Маслова тоже на себя возьмёшь? Плюс ещё пару лет к сроку, какая тебе разница? — басисто усмехнулась в ответ Лида, похлопывая пузико под белой рубашкой.

— Издеваетесь? Бухгалтера мы только припугнули, похищали не мы!

— Вот следователю это и расскажешь, — сказал фальшивый директор, подходя к двери и открывая засов. — Только поторопись. Завтра заместитель начальника полиции организует твоё самоубийство в камере.

Дверь в клетку открылась, и внутрь ринулись десятки мёртвых собак. Послышались истошные крики и чавкающие звуки.

Лида отвернулась, закрыла глаза и убежала прочь. Рядом следовали две облезшие собаки.

Черных проснулась.

Струйка крови из носа окропила кожаную обложку книги, руны светились. Возле спальника стоял двухметровый оперативник в костюме и толстых резиновых перчатках.

— Во сне пахнешь как одна из нас. — Офицер наклонился и широко открыл зубастую пасть. — А когда просыпаешься, как живая.

Лида не ответила, выползла из спальника, дрожащей рукой вытерла кровь со щеки. Достала помятую фотографию Яны с мамой и тихо шепнула: «Я жертвую собой для вас».

— Что узнала в кошмаре? — спросил амбал, отходя к стене.

— Чухарева нужно перевести в ваш изолятор. Заместитель начальника полиции был на юбилее Наимова и может мешать следствию. — журналистка убрала фотки в карман и начала складывать спальник.

Мешок выпал из дрожащих рук. Журналистка опустилась на колени, прижала руки к груди. Пять долгих выдохов и вдохов, затем продолжила сворачивать пенку.

Офицер забрал артефактную книгу и положил в железный кейс. Снял перчатки, достал телефон в прорезиненном чехле и медленно набрал два сообщения большими пальцами.

Лида собрала вещи, кинула артефактную книгу в сумку и приказала:

— Вези меня в больницу ко второму нападающему. В его подсознании будет ловушка, если начну бить себя по щекам, вытаскивай меня из сна!

Глава 25: Евангелие от Макиавелли

Полпятого утра. Лида первой вышла на парковку за зданием полиции. Моросил мелкий холодный дождик.

Журналистка поправила сумку на плече, опёрлась на трость и оглядела автомобили. Скользнула взглядом по двум полицейским УАЗикам. Пропустила четыре отечественные машины и остановила взгляд на чёрном тонированном BMW X7 и оранжевом Lexus NX.

Амбал в деловом костюме с полицейским ремнём, держа чёрный баул в руках, вышел из здания. Нажал на кнопку брелка, и чёрный немецкий кроссовер мигнул фарами.

— Это в ОМБ так хорошо платят? — Лида усмехнулась. — Или подрабатываете миллионером, а на службу ходите для души?

— Оборжаться можно, — бросил офицер, закидывая баул за спину и быстро шагая к машине. — Ещё скажи, что я размером тачки что-то компенсирую.

— Мне Кайра час талдычила про конспирацию. — Посмеиваясь, сказала журналистка, догоняя собеседника. — Не думали, что бэха с номером о777мб и лексус о888мб слегка вас с Кайрой демаскируют?

Офицер обернулся через плечо, резко указал раскрытой ладонью на машины полиции с серо-синей раскраской и мигалками на крыше.

Лида ускорилась, опережая амбала на шаг, и спросила:

— Намекаете, что это авто для открытых операций и демонстрации статуса? — журналистка пригляделась к толстым стёклам и глубокой посадке автомобилей. — Они ещё и бронированные?

— Немножко. — Гуль широко улыбнулся, показывая сдвоенные ряды острых зубов. — Очередь из автомата и подрыв гранат выдержат.

Лида обошла BMW и присмотрелась. Стеклопакеты толщиной в сантиметр были утоплены в проёмы и скрывали широкую чёрную окантовку. Стойки расширены, петли усилены.

Офицер открыл заднюю правую дверь, придержал её ладонью и чуть наклонил голову.

— Я могу сесть вперёд? — спросила Лида, изогнув левую бровь.

Он промолчал, поглаживая пальцами металл.

Черных посмотрела на тонированные стекла и села назад.

Мужчина забросил баул следом и захлопнул дверь с тяжёлым щелчком, сел за руль и нажал кнопку. Замки клацнули разом.

Черных положила железную трость на колени, провела ладонью по мягким чёрно-белым сиденьям с аккуратной строчкой. Принюхалась к запаху мирры и роз.

Машина заурчала и плавно тронулась. На зеркале заднего вида покачивался полумесяц из белого металла на зелёном шнурке. Подголовники кресел были накрыты шёлковыми белыми чехлами с монограммой «Т.К».

Офицер выехал на дорогу и повёл BMW по спящим улочкам. Лида сжала трость и стала вглядываться в улицу за тонированным окном.

Машина проехала первую больницу и не свернула в медгородок. Офицер направил автомобиль по улице к зданию мирового суда и водоканалу.

Лида дёрнула закрытую дверь. Закрыла глаза и шепнула: «Мара — фас!».

Волна холода ударила из тела Лиды, стёкла моментально покрылись инеем изнутри. Офицер нажал по тормозам и развернул машину к обочине.

Мара в теле журналистки сместилась вбок, двумя руками закинула железную трость вперёд. Потянула к себе, прижимая железной палкой шею гуля к сиденью.

Офицер схватился за трость. Одержимая журналистка упёрлась ногами в спинку водительского сиденья и потянула сильней.

Гуль захрипел: «Сломаю»

Мара, не отпуская, ответила:

— Рискни. — низкий, рычащий голос вырывался из губ журналистки. — Один осколок вгоню тебе в ухо. Второй в глазницу.

— Отпусти! Я объясню! — гуль вжался в кресло и двумя руками отодвинул на сантиметр трость от шеи.

— Кто заснул на снегу, больше не встаёт. — напевно произнесла одержимая продолжала тянуть железную палку. — Мара песню свою тихо пропоёт.

— Я везу вас в убежище! Пятиэтажка. Триста метров от водоканала.

— Лида спрашивает, почему не в больницу? — монстр в теле журналистки отодвинул трость от шеи водителя.

— Она слаба. Нужна поддержка и легенда. Я не смогу вытащить вас из ловушки во сне. — Офицер потёр горло и покашлял, заводя машину.

Мара перекинула железную палку назад. Автомобиль проехал дворы рядом с водоканалом, выехал на большую улицу и тут же свернул в частный сектор.

Офицер, издав рычащий звук, прочищающий горло, глянул в зеркало заднего вида и сказал:

— Быстро вы освоились с человеческой тушкой. Узнаю смертоносную Госпожу Нави, способную убить воина шпилькой. — Гуль криво улыбнулся.

BMW остановилась у старого деревянного дома рядом с пятиэтажкой. Офицер вышел и открыл заднюю дверь.

Лида пошатнулась, упала на сиденье и часто задышала, потирая виски.

— Приходи в себя. Потратила эссенцию и первый раз осознанно передала контроль над телом Маре? — Гуль хрипло рассмеялся и добавил: — Будь осторожней, она может пару врагов в месиво превратить.

— Если что, я позову вас доесть останки, — прошипела журналистка, забирая тяжеленный баул, женскую сумочку и железную трость.

— Девка, цена за такую услугу тебе не понравится. — Офицер рывком отобрал большую сумку и пошёл к подъезду.

Лида двинулась следом, оглядывая пятиэтажную длинную брежневку, стоявшую рядом с домами частного сектора.

Поднялись на первый этаж последнего подъезда. Гуль побренчал перед носом журналистки массивной связкой ключей с яркими пластиковыми бирками и подписями.

— Ключи от подъезда, подвала и чердака, — офицер показал на домофонную дверь. — Подъезд сквозной. Основной выход во двор. В подвале два незакрытых окна. Чердак проходной, в четвёртом подъезде замок на крышу открывается пинком.

— Если зайду в подъезд, уйти можно в любую сторону?

Он кивнул и быстро поднялся на пятый этаж с баулом в руках. Лиде пришлось бежать, чтобы поспеть за широкими шагами двухметрового оперативника. Офицер открыл квартиру 104 ключом и зашёл, оставив дверь распахнутой.

Лида вошла и остановилась в прихожей. Пахло пряностями и тухлятиной. Пол коридора покрывал красный ковёр с геометрическими и цветочными узорами. На потолке располагалась крупная пожарная сигнализация.

Гуль разулся и прошёл в единственную комнату со шкафом, диваном, столом и ещё одним шерстяным багровым ковром на полу.

Лида оставила трость, сумочку, куртку и ботинки в прихожей и последовала примеру амбала.

Он швырнул баул к шкафу, развернулся и опустился на потёртый кожаный диван. Достал телефон.

Лида подошла к сумке, замерла, перешагнула и спросила, нахмурившись: «Когда мы поедем в больницу? Забыли, что Кайра поручила мне вторгнуться в сон?»

Офицер достал из нагрудного кармашка жилетки записку и отдал журналистке вместе с ключами.

Лида развернула белую бумажку и прочитала каллиграфический почерк: «Милашка, новый день и две просьбы. Живи на конспиративной и не высовывайся. Мне нужно два дня, чтобы остановить охоту на тебя».

Черных вздохнула, подошла к балкону, обернулась и спросила:

— Дай угадаю, у моего дома засада общинников? Взяточники в полиции и прокуратуре попробуют меня арестовать? Вороны Морока хотят выследить и заманить в Навь?

— Ты умнее, чем кажется, — ответил мужчина, сбрасывая пиджак на диван. — Ещё Морок может нанять команду гастролёров для похищения или убийства.

— И ОМБ ничего с этим делать не собирается? — брови Лиды взметнулись, кулаки сжались.

— Незасвеченная конспиративная квартира моего клана. Инструктаж по безопасности ты прошла. В бауле куча одежды, парики, грим, поддельные корочки студентки, журналиста и частного детектива.

Оперативник откинулся на спинку дивана, не отводя взгляда от экрана телефона.

Лида выругалась под нос и продолжила читать записку:

«Полдевятого позвонят детективы «Эхо Прошлого» и попросят помочь с проникновением в сон. Вредничай, но согласись. Когда встретитесь, подари девчонке-детективу серёжки, в которых ты была в день нападения. Действуй по легенде, записку верни офицеру».

Черных протяжно вздохнула и отдала бумажку.

— До девяти я буду тебя охранять, потом детективы. Закончишь, отправляй условный сигнал, пришлём кого-нибудь.

— Я могу за себя постоять. — Журналистка открыла дверь на балкон и вышла.

— Мара может, если у тебя есть энергия, но будут трупы и ты сядешь на пожизненное, — ответил офицер громко, набирая сообщения на телефоне.

Журналистка стояла на незастеклённом балконе, продуваемом ветрами, и смотрела на двухэтажное здание Водоканала. Можно было разглядеть очертания здания, джипов и железный забор.

Лида вернулась в комнату. Поставила на зарядку ноутбук и телефоны. Скидала вещи в шкаф. Несколько секунд молча смотрела на лежавший внизу сумки бронежилет телесного цвета, GPS-трекер и одноразовый амулета.

Черных сунула трекер и амулет в карман. Броник вместе с сумкой бросила в шкаф. Постояла мгновение, постукивая пальцами по закрытой дверце, и села за компьютерный стол.

Включила зарядившийся на девять процентов телефон и ахнула.

Пост на Голосе Справедливости набрал за двенадцать часов почти пятнадцать тысяч просмотров. Лида проверила упоминания в сети. В семь вечера вышла серия заметок на региональных ресурсах партии Справедливости со ссылкой на Загорский пост. Около девяти вечера новости подхватили областные новостные агентства.

Публикации на ресурсах МолотаПравды набрали по семь-восемь тысяч просмотров, почти пятьсот комментариев и лайков. Каналы Лиды и Артёма собрали чуть больше двух тысяч просмотров, около сотни комментариев и лайков.

— Читаю твои статейки, — с кривой ухмылкой отозвался гуль с дивана. — Ловко ты журнашлюх из ИнтерВестей и Вестника поддела и заодно язычников отмазала.

— И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал, что в мой жестокий век восславил я свободу, — продекламировала Лида и добавила громче: — и ложь продажных СМИ в сети я попирал!

— Ну-ну, главное, чтобы тебя Дантес в мою смену не застрелил, — сказал офицер, осторожно выглядывая на балкон и осматриваясь.

Черных открыла вышедшие в семь вечера материалы конкурентов и широко улыбнулась, прочитав предугаданные нарративы. Материалы оба издания подготовили ещё во время рабочего дня и не успели скорректировать новости.

Зато выпустили дополнительные статьи в девять вечера.

Новость на сайте Вечернего Загорска гласила: «Уволенная журналистка, пережившая черепно-мозговую травму, распространяет непроверенные сведения о работе городских служб. Прокуратура проверяет источники финансирования её деятельности. Водоснабжение восстанавливается в плановом режиме.»

ИнтерВести им вторили: «Бывшая наша коллега Лида Черных после тяжёлой травмы головы начала публиковать материалы, содержащие фактические неточности. Мы сверили её данные с открытыми источниками и нашли несколько ошибок...»

Черных закрыла новости и открыла мессенджеры и СМС.

Прочитала сообщения, убедилась, что семья в безопасности. Ответила Артёму: «Я в норме. На конспиративной квартире. Передай всем, что сегодня будет атака на каждого. Через СМИ, полицию, прокуратуру и общину».

Журналистка тяжело вздохнула, отложила телефон. Включила ноутбук и начала собирать информацию по двум начальникам полиции и шести помощникам прокурора.

Два часа Черных анализировала выписки из СПАРК, открытые сведения о доходах, расходах, имуществе. Проверяла социальные сети родственников чиновников.

В семь утра Лида кое-что нашла и позвонила брату:

— Сколько может стоить сайт для управляющей компании? — спросила журналистка.

— И тебе доброе утро. От сорока до восьмидесяти тысяч рублей. Зависит от наполнения, — сказал Артём заспанным голосом.

— А полмиллиона или миллион он стоить может? — Лида улыбнулась.

— Теоретически, если заказчик лох. — буркнул брат.

— То есть без тщательной экспертизы незаконных таких сделок не доказать?

— И с экспертизой не доказать. Спецы не смогут определить точную цену. Зачем спрашиваешь?

— Не по телефону, потом поймёшь.

— Приезжай к нам. Вчерашние материалы зашли, нужно готовить новую волну. — На заднем плане в трубке Артёма слышался голос Игоря.

— Не могу. У меня хвост с погонами вырос.

— И как нам работать без тебя?! — хором спросили Артём и Игорь на той стороне.

— Самостоятельно. Буду отправлять тебе голосовые, открытые ссылки на гугл-доки с черновиками, задания по съёмке и поиску фоток. — Лида говорила тихо, но чётко и уверенно.

— Так не пойдёт! — возразил брат.

— Иначе никак! Сами ничего не снимайте, ищите незасвеченных посредников. Мама поможет с расшифровкой. Я в лучшем случае смогу в четыре отсмотреть готовые черновики и дать корректуру.

— Приглашай их сюда, чего стесняться? — с улыбкой ответил сидевший рядом офицер. — Ну или поехали к ним, я тебя отвезу.

Лида не ответила, положила трубку, отправила несколько сообщений брату и продолжила работать за ноутбуком.

Через полчаса Лида собрала все данные по чиновникам, замешанным в коррупции. Дальние родственники обоих шесть лет назад открыли веб-студии и каждый год получали по одному или два полумиллионному заказу на разработку и сопровождение сайтов компаний замешанных в коррупции. Все сайты реально существовали, работали и иногда обновлялись.

Журналистка создала три копии файлов в гугл-доках со скринами и отправила разные ссылки в ОМБ, Ольге Крыловой, в МолотПравды и Артёму.

Лида взглянула на сидевшего рядом оперативника и незаметно сфотографировала его на телефон.

Поиск по картинке дал всего два точных совпадения. Новости 2008 года об успехах директора «Гранитного Покоя» и упоминание о награждении орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени Тагира Каракулова за большой вклад в строительство мемориальных комплексов, посвящённых 65-летию Победы в Великой Отечественной войне, и активную благотворительную деятельность.

— А вы, Тагир Каракулов, значит, часто жертвуете? Эта квартира тоже такая «помощь» властям? — Лида внимательно посмотрела на офицера.

— Тебе какое дело? — резко бросил в ответ амбал.

— Да так, интересно. — Лида криво улыбнулась. — «Гранитный покой» примерно тридцать процентов похоронного бизнеса нашего города контролирует? Уже шестнадцать лет стабильно процветаете?

— Любопытному отрезают нос. — Оперативник встал и приблизился.

— Мы временные союзники, — напомнила Лида, отклоняясь назад. — Я вам не угрожаю. Просто хочу понимать, с кем работаю?

— С патриотом города и магической полицией! — рыкнул Тагир.

— У нас принято обмениваться услугами. — Лида широко улыбнулась и развела руками. — Давайте я не буду узнавать, как похоронный бизнес связан с диетой гулей из мертвечины. Не буду проверять, если у вас «социальное предприятие», получающее субсидии. И даже не стану анализировать связи косвенной принадлежащим вашему клану ИП, которые налоговая может посчитать единым предприятием. А вы дадите Лиге Магов денег на развитие магического СМИ?

— Девочка, не стоит дёргать за усы тигра! — Каракулов наклонился и широко раскрыл зубастую пасть.

— А тигру явно нравится, когда его клан хвалят? После трёх лет работы в ИнтерВестях у меня чёрный пояс по написанию правдивых и хвалебных статей. Давай дружить? — Черных продолжала улыбаться, но руки подрагивали.

Тагир Каракулов усмехнулся, достал кошелёк из кармана и положил на стол десять пятитысячных бумажек.

— Подарок на новоселье. Трать как знаешь. Считай, это инвестиции в нашу дружбу.

Лида побарабанила пальцами по столу, вздохнула, сунула наличку в карман. Через мгновение перевела оставшиеся безналичные средства на счёт Артёма с пометкой «подарок на ДР».

— Вот теперь прокуратура может арестовывать мой счет. И раз мы теперь друзья, — сказала Черных, сжимая левой рукой дрожащие пальцы правой руки, — может быть, поделитесь своими знаниями о Мороке? Конечно, в рамках дозволенного.

— Официальной информации немного, всё больше слухов да легенд. Могу поделиться, но не бесплатно. — Хрипло усмехаясь, ответил Тагир, возвращаясь на диван. — В обмен расскажешь про расследование коррупции и погибшего бухгалтера Маслова.

Глава 26: Ледяной огонь

— Итого Морок замучил от десяти до тридцати человек, — закончил свой рассказ Тагир Каракулов, поставив пиалу с чаем на белый квадратный кухонный столик.

Лида сидела рядом, с кружкой холодного кофе в руках, и молча смотрела на старую раковину. Через минуту она нахмурилась, отпила и спросила:

— Откуда такой разлёт? Вы чем там в ОМБ занимаетесь? В области тридцать лет магический маньяк орудует, а вы... — глаза Лиды расширились.

— Не горячись, девка. — Офицер подул на чай в пиале, поболтал кружку и сделал маленький глоток. — По официальной версии преступлений нет, только серия трагических совпадений.

— Чудесно! Раз в пару лет мёртвых людей и магических существ находят в лесу с признаками сердечного приступа и вы не объединили это дело в серию? — Лида вскочила со стула и подняла кулаки.

— Так, боец, эмоции отключила, голову врубила. — Ответил Каракулов, прихлёбывая чай. — Случаи происходят с 90-х, неравномерно, в разных населённых пунктах. Жертвы от охотников до студенток. Причины смерти предположительные или неустановленные, тела по нескольку лет в лесу валяются. Вашему бухгалтеру Маслову повезло, его тушку быстро нашли.

— Откуда тогда уверенность, что... — начала говорить журналистка.

— Привкус у кусочков сердец трупов одинаковый, — шепнул гуль, залпом допивая чай. — Если бы не ОМБ, никто бы не чухнулся, глухари не нужны. Мои «ощущения» к делу не пришьёшь. Считай, что всё это слухи и не болтай. Девять утра, встреча с детективами через десять минут, иди маскироваться.

Лида тихо обматерила «палочную» систему полиции и пошла в ванную. Черных смыла с чёлки остатки краски — белые пряди стали ярко-чёрными. Затем тщательно протёрла лицо спиртовыми салфетками. Дала коже высохнуть, примерила накладную синтетическую бородку и усы, приклеила.

Плотно прижала, дала схватиться. Посмотрелась в зеркало, тональником подкрасила края. Нацепила обычные очки в широкой чёрной оправе. Скрыла волосы под чёрной банданой и кепкой.

Черных вышла из ванной и покрутилась перед оперативником, сидевшим на кухне.

— Ну что, похожа я на пацана? — спросила Лида.

— Лак на ногтях, бёдра слишком широкие, походка не мужская. Хорошо хоть бронник и толстовка грудь скрадывают, — ответил офицер, зевая.

— Ну и ладно! Вот прямо, кто-то приглядываться будет, — фыркнула Лида и пошла к двери.

Потянулась к сумке и трости, но вышедший в коридор гуль крикнул:

— Стоять. Мальчик с бабской сумочкой? И трость твою видели!

Черных вздохнула, взяла только чёрные перчатки, натянула и вышла в подъезд. Быстро сбежала, вышла через парадный выход.

Огляделась. Женщина с собакой шла к мусорке с пакетами. Пяток припаркованных пустых машин стояли вдоль дома. Ворон во дворе не было, подозрительных авто и людей тоже.

Надвинув кепку, Лида быстро прошла вдоль дома и свернула на тропинку между гаражами и общагой. Прошла сто метров до грунтового перекрёстка со сворткой в лес, сады и город. Заметила припаркованную у гаража каршеринговую чёрно-оранжево-зелёную машину.

Черных сверила номер с присланным детективами, огляделась, подбежала и открыла переднюю пассажирскую дверь. Села и спросила:

— Авто специально взяли в аренду, чтобы исключить прослушку?

Павел сидел за рулём в чёрной тёплой жилетке, синей кепке и очках-хамелеонах.

На заднем сиденье примостилась татарка лет двадцати в ярком синем парике, тельняшке с коротким рукавом, белых кожаных перчатках. У девушки было овальное лицо, карие глаза, аккуратные бровки и пухлые губки.

Девушка-детектив придвинулась, осмотрела замаскированную журналистку и сказала:

— Бережёного ОМБ за жопку не схватит. Арендные тачки недорогие, чужие и без жучков.

Павел присмотрелся к растущим соснам, посмотрел в зеркало заднего вида и быстро произнёс:

— Рад вас впервые видеть, Лида Черных. Я Павел, это Альбина, мы детективы из «Эха Прошлого».

— Можно не будем играть во взаимные подозрения? — Лида рывком сняла кепку и очки. — ОМБ послала вас, чтобы проникнуть в сон. Лига приказала мне помочь.

Альбина присвистнула. Пальцы в перчатках сжали водительский подголовник и отпустили. Ответила громко и быстро:

— Человечки заговорили словами? Я уж думала, будем до больницы ломать комедию!

Павел сжал руль, повернулся к Лиде и сказал:

— Хорошо, что наш босс не знает, что вы из Лиги...

— Сегодня решим вопрос с мучителем. Отправим его на месяц на отдых, но нужно ваше соучастие. — Лида прищурилась.

Альбина медленно отвела взгляд в сторону. Правая рука татарки сжалась в кулак и разжалась.

Павел шумно выдохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Надеюсь, отпуск не станет вечным?

Лида криво усмехнулась:

— Сколько люди в психушке после попытки суицида лежат? Месяц или два?

Павел дёрнулся, ключи выпали из замка зажигания и звякнули о пол.

— Может, не будем торопиться. Босс удобен ОМБ, надо быть осторожными.

Лида скривилась, потёрла переносицу и ответила, чётко проговаривая каждое слово:

— Давайте без паранойи. Альбина заманивает цель в частную баню. Уберёт защитные артефакты и добавит снотворное в пиво. Павел подвезёт меня на машине, я проникаю в сон. И заставляю начальника после пробуждения себя ранить. Дальше скорая, реанимация и психушка.

Альбина сложила руки в белых перчатках за головой.

— Я должна заманить борова в баню и усыпить? Я что, проститутка или хлороформщица?

Павел нервно постучал пальцами по рулю и обернулся.

— А если он не выпьет? И у него одноразовые защитные амулеты есть. И мне бы не хотелось идти на преступление...

Лида ответила громче, и глаза её начали чернеть, а чёлка белеть:

— Защитные амулеты он в сауну в трусах понесёт? Вы храбрость и смекалку дома оставили?

Альбина издала ноющий звук, пригладила волосы на затылке и опустила взгляд.

— Пашка, я чую, она правда хочет помочь. Только лучше ей не перечить, у неё в сердце лёд и пламя.

Павел сглотнул, посмотрел на Лиду, его глаза заволокла серая пелена. Приглядевшись к правому плечу, мужчина сказал:

— Хуже, Мара становится сильней и сливается с Лидой.

— Всё, налюбовались? Других помощников у вас нет! — недавно выкрашенная чёлка Лиды полностью побелела.

Павел поёжился, отодвинулся, его глаза стали нормальными, а голос тише:

— Только без мокрухи? Отправим босса отдохнуть в больницу. Допустим, амулеты сняты. Пиво сработало. А если он не допьёт? Или доза не возьмёт? Нам нужен запасной вариант.

Лида нахмурилась и придвинулась ближе к детективу. Правый глаз журналистки полностью почернел, вместо радужки плясал ледяной огонь. Левый глаз оставался нормальным.

— Купи ещё шприц-тюбик со снотворным. Собрали волю в кулак, людишки, и начали принимать участие в планировании. Кто тут опытный детектив?

Альбина достала пачку из кармана. Вытащила сигарету и сунула обратно.

— Не кипишуй, всё достанем. В бане он расслабляется, может и залпом выпить кружку. Если нет, попробую укол.

Павел поднял ключ с пола, вставил в замок, завёл машину.

— У меня есть знакомые в психушке, попрошу, чтобы посодействовали переводу босса к ним. И не выпускали подольше.

Лида усмехнулась:

— Когда босс покалечится, сразу вызывай скорую и оказывай первую помощь. Минут пятнадцать врачи должны ехать. Всем говорите, что вёл себя странно, затяжная депрессия, жаловался на сон и часто говорил о суициде.

Альбина медленно сжала пальцы на подголовнике водительского сиденья. Белые перчатки отчётливей обрисовали костяшки. Девушка сказала:

— Может, как-то иначе? Он скотина, но я не хочу...

— Свой вариант я высказала, — хриплым, тихим голосом произнесла Черных. — Готовы выслушать ваши предложения.

Несколько минут детективы молчали. Павел смотрел в окно, Альбина теребила перчатки.

Лида криво усмехнулась и громко сказала:

— Уважаемые знатоки! Время истекло. Ваш ответ?

— Короче, я бинтую раны полотенцами, — буркнула Альбина, опустив взгляд в пол, — потом докторам говорю про депрессию.

— Первый вопрос решили, — хрипло ответила Черных. — Поехали в больницу к уроду. По пути составим план проникновения в сон и битвы с засадой.

Павел завёл машину, тронулся и вырулил к городу.

**************

Лида лежала на больничной койке в платной палате дневного стационара. Трубка капельницы с витаминами торчала из вены.

— И сколько вы за это заплатили? — журналистка глянула на сидевших в креслах детективов в белых халатах и бахилах.

— Восемь косарей за капельницу и аренду палаты на пять часов. Плюсом накинул сверху три тысячи, чтобы не беспокоили и не задавали вопросов, — ответил Павел, поправляя кепку и очки.

— Вам нужно много эссенций для двух операций. Я могу дать? — Черных прищурилась, снимая серебряные серёжки.

— Мне нужен предмет с эмоциональным следом, а Пашке забрать несколько недель чужой жизни. Но силы одержимой Марой он черпать не рискнёт, — Альбина подошла к окну и задёрнула плотные шторы, палата погрузилась в полумрак.

— Вот возьми, только осторожно, это подарок мамы. В них я была во время нападения, — Лида протянула руку, свободную от капельницы, с серебряными гвоздиками на ладони.

Альбина подошла, облизнулась, сняла белые перчатки и схватила украшение.

Тело девушки осветила яркая вспышка. Альбина упала на колени, отклонилась назад и запрокинула голову. Несколько минут её трясла крупная дрожь.

Лида хотела встать, но Павел помотал головой из стороны в сторону и выставил вперёд раскрытую ладонь.

Альбина воспарила над полом на десяток сантиметров, как в невесомости. Синий парик девушки слетел, обнажая короткие кудрявые чёрные волосы. Палату заполнил запах рябины и сирени.

Девушка-детектив высоко и чисто запела:

Веретено скрипит, тянется кудель,

А за окном воет сытая метель.

Новая нить судьбы ляжет на ладонь,

В чёрных страшных глазах ледяной огонь.

Парящее тело медленно опустилось на пол. Свет угас, запахи исчезли. Альбина лежала на белом линолеуме, улыбаясь подрагивающими губами и закатив глаза.

Через минуту татарка встала, подошла к Лиде, поцеловала её в лоб и прошептала: «Спасибо за подарок».

— И тебя каждый раз так ломает при получении энергии? — спросила Черных, изогнув брови.

— Ох, если бы! Эта вещичка личная, особенная и напитана эмоциями переломного момента. — Альбина широко улыбнулась, надела перчатки, подняла серёжки и положила в тканевый мешочек. — Штырит нереально. Твоя Мараночка клёвая, хоть и не самый сильный осколок.

— Интересно, где остальные восемь частей... — Лида накрутила белую прядь волос на палец.

— Журналистке интересно? Или твоими устами Мара говорит? — Павел нахмурился, откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы перед собой.

— Не сыпь мне соль на сахар, — огрызнулась Лида, — не знаю я, где заканчивается человек и начинается госпожа Нави. Вам хорошо, у вас способности не такие паршивые.

— Да? — Альбина расхохоталась в ответ, криво улыбнувшись. — Я не понимаю, какие эмоции мои. Перчаточки помогают, но без эссенций мне хреново. Пашка тратит недели своей жизни, когда использует силы.

— Ладно, давайте потом в какой-нибудь бар завалимся и обсудим? Павел, когда я усну, усиль мою связь с Марой. Через четыре часа вытащите меня призывом духов, не хочу застрять навсегда в чужом кошмаре.

— А я пока подберусь поближе к впавшему в психогенную кому парню и попытаюсь вынюхать всё. — Альбина размяла пальцы и побарабанила по ноге.

Лида кивнула, закрыла глаза, накрылась белой простынёй, поёрзала и провалилась в сон.

Жёлто-синее полупрозрачное облачко, напоминающее женский силуэт, отделилось от тела. Павел приоткрыл шторы и окно, призрак Лиды вылетел на улицу и замер, заметив на крыше соседнего блока больницы огромного ворона.

Черных вернулась через приоткрытое окно в палату. Детектив тяжело вздохнул, вышел и приоткрыл дверь.

Лида пролетела коридор, просочилась на лестницу и поднялась на третий этаж к двери с красной табличкой «Интенсивная терапия».

Журналистка просочилась через щель под дверью и пролетела по ярко освещённому коридору. Навстречу из сестринской вышла медсестра. Пожилая женщина с очками на носу несла железный поднос с пластиковыми баночками.

Призрачное облачко поднялось к потолку и замерло. Медсестра подняла взор, несколько раз втянула воздух носом, открыла ближайшую дверь в палату и спросила: «Филипов, ты теперь в коридоре решил свой вейп курить? Мало тебе туалета!»

Дослушивать окончание ссоры Лида не стала, пролетела дальше, нашла вип-палату и прошла в приоткрытую дверь.

На диванчике напротив кровати спящего в коме Анайкина сидела русая девушка двадцати пяти лет и четырёхлетняя девочка.

— Гуайт-гуайт, идём, — лепетал ребёнок, надув пухлые губки.

— Малыш, ну давай ещё чуточку посидим? Вдруг папа проснётся? — девушка взяла дочку на руки и покачала.

Девочка нахмурилась, посмотрела на влетевшее в палату облачко, подняла руки и открыла рот.

Лида успела долететь до кровати, коснуться головы спящего и провалиться в чужой сон.

Журналистка прошла через чёрный туман и упала на крышу одноподъездной двенадцатиэтажки.

Крыша была плоской, без люков и перил. Ледяной ветер поднимался и затихал, подхватывая чёрные снежинки.

Рядом стояла Мара в обличье двойника Лиды. Её кожа отливала мертвенной белизной. Синие губы выделялись на бледном фоне. В чёрных глазах плясало ледяное пламя.

Госпожа Нави стояла в воронёной кольчуге, блестящем пластинчатом нагруднике и шлеме с наносником. В правой руке она сжимала клинок, в левой держала деревянный круглый щит с рисунком черепа и полумесяца. С плеч двойника спадал кровавый бархатный плащ.

Лида улыбнулась, закрыла глаза, нахмурилась. Провела вдоль тела руками.

Одежда журналистки превратилась в военный тулуп с овечьим воротом. На голове появилась серая шапка с красной звездой, на ногах валенки. На груди висел автомат ППШ. В подсумке лежали запасные диски.

— Кто к нам с мечом придёт, тот от очереди из автомата и погибнет! — Лида улыбнулась и погладила железный ствол.

Мара развернулась и подошла к краю крыши.

Двенадцатиэтажка соединялась с десятками таких же серых зданий мостами из четырёх витых стальных тросов с редкими досками.

Лида подошла к мостику, посмотрела вниз. По стенам зданий ползали сотни зубастых пауков и жуков.

— Анайкин боится насекомых и высоты? — спросила журналистка. — Чего нам ждать, сражения с огромными пауками? Ты не можешь превратиться в какого-нибудь гигантского ворона и нас довезти?

Мара взмахнула руками, попрыгала, пожала плечами и скривилась.

— Значит, другая одержимая может погружать в долгий истощающий сон, ставить стражей и делать проекцию духов. — Лида опёрлась на тросы и осторожно пошла по мосту. — Пока не победим, твои способности здесь ограничены. А если погибнем, то сами провалимся в кошмар?

Мара кивнула, отошла от края, разбежалась и стрелой перелетела двадцать метров, разделяющие здания.

Лида дошла по раскачивающемуся мосту до следующего здания только через минуту.

По стенам здания на крышу выползли два тарантула, каждый размером с собаку.

Мара подбежала, первая тварь получила с разбегу удар ребром щита и полетела вниз. Серия из трёх рубящих ударов развалила второго паука на куски.

Лида заметила выползшего с другого края полутораметрового жука. Прицелилась и нажала на спуск. ППШ загрохотал. Длинная очередь прошила насекомое и высекла искры из бетона.

Раскаты выстрелов разнеслись эхом. Послышался шум, орды насекомых ползли вверх.

На крышу хлынул хитиновый поток из десятков жуков, пауков, муравьёв. Журналистка попятилась к подвесному мосту. Слева на парапет запрыгнула чёрная зубастая блоха размером с кошку.

Между левым запястьем Лиды и стальным наручем Мары блеснула фиолетовая нить с гравировкой «от Паши». Воительница мгновенно сместилась вправо и разрубила клинком прыгнувшую тварь.

Напарницы отступили на подвесной мост с частично сохранившимися досками.

На тросы полезли зубастые насекомые. Мара зарычала, выставила перед собой щит и рванула вперёд, снося тварей. Лида бежала следом, постреливая куда-то вперёд.

Напарницы добежали до следующего здания. Черных дёрнула за нить и подумала: «Стой. Оборона моста. Я прикрою сзади. Соберём врагов и обрубим тросы».

Мара остановилась, развернулась и заняла место у моста. Лида легла рядом, упёрла приклад в плечо. Вылезшая на крышу многоножка получила короткую очередь из светящихся оранжевых пуль и упала с крыши. Следом снаряды прошили гигантского таракана.

Мара, со своей стороны, уничтожала насекомых короткими сериями ударов или сбивала щитом. Тварей становилось больше, жук пролетел мимо воительницы и вцепился в тулуп журналистки.

Лида взвыла, развернула ствол и дала очередь. Один из патронов лязгнул об остроконечный кончик шлема Мары и пробил его.

Черных услышала шипящий голос в ухе: «Криворукая. Пора!»

Лида откатилась вбок. Мара отпрыгнула и двумя ударами чёрного клинка перерубила железные тросы. Хитиновая орда посыпалась.

Черных огляделась. В двух километрах, между четырьмя длинными панельками, висела стальная паутина. В центре дёргался человек.

Лида крикнула, поднялась и побежала. Мара обогнала девушку и преградила путь.

Черных услышала шёпот: «Медленная. Садись на меня. Стреляй».

Воительница встала на колено, журналистка забралась на плечи.

Мара рывками и прыжками преодолевала одну крышу за другой, не замечая веса спутницы. Воительница разрубала или откидывала мелких насекомых. Лида отстреливала крупных пауков, гусениц и тараканов.

Через четыре минуты девушки добрались до паутины.

Лида пригляделась к Анайкину и прикрыла рот рукой.

Тело парня покрывали десятки гноящихся ран, в которых копошились черви. В руки, ноги и торс впивались сотни стальных тросиков. Несчастный покачивался над бездной и скулил.

На спине парня стоял Артём в чёрных брюках, рубашке и пиджаке.

— Наконец-то ты пришла! — брат широко улыбнулся.

Шёпот донёс до Лиды слова: «Проекция Морока. Он страж сна.»

— Я не настолько тупа, как твои последователи, — сказала Лида, прицеливаясь.

— Неужели ты застрелишь собственного брата? Ради кого? Мара тебе дороже семьи? — брат широко развёл руки, демонстрируя ладони.

— Братишка, грация это мужество быть лёгкой? — криво ухмыльнувшись, спросила Лида.

— Да! Высшая форма мужества, сделать так, чтобы тяжесть тебя не коснулась... — Артём сделал шаг вперёд.

Длинная очередь из ППШ прошила тело брата, и он упал на паутину из тросов.

— Хрен там! Грация это когда всё болит, а Лида лыбится! — крикнула Черных, когда автомат затих.

Тело брата рывком поднялось, раны постепенно затягивались, черты лица дрогнули и побелели, глаза стали змеиными.

— И чего ты добилась? — голосом Артёма спросило существо. — Можешь спросить у своей хозяйки. Моя проекция с силами стража неуязвима. Я буду держать вас здесь вечно! А мои слуги уже едут к больнице наяву.

Морок хлопнул в ладоши и оказался на расстоянии десяти шагов от спутниц.

— Тогда я сдаюсь, — ответила Лида. — Молю, отпусти, и я уеду из города.

Журналистка опёрлась на голову воительницы и спустилась на землю. Коснулась фиолетовой нити, на мгновение зажмурилась и представила двухголового волка, пожирающего тело Анайкина. Госпожа Нави кивнула и сделала три шага назад.

— Первое верное решение! — с усмешкой ответил Морок.

— Всему виной моя гордыня и упрямство, — Лида сделала несколько шагов навстречу мужчине, — но теперь я вижу. Ты бог, которому подвластны пространство и смыслы. А кто я? Жалкая игрушка в руках судьбы.

— Поздновато до тебя дошла истина. — Морок хлопнул в ладоши и оказался за спиной журналистки. — Теперь тебе придётся стать моей рабыней.

— Охотно разделю участь Яны, — широко улыбаясь, ответила Лида, разворачиваясь.

Мара, пригнувшись, бесшумно побежала вперёд, пользуясь тем, что Морок на неё не смотрит.

— Какая ты покладистая, даже неинтересно. Я надеялся, что тебя тоже придётся ломать медленно и с удовольствием, каждый день придумывая всё более изощрённые наказания, — глаза Морока осветились изнутри.

— Надеюсь, Яночка пережила эти муки? Но зачем сопротивляться? Ведь сказали классики: веленью Морока, о Лида, будь послушна.

— Не переживай, пленная носительница осколка Мары ещё жива. Но... Откуда стихи обо мне? — человекообразная тварь выросла и положила бледную руку на макушку девушки.

Лида опустила взор в пол, украдкой глянула на разбегающуюся для прыжка Мару и сказала:

— Есть ода величию Морока. Дозвольте, я прочту часть, чтобы хоть чем-то загладить вину? — Лида склонилась и положила руки на автомат.

— Это не изменит твоей участи, но позволяю, — Морок погладил её по волосам.

Мара прыгнула. Лида громко произнесла:

Читают на твоём челе

Печать проклятия народы,

Ты ужас мира, стыд природы,

Упрёк ты богу на земле.

Последние строки Черных договорила, расстреливая Морока в упор.

Несколько мгновений существо собиралось.

Мара рванула по тросам к центру паутины, прыгнула и впилась зубами в руку Анайкина.

Бетонная крыша разлетелась мелким ледяным крошевом. Четверо провалились в вязкий ледяной туман.

Изуродованное пулями тело Морока теперь срасталось на снегу. Лида поднялась, отряхивая тулуп.

— Добро пожаловать на нашу территорию, — хмыкнула Черных. — Климат тут дрянь, зато хозяйка гостеприимная.

Проекция брата яростно зарычала. Кости хрустнули, плоть начала раздуваться, превращаясь в многоголовую тень.

Мара обернулась. Синие губы воительницы чуть заметно искривились. Она бросила оружие и хлопнула в ладоши.

Монстр подавился рёвом. Огромная тень сжалась, вспыхнула синим пламенем и беззвучно рассеялась на морозном ветру.

На чёрном снегу остался бледный, обессилевший Анайкин. Рваные раны исчезли с его тела. Разорванная шёлковая рубашка висела грязными лохмотьями. Мужчина лежал в позе эмбриона, закрывая голову трясущимися руками.

Лида опустилась на снег рядом. Журналистка положила голову мужчины себе на колени. Вязаная рукавичка легла на вздрагивающие плечи.

— Эй, — тихо позвала девушка. — Всё закончилось!

Анайкин судорожно всхлипнул и приоткрыл глаза. Зрачки парня расширились. Он узнал лицо склонившейся над ним спасительницы.

— Ты... — мужчина дёрнулся, пытаясь отползти. — Это же тебя приказали подкупить или запугать...

— Предлагаю сделку, — Лида чуть склонилась, перекрывая ему вид на неподвижную Мару. — Расскажи про ваши схемы и ложу. А я спасаю тебя от высоты, насекомых и не дам умереть. Хочешь вернуться к дочери?

Мужчина затравленно посмотрел на руки.

— Черви точно не вернутся? — спросил парень, размазывая слёзы по грязным щекам.

— Это сон, — мягко ответила Черных, поглаживая его по коротким волосам. — Здесь нет диктофонов и прокуроров. Только твоя совесть. Облегчи душу, и спокойно проснёшься в постели.

Анайкин судорожно сглотнул, посмотрел на тёмное небо и заговорил.

Рассказал о троих принимавших в ложу: Наимове, Самохвалове и неизвестной женщине лет сорока. Поведал всё, что знал о коррупции. Рассказал, что всеми «серьёзными операциями» занимается отряд Белой Общины под руководством мужчины в чёрном дорогом пальто и белом шарфе. Сказал, что перед сном поехал на встречу с ним к недостроенному дому с фреской, припарковался и уснул.

Глава 27: Засады

Лида проснулась и потянулась.

— Вовремя, я хотел эссенцию тратить и будить, — детектив стоял рядом, его глаза затянула белая пелена, — Мара тебя хвалит. Говорит, прощёный разбойник скоро придёт в себя.

— Передай, я знаю, как победить Морока. — Черных аккуратно открепила пластырь и вытащила капельницу, прижимая открывшуюся ранку пальцем. — В своём изолированном магическом осколке он всесилен, но не всеведущ. Он может изменять себя и Навь быстро, но не мгновенно.

— А может быть, сначала разберёмся с проблемами за окном?

Журналистка подошла к подоконнику и отодвинула шторку.

Между корпусами больницы, на парковке стоял джип «Стражей Реальности», полицейский УАЗ и восемь человек в разномастном камуфляже. Мужчина в чёрном пальто и белом шарфе, с кожаной папкой в руках, раздавал цветные фотографии Лиды и Артёма.

— Скоро нас начнут развешивать по заборам с подписью «их разыскивают»? — журналистка пригляделась к соседней крыше и заметила двух крупных воронов.

— С другой стороны ещё столько же. Альбина написала, что они останавливают каждого и опрашивают.

— Убежать не выйдет. Полиция за них. ОМБ может попробовать нас вытащить, но скомпрометирует вас. — Черных опёрлась о подоконник и побарабанила пальцами.

— Здесь оставаться не вариант. Все выходы оцеплены, скоро полицаи начнут обход и опрос. — Детектив подошёл к двери и украдкой выглянул в пустой коридор.

— Хорошо, что они ищут Лиду, а не бородатого смазливого очкарика в кепке, — журналистка прошлась по комнате.

— При пристальной проверке тебя раскроют и застрелят. — Детектив отошёл и судорожно осмотрел палату.

Дверь распахнулась. В комнату вошла Альбина в синем парике и тельняшке.

— Всё, звезда, рулю. Мы не прорвёмся, их слишком много. Звони в ОМБ, пусть вытаскивают!

— Погоди, расскажи что ты узнала в отделение интенсивной терапии?

— Да почти ничего, психопатическая кома. Вроде как начал приходить в себя. Жена сказала, что Анайкину пришла повестка, он поехал обсудить линию защиты с каким-то юристом и пропал. Нашли под утро.

Лида села на кровать. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз.

— Я, кажется, придумала план. Мы не побежим. Отвлечём внимание врага, измотаем и обхитрим! — Лида с улыбкой встала. — Альбина, иди в соседний корпус по переходу, поджигай бумагу и парик в туалете. Жми сигнализацию, выбегай и кричи, что видела Черных.

— И чё? Меня тут же сцапают и допросят! — Альбина нахмурилась, поджала губы.

— Ты частный детектив, ловишь коварную меня. Почти настигла, но Черных устроила поджог, чтобы всех отвлечь! — Лида прищурилась и широко улыбнулась.

— Чё, прямо думаешь, там такая паника будет из-за дыма? — татарка скривилась.

— Нет, учебные тревоги каждые два месяца включают. Часть персонала и больных с кислыми рожами выйдут. Их начнут опрашивать. Потом будут обыскивать тот корпус.

Альбина кивнула и быстро вышла из палаты.

— А мне что делать? — спросил Павел.

— Ты палату на себя снимал? Ложись на койку, делай вид, что отдыхаешь после капельницы. Я твой двоюродный брат Тагир, жду, когда тебе полегчает, чтобы отвезти домой.

— Не сработает... — сказал детектив, передавая халат и бахилы.

— На расстоянии сотни метров от Анайкина два шестиэтажных здания больницы. В каждом по три отделения, десятки палат и кабинетов. Ещё подвал и чердак. — Лида продолжила говорить басом с восточным акцентом: — Брат, а сколько времени займёт осмотр соседнего корпуса?

— Полицейские наберут понятых из числа общинников, медперсонала и посетителей. Будут осматривать четырьмя тройками свои зоны. — Павел снял ботинки и сунул их под кровать, лёг и укрылся. — Учитывая сотни помещений, осмотр займёт часа три.

— И насколько внимательно полицейские будут проверять каждого в нашем отделении?

— Визуальный осмотр, пара контрольных вопросов и пошли дальше. Может шанс и есть.

Лида усмехнулась, села в кресло, достала телефон.

Подготовила отчёт для ОМБ, зашифровала его ключом «Лисёнок-ноябрь». Текст превратился в набор латинских букв и символов. Отправила шифр с фейкового аккаунта в ВК через личные сообщения. Подождала, пока отчёт прочтут, удалила сообщение и отправила нейтральное «Привет, давай познакомимся?».

Черных приоткрыла шторку и глянула в окно. Десятки людей неторопливо выходили из соседнего отделения на улицу. Общинники, охранники и полицейские их останавливали и осматривали. Альбина в чёрной распахнутой курточке, тельняшке и перчатках что-то кричала и жестикулировала.

Журналистка хихикнула, глядя, как двое полицейских побежали вместе с девушкой-детективом в соседний корпус.

Черных вернулась в кресло и погрузилась в работу. Записывала голосовые для мамы, вносила правки в гугл-доки, отсматривала и комментировала черновые видео.

Артём и Игорь хотели вставить видеонарезку из фоток купленного женой Наимова двухэтажного коттеджа. Лида требовала оставить это для мемов и рекламных постов.

Ольга просила больше фактов и документов для «Голоса справедливости». Спартак настаивал на классовых выводах и приговоре для всей буржуазной системы. Админы пабликов требовали в три раза больше денег и публиковали, под видом альтернативного взгляда, проплаченные материалы ИнтерВестей.

Через два с половиной часа Лида сунула телефон в карман и закрыла лицо руками.

— Не хочу нагнетать, но... — сказал детектив, листая свой телефон.

— Что ещё? — рыкнула Лида.

— Пишут, что ты полчаса назад устроила скандал на проходной «Загорского вестника» и сбежала, — детектив поглядывал то на экран, то на журналистку.

Лида выглянула в окно. Большая часть общинников, охранников и полицейских грузилась по машинам и уезжала.

— Ты передал в ОМБ, что происходит, и они отправили Всякого, чтобы отвлечь внимание? — журналистка улыбнулась.

— Видимо, так. — Павел нахмурился.

В комнату ворвалась Альбина. Вскинула подбородок, прошла на середину комнаты. Загорелые щёки девушки краснели.

— Наш боров в край охамел, давайте его вольнём? — выпалила татарка.

— Это на тебя эмоции с серёжек так до сих пор влияют? — поинтересовался детектив.

— Да! Но это не важно! Шеф требует, чтобы я привезла с собой в баню «сексуальную магическую подружку»! — Альбина бухнулась на кресло и опустила взгляд.

— Соглашайся. — Черных оскалилась, глаза потемнели. — Сообразим на троих: он, я и Мара.

**************

Лида вышла из каршеринговой машины и подошла к двухэтажному облицованному белым сайдингом зданию. Над входом висела вывеска с бородачом в красном кафтане и подписью «Сауна у барина».

Дверь щёлкнула, на пороге показалась Альбина в чёрном шёлковом полупрозрачном халатике, зелёном раздельном купальнике и зелёных кружевных перчатках.

Черных вошла, повесила серое пальто на вешалку. Прошла к зеркалу. Разгладила длинные белые волосы парика. Поправила лифчик с пуш-апом под облегающим блестящим вечерним чёрным платьем с вырезом от середины бедра. Отдала маленькую кожаную сумочку Альбине.

— Достаточно соблазнительное платье? — спросила журналистка, выпятив губки с ярко-красной помадой.

— Ага, прямо как у актрис на «Оскаре». И косметика тебе идёт, только улыбаешься как маньяк. — Альбина потёрла предплечья под халатиком и поёжилась.

— С линзами я не справилась, зрачки так и остались ярко-голубыми.

— Прости, боров к пиву даже не притронулся, сказал, надо силы для двоих экономить, — Альбина потеребила краешек халатика и скривилась.

Девушки вошли в комнату отдыха.

Интерьер был отделан лакированными досками. В центре комнаты стоял освещённый лампами бильярдный стол с зелёным сукном. Вдоль стен расположились чёрные кожаные кресла и диваны. Дальний угол занимал массивный дубовый стол, резные стулья и музыкальный центр.

Мускулистый, грузный мужчина лет сорока пяти вышел из сауны в красных трусах-боксёрах и незавязанном чёрном махровом халате. У него было раскрасневшееся квадратное лицо, короткая стрижка, маленькие серые глазки и уши со следами травм.

— Какой борьбой в юности занимались? — спросила Лида, подходя к бильярдному столу.

— Что наша жизнь? Борьба! Только татами и правила разные. — Мужчина подошёл к стойке, взял два кия. — Чё, девчонки, сыграете? Проигравшую я первой утешу.

— Значит, дзюдо. Не боишься со мной играть? — журналистка выравнила шары пирамидкой

— На интерес не играю. Альбина так внятно и не объяснила, чего ты хочешь за услуги? — мужчина натёр кончик кия синим мелком.

— Если выиграю, ты на два месяца отстанешь от Альбины и Паши. Только работа и никаких мерзких поручений. Если проиграю, раз в неделю будем встречаться.

— Нашла дурака! Ты что, какой-то мастер спорта по бильярду? Так уверена в победе? — мужчина положил кий на стол и размял кисти.

— Нет, в бильярд я играла пару раз в жизни... — Лида широко улыбнулась.

— Не заливай. Если такая азартная, давай в нарды сыграем до трёх очков? — мужчина подошёл и достал из-под большого стола резную коробку.

— То есть до трёх побед? — Лида села за стол и часто захлопала глазами.

Мужчина помедлил и кивнул, раскрыл длинные нарды и расставил фишки.

— Играем по обычным правилам, только учти, я тоже часть вашего мерзкого магического сообщества. Хоть и способностями не обладаю, так что заключим неформальную сделку.

— Можно я не буду свидетелем, — тихо сказала Альбина, теребя перчатки.

— Тебя никто не спрашивал, — пробасил начальник, — будешь, никуда не денешься.

Мужчина усмехнулся и отошёл в соседнюю комнату.

— Ты что делаешь? — Зашипела татарка. — Если нарушишь неформальную сделку, похоронишь свою репутацию!

— Импровизирую, — бросила в ответ Лида. — Ваш шеф примерно под сотню килограммов, явно спортивное прошлое, ведёт себя настороженно. Держи сумочку и будь наготове. Когда скажу «везёт как чёрту», действуй!

— Нарды его любимая игра! Он постоянно на компе и с гостями режется и часто выигрывает, — голос Альбины упал до шёпота.

— У меня примерно тридцатипроцентный шанс выиграть при игре до трёх очков и есть план. Только не тупи после сигнала, иначе я отдам тело Маре.

Мужчина вернулся с двумя разноцветными браслетами из волос на руках и костяным амулетом на шее.

Лида изогнула бровь и спросила:

— Одноразовые артефакты, защищающие от влияния? Где берёте?

— Одноразки и ингредиенты для артефактов вторая валюта в вашем мерзком сообществе. Ты, значит, совсем новенькая, ещё не нашла поставщиков? Ну ничего, я тебя за два месяца поднатаскаю.

— Лучше бы сына поднатаскали — Лида оскалилась.

Альбина, стоявшая за спиной начальника, широко раскрыла глаза и скрестила руки перед собой.

— Выводишь на эмоции? — голос мужчины стал тише и спокойнее. — Валяй, я выиграю, и потом поговорим. Но лучше не упоминай бывшую жену и севшего из-за вас сына. Иначе потом будешь много раз жалеть.

— Агрессией и надменностью прикрываете боль. Артефакт, который изъяли у сына, был связан с иллюзиями Морока? — Лида сглотнула и прищурилась.

— Откуда ты знаешь? Подстилка в перчатках разболтала? — мужчина положил локти на стол и сжал кулаки.

— Нет, догадалась, за месяц до ареста сына вы хотели объединить пять «случайных» смертей от сердечного приступа в лесу в одно дело. — Лида откинулась на спинку стула. — Я знаю, кому это выгодно, и представляю, какие артефакты они могут подкинуть.

— Думаешь впечатлить меня? Хрен! Составляем соглашение и играем. Ещё успеешь всё рассказать. — Мужчина рассмеялся и погладил подбородок.

За десять минут уладили формальности со сделкой. Обе стороны уточняли десятки деталей. Финальный вариант все трое записали на диктофоны.

Приступили к игре.

С третьего хода шашки босса начали занимать по несколько пунктов подряд. Лида гнала фишки вперёд, но кубы выдавали неудачные значения. К десятому ходу четыре закрытых поля вытянулись цепью поперёк пути. Кубики трижды выдавали два и три, и ходы приходилось пропускать. Черных едва успела довести пять фишек, когда соперник закрыл партию.

Вторую игру Черных начала с края — закрыла два пункта, оставила пробел и закрыла ещё три. Босс бросил пять-два и обошёл её, поставив шашку впереди группы. Лида помедлила и удачным броском закрыла ещё две клетки. Теперь мужчине приходилось часто пропускать ходы. К концу игры Лида вывела все фишки, а соперник только семь.

В третьей партии шашки мужчины двигались разрозненно, без видимой логики. Лида закрывала пункты один за другим и сдвигала колонну к дому. Она заняла четвёртое поле и пятое. Босс бросил шесть-шесть и четырьмя фишками перекрыл путь.

Лида присвистнула и замерла над доской. Журналистке приходилось раз за разом пропускать ходы или сдвигать фишки, пока соперник методично выводил шашки. Когда мужчина закрыл партию, у Лиды оставалось ещё четыре фишки на поле.

Четвёртую игру начальник открыл ходом на дальний угол. Лида заняла два ближних пункта. Босс двинул другой фланг. Черных закрыла ещё три поля, охватывая центр. К восьмому ходу его фишки держали её колонну с обеих сторон. Кубики показали два и три. Журналистка провела пальцем над доской, считая пункты, и убрала руку.

— Альбина, ты же баню на шесть часов сняла? Я знаю, как провести оставшееся время с пользой! — мужчина рассмеялся и откинулся на стул.

— Не спешите. Соглашение вступает в силу только после того, как один из нас получит три очка. Ноги затекли... — Черных встала, поправила платье, дошла до бильярдного стола и взяла кий.

— Тянешь время? Ну-ну, я всё равно выиграю! — мужчина закинул руки за голову и зевнул.

— Нервное напряжение, устала сидеть, нужно походить. — Лида подошла ближе с перевёрнутым кием в руках. — Тебе ещё везёт как чёрту.

— Давай, не отговаривайся...

Лида сместилась вбок, перехватила палку двумя руками и нанесла удар по затылку босса, закрытому ладонями.

Амулет на шеи босса лопнул и разлетелся. Мужчина дёрнулся вперёд, опёрся руками о стол и закричал. Альбина подскочила и вогнала ему шприц-тюбик со снотворным в плечо.

Босс отпихнул её, поднялся, взял стул за спинку и пошёл к Лиде.

— Ах ты тварь! Одноразку мне сломала, и башка всё равно болит. Криворукие колдуны, защитные артефакты нормально делать не умеют!

Черных отпрыгнула назад и побежала к бильярдному столу. Альбина бросилась в соседнюю комнату и заперлась.

Мужчина выругался и, со стулом в руках, пошатываясь, побежал за Лидой. Двадцать секунд они кружили вокруг стола.

Наконец начальник остановился, замахнулся и швырнул стулом в Лиду. Журналистка отскочила, шеф пошатнулся и упал на бильярдный стол.

— Чернобог видит, я хотела по-доброму, ты сам меня вынудил, — сказала Лида, ложась на кожаный диван. — Альбина, выходи! Разблокируй телефон его лицом, удали всё лишнее. Артефакты снимай, Пашу зови, мне нужна связь с Марой.

Девушка выглянула из комнаты, присмотрела, подбежала к спящему боссу и плюнула ему в рожу.

— Спасибо тебе Лида, я всё подготовлю! Погружайся в сон!

Черных закрыла глаза и мгновенно уснула. Призрак журналистки коснулся храпящего на столе шефа детективов и провалился в чужой сон.

Глава 28: Спектакли Лиды

Лида провалилась сквозь туман и упала на вершину снежной горы.

Рядом кружилась в танце ледяной двойник с чёрными калейдоскопами вместо глаз. У Мары были тёмно-синие длинные волосы. Худощавую фигуру с крутыми бёдрами подчёркивал белый сарафан с красной вышивкой.

Вокруг крутились снежные волки с горящими чёрными глазами. Журналистка подошла к ближайшему и потрепала одного по холке. Волк выгнулся и завыл.

Из сугроба выполз дрожащий, посиневший шеф детективов в трусах и чёрном халате без пояса.

Лида подошла, села на корточки и тихо сказала:

— Мы не враги. У нас общий противник, подельники Морока. Они подставили твоего сына и выкинули тебя из органов за два года до пенсии.

— И что? Теперь уже ничего не изменить! И я знаю, что мы во сне, ты не сможешь навредить. Когда проснусь, заставлю тебя доиграть и выполнить сделку! — мужчина поднялся и встал в стойку.

Мара закружилась в танце с волками, хлопнула в ладоши, исчезла. Через мгновение появилась за спиной мужчины и ударила ребром ладони по затылку. Босс рухнул лицом в снег.

Госпожа Нави подхватила обмякшее тело за ворот халата и швырнула в открывшийся ледяной портал. Свора волков бросилась следом.

Правое предплечье Лиды и Мары соединяла фиолетовая светящаяся цепь с гравировкой «спасибо от Паши». Черных коснулась звеньев и сказала:

— Отправь шефа в череду кошмаров. Собери побольше энергии. Ты можешь пытать и говорить со мной?

Мара кивнула и свистнула. Вьюга донесла до ушей журналистки шёпот: «Я заставлю его пережить нищету, болезнь, позор и смерть. Но не смогу сломать, это сделали до меня».

Лида коснулась пальцами подбородка, посмотрела в ледяной портал и спросила:

— Он правда всё потерял?

Вьюга принесла ответ: «Сына посадили. Жена ушла. С работы уволили. Все страхи исполнились».

Черных вздохнула, закрыла глаза, представила иглу и коснулась цепи. Мара хлопнула в ладоши. Из снега появились круглые стены, лавки, накрытые шкурами, и деревянный стол.

Журналистка села, постучала по столу пальцами и спросила:

— Какие условия прохода в изолированный осколок Морока?

Мара присела напротив, коснулась цепи. Шёпот дошёл до ушей собеседницы: «Портал открыть с полуночи до пяти. Войти можно только с приглашением».

— Зайдем я и Бакиров, никаких штурмовых отрядов ОМБ. И нам вдвоём придётся спасти девушку, выкрасть серп и сломать сердце аномалии!

Мара вытянула руки, над столом появилось яркое изображение трона, состоящего из тысячи янтарных камней с застывшими внутри картинками. Ветер донёс шёпот: «Трон тысяч иллюзий. В Тереме Плача. Окропи его кровью. Я нашлю кошмары. Мороку придётся неделю разбираться. Или найди другое сердце».

— А если Бакиров приведёт меня как пленницу? Нас проведут к Мороку? — Лида нахмурилась.

Мара посмотрела в сторону, закрыла глаза. Ветер донёс шёпот: «Морок хитёр. Вас проведут в иллюзорные хоромы».

— И что нам делать? — Черных потёрла виски.

Мара резко наклонилась через стол к собеседнице и поцеловала в лоб. Лида услышала шёпот: «Отдай власть мне. Призраком иди на разведку. Вместе справимся».

Мара встала, перепрыгнула через стол. Подошла к журналистке справа и наклонилась к уху. Послышался шёпот: «Бакиров будет рисовать и открывать двери. Ты узнаешь путь. Навь соткана из умерших снов, исчезнувших кусков мира и старых иллюзий».

Они ещё долго обсуждали детали вторжения. Затем придумали стратегию атаки на шефа детективов.

Мара хлопнула в ладоши, игла распалась, волки вытащили из ледяного портала мужчину в нищенских лохмотьях.

Босс встал, отряхнулся и процедил:

— Ни один из кошмаров меня не сломает. И ты не можешь дать ничего ценного, кроме себя. Смирись и закончи игру! — мужчина сжал кулаки.

— Хорошо, но поклянись, что нападение останется между нами. Ты не побежишь плакаться в ОМБ, — Лида широко улыбнулась и подмигнула.

— Ладно, но взамен через два месяца мы снова сыграем на тех же условиях! — босс усмехнулся и плюнул на снег.

Мара хлопнула в ладоши.

Снежная гора исчезла. Лида стояла в точной копии комнаты отдыха. Поддельная Альбина с чёрными калейдоскопами вместо глаз сидела в дальнем углу на кожаном кресле.

Босс лежал на бильярдном столе лицом вниз. Поднял голову, помотал. Медленно встал, постоял, держась за край. Огляделся мутным взглядом и побрёл к нардам. Черных села на своё прежнее место.

Продолжили незаконченную партию. Босс бросил шесть-четыре и передвинул фишку к дому. Лида бросила дубль: две шестёрки. Мужчина нахмурился, потёр затылок. На следующем броске Лиде снова выпали удачные значения. Журналистка первой вывела все фишки.

Счёт побед сравнялся. В решающей игре Лида дважды выкинула две шестёрки и с отрывом в четыре фишки выиграла.

Босс смотрел на нарды широко раскрытыми глазами, вцепившись в коротко стриженные волосы.

Черных улыбнулась, развела руками и сказала:

— Мне просто повезло, не расстраивайся! Ты плоховато выглядишь после сна, может быть, устал?

Мужчина широко зевнул, буркнул что-то себе под нос. Прилёг головой на стол, закрыл глаза и захрапел.

Мара в облике Альбины подошла к отключившемуся мужчине и погладила его по широкой спине.

Лида с улыбкой пропела: «И в мой жестокий век восславил я свободу и милость к падшим проявлял!»

Журналистка улыбнулась и проснулась на диванчике в комнате отдыха.

Рядом сидела настоящая Альбина с кухонным ножом в белых перчатках.

— Предсмертную записку на его телефоне я написала. Дозвон в кризисный центр сделала, помолчала и сбросила. Боров проснётся и сам себя порежет? Или нам придётся? — девушка-детектив опустила голову.

Лида потянулась, села и сказала:

— Записку и звонок удаляй. Нож убери в сумочку. Запомни новую версию. Мы с боссом проснулись одновременно и доиграли партию. Я выиграла вам два месяца покоя! — Лида широко улыбнулась и погладила девушку по плечу под чёрным полупрозрачным халатиком.

— А потом? — Альбина подняла взор и сглотнула.

— Снова сыграем. Но лучше бы вам переключить внимание шефа на что-нибудь нормальное. Сбор доказательств для пересмотра дела сына. — Лида посмотрела на широкие плечи и мускулистые руки спящего. — И женщину ему найдите подходящую.

— Ничё, мать тебя штормит! Кто утром нас уговаривал его в психушке закрыть? — глаза Альбины расширились.

Лида не ответила, аккуратно перенесла нарды на бильярдный стол. Расставила фишки точно так же, как они стояли во время последней игры во сне.

— Нам надо создать срочность, чтобы он лишних вопросов не задавал. Баня до скольки арендована? — Лида посмотрела на приоткрытую дверь в комнату с бассейничком.

— До десяти вечера, ещё час у нас есть, — Альбина взяла полотенца с вешалки и скинула халатик, оставшись в купальнике.

— Ну бар нам сегодня не светит. Поэтому предлагаю отметить успешную операцию купанием, сауной и пивом? А вашего шефа пусть пришедшая уборщица разбудит, нам придётся быстро собираться и будет не до разговоров. — Лида расстегнула молнию на вечернем платье.

— Давай, заодно обсудим за кем нам с Пашкой следить для расследования коррупции. Только может телефон глянешь сначала? Сумка весь вечер вибрирует.

— Сколько времени? Уже девять? Я проспала выпуск собственных материалов. Редактор года!

— Да не убивайся ты так. — Альбина рассмеялась. — Читала я ваши публикации. Местами слабоваты, но посыл огонь! Даже Голос Справедливости нашёл яйца и выпустил разгромную статью. Пятнадцать тысяч просмотров за три часа собрали.

Лида взяла телефон, открывать новости не стала, быстро набрала и отправила зашифрованное сообщение в ОМБ с полученными от Мары сведениями. Подождала пока прочтут, удалила.

Через две минуты пришла кодированная инструкция.

**************

Дверь серой «Газели» со скрипом отъехала. Лиду и Бакирова вывели под конвоем. Двое оперативников в камуфляже, балаклавах, шлемах, бронежилетах с надписью ОМБ шли рядом.

Лида цыкнула. Широкие чёрные кандалы с датчиками и шокерами на руках и ногах позволяли делать только короткие шаги.

У синей полицейской буханки стояли двое гражданских.

Лида криво улыбнулась, присматриваясь к Самохвалову в белом пуховике с мехом и светло-голубых джинсах. Редактор похлопывал по плечу мужчину в чёрном пальто с белым шарфом. Значок смотрителей тускло поблёскивал на кожаной папке в отсветах мигалки.

Заметив Черных, мужчины зашептались и громко рассмеялись.

Подойдя к недостроенному зданию с фреской Мары-Лиды на фасаде, журналистка остановилась. Перевела взгляд на граффитиста. Он был в той же кепке, толстовке и балаклаве с фиолетовой совой.

Бакиров заметил взгляд, подмигнул и кивнул.

Из «Газели» вышел одноглазый следователь. Через мгновение показалась молодая женщина с камерой и пожилой мужчина с увесистым чемоданчиком. Все в одинаковых тёмно-зелёных куртках с надписью ОМБ.

Офицер что-то шепнул стоявшим рядом специалистам, поправил повязку и громко приказал: «Пошевеливайтесь, задержанные!»

Худощавый следователь ОМБ подошёл к полицейскому УАЗику, посветил фонариком на планшет для бумаг и монотонно зачитал:

— Незаинтересованные лица, мы расследуем дело о магическом вандализме. Ваша обязанность сегодня, удостоверить факт. Вы вправе делать замечания. Про формальности в курсе? Почитайте и распишитесь.

Следователь сунул бумагу Самохвалову и добавил:

— Максим Юрьевич, вы информацию разглашать не имеете права. Но анонимные источники могут что-то передать в ИнтерВести.

Самохвалов кивнул и быстро расписался. Смотритель в пальто черкнул что-то следом, не снимая кожаных перчаток.

Офицер развернулся к стоящим под конвоем Лиде и Бакирову.

— Подозреваемые, вам нужен адвокат для защиты интересов?

— Денег нет, сами как-нибудь справимся! — крикнула Черных.

Смотритель в пальто оглядел красную кожаную куртку Лиды и спросил, пихая в бок локтем редактора:

— Из борзой журналистки в уголовницы всего за две недели? Отличная карьера!

— Членом тайной лажи слово не давали! — огрызнулась Черных.

Следователь ОМБ достал из кармана пульт и нажал кнопку. Правый браслет Лиды громко затрещал. Девушка затрясла руками и взвыла.

Офицер оглядел всех присутствующих и сказал:

— Понятые и подозреваемые, не отвлекаемся. Сейчас включат видеозапись. Мы и так вынуждены работать в полночь, не хотелось бы растягивать процесс до утра.

Ворона, сидевшая на крыше недостроенного здания, спорхнула и перелетела на соседний дом.

Фреска смотрела змеиными глазами на Лиду и улыбалась, демонстрируя острые белые зубы.

Лида тряхнула головой, тихо выругалась, глядя на конвоира, и сказала:

— Я стояла на шухере, видела огромного ворона. Ещё в той зелёной бутылке лежала какая-то светящаяся записка, но я взять побоялась.

Следователь надел перчатки, достал пинцет и пакет для улик. Зашёл вглубь здания, медленно вытащил из ниши бутылку и достал бумажку. Вернулся, приказал коснуться края. Лида тронула записку кончиком пальца.

— Слышу шёпот про серп Мары в Нави, меня приглашают войти! — Черных отдёрнула руку.

Улики спрятали в пакет.

Смотритель в пальто нервно сжал папку.

— Бутылка валялась открыто, любой мог её касаться, — мужчина поднял воротник пальто и поёжился.

— Обязательно внесу замечание в протокол, — одноглазый следователь повернулся к Бакирову. — Подозреваемый вы можете открыть портал? Закинем внутрь разрушающий артефакт с белым пламенем. Потом мы закрасим все восемь городских фресок.

Мужчина в белом шарфе побледнел и отступил на полшага, стиснув папку. Самохвалов открыл рот, указал пухлой рукой на фреску, но промолчал.

Бакиров послушно поднял закованные руки к изображению. Бетонная стена гулко заурчала, наливаясь синим светом, но замерла.

— Здесь не могу, фреска слишком старая, — соврал юноша, голос у него был высоким и звонким, — может, в заброшку, в парк поедем? Там я рисунок пару дней назад сделал.

— Тогда мы здесь закончили. Фреска признана особо опасной, нейтрализация санкционирована. Фотофиксация завершена? Понятые всё видели? Тогда уничтожаем.

Девушка из ОМБ продолжала снимать на камеру. Эксперт достал счётчик, поводил им перед фреской и кивнул.

Следователь приказал всем отойти. Пожилой мужчина взял из чемоданчика баллончик и потряс. Через мгновение струя белой краски ударила по живому рисунку. Фреска зашипела и исказилась.

Смотритель в пальто отвернулся и достал смартфон. Прикрыл рот рукой и зашептал в трубку.

Через две минуты лицо Лиды-Мары на фреске стало белым пятном.

Следователь приказал понятым уезжать в парк.

Сотрудники ОМБ и подозреваемые вернулись в «Газель». Как только дверь захлопнулась, одноглазый офицер спросил:

— С шокером я не перегнул? Самую слабую мощность выставил!

— Ничего, терпимо, — ответила Лида, — думаете, Морок поведётся?

— Надеюсь. Самохвалов и второй понятой его должны напугать. — Следователь потёр глаз под повязкой. — Морок знает, что ничем мы его изолированный кусок уничтожить не сможем, но потеря фресок и возможная атака его ослабят.

— Сколько ещё сможете его отвлекать? Час или два? — журналистка сглотнула.

— Рассчитывайте на пять часов, только ради бога не рискуйте. Малейшее подозрение и бегите в реальный мир!

Офицер набрал комбинацию на пульте. Кандалы Лиды и Бакирова щёлкнули и открылись.

Журналистка быстро сняла куртку и белый свитер и сунула дремавшему у стеночки Всякому, принявшему облик Лиды.

Бакиров снимал кепку, толстовку, балаклаву и передавал их оперативнику.

Отдав свою одежду, Лида и граффитист надели бронежилеты, камуфляжные костюмы, балаклавы и тактические перчатки. Граффитист взял зелёный рюкзачок с баллончиками краски.

«Газель» отъехала на двести метров и остановилась на тёмном участке трассы у леса. Лида и Бакиров выскочили из машины и спрятались в кустах. Грузовой автомобиль поехал дальше.

Глава 29: Явь и Навь

Бакиров схватил журналистку за руку и увёл от дороги. Заглянул в глаза и быстро заговорил:

— Товарищи передали, что ты из наших, — парень стянул балаклаву с худого, загорелого лица. — На магическое гестапо работаешь по принуждению? Выкидывай телефоны, все артефакты ОМБ и жучки. Забей на расследование, я помогу залечь на дно.

Уличный художник оглянулся и присел.

Лида последовала его примеру и шёпотом ответила:

— Я должна спасти Яну, добыть серп и посадить коррупционеров. ОМБ мне в этом помогает, как и вы.

— Ты понимаешь, что ОМБ нас использует как торпед? — Бакиров наклонился и заглянул в глаза. — Сдохнем, это проведут как «плановое завершение операции». Победим, они всё заберут. Яну, серп, расследование приватизируют.

— Ты загнул. ОМБ несовершенные, мерзкие, но...

— Лида, ты не глупая. Видела магов из зелёной категории, с ними обращаются справедливо? — тонкие чёрные брови юноши надвинулись на глаза, заиграли желваки. — Может быть, ты из семьи мелких капиталистов и у вас всё хорошо?

— Нет, из семьи врачей и учителей, причём тут это? Мне нужен результат, а не лозунги, — Лида нахмурилась.

— Максимум тебе дадут посадить Наимова, пару шестёрок и пугнуть Самохвалова. Яну завербуют, серп отнимут, тебя посадят на цепь. Хватит играть с шулерами.

Вдалеке каркнул ворон. Собеседники мгновенно упали на землю. Крупная зубастая птица пролетела над дорогой и заложила круг над лесом.

Лида почти коснулась лежащего рядом уха Бакирова и сказала:

— У меня тоже есть краплёные карты. И я играю на вас. Считай меня Штирлицем. Игорь и Спартак мне верят, поможешь?

Бакиров тяжело вздохнул и кивнул. Встал, приложил указательный палец к губам и махнул в сторону леса.

Юноша пригнул голову, пробежал два десятка метров и залёг в кусты. Журналистка последовала его примеру.

Справа, в сотне метров, приземлилась птица. Красноглазая зубастая тварь держала в клюве стеклянный бутылёк. Внутри плескалась светящаяся фиолетовая жидкость.

Лида подползла к спутнику и шепнула:

— Это, случайно, не одноразовые эликсиры Артиста?

— Они самые, паровой спирт, — вымолвил Бакиров, дождавшись, пока птица отвернётся. — Вонючий капитализм. Даже артефакты союзников через перекупов попадают к врагам.

Ворон спорхнул, поднялся, сделал круг над лесом и полетел к дороге.

Спутники подождали минуту, поднялись и мелкими перебежками продолжили путь.

Впереди шла полоса берёз с опавшей листвой. Бакиров указал на закладывающую дугу птицу. Беглецы упали на землю и быстро доползли до канавы. Нагребли сверху опавших листьев, уткнулись лицами в грязь и замерли.

Через полминуты ворон с шумом пролетел над головами и сел на ветку.

Лида закрыла глаза, дышала медленно. Птица перелетела на соседнее дерево. Послышался шорох в соседних кустах, рыжая кошка выскочила между деревьев и убежала.

Через минуту птица взмахнула крыльями и полетела дальше.

Спутники выждали и побежали, пригибаясь почти до самой земли. Обошли лиственный кусок леса. Добежали до растущих рядом густых елей. Заползли под ветви и тяжело отдышались.

— Спартак говорил, что ты искал серп Мары, зачем? — шепнула Лида.

— Мой наставник его искал, — Бакиров закрыл глаза рукой в перчатке. — Считал, что серп режет связь нашего творчества с Мороком.

— А ты так не думаешь? — журналистка оторвала кусочек ветки с зелёными иголками.

— Нужно проверять. Друг пропал, когда пытался найти серп.

— И ОМБ отказалось его искать? — Лида нахмурилась и вздохнула.

— Гестаповцы сказали, что он отмывал деньги через продажу картин. А когда появилась угроза посадки, сбежал из страны. Да, не предупредив близких.

Юноша сжал кулак и стукнул по стволу дерева. Поднялся, его плечи часто и мелко затряслись. Бакиров ругнулся, вытер лицо рукавом и быстро побежал к лесному озеру.

Лида вышла, осмотрелась и рванула следом.

Тёмное озерцо размером с детское футбольное поле занимало овраг. По берегам росла высокая, пожелтевшая трава, прибитая снегом. Вокруг водоёма плотной стеной стояли двадцатиметровые сосны.

Бакиров вышел к трём поросшим мхом серым валунам. Достал из рюкзака баллончик, встряхнул. Залил основание камня плотным кругом метр на метр. Вёл баллончик быстро. Лида стояла рядом, оглядываясь. Она подала белый баллончик. Бакиров нанёс чёткие контуры черепа: глазницы, скулы, нос и оскал.

Глаза художника мгновенно почернели. Вены на руках осветились изнутри. Из носа пошла кровь. Парень взвыл сквозь сжатые зубы и закрыл нос ребром ладони.

— Один из воронов разворачивается к нам, — зашипела Лида.

Бакиров брызнул кровью на граффити. Краска запузырилась, рисунок размылся и превратился в пульсирующий чёрно-белый водоворот.

Художник встал на четвереньки. Прижимая кровоточащий нос, он заполз в портал. Лида крепко держала его за щиколотку и лезла следом.

Чёрно-белый узкий коридор расширялся. Через минуту спутники выползли в причудливый, мрачный лес.

Окружение напоминало пещеру с земляным потолком в сотне метров над головой. Серые деревья росли наоборот, сверху вниз. Перевёрнутое ледяное озеро на своде давало голубоватое свечение.

— Добро пожаловать в Навь. Вон там владения Морока.

В сером тумане виднелось перекопанное поле. Повсюду торчали тысячи кривых кольев, чернели ямы, траншеи. Ржавые остовы машин соседствовали со сгоревшими избами. На редких холмах возвышались четырёхэтажные сторожевые башни из почерневших брёвен.

Над полем кружили пять уродливых существ. Твари щерились огромными зубастыми пастями. Они взмахивали кровавыми крыльями и сучили десятками когтистых лап. Каждый монстр размером напоминал крупную бойцовскую собаку. Размах их крыльев достигал пяти метров.

Черных зажала рот и прошептала:

— Это вороны Морока здесь так выглядят?

— Да, там ещё волки Мары и неупокоенные бродят. Земля в любую секунду может провалиться, и ты попадёшь в иллюзию Морока. — Бакиров зажмурился и сжал кулаки до хруста. — А сторожевые башни без дверей ведут в разные пыточные.

— В одной из них Яна и, может быть, твой наставник? — Лида медленно села на землю.

— Да, здесь восемь башен. Какую попытаемся осмотреть, прежде чем нас заметит Морок? — Бакиров достал красный баллончик из рюкзака и потряс.

— Мы здесь не выживем. Мара, твой выход! — Лида закрыла глаза.

Глаза журналистки залила тьма, кожа побледнела, губы посинели. Вместо зрачков заплясал синий ледяной огонь. Ногти на руках заострились.

Желтоватый полупрозрачный призрак Лиды отделился от тела и завис рядом.

Мара молча легла на живот и поползла к ближайшему сгоревшему дому, поглядывая на небо. Граффитист полз рядом, Лида-призрак скользила над землёй.

Госпожа Нави добралась до стены и заняла место у края. Бакиров сел за ней и снял крышку с баллончика. Призрак Лиды пролетел между чёрными кольями в тумане.

Через двести метров показался ржавый остов «Волги», а на нём чёрный волк размером с телёнка. Журналистка полетала из стороны в сторону, так, чтобы монстр заметил движение, и рванула назад.

Лида заманивала тварь к сгоревшему дому. Зверь шёл осторожно, принюхивался и останавливался.

Мара издала из-за укрытия низкий подвывающий звук.

Зверь насторожил уши, обошёл обугленные брёвна и высунулся.

Удар. Обух тяжёлого кола с хрустом опустился на волчий череп. Бакиров высунулся сбоку и брызнул краской в глаза. Тварь мотнула головой, вскинула морду и начала выть.

Вонзённый в шею кол превратил звук в хрип. Мара навалилась плечом и загнала палку глубже. Монстр задрожал, пошатнулся и упал.

Госпожа Нави выждала, опустила монстру веки. Погладила лобастую морду. Тело одержимой дёрнулось, чёрные глаза закатились. Придя в себя, Мара махнула в сторону башен, показала четыре пальца на левой руке и столько же на правой. Затем сжала левый кулак, а правой рукой потрясла перед спутниками.

Лида кивнула и полетела.

Летучие твари громогласно закаркали и спустились. Лида ныряла в туман, прячась за колья и в канавах. Но по земле рыскали огромные волки.

Лавируя между хищниками, Лида добралась до крайней башни. Просочилась в щель между почерневшими брёвнами.

Этаж был завален жёлтыми десятирублёвыми монетами, бижутерией, телефонами, кошельками.

Две летающие твари с шумом сели на крышу башни. Призрак поскользил по всем этажам башни до самого низа, просочился через брешь у основания и рванул назад.

Один из волков заметил улетающее жёлтое пятно-призрака и потрусил следом, но отстал. Лида вернулась к спутникам и сказала:

— Крайняя башня: сокровищница барахольщика. Нам точно не туда, — шепнула журналистка.

Граффитист пригляделся к туманному полю и сказал:

— Раньше башен было семь. Ту, дальнюю, построили недели две назад.

— Думаешь, нам туда? — спросила Лида.

— Наоборот, скорее всего, мой наставник, Яна и серп в одной из старых.

— Почему их не могли перевести? — Черных развела призрачными руками.

Мара показала правую руку с четырьмя пальцами, загнула один и махнула в сторону второй. Нагнулась и молча поползла.

Бакиров двинулся следом, держа баллончик. Лида фыркнула и полетела рядом.

Ползли, останавливаясь и пережидая в сером тумане и укрытиях, когда очередной волк или летающий монстр отойдут.

Госпожа Нави вела, призрак рыскал рядом, Бакиров замыкал. Мара старательно обходила замаскированные ямы с кольями и капканы.

Один раз девушка поставила руку, тут же отдёрнула ладонь и перекатилась вбок. Земля на том месте бесшумно провалилась в пустоту. Внизу сияла тёплым светом уютная комната со старым диваном и скелетом.

Дальше ждали колья, торчавшие рядами под разными углами. Мара первой заметила, как шевельнулся ближайший, схватила его и переломила.

Одна белая палка качнулась и змеёй бросилась к лицу Бакирова. Юноша перекатился и брызнул баллончиком. Мара воспользовалась моментом, схватила и разорвала вторую тварь.

Лида заметила полосу жёлто-зелёного тумана, ползущую наперерез на уровне колена. Подала сигнал, все трое залезли в траншею и переждали, пока облако сместится.

До башни оставалось метров сто, когда Лида заметила лежащий на траве серп с рисунком в виде волков. Призрак журналистки замер и указал на находку.

Мара осторожно подползла, принюхалась, покачала головой, а затем указала пальцем на тонкую нить, привязанную к ручке.

Спутники поползли дальше, не обращая внимания на сувенирные кинжалы, кошельки и деревянные шкатулочки.

Через двадцать метров Бакиров замер, заметив золотую печатку с гравировкой в виде палитры и кисти.

— Это кольцо подарила учителю сука Роксана Хаборская.

— Хозяйка агентства «Нимфа»? Как они были связаны?

Бакиров не ответил. Мара положила руку на плечо юноши. Граффитист дёрнулся и пополз быстрее. Маре пришлось схватить его за щиколотку и притормозить. Призрак Лиды заглянул в лицо художника. Бакиров отмахнулся от полупрозрачной головы.

Один из летающих монстров взял курс на спутников. Пришлось прятаться под ржавой шестёркой со спущенными колёсами.

Первой под машину закатилась Мара. Послышалось шипение, короткий удар и приглушённый хлопок. Когда Бакиров и Лида скользнули под днище, змея уже была убита. Мара сбросила сломанный одноразовый амулет.

Волк пробежал в пятидесяти метрах, повёл мордой, понюхался.

Бакиров нахмурился, немного отодвинулся и тихо спросил у Лиды:

— А твоё тело под управлением Мары всегда пахнет тухлым мясом и рябиной?

— Видимо, — ответила журналистка шёпотом. — Радуйся, волки нас и не чуют, от них так же пахнет.

Через пару минут твари ушли, и спутники смогли продолжить путь.

В двадцати метрах от башни Бакиров начал уходить в землю, ставшую болотом. Мара вцепилась ему в локти, но и под её брюхом земля превратилась в жижу. Парень выхватил баллончик, наклонился и крест-накрест закрасил землю.

Из носа парня хлынула кровь. Краска зашипела, вскипела, земля дёрнулась и стала твёрдой. Мара и Бакиров смогли доползти до башни.

— У меня закончилась энергия. Ещё один раз за счёт жизненных сил и всё, больше не смогу. — Парень сплюнул кровью.

У башни Лида заметила на брёвнах следы старой краски. Бакиров встал на колени и провёл по линиям. Пальцы задержались на завитке, губы дрогнули. Мара замотала головой, ткнула вниз, под мох и хвою.

Под слоем грязи проступил нарисованный колодец с лесенкой. Намётки на стене были грубее. На втором рисунке пририсовали половину деталей. Бакиров опустился на колени и дорисовал контур колодца. Земля под рисунком с сухим треском провалилась.

Юноша упал и забился в конвульсиях. Остановившаяся кровь из носа пошла с новой силой. Мара подхватила его под голову и зафиксировала. Через минуту парень пришёл в себя и вытер кровь с лица.

Госпожа Нави положила голову юноши на колени, не дала подняться, погладила.

— Меня так мама в детстве утешала, — тихо сказала призрачная Лида, — и говорила что-нибудь мудрое. Одним плевком пожара не потушишь. Или: у говорящего правду должна быть наготове лошадь и одна нога в стремени.

Мара и Бакиров улыбнулись.

Госпожа Нави первой спустилась в магический колодец. Бакиров и Лида спустились следом.

Колодец привёл спутников в просторную пещеру, заваленную идолами Морока, ритуальными вещами, книгами, рисунками.

Мара прошла в центр комнаты и сорвала белое одеяло.

Под тканью были двенадцать коленопреклонённых ониксовых женских фигур. Каждая девушка подняла над головой ладони, образуя подобие ложа. Статуи были одеты по моде разных веков: от сарафанов и кокошников до современных деловых брючных костюмов.

— Лида, это не статуи, — Бакиров сглотнул и отшатнулся. — Такую тонкую работу из оникса даже лазером не вырезать. Это сердце аномалии, сделанное из принесённых в жертву людей.

Глаза одной из фигур открылись, зрачки заметались. Потом второй, третьей. Девушка в хипповой одежде приоткрыла рот на миллиметр.

— Добейте нас, — прошептала она.

Лида и Бакиров замерли.

Мара шагнула вперёд, наклонилась и кончиком ногтя коснулась волос статуи. По ониксу прошла дрожь, перешедшая на комнату. Мара ткнула в потолок и дважды покачала головой.

— Мы их не спасём и тревогу поднимем, — сказал Бакиров, опуская руки и взгляд.

Мара прошла дальше и отдёрнула штору. Поднялась по деревянной лестнице, открыла люк и махнула рукой.

Спутники выбрались на нижний уровень башни и увидели три глубокие ниши, напоминающие сцены.

Первая ниша с белыми стенами была исписана бурыми буквами. На полу сидела мёртвая журналистка, пропавшая в 2015 году. Женщина держала окровавленное перо и чернильницу. Руки и ноги покрывали десятки зарубцевавшихся ранок. Над нишей горела золотая надпись: «Когда ты напишешь достаточно унизительную правду о себе, я тебя отпущу. Увы, месяца тебе не хватило!»

Лида сжала кулаки и закричала:

— Сколько зла принёс Морок? Какого хрена его никто не остановил?

Мара лишь вздохнула, а Бакиров не ответил, разглядывая третье углубление.

Лида перевела взгляд на следующую нишу. В ней среди бумажных груд лежал ссохшийся полицейский. Сорванные погоны валялись на полу. Над столом горела надпись: «Отличи правду от лжи в моих рассказах. Не сможешь? Тогда пиши дальше».

Лида перевела взор на последнюю нишу. В ней молодой мёртвый мужчина сидел перед старым мольбертом, окружённый десятками холстов. На картинах красовались десятки разных изображений Морока. Над нишей горела золотая надпись: «Вам не дано запечатлеть моё величие, но вы можете умереть, пытаясь!»

Бакиров сжал кулаки и рванулся к телу. Мара преградила путь. Оторвала волос, привязала к нему камешек, забросила внутрь. Камень провалился в иллюзию. Мара потянула назад, волос натянулся и лопнул, камень остался на месте.

Бакиров отступил и сказал:

— Я надеялся, что учитель жив!

Мара похлопала юношу по плечу. Сходила в комнату, принесла одного из идолов Морока, показала. Затем провела указательным пальцем поперёк горла, улыбнулась и разбила статуэтку об пол.

Лида тихо пропела:

— Никто не даст нам избавления, ни бог, ни царь и не герой. Добьёмся мы справедливости своей рукой.

Бакиров кивнул, нахмурился, пригляделся к выцарапанной на штукатурке в нише надписи.

— Унитрак инревереп, — прочитал он шёпотом.

Парень беззвучно шевельнул губами. Глаза расширились. Юноша метнулся в комнату. Спутницы последовали за ним.

Юноша взял ближайшую картину и перевернул. На оборотной стороне холста карандашом были сделаны заметки, рисунки, схемы. Записей на обороте восьми картин хватило, чтобы понять, как устроена часть подземелий Морока.

На одном холсте была надпись: «Третья башня справа. Серп и пленница там. Есть проход из комнаты с коллекцией».

Лида пригляделась и заметила, что на всех портретах за плечом Морока были какие-то едва заметные двери.

— Может, здесь есть скрытый проход в стене? — спросила Лида.

Бакиров и Мара очистили стены от десятков картинок, заметок, газетных и журнальных вырезок. Просмотрели всё. Ни следа трещин или щелей.

Госпожа Нави начала простукивать стены, граффитист последовал её примеру. Вскоре Бакиров нашёл полость и ударил сильнее. Стена провалилась, открыв старую нишу, набитую советскими банкнотами и монетами. Парень вздохнул и отступил.

Мара дошла до дальней стены, постучала костяшками, прислушалась. Она провела ладонью по камню и нащупала ровную щель в пыли. Схватила ближайший ритуальный нож, вогнала и приподняла каменную плиту. Бакиров подставил в щель стул. Спутники протиснулись в тёмный проход.

Глава 30: Негодная Жрица

Проход вывел беглецов в подземную келью с алтарём и статуей Морока, чёрными горящими свечами и десятками изречений в золотых рамках.

Призрак Лиды подлетел к ближайшей табличке и прочёл:

— Жрица не имеет мнения, только послушание.

У статуи сидела и ритмично раскачивалась босая Яна в сером монашеском одеянии. Перед девушкой в хрустальном ящике с железной окантовкой лежал серп с деревянной резной ручкой и чёрным лезвием с синими рисунками волков и фаз луны.

Мара прищурилась, принюхалась и подошла.

— Жрица... приветствует, — пролепетала девушка, поднимаясь. На её худых коленях были ссадины. — Тупица повторила гимн. Сорок раз. Нашла три порока... три новых...

— Яна Штейман? Ты сильно похудела и осунулась? Морок тебя пытал? — спросил призрак Лиды.

— Богу... угодно испытание. Господин очищает. Рабыня... не будет мешать.

Мара рывком сократила дистанцию, девушка протянула вперёд руки и склонила голову. Госпожа Нави взяла Яну за подбородок. Пленница затряслась и отвела взгляд. Мара развернула лицо девушки к себе, заглянула в глаза и отшатнулась.

— Что ты увидела? Другой осколок подавлен? — спросила журналистка.

Мара зашипела и скривилась. Скрестила указательные и средние пальцы, показывая решётку.

— Её сломали, — сказал Бакиров, стоящий у входа. — Похищение, дезориентация, ломка и создание новой личности. Сучий Морок!

Лида помолчала и снова обратилась к пленнице:

— Яна, мы пришли помочь. Достань серп и пойдём отсюда.

Жрица склонила голову и выставила руки в молитвенном жесте. Журналистка заметила десятки тонких синяков синеватого и желтоватого цвета. Пленница монотонно произнесла:

— Учитель играет в спасение? Жалкая раба не очистилась... не может уйти. — Яна, зажмурившись.

Мара фыркнула, подошла к ларцу с серпом. Несколько раз ударила, попробовала поддеть крышку ритуальным ножом или сдвинуть ящик. Толстые стенки не дрогнули.

— Ты считаешь нас слугами Морока, и в обратном тебя не убедить. — Лида полетала вокруг, читая одно изречение в золотой рамке за другим. — Что обычно делает «учитель», когда приходит?

— Дарит воду и кашу, если тупица достойна, — сказала Яна, не меняя позы. — Как жрица будет служить сегодня?

— Расскажи, как попала сюда. Тебя заманили в Загорск, кто тебя похитил и привёз в Навь? — Лида нахмурилась.

Бакиров вздохнул, подошёл к ближайшей стене, швырнул на пол несколько цитат и начал рисовать граффити.

Пленница беззвучно шевелила губами, а затем сказала:

— Кто спас меня от никчёмного существования? Человек в чёрном пальто и белом шарфе. — Яна сделала земной поклон.

Мара залезла на ящик, попробовала попрыгать на нём, чтобы сломать. Серп слабо завибрировал, рисунок осветился, но куб не поддавался. Госпожа Нави спрыгнула, встала рядом.

— Жрица, открой ларец, — приказала Лида. — Это испытание.

— Ларец открывается по воле бога. — Яна опустилась на колени рядом с серпом и начала читать мантры, покачиваясь.

Мара села рядом и закачалась в такт. Через минуту встала, пожала плечами и отошла.

— Знатно Яне мозги засрали! — сказал Бакиров, рисуя знаки анархии и иронично исковерканные цитаты красным баллончиком.

Лида облетела зал ещё раз, осмотрела каждую стену и угол, вернулась и спросила:

— А зачем держать артефакт рядом с пленницей? Хорошо, только она может использовать серп, но зачем держать их в одном помещении?

Бакиров и Мара переглянулись.

— Это полуразумный артефакт. У них есть побочные эффекты и условия... — ответил граффитист.

— Какие? — спросила Лида, глядя на Мару.

Мара нахмурилась, походила вокруг куба. Показала на серп, затем на пленницу, сцепила пальцы и подёргала.

— Всегда следует за обладательницей? — призрак засмеялся. — Тогда уводи жрицу!

Мара схватила пятидесятикилограммовую Яну, закинула на плечо и понесла в соседнюю комнату.

Серп завибрировал и осветился, ударился об стенку куба изнутри.

— Продолжай! — крикнула Лида убегающей Маре. — Ещё!

— А артефакт не сломается? — спросил художник, поглядывая на часто бьющийся о стенки серп.

— По легендам серпы пытались уничтожить в огне, воде и жерновах. Но я не вижу на нём даже царапин. — Лида усмехнулась, наблюдая за тем, как артефакт заметался.

Пятисантиметровая стенка из хрусталя не поддавалась. Скользящие удары серпа оставляли едва заметные царапины.

Лида и Бакиров проследовали за Марой, возвращаясь по подземному переходу в комнату с коллекцией.

Яна кричала, Госпожа Нави схватила её за волосы и тыкала лицом в статую из двенадцати девушек.

— Морок собирается сделать тебя тринадцатой! — сказал Бакиров, доставая баллончики из рюкзака.

— Бог даёт посильное испытание, — отвечала пленница. — Тупица... обязана благодарить... за очищение!

— Мара, отведи её в зал с погибшими в иллюзиях, — приказала Лида.

Госпожа Нави за волосы дотащила Яну до нижнего яруса башни и начала тыкать мордой в нишу с погибшими.

— Нравится? Такой участи для себя хочешь? — спросила Черных.

— Учитель заботится! Сомнение грех! — пленница стиснула зубы.

Мара пожала плечами и отпустила Яну. Девушка отползла к стене, обняла колени и забубнила мантры.

Лида подлетела к своему телу, заглянула в чёрные глаза и сказала:

— Пугать её бессмысленно, она ещё сильней проваливается. Может, у тебя есть идеи?

Госпожа Нави нахмурилась, взяла Яну за шиворот серой робы и вытащила в комнату. Показала на себя, Лиду и статуи. Затем указала на Бакирова, граффити на стене, свою вену и нос.

— Что кровь, нос, граффити, мы все? Что это значит?

Художник замер, обернулся и крикнул:

— Точно! Статуи ведь тоже считаются живыми существами! Десяти зрителей мне достаточно.

Юноша работал двумя руками, крупными линиями создавая огромный портрет улыбающейся Яны, плюющей на приставленный к стене портрет Морока.

Лида, Мара, Яна и статуи посмотрели на рисунок. Грубые, крупные черты шевелились и изменялись сами. Граффити становилось ярче и чётче. Лицо Яны на стене приобрело фотографическое сходство и ослепительно засияло.

Бакиров стоял в лучах с закрытыми глазами, его вены светились, на щеках заиграл румянец.

— Ого, какая от вас живая отдача! В Нави энергию я ещё не получал! — Бакиров рассмеялся.

— А ты сильно не радуйся, тебе всё придётся потратить, чтобы сломать куб и вытащить нас.

— Я хочу попробовать вытащить статуи! — Бакиров вскинул подбородок.

— Как порвать связь одного из сердец с аномалией? Без этого ничего не выйдет! — Лида облетела статуи.

— Мара может забрать артефакт Нави себе?

Госпожа Нави показала на себя, на Яну, на Лиду, пожала плечами и нарисовала на полу силуэт серпа.

— Иди рисуй трещину на кубе и трать энергию. Мы пока упрямую жрицу растормошим!

Яна не реагировала, приоткрыв рот, рассматривая граффити.

Бакиров развернулся и скрылся в коридоре, ведущем к хрустальному ларцу.

Призрак Лиды вошёл в своё тело. Правый глаз остался чёрным, левый стал нормальным. Половина волос на голове окрасились в белый свет.

Журналистка заговорила громко и повелительно, обращаясь к жрице:

— Кто изображён на граффити?

— Тупица не достойна имени. Я... не заслужила. — пленница опустила взор и заплакала.

— Не перечь мне! Скажи, как зовут девушку, изображённую на стене! — крикнула Лида, замахнувшись.

Жрица упала, закрываясь руками, и залепетала:

— Яна Штейман...

— Опиши, как выглядит лицо матери, — приказала журналистка.

— Я не достойна воспоминаний... память это...

— Тупица забыла, что приказы не обсуждаются?! — рявкнула Лида, сжав кулак перед носом девушки.

— Рыжевато-русые волосы. Морщинки у глаз и на лбу. Крупный прямой нос, улыбка такая всегда... добрая и мудрая. Учитель обещал не трогать маму...

— Не трону, если позовёшь серп. Сейчас! — Лида посмотрела в сторону прохода и отступила, прижимаясь к стене.

— Жрица не знает... учитель всегда открывал ларец и приказывал повторять...

Звонкий треск лопнувшего хрусталя эхом донёсся из коридора.

— Я проверяю тебя. Говори, что помнишь!

— Я несу в этот мир справедливый страх, — тихо запела Яна, закрывая глаза, — обрывается нить, угасает свет. У служительниц смерти пощады нет.

Донёсся свист, серп бумерангом пролетел и лёг в руку Яны.

Лида схватилась за ручку чуть выше. Тела обеих носительниц Мары задрожали и воспарили над землёй.

Лида провалилась в транс. Видения быстро сменяли друг друга.

Запах хвои и крови. Девять девушек в чёрно-красных сарафанах принимают из рук богини ледяные короны. Лязг конного боя на замёрзшей реке. Пепел горящих деревень и рёв монгольских орд.

Через мгновение Лида видела уже Навь. Девять воительниц в красных плащах вели к трону кровавой луны трёх скованных Мороков в разных масках. Госпожа Нави бросила на них взгляд и махнула рукой.

Воительницы, достав артефакты, надрезали ладони, закружились в танце вокруг пленников, напевая: «Злато стынет на костях. В сердце только вечный страх. Царь теней, забывший свет. Ждёт того, чего уж нет. Ржавчина съедает трон». Мара хлопнула в ладоши, воительницы остановились и запели громче: «Вечная жизнь, вечная клеть, границы Нави не преодолеть!».

Образы превратились в нарезку чужих воспоминаний. Седьмой день рождения и яркий конструктор Лего. Заснеженный перрон, отец уезжает на заработки и не возвращается. Школьный вальс. Душная аудитория дизайнерского факультета.

Седовласая двоюродная тётя в больничной палате хрипит, вкладывает в ладонь холодное кольцо и умирает. Первая леденящая встреча с Марой. Прогулки по чужим снам.

Светящийся экран телефона: длинные письма богатого бизнесмена, клятвы в любви. Роскошный загородный коттедж, мягкая улыбка Наимова. Меловой круг в подвале, ледяная гладь чёрного зеркала и бесконечное падение в Навь.

Лида открыла глаза и пришла в себя.

Рядом стояла Яна с побледневшим лицом.

По пространству прошла дрожь. Двенадцать статуй застонали громче.

— Морок вернулся... — сказала Яна, — через пару минут он проверит владения и придёт...

Бакиров вбежал в зал с криком: «Сейчас я дополню граффити и активирую портал, сделайте что-нибудь с сердцем аномалии!».

Лида заглянула в глаза жрицы и попросила:

— Яночка, пожалуйста, мне нужна помощь. Погрузи статуи в долгий сон и отправь проекцию Мары в сознание каждой! А я окроплю сердце кровью!

Жрица оглянулась, сглотнула, кивнула и закрыла глаза. Серп осветился, волки на лезвии двигались, луны стали багровыми.

Лида, не отпуская серп, надрезала кончиком ладонь и трижды окропила статуи кровью.

Бакиров дорисовал два ручья слёз, стекающих из глаз девушки, до самого пола. Затем дорисовал огромную лужу на полу.

Из коридора послышался рокочущий голос: «Куда делась моя игрушка!?». Вопрос перешёл в рык.

Бакиров активировал граффити. Статуи, девушки и художник провалились в портал прежде чем Морок успел добраться до соседнего помещения.

Лида, Бакиров, Яна и статуи вылетели из мутного водоворота на пол второго этажа заброшенного детского сада. Портал за спиной замедлился и превратился в черно-белое граффити Цоя с надписью «Перемен, требуют наши сердца».

Пока спутники поднимались и отряхивались, глаза певца стали змеиными, черты лица стали хищными, а рот исказился. Надпись поплыла и превратилась в фразу: «Я найду и убью всех, кто вам дорог».

Побледневший Бакиров с кровоточащим носом, пошатываясь, встал, схватил белый баллончик и широкими движениями закрасил граффити. Рисунок дрогнул, исказился и замер, исчезая под слоями свежей краски.

Рядом взвизгнула и замолкла полицейская сирена. Лида выглянула в ближайший пролом окна и заметила конвой ОМБ, одноглазого следователя и «двойников». Самохвалов и мужчина в чёрном пальто и шарфе стояли рядом.

Яна, подошедшая к пролому, заметила похитителя, закричала, зажимая рот: «Нет! Только не ещё одна иллюзия Морока! Лучше убейте!»

Стоявшие на улице обернулись, Лида рывком закрыла балаклавой лицо и помахала офицерам.

Следователь вместе с Всяковым и ещё одним офицером, играющим роль Бакирова, поднялись на второй этаж заброшенного садика. Офицеры конвоя остались внизу охранять «понятых».

— Яна спасена, но ей нужна реабилитация. С серпом её не получится разделить, — сказала Лида. — Ещё мы вытащили двенадцать пленниц, обращённых в статуи, но я не знаю, как их излечить.

Офицер откинул повязку, фиолетовый глаз заметался и остановил взор на украденном сердце аномалии.

— Спасти их не получится, магические изменения необратимы. Заберём в специальное хранилище, а Яну в клинику «Забота» отправим. — Следователь перевёл фиолетовый взгляд на Лиду и граффитиста. — Вы поедете с нами.

— Мы не так договаривались... — прошипела Лида.

— А я предупреждал, — ответил Бакиров, пятясь и оглядываясь.

— Спокойней, — сказал офицер, открывая кнопку чехла электрошокера на поясе. — Дойдёте до отделения, дадите показания.

Лида, Бакиров и Яна переглянулись. Уличный художник медленно подходил к проёму окна.

Офицер в одежде граффитиста быстро зашёл за спину освобождённой жрицы и надел наручники с датчиками.

Всяков приказал уличному художнику «стоять». Бакиров развернулся, коснулся подоконника окна. Оперативник выхватил стреляющий электрошокер из кармана нажал на крючок, две иглы прошили одежду беглеца. Юноша упал от разряда тока и забился в конвульсиях.

Следователь достал наручник с шокером и датчиками.

— Черных, это просто мера предосторожности, мы не знаем, кто вышел из Нави. Пожалуйста, не сопротивляйся, будет только хуже, — офицер говорил спокойно, медленно, держа правую руку на открытой кобуре электрошокера.

Лида выматерилась, развернулась и дала застегнуть на запястьях браслеты. В это же время Всяков надевал наручники на лежащего на бетоне граффитиста.

— Какие у вас Мары покладистые, — усмехнулся сотрудник в одежде уличного художника. — Я думал, придётся по плану Б действовать.

Следователь закрыл глаз повязкой, похлопал Лиду по плечу, отошёл, достал пультик и выставил колёсика мощности на максимум.

— Умница Черных, не нервничай, уладим пару формальностей и продолжишь работать, — мужчина говорил медленно и чётко.

Лида задержала дыхание и шумно выдохнула.

Офицер подошёл к окну. Посмотрел на стоящих рядом с Самохваловым и вторым смотрителем конвоиров и скомандовал: «Задержать!».

Черных увидела, как редактора ИнтерВестей и мужчину в пальто кладут мордой в грязь, надевают наручники и ведут к газели. Самохвалов пытался возмущаться, но удар электрошокером в бок превратил его слова в визг. Скованные за спиной руки второго смотрителя, кричавшего про адвоката и права на звонок, подняли слишком высоко, и его возмущение превратилось в вой.

Через пять минут задержанные уже ехали в разных серых газелях.

Глава 31: Обмен ударами

Тонированная Лада Гранта выехала с парковки полиции. За рулём был Всяков в образе арестованного мужчины в чёрном пальто и белом шарфе.

Лида и Бакиров шептались на заднем сиденье. Уличный художник наклонился к уху журналистки и спросил:

— Зачем залог заплатила? Да ещё и поручилась? Теперь у меня на ноге электронный браслет.

— Ой, прости за спасение, — буркнула Лида. — Деньги подарили на «новоселье». А браслет привязан к моему GPS-датчику.

— Как я и предсказывал, — Бакиров медленно вздохнул, — но ты ещё и меня к своему ошейнику прицепила.

— Всегда пожалуйста. — Журналистка скрестила руки на груди. — В следующий раз оставлю тебя гнить в изоляторе!

Всяков бросил взгляд в зеркало заднего вида и с ухмылочкой сказал:

— Радуйтесь, что вам действие в осколке Нави как «сотрудничество» зачли. Зря дёргались, допросили и отпустили. — офицер нажал на педаль газа.

Лада проехала по центральной улице мимо трёхэтажной кирпичной коробки кинотеатра и свернула в частный сектор. Автомобиль повилял по узкой асфальтовой дороге между старых деревянных домиков, обшитых сайдингом дач и двухэтажных коттеджей. Офицер остановился у железных ворот электроподстанции, погасил фары. Присмотрелся к зеркалу заднего вида.

— Проверяете хвост? Вороны Морока нас больше не побеспокоят — с улыбкой сказала Лида.

— Чему радуешься? — огрызнулся Всяков, оборачиваясь. — Магические преступники области получили открытый контракт на ликвидацию. За тебя дают четыреста тысяч.

— И чего нам опасаться? — Лида присмотрелась к тёмной дороге и лесу за тонированным окном.

— Всего! От выстрела из снайперки до открытия портала и появления киллера шайтана.

Автомобиль загудел, фары полоснули по грунтовке. Всяков крутанул руль, выводя машину на асфальт. Через три минуты доехали до панельной пятиэтажки. Припарковались у обшарпанной металлической двери чёрного входа.

Офицер вышел, проверил подъезд, вернулся и довёл Лиду и Бакирова до конспиративной квартиры на пятом этаже.

Снимая обувь и куртку, оперативник напомнил:

— Шторы не открывать, к дверям без условного сигнала не подходить. Адрес не палить. Я с вами до девяти, потом семнадцатого с выходного дёрнут.

— А ОМБ не может прислать побольше охраны? — спросила Лида, снимая берцы.

— Отряд СОБРа или боевую группу из области? Обойдётесь, помимо вас, куча дел. — Офицер прошёл на кухню.

Бакиров снял верхнюю одежду и кроссовки, дошёл до дивана, бухнулся и попросил его укрыть.

— Пять применений магии за ночь... и допросы дурацкие... я часов двенадцать просплю — юноша обнял подушку, дождался, пока журналистка укроет его бежевым пледом, и уснул.

Через пару минут Всяков вернулся с кухни, неся красный пластиковый поднос. На нём стояли две кружки кофе, консервы с икрой минтая, хлебцы и печенье.

— Приказали тебя покормить, а ещё отправить отдыхать. Интересно только куда? Тут один диван...

— За еду спасибо. Ложиться не буду, вчера в чужих снах выспалась.

Офицер кивнул, поставил поднос на журнальный столик. Достал из кармана свёрнутую бумажку и передал.

Журналистка взяла и прочитала аккуратный почерк Кайры: «Спасибо за операцию, ты умничка, Фырчонок, серп проверят и отдадут. Яну отправят к врачам. Новый день и две просьбы. Сосредоточься на Наимове, нужно его выбить. И запланируй на вечер посещение Театра Отражений. Тамара мне рассказала о вашем секретном плане».

Лида витиевато выругалась, смяла бумажку и вернула оперативнику. Помолчала минуту и сказала:

— Мне нужно два ноутбука, а ещё Анна Шахрай и Машка. Сможете организовать?

— Передам в штаб. Там придумают, как вывезти лабрадора из осаждённой библиотеки. А Анна сама дойдёт, она где-то в этом районе живёт.

— Погоди... как-то я это пропустила, — Лида нахмурилась и потёрла переносицу.

— Со вчерашнего дня возле библиотеки дежурит пяток общинников, они ещё «неравнодушных граждан» подтянули. — Офицер набирал сообщение на телефоне, продолжая говорить. — Требуют вывезти опасного магического монстра и усыпить.

— Что? Совсем охамели?! — правый глаз журналистки стал чёрным, зрачок превратился в синее пламя.

— А ты не в курсе? — брови оперативника изогнулись. — Ну да, в новостях об этом не писали. Что Игоря и Артёма полиция в розыск объявила как соучастников по какому-то делу, тоже не знаешь?

— Откуда информация? — Девушка напряглась.

— От верблюда с рыжим хвостом. Сообщи подельникам, пока их не поймали.

Лида села на диван рядом со спящим Бакировым и отправила сообщение брату и куратору Лиги Магов.

Часы на смартфоне показывали 07:47. Журналистка позавтракала, посматривая на телефоне видео и заголовки статей конкурентов.

«ИнтерВести» писали: «Кто стоит за кампанией против водоканала? Информация Молота Правды повторяет материалами травмированной Лиды Черных. Часть документов получена с нарушением закона.»

«Загорский вестник» и городские паблики обвиняли Ольгу Крылову в использовании психически больной журналистки для набора политических очков. «Голос справедливости» ругали за публикацию фейков и получение финансирования от иностранных агентов.

«Магические тайны» вышли с заголовком «ШОК: монстр-собака загрызла школьника в центральной библиотеке!» и фотографией лабрадора Маши, оскалившейся на детской площадке.

Журналистка допила кофе, сунула телефон в карман. Ушла в ванную и позвонила Альбине.

— Ты... чего в такую рань... — татарка громко зевнула.

— С начальником всё гладко? — Лида расчесала побелевшую половину волос.

— Ну... побесился. Хотел пойти на попятную. Ага, щас, прислала ему и в Лигу Магов аудиозапись вашего договора. — Альбина звонко рассмеялась. — Боров нажрался, отправил пару невнятных сообщений и схавал.

Лида шумно выдохнула, криво улыбнулась отражению в зеркале и сказала:

— Отлично. Сегодня мне нужна помощь. Я пришлю список фирм. Обозначьте своё присутствие в каждой. Задавайте вопросы про коррупцию в водоканале, снимайте, пытайтесь выйти на руководство.

Девушка-детектив помолчала, затем ответила:

— Эй, подруга, ты же понимаешь, что так не работает? Если мы проявимся, то хрень чего нароем!

— Вам и не надо, — рука Лиды сама потянулась к синим теням. — Создайте ощущение, что кто-то из участников схемы заказал расследование. Пусть думают, что из Наимова делают жертвенного козла. Заставь врагов подозревать друг друга!

— Ну, идея интересная... Насколько смело нам действовать?

— У служителей Мары пощады нет. Ой, то есть... намекайте, ссылайтесь на источники в других фирмах, вкидывайте дезинформацию. Я сейчас скину подробности. Ключ для дешифрации, название той сауны.

Лида отключилась и отправила три сообщения. Вышла из ванной и инстинктивно чуть не ударила стоявшего за углом Всякова в образе мужчины-смотрителя.

— Подслушивал, холоп? — Лида шагнула вперёд, правая рука потянулась к горлу оперативника.

Всяков отскочил, ухмыльнулся и сказал:

— Мара и Лида, я пришёл с вестью. Самохвалова будут держать два дня. Выжимайте из ситуации максимум.

Журналистка прошла на кухню, побарабанила по столу пальцами. Достала телефон, пять раз набирала и стирала сообщение. Правая рука дёрнулась, сама достала кнопочный телефон и позвонила видеооператору Олегу.

— Привет, можешь говорить? — журналистка зажмурилась и умолкла.

— Всё в порядке? Это... может, что-то случилось?

— Олежа, после нападения я изменилась. Я уже не просто журналистка. Слишком глубоко влезла в магическую дрянь. На меня и союзников объявлена охота. Артём в розыске, родителям пришлось сбежать, я не хочу подставлять тебя.

— Но я решил быть с тобой... то есть помогать тебе! И у меня нет никаких предубеждений.

— Мне неловко, ты столько для меня делаешь, а я даже встретиться не могу.

— Ничего... я не только для тебя, но и для всех. Многие в редакции понимают, но не хотят проблем.

— Можно последнюю просьбу? Если выживу, обещаю, приглашу тебя на свидание, и ты сам решишь, стоит ли...

— Да! Я давно хотел, но случай всё время неподходящий.

— Хорошо. Самохвалова посадили. По-тихому передай всем, скажи, что подробностей не знаешь, но ходят слухи, что за коррупцию и клевету. Идёт расследование, всех невольных соучастников будут трясти.

— Что? Это... правда?

— Через два дня его могут выпустить под подписку. Но расследование идёт, так что лучше притормозите обличительный пыл «ИнтерВестей» и сосредоточьтесь на нейтральных темах.

— Я понял и передам коллегам!

— Спасибо! Опять меня спасаешь.

Лида положила трубку, схватилась за голову левой рукой. Правая спокойно лежала на столе рядом с выключенным телефоном.

Офицер выглянул из-за угла в коридоре и с улыбочкой заметил:

— Узнаю лисьи нотки. Начальница была бы довольна...

— Уйди, Всяков, и без тебя тошно! Сам сказал использовать возможность, а теперь попрекаешь?

Оперативник прищурился, и по лицу прошла волна, смазавшая черты. Офицер протянул руку:

— Наоборот, одобряю. Дай-ка сюда кнопочный телефон и новую симку.

Лида поморщилась от тихого влажного хруста под кожей. Подбородок Всякова поплыл, нос расширился, а короткие волосы покрылись сединой. Через минуту перед журналисткой стояла осунувшаяся копия Самохвалова.

— Лидочка, звёздочка наша, кому с работы я бы позвонил, если бы попал в СИЗО?

Журналистка поёжилась, потёрла ледяной лоб, открыла один из гугл-доков и продиктовала личный телефон помощника редактора.

Всяков широко улыбнулся, подмигнул и пошёл в ванную репетировать речь.

На смартфон Лиды пришло сообщение от Ольги Крыловой: «В голосе справедливости полиция. Изымают компьютеры, ноутбуки и документы. У редактора дома обыск. Сегодня мы не сможем выпустить материалы. Я опубликую документы, полученные по депутатским запросам, у себя на страницах в социальных сетях. Надеюсь, успею до того, как придут за мной».

Лида перечитала сообщение дважды, перехватила телефон и замахнулась, целясь в выцветшие обои. Бросать не стала, убрала в карман.

Из ванной вышел довольный Всяков в образе Самохвалова:

— Ну всё, ликуй! «ИнтерВести» возьмут паузу на два дня и будут публиковать только безопасные темы.

— И редакция «Справедливости» ничего не будет писать пару дней. Вы что, не могли с полицией и прокуратурой разобраться?! — Лида вскочила, табуретка с грохотом упала на серый линолеум.

— Гражданская балда, как мы можем повлиять? — Всяков улыбнулся.

— Приказать, отправить запрос, надавить на начальство!

— Это другие ведомства. На запросы могут ответить отпиской. Начальство полиции и прокуратуры независимо. Так что...

Офицер не договорил. Во входную дверь постучали. Три удара, пауза, ещё четыре.

Всяков приложил указательный палец к губам и жестом приказал журналистке присесть. Достал пистолет Гюрза и телефон. Открыл, полистал, показал Лиде кадры с камеры в подъезде.

Журналистка присвистнула, увидев лабрадора, двухметрового Тагира с сумкой-портфелем и Анну Шахрай.

Оперативник спрятал телефон, бесшумно подошёл к двери и щёлкнул замком.

— Вы на двадцать минут раньше окончания моей смены припёрлись, — сказал Всяков в образе Самохвалова, убирая пистолет в кобуру на поясе.

— Это мы ещё задержались, — ответил гуль, проходя и прикрывая за собой дверь. — Пришлось ретивым парням у библиотеки объяснить суть 318 статьи.

Машка пробежала по ковру, прыгнула и лизнула лицо наклонившейся Лиды. Журналистка потрепала лабрадора по холке и почесала повыше хвоста. Собака выгнулась, открыла пасть и сказала:

— Ты жива ещё, моя старушка? Мара тебя не съела? — собака завиляла хвостом.

— Ну уж, не такая я и древняя, мне всего лишь тысяча... то есть двадцать шесть! — Лида продолжала чесать.

— Ну дак, это на шесть лет больше, чем проживу я! — Машка гавкнула.

— Если тебя раньше не прикончат общинники. Там наказание, как за бросок пластиковым стаканчиком в полицейского, — Всяков помахал рукой и вышел.

Собака порычала вслед, схватила Лиду за штанину зубами и потянула на кухню.

— Ты чего с духовной падалью сдружилась? Понимаешь, что магические искажения необратимы? Не боишься однажды взглянуть в зеркало и не увидеть Лиду? Твоя семья обрадуется такому? — прошептала Машка, самоцветы на ошейнике блеснули.

— Мы не видим другого выбора, — спокойно ответила Черных. — Мёртвая Лида хуже обновлённой.

Анна в синем спортивном костюме и с бафом на русых волосах зашла на кухню, цыкнула на собаку и недовольно оглядывая грязный гарнитур. Включила электрический чайник, налила в глубокую тарелку воду и поставила на пол.

— Ты ведь не просто так позвала? — кураторша Лиги Магов поправила задёрнутые шторы, схватила тряпку с раковины и принялась протирать мутные дверцы.

Журналистка хлопнула в ладоши, подождала, пока на кухню придёт гуль. Заговорила громко и размеренно:

— Граффити уничтожены, теперь Морок связан с реальностью через Наимова и чёрное зеркало. Нам нужно посадить директора водоканала и забрать артефакт. Отрезать Морока от поддержки миллиардера Колесникова, помощника мэра Дроновского и Роксаны. Ваши предложения?

— Мозговой штурм? — Маша завиляла хвостом и покрутилась на месте. — Ты знаешь, где артефакт? Пусть ОМБ туда вломится и заберёт!

Огромный Тагир тяжело опустился на табуретку, поставил сумку-портфель рядом. Попросил налить чай в пиалу, улыбнулся и медленно произнёс:

— Вы точно знаете, где хранится зеркало? И сможете найти достаточные основания для обыска?

Лида прислонилась к подоконнику, посмотрела на белый потолок и сказала:

— Мы знаем, где артефакт был два месяца назад, а показания Яны могут дать основание...

— Лида, культы стараются охранять реликвии, — вмешалась в разговор Анна. — Он может хранить в тайнике где угодно и доставаться только для особых случаев.

— Например, чтобы закинуть пленную меня в Навь? — с ухмылкой спросила журналистка.

Гуль с хрустом размял массивную шею, повертев головой, и напомнил:

— Открытый контракт дают, когда хотят устранить, а не пленить.

— Значит, отложим захват. — Лида отошла от окна и нервно зашагала по тесной кухне. — Мне нужно получить серп, вторгнуться в сон Наимова и узнать, где зеркало.

— Можно не ждать! — Машка положила лапы на колени сидевшей за столом Анны. — Проберёмся в водоканал, снимем с Наимова артефакты, усыпим и тогда...

— Все дружно сядете. — Тагир повертел пиалу в руках. — Лучше думайте, как отсечь Наимова от связей.

— Сильнее, чем врагов, сектанты ненавидят предателей... — со вздохом сказала Анна, вытирая столешницу у раковины.

— А взяточники боятся стукачей, — подхватил Тагир.

— Эй, нам надо, чтобы его перестали поддерживать, а не... — Лида замолкла, белые волосы стали пышней. — Слуги Морока недостойны прощения.

— Наимов взрослый мальчик, пусть пытается защититься! — с усмешкой добавил гуль.

— Через ОМБ распустите слух, что директор побежал стучать, — приказала Черных. — Я солью «Загорскому вестнику» и пабликам анонимки. Сообщу, что Наимов тайно встречался с Шахрай, чтобы получить защиту. А Лига подтвердит слухи, начав шумно искать конспиративную квартиру, защитные артефакты и охрану для Наимова.

— Лида, ты чего! — глаза куратора расширились, тряпка выпала из рук.

— Либо он, либо мы. Думаете, через кого заказы на меня прошли? Он выбрал судьбу.

— Начинайте, — приказал гуль, оскалившись. — А мы пошлём ему предложение войти в программу защиты свидетелей. Пусть думает, что ему дороже: шкура или подельники.

Маша поскребла линолеум когтями и сказала:

— Эй, нам нужно узнать, где зеркало. Это главный артефакт, который связывает изолированный осколок Морока с Загорском. Нельзя его упускать. Кто ещё может знать, где прячут ритуальный предмет?

Лида накрутила белые локоны на палец и ответила:

— Анайкин говорил, что у них система посвящений и кругов. Самохвалов и ещё один мужчина из смотрителей на втором круге. На первом Наимов и какая-то тётка...

— Что известно про женщину? — Анна достала из кармана телефон. — Приметы, возраст, голос, поведение?

— Вроде бы ей под сорок, чёрные кудри, как-то связана с Наимовым и Самохваловым, — Лида закрыла глаза и помассировала виски.

— Если у Наимова есть жена, то скорее всего она в секте, — шепнула Шахрай.

Журналистка схватила смартфон, несколько минут искала информацию, хлопнула ладонью по лбу и крикнула:

— Почему я сама не догадалась? Жена директора водоканала, родная сестра Самохвалова! Около сорока. Тёмные кудрявые волосы. Дом записан на жену. Все соцсети у неё в глубокомысленной ерунде про истину и духовный путь!

Машка радостно гавкнул, повертелась и добавил:

— Мы поспрашиваем в магическом сообществе и постараемся найти! Но не обещаем. Анна, ты же позвонишь?

— Когда уже изобретут смартфоны для собак? — куратор Лиги вздохнула, разблокировала экран и пошла в комнату.

Тагир встал достал из сумки-портфеля два ноутбука с зарядками и поставил на стол.

— Не самые мощные, но для работы хватит. И грант на создание магического СМИ вам сегодня утром выделили, целых сорок тысяч. Анна с Машей всё равно на конспиративной квартире будут жить. Займёшь их делом?

— Не беспокойтесь, гуль. — Лида хищно улыбнулась и потянулась. — Я использую каждого, чтобы навсегда закрыть ублюдочного братца Морока в темнице!

— Что будешь делать, если враги не поведутся и Наимов окажется хитрей? — офицер прищурился.

— Это даже не половина припасённых у меня ходов. И на костях мне в последнее время везёт!

Лида рассмеялась.

Глава 32: Время Х пришло

Лида села за ноутбук, поискала песню, рекомендованную Спартаком, и включила на полную громкость. Из колонок послышался женский рок-вокал:

Страна в нищете, но год за годом

Из спецмашин под охраной ментов

Ведут своих жён слуги народа

К лоску витрин дорогих бутиков.

Офицер хмыкнул и вышел с кухни, оставляя журналистку одну.

Черных нашла образцы жалоб в Роспотребнадзор о качестве воды, в прокуратуру и УЖКХ. Дополнила бланки фактурой из расследования. Составила несколько вариантов жалоб и позвала Машку.

Собака, цокая по белому линолеуму когтями, подошла на кухню, положила лапы на колени журналистки и вытянулась.

Лида потрепала лабрадора по загривку и спросила:

— Ты говорила о независимой экспертизе воды два дня назад. Результаты есть?

Машка ответила, виляя хвостом:

— Анна тебе вчера скинула ссылку! Результаты опубликованы на сайте независимой областной экологической лаборатории. Там наша подруга русалка работает. Не смотрела ещё?

Черных покачала головой, нашла документы, пробежала взглядом по описаниям десяти заборов горячей и холодной воды в домах. Везде вода была признана не соответствующей нормам.

Машка забралась на соседнюю табуретку и потребовала запустить на втором ноутбуке сериал «Маленький огонёк». Лида грустно улыбнулась, но включила и надела на голову лабрадора наушники.

Пока собака смотрела первую серию, журналистка совместила данные проверок со статистикой роста пищевых отравлений в городе. Добавила «анонимное свидетельство» об установке оборудования для скважин, не способного справиться с водой из пруда. Вместо выводов Лида прикрепила выдержки из региональных новостей с сообщением о том, что треть города второй день сидит без воды.

Отправила черновые материалы брату для публикации в своих пабликах и на ресурсах Молота Правды.

Через минуту на кнопочный позвонили:

— Когда к нам приедешь? — грустно спросил Артём.

— За мной охотятся. Я не хочу подставлять вас ещё сильней...

— Мы сегодня уезжаем, ты едешь с нами. Расследование вместе продолжим удалённо.

Лида посмотрела на собаку и экран ноутбука. Две девушки в сериале на велосипедах проезжали мимо контрольного пункта нацистов, не предъявив документов. Журналистка перевела взгляд на собственные материалы с десятками проверок и сказала:

— На выездах вас будут ждать, машина Игоря в ориентировках, вы тоже. Подключи мобильный интернет, возьми ноутбуки и навестите Артиста. Сможете добраться безопасно?

— А как же ты?

— Пожалуйста, дай мне ещё день, я улажу дела и уеду. Нужно скрываться по отдельности.

Брат тяжело вздохнул, согласился и положил трубку.

На кухню зашла Анна, налила чай себе и Лиде, села за стол.

— Отбери у Машки ноутбук. — Попросила журналистка. — Составь жалобы на неправомерные действия Белой Общины.

— Что ты задумала? — на миг брови Анны поднялись, а глаза чуть расширились.

— Нам мешает Община, обычным людям вредит коррупция в водоканале. Давайте поможем друг другу и завалим обе проблемы сотнями зарегистрированных жалоб.

— Обычным людям не интересны проблемы магических существ, как ты их убедишь? — Анна дождалась, пока вторая серия закончится, и аккуратно сняла наушники с собаки.

— Община покрывает Наимова и коррупцию. Незаконно преследует журналистов, угрожает жизни и здоровью заслуженной учительницы и уважаемого врача. Мы умеем подбирать нужные факты! — Лида прищурилась, губы сжались.

Следующие два часа рассылали образцы, помогали заполнять и подсказывали, куда отправить жалобы. Анна и Маша связывались с магическими существами и убеждали их через друзей и родных отправить письма. Лида искала сочувствующих через Артёма, Игоря, Ольгу и родителей. Отправили тридцать семь жалоб в Роспотребнадзор, областную и местную прокуратуру, Госжилинспекцию, полицию и следственный комитет.

— Этого мало, — сказала Черных, добавляя к отправленным жалобам письмо от себя и Анны, — нужно обратиться ко всем жителям Загорска.

— Двуногие обожают чек-листы, — громко зевнув, сказала Машка, — сделай какую-нибудь полезную инструкцию.

— Может, пошаговое руководство по получению перерасчета за воду? — предложила Анна.

Лида побарабанила пальцами по столу, допила чай и сказала:

— Давайте запустим хэштег #Ржавый_Загорск и #Нарушение_Общины и через рекламу в городских пабликах попросим публиковать истории на своих страницах. Туда же приложим инструкции по получению перерасчета и образцы жалоб.

Через два часа проплаченные посты вышли в группах ВК. Оставшиеся у Артёма на рекламу десять тысяч направили на контекстную и таргетированную рекламу новостей и постов.

После публикации первых десяти записей с хэштегами Лида составила пресс-релизы с кратким описанием ситуации в Загорске и контактами для связи. Разослала их по областным СМИ. Затем отправила сообщения знакомым группам в социальных сетях и каналам.

— Тактика сотен порезов в действии? — почесав морду, спросила Машка.

— Это ещё не всё! — Лида улыбнулась, отправляя последнее сообщение. — Сегодня ночью я нанесу главный удар.

На кухню вошёл гуль со смартфоном в руках, сморщил бледную морду и процедил:

— Прокуратура и полиция вызывают Лиду Черных завтра на допросы. Просят ОМБ содействовать в поиске.

— Что они могут мне предъявить? — с усмешкой спросила журналистка. — Чушь про иностранное финансирование?

— Молот Правды обвиняют в несанкционированной деятельности в качестве СМИ и экстремизме. Тебя хотят допросить, чтобы узнать, кто стоит за этими ресурсами. — Офицер сунул телефон в карман серых брюк.

— Ваши юристы должны отмазать Лиду, — вмешалась в разговор Анна, вставая.

Тагир потянулся, разминая мускулистые руки, налил себе чаю и ответил:

— Проблема в другом. Зам начальника полиции и помощник прокурора связаны с коррупцией. Если Лиду найдут, то тут же передадут информацию наёмникам.

В дверь постучали пять раз, все замерли.

Офицер достал телефон и открыл приложение с камерами. На видео рядом с сейф-дверью стояла шестидесятилетняя бабушка.

— Старшая по подъезду, любопытная старушка, — Тагир осторожно подошёл к двери и спросил: — Чем могу помочь?

— Мы коллективную жалобу составляем на качество воды. Распишитесь, пожалуйста!

— Уважаемая, я передам собственнику. Я же квартиру только снимаю...

— А что, кстати, за собака и женщина сегодня с тобой шла? Хозяин квартиры знает, что ты животных держишь?

— У вас глаз алмаз, вам бы в разведке работать. Подруга с собакой зашла в гости...

— А утром какая-то девка и двое мужчин поднимались. Вы там шалман устроили? — Голос бабушки становился громче и ворчливей.

Офицер громко выругался, несколько минут успокаивал старшую по подъезду, а потом вернулся на кухню, невесело скалясь.

— Убежище скомпрометировано, — разводя руками, сказал гуль. — Пятнадцать минут на сборы, сейчас приедет газель-труповозка и перевезёт вас в наш похоронный дом.

— Меня и Бакирова по пути забросьте в Театр отражений. И серп верните, мне сегодня ещё песню кошмаров начальнице налоговой и прокурору петь!

*************

Белая грязная газель с черной широкой полосой по борту притормозила у забора. Водитель открыл дверь и выпустил из первого отделения для трупов Лиду и Бакирова.

Спутники, оглядываясь, спрыгнули и забежали в приоткрытую калитку.

Пожилая Тамара Викторовна встречала гостей в черном платье, белом жакете с черно-белой окантовкой и больших очках-хамелеонах в темно-синей оправе. Рядом стояла Кайра Линь в черных высоких кожаных сапогах, короткой оранжевой юбке, приталенном расстёгнутом пиджачке и кружевной кремовой блузке.

А за их спинами мялась Яна Штейман в черных шароварах и толстовке. На лице девушки появился румянец и затравленная полуулыбка. Девушка рассматривала плитку под ногами и теребила правый рукав.

— Вы же обещали ей помочь... — левый кулак Лиды сжался, но правая рука с раскрытой ладонью потянулась к спасенной жрице.

— Сначала она поможет нам, — Кайра облизнула пухлые губы, — и право пользоваться серпом вам придется отработать.

Начальница оперативников держала в руках массивный железный кейс с мерцающими иероглифами и мозаикой из светящихся самоцветов. Кайра демонстративно подняла подергивающийся чемоданчик, Тамара закрыла дверь.

Они обошли по тропинке дом и зашли в теплый предбанник сауны на заднем дворе.

Линь положила кейс на лавку, попросила журналистку и жрицу протянуть руки, открыла два замка. Серп выскользнул и лёг в ладони одержимых осколками Мары.

Лида и Яна провалились в видение.

Главный зал ледяного дворца сиял в свете огромной полной луны и звезд. На костяном резном троне сидел богатырь в вороненой кольчуге и черных мехах. Его лицо и руки были сотканы из густой тьмы, а глаза и корона горели белым огнем.

Мара в кровавом бархатном плаще встала на одно колено перед троном, поднимая окровавленные мечи, луки и сломанные копья. Рядом стоял Морок в маске черепа быка и золотым подносом, наполненным украшениями и монетами.

Чудовище на троне сгребло когтистой черной лапищей дары Мары и прорычало: «У кого есть меч, тот золото добудет!»

Черных и Яна пришли в себя одновременно. Правые руки девушек сжимали поднятый серп.

— Помнишь, ты упоминала Роксану, владеющую агентством «Нимфа»? — улыбаясь, спросила Кайра. — Мы заманили её в кабинет Тамары под предлогом продажи театра и усыпили.

— Можешь не утруждаться, однохвостая хули-цзин, я помню условия. — Лида хищно улыбнулась, посмотрев исподлобья. — Мы заставим её умолять о смерти.

— Она, конечно, тварь, но ты уверена? — осторожно спросил стоящий рядом Бакиров.

— Так, Мары, поумерьте свой пыл. Мне нужно перевербовать Роксану. Делайте что хотите, но после пробуждения эта напыщенная женщина с симбиотическими волосами должна умолять взять её под крышу ОМБ.

Линь и Яна переглянулись. Бывшая жрица тихо прошептала: «Буду слушаться Лиду, тогда маму не тронут». Журналистка длинно и витиевато выругалась и сказала:

— Мне нужна информация по объекту, иначе не полезу!

— Тогда твоя подруга отправится одна, — Тамара Викторовна прищурилась и потянула шею.

— Не нужно угрожать Лиде, пока мы дружим, — мягко, но громко сказала Кайра. — Вот досье Роксаны, только информации там мало. Мерзавка официально зарегистрирована в Ивдели, там четырнадцать тысяч населения и ОМБ соответствующее.

Кайра достала из запазухи два сложенных листа распечатки. Лида прочитала и шёпотом проговорила несколько отрывков: «Дочь криминального авторитета, предположительно убитого в камере в 2004 году», «до 2010 года жила в Загорске», «переехала в Ивдель, купила дом в посёлке городского типа Агириш», «несколько раз в год выезжает в Загорск, чтобы навестить дядю».

— И ничего про магические способности, кроме того, что её волосы живое существо. Тоже что ли уехать в деревню поглуше?

Черных махнула рукой, закрыла глаза и легла на лавку. Яна последовала её примеру. Кайра укрыла их бежевыми пледами и сказала с улыбочкой:

— Мы будем защищать вас, удачи в бою с Роксаной!

Глава 33: Внедрение в сон

Жёлто-синие силуэты выскользнули из тел и зависли под потолком. Чёрные дымчатые копии серпа мерцали в руках духов в полутьме предбанника.

Кайра запрокинула голову, одёрнула пиджачок и с прищуром спросила:

— Про Колесникова узнать не хотите, пусички? Крёстный и троюродный дядя вашей цели.

Тамара Викторовна достала из кармана жакета сигарилу, прикурила и выпустила дым в сторону призраков.

— Смотрящий Загорска, поставленный ещё в девяностых покойным папенькой Роксаны, — управляющая театром затянулась и добавила: — Колесников присосался к подрядам на строительство и ЖКХ через прокладки.

— Роксане оставил эскортниц, массажисток и индивидуалок, чтобы собирать наличку и компромат, — Кайра тронула плечо Бакирова указательным пальчиком, граффитист дёрнулся и отступил на шаг. — Обделил племянницу, хотя поднялся на бабле её покойного папеньки. По слухам, бизнес-империю хочет передать родному сыну. Копайте в эту сторону, Яна расскажет, как работает серп во снах.

Призраки кивнули. Пролетели через двор и просочились в приоткрытую дверь.

В коридоре на пороге кабинета лежал поджарый мужчина в костюме. Пистолет-травмат в расслабленной руке. На запястьях серебряные браслеты с гравировкой щитов.

В кабинете, облокотившись на стол, дремала женщина. Пышные каштановые волосы рассыпались до пола. Три ожившие пряди метнулись прежде, чем Лида успела приблизиться. Схватили пепельницу и кинули в призраков. Предмет пролетел сквозь дымчатые тела и разбился о стену коридора.

Лида взмахнула чёрным серпом. Волосы зашипели, стали толще, пряди оплели хозяйку плотным коконом и запульсировали. Несколько прядок бросились к призракам, удлиняясь. Журналистка рубила, волосы отшатывались от ударов.

Лида и Яна переглянулись и заработали серпами вместе, пробиваясь к пушистому кокону. Десятки ударов заставили волосы расступиться. В просвете блеснуло серебряное колье с семью светящимися самоцветами.

Яна отбивалась от волос, Лида рубила украшение, камни угасали один за другим. Когда защита ослабла, вместе нырнули и провалились в сон Роксаны.

Упали в дальний неосвещённый угол бело-розового зала.

Лида и её Мара были одеты в современные чёрно-красные короткие пышные платья в «русском стиле» и кокошники. В руках журналистки лежал ритуальный серп.

Рядом стояли спиной к спине, скованные общими колодками, Яна и её осколок Мары в серых сарафанах.

Лида замахнулась. Удар, путы разлетелись щепками.

Мара открыла растягивающуюся пасть. Прыгнула и заглотила свою копию с чавкающим звуком.

Яна упала на пол и открыла рот. Лида опустилась рядом на колено, погладила по голове и шепнула: «Ты сможешь обращаться к общей силе. Только ОМБ об этом ни слова!»

Мара покачнулась и легла на бок, поглаживая раздувшееся пузо, прикрыла глаза и заурчала.

Яночка сглотнула, закрыла рот и быстро закивала.

Девушки встали и огляделись. В сотне метров виднелась сцена с белыми колоннами, красным логотипом «Нимфа» и подиумом, освещённым софитами.

Три ряда белых стульев по бокам от подиума пустовали, единственное жёлтое кресло занимала Роксана. Она была в кремовых укороченных брючках, приталенном пиджачке в тон и чёрной блузке с глубоким вырезом. Обнажённые загорелые запястья и лодыжки украшали золотые браслеты с белыми сапфирами. Длинные волосы были собраны в тугую косу. На груди поблёскивало колье с самоцветами всех цветов радуги.

Овальное загорелое лицо Роксаны напоминало маску. Ровный цвет кожи, идеально подведённые брови и губы, ни единой морщинки или эмоции. Только карие глаза с лёгким прищуром смотрели на подиум, а руки сжимали золотую сумочку.

Лида присвистнула и шёпотом сказала:

— Марочку пока не трогаем, пусть отдыхает. Как работает серп?

— Оружие, ключ и инструмент, — Яна отвернулась от Мары, смотрела перед собой и мелко дрожала. — Учитель приказывал найти тайну, она замок и дверь. Если тупица не справлялась, её больно учили.

— А теперь мы поучим союзницу Морока. Как найти тайну?

— Она сокровенное. Может быть чем угодно. — Яна опустила глаза. — Сейф, дверь, тайная ниша, книжка... Что-то личное.

— И дорогое? В момент опасности люди невольно смотрят на самое важное, пойдём в разведку. Мара, можешь поменять нам облик? Сделай меня Дмитрием, а её Коростылевой.

Госпожа Нави указала на серп и голову Лиды, закрыла глаза, перевернулась на спину, гладя уменьшающийся живот.

Лида вздохнула, закрыла глаза, вспомнила два облика, взмахнула серпом и поменяла внешность себе и Яне.

Лже-Коростылева удивлённо изогнула брови.

— Ты теперь редактор «Загорского вестника». Член ложи смотрителей, значит, Роксана должна тебя знать. Много говорить не нужно, только кивать, поддакивай и нервничай!

Подошли ближе, подиум ярко осветился десятками софитов под потолком. Заиграла лёгкая, попсовая американская музыка.

Из-за кулис вышла модель двадцати пяти лет с длинными распущенными каштановыми волосами и фиолетовым чокером на шее. На ней было коротенькое платье с открытыми плечами, хаотичным принтом с десятками оттенков фиолетового, рукавами-буфами, пышной юбкой и сборчатым лифом.

Роксана обернулась, приподняла подбородок, сморщилась и махнула в сторону стульев, приглашая сесть.

Лида в образе Дмитрия уселась справа от хозяйки модельного агентства, а Коростылева-Яна заняла место слева. По подиуму продолжали расхаживать модели в коктейльных и вечерних платьях.

Журналистка поздоровалась и с фальшивой улыбкой сказала:

— Какой прекрасный показ, американская коллекция? — Черных коснулась подбородка и чуть наклонила голову, разглядывая загорелые лодыжки и босоножки модели.

— Вы не на искусство пришли полюбоваться, переходи к сути, Димочка, — Роксана на мгновение скривилась.

— Наимова арестовали. Вестнику приказали подготовить официальную новость. Ходят слухи, что директор Водоканала в ОМБ и уже согласился сотрудничать.

Роксана смерила Лже-Дмитрия взглядом, посмотрела на сидевшую слева редакторшу и процедила:

— Говорят, что в Москве мужчин доят, а как к нам привезут, то они только чушь несут. Откуда слухи, Димочка? У ОМБ сотни внештатных агентов, наплели тебе херни, а ты обоссался и побежал.

— Нет, ну дыма-то без огня не бывает...

Роксана схватила Лже-Дмитрия за короткие волосы и рывком наклонила к себе, заставляя сделать поклон. Добавила тише и жёстче:

— Выкладывай всё, что знаешь. Быстро, в хронологическом порядке и с подробностями. Если мне покажется, что ты недоговариваешь или врёшь... способ высосать из тебя правду есть.

Длинная коса дёрнулась, но Роксана схватила волосы левой рукой и погладить.

Лже-Дмитрий замолк, начальница «Нимфы» легонько ударила его по щеке, поторапливая.

— Меня у подъезда схватили два огромных мужика. Зубастый монстр в костюме приказал позвонить Коростылевой и бежать к тебе. Роксаночка, у них заявление стажёрки об изнасиловании, они дадут ему ход, если я...

Коса взметнулась, как щупальце, схватила Дмитрия за горло и подняла над стулом. Роксана сжала сумочку двумя руками и прошипела:

— Бесхребетный бабник, когда ты башкой начнёшь думать? ОМБ у тебя на хвосте, сейчас, наверно, готовят штурм...

— Да, — прохрипел Лже-Дмитрий, схватившись за удушающие волосы. — Мне приказали... предложить сделку...

Роксана достала айфон из сумочки, на заставке были фото четырех человек в масках и балахонах. Телефон едва заметно вибрировал, искажая пространство вокруг.

Яна в образе Коростылевой выхватила серп и ударила по телефону.

Пространство исчезло и появилось снова, как будто сменили кадр в кино. Лида, Яна и Мара стояли в тёмном углу двухэтажного зала особняка. Госпожа Нави окончательно переварила добычу, став ярче, чётче и больше.

— Что это за ерунда? — спросила журналистка, оглядываясь.

— Учитель говорил, новые сцены сна более важные и личные... — прошептала Яна, опуская взор.

— Морок похититель и убийца. — Лида нахмурилась. — Яночка, называй его тираном или маньяком, что-нибудь в таком духе, сама выбирай!

— Да... как прикажете... я буду пытаться. Тиран говорил, что мы всегда появляемся на границе сна и можем наблюдать издалека.

В зал по лестнице второго этажа, споря, спустились Роксана, Дроновский, Наимов в дорогих костюмах.

— Надо убить эту журналистку и всех её близких запугать, чтобы другим неповадно было, — пробасил директор водоканала, разрубая воздух перед собой ладонью. — Все планы нам портит...

— Не сваливай всё на писаку, ты потерял осторожность! — сказал Дроновский. — Меня из-за твоей тупой жадности уже неделю долбят на каждом заседании. Сколько раз говорить, осваивать бюджет надо аккуратно.

— Мальчики, вы как будто не понимаете, что Черных просто пешка в руках ОМБ. Не нравится им, что вы крадёте и не делитесь. Да ещё и Морок борзеет.

Троица спустилась и села за стол для покера. Наимов поскрёб подбородок и спросил:

— Что дядя предлагает? У него есть связи в ОМБ?

— С местными договориться не выходит, — со вздохом сказала Роксана, — у магической полиции строгая иерархия, окошечки только на региональном и федеральном уровне. Туда пятьдесят папочек нужно отправить и...

— Сколько?! — заорал Наимов. — Это в пятьдесят раз больше обычного!

Лида улыбнулась, закрыла глаза и взмахнула серпом.

Журналистка превратилась в копию Кайры Линь в деловом костюме, Яна стала одноглазым следователем, а Мара приняла облик гуля. Фальшивые оперативники неторопливо подошли к столу.

— Раньше надо было думать о взятках, — мягко и негромко произнесла Лида-Кайра, поправляя пиджачок. — Теперь вашими делишками заинтересовались наверху.

— На понт берёшь? — медленно спросила Роксана, её подельники поблекли и потеряли чёткость. — Для начала представьтесь и предъявите обвинения.

— Мы неофициально, зашли поболтать, — Лида улыбнулась, выгнулась и облизнула губы.

— Вам нужен виновный. Какой-нибудь директор? — Роксана прищурилась.

— Наимов и Морок. За ними десятки висяков, похищение Яны Штейман, убийство бухгалтера Маслова, покушения на Черных. Мне продолжать?

— Суки тупые, я говорила им не палиться, — хозяйка «Нимфы» прикрыла глаза, образы подельников распались как дым. — Что будет, если Наимов и Морок окажутся виноваты во всём?

— Ты рассказываешь, что знаешь, идёшь как свидетель и продолжаешь заниматься делами. Тебя и Колесникова мы не тронем, а остальные сядут.

— Вон оно как, а Кайра в курсе условий? Или это твоя инициатива, Лида? — Роксана встала со стула. — Видишь ли, я ярко чувствую всё, чего касаются мои волосы, похоже, даже во сне!

Лида криво улыбнулась, повернулась к фальшивому гулю и тихо сказала:

— Ты слышала, Марочка? Давай-ка проверим пределы её чувствительности?

Мара хлопнула в ладоши. Особняк сменился зимним хвойным лесом с вьюгой. Из земли выросли стальные прутья, заключившие Роксану в клетку.

— Это ничего не даст! Я знаю, что мы во сне и скоро... — порывистый ветер завыл сильнее, занося клетку снегом.

— Тепло ли твоим волосам, девица? Тебе Морок рассказывал про Яну? Помнишь, какие у неё способности? Долгий сон, похожий на кому, страж кошмаров. Копия Мары будет пытать тебя неделями, пока ты не сдохнешь.

— Колесников меня спасёт! — Роксана сунула руку в кармашек брючек.

— Твоему отцу Колесников помог? Нет?

— Вы же пришли договориться!

— Нет, Кайра приказала завербовать, но мы устали от людских игр. — Маскировка Лиды спала, все волосы побелели, в глазах заплясал ледяной огонь. — Яна, сколько тебе нужно энергии, чтобы погрузить жертву в долгий сон и создать стража? Две эссенции? Сейчас получим!

Мара хлопнула в ладоши, и из-под снега выползли посиневшие трупы с верёвками на шее. Роксана отскочила к прутьям, волосы ощетинились сотнями иголок, не подпуская мертвецов.

Лида с ухмылкой закружилась в танце, ритмично хлопая над головой. С каждым ударом из-под снега поднимался новый повешенный, заполняя всё пространство клетки. Десятки трупов нанизывались на волосы, продолжая медленно продвигаться вперёд и рычать.

Лида оскалилась и сказала громко:

— Наслаждайся, я пойду к Наимову и Дроновскому. Как думаешь, они согласятся всю вину спихнуть на тебя? Или нет?

Мара раскрыла зубастую пасть и подошла ближе, втягивая воздух и дымчатые кровавые потоки энергии.

— Стой, Лида, давай договоримся! — закричала Роксана.

— Ты убила учителя Бакирова?

— Клянусь, это Наимов и Морок, я не знала!

— Хорошо, заключим сделку, если скажешь, где жена Наимова или чёрное зеркало.

— Они в особняке Колесникова!

Лида и Мара подошли вплотную к клетке, заглянули через прутья и хором сказали:

— Цена твоей шкуры такая. Ремонт станции забора воды. Миллионное пожертвование Лиге Магов и столько же Партии Справедливости. Сотрудничество с ОМБ. Если выполнишь, после смерти Колесника станешь наследницей его империи. Сколько старику осталось? Лет пять?

— А как же его сын? — растерянно спросила Роксана.

— Отдашь ему дом, машину и другое личное имущество. Мы, Лига Магов и ОМБ, тебя поддержат. Договорились?

Лида и Мара одновременно протянули руки в клетку, и Роксана их пожала. Вдалеке завыли волки.

Черных и Яна проснулись одновременно.

— Роксана готова сотрудничать, если мы поможем ей унаследовать империю после смерти Колесникова, — Лида вскочила на ноги. — В смерти учителя Бакирова виновен Наимов и Морок. Серп остается у меня. Яна отправляется на курорт вместе с мамой и получает психологическую помощь подальше от местного отделения ОМБ.

— Она могла и соврать, — тихо ответил Бакиров. — Надо проверить.

— Чего это ты решила командовать? — с усмешкой спросила Кайра Линь.

— Просто прошу пока по-хорошему, надеюсь, ты понимаешь, что я слишком ценный ресурс?

Волосы Лиды побелели полностью, оба зрачка стали черными.

— А что я получу взамен? — с прищуром спросила начальница оперативников.

— Роксана готова сотрудничать. Я помогу вам устранить Наимова. Найду и сломаю черное зеркало, Морок на десятилетия окажется отрезан от мира. Пока кто-нибудь другой не создаст новый артефакт связи.

— Хорошо, только не зазнавайся! — с улыбкой сказала Кайра. — И посмотри телефон, кто-то тебе пару смс и сообщений в смартфон отправил.

Лида достала телефон, разблокировала и увидела фотку связанной по рукам и ногам Ольги Крыловой с табличкой «Спасите меня». На заднем плане виднелась стена из красного кирпича. Смс-сообщение, присланное с номера депутатки, гласило: «Приходи одна в парк в 04:30 к памятнику. Иначе пришлём Ольгу по частям».

На смартфоне было 21:30, сообщение пришло около получаса назад. Лида попробовала дозвониться Ольге, телефон был выключен. Журналистка показала сообщения и фотку всем присутствующим.

— В это время на улице никого, оперативников будет легко отследить, — Кайра прищёлкнула языком и покачала головой. — У памятника открытая площадь, и, скорее всего, это не последняя точка. Будут водить по парку, пока не убедятся, что ты одна.

— Телефон не отследить? — спросил Бакиров.

— Я запрошу, но, скорее всего, он уже сломан и выброшен. Контакт Лиды у них есть, будут писать в телеграмм с фейкового аккаунта. — Кайра фыркнула и чихнула. — Отправим Всякого под прикрытием и попробуем проследить?

— До родных добраться не смогли и похитили Ольгу, — Лида нахмурилась. — Вполне в духе Морока, знает, что только я могу быстро найти и сломать зеркало, и пытается защититься. Всякого отправлять опасно, магические наемники его могут раскусить.

— А тебя убьют, —констатировала Кайра.

— Мы придумаем, как выкрутиться? — Лида криво ухмыльнулась. — У нас ещё шесть часов, скоро прокурор и начальница налоговой приедут? Я обещала девочкам помочь, не хочется опять умирать, не сдержав слово.

________

Роксана Хаборская

Глава 34: Партизан снова

Лида поднялась по железной лестнице на второй этаж коттеджа «Театра отражений». Прошла на кухню, примыкающую к залу. Наполнила пиалу водой, взяла свечку и две белые увядающие хризантемы из букета.

— Ты ведь понимаешь, что это невозможно? — улыбаясь и щурясь, спросила поднявшаяся Кайра, наблюдая за приготовлениями.

— Одетая в лохмотья старых истин, отравленная ядом предрассудков, не веришь ты в величье мысли, — бросила в ответ Лида. — Не поспеваешь за её полётом, как ворон за орлом не поспевает.

— Многовато на себя берёшь, пять задач за одно проникновение! — Начальница оперативников села на черный диван с желто-синими подушками и сложила ножки на банкетку. — Бакиров, ну хоть ты ей скажи!

Граффитист, шагнувший на последнюю ступень лестницы, пожал плечами и ответил:

— А чем мы рискуем?

— Не понимаете? С каждым использованием в течение одной недели серп требует всё больше энергии. Если Лида не сможет её быстро добыть, серп сожрёт её. — Кайра провела указательным пальцем по горлу.

Черных сложила все собранные вещи на железный поднос, молча вышла в центр зала, села напротив большого открытого окна, посмотрела на растущую луну и шепнула: «Я рискну».

— Зачем подвергать себя опасности, когда можно...

— Тихо сидеть и доверить операцию по спасению ОМБ? — Лида взяла спички и запалила фитилёк ароматной свечки. — Девочки ждут помощи. Я хочу натравить прокурора и начальницу налоговой на крышу Наимова и прекратить преследование брата. Надеюсь вытащить максимум информации о черном зеркале и похищении.

— Они не связаны со схемой коррупции в ЖКХ и Мороком, ты зря тратишь время. — Кайра откинулась на спинку дивана с подушками и вытянула ножки. — Ладно, как хочешь, Тамара и Яна всё подготовили.

— Лида, а ты не можешь меня взять в сон? — спросил Бакиров, подходя ближе. — Может быть, я смогу помочь?

— Не выйдет, поищи пока способ получить энергию. И узнай, где можно нарисовать граффити поблизости. Не спрашивай, так надо!

Лида коснулась пиалы, вода заледенела. Журналистка положила горящую свечу и цветы рядом. Сжала рукоять серпа, встала на колени, сделала земной поклон и провалилась в сон.

Желтовато-синий силуэт выскользнул из тела, пролетел по лестнице, спустился в подвал и проскользнул в приоткрытую дверь красного зала.

На мягких бескаркасных креслах с опрокинутым бокалом в руках спали высокая брюнетка лет сорока пяти и двое парней помоложе. Рядом, зафиксированная в кресле двенадцатью ремнями, тихо всхлипывала блондинка. Тамара и Яна гладили её по волосам и рукам, нашёптывая что-то утешительное.

Заметив призрака, Тамара отвлеклась и указала на спящую женщину. Лида кивнула, осмотрела жертву, выискивая амулеты. Защиты не было, прыжок — и чужой сон.

Лида и Мара появились в образе близняшек. Белые волосы, бледная кожа, острые черты лица, черные очки и кроваво-красные деловые костюмы. Они стояли в коридоре бывшего детского садика, переданного в налоговую Загорска.

Огляделись, прошли до конца и заглянули в приоткрытую дверь с табличкой «Начальница налоговой».

За Т-образным деревянным белым столом сидела женщина в черном брючном костюме и белой рубашке. Рядом стоял широкоплечий мужчина в белом костюме с жилеткой и черной рубашкой. В правой руке он держал красную коробочку с золотым кольцом, в левой сжимал букет алых роз.

Юноша сиял голливудской улыбкой и любовно смотрел на начальницу.

— Не хотелось бы прерывать, — покашляв, начала Лида. — Но нас прислал «Загорский вестник», чтобы получить комментарий по поводу ареста Наимова. Уделите по дружбе пару минуточек.

Начальница отклонилась на высокую спинку кожаного потёртого кресла и процедила:

— Мы не друзья. Вон из кабинета. Все комментарии даст официальная пресс-служба мэрии.

Лида развела руками и прошипела:

— Союзников и семью нельзя, остальных можно.

Мара распахнула рот и втянула пространство с чавкающим хрустом. Коридор, стол и мускулистый красавчик быстро исчезли в черной пасти чудовища. Остались только тьма, белый туман и гладь замёрзшего озера.

Начальница упала и поползла назад. Рот приоткрылся, глаза расширились.

Лида достала из-за пазухи серп, закрыла глаза и взмахнула.

Мара превратилась в мордатого, коренастого заместителя начальника полиции по охране общественного порядка. Черных обрела облик полноватого тридцатилетнего помощника прокурора.

— Ты неосторожна, позволила воронам Морока проследить за тобой до театра, — сказала Лида-прокурор, нагоняя уползающую жертву. — Теперь мы заставим тебя прекратить расследование.

— Вы что-то путаете! — лицо начальницы побледнело.

— Ты узнала, что наши родственники получают по миллиону каждый год за разработку сайтов. Начала проверять, искать факты. — Лида-прокурор подошла и села на корточки рядом.

— Я ничего не знаю! — начальница замотала головой.

— Неправильный ответ, — оскалившись, сказала Лида. — Сейчас из тумана выйдет твой близкий, и мы будем пытать его, пока ты всё не поймёшь.

Мара хлопнула в ладоши, из белой дымки выбежал растрёпанный юноша лет двадцати пяти в черных брюках и рубашке.

Начальница выскочила на ноги и умоляюще залепетала:

— Он здесь ни при чём, это просто налоговый инспектор. Молодой парнишка, только после института, всего год у нас работает.

— Хватит врать, рассказывай! — Лида схватила жертву за ухо и продемонстрировала остриё серпа.

— Я не знала... он сам... — начальница замолчала, вздёрнула подбородок и сказала твёрже: — Да, мы иногда встречаемся и что? Мы взрослые люди, имеем право на личную жизнь!

Лида дала отмашку, в руках полицая появилась дубинка с железным набалдашником. Первый удар превратил нос юноши в кровавое месиво, второй разбил губу. Парень упал на лёд, харкая кровью.

Начальница завыла и бросилась с кулаками вперёд. Лида взмахнула серпом, и женщина оказалась в стойке с ледяными колодками.

— Ты запомнила про расследование? Нас прислал Наимов и Дроновский. Мы не можем облажаться! — Лида-прокурор улыбнулась.

— Отпустите его, и тогда я забуду... — попросила начальница.

— Нет, так не пойдёт. Ты должна запомнить и хорошенько!

Лида махнула рукой. Полицай продолжил избивать юношу под аккомпанемент криков и стенаний начальницы. Тонкие алые струйки энергии тянулись от скованной жертвы к Маре. Экзекуция продолжалась, пока женщина не перешла к угрозам:

— Ублюдки! Хватит! Или, клянусь богом, я проверю каждый из ваших отчётов!

Черных подала сигнал, полицай перестал бить.

— Ты слишком тупа, чтобы найти зацепки. Наимов и Дроновский тебя презирают. — Лида плюнула в лицо начальнице. — Запомнила?

— Посмотрим, как вы запоёте, когда всё вскроется! — начальница попыталась вырваться из колодок.

Лида прошипела: «Что вскроется?»

— У Дроновского есть связи с частными университетами и издательствами в северных регионах, — сглотнув, ответила начальница, косясь на светящееся лезвие. — Я знаю, чиновники заключают договоры, реально оказывают услуги и получают гонорары.

— И почему ты этого не пресекла?

— Как? Всё формально безупречно. Гонорары в пределах рынка: 150 или 230 тысяч за курс лекций. Занятия удалённые. Чиновники уведомляют начальство о научной деятельности...

— А косвенная аффилированность или системность? У тебя мозгов не хватило доказать?

— Это слишком опасно. Дроновский друг половины депутатов «Единства» и «Свободы».

Лида кивнула. Молодой любовник начальницы исчез.

Черных отступила на два шага и спросила:

— Ты что-то ещё скрываешь?

Начальница промолчала и попыталась отодвинуться вбок, под её одеждой на спине что-то вибрировало.

Лида подцепила пиджачок остриём серпа и разорвала. Чуть выше копчика у начальницы была каллиграфическая татуировка с именем Роман, сердечком и розочкой. Черных ударила серпом.

Туманное ледяное озеро исчезло, сменившись школьным коридором. Через приоткрытую дверь Лида и Мара увидели класс, в котором сидела совсем юная и бледная начальница. Подростки вокруг перешёптывались, тыкали пальцем и хохотали. Учителя в классе не было.

Взмахнув серпом, двойняшки приняли облик помощника прокурора и заместителя начальника полиции. Вошли в класс.

— Кто из вас Роман? — спросила Лида, доставая серп.

Красивый, черноволосый, широкоплечий улыбчивый парень встал с задней парты. Молодая начальница со слезами на глазах смотрела на одноклассника.

Лида скривилась и громко приказала:

— Расскажи классу, какие отношения тебя связывают с той девочкой. И можешь не стесняться, тебе ничего не будет! А если что-нибудь утаишь, вот тогда...

Юная начальница встала и попыталась выбежать из класса, но Мара-полицай перехватила девочку, развернула лицом к классу и рывком сорвала рубашку.

— Пожалуйста, не надо! — заныла девочка, прикрывая лифчик руками.

— Тогда шепни нам что-нибудь тайное, чего мы ещё не знаем.

— Я не хочу... это нельзя... — девочка попыталась вырваться, но полицай не отпускал.

— Говори! Или пытка будет вечной! — остриё серпа впилось в бедро жертвы, артефакт завибрировал и засиял, впитывая энергию.

— Мы с директором УК «Наш город» встречаемся, — всхлипывая шепнула начальница. — И иногда он дарит мне подарки. Ничего серьезного, цветы, кольца, цепочки...

— Но это могут счесть конфликтом интересов и поводом для отставки, молодец! Хорошо что ты знаешь про черное зеркало и похищение Ольги?

Начальница ошарашено спросила:

— Какое зеркало? О чём вы?

Мара и Лида ещё десять минут терзали начальницу, но ничего нового не узнали.

*************

Лида проснулась и вскочила на ноги. Лицо журналистки побледнело, губы посинели, серп пылал десятками кровавых рун. Сидевшая рядом Яна ахнула и спросила:

— Наставница, как я должна помочь? — бывшая жрица чуть склонилась.

— Никак, чашу гнева лишь мне одной достойно пить, — Лида покрутила в руках серп и добавила: — Прокурор в комнате у феи?

— Учительница, нельзя использовать серп больше одного раза в неделю, его аппетиты растут... — прошептала Яна.

— Как и мои! — Лида, зыркнув из-под лобья черными глазами, поклонилась луне и заснула.

Желтовато-синий силуэт выскользнул из тела, пролетел по коридору и просочился в щель под закрытой дверью. Прокурор спал в бурлящей ванне-джакузи рядом с кроватью, усыпанной подушками.

Остроухая, светлоглазая девушка с огромными синими крыльями бабочки сидела у его изголовья и трепала седеющие волосы. Она смотрела в одну точку, чуть приоткрыв расплывшийся в улыбке рот, и изредка вздрагивала.

Приблизившись, Лида провалилась в общее видение прокурора и феи.

Лида и Мара в облике близняшек в черно-красных сарафанах оказались на огромной трибуне из бело-золотого мрамора. Рядом в пурпурной тоге и золотых доспехах на троне сидел городской прокурор. Фея в обличье соблазнительного, пышногрудого ангела примостилась на коленях.

Лида и Мара синхронно фыркнули и скривились.

— Добро пожаловать на милостивый и всеблагой суд величайшего из прокуроров, — пропела фея-ангел, одетая лишь в белую тогу, едва доходившую до середины бедра.

Мара и Лида шумно выдохнули и осмотрелись.

Вокруг располагались сотни прозрачных шаров с пытаемыми известными, выдуманными и неизвестными личностями. Вечно четвертуемый и воскресающий Наполеон соседствовал здесь с поедаемым крысами Ганнибалом Лектором и неизвестной женщиной, умирающей под горой учебников химии.

Мимо шаров пыток на коленях ползли тысяча связанных заключенных в полосатых робах. Ближе всего к трону судьи подползли известные в городе личности: мэр, депутаты, пара артистов и журналистов. Был здесь Наимов, Самохвалов и даже Колесников.

Прокурор шевельнул указательным пальчиком, и миллиардер пополз в круг света перед трибуной.

Не дожидаясь команды, олигарх начал сознаваться во всех невероятных преступлениях. Прокурор и фея-ангел слушали его вполуха, поминутно целуясь, обнимаясь и щекоча друг друга.

Наконец миллиардер замолк, и прокурор пробасил:

— Какая кара поможет тебе искупить преступления? — улыбка расплылась по лицу мужчины. — Если придумаешь достаточное наказание, то будешь мучиться один день, а если слишком мягкое, то вечность!

— Четвертуйте и заливайте мне в глотку раскаленное золото! — С ужасом сказал карикатурный Колесников, вырывая связанными руками остатки волос.

— Что скажешь, Лида? Сколько ему мучиться? — с усмешкой спросила фея.

— Вечность!

Прокурор подмигнул и вынес приговор:

— Загоняйте ему под кожу миллиард золотых иголок. И пусть каждую он считает и называет свои прегрешения. Когда досчитает до миллиардной, мы его отпустим. Но если он умрёт раньше, пытка начнется заново!

Прокурор и фея-ангел расхохотались. Лида и Мара переглянулись и спросили:

— А кому от этого станет лучше?

— Нам! — ответил мужчина. — Мы будем наблюдать за его мучениями и радоваться торжеству справедливости.

— А может, лучше проблемы жителей решим?

— Да кому они нужны? — хохот возлюбленных стал громче.

Удар серпа рассёк горло прокурора, мужчина схватился за кровоточащую рану и захрипел. Мара набросилась на ангела, свалила с трона и начала рвать когтями на части.

Лида облизнула кровь с оружия и рыкнула: «Мне нужны!»

Послышалось урчание, Мара с чавканьем сожрала пространство видения. Мир поблёк и исчез, сменившись ледяной пустыней, освещённой черным солнцем. В небе кружили сотни черных орлов. Вдалеке выли четыре приближающиеся стаи волков.

Прокурор и фея приняли обычный облик, от полученных ран не осталось и следа.

Мара и Лида, встретившись, сцепили пальцы и синхронно запели:

Под сенью чёрного солнца

Мир Нави — обитель моя.

Я в сущности дочь Чернобога,

Явление древнего зла.

Красные струйки сочились из побледневших жертв, наполняя серп. Следующий час Лида и Мара пытали прокурора, ломая его волю на глазах запертой в клетке феи. Мужчина держался необычно, казалось, что экзекуции ему даже нравятся. Но после пытки огнём прокурор сломался и рассказал всё, что знал.

Лида и Мара протянули руки и одновременно сказали:

— Хотите прекратить пытку? Тогда заключим союз. Или я погружу вас в долгий сон и буду мучить неделями.

Фея и прокурор переглянулись, закивали и пожали протянутые ледяные ладони.

*************

Черных открыла глаза, погладила обух лезвия серпа и тихо шепнула: «Наелся? Мне тоже понравилось».

Бакиров, стоявший у подоконника, обернулся и сказал:

— У меня хорошие новости. Семь каналов и все свердловские медиа партии Справедливости выпустили материалы по проблемам Загорска.

Лида достала смартфон, пробежалась по новостям, открыла свою страницу в ВК и присвистнула. Шестьдесят личных сообщений и больше ста постов с хештегами. Четыре представителя областных СМИ просили дать комментарий по теме.

— Я тоже начну с хорошего. Прокурор и начальница налоговой будут трясти крышу Наимова. Серп заряжен, я могу разбить черное зеркало и запереть Морока.

— А плохое? — Бакиров шумно выдохнул.

— Дроновский и Колесников формально чисты. — Лида прошла на диван и села. — Восемнадцатого октября олигарх ушёл со всех должностей. Последние две недели в Крыму. Сначала отдыхал в санатории силовиков, затем на курорте партии «Единства».

— Это вы ещё о его связях в МВД, ФСБ и областной прокуратуре не знаете, — с усмешкой сказала Кайра, поднимаясь по лестнице. — Он неприкасаемый, и Дроновского вам не достать.

— Развели клопов на теле общества, — стиснув кулаки, сказал Бакиров. — Неизвестно ещё, кто хуже, Морок или эти.

— Так, разговорчики отставить. Радуйтесь, что Роксана договор подписала. Наимов с женой в особняке, зеркала там же. Ольгу пока не нашли.

— Охрана особняка? — Лида переглянулась с Бакировым.

— ЧОП, общинники, вороны Морока, охраняемая территория, камеры, тревожные кнопки.

— Попробуем незаметно пробраться, захватить Наимова с женой и обменять на Ольгу. — спокойно сказала Лида.

— Ничего не хочу об этом слышать, ОМБ не участвует в незаконных операциях против миллиардеров!

Кайра сунула Лиде бумажку и, закрыв ушки, спустилась вниз.

Аккуратным почерком было написано: «С двух до трёх ночи света в посёлке не будет. Спасите Ольгу, уничтожьте зеркало и не попадитесь! После прочтения записку сжечь».

Лида смяла бумажку и бросила в пламя догоравшей свечи.

Глава 35: Золотые дворцы

Белый Mercedes-Benz GLE ехал по трассе, разрубая падающий снег. За рулём сидел сорокалетний невысокий прокурор города в чёрной рубашке и брюках. На заднем сиденье расположились Лида и Бакиров. Оба были одеты в камуфляжные костюмы, шапки и балаклавы.

— А ты, получается, что угодно можешь во сне с реальным человеком делать? Полезный дар, мне бы такой! — прокурор нервно улыбнулся.

— Для работы? Мои контакты у тебя есть, я помогаю союзникам. — Лида посмотрела в зеркало заднего вида исподлобья.

Мерседес подъехал к выезду из города. Патрульные на обочине глянули на автомобиль, пригляделись и вскинули руки к козырькам фуражек.

— Интересная ты ведьма, меня такие возбуждают. Есть в магических тварях что-то притягательное, — с усмешкой сказал прокурор, проезжая мимо поста ДПС.

— Слышь ты, прислужник олигархов... — начал говорить Бакиров.

Лида коснулась его губ указательным пальцем и приказала:

— Не грызитесь. Сначала победим Морока. А ты разберись с коррумпированным помощником.

Прокурор ухмыльнулся и включил шансон.

Мерседес свернул на пустую старую асфальтовую дорогу, проехал три километра и остановился у своротки к посёлку. Лида и Бакиров взяли камуфляжные рюкзаки, выскочили из машины и рванули к лесу. Белая машина плавно тронулась и скрылась за поворотом.

Хлопья снега кружились на фоне звёздного неба и оседали на могучих елях и соснах. Лида отошла от дороги на тридцать шагов, присела у поваленной трухлявой осины и шёпотом сказала:

— Морок труслив, чёрное зеркало будут защищать рьяно. — Лида достала из кармана куртки военный грим и нанесла несколько чёрных и зелёных мазков возле глаз и лба.

— Это ловушка. Любое убийство даст ОМБ железный крючок. — Граффитист взял протянутый грим и намазал на лицо. — А если засветимся, слуги Морока кинут нас в Навь. Лида, остановись! Мы уже побеждаем, люди проснулись, сотни постов...

— Я хочу запереть Морока на десятки лет, освободив Загорск от этой мерзости. — Голос журналистки дрогнул, глаза на мгновение стали нормальными и снова почернели. — И директор водоканала должен получить не жалкие три года тюрьмы, а высшую меру.

— Остановись, Мара и Кайра используют тебя как пешку! — Бакиров коснулся плеча девушки кончиком пальцев. — Не ведись, ещё не поздно, давай сбежим и не будем участвовать в гнилых играх.

— Сначала закончим дело, — Ледяной огонь в чёрных глазах сверкнул ярче. — Хочу отомстить за твоего наставника и сотни отправленных водой жителей. Ослабить систему и получить ресурсы для передачи вам.

— Да, только мой браслет привязан к тебе. И грань между Марой, Лидой и интересами ОМБ стирается. — Бакиров заглянул в глаза напарницы.

— После операции я помогу тебе уйти от ОМБ, — с улыбкой ответила журналистка, пригнулась и побежала в лес.

Снегопад усилился, засыпая лес. Лида двигалась первой, перебежками от раскидистых елей к заснеженным кустарникам и овражкам. Бакиров, выдержав паузу, следовал её примеру.

Слева, за покрасневшими кустарниками и увядшей осокой, виднелось озеро. У берега тонкая полоса льда, дальше чёрная гладь.

Над водой пролетел огромный ворон и заложил низкий вираж над лесом. Лида и Бакиров легли в заснеженную листву и замерли. Птица села на ветку сосны у опушки и громко крикнула: «Маррра, надо договоррриться!»

Бакиров дёрнулся, его глаза расширились. Лида положила ладонь на спину граффитиста и прошипела сквозь стиснутые зубы: «Не ведись».

Ворон посидел ещё пару минут, вспорхнул и улетел.

Спутники выждали минуту. Лида достала из рюкзака свето-шумовую бомбу с электронным таймером, поставила пятнадцать минут и бросила в кусты.

Мелкими перебежками продолжили путь.

Впереди между стволами разгоралось жёлтое зарево: уходящий вдаль сетчатый забор со светодиодными лампами. За ним полоса земли, засыпанная снегом, и двухметровый забор из белого профнастила с егозой-колючкой поверху. Дальше с интервалом в двести метров стояли фонарные столбы с камерами.

— Твою мать, у них тут зона строгого режима? — выпалил Бакиров чуть громче, чем нужно, и указал на серую коробку за сетчатым забором. — Первая полоса ещё и под напряжением. Хорошо, что во втором заборе, вон там калитка.

— Охраняют элиту от благодарного народа. — шепнула в ответ Лида и посмотрела на телефон, показывающий 02:03. Достала ещё одну свето-шумовую бомбу с таймером на пятнадцать минут и швырнула в лес.

Свет резко погас, электричество в посёлке вырубилось. Спутники поползли к забору, озираясь по сторонам. Достали из рюкзака кусачки с длинными ручками.

Бакиров присел у столба сетчатого забора. С нажимом перекусил четыре вертикальных прута и две горизонтальные жилы по контуру квадрата, создавая откидную лазейку. Приподнял край сетки, Лида пролезла и подтянула рюкзак. Придержала отогнутую решётку, граффитист пробрался следом.

Перепрыгнули вспаханную полутораметровую полосу, засыпанную снегом. Вдалеке показался ворон, спутники залегли у основания белого забора из профнастила и замерли.

Птица летела вдоль периметра. Лида и Бакиров вжались в землю. Ворон пролетел над головами, не меняя курса.

— У нас пару минут, пока он на второй круг не зашёл, — шепнула журналистка, поднимаясь на колени.

Бакиров выпрямился, осмотрел крепления спирали «егозы». Граффитист перекусил кусачками крепления, проволока провисла. Убрали инструмент в рюкзак журналистки.

Бакиров сцепил ладони замком на уровне пояса. Лида ступила ему на руки, парень резко выпрямился и подбросил её вверх. Журналистка ухватилась за верхнюю кромку профлиста руками в толстых перчатках и перепрыгнула препятствие.

С разных сторон забора дошли до калитки, Лида нащупала в темноте засов и медленно открыла, впуская напарника.

— Лида, они будут обходить периметр, заметят следы... — шепнул граффитист, заходя.

— Тревогу уже подняли, когда свет отключили, все и так ищут нарушителей.

В сотне метров из-за поворота показались два пятна света от фонариков. Лида и Бакиров пригнулись и побежали вдоль заборов особняков.

Одна из собак за забором учуяла чужаков, послышался громогласный лай.

Где-то вдалеке раздался оглушительно громкий взрыв, вспышка озарила лес. Все собаки элитного посёлка залаяли разом, в сотне метров послышался отборный мат и топот охранников.

Лида и Бакиров, пригибаясь, добежали до особняка Колесникова. Трёхметровый забор из светлого кирпича с колючей проволокой преграждал путь. Зелёные индикаторы камер на столбах изредка мигали.

Найдя непросматриваемую зону, спутники легли в мокрый снег у забора. Лида достала несколько баллончиков из рюкзака Бакирова, встряхнула и подала.

Оглядываясь, граффитист начал рисовать крупными линиями.

— На кой чёрт намечаешь лицо? Нам нужна дверь, — зашипела журналистка, оглядываясь на отсветы двух приближающихся фонариков.

Бакиров не ответил, закрыл глаза и заработал двумя руками. Одна линия за другой ложилась на светлый забор. Вскоре появился грубый силуэт мужского лица с уродливой открытой пастью и золотыми глазами.

Прозвучал второй взрыв, ближе. Вспышка ярким заревом озарила лес.

Граффитист вскинул голову, открыл осветившиеся синим светом глаза и мелко задрожал в конвульсиях. Рисунок приобретал карикатурно-уродливые черты Колесникова, с безжизненными золотыми глазами и клыкастой, широко открытой пастью. Рот миллиардера стал дырой в заборе.

— Эффектно, но мог бы и калиткой ограничиться, — ответила Лида. — Твоё художество привлекает внимание.

— Творец не может молчать, когда продажные суки пилят страну ради собственных благ, — Бакиров вытер тыльной стороной ладони пошедшую из носа кровь.

Лида нахмурилась, но улыбнулась. Пролезла в дыру и протащила рюкзак следом.

Окинув взором пятьдесят соток, журналистка присвистнула.

Двадцатиметровый бассейн с подогревом парил рядом с трёхэтажным домом с панорамными окнами, облицовкой из белого камня и синеватой крышей. Внушительная баня соседствовала с мраморной беседкой с двенадцатью колоннами в виде статуй прекрасных дев. Даже хозяйственный сарай был облицован известковой плиткой.

Половину участка занимали теплицы, оранжереи и зимний сад. В темноте было сложно разглядеть детали, но ближайшая оранжерея была усажена цветочными кустами.

Мелкими перебежками, от одной постройки к другой, пригибаясь почти до земли, Лида и Бакиров добрались до угла бани.

На задний двор неторопливо, позёвывая, вышел мужчина в бронежилете с нашивками «Стражей реальности». Придерживая правой рукой висевший на плече карабин сайга, охранник левой рукой коснулся кнопки рации на груди и неторопливо произнёс: «Пост двадцать три, плановый обход»

Рация пошипела, и послышался ответ:

— Повнимательней. Какие-то уроды взорвали две бомбы в лесу. Пятый нашёл следы проникновения.

— Полицию уже вызвали? — спросил охранник.

— Нет, блин, тебя ждали. Тупые вопросы отставить. Территорию обойди.

Лида бросила взгляд на камеру на углу особняка, объектив смотрел на бассейн.

Журналистка тихонько хлопнула Бакирова по плечу и жестом направила за сарай. Сама достала кусачки с длинными ручками и поползла к беседке.

Охранник закурил, обошёл бассейн. Услышал шорох за сараем и, выставив вперёд дуло сайги, пошёл проверить. Как только он зашёл за беседку, удар в лицо сбил мужчину с ног, ещё двумя ударами по затылку Лида отправила мужчину в нокаут.

Скотчем замотала рот, пластиковыми стяжками из кармана связала руки и ноги. Достала аптечку из рюкзака, забинтовала кровоточащий затылок раненого. Карабин и рацию отдала подошедшему Бакирову, себе взяла ключи и фонарик.

Оставаясь в мёртвой зоне обзора камеры, дошли до фасада, открыли боковую железную дверь дома.

Быстро прошли коридор, поднялись по лестнице на третий этаж. Медленно открыли первую гостевую комнатку — пусто. Подошли ко второй двери, приоткрыли.

На расправленной кровати сидел коренастый Наимов в белой пижаме и глядел в панорамное окно. Рядом ворочалась сорокалетняя женщина.

— Любая глупость и стреляем, — сказала Лида, кидая на кровать несколько стяжек и скотч.

Наимов обернулся, несколько секунд смотрел на гостей в камуфляже, затем резко встал.

— Стреляй в жену, — приказала Лида.

Бакиров снял сайгу с предохранителя, передёрнул затвор и направил ствол на кровать.

Наимов с матом поднял руки.

— В двух местах, стяжками свяжи руки и ноги жене. Скотчем заклей рот, — сказала Лида холодно и добавила чуть ниже: — Тогда она не пострадает.

— Ага, нашли дурака, какие гарантии? — бросил директор.

— Как вы любите говорить? Мы держим ситуации под контролем, проблема будет решена. — Лида тихо рассмеялась. — В переводе на общечеловеческий, это значит заткнись, мразь. Иначе я прикажу тебя расстрелять как врага народа. Такие гарантии подойдут?

Наимов выполнил приказ. Женщина проснулась, когда ей залепляли рот скотчем, задёргалась и замычала.

— Теперь сам просунь руки запястьями в стяжки и затяни зубами, — приказала Лида. — Не бойся, нас послал Колесников и Дроновский. Надо порешать вопросики с твоим хозяином в чёрном зеркале.

— Нахрена, тогда так? — Наимов засунул руки в стяжки и затянул.

— По-хорошему пробовали, Морок не послушал. Ладно, веди нас в тайную комнату в подвале.

Наимов вышел из комнаты. Дошли до огромного подвала без окон. Лида включила фонарик и указала на серую стену. Директор водоканала подошёл, нажал на точку чуть повыше головы, и фальшивая панель отъехала. За ней скрывалась железная дверь с кодовым замком.

— Даже не вздумай набрать комбинацию тревоги, — предупредила Лида. — Иначе прострелим колени.

Директор на мгновение замер, вздохнул, нажал несколько цифр. Дверь открылась, и они прошли в бетонный зал.

В центре зала, на шести железных паучьих ногах стояло чёрное зеркало в человеческий рост.

Лида достала из рюкзака горящий красными рунами серп, сняла балаклаву и запела:

— Золотые дворцы в пепел обратим. Ничего не забудем и не простим. След кровавый ложится на белый снег. Завершается подлых князей завет.

Наимов удивлённо обернулся, зеркало ожило и выпустило десяток иллюзорных чудовищ. Огромные волки, зубастые вороны, гигантские змеи и ящеры бросились на гостей и превратились в дым на подходе.

— Можешь не пытаться, братец. Заряженный до предела серп развеивает иллюзии. — Лида звонко рассмеялась и крутанулась на месте. — Ничтожество под маской бога. Ты так и не смирился с тем, что отец избрал меня?

В зеркале появился силуэт бледного мужчины с длинными, распущенными волосами и змеиными глазами. Изящные черты лица могли принадлежать как женщине, так и мужчине, тонкие красные губы расплылись в улыбке.

— Возлюбленная сестра, как я рад тебе видеть. Я подготовил город к твоему пришествию и с радостью разделю власть. — Голос Морока напоминал Артёма, но был чуть выше и мелодичней. — Дева мёртвых ночей, госпожа снегов, собираешь жатву ты из грехов.

— Сначала обмен заложниками. Я отправлю к тебе в зеркало Наимова, ты отдашь мне Ольгу. Смертным не нужно страдать в наших разборках. Согласен?

— Ты первая, — Морок подмигнул.

— Наимов, иди в зеркало, я меняю тебя на Ольгу Крылову, — Лида прищурилась.

— А моя жена? — спросил директор.

— С жёнами, детьми и родственниками врагов Мара не воюет. — Лида кивнула в сторону зеркала.

Мужчина прошёл вперёд, шагнул и исчез в зеркале, как в тёмной воде.

— Ты так и не научилась вести переговоры, — с хохотом сказал Морок. — Не боишься, что я верну тебе депутатку кусками?

— Полностью заряженный серп может сломать зеркало, — напомнила Лида. — Я жду от ОМБ подтверждения об освобождении Ольги в течение десяти минут, затем начинаю злиться.

Улыбка исчезла с лица Морока, он кивнул и исчез.

Пользуясь паузой, Лида наклонилась к уху Бакирова и шепнула:

— Выйди в соседнюю комнату и спрячься в углу. — Лида хлопнула юношу по плечу. — После взрыва выпьешь моей крови, поклянёшься в верности богине Маре и откроешь портал.

— Я уже пробовал, мои рисунки связаны с Мороком.

— Навь наше общее царство, после разрыва связи Загорска с братцем ты сможешь избрать нового покровителя.

Бакиров открыл рот, но Лида толкнула его к выходу, не дав спросить.

Через пятнадцать минут пришло сообщение от Кайры: «Кошка дома».

Вскоре появился довольный Морок.

— Ольга свободна. Только ты просчиталась, пока ждала, к особняку стянулись мои слуги. Тебе придётся переступить через свою гордыню и заключить сделку. Как поделим город?

Лида подошла к зеркалу ближе и ответила:

— Это не гордыня, братец, обычная брезгливость. Не хочу делить город с тобой!

Мара ударила серпом по отражению. Взрывная волна отбросила Лиду в стену, сотрясла дом и пространство. Зеркало и серп соединились, на мгновение замерли и разлетелись сотней осколков. Два металлических куска врезались в тело журналистки.

Лида лежала на бетонном полу без сознания. Из носа и ушей шла кровь. Желтовато-чёрный призрак вырвался из тела.

Бакиров, пошатываясь, забежал в комнату и упал на колени рядом с телом. Снял пробитую осколком перчатку с руки Лиды, слизнул кровь, поморщился и крикнул:

— Вручаю судьбу в руки истинной госпожи Нави, богини Мары!

Глаза юноши озарились красно-чёрным светом изнутри, руки сами достали баллончики и начали рисовать Лиду с огромной скоростью.

Наверху с грохотом выбили дверь, послышался топот.

Бакиров успел нарисовать силуэт, как только его коснулась кровь Лиды, граффити ожило и превратилось в проработанную, детализированную фреску Мары.

Художник взял тело Лиды, коснулся граффити и вместе с ней провалился в Навь на глазах забежавших в подвал первых охранников.

Эпилог: Это победа?

Через месяц после событий в особняке Колесникова и уничтожения Чёрного Зеркала.

Мара в теле Лиды вышла на остановке из автобуса напротив здания полиции.

Достала складное зеркало, причесала отросшие белоснежные волосы с синеватым отливом. На мгновение приподняла черные очки, любуясь пляшущими ледяными огнями вместо зрачков. Положила зеркальце в черную кожаную сумочку. Накинула капюшон кроваво-красного пуховика с черным мехом и пошла вдоль старых общаг.

С торца третьего дома от остановки находился закрытый решетками спуск в подвал. Рядом с входом висели новые баннеры: «Магические новости», «Лига Защитников Магов» и «Приёмная депутата Ольги Крыловой».

Мара сбежала по бетонной лестнице, прошла небольшой холл с бабушками, ожидавшими приёма у Ольги, и зашла в кабинет службы новостей.

На пятидесяти квадратах уместилось четыре сдвинутых стола с компьютерами, кулер, чайный столик, маркерная доска и выдвижной экран для проектора. Хватило места для отгороженной стеклянными перегородками зоны записи с двумя креслами, столиком, освещением, камерами и микрофонами.

— Завтра общая планёрка по интеграционным программам поддержки магических товариществ, отчёты подготовьте, — напомнила Мара, обращаясь к встречающей собаке Машке и немой Насте. — Что там со статьями?

— Лидка, скажи молчунье, чтобы записывала то, что я говорю, не сглаживая углы. — Собака посмотрела на журналистку снизу большими глазами и чуть опустила морду.

— Нам нужно писать правду и при этом не получить иски. Поэтому не фашисты, а праворадикалы. — Мара повесила пуховик на вешалку, скинула сапожки, переодеваясь в сланцы. — И про магических собратьев помягче, не бомжи, а бедные маги.

— Так и запишем, Черных стала конформистской! — Собака поджала хвост и убежала к лежанке.

— Отправь «Молоту Правды», они сейчас на волне популярности с разоблачениями, будет ещё одно! — усмехнулась в ответ журналистка. — Через сколько мразь приезжает?

— Через тридцать минут, — ответила собака. — Как ты уговорила Колесникова дать интервью?

— Иначе расследование в федеральной газете выйдет с пометкой об отказе от комментариев. — Мара прошла за свой стол в дальнем углу и начала листать распечатки с вопросами, фактами, предполагаемыми ответами. — Прокурор города, новая начальница ОМБ Кайра Линь и даже мэр Кривошеин интервью уже дали.

Настя подошла к столу начальницы, написала на телефоне: «Как дела у Артёма и Бакирова?»

Мара перехватила телефон и ответила: «Дело против Молота Правды закрыто, сегодня брат Лиды возвращается с нелегального положения».

Настя улыбнулась, поправила волосы, стёрла сообщения на телефоне. Ушла проверять камеры, микрофоны и свет в зоне записи.

Мара достала записочку от Кайры и прочла: «Марочка, будь ласковой с миллиардером и попробуй выбить финансирование. Вопрос с Общиной закрой, надо перекрыть им потоки. Дело Молота мы замяли, но пусть не борзеют!».

В дверь постучали. Помещение проверил охранник в деловом костюме. Следом зашёл седеющий, высокий, худощавый Колесников. Он был одет в темно-серый костюм в тонкую полоску, белую сорочку и галстук золотого цвета. За миллиардером следовали двое телохранителей.

Колесников огляделся и сухо бросил:

— Я смогу уделить вам пятнадцать минут. Поэтому сразу к делу.

Миллиардер зашел в зону записи и сел в кресло рядом с камерами. Мара заняла место напротив.

После обмена формальными любезностями и представлениями, Черных задала первый вопрос:

— Три недели назад вас избрали депутатом Законодательного Собрания Свердловской области от партии «Единства». Вас можно поздравить с получением депутатской неприкосновенности на пять лет. — Мара откинулась на спинку кресла и оскалилась. — Скажите, как вам удалось выиграть, отдыхая в Крыму во время предвыборной кампании?

— Я больше двадцати лет работаю на благо Загорска. Люди меня знают, уважают и ценят. — Колесников поправил галстук и сверкнул на камеру часами из белой платины. — В отличие от популистов и горлопанов, мне не нужно вести шумную агитацию. И результаты моей деятельности налицо, первым делом я убедил депутатов выделить дополнительные средства для ремонта системы водоснабжения Загорска!

— Понимаю. Можете сказать, какие именно люди вас уважают? — Мара хитро улыбнулась. — Ваше избрание никак не связано с финансированием партии «Единства» на протяжении последних пятнадцати лет?

— Увы, я не смогу перечислить имена миллионов своих избирателей. Но вы можете посмотреть на список членов моего предвыборного штаба. — Улыбка миллиардера стала шире, взгляд жестче. — Там есть заслуженные мастера спорта, артисты, ответственные предприниматели и директора благотворительных организаций.

— Вы и сами активно спонсируете благотворительные фонды?

— Я помогаю инвалидам, спортсменам, детским домам и церквям. Недавно моя племянница создала фонд помогающий магическим... — миллиардер запнулся, подбирая слово, — особенным существам интегрироваться в общество.

— Активно финансируемый вами фонд поддержки национальной культуры спонсирует праворадикальную Белую Общину? Организацию, которая угрожала нашим сотрудникам и многим особенным существам?

— Я уже сказал, что частично финансирую десятки фондов. При таком объеме помощи невозможно отследить каждую выплату. — Миллиардер коротко рассмеялся и прищурился. — Община получила деньги на пропаганду патриотизма и здорового образа жизни. Вам кажется, это недостойные цели?

— Хорошо. А как вы оцениваете повышение бывшего помощника мэра Дроновского? — Правая бровь журналистки изогнулась.

— Мы лично не знакомы, и я бы хотел воздержаться от комментария. Возможно, назначение Дроновского на пост сити-менеджера Первоуральска обоснованное и разумное решение?

— Дроновского неоднократно видели приезжающим в загородный посёлок и принадлежащий вам отель «Платинум» на городской площади. — Мара побарабанила пальцами по подлокотникам. — Вы точно не знакомы?

— Я уже ответил на этот вопрос. Давайте перейдем к расследованию коррупции в водоканале. Вас ведь это интересует? — Колесников глянул на часы и нахмурился.

— Наших подписчиков интересует многое. Например, как вы прокомментируете исчезновение бывшего директора Наимова?

— Насколько я понимаю, он получил многомиллионную взятку. Ему грозило до трех лет тюрьмы, он решил скрыться, чтобы избежать обвинений. Впрочем, жена Наимова утверждает, что его похитили. — Миллиардер пожал плечами. — Я был на отдыхе и многого не знаю. Например, как связан уличный художник Бакиров и некая неизвестная женщина с исчезновением директора?

— Следствие разбирается. А что вам известно о системной коррупции в ЖКХ? До недавнего времени вы работали в нескольких фирмах.

— Скажу честно, — олигарх приложил руку к груди. — Мои должности не позволяли получить всеобъемлющую информацию. Вам лучше спросить об этом директоров организаций.

— Прокомментируйте слухи о том, что у вас есть личный фонд, который контролирует сорок процентов акций закрытого паевого инвестиционного фонда? — Мара выпрямилась и сжала кулаки. — Говорят, что эта организация через управляющие фирмы контролирует большую часть ЖКХ нашего города, строительство и ремонт дорог?

— Без комментариев, — бросил миллиардер. — Простите, время истекло. Если у вас остались ещё вопросы, присылайте их в письменном виде.

Мара с улыбкой кивнула, дала сигнал, Настя выключила свет и остановила запись.

Приблизившись к Колесникову, журналистка шепнула: «Подумайте о внимательной проверке финансирования Общины. Я знаю, что ваше участие в фондах почти невозможно доказать, но я специалистка по сложным задачам».

Колесников поторопился уйти под прикрытием охраны.

— Как побежал! — с усмешкой сказала Машка. — И это ты мне говорила про осторожность?

— Рисковать нужно с умом. — Мара рассмеялась, глядя на закрытую дверь и приглаживая белые волосы.

— Да, социально ответственный бизнесмен. — Собака покусала кончики шерсти на боку. — Легально крадёт сотни миллионов, жертвует пять.

— Ладно, на сегодня хватит. — Журналистка подмигнула собаке и Насте. — У Лиды сегодня двадцать седьмой день рождения. Приглашаю вас в гости!

*************

Мара, Настя и Маша зашли домой.

Артём встретил их у порога, принял куртки, обнял и поцеловал Настю, подмигнул сестре, потрепал собаку.

— Фу, хакер, ты пахнешь шампунем, вместо костра и леса. — Собака встала у порога, ожидая, пока ей помоют лапы. — Вам что, нормальную горячую воду дали?

— Ага, в десять утра. — Артём усмехнулся.

— Ты чего, Машка? — Мара потянулась — Продажный Вестник вчера писал об окончании ремонтных работ!

— Да не читаю я официальную чушь! А Голос Справедливости и наше издание об этом ещё не сообщал.

Вышла мама с ведром и тряпкой, помыла собаке лапы.

Мара зашла в коридор и встала как вкопанная. За столом на кухне сидел Олег с тортиком, мрачный Игорь в камуфляжной футболке, папа Лиды. Заметив именинницу, все крикнули хором: «Сюрприз! С днём рождения!».

Черных нахмурилась, ответила:

— Так, к такому повороту я пока не готова! Сначала помоюсь, потом праздник!

Мара скользнула в ванну и закрылась. Включила горячую воду. Струи дымящейся чистой жидкости постепенно заполняли белую ванну.

Журналистка разделась, потёрла шрам на руке и предплечье. Легла в заполняющуюся ванну и закрыла черные глаза. Полежала несколько минут, ногой закрыла кран, погрузилась в воду.

Вынырнула, вода стала ледяной и покрылась тонким слоем льда. Мара широко улыбнулась и сказала шепотом: «Интересно, кто-нибудь рядом спит? Надо перекусить перед праздником Лиды. Вечером поесть не получится, сегодня встреча с Бакировым в моей Нави».

P.S. Буду рад услышать ваши впечатления! Отзывы читателей помогают мне сделать текст лучше и найти силы, чтобы писать дальше. Поделиться впечатлениями можно на странице книги: https://author.today/work/572579