Журналист

Глава 1

— Сам ты мутант!

Столик разразился диким хохотом.

— Не верите, да? — в голосе дембельнувшегося прозвучали нотки обиды. — Ну и не верьте...

Пробубнил он и замахнул очередную стопку.

— Да ладно тебе, Серый, ты ещё обидься на нас из-за каких-то там мутантов.

Он осмотрелся, ища моральной поддержки в глазах присутствующих, и продолжил:

— Ты их сам-то видел, этих твоих мутантов? Две головы, два хуя? Да не смотри ты так, как на врага народа, правда интересно!

— Ага, два. Один тебе, чтобы мозги ебать, один мне. Потому что хуй я там что видел. Наша часть за пятьдесят километров от первых ограждений стоит. Сам периметр контрактники охраняют. Да не просто контрактники, а чуть ли не наёмники частных организаций. Наши там, америкосы, немцы, натовские — все подряд. И все одну и ту же территорию охраняют. Местные её Зоной называют.

— А ты, стало быть, и америкосов видел? — ехидно спросил первый.

— Лёха, заебёшь! Ты можешь без своих дебильных подколов слушать? — в сердцах спросил Серый.

— Всё, всё. Понял, не быкуй. Ты же знаешь, я не я буду...

— Лёха больше всех по тебе скучал, — умиротворительно добавил третий из их компании.

— Даже больше меня!? — заигрывающе спросила одна из девушек.

В её роль как раз входило кокетничать, пронзительно смеяться над самыми идиотскими шутками, и она точно знала, чем для неё закончится этот вечер. Всего таких девушек в компании было трое. Как и парней. Судя по всему, дружили они с детства. Средний возраст — около двадцати лет.

— Нет, не видел. Ни америкосов, ни немцев, ни Зоны я той не видел. Срочников туда не пускают. И вообще туда никого не пускают. Одни слухи только.

— Так ежели такой секрет страшный, шо пиздец, почему там люди живут сплошь и рядом? Вас вот служить туда отправляют. А если вы расскажете кому? — с неподдельным интересом спросил Лёха.

— А кто нам поверит? Ты вон со мной на одном горшке сидел, и то не веришь. Да и рассказывать-то нечего. Я вот ничего не видел, ничего толком не знаю. Слышал только... То ли лес там аномальный какой-то, то ли...

— Какой, какой лес? — перебил его Лёха.

— Необычный, — пояснил Серёга.

— Говорят, там странные вещи происходят, люди пропадают. Учёные, говорят, со всего мира — лаборатории секретные, изучают в общем что-то.

— Так а что за мутанты? Что с ними не так? — спросил третий, чьего имени я не слышал.

— Разные говорят. И на зверей похожие, и на людей, и на тех и других одновременно.

— Ну, тогда предлагаю выпить за то, чтобы и наши люди не озверели! — поднял рюмку Лёха.

Остальные его поддержали.

После этого товарищи и сопровождающие их дамы стали общаться на отвлечённые темы, и я решил действовать сам.

Взяв начатую мной бутылку недешёвого коньяка, я встал из-за барной стойки и направился к столику ребят, стоявшему в небольшом закутке зала, буквально в нескольких метрах от меня.

— Извините, я тут краем уха услышал про мутантов, а я страсть как люблю послушать про мутантов! — соврал я, ставя бутылку на стол. — Можно кое-что спрошу? Обещаю отвалить быстро и не надоедать.

Я добродушно улыбнулся во весь рот.

Бутылка хорошего коньяка произвела нужный эффект, и Лёха, потирая руки, показал на место около него, приглашая меня:

— Присаживайся, таааким любопытным мы только рады.

Он поспешно взял бутылку и стал разливать по рюмкам.

— Сейчас он тебе всёё расскажет. Серёга вообще лучший рассказчик среди нас. Да, Серый?

Мы опрокинули за знакомство.

— Так где ты говоришь служил?

— Около Чернобыльской АЭС. Город Любичи-четыре.

— Да иди ты!? — спросил я нарочито удивлённо. — Можешь военник показать? Ну право, интересно увидеть своими глазами!

Откровенно юлил я. В действительности мне хотелось быть уверенным в правдивости его слов.

— Там написано "Нижние Выселки". Это далеко от Чернобыля.

— Эт как ещё так получилось?

— Вот так: написали "Нижние Выселки" — и всё тут. На кой оно им надо — хуй их разберёт. Перепутали, может. Мне, если честно, похуй, что там написано.

— Вооо делаа... В армии и такой бардак... — протянул я, нащупывая нить общения, дабы не свернуть в русло, где пьяный дембель бьёт мне морду.

— А может, и не перепутали! — подхватил Лёха. — У меня вон батя в первые годы Афгана служил. В самом пекле. Шрам на весь живот, кишки по горам собирал.

Лёха полоснул себя рукой по низу живота от края до края, выписывая впечатляющего размера увечья.

— И как ты думаешь? Орден? Медаль? А хуй там плавал. По документам он никогда не был в Афгане. Никакой благодарности от Родины, никаких почестей... НИ-ЧЕ-ГО! Боевые и те спиздили — генералам, видать, нужнее.

Лёха говорил на взводе, от обиды за отца.

— Вот и Серый говорит, что у них там всё дохуя секретно. Может, поэтому и Выселки.

— Деелааа... — сочувственно протянул я.

— Так ладно, Любичи... А почему "четыре"? Что за странное название такое? Много их там, этих Любичей? — не унимался я.

— Сколько их там, я не знаю. Но там куча населённых пунктов с одним и тем же названием, только цифры разные при конце. Те же Любичи-четыре. Написано "город", а на деле деревенька на тысячу человек, а может, и меньше.

— Так а мутанты сами где обитают?

— Да там и обитают, вокруг ЧАЭС. Там же взрыв был, ебануло так — на весь мир воняло.

— А ну, про это я читал, — поддержал его я.

— А про второй взрыв читал!?

— Как второй? — искренне удивился я, ибо про никакой второй взрыв я действительно не знал.

— А вот так: второй. Местные говорят, их два было. После второго всё и началось. Мутанты, ограждения и прочая поебота.

— Даа, деелаа...

В очередной раз протянул я. Мы выпили ещё по пятьдесят.

— Ну, мир вашему дому, а я пошёл до дому. Не смею больше отвлекать!

Отрапортовал я и направился к выходу из бара.

Бык, стоящий у выхода из бара, проводил меня подозревающим взглядом. Хоть я ничего плохого и не сделал, но мне стало не по себе от пристального взгляда двухметрового амбала, и я опустил глаза, невольно ускоряя шаг.

Выйдя на улицу, я остановился. Вдохнул полной грудью и, многозначительно смотря на небо, вздохнул, наслаждаясь каждым кубическим сантиметром этого момента. Это придало мне плюс стопясятсот очков к пиздатости момента, и я направился прочь из проулка, в одном из подвалов которого был расположен сей бар.

Не сделав и пары шагов, мне пришлось спуститься с небес на землю и тщательнее выбирать свой путь. Вляпаться в блевотню перебравшего бедолаги, вышвырнутого из бара около получаса назад, явно не входило в мои планы. Разбитые бутылки и пакеты мусора, валяющиеся тут и там, также не внушали оптимизма. Сами стены проулка воняли мочой.

Ооо, дааа... Питер встречал меня своей влажной, поэтической серостью, с лёгкими нотками бандитизма в виде двух зазывающих прошмандовок у выхода из проулка, а также зелёной восьмёрки, стоящей через дорогу, — явно курирующей работу этих мадемуазелей.

Время близилось к девяти вечера.

И да, я ни разу не ассоциировал столь раннюю попойку с начальной стадией алкоголизма. Просто бывает такое, что живёшь себе, живёшь... и тебе всё так настоёбывает, что просто хочется делать что-то плохое — просто потому что ДА!

Ноги по обыкновению вели меня в сторону офиса. Необходимо было кое-что подготовить для пятничной печати. Среда близилась к своему завершению, и накопилось много дел.

В мои обязанности главного редактора входило перелопачивание тонн говна и мусора, любезно вываленного на меня журнальными ищейками, отбор из этого говна — повкуснее, редактирование (если надо) и передача на составление и сбор самого журнала моему заму. Тот, по моим заметкам и пожеланиям, всё как надо состыкует и даст мне на финальную проверку. После — либо вернуть ему на исправление и доработку, либо выпускать в печать.

Чаще доработка не требуется, это же жёлтуха. Там сплошные скандалы, интриги, слухи и расследования — кровь и говно, другими словами. Особой эстетики в таком формате не требуется. Главное — чем больше грязи и обнажёнки, тем лучше. Да-да, вот это всё приходится пропускать через себя. Тут либо бутылка, либо бутират. Лучше бутылка.

Здание офиса находилось в пяти кварталах от бара. Путь не близкий, но и не дальний. Как раз чтобы привести голову в порядок и подышать свежим воздухом.

"Бляя, и хули этот мозгоёб ещё не дома!?" — задался я вопросом, подходя к зданию офиса — бывшему когда-то небольшому, в два этажа, дворовому дому культуры.

Я даже как-то, по щегляне, с полгода ходил сюда на секцию по шахматам, но не суть.

Вас, наверное, интересует, почему в моей светлой голове возник такой грубый вопрос?

А я скажу. Имя этому прародителю сих эмоций — Антоша “Свиные Глазки”. И имя это более чем оправдано, и все возможные возникшие рифмы тоже. Ибо он от рождения Антон, и у него бесячие, поросячьи глаза.

Наша типография находилась на втором этаже. И там сейчас горел свет. А значит, Антоша ждёт своего часа. Больше некому, в половину десятого вечера — так точно.

Первый этаж в наши дни представлял всю красоту великолепия мысли капитала Маркса с точной формулировкой "Дикий Рынок".

Помимо небольшой библиотеки, здесь находилась парикмахерская, буфет, лотерейный киоск, обувная и электрорадиомастерские, а также конченая сувенирная лавка — если её вообще можно было назвать сувенирной. Ибо продавалась там всякая китайская шляпа от гондона до... а хуй его знает, у меня было стойкое представление, что купить там можно было всё... чтобы вы ни придумали — на полках это обязательно было. Просто поверьте.

Второй же этаж был то ли выкуплен, то ли арендован на бессрочной основе, то ли ещё как-то криминально отжат и полностью переделан под нужды типографии непосредственно нашим боссом, по совместительству также бывшим владельцем журнала, и — один только бог ведает — каких ещё преступных группировок — Львом Харитоновичем.

Дал же бог так назваться человеку, да простят меня все Львы Харитоновичи.

Я вошёл в свой кабинет, включил свет и с чувством полной безнадёги взглянул на свой рабочий стол, заваленный бумагами.

Наши внештатные ищейки жили мечтой попасть в тот самый штат и залезть как можно выше по ахуеть какой перспективной, как им казалось, карьерной лестнице.

Понимали бы они ещё, что тут их нихуя хорошего не ждёт, может быть, и мне жилось полегче.

Пить желания как-то уже и не было, и я поставил чайник — без кофе тут точно не обойтись, работы предвещалось километры.

С чувством недосягаемости счастья я взглянул на свой диван, обитый кожей молодого дермантина, и уселся за стол перебирать бумаги.

Не прошло и минуты, как в кабинет вероломно ворвался мой зам.

— Стучать не учили!? — спросил я раздражённо.

— Ляяя, звезда эстрады, чай не зазналися ли Вы? — хитро щуря глаза, выдал Антон.

— А ничего, что я здесь, возможно, хуй дрочу? — продолжил я, ставя акцент на последнее словосочетание.

— И что я там не видел? Или ты какие-то новейшие техники от нас скрываешь?

И говоря "нас" — этот балабол не преувеличивал. Ему только дай повод распиздеть.

— Пошёл ты знаешь куда?

Моё говно закипало.

— Знаю, знаю. Ооо, а ты никак опять пил на рабочем месте?

Сделав ударение на "опять", Антон поспешил открыть форточку.

— А тебе что, завидно?

Закипающий чайник своим свистом в точности передавал градус натяжения моих нервов.

— Негоже, чтобы Глааавный Редааактор и в таком состоянии, да на рабочем месте!

Кажется, это были его последние слова, которые я мог бы схавать, но моё терпение где-то здесь резко улетучилось.

— А ты уже и примерить успел, что гоже, а что не гоже? Подсиживаешь, да!? Мудазвон!

— Да ты пьян!!!

— Да пошёл ты нахуй, мудила!

— Да ты... ты...

— Ну же, кто я!? Кто? Сука? Пидр? Гондон? Ну же, рожай, интеллигент всратый! Покажи яйца хоть раз в этой жизни!

— Пошёл ты!

Взвизгнул Антон и направился прочь из кабинета.

— Да, только вот пошёл-то как раз ты!

Крикнул я ему вдогонку.

"В пииизду." С этой приятной мыслью я расположился на диване и сам не заметил, как вскоре отправился в мир грёз.

Проснувшись утром, сразу вспомнил вечерние события. Угрызений совести я не испытывал, и пусть время покажет, правильно ли я поступил, но сейчас был уверен, что сделал так, как хотел.

Несмотря на продолжительный сон, по ощущениям — будто глаз не смыкал. Посмотрел на часы, на утреннее солнце, пробившееся сквозь шторы, прикинул, насколько сильно мешает шум "проснувшегося" Дома Культуры, — не слишком культурно послал каждого шумящего, отвернулся к стене и с чистой совестью продолжил мучить себя сном.

К одиннадцати дня шум всех и вся доканал меня окончательно. И, пребывая в состоянии, когда из-за продолжительного сна спать хочется только больше, всё-таки отважился перебороть себя и встать окончательно.

Чувствовал я себя неважно. Где-то вдалеке, по нарастающей, гудела голова. Хотелось пить. А в довесок — чувствовал себя крайне потным, вонючим и, что характерно, неотдохнувшим. Сказывался сон в одежде.

Вопрос сушняка и головной боли решил одним махом: нашёл в аптечке анальгин, приправил его ацетилкой и обильно запил всё водой прямо из-под крана. После развалился в рабочем кресле и стал лениво перебирать кипы бумаг, ища чтиво "для посмеяться".

Через время раздался стук в дверь.

— Войдите.

— Здравствуй, Тёма.

В кабинет вошёл Лев Харитонович.

— Здравствуйте, проходите. Чайник поставить?

С удивлением для себя я был крайне рад его видеть.

— Нет, Тёма, доставай что покрепче, разговор предстоит… сам понимаешь.

— Понял, принял.

Я прошёл к небольшому холодильнику, что стоял сбоку от дивана, достал коньяк подороже, шоколад, лимон и тут же принялся, используя холодильник вместо стола, готовить ингредиенты непосредственно для подачи гостю. Лев Харитонович в это время расположился за моим столом, напротив моего кресла, и, соблюдая этикет, субординацию и всё, что только полагает поведение взрослого человека, наблюдал за моими приготовлениями.

Бокал я взял только один и, опережая вопросительный взгляд босса, озвучил своё нездоровое самочувствие, прося прощения за невозможность поддержать его в этом деле.

Пока я усаживался в кресло, Лев Харитонович уже закусывал коньяк лимоном.

— Наливай ещё, — сказал он по-приятельски.

Я взял бутылку, а он продолжил:

— Мысли в кучу уже собрал?

— По поводу вчерашнего?

— Да в принципе.

— Кажись, да.

— Ой, Тёма, дорог ты мне, по-хорошему дорог.

Его слова были тёплыми.

— Я рад, благодарю… но что-то спёкся я. Как есть говорю — спёкся.

— Не в Антоне дело, верно?

— Ну, он, конечно, человек своеобразный, но в целом да, не в нём дело. Устал я. Не знаю… Вроде всё у меня есть для тихого счастья. Но… не знаю.

— Уходишь?

— Ухожу.

— Может, в отпуск? За счёт фирмы. А там уже надумаешь.

— Думается мне, желтуха — не моё.

— Даже не знаю, что и сказать…

Лев Харитонович развёл руками и продолжил:

— Чем займёшься-то?

Я немного подумал. И, пожимая плечами, с удивлением для себя выдал:

— Не знаю… В Украину поеду.

Нет, я не то чтобы выдумал это здесь и сейчас. Я ещё вчера, перед сном, вспоминал тот разговор в баре, но не сказать, чтобы пришёл к какому-то решению. Ну и ладно, была не была.

— Эвоно как… — немного удивился Лев Харитонович.

— А чего эт? Родственники там, аль как?

— Да нет. Природа, говорят, классная. Поезжу по живописным местам, может, напишу чего.

— А-а-а, ну природа — дело нужное. Ну, наливай по крайней, да побольше.

После мы обсуждали дела по работе. Минут через двадцать Лев Харитонович стал собираться.

— Ну ладно, пошёл я, дела. И ты домой иди, приведи себя в порядок. Вечером доделаешь все дела, — сказал он, вставая из-за стола.

Я последовал за ним.

До самой парадной шли молча. У входа в ДК Лев Харитонович протянул мне руку.

— Ну, давай. Всё как договорились. Передавай дела, а я ещё заскочу, как время будет. Если что надо — знаешь, как меня найти. Всегда помогу. Подвезти?

— Нет, пройдусь. Спасибо, рад был увидеться!

Больше мне нечего было добавить. Лев Харитонович сел в свой двести второй "Мерседес", а я побрёл в сторону дома.

*(Историческая справка.

Территория зоны отчуждения Чернобыльской АЭС. Население.

Зона отчуждения Чернобыльской АЭС (укр. Зона відчуження Чорнобильської АЕС), называемая также Чернобыльская зона отчуждения, а в 1986—1987 годах именовавшаяся 30-километровой зоной — территория Украины с пропускным режимом, подвергшаяся интенсивному загрязнению радионуклидами вследствие аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

Чернобыльская зона включает в себя север Вышгородского района Киевской области (где расположены непосредственно электростанция, города Чернобыль и Припять, пгт. Полесское и пгт. Вильча).

Население с загрязнённых территорий было эвакуировано. Для рабочих, оставшихся обслуживать электростанцию и Зону отчуждения, был организован строгий дозиметрический контроль транспорта, развёрнуты пункты дезактивации.

Однако большие площади загрязнённых территорий оставались за пределами 30-километровой зоны, и в первой половине 1990-х годов проводилось постепенное отселение населённых пунктов Полесского района, в которых уровень загрязнения радионуклидами превышал установленные законом нормы. Так, к 1996 году были окончательно отселены пгт. Полесское, пгт. Вильча, с. Диброва, с. Новый Мир и многие другие. С 1997 года эта территория вошла в состав чернобыльской зоны, была передана под управление ГСЧС и включена в охранный периметр.

Гражданское население проживает в 11 заброшенных населённых пунктах. Общее количество гражданского населения не превышает 300 человек. Количество персонала, работающего в зоне отчуждения ЧАЭС, составляет примерно 5000 человек, из которых около 3000 проживает в Славутиче.

На территории зоны отчуждения расположены несколько относительно крупных эвакуированных населённых пунктов:

Припять

Чернобыль

Варовичи

Вильча

Копачи

Новошепеличи

Полесское

Северовка

Янов

Современная территория зоны отчуждения является местом нелегального туризма — сталкерства. Проблема нелегальных проникновений в зону отчуждения послужила причиной ужесточения административных н

аказаний, а вынос предметов из зоны влечёт уголовную ответственность (статья 267-1 Уголовного кодекса Украины).

В данный момент радиус Зоны превышает 40км.

Открытые источники. )

Глава 2

— Чоловік, Чернігів!

Мой сосед по плацкарту сонно посмотрел на проводницу, будто осуждая её за столь раннее пробуждение. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что солнце уже давно поднялось над горизонтом. Да и он сам просил разбудить его "любой ценой". Проводница, видимо, привыкшая к такой "благодарности", даже не обратила на это внимания и с чистой совестью пошла дальше по вагонам.

— Дом, милий дом! — мужик слез со своей полки и радостно подмигнул мне.

— Ага, — поддержал его я.

Он подселился поздно ночью, в Пскове, и почти сразу же уснул, так что мы даже не успели познакомиться. Я же почти не спал и теперь, пребывая в некотором волнении, не отрываясь смотрел в окно.

Поезд всё сбавлял обороты, и теперь мы медленно катились по мосту через Десну, на правый её берег. Сама станция представляла собой красивую послереволюционную постройку, и я был приятно впечатлён её видами.

От Чернигова до Славутича я решил ехать на автобусе, благо автовокзал находился совсем рядом. Взяв билет и пополнив запасы провизии, я сразу же погрузил свою бренную тушку в дальний угол автобуса. До его отбытия оставалось около пятнадцати минут.

Я всё ещё не мог поверить в свою решимость отправиться в такое путешествие. Ещё менее двух месяцев назад я и представить себе не мог всего этого. Теперь я уже почти уверовал в судьбоносность того разговора в баре, ибо всё складывалось именно так, как будто бы и должно было быть.

Те две недели, что я дорабатывал редактором жёлтой прессы, я потратил с максимальной пользой, пытаясь нарыть как можно больше информации об этих местах и связанных событиях. Правда, назвать найденное "полезной информацией" язык не повернётся. Разве что теперь я мог с лёгкостью нарисовать карту всей прилегающей местности да и поминутно рассказать о событиях взрыва на ЧАЭС. Первого взрыва... или единственного — это уж как повезёт. Никакой информации о втором взрыве я не нашёл. И о мутантах, соответственно, тоже. Да, радиация. Да, болеют люди. Да, умирали. Да, некоторые физические отклонения у новорождённых. Но ничего сверхъестественного.

Мне вообще кажется, что путешествие моё закончится очень скоро и совсем скучно.

Но всё же пока что всё шло как по маслу. Хотя, честно признаться, следующие две недели после увольнения я занимался ровно лишь тем, что ничем. Абсолютно. Только ел, пил пиво и спал. В какой-то момент я вовсе уже думал забросить эту идею, так как всё меньше и меньше верилось в тех мутантов с ЧАЭС. Благо, такой уклад дел мне скоро наскучил.

Также взбодриться и вновь вернуться к своим изначальным планам мне помог неожиданный звонок бывшего босса. Сначала он посмеялся над моими потугами поменять жизнь, а потом буквально вызвал на встречу, где всучил мне круглую, по моим меркам, сумму в тридцать тысяч рублей — что называется, на ход ноги. И ещё пинка отцовского выписал.

Так и сказал:

— Если ты удумал от меня в запой уйти, то этому не бывать! А если решил делом заняться, то и нечего валандаться по рюмочным. Всё, шуруй, пиши письма.

Ну как я могу его подвести, когда он в голодный год мне хлеба дал? Я хоть и честно всё отработал, но опускаться в его глазах не хотелось. А так как податься мне было больше некуда, а признавать поражение и с понурой головой возвращаться к Антошке — так вовсе смерти подобно, выбора у меня больше не было.

Следующие две недели я также ел, пил пиво и спал, но уже планируя и готовясь к поездке. И вот я здесь.

В Славутич я отправился по одной простой причине — более сильно связанного с ЧАЭС из ныне живых городов не найти. Большинство местного взрослого населения работало на ЧАЭС.

Сначала я планировал просто походить по городу, по каким-то общественным местам и поспрашивать местных обо всём, что только может быть мне полезным. Что-что, а брать интервью я умею.

Но по приезде на автовокзал Славутича первым делом решил узнать о возможности отправиться в Нижние Выселки-4. И тут моим планам суждено было измениться.

— Здравствуйте, девушка, а подскажите, как не проехать до Нижних Выселков-4?

Девушка, работающая на кассе автовокзала, имеющая полноватое телосложение, русые волосы до плеч, внушительного размера грудь и будучи возрастом слегка за сорок, расплылась в улыбке от такого моего обращения.

— Ой, а вы, наверное, не местный?

— А так и есть. Сильно заметно? — я старался поддерживать добродушную беседу.

— А меня Ольгой зовут, а вы откуда? — любопытствовала Ольга.

— Питер. Артём, — представился я.

— Огоо... Занесло же вас! А что говоря за Выселки, так это у вас никак не выйдет.

— Это ещё почему же?

— Там же часть военная. Там только солдатики и есть.

— А-а-а, а я слышал, там ещё и гражданские водятся?

— Ну, они тоже при военной части и работают. Другим гражданским туда нельзя, я точно знаю. Ну если только у вас документов нужных нет — тогда дело, конечно, другое.

— Документов? Нужных? Думается мне, очень даже вряд ли. Паспорта гражданина РФ для такого маловато будет?

Ольга рассмеялась.

— А вам зачем туда, если не секрет?

— Можно на "ты".

Мы улыбнулись друг другу.

— И никакого секрета тут нет. У друга сын там служит. А я, как раз, проездом в Киев. Вот друг и попросил навестить, — сочинял я на ходу.

Ольга тем временем задумалась о чём-то.

— Возможно, я могу тебе помочь, — заговорческим голосом сказала она, оглянувшись по сторонам.

— У меня там сын служил совсем недавно. Есть у меня знакомые, помогли пристроить поближе к дому. Отца-то у нас нет, а так материнскому сердцу-то полегче будет. Так вот, рядышком есть деревушка небольшая, человек на пятьсот. Можно туда твоему солдатику увольнение организовать, у меня и контакты все сохранились. Можно на день, можно и на три. Но, сам понимаешь, где надо — придётся подмазать.

И тут я начал понимать, что моё враньё зашло немного не туда. Но сдавать назад мне совсем не хотелось, и я продолжил импровизировать.

— Подмазать — это совсем не проблема. А что за деревушка? Туда, получается, можно мне попасть?

— Ой, а это легко! Но только не раньше, чем завтра утром...

— Ну всё, беги, а то опоздаешь. Номер запомнил? 627, красный такой автобус.

На глазах у Оли наворачивались слёзы. И я, дабы не смотреть в эти глаза, охотно последовал её совету.

И да, с последних событий прошло пять дней. Оля оказалась женщиной что надо, во всех смыслах. Мне и самому в какой-то момент уже никуда не надо было ехать, но что-то меня толкало двигаться дальше, и я, не без тяжёлых раздумий, всё-таки последовал этому зову. "Во всяком случае, не навсегда ж еду, на обратном пути и задержусь подольше", — уговаривал я сам себя.

А ехал я, собственно говоря, таки в Любичи, да только под номером один. А находились они значительно западнее моих изначальных планов.

С Ольгой мы быстро нашли общие темы, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте. Женщина она всё ещё видная... и давно одинокая. Я почти сразу признался ей в нечестности. Она даже немного обиделась, но когда я поведал, что на самом деле журналист и еду расследовать загадочные случаи, — её глаза загорелись вновь, и она как будто бы и забыла про моё враньё.

Последующие пять дней пролетели как один. Оля взяла отгулы за счёт отпуска, и мы редко выходили из спальной комнаты, но всё же, благодаря знакомым знакомых её знакомых, удалось найти одного человека, который вроде как проводит экскурсии за кордоны. Всё, что я имел на него, так это следующую ориентировку: "Крепкий, коренастый мужчина преклонного возраста. Живёт в Любичи-1. Часто можно встретить в летнем кафе, что в центре города."

Назвать Любичи-1 городом — это, конечно, сильно. На подъезде к нему располагалась небольшая застройка полузаброшенными дачами. Тут и там были небольшие поля, часто засаженные негустым подлеском. Всё это великолепие венчала какая-то небольшая речушка. Но это по одну сторону дороги. По другую шла плотная лесополоса из небольших деревьев и, по большей части, кустарника, а дальше вглубь всё это превращалось в густой лес.

Въезд в бывший ПГТ Любичи-1 представлял собой широкую полосу дороги, начало которой украшала стела с названием поселения, а вдоль тянулись нечастые домики в один этаж. Людей на улицах было немного, как и в принципе, в плане того, что поселение было всего на тысячи три человек, максимум пять, и то кажется, что я преувеличиваю.

Почти сразу же мы свернули на небольшую площадь перед вокзалом, буквально минуты через две, как проехали стелу. Вокзал стоял на углу пересечения трёх улиц. По одной мы приехали, а две другие уходили вглубь Любичей.

У вокзала стоял типичный ларёк, явно не пользующийся популярностью у местных жителей. Я сначала даже подумал, что он не функционирует, ибо постучал, подождал, постучал ещё раз и уже собирался было уходить, как мне всё-таки открыли. Правда, по ту сторону окошечка мне вряд ли были рады — это можно было наблюдать по заспанному лицу злой, как цепной пёс, продавщицы.

Купив воды и отважившись-таки узнать, в каком направлении центр, я отправился туда, куда мне указали.

Центр представлял собой несколько двухэтажных и несколько четырёхэтажных многоквартирных домов из белого кирпича. Также, видимо, и делавшие это место центром — тут стояла небольшая часовенка, находясь в некой парковой зоне, чуть глубже остальной застройки. А также находились отделение полиции, небольшой дом культуры или библиотека, или место для оплаты коммунальных услуг, а то и всё это вместе взятое… в общем, я не разобрался, но, судя по виду, здание ранее было ЗАГСом.

Также здесь находилось несколько магазинов и небольшой базарчик, на входе в который располагалось некое кафе, огороженное литым заборчиком по колено и несколькими шезлонгами для посиделок на открытом воздухе.

Времени было слегка за 10 утра, поэтому кафе пустовало. Пока я это всё рассматривал, заметил проходившего мимо милиционера и, не подумав, решил сходу до него докопаться.

Интересовало меня, где здесь можно устроиться на ночлег… но встречные вопросы о целях моего здесь пребывания, сопровождающиеся просьбой предъявить документы, заставили меня вспомнить об умных мыслях, что приходят опосля.

Кое-как сочинив на ходу историю о затерявшемся в этих краях пожилом дядюшке по линии матушки, после смерти которой у меня не осталось больше родственников, и о целях найти последнего из известных мне, — мне-таки удалось, наверное, запудрить ему голову своими проблемами так, что он и сам уже пожалел о выбранной сегодня дороге. Поэтому, как можно быстрее вручив обратно мои документы и указав в сторону вокзала, он поспешил удалиться.

Я с облегчением выдохнул и пошёл обратно.

Действительно, недалеко от вокзала, только уже по другой улице, находилась двухэтажная гостиница класса люкс местного разлива.

Функционировала она, по-видимому, только и за счёт любовников, да неверных супруг, и подобных им лиц, ибо приезжему здесь были весьма удивлены, хотя и отметили, что в последние пару лет такие случаи участились. Хотя в целом, скорее, картина чаще наоборот — отсюда едут больше, чем сюда.

Также посыпался град расспросов о том, о сём, да о жизни вдалеке, на что я повторил уже придуманную историю с дядюшкой, ну и дополнил это типичным "всё как у всех".

Снял скромную комнатушку на две кровати — по цене дешевле, а по факту то же самое, что и личные хоромы, всё равно я был единственным постояльцем на всю гостиницу.

В общем, я расположился, обжился, принял душ, немного повалялся и, вспомнив про насущные вопросы питания, проследовал в холл, дабы утолить интерес к столь животрепещущему вопросу. Узнав об отсутствии подобных услуг и о наличии в моём номере электроплиты, некоторой посуды и старого чайника, а также о необходимости заботиться о своём желудке самостоятельно, я был буквально вынужден отправиться на вылазку за продуктами. Благо направления очень удачно совпадали с моей основной целью нахождения здесь.

Поднявшись в номер и предприняв некоторые действия излишней осторожности, а именно спрятав немногочисленные ценности в виде фотоаппарата, диктофона и основной суммы денег, я отправился прямиком в кафе. Время близилось к часу дня.

Теперь центр, с вашего позволения, посёлка был куда оживлённее. Особенно кафе. Но, приблизившись, я отметил, что большинство его посетителей состояло из сотрудников расположившегося через дорогу участка милиции. Но среди прочих углядел я и подходящего под мою наводку человека.

У меня практически не было сомнений — по всем приметам это был он. Заказав обед, явно больший, чем я мог бы съесть, а также купив какую-то газетёнку для отвода глаз, я начал свою трапезу, действуя нарочито не спеша.

Большинство посетителей вскоре ушло, и теперь, за исключением группы только что пришедших школьников, в кафе оставались я да этот мужичок. Он явно никуда не спешил, а на столе, помимо нехитрой закуски, у него стояла бутылка вина — видимо, своя, ибо, когда я делал заказ, из покрепче мне предложили разве что пиво.

Сам мужичок был рьяно увлечён разгадыванием кроссвордов в некоем журнале, то и дело поглядывая на последние страницы в поисках ответов, а после, охая и ахая, посмеиваясь, вписывал их на законные места.

Пообедав в общем и целом полтора часа, я уже не мог найти причин здесь задерживаться — не вызывая косых взглядов. А отважиться подойти к дядьке-экскурсоводу у меня так и не получилось. Поэтому я отправился в местные магазины, дабы закупиться продуктами. Делать это всё я старался не спеша, но это было крайне трудно, учитывая шаговую доступность всей местной инфраструктуры.

Всё это время мужичок не покидал своего места. Солнце прилично припекало, а сытый обед и литр свежего пива знатно так надул мне живот, и теперь, под всей этой тяжестью, мои веки натягивались на глаза, и мне ничего больше не оставалось, как идти обратно в гостиницу.

Придя, я завалился спать. Проспал я так до восьми вечера. Проснувшись и напившись чаю, я решил сходить в центр ещё раз — просто погулять, поглядеть, может, что и примечу.

Подходя к кафе, я немного удивился: мужичок сидел на своём месте, только уже щёлкал семечки, а журнал заменила какая-то книга. Но помимо удивления, я испытал какое-то облегчение и лёгкие нотки радости. Нужный мне человек был на месте — это главное. Значит, он действительно любит здесь засидеться, а может, это было его своеобразным рабочим местом — как вариант.

Подойти я так и не отважился, потому что так и не придумал, с чего начать разговор. Ведь, насколько я понимал, дело у меня к нему полулегальное. Я решил прогуляться вглубь центра, к часовне.

Сам я человек неверующий, но часовенка та представляла собой чуть ли не искусство деревянного зодчества, и было банально интересно поглазеть. Проболтавшись там около получаса и вежливо отклонившись от разговора с батюшкой, дабы не оскорбить ничьих чувств своим невежеством, я пошкандылял обратно.

Мужичка на месте не оказалось — время близилось к десяти вечера. Закупив в каком-то магазинчике пару сосок пива, я отправился в свой номер. Весь вечер до глубокой ночи я провёл за просмотром телевизора.

За стенами номера слышалось какое-то застолье и возня. Видимо, ночью гостиница оживала и пользовалась популярностью у местной маргинальной молодёжи.

На следующий день я пронежился в постели до самого обеда и отправился обедать в кафе. Только теперь я строго настроил себя подойти и наконец-то решить этот вопрос.

Сомнений не было: тот человек — именно тот, кто мне нужен. Он, кстати, был на месте, а его стол украшал нарезанный арбуз, к которому он не проявлял особого интереса, увлечённо читая какую-то газету.

Заказав лёгкий обед и наспех перекусив, я всё же подошёл к его столику и, сев напротив него, быстро выпалил:

— Вы можете провести меня в запретную зону? Да-да, нет-нет!

Мужчина, всем своим видом показав своё удивление моей наглости, посмотрел на меня сквозь газету.

— Ты чей такой прыткий будешь?

— Ничей я. Сам пришёл.

— И с чего ты взял, что я что-то знаю про твою Зону, да ещё и запретную?

*(Историческая справка.

аналитический отчёт № 267/АРТ-З/2012.

Излом. Краткое описание.

Внешность излома вызывает смешанные чувства. Глядя на него можно одновременно испытывать ужас,страх,смятение,жалость и сострадание. Неизвестные силы изуродовали его. Не важно что должно такого с человеком приключится ,будь то разовое попадание под выброс, "чудеса" из пробирки, попадание в какую-то неизученную аномалию или же проживание вблизи ЧАЭС - но последствия этого "приключения" следующие... Выглядит излом как бродяга или горбатый старичок в разодранной одежде ,хотя на самом деле он почти двухметрового роста. Скрывает свою огромную мутированную,в основном левую,руку,гипертрофированную клещню,под плащом. Точно известно что произошли они от человека,это можно понять по строению нижних конечностей,которые не имеют мутировавших форм ,а также по одежде. Голоса бывают разные - от хриплого тихого, до баса. Обитает излом недалеко от сталкерских баз,а также в заброшенных ,некогда населённых, пунктах, иногда появляется на болотах. Зачастую втирается в доверие к сталкерам,следует за ними,отпугивает мутантов (многие обходят изломов стороной), а оставшихся помогает уничтожить. С едой спорная ситуация. Одни выпрашивают еду у сталкеров (сталкеры поговаривают, если не дать - может напасть). Другие дают ценную информацию за еду. Некоторые охотятся на мелких монстров (тушканчики,плоти,крысы и др.) или едят трупы. Есть же и те, которые вообще не питаются,едят только если предложат,в частности чтобы не смущать остальных - один из таких сопровождал сталкеров к монолиту. Иногда людоед. Очень хитёр,умен и отличный стратег. Один из самых сильных,таинственных и опасных обитателей Зоны. Но можно с уверенностью сказать ,что опасность представляет только если его спровоцировать, или в отдельных случаях - если голоден ,в остальном же доброжелателен и может быть очень полезен. Носит с собой КПК умерших сталкеров. Сила его заключается во многом. Во-первых, это его знания о Зоне и её обитателях и эти знания поистине потрясают. Во-вторых, основное оружие и главное его уродство - большая гипертрофированная рука,похожая на переднюю лапу богомола,она обладает огромной мощью. В третьих, Зона "наградила" его множеством способностей, среди которых встречаются :

1. Телепатические способности,чтение мыслей;

2. Являются отличными лекарями,в частности из-за познаний в флоре и фауне Зоны,их свойств,строений и способов применения;

3. Могут копировать то,что увидели,например,обертка от шоколадки или фотография (создание неких иллюзий, проекций объектов,миражей - небольшого формата). Механизмом действия является воздействие на сознание человека;

4. Может копировать чужой голос, в основном являющийся знакомым и родным для сталкеров. Эту способность часто используют изломы-людоеды,для заманивания жертвы;

5. Быстрая регенерация,большая живучесть

6. Высказывается версия, что могут создавать локальные гравитационные искажения;

7. Телекинетический удар. Может отбросить противника,выбить оружие,бросить во врага небольшим предметом;

8. Пирокинез.

Хоть одна,а иногда и весь набор способностей присущ всем изломам.

Также стоит отметить то, что излом не подчиняется ни одной твари Зоны.

Идеальные выживальщики Зоны,машины для убийств,носители полезной информации.

Встречаются очень редко.

Архив Особого Аналитического Отдела ЦРУ

Совершенно секретно)

Глава 3

Подвал был оборудован под небольшую, уютную каморку в пятнадцать квадратных метров. Комнатка была разделена надвое стоящими посреди комнаты шкафом и письменным столиком с кучей ящичков и дверок. За ними виднелось что-то наподобие комнатной кухоньки: небольшого серванта с посудой и, видимо, некими продуктами — вроде тех же макарошек, сахара да чайной заварки (трудно представить что-то другое в таком ничем не примечательном серванте, коих тысячи по всей территории бывшего Союза). Там же стоял старый диванчик, по всей видимости, выполняющий роль постели.

Также можно было заметить и ведущую куда-то дверь — я думаю, там складское помещение или что-то вроде того. Не похоже было, чтобы товар хранили где-то в этой комнате, а значит, какой-то склад да должен быть. В наличии товара я был уверен — я несколько месяцев готовился к этой поездке, цепляясь за обрывки фраз и следуя слухам.

Разглядеть что-то больше, не заглядывая слишком уж нагло (выглядя при этом крайне глупо и подозрительно), было нереально. Освещение имело секторное расположение: лампы, находящиеся над головой, чуть позади столика, были направлены в сторону выхода, светя в лицо всякому входящему. Этот свет был не очень яркий и не доставлял неудобств, но во второй половине комнаты он был отключён, и, в силу этих обстоятельств, разглядеть что-то не получалось. На столике также имелся небольшой светильник — что-то вроде ночника.

Стоял маленький советский вентилятор. Сам столик не был особо заставлен: только керамическая пепельница, изрядно потрёпанная жизнью, но сохранившая приличный вид, а также несколько толстых советских бумажных папок, пара тетрадок и специальный стаканчик, наполненный разными письменными ручками, карандашами и прочими канцелярскими принадлежностями.

Первую же половину комнаты было хорошо видно в свете тех самых ламп. Но ничего интересного здесь не было: небольшое кресло, журнальный столик. На стенах прибиты полки, заставленные разными безделушками да книгами. Во всевозможных местах, в большом количестве, стояли горшки с цветами. В стене, слева от входа, была ещё одна дверь. Туалет, предположил я (это было бы логичным — расположить уборную таким образом, чтобы гостю, которому вдруг очень приспичит, не было нужды шастать по всему жилому помещению). Около той двери, прямо на стене, висело зеркало в полный рост.

— Присаживайся.

Он указал мне на стул перед столиком, сам пошёл в глубь комнаты, поставил разогреваться чайник. Потом сел в небольшое кресло, больше напоминающее большой массивный стул, находящийся по ту сторону стола, напротив меня.

— Куришь? — спросил он.

— Нет.

— Эт правильно, а я, с твоего позволения, закурю.

Он достал из кармана пачку "Примы" без фильтра, чиркнул спичкой, и комнату заполнил едкий запах крепчайшего табака.

— Ну, теперь рассказывай, да поподробнее. Кто ты, откуда прибыл, да какие цели преследуешь?

— Я и говорю, журналист я, Артёмом звать. Родился в Ленинграде, там и прожил, сколько себя помню, дальше области и не бывал никогда. Работал в типографии, в тамошней местной газетёнке, дослужился до выездного корреспондента. Потом развал, безработица. Брался за всё — где грузчиком, где на стройке подрабатывал, пытался писать всякие колонки в разных журналах. В общем, перебивался с хлеба на воду. Так продержался пару лет. Затем смог устроиться штатным работником в одну жёлтую газету. Доработался до главного редактора.

Но то ли люди стали меньше читать, то ли их больше не интересует подобное чтиво, но дела у нас пошли плохо: продажи упали, тираж снизился. Я оставил прежний пост, взял все накопленные сбережения да отправился вслед за мечтой — писать о чём-то, что было бы интересно мне самому. Вот, в принципе, так я здесь и оказался.

— Звучит правдоподобно.

Он пристально посмотрел на меня, я постарался не отводить глаз.

— Ну, меня, как я понял, ты знаешь заочно. Но всё же — Сан Саныч, приятно познакомиться.

Он протянул мне руку. Она была тёплой и мягкой, но рукопожатие было достаточно крепким, чтобы понять — этот мужичок прошёл через многое.

— Ты чай-то какой пьёшь?

— Крепкий, без сахара.

Сан Саныч что-то одобрительно пробурчал.

Два гранёных стакана в резных подстаканниках, что обычно можно встретить в поездах, источали бодрящий пар крепкого напитка.

— Вот пряники, угощайся, не стесняйся.

— Спасибо.

Я был искренне удивлён такому подходу к делу. Я ожидал чего угодно: от шифрующихся бандитов до того, что меня вовсе пошлют с такими вопросами. Но никак не чаепитие с добродушным на вид мужичком лет этак шестидесяти.

— А теперь поговорим о деле.

Тон беседы резко сменился на более деловой, и я немного напрягся.

— Во-первых, я хочу уточнить: понимаешь ли ты всю серьёзность ситуации и опасность, которой ты хочешь подвергнуть свою жизнь?

— Я всё обдумал. Я пытался жить, как все: обычной жизнью, работать, быть честным, приносить пользу обществу. Взамен я всего лишь хотел небольшой уютный уголок, где я смогу заниматься любимым делом и чувствовать домашнее тепло. Я не смог найти себе места в этой жизни.

Теперь я просто хочу заняться письмом. Но я журналист, а не писатель — я не могу писать о том, чего не знаю, сочинять рассказы. Мне нужны живые эмоции, нужно увидеть и пощупать, и только потом я смогу написать об этом. Вы меня понимаете?

— Кхе... эвоно как... Понимаю. Говорить складно ты умеешь, эт у тебя не отнять.

Сан Саныч усмехнулся. Но тут же его лицо вновь стало серьёзным.

— Теперь второй момент. Сама попытка проникновения на запретную зону — серьёзное преступление. Тебя могут просто расстрелять без каких-либо разбирательств. Я уже не говорю о нахождении непосредственно на самой территории. Как только ты попытаешься пересечь первую линию ограждений — ты вне закона.

— Когда можно начинать?

Я попытался пошутить, но по реакции Сан Саныча так и не смог понять, оценил ли он шутку. Просто каменное выражение лица... Поэтому я поспешил реабилитироваться, выглядя более серьёзно в глазах собеседника.

— Именно поэтому я и не полез сам, а решил обратиться к знающему человеку, то есть к вам. Закон... А что закон, где вы его сейчас видели, в наше-то время?

Кажется, мне удалось убедить Сан Саныча в отсутствии легкомыслия в своих действиях. Он продолжил:

— Ну смотри сам. Я тебе не мама и не папа, отговаривать тебя не собираюсь, своя голова вон на плечах имеется. О рисках я предупредил, а дальше уже на твое усмотрение. Более подробные инструкции и советы "для начинающих" получишь позже.

А пока что вот какой вопрос: сколько по времени ты планируешь там провести и как подготовился на данный момент?

Я немного подумал перед ответом, чтобы не показаться странным. Просто я уже сотни раз прокручивал все возможные сценарии подобной беседы, и все мои ответы были уже более-менее продуманы и проработаны. Теперь я просто адаптировал их под ситуацию и был готов выдавать незамедлительно.

— Насчёт времени... Не знаю. Думаю, я смогу понять это или почувствовать в процессе. Наверное, я как-то должен буду прийти к тому, что уже всё посмотрел и что делать мне здесь больше нечего. А подготовка... Надо знать, к чему готовиться и где это можно приобрести. А я от этих дел человек далёкий, планировал отовариться на месте. Да и таскаться с подобными вещами, по-моему, опрометчивый поступок.

— Ладно, я тебя понял. Зададим вопрос иначе: какими средствами располагаешь?

— Пятьдесят тысяч рублей. Не густо, но всё, что смог скопить. Три года в отпуске не был, всё на море копил.

Сан Саныч задумчиво покрутил усы.

— Нууу, кое-какую снарягу да подберём. Не с иголочки, конечно, но на первое время пойдёт, а там, глядишь, да разживёшься чем. Ещё чаю?

— Нет, спасибо.

— Ну ты никуда не уходи, я сейчас. Обувь какого размера носишь?

— Сорок третий.

Сан Саныч забрал стаканы и ушёл в глубь комнаты, затем он скрылся за дверью. Минут через пять дверь открылась, и Сан Саныч вышел с коробкой на перевес.

— Ну вот, чтобы ты кота в мешке не брал, да не переживал по пустякам, сейчас мы и поглядим, чего я тебе собрал.

Он поставил коробку на пол около стола.

— Так, поглядим. Размеры универсальные, поэтому не ошибиться. Нижнее бельё, подштанники да футболка с длинным рукавом — хлопок, армейское.

Он постепенно доставал и выкладывал вещи на стол.

— Твоя-то одежда совсем для такого дела не годится.

И правда, строгие брюки, поглаженные в стрелочку, белая рубашка да туфли мало были похожи на удобную одежду для длительных походов в лесистой местности.

— Вот штаны, обычные, такие в охотничьем магазине можно найти, удобные и практичные. Разнообразие карманов на любой вкус. Верх — считай, камзол, того же типа, комплект. Дождевик — брезент, прорезиненный, армейский. Ботинки тоже армейские, весна-осень, лёгкие и удобные. Да ты щупай вещи, не стесняйся. Обуйся, пройдись, смотри сразу — потом поздно будет.

Я последовал совету. Обувь пришлась впору, остальное мерить не стал — так прикинул, и будет.

— Портянки мотать умеешь?

— Нет.

— Эт ты, конечно, зря. Портянки в этом деле — вещь незаменимая. Не служил, что ли?

— Не довелось.

— Ну ничего, научим. В общем, портянки — две пары. Одни сразу оденешь, вторые на смену будут. Шапка-вязанка — считай, что бонус. Такие только у тебя да у спецназа.

Сан Саныч пустил смешок.

— Нуу, по вещам вроде всё. Если что, советую заиметь свитерок — дни там бывают холодные и суровые. На местном базаре можешь отовариться. Где находится, найдёшь?

— Найду.

— Вот, стало быть, с гардеробом разобрались. Замечания, пожелания будут?

— Ремешок бы... Худоват я для штанов.

— Понял, принял, сделаем. Что-то я сам не подумал. Ещё что-нибудь?

— Да нет, ничего такого придумать не могу.

— Хорошо, перейдём к вещам не менее важным. Сумка — два больших отсека, карманы, всё как полагается. Внимание, эксклюзив! Спальный мешок наших немецких друзей — считай, что НАТО. Частенько на земле спать придётся, вещь, как ты уже понял, незаменимая. Аккуратно складывается в небольшую цилиндрическую торбу. Можно ремешками прикрепить к сумке, можно на пояс повесить или вовсе отдельно на спине носить. В общем, разнообразие вариантов имеется, сам найдёшь, как тебе удобнее.

— Вот за это спасибо! Я даже и не подумал о такой роскоши.

— Сумка есть, значит, надо её наполнять. Сухпай, аптечка. Правда, всё наше, отечественное. А качество у нашей продукции, в свете последних-то лет, весьма пострадало. Но всё не совсем плохо: денёк вот так походишь, аппетит нагуляешь - за милую душу зайдёт. А бинты , они, как говорится, и в Африке бинты. В общем, пайка на три дня. Это если кушать больше, чем ходить, а так, думаю, дней на пять тебе хватит. Опытному товарищу такого богатства и вовсе на неделю безбедной жизни будет. Как с едой обращаться, думаю, ты знаешь. А вот в аптечке все описания имеются, книжечку ту не выбрасывай, даже если наизусть выучишь (что я тебе искренне советую сделать) . Аптечка собрана под условия местности и её вредоносных факторов, всё самое необходимое. Огонь и прочие мелочи жизни запасай сам, да впрок. Хорошо подумай, что может пригодиться для выживания в лесу. Хоть та же соль - коробок да заимей, человеку не привыкшему поначалу без этого плохо.

Я внимательно слушал и впитывал каждое слово. Сан Саныч продолжал:

— Теперь смотри, вещи менее законные, но не менее важные. Лот номер один — штык-нож от старого доброго АК, в чехле. Слегка б/у, но без дефектов. Вещь незаменимая: можно и проволоку перебить, и сук перепилить, и с банкой консервов справиться на раз. Бывает и такое, что остаётся последним работающим оружием во время схватки, последней надеждой. Так что недооценивать такой предмет нельзя. Теперь — ТТ. Тульский-Токарев. Вещь мощная, неприхотливая, легка в освоении, хотя уход любит, как и любое другое оружие. Тоже не новое, как ты понимаешь. В общем, в этом деле всё зависит от хозяина. Люби своё оружие — и оно тебя не подведёт, будет служить верой и правдой. Запасная обойма и кобура прилагаются. Маслят коробчонку тоже отсыплю. Штук эдак на пятьдесят, стало быть, можешь рассчитывать.Один ствол - хорошо, а два - лучше. Всегда имей минимум две боевые единицы - кто знает, каким местом может повернуться ситуация. Поэтому вот. Вещица старая, но надёжная - обрез от старенького ТОЗ-34. Дробь, двенадцатый калибр. С дюжину насыплю. Всё почищено, смазано, в бою не подведёт. Ты не смотри, что патронов немного ,тебе там больше и не понадобится. Прежде чем израсходуешь - там или чем интереснее разживёшься, или... В общем, была у меня история: я один и тот же ПМ два раза продавал. Но ты в голову не бери, судьба у всех разная.

У меня пробежал холодок по спине от мыслей об этом.

— Ну, в принципе, и всё. Где предохранители-то находятся, знаешь?

— Нет, — честно ответил я.

Я всегда предпочитаю лишний раз поинтересоваться, чем потом оказаться в ситуации.

— Мда... — Сан Саныч покачал головой , —

стрелять, я полагаю, тоже не доводилось?

— Всё верно, не доводилось.

— Ну, там ничего сложного. Отдачи не бойся, просто держи покрепче. Стрельбы тебе устроить, увы, не смогу. Но основы продемонстрировать — эт пожалуйста. Но это всё потом. Когда, кстати, планировал-то отправляться?

— Ну, меня особо-то ничего и не держит, на базарчик разве что заскочить.

— Понял. Смотри, значит, как сделаем. Завтра ты свои дела сделаешь, на базар там прогуляешься, может, ещё что, потом ложись отсыпаться, до поздна не засиживайся. Я тоже подготовлю всё, и можно будет выступать, нечего тебе здесь лишний раз светиться. Часам к десяти-то утра следующего дня жду тебя здесь. Там собираемся, да двинем. Остановиться, я так понял, у тебя есть где?

—Да, я в гостинице номер снял.

— Ага. План действий ясен?

— Предельно.

— По снаряге вопросы есть?

— Нет.

— Ну и славненько. А теперь давай поковыряемся.

Он взял в руки ТТ.

— Значит, смотри, вот это предохранитель...

Он стал показывать мне, как привести оружие в боевое положение, как заряжать и разряжать. Разобрал и собрал пистолет.

—Ты главное не бойся. Если руки прямые - то сломать у тебя ничего не получится. А так, здесь всё просто и интуитивно понятно.

Затем он дал мне проделать всё то же самое, где-то поправляя меня, где-то хваля. В общем, Сан Саныч оказался весьма душевным человеком. А я-то напредставлял себе итальянскую мафию, заправляющую делами. А весь ореол тайны над этим местом теперь казался мне просто следствием отсутствия информации у широкой публики — только и всего. Я даже на время усомнился в высоком уровне опасностей, ожидающих меня там, за баррикадами.

Сан Саныч тем временем заканчивал экскурс по азам оружейного дела рассказом о методах ухода за оружием.

—Ну, всё понял?

Я, конечно, постарался запомнить всё, но если бы нужно было пересказать, я бы вряд ли смог. Но я решил не расстраивать моего "наставника" и утвердительно кивнул.

Сан Саныч, мне б это...

—По нужде? Вон дверь около входа.

Интуиция меня вновь не подвела.

Местный рынок располагался за вокзалом, ближе к реке. Пара десятков крытых ларьков, навесов и деревянных прилавков. Торговали всем, что могло понадобиться в здешних местах: рабочей одеждой, инструментами, едой, сигаретами, какими-то древними радиодеталями.

Я обошёл три ряда, прикидывая, что ещё стоит взять. И вот какой общий список у меня получился, по итоговым покупкам:

Перчатки- плотные, кожаные, с двойной прошивкой;

Плотный джемпер, крупной вязки;

Соль – две пачки, «Экстра»;

Хозяйственное мыло – на все случаи жизни; Катушка суровых ниток и иголки – в лесу одежду не купишь;

Консервы, сухари, колбасные галеты.

Когда расплачивался, продавщица — дородная женщина лет пятидесяти — вдруг прищурилась и наклонилась ближе.

— Чужой ты, — сказала она негромко. — Не местный.

Я не стал спорить.

— Случаем, не в леса ли собрался?

Я встретился с ней взглядом. В её глазах не было страха. Скорее... что-то вроде понимания.

— А если так?

Женщина пожала плечами.

— Тогда скажу: когда идти будешь, посмотри на часы. Если стрелки дрогнут — разворачивайся.

Я кивнул. Не стал спрашивать, что это значит.

К ночи я вернулся в гостиницу, рассовал покупки по карманам и решил проверить вещи. Снаряжение было готово. Я был готов.

Завтра — Зона.

*(Историческая справка.

Данные СБУ Украины, архив 2015 г.

После расширения периметра Зоны отчуждения на её территории действуют различные организованные группировки, криминальные формирования и автономные группы сталкеров. Их деятельность охватывает незаконный оборот артефактов, нелегальную охрану объектов, контрабанду, мародёрство и исследовательскую активность.

1. Официальные силы

Вооружённые силы Украины – поддержание порядка, охрана ключевых объектов.

Частные военные компании (ЧОП) – наёмные подразделения, работающие по контрактам с различными структурами.

Международные научные миссии – официальные исследовательские группы, допущенные в Зону по согласованию с властями.

2. Крупные группировки

"Долг" – военизированная структура, ориентированная на уничтожение аномальной активности и мутантов.

"Свобода" – вооружённое формирование, выступающее за свободный доступ в Зону.

"Монолит" – фанатичное сообщество, охраняющее центр Зоны и Исполнитель Желаний.

"Ренегаты" – малочисленная децентрализованная группировка с криминальным уклоном.

"О-Сознание" – вероятно, распавшаяся, но её влияние прослеживается в отдельных секторах.

3. Криминальные формирования

"Бандиты" – разрозненные преступные группы, занимающиеся грабежами и контрабандой.

"Скупщики" – сеть нелегальных торговцев, обеспечивающая сбыт артефактов и оружия.

“Одиночки” – сталкеры, не состоящие в группировках, занимающиеся выживанием и поиском артефактов.

Заключение

Обстановка в Зоне остаётся нестабильной. Группировки меняют

территории и союзы, а деятельность большинства организаций остаётся вне правового поля.

Источник: аналитический отчёт СБУ Украины, 2015 г.)

Глава 4

Сан Саныч выложил на стол последний элемент снаряжения — армейский ремень, тёмно-зелёный, с потёртой, но ещё крепкой металлической пряжкой.

— Ну, теперь ты почти как человек, — усмехнулся он, закуривая очередную «Приму». — Осталось разве что в баню сходить да харю помыть.

Я прикинул вес снаряжения. Всё вместе — килограмм двадцать, если не больше. Лишнего тут нет, но каждый грамм будет давить, когда придётся шагать десятки километров по лесам и болотам.

— Ночью выходим? — спросил я.

— Ночью?

— Ночью меньше видно, — предположил я.

— Так-то он так, да как бы не так! — Сан Саныч хитро улыбнулся. — Ты мне вот что ещё скажи: кто ночью по запретным зонам шастает? Правильно, всякого рода криминальный элемент. А мы с тобой кто?

— Кто? — не до конца понимая, переспросил я.

— Грибники мы с тобой, причём небывало заядлые. И снаряжение у нас основательное, потому что все самые лучшие грибы, по закону жанра, в самых потайных местах. А если мы грибники, то на кой нам оружие? Вот же спроси меня!

— И на кой же нам, грибникам, оружие? Никак от мухоморов отмахиваться?

— Хах, с мухоморами это ты лихо завернул, но всё куда прозаичнее. В дебрях медведи водятся, смекаешь?

— Вполне.

— Молодец, на лету схватываешь. — Сан Саныч похлопал меня по плечу.

— Сейчас «Урал» заведу, да поедем. Ты пока придумай, как тебе со своим скарбом в люльке расположиться, и тронем.

— Ну вот, почти приехали, дальше состав не движется, просьба освободить вагоны, — Сан Саныч выдохнул, осматриваясь по сторонам. — Дальше только пешком.

Перед нами раскинулась опушка, за которой начинался лес. На первый взгляд он ничем не отличался от обычного. На второй — тоже.

Только что-то… ветер лениво шевелил верхушки деревьев.

— Чего встал? — Сан Саныч чиркнул зажигалкой, закурил. — Давай, двигайся.

Мы вошли под полог леса. Почва была мягкой, пахла сыростью и чем-то металлическим.

— Так… ты ж хотел про Зону узнать? Спрашивай, пока есть время.

— Почему тебя не пугает, что мы идём сюда? — я шагал рядом, поглядывая по сторонам.

— А что пугаться? Сюда ходят, обратно выходят, бизнес идёт. — Сан Саныч пожал плечами. — Ну, не все, конечно, выходят… но это как повезёт.

— Ты ведь сам внутри не был?

— Да мне и не надо. Я людей отправляю, они платят. Чего мне туда лезть?

— А как же мутанты?..

— Слухи всё это, — махнул рукой Сан Саныч. — Ну, не совсем слухи, конечно… Говорят, там зверьё всякое, но кто ж его видел? Те, кто видели, редко рассказывают. Да мало ли что люди напридумывают… Хотя говорят, не врут.

Я молчал, обдумывая сказанное.

И тут — резкий голос:

— Руки вверх! Стоять на месте!

Я замер. Сердце дало скачок в горло.

Сан Саныч вздохнул:

— Да твою ж мать…

Из-за деревьев вышел молодой парень в форме, с автоматом на груди.

— Саныч! — сержант, ухмыляясь, опустил ствол. — Опять по грибы?

— Ты, гадёныш, меня чуть не угробил! — Сан Саныч в сердцах бросил сигарету под ноги. — У меня бизнес, ты мне клиентов не распугивай!

— Да ладно, чё ты… — сержант весело улыбнулся. — А вообще, может, и вправду по грибы?

Он кивнул в сторону леса.

— Там, вглубь, полянка хорошая, грибов — завались. Только вот… — он хмыкнул. — Ты ж понимаешь: если туда, то потом лично вопрос решать будем.

— Вечером в субботу у меня дома, — сразу ответил Сан Саныч.

— По рукам, — сержант хлопнул его по плечу и посмотрел на меня — Ну, удачи вам, не заплутайте.

Он махнул рукой и ушёл обратно в чащу.

Я выдохнул.

— Думал, всё?

— Да ладно тебе, бывает, — усмехнулся Сан Саныч. — Налоговики местные. Их патрулировать посылают, предотвращать проникновения на запретную территорию. А они тропы наши стерегут, своё не упускают. Ладно, пошли дальше.

Мы шли ещё минут десять. Затем Саныч остановился у проволочного забора.

— Вот и всё, братец. Дальше сам.

Он подтянул проволоку, делая проход.

— Двигай на юго-запад, до деревни новичков. Там тебя встретят. Дальше — сам решай, как жить будешь.

Я пригнулся и полез под проволоку.

Тропинка уходила вглубь пожухлого леса, петляя среди низкорослых берёз и кривых осин, будто нарочно путая направление. Я двигался неторопливо, втягивая прохладный воздух и прислушиваясь к шорохам в кустах. Густой аромат прелой листвы, сырого дерева и чего-то затхлого смешивался с запахом собственного пота.

Я прошёл уже около пяти километров. Дорога была тяжёлой. Не физически — ноги ещё держали, снаряга не жала, оружие не болталось, — но морально. Но чем дальше я шёл, тем громче в голове звучал голос здравого смысла:

"Артём, тебя наебали! Развели с блеском, но как последнего идиота."

Я всё больше накручивал, как глупо я выгляжу. Со стороны всё выглядело так, что взрослый дядька поверил в сказки пьяного дембеля и устроил себе крестовый поход.

"...а теперь ты идёшь по какой-то просёлочной дорожке с китайским фонарём и запасом тушёнки, будто, блядь, в поход. Вокруг ни блокпостов, ни КПП, даже грёбаных знаков «стоп» нет."

Лес вокруг выглядел как обычный лес. Если не считать какой-то странной тишины. Птицы попадались, но редко. А те, что были, не издавали привычного щебета, а как-то насторожённо, отрывисто переговаривались.

Я остановился на краю неглубокого оврага, вытер со лба пот и посмотрел вверх. Сквозь вершины деревьев пробивалось мутное небо — тяжёлые облака, зажатые между слоями осеннего серого, ползли низко, обещая дождь.

"Ну а вдруг не развод?"

Эта мысль была даже страшнее, чем первая.

"Вдруг всё это реально? Вдруг там и правда есть то, чего не должно быть? Разводить на деньги таких, как я, можно было куда проще. Брали бы с туристов баксы за «подлинные места», катали бы их по условно опасным точкам — и никаких тебе проблем. А тут мне выдали оружие, даже боеприпасы не пожалели. Кто в здравом уме стал бы делать это для обычного лоха?"

Лес, тем временем, начал редеть, и впереди показалась небольшая опушка. Я шёл, выбирая дорогу между выступающими из земли корнями.

Резко раздался лай. Глухой, злобный, срывающийся на визг. Потом — хриплый человеческий крик. И ещё какие-то звуки — низкие, утробные.

Я достал из кобуры ТТ, снял с предохранителя. Звук шёл откуда-то с той стороны поляны. Там, вдалеке, на границе леса, я увидел пару разбитых одноэтажных домов.

Заброшенные, серые, провалившиеся внутрь, они стояли, как призраки.

Лай становился громче.

"Ну всё, хер с ним, пошёл."

Я быстрым шагом двинулся вперёд, сжимая пистолет. Сердце колотилось в груди.

Когда я добежал до домов, то немного растерялся… много растерялся, и замер в оцепенении от развернувшейся картины.

На земле, опираясь на одно колено, сидел мужик. Куртка в крови, одна рука зажата на боку, в другой — маленький складной нож.

Вокруг него кружили собаки.

Пятеро. Грязно-жёлтые, с плешивой шерстью, потёками кожи на боках. Их движения были слишком резкими, рывками, словно ломало судорогой.

Одна из тварей прыгнула — мужик взмахнул ножом, и лезвие смачно прошлось по морде.

Пёс отскочил, взвизгнул, но тут же на мужика бросился второй пёс, что находился сзади него на некотором удалении. Прыжок пса получился размашистым, и мужик удачно провалил его, нырнув под летящую тушу. Остальные подбирались ближе, пытаясь раздёргать мужика.

Я стоял в оцепенении секунд пять. Мужик заметил меня и раздражённо выпалил:

— Стреляй, блять!

Я постарался прицелиться в ближайшего пса и начал продавливать спуск.

Выстрел прогремел неожиданно.

Пуля ударила ближайшую собаку в бок, разорвав плоть. Та взвизгнула, завалилась на бок.

Остальные звери замерли, резко пригнувшись и озираясь на источник звука.

Я столкнулся глазами с одним из псов. В них было что-то неестественное, осмысленное.

Я ещё не успел сообразить после первого выстрела, как раненый мужик снова рявкнул:

— Ружьё кидай!

Руки сами схватили обрез, и я аккуратно бросил его по дуге. Мужик поймал его, сразу же вжимая курок.

Ближайшую тварь отбросило в сторону, её раскуроченный бок забрызгал траву тёмной, почти чёрной кровью. Вторым выстрелом он снёс голову ещё одному псу. Собака рухнула, судорожно дёрнулась и замерла.

Остались трое.

Я вновь постарался прицелиться, но псы уже спешили ретироваться. Двое, прижав уши, рванули в кусты, мелькнувшими тенями растворились среди деревьев.

Третьим был раненый мною пёс. Рыжий, с вывернутыми наружу голыми рёбрами. Он панически перебирал лапами, пытаясь сбежать, но лапы подкашивались, и он заваливался из стороны в сторону всем корпусом, истошно скуля.

Я сделал пару шагов ближе и добил его выстрелом в голову. Лапы ещё дёрнулись, потом затихли.

На секунду воцарилась тишина, пока я не понял, что всё ещё стою, задержав дыхание.

Я перевёл внимание на мужика. Он молча отбросил пустое оружие в траву и протянул ладонь.

— Аптечку.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Потом, будто просыпаясь, сорвал рюкзак с плеча, вытащил брезентовый свёрток и передал раненому.

Он сидел прямо на земле, без суеты расстёгивая куртку. Под ней был тёмный свитер, разорванный на боку, под тканью виднелась кровь.

— Чёрт… — выдохнул он, шипя сквозь зубы.

Не обращая внимания на меня, он бросил куртку, стянул свитер через голову и остался по пояс голый.

По груди тянулась глубокая царапина, с плеча стекали струйки крови, но серьёзнее всего была рана на боку, где обильно кровоточил висевший тонкий лоскут кожи.

— Вот же гнида… — пробормотал мужик, высыпая в ладонь порошок антибиотика.

Я смотрел, как он молча посыпает рану, шипя сквозь зубы, затем отрывает упаковку с бинтами и заматывает себя одной рукой, продолжая бормотать себе под нос разные ругательства.

Потом он вдруг, будто вспомнив, что не один, бросил взгляд на меня.

— Спину глянь. Сам хрен дотянусь.

Я шагнул ему за спину и увидел серьёзные царапины от когтей.

Мужик смочил ватку спиртом и передал мне — я аккуратно провёл по ране. Мужик дёрнулся, но промолчал.

— Всё.

Он резко натянул свитер, застегнул куртку, затем, без особых эмоций, бросил:

— Меня Босым кличут. А тебя как?

— Артём.

Я протянул руку.

Босый отшатнулся так резко, будто я произнёс древнее проклятие.

— Дурак, что ли? — он скривился, как от кислого. — Не называй здесь своё настоящее имя.

Я завис. Какой ещё новый бзик? И чем ему не угодил "Артём"? Может, у него паранойя после ранения?

— Это ещё почему? — спросил я, не убирая руки.

Босый усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.

— Потому что Зона любит собирать коллекцию. Назвался — считай, сам ей себя на поднос выложил.

— Ладно, а как меня тогда звать? — я всё ещё не убрал руку.

— Херона подарок.

Теперь уже я отшатнулся.

— Чего?

— Да не ёрзай ты так, — Босый махнул рукой. — Херон тебя сюда привёл? Привёл. Значит, ты его подарок. А почему "подарок"? Так никак иначе твоё появление в этот судьбоносный для меня час и не назовёшь. — Босый кивнул на псов.

Я продолжал тупить.

— Херон?

— Сан Саныч. Прозвали мы его так здесь в шутку.

Я прищурился.

— Погоди, Херон — это ж который мёртвых через реку перевозил?

— Он самый.

— Он не говорил, что меня ждать тут будут. Он просил тебя встретить меня? — всё ещё искренне непонимающе спросил я

Босый в ответ усмехнулся.

— Ну ты даёшь… Ага, так и сказал. "Как, — говорит, — тебя, Босый, собаки драть начнут, тогда, — говорит, — и жди, встречай гостя дорогого". — Он снова посмеялся. — Идёшь ты, как я вижу, со стороны Любичей, и видно, что впервые. На беглого какого или бюджетника не похож. Стало быть, Херон тебя в дорогу собирал. В Любичах больше некому.

— Класс. Прямо детектив какой-то, — искренне изумился я. — А там разве не "Харон" правильно было?

— В шутку, говорю ж, прозвали. Ладно, с твоими именем-фамилией потом разберёмся. Сейчас есть для тебя работёнка посерьёзнее.

— Работёнка? — это всё, что я смог выдать на автомате, не успевая за темпами развития событий.

— Доведи меня до базы.

Я пожал плечами.

— Так-то без проблем, но я точно справлюсь? Я же здесь впервые.

Вся эта ситуация напрягала меня необъяснимым образом. Всё вроде бы казалось естественным, но отличалось какой-то важной деталью. Я ощущал себя героем, впервые попавшим на планету Плюк.

Босый оценивающе меня осмотрел, имитируя бурную мыслительную деятельность, затем задал вопрос:

— Если на нас кто-то нападёт, ты ж не будешь стоять в стороне, верно?

— Ну, не планировал… То есть я вообще об этом не думал…

— Ну а если подумать?

— Да, конечно, — утвердительно ответил я.

— Отлично, значит, ты уже нанялся, — ухмыльнулся он. — Да ладно, не боись, считай, тебе тоже повезло. Не прошло и часа, а ты уже при деле.

Он покачал головой.

— В любом случае ты мне помог — я тебе должен. Не думаю, что ты мне прям жизнь спас, врать не буду, но как минимум рукой… или, скажем, ногой, но я тебе обязан. И подарю я тебе за это, скажем… КПК.

— КПК?

— Последнее чудо науки.

— И что он умеет?

— Показывать время, иногда карту. И периодически разряжаться. В самый неподходящий момент, естественно.

— Вещь незаменимая, — пробормотал я.

Босый ухмыльнулся.

— Именно, — сказал он, широко улыбаясь. — Ладно, идём. Отдохнули — и будет.

Босый резко сделался серьёзным и успокаивающим голосом продолжил:

— Не парься, нормально всё будет. Тебе в любом случае со мной по пути, нечего здесь самому шататься. И обрез я у тебя пока арендую. На базе раскидаемся, не обижу.

Босый набил карманы дробью, а также перезарядил обрез. Я, последовав его примеру — хотя больше, конечно, совету, — также дозарядил ТТ, и мы двинулись в путь.

— Далеко до базы? — спросил я, шагая следом за Босым.

Тот кивнул в сторону просвета между деревьями.

— Если по прямой — километров семь-восемь.

— Если? — с надеждой спросил я.

Босый хмыкнул:

— Ну ты хитрый… Если по прямой, то мы либо в дерьмо радиоактивное вляпаемся, либо патрульному на милость. И не важно в какой последовательности. Так что крюк сделаем. Километров двенадцать выйдет.

Я огляделся. Лес вокруг был низкорослый: много осин и берёз, местами сосны. Почва рыхлая, пахла сыростью. Ветер лениво толкал листья по земле.

— А ты-то здесь зачем? — вдруг спросил Босый, косясь на меня. — У нас тут народ обычно по трём причинам идёт: артефакты, контрабанда или в бега.

Я пожал плечами.

— Ни то, ни другое, ни третье.

— Ага. Так я тебе и поверил.

— Я журналист.

Босый остановился, смерил меня взглядом и расплылся в ухмылке.

— Журналист, значит?

— Ну да.

— Так и быть, теперь тебя так и звать будем.

Я моргнул.

— В смысле?

— В Зоне своё имя лучше не называть, если ты ещё не понял.

— Это ещё почему?

Босый кивнул, чтобы я двигался за ним дальше, и продолжил уже на ходу:

— Есть такая байка. Мол, если назовёшь Зоне своё настоящее имя, она тебя услышит. Признает. А если признала — значит, и заберёт.

— Заберёт? Куда?

— Ну тут уж как кому повезёт. Может, ты просто не вернёшься. Может, забудешь, кто ты. А может, вернёшься, но уже не ты.

Я прищурился.

— И ты в это веришь?

Босый криво усмехнулся:

— Я в своей жизни видел достаточно, чтобы не смеяться над сталкерскими приметами.

Мы шагали между голых деревьев, под ногами мягко пружинил влажный мох. Слева среди кустов темнели груды железа — ржавые корпуса машин, перевёрнутый грузовик, осевший в землю до самых колёс. Судя по всему, техника тут стояла уже лет двадцать, если не больше.

— Это что за место?

— Склад списанного железа, — отмахнулся Босый. — Тут раньше автоколонна стояла, потом Чернобыль рванул — машины бросили. Сейчас тут только крысы да редкие бродяги, кто на запчасти что-то выдирает. — Оглядевшись, Босый продолжил: — Слева обойдём.

Мы пересекли заросшую просёлочную дорогу, миновали поваленный столб с остатками телефонного кабеля. Дальше лес становился гуще, и я почувствовал, как воздух меняется — не сильно, но достаточно, чтобы уловить. Он становился чуть плотнее, тише, влажнее.

— Слушай, Босый, а что вообще такое эта Зона? Ну, кроме страшилок про исчезающих людей.

Тот шагал впереди, обходя крупный валун, заросший мхом. Секунду молчал, будто решая, что можно сказать, а что лучше оставить при себе.

— Это не просто кусок земли, — сказал он наконец. — Она не похожа на всё, что ты знал.

— А конкретнее?

Босый фыркнул.

— Если б я знал, конкретнее не стало бы. Одно понятно — все тайны там, за кордоном.

— За кордоном?

— Севернее. Там, куда даже матерые сталкеры без веской причины не суются. Что-то там намудрили учёные, и с тех пор эта территория живёт по своим правилам.

Я внимательно посмотрел на него.

— Ты там был?

Босый покачал головой.

— Нет. Из тех, кто уходил туда, обратно мало кто возвращался. А те, что вернулись, уже были... другими.

— Какими?

— Да кто его знает. Молчаливыми, опасными.

Лес вокруг нас становился всё тише. Я невольно осмотрелся.

— А зачем туда лезут, если так опасно?

— Деньги. Говорят, там можно найти вещи, за которые люди готовы платить целые состояния.

— Так, значит, это ещё не Зона? — я постучал ногой об землю, обозначая геолокацию вопроса.

Босый отрицательно покачал головой.

— Нет, но мы уже её чуем… или она нас, как посмотреть. Говорят, она постоянно расширяется и всё гонит зверьё к своим границам. Видал собак — каких жизнью потрёпанных, да непохожих на самый свой собачий род? Вот и я говорю.

Впереди за деревьями показался ангар — ржавая конструкция с осыпавшейся крышей, наклонённая, будто вот-вот завалится. Чуть дальше — остатки бетонного забора, вросшего в землю.

— Там что?

— Старый склад. Химия какая-то хранилась — краска, масла… Говорят, и отходы тоже. Сейчас там лучше не лазить — фонит.

Я посмотрел на его спину, затем перевёл взгляд на путь впереди.

Лес здесь выглядел правильным, но чувствовался неправильным. Низкие осины, редкие сосны, мокрая почва, запах сырости — всё как надо. Но вот звуков было слишком мало. Иногда мелькал птичий силуэт, но в воздухе висело ощущение, будто сама природа затаилась.

Вдруг где-то правее, за деревьями, раздались глухие голоса с едва уловимым металлическим оттенком, будто проходили через рации.

Я прижался к дереву, Босый наклонился ближе к земле.

— Патрульные, — шепнул он.

Я вслушался.

— …движение на южном секторе…

— …следы. Возможно, одиночка…

— Проверим севернее. Давай через ангар.

Босый жестом показал мне: не дыши. Мы стояли, пока голоса не растворились в лесу.

Мы не стали задерживаться. Патрульные могли вернуться, а лес, несмотря на свою обманчивую тишину, был полон чужих глаз. Босый жестом указал двигаться левее, обходя заваленный остов какого-то ангара.

Пока мы крались через просеку, я решил спросить:

— Слушай, а почему тебя Босым кличут?

Он не обернулся, но я заметил, как он усмехнулся.

— Меня так зовут, потому что я приглядываю за босыми.

— За кем?

Он кинул на меня быстрый взгляд.

— За такими же, как ты.

Я приподнял бровь.

— Журналистами?

— Нет. Босыми.

Я ждал пояснений, но он, похоже, специально тянул время. Только когда мы миновали остатки заброшенного склада и снова двинулись в лес, он продолжил:

— Босые — это те, кто приходит сюда без ничего. Без связи, без опыта, без чёткого понимания, что их ждёт. Новички, бродяги, беглецы.

Босый огляделся, сверился с компасом и продолжил:

— Так вот, рано или поздно те босые, которым таки повезёт добраться до нашего поселения, и становятся теми самыми босыми, за которыми я и приглядываю.

Я хмыкнул.

— То есть ты, получается, их неформальный смотрящий?

— Можно и так сказать. Хотя я скорее просто помогаю Бармену за порядком следить. Ща дойдём — сам увидишь.

*(Историческая справка.

Болотный Доктор (Секретное досье ЦРУ, внутренний источник «Филин»)

Имя: Неизвестно

Прозвище: Болотный Доктор

Возраст: Предположительно 60+

Местонахождение: Зона, южные болота

Статус: Независимый, возможные связи с учёными и группировками

Живёт на болотах, в глубине Зоны. Его лагерь — небольшой заброшенный посёлок среди топей, затерянный так, что его сложно найти даже опытным сталкерам. Тех, кто приходит за помощью, он не гонит, но и лишних вопросов не любит.

Болотный Доктор — ключевая фигура в Зоне. Его знания и навыки бесценны, но он не даёт их просто так. Найти его трудно, заставить говорить — ещё сложнее.

ЦРУ. Совершенно секретно)