Жуки в муравейнике

Глава 1

Жуки в муравейнике

Осень уже пришла!"-

Шепнул мне на ухо ветер,

Подкравшись к подушке моей.

(Мацуо Басе)

Мы часто не те, что думаем о себе. Всю свою, надо признать, не очень большую жизнь я пытался быть похожим на других. У меня не получалось, но я честно пытался, и тем не менее выделялся в толпе своих сверстников как ледокол среди речных лодок. Не размером, чем-то другим, возможно умом и точно странным выражением лица. А как могло быть иначе, если я иной? Если я сын инопланетянина? Если я априори обладаю другими физическими и интеллектуальными данными? Вот скажите, как это скрыть? Но самое главное, как самом это понять? Все же тебе с рождения говорят, что ты такой же, как все. Ты человек, только кривой, косой и тупой.

Мы с Шимми подружились в интернате. Причем я был единственным, да и сейчас наверное таковым и остался, кого Влад по-настоящему уважал. Так получилось, что его боялись в детском доме все, даже воспитатели, которые, к месту сказать, имели специальную подготовку, в том числе и боевой опыт, потому что он был необыкновенно силен, быстр, драчлив, презирал всех и держался в стороне от других детей. А когда меня привезли из другого детского дома, то кому-то из взрослых парней показалось хорошей идеей стравить его со мной. Почему-то местная шпана решила, что меня надо проучить, и лучше всего это сможет сделать Шимми. Если честно, то я тоже не пай-мальчик, и на любую попытку притеснения умел ответить, потому что в интернате иначе никак –покажешь слабость, до конца дней будешь для кого-то рабом. Естественно, как только я появился, меня попытались заставить подчиниться, признать чужую волю.

Они ошиблись. Я знал, если почувствуют, что ты слабак, то твоя жизнь превратится в ад. Однажды я прочитал у американского писателя Хемингуэя, что если мальчик находится в среде взрослых парней, то он должен иметь нож и быть готовым его применить, тогда другие почувствуют эту готовность, и от него отстанут. Ножа у меня не было, слишком часто в интернате делали досмотры и обыски, но я был готов отстоять свое право быть таким, каков есть, поэтому уже через пару часов пребывания на новом месте жительства я разбил пару носов и прокусил одну очень волосатую руку.

Оказалось, что я хороший боец, хоть раньше о себе этого не знал. До этого я мало дрался, потому что у меня в друзьях всегда ходили здоровые ребята, которым чужую челюсть сломать, было раз плюнуть.

К сожалению, здесь мне пришлось самому защищать свое право быть таким, какой я есть. Правда, я не знал, что в моем новом интернате негласно поощрялись драки, и что парней, которым хорошо досталось от меня, учили драться настоящие инструктора рукопашного боя. Их наказали за драку, но не так, как меня – они получили плохие оценки за единоборство, чтобы было гораздо больнее и обиднее, чем мне. Я загремел в карцер, а побежденные стали вынашивать план мести.

Шимми стали нашептывать на ушко, что я о нем плохо высказываюсь, а мне стали рассказывать о том, что Влад затаил на меня злобу и хочет меня избить. Само собой разумеется, что в какой-то игре на площадке мы с ним столкнулись, и началась грандиозная драка, в которой приняла участие вся мужская часть интерната, включая воспитателей.

Сначала мы дрались с Шимми, а потом, когда поняли, что нас столкнули специально, били уже тех, кто это сделал, а дальше лупили тех, кто пытался нас разнять и тех, кто решил, что толпой можно избить кого угодно. А уже после этого мы разошлись и разогнали всех, в том числе и инструкторов по боевой подготовке, и только выстрелами из боевого оружия удалось охладить наш пыл.

Интернат, в который я попал, оказался не совсем обычным, он числился на балансе ФСБ. Из него вышли многие агенты, которым страна обязана прорывами в науке и технологиях, а также множеству шпионских скандалов. Высокое чекистское начальство продолжало дело железного Феликса и выращивало из беспризорников агентуру, оперативников и специалистов по амурным делам, которые требовались в любое время и при любом режиме. В интернат попадали только физически сильные, смышленые, симпатичные и выносливые дети, этим занималась специальная служба, которая собирала сирот по детским домам всей страны. И учили в нем настоящие спецы по боевой и физической подготовке, прошедшие холодные и горячие войны. Натаскивали, надо признать, хорошо.

Боевые пистолеты дети разбирали и собирали уже в первом классе, стрелять учились во втором. Физические единоборства усваивали вместе с азбукой и к окончанию интерната парни и девчонки превращались в настоящие боевые машины, владеющие всеми разновидностями современного оружия, способные управлять любыми видами транспорта, и умеющие выживать в любом регионе мира.

Конечно, в этом не было ничего нового, в стране всегда существовали училища, в которых готовили пополнение для армии и флота, но у них был другой профиль, да и мозги выпускникам не особенно требовались, из них выходили прекрасные офицеры, из нашего же интерната мастера плаща и кинжала.

Те, кто заканчивал интернат, получал не просто среднее, а среднее специальное образование и могли работать переводчиками, так как каждый выпускник владел тремя, а то и четырьмя языками, но при этом они являлись не просто толмачами, но и силовиками, если требовалось. Кроме того выпускники умели нестандартно думать и находить выходы практически из любого безвыходного положения.

Конечно, не все становились агентами или кадровыми работниками ФСБ. Отбиралось в процессе взросления и обучения процентов пятьдесят, остальные становились обычными гражданами нашей страны. Хоть слово «обычные» я бы поставил в кавычки. Все равно те навыки, которые вдалбливались детям с детства, оставались на всю жизнь, и это оказывало влияние на выбор профессии и пути. Понятно, что большинство из выпускников интерната шли работать в другие силовые структуры, и неплохо там делали карьеру.

После той грандиозной драки, о которой после ходило немало легенд, мы с Шимми посидели неделю в карцере на хлебе и воде, где еще больше сдружились и решили жить в одной комнате. Это было сделать официально невозможно, поэтому мы просто заняли ту, в которой жил Влад, выкинув из нее троих живущих с ним парней, самое забавное было то, что наставники, воспитатели и инструктора по боевой и физической подготовке сделали вид, что этого не заметили.

А потом к нам прибился Мишка - худенький бледный лопоухий пацан в очках и попросился к нам на житье. Наша комната Тику показалась тихим, спокойным местом, в котором будет хорошо и спокойно жить. Не знаю, как Шимми, а я сразу почувствовал, что есть в нем что-то такое, что нам пригодится, поэтому согласился на его переезд к нам. Влад возражать не стал, и к вечеру того же дня мы жили втроем в комнате на четверых. Оставалась свободной еще одна кровать, но до самого выпуска никто так и не решился ее занять.

Выживать без семьи трудно, сироты быстро привыкают к тому, что всему миру на них плевать, и они могут рассчитывать только на себя, и если повезет иметь друзей, то еще на них. Мне посчастливилось, думаю, что Шимми и Тику тоже подфартило со мной, мы стали семьей, и помогали друг другу, как могли, а этого уже оказалось достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокими в этом огромном мире.

Самое трудное обычно начинается, когда приходит время покидать детский дом. Ты почти ничего не знаешь о мире за стенами, но при этом теряешь свой прежний дом навсегда, как бы ты его не ненавидел. Ты понимаешь, что больше никто не будет о тебе заботиться, кормить, поить, одевать. Дальше сам. Живи, как хочешь, только не забывай, что всем на тебя плевать. Большой мир ждет тебя, чтобы пережевать и выплюнуть –так говорили наши инструктора, а я думаю, они хорошо понимали, о чем говорили.

Прошел торжественный выпуск, потом выпускной бал, а дальше началось странное: дни шли за днями, всех ребят и девчонок из нашего выпуска забрали, а нас никто из вербовщиков словно не замечал. Будто не существовало нашей тройки. Не было и все. Это было странно, мы лучше всех дрались, отлично стреляли, неплохо разбирались в психологии, ай кью у нас тоже не из самых низких, но мы оказались никому не нужны. Воспитатели и инструктора чурались нас, отказывались разговаривать на эту тему и сбегали под выдуманными предлогами.

Когда мы поняли, что происходит что-то для нас непонятное, а значит, опасное, то решили, что пора пробиваться на волю, иначе нас здесь и сгноят. У нас не было документов, они хранились у директора, но в конце концов, мы мастера плаща и кинжала и для нас это не должно стать большой проблемой.

Странно устроен человек: только что переживали о том, что не сможем жить без родного детского дома, волновались, не желали никуда уходить, но стоило узнать, что никто нас никуда выпускать не собирается, сразу проснулось желание сбежать и как можно быстрее, даже воздух в интернате стал грязным и душным. Но уйти было не так просто: забор высокий, на нем торчала колючка, спираль, а множество следящих камер отслеживали любые попытки приблизиться к бетонной стене. К этому следовало добавить вооруженную шокерами и травматическими пистолетами охрану.

Когда мы начали всерьез продумывать план побега, неожиданно в нашей комнате появился директор. Это было странно, он никогда не спускался со своего олимпа, держался надменно и смотрел на нас свысока. Мы вскочили с кроватей, но директор лишь мрачно махнул рукой, приглашая идти за ним.

У себя в кабинете он выложил на стол наши паспорта, три конверта с деньгами на первое время, аттестаты об окончании школы, несколько дополнительных удостоверений для каждого, говорящих о полученном нами образовании, права на управление транспортом и хмуро произнес:

- Удачи вам на вашем новом поприще, - директор широко улыбнулся белыми протезированными зубами. Фразы были стандартными, выученными, мы их знали наизусть. – Надеюсь, что у вас все получится, и вы добьетесь чего-то в жизни. И приходите… нечасто, иногда, чтобы мы знали, что с вами все в порядке. Свободны!

- А нам куда? – спросил я. – Нас кто-то забирает или мы сами по себе пойдем?

- Хотел бы я сказать, что сами по себе, - вздохнул директор, еще раз оглядывая нашу тройку. Впереди стоял я, за моей спиной маячил Шимми, впрочем, его итак видно, все-таки почти два метра роста и сто килограмм мощных тренированных мышц, а за ним, стараясь не отсвечивать, расположился Тик. Его задача в нашей компании - сбор информации Не знаю, как он это делает: читает мысли, снимает физиомоторику, отслеживает лицевую мимику или что-то еще, он нам детали не рассказывает, да мы и не спрашиваем, у каждого из нас свои тараканы в голове, но Мишка всегда знает, что нас ждет, и кто о чем думает. – Но не могу, вас забирают.

- Кто? – спросили мы хором.

- Я, - тут от стены отделился невысокий человек с жестким профессиональным взглядом спецназовца. У нас инструктора так смотрят, когда решают, что тебя нужно вырубить - взвешивают, оценивают, решают, куда ударить. Гадом буду, еще мгновение назад там никого не было. Я все время старался стоять так, чтобы этот участок стены отслеживать краешком глаза, видимо, мое подсознание что-то ощущало, но глазами никого не видел. – Поедете со мной.

Директор развел руками и сел в кресло, видимо, часть его выступления закончилась. Влад выдвинулся вперед и сгреб наши документы в бездонный карман своей куртки:

- Тогда наше вам с кисточкой. Спасибо за все. Не поминайте лихом и все такое прочее, с искренней любовью, уважением, и чтобы завсегда так сытно…

- Не ерничай, Влад, - вспыхнул директор. – У меня права еще имеются, пока вы через ворота не прошли, я могу вас и в карцер отправить.

- Уже не можете, - незнакомый мужчина встал передо мной, разглядывая меня со странной улыбкой. – Это свободные люди, так что забудьте. А ты молодец, Кот. Фиксировал взглядом, старался не терять из вида, хоть увидеть меня непросто.

- Так точно! – я прищелкнул каблуками, глядя перед собой. – Рад стараться, ваше высокбродь! Не имею чести знать, но очень уважаю - буквально до слез…

- Орел, хвалю! – спецназовец похлопал меня по плечу. – Зовут меня Дмитрий Витальевич, фамилия Морозов. Боевой псевдоним, естественно - Мороз. Работать будете у меня. Минут пять еще можете мне похамить, а потом увы… не получится - сгною!

- Что за контора? – Влад сделал шаг вперед, и теперь мы стояли строем. – Деньги платить будут?

- Будут, - Мороз осмотрел его. – Молодца, Влад! Силен бродяга. А контора у нас заготовительная, всякий мусор заготавливаем, ты у нас тяжести таскать станешь…

- Это запросто, - согласился Шимми и посмотрел на меня, спрашивая, что будем делать с этим чудиком? Я пожал плечами, показывая, что не стоит из себя чего-то гнуть до поры до времени. – Нам что таскать, что катить –главное, лежа…

- И ваш умник, - Морозов внимательно смотрел Тика, тот поежился перед его испытывающим взглядом и стал протирать свои круглые очки. – Другим я тебя, Михаил, представлял, побольше, посильнее и помощнее. А вообще, парни, не знаю, зачем мне вас рекомендовали…

И тут в мои пальцы сзади что-то ткнулось. Я сжал руку и понял, что в моих руках пухлый бумажник. Не знаю, как он у меня оказался, но такими не разбрасываются, и я тут же сунул его в потайной карман куртки. Скосив глаза на Тика, я понял - его работа. Он такое умеет, телекинетик же… предметы двигать самое то для карманника.

- Идемте, - сказал Мороз и направился к двери. – Вещички берите с собой, обратно уже не вернетесь. Прощай любимый детский садик….

- Никогда? – спросил Влад, глядя странным, задумчивым взглядом на директора. – Совсем?

- Никогда, - Мороз вышел за дверь. – Совсем. Староваты вы уже для интерната, обратно поношенное не берут.

- За доброе слово спасибо! - Шимми непонятно каким образом вдруг оказался у стола директора, и когда тот приподнялся, ударил коротко без замаха в солнечное сплетение. Директор обвалился, побагровел, пытаясь вдохнуть воздух. Мне даже на мгновение его стало жаль, знаю, какой у Влада удар. Шимми, ударил еще раз и прошипел - Радуйся, что не убил. Но может быть я еще и передумаю и замочу козла!

Годы пройдут, вспомнишь, кого обидел,

и слезы хлынут из глаз

Тесна земля.

- Проговорил я насмешливо. – Считай, что легко отделался. Кстати, не вздумай охрану вызывать, наваляем им по полной программе, и еще добавим, чтобы помнил…

- Вон, скоты!!! – прохрипел директор. – Пошли отсюда!!!

Мы вышли, спустились по лестнице, я впереди, Шимми за мной, Тик последним, оберегая наши тылы. Охрана проводила нас тяжелым взглядом, мы ей тоже не нравились, и с облеченным вздохом закрыла за нами дверь. На улице было тихо и тепло. День близился к вечеру. Легкий ветерок овевал наши лица. По глубокому синему небу ползли белесые облака. Пахло бензином и пылью.

За воротами, которые захлопнулись за нашей спиной, словно отрезав пуповину, нас дожидался огромный черный джип. Мы, не сговариваясь, посмотрели на огромное пятиэтажное здание, которое долгое время было нашим домом. За окнами торчали серьезные лица ребятни. Они смотрел на нас молча, прощаясь. Орать у нас не разрешалось, окна открывать тоже, да и бесполезно –решетки. Я помахал рукой, и кто-то несмело ответил, потом еще, а следом мы услышали приглушенный волчий вой. Шимми взвыл в ответ, за ним Тик, потом и я. Наше интернатовское приветствие, по которому мы друг друга узнаем повсюду. Волчата же. Одинокие, брошенные кутята, которые потом вырастают в безжалостных волков.

Мы подошли к машине и залезли внутрь, вдыхая запах новой кожаной обивки.

Как только сели, джип тронулся с места и сразу набрал скорость. Я оглянулся назад, помахал, хоть и понимал, этого уже никто не увидит. Начиналась новая жизнь, и было нам от этого очень грустно.

Меркнет день

Теплый ветер трогает лица

Мы в начале пути

Пробормотал я. Тик легко толкнул меня в бок, и я вложил ему в руки бумажник. Мишка раскрыл его, вытащил деньги, передал их мне, потом осмотрел визитные карточки, пожал неопределенно плечами и спокойно проговорил:

- Готовьтесь, сейчас начнутся неприятности.

Я тоже почувствовал, как мои несуществующие волоски на руке попытались подняться дыбом, Шимми неуверенно заворочался, его огромные ладони сжались в кулаки, и он шепнул:

- Скажешь – когда?

Я кивнул. Так получилось, что в нашей команде я главный. Это не значит, что я люблю командовать, или пытаюсь всех гнобить. Нет, просто я многое ощущаю такое, что невозможно объяснить, даже Тик со всеми своими невероятными способностями часто не понимает, когда следует действовать, а когда лучше подождать, я же это чувствую всеми фибрами своей сиротской души. Именно поэтому меня признали вожаком, хоть на эту роль годится любой из нас. Я не знал, что за неприятности нам пророчил Тик, но ощущал, что он прав. Опасность приближалась с той же скоростью, с какой летела наша машина по широкому Ленинградскому проспекту.

Джип свернул несколько раз, улицы становились все уже, дома все меньше, мы явно направлялись в пригород.

Потянулись длинные унылые заводские заборы, машина свернула еще несколько раз, выехала на какую-то узкую улочку, и тут нас остановил спецназовец с автоматом в маске, бронежилете и каске. По сторонам я заметил еще несколько бойцов, которые расположились так, чтобы контролировать дверцы машины. Мое чувство опасности снова подняло несуществующие волоски дыбом, сердце застучало быстрее, но время действовать еще не пришло. Я отрицательно покачал головой, зная, что на меня смотрит Влад и Мишка. Водитель джипа опустил стекло, и боец громко произнес:

- Капитан Баев. Проезд дальше закрыт. Операция спецназа. Разворачивайтесь и уезжайте, иначе применим оружие.

Мороз протянул удостоверение, и капитан откозырял.

- Руководство операцией переходит ко мне, капитан, - проговорил Морозов. – Свяжитесь со своим командованием, чтобы удостовериться в этом.

Спецназовец отошел от машины, что-то проговорил в свою гарнитуру, получил ответ и вернулся к машине.

- Мои люди в вашем распоряжении, товарищ полковник.

Мы переглянулись между собой, и у меня взмокла спина от ощущения, что вляпываемся в какие-то очень большие неприятности. Полковник –это круто, а если учесть, что спецназ признает далеко не всех, то получается, что наш вербовщик важная шишка

Джип проехал дальше и остановился недалеко у ворот склада, вокруг него расположился взвод спецназа, нервно сжимая в руках автоматы.

- Значит так, парни, - проговорил Мороз, поворачиваясь к нам. – В этом складе сейчас находится какая-то странная тварь, на счету которой больше десятка полицейских. Вы сейчас туда пойдете и гадину эту уничтожите. Будем считать это вашим приемным экзаменом. Справитесь, возьму к себе, не справитесь, отпущу на все четыре стороны, точнее на одну, но темную.

- То есть, на все четыре стороны мы можем идти прямо сейчас? – уточнил я. – Или обязательно немного подрыгаться перед большими взрослыми пацанами, которые, похоже, очень боятся того, что находится внутри?

- Это интересный вопрос, - полковник задумчиво пожевал губами. – Пожалуй, я неправильно сформулировал задачу. Вы идете внутрь, или спецназ вас расстреливает перед воротами как преступный элемент, полицию списываем на ваши трупы, и все расходятся, довольно улыбаясь. Так понятнее?

- Намного, - вздохнул я. – Чего-то такого и ожидал. Оружие дадите?

- А ты обращаться с ним умеешь, мальчик? – насмешливо спросил Морозов. – Не молод ли ты для взрослых игрушек?

- Вы, кажется, забыли, господин полковник, в каком интернате мы учились, - вежливо ответил я. – Оружие мы проходим в первом классе, и каждый год сдаем зачеты по стрельбе из пистолета и автомата, а также пулемета, гранатомета, из пушек, ПЗРК, РПГ и всего прочего, что может стрелять, включая лук и стрелы.

- Действительно забыл, - рассеяно улыбнулся Мороз. – Автоматы я мог бы вам дать, только они бесполезны, не берет эту тварь пули, электрошокеры воздействуют, не убивают, конечно, но скорость замедляют, а больше пока ничего не знаем.

- Ясно, -ответил я. – Давайте нам шокеры и ножи, будем разбираться на месте.

- Я бы рад их вам дать, да нету, – развел руками полковник. – Забыл захватить. Вот как-то так получилось, что как раз шокеров сегодня и не взял, всегда беру, когда из дома выхожу, но сегодня не ваш день, придется как-то без них…

Шимми посмотрел на Морозова так, что я понял, он готов его убить прямо сейчас, но делать этого не стоило по многим причинам. Я предостерегающе сжал его колено, он остыл и попросил:

-Дайте хотя бы ножи, у спецназа они есть.

- Это пожалуйста, - полковник помахал рукой и капитан спецназа подошел к джипу. – Баев, дай мне три ваших ножа, ненадолго, я верну.

- Хорошо, - капитан отошел к своим бойцам и вернулся с ножами, которые Мороз передал мне.

- Пошли, - скомандовал я. – Выходим.

Мы вылезли из машины.

- Вы езжайте, - сказал я полковнику. –Как я понял, вряд ли мы вернемся оттуда.

- Я бы рад уехать, да не могу, - улыбнулся отеческой улыбкой Морозов. – Я же принял руководство операцией на себя. Даже если вы сдохнете, придется других туда отправлять с той же миссией, так что здесь постою, подожду, свежим воздухом подышу, в пригороде он особый, кислородом насыщенный…

- Тогда пожелайте нам удачи! – я полез в карман и сунул ему бумажник. – Кажется, ваш? На полу машины валялся. Денег, правда, там не было, одни карточки…

Я направился к складу, ребята потянулись за мной, а я словно наяву видел, как вытянулось лицо у Мороза, как он лихорадочно проверяет портмоне, видит, что денег нет, и матерится. Мне лично это видение доставило огромное удовольствие.

- Удачи! – буркнул нам в спину капитан спецназа и перекрестил каждого, что уж точно было лишним - в бога из нашей троицы никто не верил, потому что мы давно решили, что если бы он был, то вряд ли устроил нам такую жизнь. Все-таки тяжело быть сиротой, только это поймет тот, кто остается наедине со своей судьбой и заранее знает, что ничего хорошего впереди не ждет. – Да поможет вам бог!

Словно понимая, что нам предстоит, небо стало темнеть, откуда-то набежали темные тучи, должно быть природа нас решила оплакать.

Тик задумчиво протер стекла своих круглых очков и прижал пальцы к вискам, застыв в напряжении, пытаясь разобраться, какие твари нас ждут внутри. Шимми приладил ножны к ремню, и теперь размахивал ножом, привыкая к форме рукоятки и лезвию. Надо сказать, что бою на ножах нас тоже учили, притом инструктора хорошие - из «Альфа», так что кое-что мы умели. Хоть какие бойцы из нас восемнадцатилетних мальчишек? Так, пушечное мясо. Боевого опыта никакого, в основном теория, да тренинг. Правда, такие, как мы, обычно и воюют, опытные сидят в штабах.

Мерзко умирать осенью

Когда холодно и льется с небес дождь

Но мы и не умрем.

Дождь и на самом деле заморосил сразу после моих слов. Тик и Шимми переглянулись и заржали, откровенно и весело, словно впереди нас не ждала опасность. Моя страсть к хокку их забавляла. Сочинять я их начал года три назад, когда впервые прочитав об этой форме японского стиха, и стал произносить эти трехстишия к месту и не к месту. Мне казалось, что это легко открыть свой мозг миру и говорить то, что видишь. Как песня казаха, который едет на лошади и поет о том, что проплывает перед его глазами. Красиво и непонятно. Конечно, то, что я выдаю, не совсем хокку, а просто выплеск моих мыслей, но моим друзьям нравится, то, что я периодически выдаю странные строчки.

- А что-нибудь про жизнь, не про смерть можешь? – спросил Мишка. – Перед дракой чего-то хочется бодренького, оптимистичного…

До калитки в воротах склада оставалось всего несколько шагов, поэтому я произнес то, что материализовалось у меня в голове после его слов:

Мы не умрем сегодня,

ветер не даст.

Он не любит мертвые лица.

- Что и требовалось доказать! – Тик еще больше повеселел и перемигнулся с Владом, потом они оба довольно заржали.

- Чему смеемся? – спросил я, берясь за ручку двери и прислушиваясь к себе. Чувство опасности не было острым, оно ощущалось как слабая зубная боль. – Это просто стихи.

- Не просто стихи, а твои, - ответил Шимми. –А смеемся потому, что нам нравится жить.

- Тогда давайте разбираться с тем, что внутри, - я открыл калитку, вошел , подался в сторону и присел, давая возможность войти моим друзьям, которые тут же расположились рядом. Калитка закрылась оставив нас без света. – Один раз не страшно, а дважды не умирать.

- Значит так, особь одна, - проговорил чуть слышно Тик. – Находится в дальнем конце, здесь оказалась случайно, у нее есть какая-то цель…

- Особь? – я удивленно посмотрел на него. – Она? Что это значит? Баба что ли?

- Не совсем баба, но точно не мужик, - ответил Тик. Стекла его очков его в темноте замерцали. – Это по моим ощущениям нечто странное. Похоже на зверя, но это не животное, потому что имеет разум. К тому же в голове этого существа мелькают образы непонятных, а может и неземных пейзажей. Если бы я верил в инопланетян, то сказал бы, что нас в темноте поджидает существо с другой планеты.

- Круто! –сказал я, а Шимми со мной согласился. – Фантазия у тебя, как у нашей поварихи, только она могла приготовить еду из любого дерьма.

- Почему? – удивился Мишка. – Что я не так сказал? Скоро сами в этом убедитесь, не забудьте потом извиниться.

- Поживем-увидим, - ответил я, вглядываясь в темноту. Впрочем, глаза уже привыкли, и я мог видеть довольно далеко, я вообще легко приспосабливаюсь к отсутствию света, меня и Котом называют за то, что хорошо вижу в темноте – Теперь хоть понятно, почему для нас устроили это испытание. Ребята вы необычные, что Тика брать, что тебя, Шимми, единственный нормальный среди вас это я.

- Ага, - покивали два моих друга. –Как же. Ты хоть раз себя в зеркале видел?

- Приходилось пару раз, и честно скажу, увиденное мне понравилось, - ответил я. – Вам повезло, что с вами такой красавец!

- А в темноте как сейчас себя видел? – Тик сунул мне небольшое карманное зеркало. – Посмотри, тебе еще больше понравится…

В темноте я на себя до этого еще не смотрел. Я поднес к лицу зеркало и увидел два красных горящих глаза, отчего мне стало не по себе. Действительно, зрелище не для слабонервных. Кот –одним словом, у них тоже во мраке глаза блестят.

- Ну как? – спросил Влад, тихо заржав. – Наблюдаешь что-нибудь необычное? Красавца какого-нибудь?

- Ужас, - согласился я, отдавая зеркало Тику. – Получается, я такой же псих как вы?

- Точно, - мои друзья заржали. – Даже больше.

- Ну и ладно, пусть так, - я получи два дружественных тычка в бок. – Что делать будем?

- Не знаю, - Тик снова стал протирать очки, и неудивительно, с холода в тепло стекла всегда запотевают. – На самом деле существо, которое мы должны убить, не настолько агрессивно, чтобы его убивать, лично я считаю, что люди на нее напали первыми. Наверное, мы сможем убить ее, но мне кажется, не стоит этого делать. Мало того что это глупый риск, но и смысла в этом не вижу абсолютно никакого. Нужно просто помочь этому существу отправится к себе домой, и тогда нам будет хвала и радость от совершенного доброго дела, которое нам после смерти зачтется на небесах.

- А где ее дом? – спросил я. – Мне, конечно, интересна та чушь, что ты несешь, но все-таки?

- Если бы я знал, - Тик пожал плечами. – Я вижу странные образы, но не понимаю их, понятно только, что она не с нашей планеты.

-Жуть какая, - я подмигнул Серому, и тот заржал. – Совсем у ботаника крыша поехала. Фантастики начитался. Сидит девица в темнице, а сама не с нашей планеты. Ты хоть понимаешь, что несешь?

- Понимаю, но не все, - Мишка виновато развел руками. – Но думаю, что не ошибаюсь.

- Что ж, пошли разбираться, что там за девица в темнице, - я встал и пошел открыто, не таясь, сам еще не понимая, почему так делаю. Словам Тика я не поверил, но принял к сведению - конечно, он странный, но обычно все, что говорит, сбывается. И он мой друг, значит, не подставит. - Может и не придется никого убивать.

Шимми пожал плечами и пошел за мной, последним как всегда двинулся Мишка. Так мы привыкли, я первый, кому придется быстро принимать решение, за мной Шимми - основная наша сила, и сзади Тик как разведка и резерв главнокомандующего. Чувствовал я себя неудобно и как-то странно, логика подсказывала, что следовало подкрасться, определить, с чем придется иметь дело, а уже потом бросаться на амбразуру. Но вот не хотелось этого делать, наоборот ощущение, что я делаю правильно, только крепло.

Я откуда-то знал, что подкрасться незаметно к этой инопланетной девице не получится, а сражаться мне с этим существом не хотелось. Почему? Причин для этого много: одна из них та, что мне совсем не понравилось, как Мороз бросил безоружных ребят на неведомую опасность, даже не рассказав, что их ждет. А вторая в том, что в любой драке можно получить по сопатке, даже если ты подготовленный боец, и поэтому всегда желательно дело вершить миром.

И Морозов сказала, что нас ждет неведомая, очень опасная тварь, а Мишка говорит, что мы встретим странную девицу, которая оказалось здесь случайно и не виновата в том, что люди на нее напали.

Наверняка какая-нибудь сердобольная тетка вызвала наряд полиции, а все знают, как эти ребята решают вопросы - наручники на руки, дубинкой по почкам. А если не справились втроем, то вызовут подмогу, тогда уже метелить будут часа два - мало никому не покажется. И если какая-нибудь девица за это им головы открутила, то правильно сделала. У нас в интернате тоже такие девчонки имелись, они могли не только наряд полиции на землю уложить, но все отделение, все-таки учили нас инструктора хорошо.

Я шел по центральному проходу, крутя головой по сторонам, с обеих сторон до потолка стояли стеллажи с разной ерундой, вроде новых шин, разобранных двигателей, каких-то запчастей и ящиков с неизвестно каким содержимым. Он был довольно длинным метров тридцать, но он закончился, и я вышел на небольшую площадку, на которой стоял наполовину разобранный погрузчик, а рядом с ним сидела на ящике девушка очень даже приятной внешности. По-крайней мере фигурка у нее была, что надо: грудь, талия и все остальное имелось на своих местах и как раз тех размеров, что так нравятся мужчинам. Не заметить это было невозможно – девушка сидела голая, если не считать ремней, которые перепоясывали все ее тело, на которых что-то висело напоминающее оружие.

В общем, перед нами была девушка, так что Мишка оказался прав, и мне следовало перед ним извиниться, что впрочем не хотелось - еще зазнается!

Я остановился и стал рассматривать нашу цель. В фигурке девушки имелась какая-то несообразность, которую я не мог никак понять. И цвет кожи отличался от человеческой, потому что был какой-то синеватый.

Девица подняла голову и мгновенно оказалась на ногах, в руках мелькнуло оружие, причем во всех четырех. Только сейчас до меня дошло, что с ней не так.

«Отсюда и несоответствие пропорции, - подумал я отстраненно. – А вообще девушка видная, с такой целоваться наверняка приятно».

Скромная девушка

Румянец на щеках

Чистой воды смерть.

- Ты прав, Мишка, не человек она, извиняемся, - пробурчал Шимми, выходя из-за моей спины и выхватывая нож.- Вылитая Кали. В древних индийских ведах ее называли богиней смерти и разрушения за то, что она как-то целое войско уничтожила вместе с боевыми слонами.

- Круто, - кивнул я. – Стремительна и одинока. Такая обнимет, мало не покажется. Все-таки четыре руки - это сила. Интересно, а у нее парень есть, а если есть, то он какой? Сторукий Шива?

- Ага, наверняка он, - Влад покрутил ножом, готовясь к схватке. –Культовая девица. А тебе ее сторукий парень зачем? Нам и этой будет много…

-Просто подумал о том, какова она в постели, - я мечтательно вздохнул. С любовью мне не очень везло. Девушки у нас в интернате уже с первых месячных нацелены на карьеру, обычные парни мало их интересовали. И это правильно, им тоже надо как-то в этой жизни устраиваться. – Наверное, с ней интересно…

Девушка внимательно посмотрела на меня, игнорируя остальных, и оказалась рядом со мной так быстро, я даже не заметил, как это случилось. Шимми напрягся, взмахнул ножом и полетел куда-то за мою спину. Приземление было громким, кажется он своим телом развалил какой-то ящик. Я даже не успел потянуться к ножу, как ее острые зубки оказались у моей шеи. Держала она меня крепко двумя руками, так что вырваться было сложно, а две другие руки схватили Тика за горло. Пахло от нее мускусом как от диких зверей, но надо сказать вполне приятно. Кожа у девушки была теплой, даже горячей, что показалось очень даже славным после промозглого холода за стеной. Глаза ее смотрели на меня и было в них что-то очень знакомое. Только через пару минут я понял в чем сходство - они очень походили на мои, которые увидел в зеркале Тика –такие же алые и сверкающие в темноте. Ее упругие груди прижались к моему телу, и это подействовало на меня возбуждающе, хоть я понимал, что доживаю последние секунды своей жизни: сейчас инопланетянка взмахнет небольшим мечом, который держала в правой нижней руке, и отправлюсь я на небеса рассказывать, что в этой жизни даже согрешить по-настоящему не успел.

- Грррмм, - проговорила она. – Крытык.

Голос у нее был горловой, по-своему волнующий, нежный.

- Она говорит, что рада тебе, повелитель, - просипел перевод Тик. Все-таки получается, что он умеет читать мысли, а говорил, что просто догадывается. Врал! И правильно, я бы на его месте тоже правду не сказал - кому охота знать, что кто-то его мысли читает. Не всегда же они хорошие, вот мои сейчас только о сексе. Даже внизу живота все вздыбилось. А ведь рядом со смертью стою. Где-то я читал, что многие умирающие испытывают оргазм и выбрасывают семя в момент смерти. Как бы и мне так не опозориться, правда, мне наверное будет уже все равно. – И приветствует тебя

- А кто у нас повелитель? – спросил я, глядя в эти пылающие глаза. Мне не было страшно, наоборот, как-то спокойно, хоть понимал, что эта приятная девица может меня убить, даже не напрягаясь, одним незаметным движением .

- Похоже, что ты, - ответил Тик. – Поэтому скажи, чтобы она отпустила мое горло, больно же.

- Интересно, а как я ей скажу, если не знаю языка? – я приветливо улыбнулся этому прелестному голубому девичьему личику, которое даже белые острые клыки не портили. Шимми где-то сзади выбрался, наконец, из развалин ящика, и, теперь раздраженно пыхтя, подкрадывался к девушке сзади. – Может подскажешь как?

- Просто подумай, - Тик захрипел, кажется девица слишком сильно сжала ему горло. – Я думаю, она слышит наши мысли. Телепатия…

Я попытался подумать о том, что мы ей не враги, что Тик мой лучший друг, поэтому не стоит его обижать, а то могу разозлиться. Что буду делать, когда разозлюсь, я не знал, но весь мой предыдущий жизненный опыт говорил о том, что лучше до этого не доводить. Я когда злюсь, становлюсь агрессивным и невероятно сильным. Шимми это на своей шкуре испытал. В ответ девушка прижалась ко мне еще теснее и поцеловала со всей страстью. Точно услышала мои мысли. Я же думал о ее груди, о том, как было бы здорово оказаться с ней в одной постели, чтобы меня обнимали все ее четыре руки.

Как странен мир

Даже цветы ядовиты

Когда не хватает любви

Не могу сказать, что я нецелованный, в интернате девочки быстро взрослеют и начинают понимать, что иногда стоит отдаться: выгодно это по многим статьям, мужское влечение для них средство для порабощения. Интернат же принадлежал ФСБ, а тем требовались «ласточки» и «вороны». У девчонок даже свои инструктора имелись, точнее инструкторши, которые учили, как из мужчин веревки вить и использовать все наши слабости. Именно поэтому девочки после выхода из интерната быстро делали карьеру, потому что могли соблазнить любого, развести на бабки, и сделать многое другое, о чем мы даже не догадывались. Думаю, они на нас тренировались, и спали с нами по заданию.

Так вот этот поцелуй многого стоил, я ответил на него, и услышал, как, охнув, Тик повалился на бетонный пол, а Шимми снова улетел в темноту, получив мощный удар ногой.

«Шимми тоже мой друг, - подумал я, обнимая девушку в ответ и прижимая к себе. – Не бей его сильно, пожалуйста. Несильно, можно…»

В ответ я услышал, что-то вроде:

- Грамм, тото?

- Она спрашивает, почему ты не говоришь на родном языке? – перевел Тик, поднимаясь и держась за горло. Он встал сбоку, но так, чтобы руки Кали его не больше доставали. – Ну и подружка у тебя, хуже цунами. Мог бы и рассказать друзьям, что ты с ней знаком.

- Рассказал бы, если бы знал, - я перевел немного дух, поцелуй был долгим, и меня, если честно, после него трясло от желания. Она же почти голая. Те ремни, которым она была перепоясана, ничего не скрывали, наоборот, только подчеркивали ее прелести. – Скажи Шимми, чтобы не прыгал на нее больше, я попытаюсь с ней договориться. Кстати, я вам и раньше говорил, что неотразим для женского пола, а вы мне не верили…

- Ты только не размякай, - посоветовал Тик. – Эта богиня десяток полицейских прикончила, и тебя может вырубить в один момент. Влад, погоди, не лезь, давай посмотрим, что она с ним будет делать - интересно же…

«Я не знаю родного языка, потому что меня никто ему не учил, - постарался подумать я как можно отчетливее. – Извини…»

Не знаю, что поняла эта четверорукая девица, но она отодвинулась и стала вглядываться в мои глаза, словно проверяя, не вру ли я. А потом вдруг сжала мои виски руками, приблизив голову к своей груди, чему я был совсем не против,, и тут я заметил, что на лбу у нее находится еще один глаз. В отличие от обычных двух он был не огненный, а голубой, и увидеть его, когда он был закрыт, было невозможно, потому что веко пряталось в небольшой морщинке. Так вот этот глаз уставился на меня или я на него, а потом в моей голове все закружилось, и если бы меня не держали четыре нежные крепкие руки, я бы рухнул без сознания к стройным девичьим ногам. Через пару минут в мозгах прояснилось, и я услышал нежный мелодичный голос Кали:

- Теперь ты понимаешь меня, повелитель?

Похоже она говорила по-прежнему на своем скрежещущем языке, но я прекрасно слышал ее.

- Голова закружилась, - смущенно ответил я, причем тоже скрежеща. – Дай отдышаться.

- Я так рада, что тебя встретила, - девица развернула меня и посадила на ящик, сама нисколько не смущаясь уселась на мои колени. – Я искала тебя, но не могла найти, наверное мне дали неправильные координаты, и этот город очень большой, как вы в нем живете?..

Выражение на лицах моих друзей было трудно описать, оба они стояли метрах в пяти от меня и глазели на происходящее, недоуменно моргая глазами. Шимми так тот вообще по-моему находился в ступоре. Последнюю фразу девушка проговорила на чистом русском, словно всю жизнь говорила на нем, правда, выражение употребляла мои, видимо, она эти фразы вытащила из моей головы.

– Я никого не трогала, но ваши стражи почему-то решили меня отвести к местному князю. Не знаю, кто он такой, но его слуги оказались очень настойчивы, пришлось их немного поучить уважению. Как ты думаешь, следует ли принести виру за убитых? Не хотелось бы начинать жизнь в этом мире с войны…

А я подумал, что четыре руки, это очень здорово: двумя обнимать, двумя гладить – круто. Было бы неплохо самому иметь лишнюю пару.

Руки любимых

Как же их не хватает

Как без них одиноко.

- Стоп! – замотал я головой. Чувствовал я себя странно. В моей голове все кружилось. По-настоящему я даже не хотел думать о том, что происходит, потому что от этого могло снести крышу. Следовательно надо относиться к этому проще, словно ничего странного не происходит, будто четверорукие девицы каждый день садятся на мои колени, обнимают меня и целуют. – Прошу тебя немного помолчи, ты, как все женщины, очень болтлива. Для начала дай сообразить, что происходит. Я немного тугодум, мне время требуется, чтобы понять. Тик, что ты думаешь?

- Я сразу сказал, что внутри находится неземное существо, - Мишка потер горло и поморщился. –Говорил, что лучше не стрелять и вести себя тихо, а вы мне не верили.

- Ясно, - кивнул я. –Шимми?

- Ну, если бы я верил в пришельцев, то решил бы, что у тебя в объятьях один из них, - произнес Влад, скривился от боли и потер ногу. – Я в них не верю, но эта девица надавала мне так, как я не получал очень давно, поэтому мне совершенно ясно, что она не человек. Конечно, здорово, что она тебя признала своим хозяином или кем-то там еще, только это не решает наших проблем. Нам желательно ее убить, предъявить труп полковнику, тогда мы пройдем испытательный тест и получим работу. Понятно, что нам с ней не справиться, но все равно придется возвращаться к полковнику и что-то докладывать. А сам что думаешь?

- Если честно, то я ничего не понимаю, - ответил я. – Я не верю ни своим глазам, ни рукам, которыми ее обнимаю, но в то же время понимаю, что эта девушка одна из нас. Мне она нравится.

- Еще бы! – фыркнул Влад. – Если бы в мои руки попала такая шикарная девица, я бы тоже так сказал. А ты заметил, что у нее кожа отдает синим?

- Ага, но это ее не портит, наоборот придает дополнительный шарм, - я зарылся в темные волосы, который пахли странно. Я не совсем понимал, что делаю, но наверное у меня был культурный шок, я воспринимал эту девушку как обычную земную и относился к ней также. Я шепнул ей в ухо. - Как ты здесь оказалась? Это не твоя страна, а вероятнее всего и планета. Ты заблудилась?

- Здесь все странно, - согласилась со мной девушка. Я разглядел ее пояс с оружием: ножи, короткие мечи, несколько метательных звездочек странного вида, и куча других предметов непонятного назначения в небольших кармашках. И через грудь проходили два ремня, подчеркивая почти идеальные формы. – Но ты же поможешь мне?

- Конечно, - держать Кали на своих коленях было не очень легко, весила она килограмм семьдесят. – Ты мне нравишься….

- Ты тоже хорош, повелитель, - Кали потерлась своей голой грудью о мой подбородок, и меня бросила в жар, а Шимми заржал, увидев мое раскрасневшееся лицо. – Я пойду с тобой, куда бы ты меня не повел.

- Так что будем делать? – обратился я к друзьям. Тик опять протирал очки, о чем-то думая. Шимми уже успокоился, поняв, что драка закончилась, подошел ближе и теперь со странной улыбкой рассматривал девицу. – Какие у нас есть варианты?

- Я вижу два варианта развития событий, - Мишка хмуро посмотрел на Кали, которая болтала ногами, словно сейчас не решалась ее судьба. - Первый, мы ее отпускаем и говорим, что она убежала, испугавшись Шимми, второй вариант - берем ее с собой и показываем полковнику, в этом случае возможны иные вариации развития событий - в основном негативные.

Любой шаг по жизни

Путь в могилу

Но дорога прекрасна.

- Дерется она хорошо, - сказал Влад, делая еще один шаг вперед, теперь он рассматривал, как руки прикреплены к телу. Кали не обращала на него никакого внимания, она смотрела на Тика, словно ожидая от него еще каких-то слов. – Жалко отдавать хорошего бойца, она бы нам пригодилась.

- Решено, оставляем, - кивнул я. – Мне она очень нравится, и вообще лучший бой, тот, который удалось избежать. Предложения?

- Она уйдет через крышу, что с ее физическими данными будет нетрудно, - проговорил Тик, нараспев, как говорил всегда, когда смотрел вероятности будущего. Экстрасенс, блин. – Мы даем ей телефон, потом звоним и находим ее.

- Ты поняла, милая? – спросил я Кали. – Сможешь забраться на крышу и уйти вон через те окна?

- Милая? - заржал Шимми, похоже, окончательно приходя в себя. За что и люблю его, не заморачивается он с проблемами, и долго не думает. Никаких лишних мыслей. Вот у кого никогда не будет культурного шока, вот кто спокойно воспринимает все, что видит. – У тебя совсем крыша поехала, Кот? На твоих коленях не женщина, а четверорукая смерть.

- Не завидуй, может и тебе когда-нибудь повезет, - ответил я. – Не могу же я ее звать Кали, наверняка у нее есть другое имя?

- Можешь звать Кали, так называли нашу прародительницу, - ответила девушка. – Каждая женщина моего племени несет в себе частицу ее крови, а значит и имени. Но у меня есть и свое имя, сестры назвали меня Тирой.

- Тогда слушай меня, Тира, - я подал ей телефон. - Эта штука позволяет говорить на большом расстоянии, когда она заиграет мелодию, нажми вот эту кнопку, и я тебе расскажу, что делать дальше. А сейчас ты залезаешь на крышу, спрячешься и будешь ждать, когда я позвоню.

Неожиданно телефон сам собой зазвонил у меня в руках, я даже вздрогнул, и мое сердце бешено застучало. Обычно так звонит судьба. Номер не определился, я поднес аппарат к уху и услышал голос Морозова.

-Кот? Что у вас? Докладывай!

- Да докладывать особо нечего, - ответил я, посмотрел на своих друзей. Тик отрицательно покачал головой, а Шимми скорчил страшную рожу. – Нашли какое-то непонятное существо, ведем бой, пока оно нас побеждает. Влад пытается с ней справиться, но безуспешно…

- Через пять минут я введу в здание спецназ, - проговорил Мороз. – Раненые, погибшие среди вас есть?

- Пока нет.

- Тогда отступайте, - полковник выматерился. - Если не смогли победить за полчаса, то за пять минут тем более не удастся. Но вообще странно, что живы остались. Вы что, все это время где-то отсиживались?

- Не все время, иногда еще и воевали, - я нажал кнопку отключения. Сунул Кали телефон за ее кожаный пояс, почувствовав на мгновение горячую кожу, и услышав мускусный запах зверя, отчего во мне тут же снова проснулось желание, и сказал. – Убегай, они сейчас начнут штурм. Ты поняла, что делать с телефоном?

- Я поняла и увидела, - ответила Тира. – И я не боюсь ваших стражей.

- Уходи, пожалуйста, - я погладил ее по плечу и неожиданно для самого себя поцеловал. Странное что-то со мной происходило, я же на самом деле ощущал какое-то непонятное родство с этой четверорукой богиней смерти, и не боялся ее, потому что откуда-то знал, она не причинит мне вреда. Может и глупо, но я это ощущал всей своей душой. И еще я испытывал желание - никогда и никого еще так не хотел. – Мы сами со всем разберемся.

- Я буду следовать за тобой, повелитель, куда бы ты ни пошел, и я буду ждать, когда зазвучит мелодия в коробочке, которую ты мне дал, - Кали встала. – О тех, кто находится снаружи, не беспокойся, они меня не увидят.

Она запрыгнула на трехметровый стеллаж, причем одним быстрым движением и исчезла, буквально растаяв в воздухе. Я перевел ошарашенный взор на Тика, но тот лишь махнул рукой в сторону двери:

- Бегом! Спецназовцы сейчас ворвутся, дадут нам по мордам и положат на пол, оно нам надо?

Мы рванулись к двери. Успели едва-едва, только вылетели из калитки, как нас отбросили в сторону, и в склад влетели бойцы. Атака началась со всех сторон, десяток спецназовцев забрались на крышу здания и теперь держали под прицелом все внутреннее пространство. Два бойца заставили поднять руки, нас обыскали и повернули лицом к стене. Мы так и стояли, чувствуя себя идиотами, пока не подошел Морозов. Он хмыкнул, оглядев Шимми, под глазом которого расплывался синяк, а на голове росла шишка, потом оглядел помятого, пыльного Тика, который собрал всю грязь с пола, и уже потом перевел взгляд на меня.

- Почему, Кот, на тебе никаких следов? - спросил он подозрительно. – Отсиживался в стороне?

- Я просто не успел влезть в драку, - я опустил руки. – Это странное существо ударило Шимми, отбросило Тика с дороги и убежало.

- Куда убежало? – поинтересовался Мороз. – Что за существо?

- Не удалось выяснить, - ответил быстро Мишка, боясь, что мы скажем какую-нибудь глупость. - Не успели рассмотреть. Зверь какой-то, кажется. Кожа голая, пятнистая, ноги, по-моему их было шесть - может, насекомое?

- Предположим, что это правда, и вы ее не сумели хорошо рассмотреть, но по морде то вы получили, значит что-то видели…

Полковник хотел еще что-то спросить, но тут из склада вышел капитан спецназа. Он снял каску и мрачно произнес:

- Прочесали все здание. Нашли следы крови на полу, но это наверное вон того парнишки, - он показал на Шимми. – Еще имеются разбитые ящики, похоже чьей-то головой, кажется тоже его, и больше никаких следов.

- Никаких следов… - задумчиво проговорил Морозов. – Ладно. Отбой. Вызовите полицию, пусть поставят здесь пост на всякий случай. А вы, орлы, за мной в машину.

Полковник нас отвез в какую-то контору, которая была спрятана от людских глаз за высоким бетонным забором и высокими железными распашными дверями, которые прикрывала противотаранная установка. Рядом с воротами находился пост охраны, в которой маялся часовой в бронежилете и вооруженный автоматом. В общем, все было круто и очень серьезно. Мы с Шимом переглянулись и поняли, что нам это место не нравится. Отсюда можно своими ногами и не выйти, а убежать не удастся. Тик отнесся к увиденному спокойно, он только скептически хмыкнул и отвернулся, разглядывая асфальтовые дорожки и сосны, которых росло здесь немало.

Синие сосны, роняют иголки

Пахнет горящей листвой

Жаль, что лето ушло.

Морозов довез нас до трехэтажного, завел нас внутрь, провел по первому этажу, завел в какое-то помещение, пахнущее больницей, и передал пожилому мужчине в зеленом халате. Тот внимательно нас осмотрел и повел дальше, как оказалось, в лабораторию. Там у нас взяли кровь, потом провели ватной палочкой за щекой для генетического анализа, затем соскоблили с руки кусочки кожи. Зачем это нужно, нам не объяснили. Нас просто как баранов водили по различным помещениям. Провели через рентгенкабинет, потом пропустили через узи и томограф. В конце завели в большой кабинет и посадили за компьютеры, причем так, что мы не могли друг друга видеть.

На экраны вылезли тесты, причем у каждого из нас они были свои. Времени на решение дали не больше десяти минут, а задач оказалось больше восьмидесяти: решить их за это время физически невозможно, это было издевательство, а не тесты, вопросы на мониторе появлялись сами собой и тут же исчезали.

Как я понял, наша задача была тупо нажимать на кнопки, причем, не анализируя и не пытаясь ничего решать. Возможно, это была проверка интуиции, а может таким образом нас просто решили унизить, показать, что мы тупые и ничего не знаем. Шимми и Тик щелкали кнопками с ошеломляющей скоростью. Поняв, что логика в решении задач мне не поможет, я тоже стал нажимать кнопки в случайном порядке. Одни тесты сменялись другими, мы продолжали щелкать кнопками без перерыва, пока совсем не отупели, а несколько мужчин в белых халатах следили за тем, чтобы мы не общались.

Часа через два нас вывели обратно в холл больницы, где в кресле сидел полковник и пил кофе. Он взял флешку с результатами, которую сунул ему мужчина в халате, отвел нас к небольшому домику в глубине парка и сказал, что здесь мы будем отдыхать и готовиться к завтрашнему дню. Что будет завтра, Морозов не объяснил. Впрочем, мы особо не расстроились. В доме обнаружилось три спальни, большая гостиная и кухня с холодильником набитым до отказа продуктами. Еще нашелся минибар со всевозможными алкогольными напитками, из которых нам удалось попробовать за свою небольшую жизнь только водку и пиво.

В общем, все было шикарно. Мы по очереди вымылись в ванной. После этого я нашел полуфабрикаты и приготовил отбивные с жареной картошкой. Поели, выпили пива и пошли искать прослушку, в наличии которой нисколько не сомневались. Обнаружили десяток видеокамер, в том числе установленные в ванной и туалете, немало микрофонов было спрятано - практически каждый метр этого дома контролировался, так что все секретные разговоры мы оставили на потом.

Затем осмотрели сам дом на тот случай, если придется спешно его покидать, оказалось, что рамы не открываются, стекла пуленепробиваемые, а чердак закрыт на мощный замок. Стало ясно, что нас поместили в небольшую комфортабельную тюрьму, из которой сбежать непросто.

- А потом его глаза остекленели, он словно увидел что-то неизвестное, непонятное, невидимое никому из обычных людей, - задумчиво проговорил Тик. - Дыхание его стало прерывистым, из легких послышался хрип, они заходили как меха, хоть воздух внутрь почему-то не загоняли. Затем грудная клетка перестала подниматься, скрюченные руки, в которых он сжимал что-то, разжались, из губ послышался тихий шелест, это выходил из легких последний воздух, и он умер также тихо и незаметно, как жил. Никто его не жалел, и вообще эта смерть на фоне других нелепых и странных смертей того века осталась незаметна. Был человек и не стало. Зачем жил? Что искал? Чего добивался? И нужна ли была кому-то эта серенькая, ничем непримечательная жизнь?..

- Это ты сейчас чего сказал? –недоуменно спросил я. – Смысл какой-то в этом есть?

- Что значит и для чего сказал, не знаю, - Мишка грустно вздохнул. – Просто вдруг пришло в голову. Откуда –тоже не знаю. Может в прошлой жизни я был писателем?

- А я ассенизатором, если судить по тому, что происходит со мной в туалете, - буркнул Шимми. – Какая разница кем ты был и был ли вообще? Важно только сегодняшнее, прошлого уже нет, а будущее еще нужно заслужить.

Он посмотрел на нас ошарашенным взглядом, видимо, сам удивился тому, что сказал. Неприятный холодок прокатился по моему позвоночнику. Что-то с нами происходило, и это мне не нравилось. Мы посмотрели удивленно друг на друга, молча разошлись по спальням и легли спать. Слишком много событий произошло сегодня, их следовало пережить и забыть, потому что прошлого уже нет, как сказал Влад, а будущее еще не пришло.

Прошлого нет, оно ушло

Пока мы спали

Оставив лишь пустоту.