Жрица. Предназначение любить

Пролог

Свет дробился на тоненькие цветные лучики, проходя сквозь высокие витражные окна зала. Причудливо переплетаясь, лучики рисовали только им понятные узоры на паркете и окружающих предметах, живя своей жизнью и ни на что не обращая внимания. В эти узоры удивительно органично вплетались яркие светлые блики от золотых листьев росшего посреди зала Дерева. Казалось бы, оно совершенно неуместно здесь – во дворце, но Дерево жило и дышало, росло, пусть и очень медленно в последнее время… Несмотря на то, что на самом деле было удивительным артефактом.

На одной из его могучих ветвей лежал Рафаэлино и с тоской смотрел на два листочка. Еще несколько минут назад они были нежно-зеленые, как сияющие хризолиты, с искрой жизни внутри, но сейчас оба были безжизненно золотыми. Значит, еще двое из древнего рода покинули мир живых. Дух Хранитель тяжело вздохнул: на всем родовом Дереве остался только один зеленый листок - маленькая девочка, сегодня оставшаяся сиротой. Три месяца - так мало для человеческого ребенка...

Рафаэлино всей своей сущностью духа Хранителя рода мечтал оказаться сейчас рядом с ней, защитить, успокоить, помочь, но он не мог самостоятельно переместиться так далеко от дворца. Только если сам член рода вызовет его специальным ритуалом. Маленькая девочка проводить ритуалы не могла. Впрочем, уже лет 100 никто не знал нужных заклинаний и не помнил о хранителе.

Поэтому все, что оставалось Рафаэлино - часы напролет проводить возле родового дерева и беспомощно наблюдать как медленно угасает некогда могущественный род. Древний артефакт полностью отражал жизнь рода: когда кто-то рождался - на нем появлялся новый нежно-зеленый хризолитовый листочек с именем и датой рождения, когда кто-то умирал - листочек становился золотым и к дате рождения добавлялась дата смерти, а если члену рода грозила опасность, то он начинал мелко дрожать, словно на невидимом ветру, вот как сейчас.

Рафаэлино подобрался и пристально посмотрел на последний зеленый листок золотого дерева: он мелко жалобно дрожал - ребенку грозила смертельная опасность. Вместе с этой маленькой девочкой уйдет с земли и весь род, а он здесь и только наблюдает за концом… концом всего! Он по-прежнему будет часть рода небесного, но род уже не будет развиваться, не сможет прирастать новыми членами, не получит такой важный опыт земной жизни. Отчаяние затопило духа хранителя.

На этой ветке уже была похожая история лет 20 назад: оставался последний листочек, но мальчик сумел выжить. Тогда были живые листочки в других местах и Рафаэлино не переживал так сильно. Относительно, конечно, смерть любого члена рода всегда отзывалась в нем болью. А ведь когда-то они были почти бессмертными и жили тысячи лет… Сейчас не осталось никого из древних поколений. И почему люди стали так мало жить? Они даже не успевают раскрыть свой потенциал.

Рафаэлино на мгновение прикрыл глаза, решаясь, и бросился в сокровищницу артефактов. Да, он нарушает правила - никто кроме хозяев не имеет права пользоваться артефактами. Но! Если он сейчас так ничего и не сделает, то у него скоро не будет хозяев. Совсем. И никакой надежды на возрождение, смиряться с подобным он категорически не хотел.

Сокровищницы существовали в другом пространственном измерении. Попасть туда было непросто даже членам рода. Столько ловушек, защит и хитроумных замков нужно было пройти. Но для духа не было преград в родном дворце. Он легко просочился в светлое просторное помещение, которое больше напоминало драгоценную оранжерею. Для многих артефактов требовались особые условия хранения. Какие-то из них сияли под толщей воды бассейна причудливой формы. Какие-то висели на ветках деревьев и цветущих кустарников, словно елочные украшения на Новый Год. Иные же были просто воткнуты в землю.

Рафаэлино стремительно пробегал между кустов и деревьев, стараясь своим магическим чутьем уловить нужные эманации. Нюх привел его к изящному плетеному садовому столику с тремя стульями, словно приглашавшими отдохнуть среди этой утонченной роскоши. На столике стояла простая деревянная шкатулка, украшенная незатейливым резным орнаментом. Глядя на нее, никогда не подумаешь, что внутри скрывается один из могущественнейших артефактов империи.

На мгновение перед взором духа-хранителя промелькнули картины прошлого: его великая Госпожа, раскладывающая хитроумный пасьянс, напевая речитативом толи пожелание, толи заклинание… Усилием воли он отмахнулся от воспоминаний. Не время. Сейчас на счету была каждая секунда. Рафаэлино схватил шкатулку с Колодой Судьбы и бережно достал оттуда красочные сияющие карты. Дрожащий от переполнявших его эмоций, дух разложил сложный пасьянс на последнего ребенка рода. Картина перед ним лежала совсем безрадостная. На карте рядом с малышкой мрачно извивался черный дракон – Хозяин страхов людских. Совсем скоро он убьет ее, но этого нельзя было допустить. Рафаэлино перекладывал карты, ища выход и все больше впадал в безнадежную серую тоску. Смерть казалась неминуемой. Отчаянно ругаясь и умоляя все высшие силы о снисхождении, а мир о помощи, призывая свою любимую Госпожу, он все –таки смог положить карту малышки под защиту золотисто-солнечной собаки, символизирующей бесконечную преданную любовь. Видимо сама Госпожа невидимой рукой помогла вытащить нужную карту. Теперь все должно получится: Любовь сильнее Страха, она вообще сильнее всего на свете. Обессиленный от пережитых эмоций дух-хранитель так и заснул на столике, даже во сне оберегая последнего живого члена своего рода.

Глава 1

Темные свинцовые тучи низко нависали над землей, обещая обрушиться на нее водопадом, мощным и по-осеннему затяжным. Но ни ветер, ни тучи не пугали гордого орла, парящего в небе, легко ловящего потоки воздуха, и острым взглядом осматривающего землю в поисках добычи. Под ним простирались холмы, поросшие густым хвойным лесом. По лесному массиву, как артерии голубой крови шла разветвленная сеть рек, речушек и ручейков, кое-где виднелись оторвавшиеся от общей системы капли лесных озер. Как проплешины на теле гигантского бугристого зверя, поросшего зеленой колючей шерстью, выделялись деревушки с полями и огородами.

Маленькие домики людей ютились на высоких берегах речек, почему-то обязательно на вершине холмов, с которых каскадами спускались огороды и сады. Деревеньки были маленькими, не больше 10 деревянных домов, а кое-где и всего 3-5. Но даже в самых маленьких деревеньках в середине гордо стоял священный резной столб с изображением богов, а под ним камнями красиво выложено большое кострище для жертвоприношений. Только там, где всходило по утрам утреннее светило виднелся большой замок, тоже деревянный, но его башни высотой своей спорили даже с деревьями старого девственного леса, а за надежной стеной прятались большие и маленькие дома горожан, и несколько храмов, посвященных разным богам. На некотором удалении от замка, за крепкими бревенчатыми стенами в лесу скрывались монастыри.

В стороне от деревень и дорог, там, где нечего вроде бы делать человеку, поднимался еле заметный, робкий дым от костров. Это был добрый знак для орла: если появлялись люди с оружием, всегда было много еды. Несмотря на то, что орел был хищником, он не гнушался и падали.

Как маленькие забавные букашки в огородах и на реке копошились люди, вечно занятые своими непонятными делами. Только на одном холме неподвижно застыл высокий, могучего телосложения мужчина, хмуро вглядываясь в небеса, как будто ожидая от них ответа на свои невеселые мысли. Его странного оттенка красноватые волосы были небрежно перехвачены ремешком, что совсем не мешало ветру играть выбившимися прядями, то бросая их на лицо, то сдувая и позволяя трепыхаться подобно флагу. Мужчина не обращал на это ни малейшего внимания, полностью погруженный в свои мысли. Сделав еще круг, орел поднялся выше и скрылся в облаках, ему не было никакого дела до жизни людей.

***

Адрий неподвижно застыл на холме и с тоской смотрел на серое неласковое небо. Его мучили дурные предчувствия. И дело было не в намечающемся дожде, и не в том, что облака скрыли свет солнца. К счастью, мужчина не был подвержен перепадам настроения, зависящим от погоды. Но в криках собирающихся в стаи птиц для перелета на юг, ему слышалась тревога. В низко нависших тяжелых тучах виделось скорое пришествие беды. Отмахнуться от этих ощущений было нельзя, слишком хорошо он себя знал. Чувствовал, что все не просто так. Мужчина никому не говорил о своих способностях толи предсказывать, толи угадывать будущие события, ведь он не был жрецом, а значит не имел права даже на мельчайшую капельку магии. Но сам верил себе безоговорочно, потому что никогда способность его не подводила. Особенно, когда внутреннее чутье кричало о беде.

Против воли перед глазами всплыла картина из далекого детства. В тот день было так же мрачно и тяжело на душе как сейчас. Тот день он никогда не забудет.

На дворе светило солнце и заразительно смеялись соседские дети. Но семилетний Адрий сидел дома. Он не понимал, почему ему так плохо. Хмуро болтал ногами, сидя на лавке и наблюдал за огнем в печи и за тем, как мама готовит обед, ловко нарезая прошлогодние овощи и раннюю зелень. Была весна, снег только недавно сошел с полей, а кое-где в лесу еще упрямо лежал грязными серо-бурыми клочками.

Мама тоже заметно нервничала, хмурилась, прислушивалась к чему-то толи за окном, толи в себе. Но виду старалась не подавать, и не приставала к сыну с расспросами, видела, что тот не в настроении.

- Добрый день, хозяюшка,- дверь громко хлопнула о косяк и в избу ввалился пьяный Егор, сосед, частенько засматривающийся на красивую вдову. Отец Адрия погиб на охоте почти год назад.

Мама вздрогнула от внезапно громких звуков, недовольно поморщилась, но нашла в себе силы спокойно поприветствовать гостя.

- И тебе день добрый. Что же ты сосед, с утра отдыхаешь? Случилось чего?

- Да чего там… заказчик с утра заехал, шкуры забрал, расплатился щедро, вот я и решил сегодня отметить, - пояснил тот медленно выговаривая чуть заплетающимся языком, не сводя масляно блестящих глаз с хозяйки дома и подходя все ближе. Та, заметив его маневр, осторожно пошла вокруг стола, не выпуская из вида и не делая резких движений, как будто не с соседом встретилась, а с медведем.

- Я тебе … вот…- Егор остановился, покачнувшись, неловко полез в карман, - ленту принес… красивая?.. на твоих волосах хорошо смотреться будет…

Егор выудил из недр кожаных добротных штанов светло-зеленую, искрящуюся как снег в ясный день, длинную ленту.

- Красивая, - растерянно прошептала мама, она уже и не знала, что ожидать от пьяного соседа. Несмело протянула руку к подарку, но Егор почти сразу схватил ее и привлек к себе.

- Наська, это ты… красивая…глаз оторвать невозможно. Когда был жив Алекс, я и мечтать о тебе не смел, но сейчас… трудно тебе без мужика-то… я ж вижу. И приласкать некому…

- Пусти, Егор! – Рванулась из объятий мать, с треском разрываемой ткани. Это Егор в попытке ее удержать, ухватился за рубаху и разорвал плечо. – Давай только без рук, ладно? Я благодарна тебе за подарок, но не могу вот так. Память Алекса еще жива во мне… Егор?

Сосед смотрел на нее с ужасом, непониманием и какой-то детской обидой. Настасья проследила за его потрясенным взглядом, в разорванном вороте виднелась ее татуировка – белый крылатый кот в обрамлении золотистых символов и узоров. На мгновение во взгляде мамы промелькнула обреченность, но она прикрыла ненадолго глаза, а когда открыла смотрела на соседа с вызовом.

- И что?

- Наська… ты… ты – к-к-колдунья! Я к т-т-тебе, а т-т-ты…. – еле-еле справился Егор с непослушным языком. Кажется, осознание страшной реальности даже заставило его протрезветь, немного.

Адрий не понимал при чем тут татуировка и колдовство. У него самого была такая же и у его брата Стефана тоже. Но никакой магией они не занимались, они же не жрецы, а простые крестьяне. Правда мама всегда велела прятать эти рисунки и мальчишки никогда не раздевались при посторонних. Но причем здесь ведьмы? Его мама не такая!

Егор выпрямился и, покачиваясь, бросился к выходу, ускоряясь с каждым шагом. В дверях столкнулся с влетевшим в дом встревоженным Стефаном, но, казалось, даже не заметил налетевшего на него впопыхах мальчишку.

- Мама, у вас все в порядке? - Стефан крутил темно-русой, как у отца головой, пытаясь все увидеть и оценить обстановку в доме.

- Да. Мы уходим, прямо сейчас и лучше через окно.

- А, как же Шарик? Он на привязи!

- Нет времени, Адрий! – мама попыталась схватить его за шкирку, но ловкий мальчишка увернулся. За стенами слышались крики Егора: «Ведьма! Наська ведьма! Я видел! Знак видел!»

- Нет! Я его не оставлю! – Адрий бросился во двор к конуре, дрожащими руками пытаясь развязать крепкий узел. Он и сам чувствовал, что нет времени.

Соседи с ножами и вилами появились слишком быстро. От страха мальчик нырнул в собачью будку и затаился там, а крупный лохматый серый пес лег перед входом, полностью закрывая его от незваных гостей.

В избе послышался шум, звон разбитого стекла и грохот от падения чего-то тяжелого. Крики и звуки борьбы сместились в огород за домом. И вскоре оттуда вывели связанных Настасью и Стефана. Адрий сидел в темной конуре, дрожа от страха и прислушиваясь. Он мучительно пытался придумать, чем помочь своей семье, но не мог и от противного чувства беспомощности становилось только хуже.

- У мальчишки тоже знак Хтоси! Где второй? Наверняка и он такой же! -

Соседи обыскали дом и окрестности, но Адрия так и не нашли. Не нашли даже следов. Кто-то хотел заглянуть в будку, но пес их не пускал, утробно рыча на каждого, кто пытался приблизиться, и на него махнули рукой.

- Вот оно колдовство! Щенок как сквозь землю провалился! Их надо немедленно принести в жертву Молии, и тогда Богиня Смерти помилует нас и защитит от Син Хтосина!

Толпа одобрительно загудела и Адрий услышал, как маму с братом потащили к священному столбу на жертвенный костер. Он рванулся было к ним, доказать, что не было никакого колдовства, что они не слуги страшного чужеродного бога, что все ошибаются, но Шарик не пустил уже его. Навалившись всем телом, поскуливая и вылизывая лицо маленького хозяина, прося прощения и одновременно стараясь защитить. Адрий беззвучно рыдал, слушая крики сжигаемых заживо близких, уткнувшись в жесткую шерсть единственного оставшегося дорогого ему существа.

Только поздно ночью, когда затихла деревня и не слышно было ни крика, ни возгласа, мальчик решился вылезти из своего укрытия, отвязал Шарика и крадучись, вздрагивая от каждого шороха, ушел с ним в лес.

Он старался уйти как можно дальше от страшного места, под конец уже почти бездумно переставляя ноги. В душе царило странное онемение, или лучше назвать это отупением? Только на третий день грязного оборванного и голодного мальчишку нашли охотники и приютили у себя. Но через некоторое время и от них мальчик ушел. Он старался теперь нигде не оставаться подолгу и ни к кому не привязываться, скитаясь по свету. Лес кормил его, давая кров и защиту, такое важное для ребенка ощущение безопасности и причастности к чему-то большему. Лес стал ему новой семьей, пока однажды, три года назад он не встретил Анисью. Расстаться со своей будущей женой Адрий не смог.

***

В своих скитаниях Адрий повидал много, в том числе настоящих слуг Син Хтосина, и наконец понял, что тогда произошло. Видя, что творили колдуны, он уже не удивлялся ненависти и страху односельчан.

Это заставило его тщательнее прятать рисунок на ключице и никогда не показывать даже жене, терпя шуточки и насмешки. Жизнь дороже уязвленного самолюбия.

Когда на третий день после рождения дочери у нее на ключице проявился крылатый белый кот, Адрий был в шоке, но понял, что рисунок наследственный и передается от родителей детям. Анисия была в панике, пришлось многое ей объяснять и с тех пор они стали своего рода соучастниками, потому что никогда и ни при каких обстоятельствах девушка не позволила бы причинить зло своему ребенку. Дочку жена будет защищать до последнего вздоха, поэтому в сохранении тайны Адрий был спокоен.

Анисия постоянно ворчала на белого кота, который стал угрозой для их ребенка. Это даже стало излюбленным ее ругательством, но было видно, что она смирилась. Сам Адрий не знал, как ему относиться к рисунку. С одной стороны, из-за него погибла его семья, он лишился привычного дома и жить приходилось в постоянном страхе разоблачения. С другой, он точно знал, что рисунок его защищает. Порой кот нагревался и впивался в кожу сотней маленьких иголочек, а Адрий замечал чей-то недобрый взгляд. Порой он даже отводил стрелы, которые необъяснимым образом пролетали мимо, или случайно обломившиеся ветки с деревьев. Случаев необъяснимого везения было много и Адрий давно называл белого кота своим маленьким хранителем, щитом, который всегда с ним. Его невозможно забыть или не успеть укрыться.

И вот сейчас, как давно в детстве его накрыло ощущением близкой беды.

- Пресветлая Дилия, любящая и прекрасная, помоги! Подскажи, что нас ждет и как защититься, - в отчаянии взмолился он в небо.

Но ему ожидаемо никто не ответил. Только в налетевшем порыве ветра он почуял запах гари, да услышал звон клинков.

- Значит, нападение. Спасибо, Дилия! – Адрий задумчиво окинул взглядом деревню на соседних холмах, решая, как можно организовать оборону, когда сзади неслышно подошла жена.

- Что-то ты совсем хмурый, Адрий, - Анисия ласково провела по руке, заглядывая ему в глаза. Каждый раз она невольно любовалась мужем – сильным, высоким, на обветренном загорелом лице выделялись синие глаза, а густая борода и волосы, небрежно перехваченные кожаным шнурком были цвета драгоценного красного дерева. Очень необычная внешность для их мест, где большинство ходили сероглазые и тёмно-русые, изредка с черными волосами. Может поэтому первая красавица деревни и обратила внимание на странного сироту. В свое время, будучи беременной, она даже загадала, чтобы их ребенок унаследовал эту яркую внешность, но пока малышка могла похвастаться только нежным, светлым до белизны пушком на голове. – что-то случилось? Все еще переживаешь из-за склочницы Марты? Не обращай на нее внимания! Мужика в доме нет, вот она ко всем и цепляется…

- Нет, Ани. Дело не в Марте. Что-то будет. Что-то очень нехорошее. Но тебе не стоит об этом думать, я постараюсь вас защитить.

- От кого защищать? Разбойников давно никто не видел, говорят они ушли к Большому Дубу. С аргейцами воюют баронские дружины. Что ты придумываешь, Адрий? Лучше пойдем, поможешь мне в доме. Надо устроить дополнительные полки в подвале. Урожай большой нынче, яблоки с брусникой уже и некуда положить.

- Да… я скоро приду, - Адрий полностью погрузился в свои мысли, занятые отнюдь не хозяйством.

Видя это, Анисия не стала тормошить мужа. Пока. У нее тоже много дел, но через некоторое время пообещала себе опять вернуться к нему и напомнить о насущном. Стоять на холме можно долго, а время не ждет, полки сами себя не прибьют. Тихонечко напевая, она перехватила поудобнее корзину с бельем и отправилась на реку полоскать. Сзади в удобном капюшоне тихо посапывала их дочурка Селестия. Анисия отказывалась расставаться с ней даже на минуточку, поэтому и пришлось им придумать такой капюшон, чтобы и руки у мамы были свободны, и ребенок всегда был рядом. Адрий провожал их взглядом, полным нежности и боли. Он не стал ничего говорить Анисии, но ясно видел на ней печать смерти, как и на большинстве деревенских. Им осталось жить несколько часов. Смириться с этим для сильного мужчины казалось невозможным. Молодой мужчина решительно направился к старосте Микентию.