Жрец или как стать богом? Том 2.

Глава 1. Похищение

Я пробежался глазами по официальному ответу из управления карабинеров. Трижды. Информация — как коньяк: требует вдумчивой дегустации.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Гражданин Явар Ю-Халмер в розыске не числится. Это плюс. Семь приводов за драки? Для человека, чьё резюме можно описать как «решаю вопросы кулаками», это скорее рекомендация, чем недостаток. Что для местного Явара, что для нашего Ивана — абсолютно органично.

Связь с «Тенями Хоррана» — уже не новость, Хайцгруг нам это наглядно продемонстрировал. А вот «Зарриканские клинки»… Звучит как название этнической ОПГ, собранной на коленке где-то в подворотне. В Амстеле таких «землячеств» — как грязи. Если эти «Клинки» решат, что наш Иван им что-то должен… это может стать проблемой. Неприятной, как налоговая проверка в разгар сезона.

Я сложил письмо. Всё-таки в реинкарнации есть своя извращенная логика. Не мог же успешный в своём бизнесе строительный бригадир из не самого законопослушного города моего мира очнуться в теле эльфийской принцессы? Нет, он попал в идеально подходящий «костюм» — мордоворота с криминальным прошлым. Главное, что легального. Карабинеры могут спать спокойно, а значит, и мы тоже.

Рассказать или придержать? В девяностых, если ты не знал о своём партнёре всё, считай, ты уже подарил ему свой бизнес. Информация — не оружие для шантажа, боже упаси. Это бронежилет. Ты просто знаешь, откуда может прилететь.

Решено. Пока «Зарриканские клинки» — лишь строчка на бумаге, не будем нервировать ценного сотрудника. У Ивана только-только жизнь налаживаться начала: нашёл себя в роли громилы-общественника, цель в жизни появилась, даже, прости господи, романтический интерес на горизонте. Зачем спускать на него призраков прошлого? Пусть пока порадуется.

Я сунул письмо в карман, чтобы позже спрятать в свой личный «офшор» с компроматом.

Медальон под рубашкой неприятно похолодел.

```

ИНФОРМАЦИОННАЯ УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА

Потенциальный конфликт: «Зарриканские клинки»

Риск разоблачения связей: средний

Рекомендация: превентивная разведка

Совет прошлых владельцев: «Лучше паранойя, чем некролог на твоё имя»

```

Ну спасибо, кэп. Даже мой магический калькулятор рисков согласен, что информационная гигиена — превыше всего.

Через пару часов вернулся Иван. С «вечернего обхода», как он деликатно называл свои патрули. Вид — как у кота, объевшегося сметаны. Я мельком глянул на его кулаки — целы. Значит, обошлось без воспитательных работ.

Я снова взвесил «за» и «против» откровенного разговора. И снова решил, что не время. Возникнет ведь резонный вопрос: «А какого, собственно, лешего ты меня пробиваешь, Фортун?». И что я ему отвечу? «Просто забочусь о рентабельности наших инвестиций в твою новую жизнь»? Нет, для таких откровений мы ещё недостаточно друг другу доверяем.

— Как успехи на районе? – поинтересовался я.

— Спокойно. Пара мелких гопников что-то вякнула, но после короткой профилактической беседы быстро осознали свои ошибки, извинились и пообещали вести себя хорошо. Кстати… я хотел сказать.

— Внимательно слушаю.

— Помнишь, я про эльфийку рассказывал?

— Эбигейл? Конечно, помню. Я даже впечатлён, что ты не сбежал, а решил попробовать выстроить, как это говорят, «здоровые отношения».

— Фортун, завязывай с этой психологией для бедных. Не превращай мою жизнь в ток-шоу.

— А почему сразу ток-шоу? Удивительно, все делают вид, что не смотрят эту чушь, но стоит упомянуть, и каждый знает, о чём речь. Прямо как с моим Наебугом — никто не верит, но все в курсе.

— Ты опять всё путаешь, — проворчал Иван.

— Вот-вот, о чём и речь. Так что там с Эбигейл? Она нам пожертвование сделала?

— Почти. Книги принесла. Для нашей школы и библиотеки.

— Ого! Да она у тебя из интеллигенции? Не просто красивая, но ещё и с книжкой?

— Более чем. Дед — профессор, отец — профессор, мать — доцент. Сама она — молодой учёный. Изучает магический фон припортового района. Какие-то там локальные аномалии.

— Аномалии? У нас тут есть аномалии, кроме нашего с тобой появления?

— Полно. Только после того, как Академию наук разогнали за ненадобностью, всем на это плевать. Вот и получается: странные вещи творятся, а дела до этого никому нет.

— Погоди, а как пересеклись ваши орбиты? Директор ДК и учёная дама. Не говори, что она приходила на мою проповедь, а я пропустил такого ценного неофита.

— Не приходила. Я… патрулировал окрестности, а к ней хулиганы пристали. Ну, я им и объяснил основы местного этикета. Доступно.

— Прямо рыцарь в сияющих доспехах. Спас даму от драконов.

— Каких ещё драконов? Просто помог. Короче, проводил до дома, познакомились… Детали, извини, это не для протокола. Я к чему веду? Рассказал ей про наши дела…

— Решил похвастаться перед девушкой? — невинно уточнил я. — Мол, я тут не просто так штаны протираю, а несу добро и порядок?

— А что в этом плохого? — хмыкнул он. — В общем, она обещала зайти в гости. И учебники для детей передала.

— Новый член паствы! Прекрасно!

— Фортун, — Иван погрозил мне кулаком размером с мою голову. — Ты только попробуй ей свою фирменную лапшу на уши навешать.

— Не волнуйся, — я поднял руки в примирительном жесте. — К каждому клиенту — индивидуальный подход. Но в целом, новость отличная. Связи в академических кругах — это солидно. Особенно когда твоя религиозная организация — стопроцентный стартап, построенный на энтузиазме и одном харизматичном лидере.

В противовес в целом позитивному вечеру, ночь прошла как-то не очень. Снились какие-то мутные бессмысленные кошмары, амулет периодически неприятно холодил, голова как с глубокого похмелья. Утро практически не отличалось от ужасно прошедшей ночи, душевное состояние упрямо находилось в позиции “ниже плинтуса”. Однако ежедневная проповедь сама себе не проведёт.

Утренняя служба напоминала собрание акционеров после финансового краха. Вместо привычных полусотни прихожан — от силы двадцать душ. Пустые скамейки зияли, как дыры в бюджете. Настроение было паршивое.

— Братья и сёстры, — я обвёл взглядом поредевшие ряды. — Наебуг видит каждого из вас, он ценит вашу верность, особенно в трудные времена...

Слова звучали фальшиво, как обещания политика перед выборами. В девяностых я толкал на рынке китайские магнитофоны, уверяя, что они прослужат вечность. Но даже тогда я врал убедительнее. А здесь? Я продавал веру в несуществующего бога горстке отчаявшихся людей, большая часть которых сегодня почему-то не пришла.

В зал, семеня, влетел Канцлер. Бледный, как бухгалтер после аудиторской проверки.

— Фортун! — зашипел он мне на ухо. — Беда!

— У нас каждый день — беда. Конкретнее.

— Баргрий пропал! Мастерскую второй день не открывает. Напарник его ищет. Я к жене сбегал — говорит, ушёл на работу и не вернулся. Думала, он у нас в ДК заночевал.

— У нас его нет, — отрезал я. — Значит, реально пропал?

— Похоже на то. И ты же знаешь Баргрия. Он не из тех, кто по кабакам шляется или по бабам бегает. Человек-функция: дом-работа-ДК.

— М-да… Актив потерян.

Медальон под рубашкой похолодел, словно кусок льда. Система не дремала.

```

КРИТИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ: Угроза сокращения паствы из-за внешних факторов.

Лояльность паствы: -15% за час

Текущий уровень веры: 67% (динамика отрицательная)

ВНИМАНИЕ: При падении до 50% — блокировка способностей.

```

Чёрт. Вот тебе и рыночная паника. Если срочно не принять меры, вся моя финансово-религиозная пирамида рухнет быстрее МММ.

Я торопливо свернул проповедь, отправив остатки паствы по домам, и велел Канцлеру срочно найти Ивана.

Но не успел он и шагу сделать, как парадная дверь ДК распахнулась с грохотом, достойным голливудского боевика.

В помещение, сверкая глазищами, ворвался капитан Шарк. Это был дурной знак. В прошлый раз глава «Солёных Псов» вёл себя, как вежливый инвестор, а сейчас — как рейдер при силовом захвате. За его спиной маячили четверо громил с тесаками наголо. Лица — как у коллекторов, пришедших за просроченным долгом. Остатки прихожан испарились, словно их и не было.

— Где эта жреческая морда?!

Учитывая, что Иван на жреца не тянул даже с большой натяжкой, выбор был невелик.

Я вышел навстречу, нацепив свою лучшую маску «я-всё-контролирую». В переговорах главное — не показывать страх, даже если твой оппонент может использовать тебя в качестве зубочистки.

— Капитан Шарк. Какой приятный сюрприз. Чем обязан?

— Сюрприз у твоей бабушки-тролля под юбкой, Фортун! Не строй из себя невинность! Мои люди пропадают! Свидетели видели каких-то типов в чёрных жреческих плащах в районе Козьего переулка, а это, на минуточку, твой задний двор!

— Простите, что?

— Для особо альтернативно-одарённых повторяю: двое моих бойцов исчезли. Свидетели, как один, талдычат про двух упырей в чёрных бархатных плащах, которые швырялись магией. А теперь, Фортун, давай-ка сыграем в игру: кто у нас в районе единственный зарегистрированный культ с плащами и магией? А?! Ты что, решил перейти на недобросовестную конкуренцию?!

Классическая подстава. Настолько тупая, что даже гениальная. Обвинить конкурента, чтобы отвести от себя подозрения. Вот только мы тут точно ни при чём.

Из бокового коридора, спокойный как удав, вышел Иван. Его появление подействовало на громил Шарка, как холодный душ.

— Капитан, клянусь Наебугом, у нас самих люди пропадают. Буквально сегодня утром одного недосчитались.

— Клянёшься своим липовым богом? — рыкнул Шарк, но уже без прежнего энтузиазма.

— Зачем же липовым? Вполне себе настоящий, просто новый на рынке, — парировал я. — Но сейчас не время для теологических диспутов. Нужны факты. Пойдёмте, я Вам кое-что покажу.

Я провёл для него небольшую экскурсию по нашему «офису». Показал наш единственный церемониальный плащ — дешёвая синяя синтетика, а не чёрный бархат. Продемонстрировал пустые подвалы, где не было и намёка на тайных узников.

— Ещё плащи есть? — уже спокойнее спросил Шарк.

— Только один. На мне.

— А он? — Шарк кивнул на Ивана.

— Я такое не ношу, — буркнул тот. — Не мой стиль.

— Мудрое решение, — проворчал Шарк. Лидер бандитов явно остывал. Он был не дурак и умел отличать дилетантскую постановку от реального положения дел. — Другие жрецы у тебя есть, Фортун?

— Капитан, мы — стартап. Я тут и гендиректор, и единственный проповедник. Да и боевой магии у меня отродясь не было. Мой профиль — убеждение. Даже если бы я решил похищать Ваших… сотрудников, как бы я это сделал? Уболтал бы их до смерти рассказами про Наебуга?

— Значит, не вы... — выдохнул Шарк.

— Не мы. Но, похоже, в районе завёлся кто-то третий. И этот кто-то охотится на людей.

— Твоя паства что-нибудь болтает?

— Пока только паникуют. Но я дал задание собрать слухи.

— Кого у тебя похитили? Или это была просто уловка?

— Баргрий. Сапожник. Мужчина крепкий, бывший грузчик. Такого голыми руками не возьмёшь.

— Хм… Мои ребята тоже не из робкого десятка. Кто же это такой смелый, что нападает на крепких здоровяков? — с досадой произнёс Шарк.

— Не знаю. Но вырисовывается интересная закономерность. Берут не женщин и детей, а крупных, крепких, здоровых мужчин. Для чего? На органы? В рабство? В любом случае, предлагаю временный альянс. У Вас — глаза и уши в криминальном мире. У меня — в народе. Объединив усилия, мы найдём этих ублюдков быстрее.

Шарк на мгновение задумался. Его репутация была под угрозой. Если он не может защитить своих людей, его бизнес пойдёт ко дну.

— Ладно… Приношу извинения за некоторую резкость, — процедил он.

— Принято, — быстро кивнул я. — Деловая обстановка, всё понимаю.

— Что конкретно ты предлагаешь, Фортун?

— Обмен информацией. Любая зацепка, любой слух. И ещё у меня на примете есть один специалист, который может помочь.

— Кто это?

— Тайлер. Частный детектив. Ну… бывший.

Шарк презрительно фыркнул:

— Этот алкаш? Да он только дорогу к ближайшей дешёвой выпивке найти может.

— Пьёт, не спорю. Но чуйка на дерьмо у него феноменальная. А мы ведь не фиалки ищем, верно?

— Ладно. Я предупрежу своих, чтобы не трогали его. И жду от тебя информации. Если узнаешь, кто из твоих «коллег»-жрецов решил поиграть в войнушку, и скроешь это от меня… я очень сильно обижусь.

— Признаю Ваше, скажем так, доминирующее положение на рынке и не посмею ввести Вас в заблуждение. Прекрасно понимаю возможные последствия.

— Вот-вот. Сначала обида, потом — ответные санкции. Ладно, я пошёл. Нужно ещё местных гопников потрясти, может, это их рук дело. Малолетки сейчас совсем без тормозов.

Пока Канцлер отправился на поиски нашего частного сыщика, на вечернее собрание сбежался перепуганный народ. Слухи, подогретые паникой, распространялись быстрее огня. Моя паства, обычно тихая и покорная, теперь бурлила. Женщины плакали, мужчины сжимали кулаки.

— Братья и сестры! Наебуг испытывает нашу веру! — вещал я, активировав «Благословение», чтобы придать словам вес. — Тёмные силы похищают наших близких, но мы не сдадимся! Сегодня ночью мы проведём особый молебен! И каждый из вас получит освященный амулет, который защитит от зла!

Наглая ложь, конечно. Но паника — враг похуже любого похитителя. Людям нужна была иллюзия защиты, и я им её дал.

Тайлер явился сам, словно почуяв запах крупного заказа. Слегка пьян, но в глазах — огонь профессионального азарта.

— Массовые похищения? — он отхлебнул предложенный мной кофе и поморщился. — Так-так… Свидетели? Улики?

— Три ящика лучшего пойла за информацию, — без торга предложил я. — Но время не ждёт. Боюсь, скоро мы начнём находить трупы.

— По рукам!

Тайлер преобразился. Помятый алкаш исчез, на его месте появился цепкий, въедливый сыщик. Он начал методично опрашивать тех немногих, кто что-то видел, занося детали в свой потрёпанный блокнот.

— Двое… в чёрных плащах… холодом повеяло… Интересно, — бормотал он. — На работорговлю не похоже. Зачем красть, когда полно желающих работать за еду? И этот холод…

— Магия? — предположил я. — Бывает магия вне культов?

— Бывает. Некромантия, например. Но она под запретом со времен Руна.

— Запрет — это всего лишь повышенный ценник на услугу, — съязвил я. — Контрабанда и проституция тоже запрещены, но почему-то процветают.

Иван с профессиональным интересом наблюдал за работой Тайлера.

— Помощь нужна? Физическая. Когда по тёмным углам шастать будешь.

— Спасибо, Явар, но ты слишком приметный. Как рояль в кустах. На меня, старика, никто внимания не обращает. Если понадобится силовой ресурс — я дам знать.

— С чего начнёшь?

— С рыбацких кабаков. Они видят всё, что происходит у старых складов. Потом поговорю с бродягами. Эти знают больше, чем вся городская стража.

— А я, — встрял скромно стоявший в стороне Канцлер, — сделаю то, что умею лучше всего.

— Подделывать документы? — устало предположил я.

— Не совсем, — усмехнулся он. — У меня есть пропуск в ведомственный архив карабинеров. Покопаюсь там. Может, были похожие случаи в прошлом.

План вырисовывался вполне рабочий. Даже в этом безумном мире профессионализм оставался в цене.

Параллельно я ломал голову над обещанными амулетами. В прошлой жизни я бы, не моргнув глазом, наладил производство китайских побрякушек и продавал бы их втридорога под соусом «божественной защиты». Но сейчас…

Сейчас я почему-то не мог так поступить.

Что, чёрт возьми, со мной происходит? Я, Вениамин Данилович Школьник, который построил карьеру на обмане, вдруг почувствовал укол совести? Я ведь и затеял всю эту религиозную комедию, потому что не верил ни в чёрта, ни в бога. А теперь не могу обмануть этих несчастных.

Оказалось, амулеты действительно можно было «зарядить». Не пустым звуком, а реальной силой. Но для этого нужен был алтарь. Стоимостью в две тысячи статеров. Сумма — астрономическая. С таким алтарём я мог бы производить настоящие защитные артефакты.

Людям нужна была надежда. И я не хотел на ней наживаться. Я хотел им помочь.

Может, взять кредит? Я мысленно перебрал потенциальных инвесторов. Ростовщики… или Шарк. Занять у Шарка — это как подписать контракт с дьяволом. Ты сразу попадаешь в тройную ловушку: теряешь свободу, рискуешь быть похороненным за просрочку, и копать могилу, скорее всего, придётся самому. Нет, такой «бизнес-план» меня не устраивал.

— Я тоже помогу, — громыхнул Иван, вырывая меня из размышлений.

— Чем?

— Чем умею. Организую патрули из наших общинников. Не факт, что поймаем кого-то, но хоть народ успокоим.

— Ты поаккуратнее, Иван. Ты тоже здоровый мужчина, подходишь под описание цели.

— Да брось. Кто меня обидит, тот трёх дней не проживет, — усмехнулся он. — Но один вопрос мне покоя не даёт. Насколько надо быть отмороженным, чтобы нападать на людей Шарка? Эти похитители либо не местные и не знают раскладов, либо им настолько на всё плевать, что они ничего не боятся.

Медальон снова нагрелся, но на этот раз приятно.

```

КРИЗИСНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: АКТИВИРОВАНО

Объединение против общей угрозы: +25% к лояльности

Новый альянс: "Солёные Псы" (временный)

Репутация: "Защитник района" (растёт)

Вера паствы стабилизировалась на 71%

```

Кризис — это не только проблемы, но и возможности. Эта ситуация, как ни странно, делала нас сильнее. И неважно, насколько липовый мой бог, если дела, которые я творю его именем, настоящие.

Глава 2. Романтика среди хаоса

Вечерние танцы в ДК проходили в странной атмосфере. Музыканты старались изо всех сил, но мелодии звучали натянуто, как улыбка продавца в конце смены. Народу собралось вполовину меньше обычного. Оставшиеся жались друг к другу, обсуждая последние исчезновения.

- Говорят, вчера ночью еще троих забрали с Портовой...

- А мой сосед видел черные плащи у старого моста...

Паника расползалась как грипп по детскому саду. Я прислушивался и даже информативное – записывал, но в целом ситуация печальная.

Нужно было срочно что-то предпринимать для поднятия морального духа. В девяностых для этого устраивали дни города с водкой, частушками и балалайками.

Здесь тоже что-то похожее, хотя и приходилось обходиться танцами с культовой разбавленной настойкой.

Наблюдал за залом с импровизированной сцены, когда заметил движение у входа. Кто-то продвигался через толпу у входа, вызывая волну шепотков и удивленных взглядов.

А потом я ее увидел.

Это была Эбигейл. Не уверен, что видел её до этого момента, но узнал сразу и бесповоротно. И, хотя тот же Иван не говорил мне про свои чувства, глядя на неё я понимал, что друг мой встрескался как мальчишка.

Эльфийка-аристократка в простом, но безупречно скроенном платье цвета весенней листвы. В нашем прокуренном зале она смотрелась как орхидея на свалке. Изящная, неуместная и притягивающая все взгляды.

- Эльфийка в Каменном Дне!

- Да еще из высших! Видишь герб на броши?

- Чего ей тут надо?

Толпа расступалась перед ней с смесью почтения и враждебности. Эльфы редко спускались в наши трущобы, разве что с охраной и по крайней необходимости. А тут молодая девушка, одна, вечером.

Иван застыл посреди зала. В руках держал кружку с элем, но, кажется, забыл о ее существовании. Смотрел на Эбигейл как подросток на первую любовь. Учитывая, что в теле двухметрового орка это выглядело особенно комично.

Эбигейл тем временем уверенно направлялась прямо к нему. Остановилась в шаге, грациозно поклонилась:

- Господин Иван, я вас приветствую в этом месте и хотела попросить прощения за грубость при нашей первой встрече.

Нуууу… Это наверное какие-то их отношения, можно сказать – бэкграунд.

Зал затих. Эльфийка извиняется перед орком? Да еще публично? Это было круче любого шоу.

Иван открыл рот, закрыл, снова открыл. Наконец выдавил:

- Э... да ладно. Забыли.

Гладко, Ваня. Красноречие уровня «дубина об стену».

- Я принесла обещанные книги для вашей школы и выражаю восхищение столь благородному начинанию.

Эбигейл протянула Ивану увесистую сумку. - Надеюсь, они пригодятся вашим ученикам.

- Спасибо, - Иван принял дар так осторожно, будто это была хрустальная ваза. – Спасибо что пришли, прекраснейшая Эбегейл. А вы... то есть... Может, покажу наш дом культуры? Раз уж пришли?

Эбигейл улыбнулась. И эта улыбка сделала с суровым вышибалой что-то странное. Он покраснел. Насколько вообще может покраснеть орк.

- С удовольствием принимаю ваше приглашение.

Я наблюдал за этой сценой с профессиональным интересом. Межрасовые отношения, пусть и пока что не в формате романа прямо в моей пастве? Это же готовый PR-материал! «Культ Наебуга объединяет сердца поверх предрассудков!» Заголовки сами писались.

Но было и кое-что еще. За все время нашего партнерства я ни разу не видел Ивана таким... живым. Обычно он функционировал в двух режимах: спокойная угроза и активное насилие. А тут появилось что-то третье. Что-то человеческое и даже, в чём-то миленькое.

Музыканты, почуяв момент, грянули медленную мелодию. Иван неуклюже протянул руку:

- Может быть перед экскурсией... потанцуем?

Эбигейл без колебаний приняла приглашение.

И вот под простые, но искренние звуки нашего ВИА «Каменное дно» они закружились по залу. Огромный орк и изящная эльфийка. Контраст был настолько абсурдным, что становился прекрасным.

Шепотки в зале не утихали:

- Это же как можно, эльфийка и орчина здоровенная?

- Тихо ты! А вдруг услышит и тебе ребра пересчитает?

- Нет, ну забавно же. Как в детской сказке.

Я подошел к музыкантам, сунул каждому по статеру:

- Играйте еще три песни. Медленные.

Мой расчет был прост. Мне захотелось сделать напарнику приятное. К тому же счастливый Иван - эффективный Иван. Эффективный Иван - живые сограждане и целые активы. Все выигрывают.

Хотя, если честно, дело было не только в расчете. Приятно было видеть, как мой угрюмый напарник улыбается. Настоящей улыбкой, а не оскалом перед дракой.

Эбигейл оказалась не просто красивой куклой. Пока Иван водил ее по залу, она засыпала его вопросами:

- А как вы организовали бесплатное образование? Откуда берете учителей? Правда, что вы хотите кормить бездомных?

Иван отвечал односложно, но с каждым вопросом распрямлялся все больше. Гордился нашей работой, хоть и не умел это выразить словами.

- Это Фортун придумал. Говорит, грамотная паства - богатая паства. Детишки быстро учатся. Уже пятеро читать умеют».

- Потрясающе! В районе Золотой статер многие считают бедняков неспособными к обучению. А вы доказываете обратное!

- Люди везде люди. Просто ещё при империи Рун у большинства не было шанса изначально.

Философия от Ивана. День полон сюрпризов.

После третьего танца подошел к парочке:

- Эбигейл, здравствуйте, я Фортун! – я пожал протянутую руку чтобы показать полное отсутствие романтического интереса.

- Приятно познакомится, Иван много про вас рассказывает и только хорошее.

Я мысленно поблагодарил его, потому что уж кто-кто, а Иван знал про меня не только хорошее… Да что там говорить, там в подвале лаборатория по производству условного самогона, то есть целое помещение «компромата», который был принят Иваном достаточно конфликтно.

Но вот то, что он не выносит сор из избы и не обсуждает мои темные делишки даже с девушкой, которая ему явно симпатична, это прямо круто.

- Иван, а сможете показать госпоже Эбигейл наши классы? Уверен, ей будет интересно.

Эльфийка улыбнулась, и я увидел в ее глазах острый ум:

- Жрец Фортун, а правду говорят, что вы сотворили чудо с Баргрием?

- Наебуг сотворил, я лишь проводник его воли, - при словах о Баргрии я помрачнел, но не потому что моё чудо было фарсом, а потому что это заставило меня вспомнить что нам «первый» член культа пропал и сейчас находится неизвестно где.

Он пропал, а мы тут на танцульках… С одной стороны, всё честно, шоу должно продолжаться, а с другой… Я за него переживал.

- Разумеется, - она на заметила перемены в моём настроении и в ее голосе звучала ирония. - И все же, ваши методы... нетрадиционны. Социальная поддержка вместо запугивания, образование вместо проповедей о смирении. Это ново.

Умная девочка. Видит суть за религиозной мишурой.

- Да, мы не ставим себе цели набить карманы, для нас это скорее… социальная миссия. А новое время требует новых подходов, госпожа. Даже боги эволюционируют.

- Признаться, я никогда не слышала про Наебуга и у вас любопытная теология. Хотелось бы обсудить подробнее, но..., - она взглянула на Ивана, - Думаю, что мне расскажет Иван, а я его с удовольствием послушаю. Он же второй по иерархии в культе?

- Да, он хотя и не носит жреческую мантию, но второй, а в некоторых вопросах и первый. Мы не ставим себе целью бороться за лидерство.

Пока Иван показывал ей наши владения, я вернулся к наблюдению за залом. Реакция была неоднозначной. Молодежь смотрела с интересом и даже завистью. Старшее поколение ворчало, но тихо. Боялись Ивана больше, чем не любили эльфов.

Канцлер подсел рядом:

- Слушай, Фортун, я тут пробил кое-какие вопросы. Это может стать проблемой. Если ее семья узнает...

- Семья Эбигейл - наименьшая из проблем. Представь реакцию эльфийских радикалов. Или орочьих пуристов. Расизм штука плотно укоренённая.

- Попробуешь ему запретить? – осторожно спросил он.

- С ума сошёл? – я не мог объяснить ему про наше попаданство и что на Земле много лет с расизмом и подобными предрассудками боролись, начиная со школы. - С чего бы? Любовь не спрашивает разрешения. К тому же, это отличный пиар. Мы не просто помогаем бедным. Мы разрушаем вековые предрассудки!

- Ага, а заодно навлекаем гнев всех традиционалистов города.

- Канцлер, сейчас времена такие что все устои летят в тартарары. И потом, ты же знаешь золотое правило: нет такой вещи как плохая реклама. Даже скандал можно монетизировать, если правильно подать.

Старый бюрократ покачал головой, но спорить не стал. За время работы со мной привык к нестандартным решениям.

Когда Иван повел Эбигейл к выходу, я специально оказался у дверей. Сделал вид, что проверяю замки, но слышал каждое слово:

- Спасибо за вечер, Иван. Но вы должны понимать, мой отец убьет меня, если узнает, - Эбигейл говорила с кроткой улыбкой, которая противоречила серьезности слов.

- Тогда не говори ему, - легко предложил Иван.

- Иван, да вы бунтарь! Но мне это нравится. Меня ждёт экипаж чтобы отвезти домой… Когда мы увидимся снова?

- Я буду рад видеть вас в любой момент. Работой я привязан в ДК, так что когда захотите. Я... я здесь каждый вечер. После патрули… обхода местности.

- Тогда до завтра, Иван?

Она встала на цыпочки, быстро поцеловала его в щеку и упорхнула в ночь. Иван остался стоять столбом, прижимая ладонь к лицу.

Он вернулся в зал сияющий как начищенный пятак. Сел рядом, уставился в пространство с дурацкой улыбкой.

- Ну что, Ромео, доволен вечером? – осторожно спросил его я.

- А? - он словно очнулся. – Ты давай, не шути на тему тили-лили-тесто.

- С ума сошёл, я выпустился из садика ещё при Брежневе, я взрослый человек.

- А ты сам был женат, Фортун? Ну, в другой жизни.

- Я не люблю об этом вспоминать, но – да. Как говорят евреи – три раза и каждый раз очень удачно. Но последние годы был один, а всему виной мой дурацкий характер.

- Да нормальный у тебя характер, Данилыч.

- Это я тут того, исправляюсь, а в прошлой жизни тот ещё был хмырь. Короче, это я к тому что всё понимаю, не осуждаю и даже всецело поддерживаю. Поэтому и спрашиваю, как ты в целом?

- Да я нормально. Она... она умная. И красивая. И не боится меня, что редкость.

- Да, для мира Веллен это редкое сочетание.

- Фортун, с высоты твоего пусть и не безоблачного опыта… Как думаешь, а у нас есть шанс?»

Вопрос на миллион. В местных нормах и при обычном течении обстоятельств, орк, а уж тем более орк-воррин и эльфийка - это скандал, изгнание, может даже убийство из соображений чести крови обоих рас.

Но мы же не в нормальном мире. Мы в городе, где бывший бандит и мошенник-атеист основали церковь выдуманного бога.

- Знаешь, Вань, в моей прошлой жизни видел всякое. Бывшие зэки женились на прокурорских дочках. Бандиты из девяностых становились депутатами. Если это возможно, то почему бы орку и эльфийке не быть вместе? Во всяком случае я со своей стороны помогу чем смогу.

- Спасибо, - он неуклюже похлопал меня по плечу. Учитывая его силу, это было больше похоже на попытку вбить в землю.

- Только будь осторожен. Хрен знает что в башке у её высокого эльфийского рода. Мало ли. По местным обычаям её семья может нанять убийц. Или твои соплеменники решат, что ты предаешь расу.

- Со своими разберусь, - в голосе появилась привычная сталь. - Кто-то будет против - объясню по-плохому. А её семья с долгах как в шелку, у них на это просто нет денег.

Вот это уже мой Иван. Романтик с кулаками.

Разошлись спать, но я еще долго сидел в кабинете, просчитывая варианты. С одной стороны, роман Ивана и Эбигейл - пороховая бочка. С другой - возможность выйти на новый уровень. Связи в эльфийской аристократии, доступ к их библиотекам и знаниям, потенциальные богатые спонсоры...

Медальон нагрелся:

```

НОВАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ДИНАМИКА ОБНАРУЖЕНА

Межрасовые отношения в пастве: потенциал роста +30%

Риск конфликта с консерваторами: высокий

Возможность: "Культ объединитель рас"

Совет прошлых владельцев: "Любовь - лучший способ контроля"

```

Даже древний артефакт понимал потенциал ситуации.

В конце концов, что может пойти не так? Кроме гнева двух рас, покушений фанатиков, семейных проклятий и социального остракизма.

Мелочи. Переживем.

Главное, чтобы Иван оставался эффективным. А судя по его сияющей физиономии, ближайшие недели он будет рвать и метать ради возможности произвести впечатление на свою эльфийку.

И стоило мне подумать над этим как Иван тронул меня за плечо.

- Слушай, Фортун, тут человечек хочет с тобой покалякать… то есть не совсем человек, гоблин, но это не суть.

- Новый верующий нуждается в благословении?

- Гм. Не совсем так. Он сказал что может нам достать алтарь.

- Серьёзно?

- Не знаю. Поговоришь с ним или прогнать?

- Ни в коем случае, зови, проси и или как там у дворян?

- Понятия не имею, я сам из крестьян, - засопел Иван. – И тебе советую аристократизмом не особенно увлекаться, я этого не очень люблю.

…

Ко мне подошёл потрепанный жизнью прищуренный гоблин.

- Вы жрец Фортун.

- Да, я, а вы?

- Ну я… Давайте вы меня будете забывать Зубин.

- Эээээ… ну, допустим. С каким вопросом вы пришли ко мне, уважаемый гоблин Зубин?

- Вам нужен алтарь?

- Да, нашему культу и правда нужен алтарь, а что?

- А вот что! – он оглянулся по сторонам. – Сколько у вас денег?

- Гм. Ну мы накопили шестьсот восемьдесят статеров, - мне действительно после нескольких вечером танцев и продаж Священной воды Наебуга и добровольных взносов удалось накопить, что вовсе не значило что я горю желанием тратить деньги налево и направо. - Но, насколько мне известно алтарь стоит две тысячи.

- Правильно вы слышали, - закряхтел он. – Короче, давайте не будем ходить вокруг да около… Давайте мне ваши шестьсот восемьдесят и завтра у вас будет алтарь! Слово чести.

- Кхе. Уважаемый гоблин, который даже не назвал своего имени, как вам объяснить, чтобы не сильно обидеть… Ну я попробую… Схерали вы решили что я вам вдруг денег дам без товар?

- Ээээ… Вы меня обижаете, господин хороший, - насупился гоблин.

- Я ещё не начинал. Короче, никакой предоплаты. Откуда у вас товар.

- Не хочу говорить, это коммерческая тайна!

- Да можешь не говорить, - пожал плечами я. – Приятно было иметь дело.

- В смысле? – не понял гоблин. – Какое дело?

- А такое, просто поговорили, не договорились, вы просто уходите отсюда и всё.

- А как же алтарь? – не понял гоблин.

- Какой алтарь? У вас имеет место вульгарное кидалово, меня такое не интересует. Мне нужен договор и собственно алтарь, который я вижу своими собственными глазами.

- Вы мне не верите! – изобразил обиду гоблин.

- Конечно, нет, с чего бы не так!

- Вы же жрец, вы должны верить гоблина и людям.

- Я как жрец верю только Наебугу, а он знаете, как говорит.

- Как? – полюбопытствовал гоблин.

- Он говорит: фраера едут другим пароходом. Понятно, что это значит?

Гоблин заведомо не знал, однако понял по тональности.

- Да как так! Поверьте мне!

- Без проблем, привози алтарь, я куплю, однако мне нужны и документы. Ты же не думаешь, дорогой друг, что ты мне притащишь украденный алтарь и я тебе за него отвалю достаточно крупную сумму, а потом ко мне нарисуются карабинера и обманутые вкладчики, то есть, обокраденные жрецы. Понятен мой намёк? Мне надо понимать что алтарь не украден.

- Ладно! Я и.о. главного снабженца церкви Заргата. Знаете такого.

- Знаю, культ смерти. И? Как это делает вас торговцем алтарями?

- А очень просто, - кипятился гоблин. – У нас урезали финансирование и велели распродавать товарные остатки. Мол, делайте что хотите, но денег добудьте. Над нач ушёл в запой… То есть, заболел я хотел сказать. В общем, у меня на балансе есть всякое барахло, в том числе и не активированные алтари средней мощности. И да! Между нами, там балансовая стоимость выше, но они висят на балансе уже по три года, у них балансовая стоимость уже самортизировалась. Вы, неверное не понимаете, что это значит?

- Понимая и не хуже вас. Документы будут?

- Будут! – сверкнул глазами гоблин. – Но там будет указано что алтарь заводской остаточно пригодный, не этого года изготовления.

- Доставка на вас? Проще говоря, привезете? – задал вопрос я, поскольку алтарь штука здоровенная.

- То есть вы согласны купить?

- А я и не отказывался, я только против такой схемы, когда я отдам вам деньги и получу возможность только поплакать.

- Я не такой! Зря вы мне не верите, жрец!

- Мне быть лохом Наебуг не велит. Когда привезете.

- А хоть бы и завтра! Готовы принять.

- Вы везите, меня громкие слова не впечатляют.

Глава 3. С доставкой

Утро выдалось на редкость погожим. Просто тошнотворно красивым. Морские туманы, обычно висевшие над трущобами как саван, отступили под натиском оранжево-золотого солнца. Ветер, видимо, решил поработать пастухом и отогнал тучи.

«Прямо знак свыше, — подумал я. — Или просто совпадение. Но для паствы сойдёт и за божественное благословение. Главное, правильно это подать».

Я не спал всю ночь, но не от благоговения. Среди кипы культистской макулатуры нашлась одна книжонка с инструкцией по установке алтаря. Читалась она как техпаспорт на ядерный реактор, написанный гуманитарием на древнеэльфийском. Сорок две страницы убористого шрифта.

«Критически важно соблюдать последовательность активации рун, — бормотал я, водя пальцем по строчкам. — Ошибка в порядке может привести к... взрывному высвобождению энергии».

«Отлично. Просто замечательно. Мало мне проблем с конкурентами-похитителями, так теперь ещё и магическую бомбу у себя в офисе монтировать. Техника безопасности? Нет, не слышали».

Около девяти утра раздался грохот, достойный пришествия апокалипсиса. У местных в ходу были экипажи на любой вкус: конные, на ящерах, на козлах и даже на магической тяге. Ко мне прибыл самый консервативный вариант — тяжёлый фургон, запряжённый парой усталых лошадей. Эмблема на боку была затёрта настолько, что могла сойти как за герб обедневшего рода, так и за логотип службы доставки пиццы.

Четверо орков-грузчиков вывалились из кузова. Их взгляды, оценивающе пробежавшиеся по дверному проёму, не сулили ничего хорошего.

— Эй, жрец! — гаркнул старший, доставая папироску. Жест был красноречив: сначала перекур, потом работа. — Куда ставить-то? Эта дура весит как три быка! Неплохо бы парням на пивко подкинуть за то, что пупы рвут.

Я вышел их встречать с самой благостной улыбкой, на которую был способен. Намек на «пивко» я проигнорировал с элегантностью дипломата. Доставка оплачена, остальное — лирика и вымогательство.

Орки уже стаскивали брезент, и даже у меня, старого циника, на мгновение перехватило дыхание. Алтарь выглядел... внушительно. Чёрный камень с прожилками серебра, руны, слабо пульсирующие даже в «выключенном» состоянии. От него исходила низкочастотная вибрация, от которой, казалось, зубы начинали ныть.

— В часовню. Туда, — я махнул рукой. — Место подготовлено.

— Надеюсь, пол выдержит, — проворчал тот же орк. — А то провалимся к чертям вместе с вашим богом. Если он, конечно, существует.

К этому времени начали подтягиваться первые зрители бесплатного цирка. Сначала дети, чей интерес не отбить даже угрозой апокалипсиса. Потом женщины, спешащие в наш «социальный центр». К моменту, когда орки, кряхтя, затащили первую часть алтаря внутрь, у входа уже собралась приличная толпа.

— Что это, отец Фортун?

— Настоящий алтарь! Как в больших храмах!

— Наебуг благословил нашу общину!

Среди толпы я заметил и Зубина. Суетливый гоблин-поставщик тут же подскочил ко мне, потирая ручки в предвкушении оплаты. Я молча указал ему на часовню. Уговор был чёткий: доставка, сборка, первичная проверка. Деньги после.

Гоблин засопел, но послушно поплелся ждать. Насчет «трёх быков» орки, конечно, загнули. Скорее, массивный рояль. Но момент упускать было нельзя. В девяностых любую доставку нового ксерокса в офис превращали в корпоративный праздник с шампанским и речами. Принцип тот же, только реквизит посерьёзнее. Да и с шампанским у нас напряжёнка.

— Братья и сестры! — я воздел руки, входя в образ. — Сегодня великий день! Наебуг, в своей безграничной щедрости, услышал наши молитвы и послал нам священный алтарь! Отныне наш скромный дом станет настоящим храмом!

Жиденькая толпа взорвалась восторженными криками. Медальон на груди приятно потеплел. Конверсия любопытства в религиозный экстаз шла по графику.

Я решил превратить эту унылую техническую процедуру в религиозное шоу. Каждый этап сборки я сопровождал «молитвами», которые на самом деле были вольным пересказом инструкции по эксплуатации. Главное — говорить с пафосом и закатывать глаза.

— О великий Наебуг, направь руки мастеров! — вещал я, пока орки с матюками пытались выровнять основание.

(«Установите основание строго по уровню, идиоты!»)

— Да соединятся части воедино во славу твою! — провозглашал я, когда они пытались состыковать пазы.

(«Совместите пазы А и Б до щелчка, ну же, там же нарисовано!»)

— Пусть сила твоя течёт по священным каналам! — пел я, наблюдая за их попытками подключить рунные цепи.

(«Проверьте проходимость энергетических контуров. И если что-то коротнёт, я не виноват»).

Орки-грузчики сначала откровенно ржали, потом притихли, а под конец и вовсе прониклись моментом. Даже эти циничные работяги, кажется, почувствовали что-то особенное. Может, дело было в самой бандуре. Чем ближе к финалу сборки, тем сильнее становилась эта странная, щекочущая кости вибрация.

Иван, мой верный силовик, организовал оцепление, не пуская особо ретивых прихожан «помогать». Умный ход. Одно неловкое движение, и вместо храма мы получим братскую могилу. Инструкция недвусмысленно намекала на «взрывоопасное высвобождение энергии».

— Данилыч, — шепнул он мне, пока я «благословлял» установку верхней части. — Это нормально, что от этой штуки мурашки по коже?

— Абсолютно. Это божественная энергия, Иван. Без дураков.

— Ага. А пахнет озоном почему? Как после грозы.

Хороший вопрос. В инструкции про запахи ничего не было. «Надеюсь, это не признак утечки магии, — подумал я. — А то будет очень неприятный сюрприз для всех нас».

Через час, обильно сдобренный моими «молитвами» и орочьим потом, алтарь был собран. Трёхметровая махина из чёрного камня доминировала в зале, мгновенно превратив бывший склад в нечто, похожее на настоящий храм. Руны на поверхности пульсировали всё ярче, отбрасывая на стены причудливую игру света и тени.

Гоблин Зубин, убедившись, что его товар не развалился, получил свою оплату. Он бросил на меня и паству долгий, задумчивый взгляд, в котором уже не было ни грамма скепсиса, с уважением попрощался и увёл своих орков.

Моя казна опустела. Но, глядя на благоговеющие лица прихожан, я понимал: это была отличная инвестиция.

Настал критический момент. Активация. По инструкции, требовалось «связать алтарь с источником божественной силы». В моём случае источником был краденый военный артефакт в виде медальона, который я прятал под рубахой. Показывать его пастве всё равно, что фокуснику раскрывать свои секреты. Легенда о божественном призвании тут же пойдёт прахом.

Нужна была дымовая завеса. В самом прямом смысле.

— Принесите благовония! Все, что есть! — скомандовал я. — Священный ритуал требует очищения пространства от скверны!

Подросток Крикс тут же притащил жаровню с углями. Женщины, не сговариваясь, начали кидать туда всё, что под руку попалось: сушёные травы, какую-то смолу, пара особо набожных даже пожертвовала дорогие ароматические свечи. Вскоре зал наполнился густым, пряным дымом, превращая происходящее в мистическое действо и, что важнее, скрывая детали от любопытных глаз.

Я подошёл к алтарю. Паства замерла в благоговейном ожидании. Отлично. В дыму меня было видно смутно, что давало необходимую свободу манёвра.

— Братья и сестры! Сейчас произойдёт великое таинство! — мой голос звучал гулко и таинственно. — Молитесь Наебугу, дабы он принял наш дар и явил нам свою милость!

Все послушно закрыли глаза и сложили руки в молитвенном жесте. Даже Иван, мой громила, изобразил на лице благочестие, хотя в его исполнении это больше походило на подготовку к решающему удару.

Я вытащил медальон. Артефакт пульсировал в такт рунам алтаря, словно два старых знакомых, встретившихся после долгой разлуки. В моем внутреннем «интерфейсе» тут же выскочило системное сообщение:

```

ОБНАРУЖЕН УСИЛИТЕЛЬ КЛАССА "ХРАМОВЫЙ"

Совместимость: 94%

Потенциал усиления: х10

ВНИМАНИЕ: Необратимая привязка. Гарантия производителя аннулируется.

Продолжить? ДА/НЕТ

```

«Гарантия аннулируется? Звучит как мой типичный договор из девяностых», — усмехнулся я про себя и прижал медальон к центральной руне алтаря.

Секунда тишины.

А потом мир взорвался светом.

Волна чистой силы прошла сквозь моё тело, вышибая воздух из лёгких. Ощущение будто тебя подключили напрямую к высоковольтной линии, только вместо электричества по венам текла концентрированная магия. Каждая клетка тела наполнилась энергией, кости загудели, а кровь, казалось, превратилась в жидкий свет.

Паства дружно ахнула. Даже сквозь плотный дым было видно ослепительное сияние, исходящее от алтаря. Руны вспыхнули так ярко, что на миг стало светлее, чем днём, а затем их свет смягчился до ровного, мягкого свечения.

А я стоял и чувствовал СИЛУ. Не те жалкие крохи, что я раньше выцеживал из веры пары десятков человек. Это была полноводная река мощи, готовая хлынуть по первому моему приказу.

— Чудо! Наебуг явил нам свою силу! — закричал кто-то из толпы.

«А то! — подумал я. — Шоу должно продолжаться». Хорошая презентация продукта стоит тысячи проповедей.

— Приведите страждущих! — провозгласил я, едва сдерживая эйфорию. — Сегодня Наебуг щедр! Он дарует исцеление!

В сирых и убогих в нашем районе недостатка не было. Первым ко мне подвели старика Джема, местного хромого попрошайку. Его левая нога была короче правой после неудачно сросшегося перелома, и последние двадцать лет он ковылял на костыле.

Я возложил руки ему на плечи. Раньше в таких случаях мне приходилось разыгрывать транс, незаметно втирая в больное место вонючую мазь от бабки-гоблинши. Теперь...

Сила потекла сама. Я просто направил её в ногу старика, представляя, как кости выравниваются, мышцы нарастают, а сухожилия обретают былую эластичность. Магия послушно откликнулась, воплощая мое намерение в реальность.

Джем вскрикнул. Его костыль с глухим стуком упал на пол. Он сделал один неуверенный шаг. Потом второй. Третий.

— Я... я хожу! — его глаза расширились от изумления. — Обе ноги... они одинаковые! НАЕБУГ ИСЦЕЛИЛ МЕНЯ!

Старик, позабыв про всё на свете, пустился в пляс прямо посреди зала. Криво, неумело, но на двух здоровых ногах. Паства взревела. Кто-то плакал от счастья, кто-то исступленно молился, кто-то просто орал от восторга.

«Интересно, что он теперь будет делать со своей карьерой попрошайки? — промелькнула у меня циничная мысль. — Наверное, продолжит просить милостыню, но уже как "живое свидетельство чуда". Тоже бизнес-модель».

А я продолжал творить чудеса. Настоящие, чёрт возьми, чудеса!

Я благословил воду в чаше, она тут же засветилась мягким светом. Доброволец с неглубоким порезом на руке опустил в неё палец — рана затянулась за несколько секунд. Я создал защитный барьер вокруг маленькой девочки Лирэль — золотистое сияние окутало её, и когда Иван осторожно щелкнул её по лбу, его палец отскочил, будто наткнулся на невидимую стену.

С каждым новым «чудом» вера паствы росла в геометрической прогрессии. А вместе с ней росла и моя сила. Классическая петля положительной обратной связи. Больше веры — больше силы. Больше силы — круче фокусы. Круче фокусы — больше веры. Это был бизнес-план, который писал сам себя.

— Это... охрененно, — выдохнул Иван, когда основное шоу подошло к концу, и паства начала расходиться, унося с собой «заряженную» воду и святую уверенность в завтрашнем дне. — Ты теперь реально... чудотворец.

— Главное чудо, Иван, что люди поверили в себя, — ответил я на автомате, выдавая заготовленную фразу для поддержания имиджа.

Но внутри у меня всё переворачивалось. Такая сила... Она пьянила похлеще самой дорогой водки. С ней можно было творить невероятные вещи. Лечить болезни, защищать невинных, может, даже воскрешать мёртвых, если прокачать скилл.

А можно — уничтожать врагов. Подчинять чужую волю. Переписывать реальность под себя.

Медальон на груди остыл, но в моём внутреннем интерфейсе появились новые вкладки, похожие на меню в дорогом ресторане.

```

БОЖЕСТВЕННЫЙ АРСЕНАЛ:

- Исцеление (базовое/продвинутое)

- Благословения (защита/сила/удача)

- Проклятия (заблокировано - требуется тёмная вера)

- Манипуляция материей (базовая)

- Контроль разума (заблокировано - требуется 1000+ фанатиков)

Текущий запас силы: 2847/3000

Восстановление: 100/час (пассивно от алтаря)

```

Красота. Ёмкость моего старого «аккумулятора» была около сотни единиц. А тут — почти три тысячи, да ещё и с пассивной подзарядкой. Это был не просто апгрейд, это был переход из третьего мира в первый. Из мелкого фокусника, торгующего плацебо, я превратился в полноценного чудотворца. Главное теперь не спиться от чувства собственной важности и не нарваться на тех, кто захочет отнять эту игрушку.

А такие найдутся. О, они обязательно найдутся. Настоящая магическая сила в руках какого-то выскочки-полукровки? Это прямой вызов всему местному истеблишменту: официальным храмам, гильдиям магов, городской власти.

Но это проблемы завтрашнего дня. А сегодня я буду упиваться восторгом паствы и планировать, как монетизировать новые возможности. В конце концов, бизнес есть бизнес. Просто теперь у меня появился уникальный продукт, которого нет ни у кого в городе.

Настоящие чудеса по доступной цене. Конкуренты сдохнут от зависти.

***

Вечер, однако, быстро спустил меня с небес на землю.

Ко мне влетел мой верный Канцлер, бледный как поганка.

— Отец Фортун! Ещё трое жителей Каменного дна пропали этой ночью! Итого уже пятнадцать!

Пятнадцать человек за неделю. В моих родных девяностых такие показатели были только во время самых жестоких бандитских войн. Но даже тогда хотя бы трупы находили.

Я мысленно открыл интерфейс медальона. Показатели веры падали быстрее, чем акции МММ после ареста Мавроди.

```

ПАНИКА В ПАСТВЕ: критический уровень

Текущая вера: 58% (падение ускоряется)

Потеря прихожан: -7 за последние сутки

ВНИМАНИЕ: При падении веры ниже 50% произойдёт отключение продвинутых способностей!

```

Чёрт. Ещё немного, и вся моя религиозная пирамида рухнет, похоронив меня под обломками. В истории был один поучительный пример — Византия. Наследница Рима, бастион православия. И что с ней стало? Неурожаи, эпидемии, и вот уже вчерашние христиане массово принимают ислам, потому что их бог, очевидно, взял отпуск.

У меня назревала та же ситуация, только в миниатюре. Кто пойдёт за Наебугом, если он не может защитить своих адептов от банальных похитителей?

Нужно было срочно что-то делать.

Паства ещё не успела разойтись. Я снова поднялся на импровизированную кафедру. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как где-то в углу скребется крыса. Напуганные лица, полные отчаяния. Идеальная аудитория.

— Братья и сёстры! — мой голос разрезал тишину. — Я знаю о вашем страхе. Я знаю о вашей боли. Пятнадцать наших соседей, наших друзей, исчезли. Власти? Они бездействуют. Карабинеры боятся высунуть нос из участков. Бандиты, которые вчера ещё трясли с вас деньги за «крышу», сегодня сами не могут защитить свои семьи!

По толпе пронесся шёпот. Я видел их ауры — коктейль из страха, бессильной злости и отчаяния. Мой любимый состав. Из этого можно лепить всё, что угодно.

— Но мы не одиноки! — я сделал драматическую паузу. — Наебуг видит наши страдания! И он не оставил нас! Он послал нам решение!

Я достал из кармана заранее заготовленный «продукт». Простая медная бляха размером с пятак, на которой мой юный помощник Крикс коряво нацарапал наш символ — стилизованную монету с крыльями. В любой другой день за такую поделку и ломаного гроша бы не дали. Но не сегодня.

— Священный амулет защиты Наебуга! — я поднял бляху над головой так, чтобы свет от алтаря заиграл на её медной поверхности. — Освящённый на нашем новом алтаре! Наполненный его божественной силой!

Из толпы донёсся голос Мартоса, местного кузнеца. Вечно ему всё не так.

— И как эта железка спасёт нас от похитителей, жрец?

Прекрасный вопрос. В девяностых я обожал таких скептиков. Они — лучший инструмент для продаж. Их сомнения — это трамплин для моей аргументации.

— Это не просто железка, брат мой! — ответил я с видом профессора теологии, снизошедшего до объяснения прописных истин для первокурсников. — Амулет создаёт духовную связь между тем, кто его носит, и этим священным алтарем. Если владелец амулета попадает в смертельную опасность, я и другие жрецы немедленно почувствуем тревогу! Мы будем знать, где вы! Мы сможем прийти на помощь!

Технически, я даже не врал. Ну, почти. Алтарь действительно позволял отслеживать освящённые на нём предметы в радиусе пары километров. Это была, по сути, примитивная система GPS-трекинга. Другой вопрос, успеем ли мы добежать и хватит ли дальности действия... Но это уже детали, которые клиенту знать необязательно.

Толпа загудела. Сомнения боролись с отчаянной надеждой. Нужен был последний толчок.

— Цена этого спасения — всего десять статеров! — объявил я, внимательно следя за реакцией. — Но! Есть условия! Носить амулет постоянно, не снимая! Молиться Наебугу трижды в день — утром, в полдень и перед сном! И обязательно приходить на воскресные службы для... подзарядки духовной связи!

Гениально, не побоюсь этого слова. Цена доступна даже для самых бедных. Условия обеспечивают лояльность и регулярное посещение. А «подзарядка» — это не только повод еженедельно собирать паству и укреплять веру, но и реальная техническая необходимость. Я понятия не имел, как долго держится заряд на этих поделках.

Я не просто хотел заработать. Я хотел помочь людям и одновременно укрепить свой бизнес. Два в одном. А то, что опыта у меня в амулетостроении ноль... Что ж, будем компенсировать энтузиазмом и агрессивным маркетингом.

Первой ко мне подбежала вдова с тремя детьми на руках.

— Отец Фортун, дайте четыре! Для меня и для малышей!

И плотину прорвало. За ней потянулись остальные. За час я продал полсотни амулетов. К вечеру — больше сотни. Мой казначей едва успевал записывать имена и выдавать товар.

Но самое интересное началось ночью. Амулеты действительно работали. Не совсем так, как я расписывал в рекламной брошюре, но работали. Алтарь в моем «кабинете» превратился в подобие диспетчерского пульта, на котором светились огоньки всех проданных амулетов. А когда носитель испытывал сильный страх, огонёк начинал панически мигать.

Около полуночи одна из точек на моей импровизированной карте запульсировала красным. Сработала наша примитивная «тревожная кнопка».

— Иван! — рявкнул я. — Амулет номер тридцать семь! Район Рыбного рынка! Бегом!

Иван, спавший вповалку тут же, в храме, сорвался с места без лишних вопросов. Я устремился за ним, прихватив с собой пару самых крепких прихожан, решивших остаться на ночное дежурство. У меня — новообретённая магия, у Ивана — верная дубина и праведный гнев. Неплохая команда быстрого реагирования.

Мы успели вовремя. Трое типов в неприметных плащах уже окружили нашего клиента — портового грузчика по имени Охтомин. Один из них как раз заносил дубинку для решающего удара.

Иван не стал тратить время на переговоры. Первого похитителя он отправил в короткий полёт смачным пинком. Второго угостил своей дубиной по затылку. Третий, видя такой расклад, попытался дать дёру, но я наложил на него заклинание паралича — приятный бонус из нового арсенала. Ублюдок застыл на месте в нелепой позе бегущего человека.

Спасённый Охтомин, здоровенный мужик, способный в одиночку разгрузить телегу, рыдал от облегчения.

— Амулет! Он и правда нагрелся! Я побежал, но они меня догнали! Слава Наебугу, вы успели!

Эта история облетела район быстрее, чем сплетня о неверной жене мэра. К утру у дверей нашего ДК выстроилась очередь, как в мавзолей. Люди занимали места с ночи.

За второй день я продал ещё триста амулетов. Три тысячи статеров чистой прибыли! В девяностых я с таким же успехом впаривал «антирадиационные» наклейки для мобильных телефонов. Люди не меняются.

Мой внутренний интерфейс радостно пиликнул, сообщая о новых достижениях.

```

ВЕХА: Создатель системы безопасности

Охваченное население: 500+

Спасено жизней: 3 (включая двух котов, снятых с дерева)

Предотвращено похищений: 2

Репутация: "Защитник района" → "Народный герой"

Уровень веры восстановлен: 85%

НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ: Массовое оповещение (возможность послать короткий сигнал тревоги на все активные амулеты)

```

«Неплохо, — подумал я. — Теперь у меня есть не только GPS-трекинг, но и пейджинговая сеть».

В этот момент в дверь моего «кабинета» постучали. На пороге стоял Тайлер, мой частный детектив. Он задумчиво почесал небритый подбородок.

— Есть новости? — спросил я, отрываясь от созерцания растущих показателей.

Глава 4. Пристрастное расследование

— Да, есть кое-какие. Мне удалось проследить путь перемещения Баргрия.

Голос у Тайлера был усталый, но с нотками профессионального азарта. Я откинулся в кресле, которое уже давно пора было списать в утиль, и приготовился слушать.

— И? — коротко бросил я, мысленно подгоняя его. Время — деньги, даже если валюта — это вера в несуществующего бога.

— След ведет к медкомплексу в Черновых кварталах.

— Прости, не знаю, где это. Мой туристический маршрут пока ограничивается трущобами и этим замечательным ДК.

— Ха. Да оно и не удивительно, — хмыкнул Тайлер. — Место ещё во времена империи Рун мрачное донельзя. А стало ещё мрачнее, после того как там сорок лет назад построили психлечебницу. Теперь в округе вообще только заброшенные склады и неработающие фабрики. Пейзаж — хоть картины пиши в жанре «тлен и безысходность».

— А лечебница? Что, доктора шалят? Передают пациентам свой диагноз?

— В том-то и дело, что лечебницу расформировали ещё пару лет назад, даже оборудование бросили. Теперь там мрачное место, пустое, брошенное. Туда даже мародёры и бродяги не ходят, контрабандисты не шастают и банды свои тайные делишки не творят.

— Но наши похитители использовали это место, верно? Там их база? — уточнил я. Если так, то это дилетанты. Оставлять следы, ведущие прямо к логову, моветон.

— Если точнее, то она там была. Это определённая пища для оперативной работы, я там всё облазил.

— И?

— Знаешь, это всё очень странно. Наши злодеи определённо преступники, верно?

— Да, — согласился я в первую очередь, чтобы Тайлер продолжил мысль. — Хотя «преступник» — понятие растяжимое. Кто-то ворует кошелек, а кто-то — заводы. Масштаб разный, суть одна.

— Воры воруют ради денег или благ, мошенники по той же причине обманывают, контрабандисты так зарабатывают, бытовые убийцы выплёскивают гнев… Короче, в преступлениях есть логика. Бизнес-модель, если хочешь.

Я молча достал из стола бутылку «священной воды Наебуга» и налил Тайлеру полстаканчика. Лучшая инвестиция в ускорение мыслительных процессов подчинённого. Может, это позволит ему быстрее перейти от философских рассуждений к фактам.

Он выпил, не морщась, и после нескольких секунд задумчивости, продолжил:

— Так вот, босс. Людей похищают по личным мотивам, чтобы убить, особенно если это разборки банд или чтобы использовать, как бесплатную рабочую силу. Рабство, проще говоря.

— И? — с лёгким раздражением спросил я. — Наши «конкуренты» из какого сегмента?

— Ну, хорошая новость в том, что трупов там нет. Баргрий, скорее всего, жив… Не факт, что здоров, но жив… Вероятно.

— Подпольные рабочие цеха? — с надеждой спросил я.

Если это современные работорговцы, то они хоть и грязные, но бизнесмены. А с бизнесменами всегда можно договориться. Выкупить пленников, наладить поставки, в конце концов, провести враждебное поглощение. Знакомая, уютная схема.

— Нет, Фортун. Там следы магических практик.

— Что?

— Если до этого тебе казалось, что это жрецы-культисты, то интуиция тебя не обманула. Я не шибко большой спец по магии, зарисовал символику и всё такое, но после увиденного почти уверен, что речь идёт о какой-то церкви или религиозном культе.

— А какой из наших весьма многочисленных «религиозных стартапов» склонен к похищениям разумных? На кой чёрт вообще похищать народ, Тайлер? Это же неликвидный актив!

— Ну, там явно творили магические ритуалы. Очевидно, речь идёт о ритуалах, во-первых, незаконных, и, во-вторых, в которых здоровяки, а наши похищенные все как один здоровенные мужчины, не приняли бы участие добровольно.

— То есть, что-то больное и противоестественное. Не для широкой публики.

— Наебуг его знает, босс, но все старые культы сидят в своих храмах и базиликах давно, никого не похищают, и всё это им нахрен не надо. У них своя паства, свои доходы, всё отлажено.

— То есть, ты их исключаешь из списка подозреваемых. А новые культы?

— А новый культ у нас в городе — это ты, Фортун, — буднично ответил детектив.

— Ты что, меня подозреваешь в похищениях? — ровным голосом спросил я, ощутив, как внутри всё похолодело. Одно дело — быть мошенником, другое — серийным похитителем. Репутационные риски несопоставимы.

— Нет. Не то, чтобы я такой доверчивый, — вздохнул он. — Я же присматривал за тобой, за Иваном, за паствой. Короче, не то, чтобы я тебе верю, а просто знаю. Но если я знаю, другие этого не знают.

— Неприятные слова, но спасибо, что ты их говоришь, Тайлер. Тогда кто подозреваемый?

— Не знаю, — спокойно ответил он. — Но кое-какие выводы можно сделать. Это некая новая группировка, не культ Наебуга. Похищают здоровых сильных мужчин, постоянно меняют базы и крутятся по припортовому району. Что-то там с магией делают, закон не боятся, преступных группировок не боятся.

— Смелые? Или просто безграмотные в плане оценки рисков?

— Скорее психи. Отсюда у меня мысли бродят вокруг той психбольницы. Может, они как-то связаны с ней? Бывшие пациенты?

— А там есть архив?

— Архив вывезли, причём в нашем городском бардаке ещё и неизвестно куда.

— Ну давай подумаем… Это ведомственный архив министерства здравоохранения?

— Нет у них склада, ведомственные только у службы исполнения наказания, у карабинеров и военных. Скорее всего, всё свалили в общегородской архив.

— Попроси Канцлера, он тебе пропуск туда выпишет. Покопаешься в бумажках. Не всё же тебе по переулкам шнырять, пора и с документами поработать.

— Пожалуй, можно и переключить пространство поиска.

Я выдал Тайлеру ещё несколько бутылок «священной воды», не задумываясь о том, чтобы записать это в расходы. Сейчас не до мелочной бухгалтерии. На кону стоял весь мой бизнес-проект.

Утром мы с Иваном торчали в нашей часовне. Уроки для сирот прошли, консультации народа сегодня не было, в связи с чем ДК был пуст и гулок, как череп некоторых моих бывших бизнес-партнеров.

Я неторопливо занимался «таинством» — благословлял партию самодельных амулетов. По сути, просто капал на них разбавленной «священной водой» и бормотал псевдолатынь. Круто колдовать я не умел, не обучен, но мог быть хотя бы аккуратен. Главное в этом деле — придать товару вид эксклюзивности.

Я как раз пересказывал Ивану невесёлые выводы Тайлера, когда медальон на груди полыхнул, как сигнальная ракета. В интерфейсе, который я один мог видеть, замелькали красные предупреждения.

```

ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА

12 враждебных сущностей приближаются

Уровень агрессии: 94%

Вооружение: обнаружено (арбалеты)

Рекомендация: немедленно подготовить защитные меры или завещание.

```

Последнюю строчку я, кажется, додумал сам. Связка свежеосвящённых амулетов со звоном упала на бетонный пол.

В девяностых такие оповещения означали одно из двух: налёт ОМОНа или «братков»-конкурентов с утюгами и паяльниками. Здесь расклад был тот же, только вместо автоматов — арбалеты, а вместо «братков» — орки. Суть не менялась.

— Иван, к нам гости. Злые, вооруженные и те, кого мы точно не звали, — мой голос прозвучал на удивление спокойно.

Он среагировал мгновенно. Никаких вопросов. Одним движением перевернул массивный дубовый стол, создавая импровизированное укрытие. Второй рукой выхватил из-за спины свою любимую «убеждающую палку» — дубину размером с мою ногу. Профессионал старой закалки. В прошлой жизни он бы сделал отличную карьеру в службе безопасности.

— С погонами или без? — коротко спросил он, пригибаясь за столом.

— Без. И это плохая новость.

— А что ещё знаешь?

— Что их дюжина, они близко и очень хотят испортить нам день. Алтарь их всех засёк.

— Полезная штука, не знал, — одобрительно хмыкнул Иван. — Ладно, бежать поздно. Будем принимать.

Грохот выбиваемой двери подтвердил его слова. Входную дверь вынесли с такой силой, что здание содрогнулось, а с потолка посыпалась штукатурка. Топот тяжёлых сапог по крыльцу звучал как барабанная дробь перед казнью.

Я мысленно задействовал амулет, активируя визуализацию аур на полную мощность. Сквозь стены я увидел двенадцать приближающихся сгустков ярости. Кроваво-красные, пульсирующие ненавистью ауры. Но... было кое-что интересное. У троих орков в задних рядах в красном мареве мерцали тонкие оранжевые нити сомнений. Несогласованность в команде противника — это всегда шанс.

В дверном проёме, похожий на разъярённого быка, возник Хайцгруг собственной персоной. За ним, как тени, стояла дюжина орков из его банды «Тени Хоррана», с арбалетами наизготовку. Наконечники болтов зловеще поблёскивали даже в тусклом свете часовни.

— Уроды! — рёв главаря сотряс стены. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли от страха. — Думал, договорились по-хорошему! А ты моих орков валишь, крыса полуэльфийская!

Его аура полыхала, как доменная печь. Но под толстым, как его череп, слоем ярости я различил то, что искал. Страх. Не за себя — за своих подчинённых. Это был не просто взбешённый бандит. Это был лидер, потерявший своих людей. И это меняло весь расклад.

— Хайцгруг, давай без оскорблений, в чём суть претензий? — я старался говорить спокойно, хотя смотреть в дюжину заряженных арбалетов было не слишком комфортно. — О каких орках речь?

— Не прикидывайся невинной овечкой! Трое моих пацанов пропали! Я послал их к тебе за долей, и они исчезли! Я опросил всех на улицах — последний раз их видели возле вашего долбаного храма!

Иван за столом напрягся, как сжатая пружина. Я знал его достаточно, чтобы понимать: ещё секунда, и он бросится в атаку. Против дюжины арбалетов это чистое самоубийство, но Ваню такие мелочи никогда не останавливали.

Нужно было действовать. Быстро, нестандартно и, как всегда, на грани фола. В девяностых из подобных ситуаций я выходил через психологию и блеф. Здесь у меня был ещё и магический арсенал. Время для агрессивного маркетинга.

Первым делом я активировал «Ауру умиротворения» от алтаря. Невидимая волна спокойствия прошла по комнате. Это было похоже на распыление успокоительного в вентиляцию переговорной перед сложной сделкой. Красные ауры слегка потускнели, но ярости в них было ещё с избытком. Недостаточно.

Тогда я применил точечный удар. «Шёпот Наебуга», моя персональная система психологического воздействия, направился прямо в уши тем троим сомневающимся оркам:

_*«Подумай логически. Зачем Фортуну воевать с теми, кто платит? Это плохой бизнес. Убивать курицу, несущую золотые яйца? Глупо. Тут что-то не сходится...»*_

Эффект был слабым, но проявился через пару секунд. Один из орков, совсем молодой парень с неуверенным взглядом, чуть опустил арбалет.

— Босс, а может, и правда, не они? Смысл им наших красть? Они же с нами... э-э-э... в деловых отношениях.

— Заткнись, Гробс! — рявкнул Хайцгруг, даже не повернувшись. — Ещё слово, и присоединишься к пропавшим!

Но семя сомнения было посеяно. В ауре самого главаря появились первые трещины. Время усилить воздействие, бить по самому больному.

— Хайцгруг! Я вижу твою боль! — мой голос зазвучал сочувственно, но с деловой ноткой. — Ты заботишься о своих людях как отец! Каждый потерянный боец для тебя — это не просто убыток, это удар ножом в сердце!

Орк дёрнулся. Попал. Для таких, как он, лояльность подчинённых — главный актив.

— Но подумай головой! — я сделал шаг вперёд, игнорируя инстинктивный вопль Ивана. — Если бы я украл твоих людей, разве сидел бы тут спокойно? Ждал, пока ты придёшь с арбалетами? Я что, похож на идиота, который подписывает себе смертный приговор?

Я читал изменения его ауры в реальном времени. Красный цвет ярости медленно перетекал в оранжевый. Гнев боролся с логикой.

— Более того, — я продолжал, пока меня не заткнули болтом в лоб, чувствуя, что нащупал правильную струну. — У меня есть информация о странных типах в синих плащах, которые похищают людей в этом районе. Мои прихожане видели их у старых доков последние несколько ночей. И знаешь что? Моего прихожанина тоже похитили. Баргрия.

Упоминание синих плащей сработало как холодный душ. Несколько орков переглянулись. Хайцгруг прищурился:

— Синие плащи? Что еще за хрень?

— Мы пока не знаем многого, но тут в районе не работают карабинеры, — подал голос Иван из-за стола, поддерживая мою линию.

— Ты мне тут падение империи Рун не провозглашай, — огрызнулся орк. — Все знают, что в припортовых районах карабинеры дальше своего участка нос не высовывают. Что вам известно, культисты? Говорите, пока я тут не начал массовую казнь во имя улучшения демографии!

— Один из наших прихожан — детектив. Он ведёт расследование, — бросил я козырь.

— Тайлер, что ли? И что, этот старый алкоголик что-то нарыл между запоями?

— Да. Нашёл временную базу похитителей. В той самой заброшенной психушке в Черновых кварталах.

Хайцгруг заметно поёжился. Даже для орка-бандита психушка звучала жутко.

— Они там... и они, эти твои таинственные похитители, существуют?

— Да, существуют. Но они меняют локации, как я меняю носки. Хайцгруг, поверь мне, мы с тобой на одной стороне в этом дерьме. Они вредят твоему бизнесу так же, как и моему. И у меня не было никакого желания тебя обманывать по деньгам. Я готов отдать твою долю в любой момент.

Я демонстративно пнул ногой ящик для пожертвований, который мы использовали как кассу. Оттуда донесся приятный звон монет.

Хайцгруг засопел. Он пришёл за правосудием или местью, хотя деньги его тоже интересовали. Но переключить тему разговора на финансы при подчинённых, когда на кону жизни его людей, значило потерять лицо. Он махнул рукой, мол, убери. И всё же это его успокоило. Деньги на месте — значит, дело не в них.

— Что ещё известно?

— В психушке следы чёрных ритуалов. Магия, культисты, вся эта самодеятельность. Но сразу говорю, это не я, Хайцгруг. У нас свой стиль: второй шанс, молитвы, духовные беседы...

— Водка, — саркастически подсказал орк.

— И водка, — не стал спорить я. — Самую малость, для укрепления веры. Я школу открыл, чтобы детишек учить, консультирую народ по вопросам бюрократии. Ты меня знаешь, я работаю вдвоём с Иваном. У нас больше нет никаких жрецов, нет культа в твоём понимании. Наша вера предполагает отсутствие насилия. На кой чёрт мне кровавые ритуалы и похищения?! Да и как бы я, по-твоему, похитил твоих парней, здоровых и сильных?

Я скинул свою жреческую мантию, оставшись в простой рубахе, и демонстративно показал своё тощее тело со следами недавних побоев.

— Кто это тебя так? — сощурился Хайцгруг, его взгляд стал оценивающим.

— Да так… Сам был не прав. Поспорил по вопросам веры с недостаточно просвещённым оппонентом.

— Кулаки покажи!

Я показал ему руки. Костяшки были целыми. Руки человека, который последний раз дрался в школе, и то проиграл.

Это подействовало на орка отрезвляюще. Он был бандитом, но не дураком, и умел читать собеседников.

Система амулета показывала обнадёживающие изменения в реальном времени:

```

Вероятность конфликта: 94% → 67% → 41%

Обнаружен потенциал для альянса

Ключевой триггер: общий враг

```

Я усилил «Шёпот», направляя его уже на всю группу:

_*«Подумайте. Культисты крадут людей для ритуалов. И ваши пропали, и наши. Враг моего врага...»*_

— ...друг мой, — закончил вслух Хайцгруг, медленно опуская арбалет. — Ладно, жрец. Давай будем считать, что я тебе поверил. И что ты такая же жертва, как и я. Денег ты моим ребятам не отдавал?

— Нет, — я покачал головой. — И не знал, что они идут.

Хайцгруг задумчиво хмыкнул.

— Если бы ты их убил, чтобы не платить, сейчас бы заливал, что деньги им передал. Выходит, мотива у тебя нет. Хотя, согласись, ситуация подозрительная, и мой визит очень даже обоснован.

— Без претензий, — быстро среагировал Иван, выпрямляясь из-за стола.

Кризис миновал. Из потенциальной кровавой бойни ситуация вырулила на переговоры о совместных действиях. Я мысленно поблагодарил систему. Без визуализации аур и точечного психологического воздействия сейчас бы мы с Иваном удобряли местные клумбы.

Орки неохотно опустили оружие. Хайцгруг плюхнулся в моё кресло, которое жалобно скрипнуло, но, к моему удивлению, выдержало его вес.

— Вопрос в другом, — орк перекидывал тяжёлый взгляд с меня на Ивана. — Что мне делать с этой информацией? Культисты, если они есть, неизвестно где. Кто они — ты не знаешь.

Я отрицательно покачал головой:

— Знаем, что это кто-то, связанный с ритуалами. И что они не боятся ни тебя, ни, тем более, меня. Нам бы объединить ресурсы. Твоя силовая составляющая, у меня — информация, паства как сеть осведомителей, детектив и минимальные знания по магии.

— Намекаешь на союз? — Хайцгруг покрутил в массивных пальцах амулет, который я уронил. — Бандиты и церковники против психов-культистов? Звучит как начало очень плохого анекдота.

— А что есть наша жизнь, как не бред? — философски заметил я. — Вчера мы были на ножах, сегодня разговариваем, завтра можем спасти десятки жизней. Или проиграть поодиночке. Культисты ведь если атакуют меня — мне трындец. А ты не знаешь, где их искать и как.

Система подсказывала оптимальную стратегию:

```

Рекомендация: Апелляция к прагматизму

Ключевые аргументы:

- Общая угроза (убытки)

- Взаимная выгода (прибыль)

- Репутационные дивиденды (PR)

```

— Кроме того, давай в любой ситуации искать возможность что-то выгадать? — перешёл я на любимый язык бизнеса.

— Ты хочешь на этой истории заработать? Вот ты жук, — усмехнулся Хайцгруг, но в глазах появился интерес.

— Не деньгами и не себе. Подумай практически. Культисты крадут людей не без разбора. Сегодня — твои бойцы, завтра — твои клиенты, послезавтра — поставщики. Это прямой удар по твоему бизнесу. А теперь представь, если мы их накроем вместе. Заголовок в местных газетах: «„Тени Хоррана“ спасли город от кровавых культистов!» Это уважение. Это репутация. Это переход из категории «обычный рэкет» в лигу «защитники района».

— А твоя эта мутная церковь Наебуга получает славу борцов со злом, — зло усмехнулся Хайцгруг, который соображал для бандита на удивление быстро.

— Взаимная выгода всегда лучше взаимного уничтожения, — развёл я руками. — Это основы деловых отношений.

Главарь взял со стола бутылку «Священной воды Наебуга», понюхал, сделал глоток.

— Странная штуковина. Ладно, жрец. Допустим, я согласен. Но как делить командование? Я не буду подчиняться выскочке в рясе.

— Никакого подчинения. Чёткое разделение полномочий. Ты командуешь боевой частью, я обеспечиваю информационную и магическую поддержку. Лечение, благословения, разведка через прихожан. Каждый делает то, что умеет лучше всего.

Хайцгруг задумался. В его ауре боролись орочья гордость и прагматизм. Наконец, прагматизм победил.

— По рукам. Но мне нужен результат, и быстро. И если надумаешь меня кинуть или сдать карабинерам, я тебе кишки выпущу. Буквально.

Иван, поняв, что бойни не будет, жестом пригласил орков убрать оружие и даже подозвал Канцлера, нашего администратора, чтобы тот принёс всем выпить. Уже за наш счёт.

Следующий час мы планировали совместную операцию. Оказалось, у «Теней» тоже есть пропавшие. У портовых рабочих, с которыми сотрудничал Хайцгруг, тоже. Масштаб проблемы рос с каждой минутой.

— Минимум сорок человек за последние две недели, — подвёл итог Канцлер, которого мы привлекли для составления списков. — И это только подтверждённые случаи.

Медальон на груди показал сухие итоги дня:

```

Кризис разрешён: Мирное решение

Новый альянс: «Тени Хоррана» (временный)

Репутация: +50 (смелость перед лицом смерти)

Предстоящее событие: Штурм логова культа

Потенциал роста паствы: +40% при успехе операции

```

Неплохой результат для дня, который начался с перспективы быть нашпигованным болтами.

И в этот момент дверь в часовню беззвучно распахнулась. Сначала в помещение проникли концентрированные алкогольные пары, а затем показался и их источник. В проёме, покачиваясь, стоял Тайлер. Пьян в стельку, но не настолько, чтобы не заметить дюжину вооружённых до зубов орков. Он замер как вкопанный, протрезвев за одну секунду.

— Я... не вовремя?

Хайцгруг, чьи нервы и так были на пределе, развернулся к нему с арбалетом наперевес. В глазах главаря читалось жгучее желание выпустить болт просто для того, чтобы сбросить напряжение.

Плохой день стремительно становился хуже.

Я среагировал мгновенно. В девяностых я спасал проштрафившихся подчинённых от разъярённых кредиторов точно такими же методами.

— Тайлер! Ты как раз вовремя! — мой голос прозвучал бодро и уверенно. — Расскажи господину Хайцгругу, что тебе удалось выяснить о похищениях!

Детектив моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд и мысли. Алкогольные пары боролись с профессиональными инстинктами. Победили вторые. Он выпрямился, насколько мог, и достал из кармана потрёпанный блокнот.

— Вот как раз и шёл рассказывать. Вы знаете, что такое инвестиции? Так вот, водка — лучшая инвестиция.

— Это ещё почему? — прищурился Хайцгруг, не опуская арбалет.

— Потому что эта водка была инвестирована в очень продуктивный разговор с одним знакомым судьёй в отставке. Который, в свою очередь, знает много-много забавных и грязных тайн нашего славного города Амстела. И кое-что я узнал.

Глава 5. Рисунки

— И что же ты узнал? — нетерпеливо зарычал на него Хайцгруг. — Говори, не тяни кота за хвост.

Я молча наблюдал за сценой, мысленно делая пометки. Орк-гопник и детектив-алкоголик. Классический дуэт из дешёвого бульварного романа. Главное, чтобы их представление принесло пользу моему… нашему делу.

— Он, до того, как стать судьёй, работал следователем у нас же, в Амстеле. Много лет назад, — Тайлер цедил слова, явно наслаждаясь нетерпением орка.

По лицу Хайцгруга было видно, что он едва терпит эту неторопливую манеру. И всё же на каком-то глубинном уровне он понимал: давить на этого пропойцу — как пытаться побыстрее провести перегонку самогона. Процесс не ускоришь, а продукт испортишь.

— Выпивали мы с ним, значит… Говорил уже? В общем, я ему показал рисунки из психушки, он аж солёным огурцом подавился. И поведал интересную и, что главное, имеющую к нам прямое отношение историю.

— Тайлер, мать твою, переходи к сути! — глаза Хайцгруга налились кровью, и он приподнял арбалет. — А то я из тебя самого суть выпущу.

— Чтобы понять мысль, надо её слушать! — невозмутимо и наставительно выдал Тайлер, не обращая внимания на угрозу. — Так вот. Много-много лет назад наш уважаемый судья, будучи сопливым следователем, вёл дело о серийных похищениях. Некая группа религиозных фанатиков тырила себе жертв. В основном мужчин, взрослых и физически сильных.

Хайцгруг замер с открытым ртом. Даже будучи бандитом, орк не был тупицей и соображал быстро. Жажда информации пересилила желание пострелять. Бизнес есть бизнес, даже криминальный. Он медленно опустил арбалет.

— И? Говори быстро, алкаш. У меня сделка через час.

Тайлер обиженно поджал губы, но профессиональная гордость взяла верх. Облизнул губы, картинно открыл блокнот:

«Похитители действовали организованно. Группы по шесть-восемь рыл, почти всегда после полуночи. Синие плащи с капюшонами, лиц не разглядеть. На плащах символ… сейчас».

Он перелистнул пару страниц и показал корявый рисунок. Разорванный круг с каплями крови внутри. А потом развернул страницу, где тот же символ был нарисован другой, более уверенной рукой.

Хайцгруг дёрнулся так резко, что старое кресло под ним жалобно скрипнуло:

— Что это?

— Первый рисунок — творчество пациента психушки. Второй — факсимиле от моего собуты… то есть, приятеля-судьи. Воспроизвёл по памяти.

— Это шутка?!

— Никаких шуток, — Тайлер явно упивался произведённым эффектом. Редко когда пьяный детектив оказывается в центре внимания орочьей ОПГ. — В тот раз преступники работали в северных районах, где живут крестьяне-гоблины. Сейчас, видимо, сменили целевую аудиторию. А когда их брали, то карабинеры, причём старой закалки, не чета нынешним соплякам, обнаружили на их базе алтарь. Чёрный камень, весь в засохшей крови. Вокруг связанные мужчины. Кто живой, кто уже не очень. Культисты что-то напевали на древнем языке, а потом…

Он сделал паузу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только скрипом кожаной куртки Хайцгруга.

— Что потом? — рыкнул орк.

— Одного из пленников зарезали прямо на алтаре. Кровь собрали в чаши. Потом тело закопали на пустыре, а остальных утащили в подвал. Собственно, на этой стадии их всех и накрыли. Была знатная драка, нескольких фанатиков отправили к праотцам, остальных повязали.

Медальон показывал эмоциональный шторм в ауре Хайцгруга. Страх, ярость, отвращение. Коктейль Молотова в душе сурового орка.

Решил добавить конкретики. В конце концов, факты — это валюта.

— Тайлер, он хоть рассказал, что за секта? Название у этого… стартапа было?

— Да. Разорванный круг с кровью — это символ Культа Кровавой Луны. Поклонялись богине-вампиру Бай-Тии. По легендам, для её воскрешения нужна кровь сотни сильных воинов.

— Легенде? — уточнил я, уловив ключевое слово. Легенды — это нематериальный актив, который можно монетизировать. Или который может тебя убить.

— Думаю, это не байка, а вполне себе рабочий бизнес-план. То есть, ритуал.

— Я никогда про такой культ не слышал, — пророкотал Хайцгруг.

Иван, мой верный орк-телохранитель с воркутинским прошлым, молча пошёл проверять ворота, чтобы наш весьма специфический разговор не услышали посторонние. На ворота он повесил табличку «ДК закрыт на спецобслуживание». Практично.

— Ты про них не слышал, потому что двадцать лет назад культ запретили, а всех его членов либо казнили, либо заперли по тюрьмам. А тех, кому нечего было предъявить… упекли в психушку. Догадываешься, в какую?

— Небось в ту старую, в Чёрных кварталах? — предположил орк.

— В яблочко, — кивнул Тайлер.

— Психушку закрыли. Куда их дели?

— Распределили по другим, разделили. Большая часть тех, кто сидел, уже сгнили. Но сейчас, после распада империи, новое руководство республики решило, что культисты — жертвы политических репрессий. И их по-тихому амнистировали. Тех, кто выжил.

— Как видно, выжило немало. И они снова в деле.

— Думаю, это уже новое поколение адептов. Руководство учло прошлые ошибки. Поменяло тактику, сменило базу, не оставляет следов. Вы заметили, что нет ни одного трупа?

— Заметил, — проворчал орк. — Ладно, надо звать подмогу, союзников подтягивать.

Медальон нагрелся, выдавая системное уведомление. Люблю, когда мир подкидывает возможности для роста.

```

КРИТИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО

"Штурм логова Культа Кровавой Луны"

Участники: Церковь Наебуга + «Тени Хоррана» + союзники

Потенциальные потери: 30-70%

Потенциальная награда: Спасение 20-40 жизней

Влияние на репутацию: +500% при успехе

ОСОБОЕ: Возможность захвата артефактов культа (высокая ценность)

```

Красиво. Система оценивает риски как «высокие», зато и джекпот соответствующий. Пятикратный рост репутации! Это превратит мелкого мошенника-полукровку в героя района. Влиятельного человека.

Если выживу, конечно. Но когда меня это останавливало? Риск — благородное дело. Особенно, когда он сулит такие дивиденды.

Следующий день начался с организационного кошмара, который живо напомнил мне сходку акционеров враждующих компаний. В главном зале ДК собрались представители трёх разных миров: мои прихожане-бедняки, похожие на испуганных овец; головорезы из «Теней Хоррана» с Хайцгругом во главе; и пара хмурых разведчиков от таинственных «союзников». Атмосфера напоминала переговоры ОПГ в девяностых.

Я активировал визуализацию аур. Красные всполохи агрессии, оранжевые нити недоверия, редкие жёлтые искры любопытства. Идеальный коктейль для взрыва. Нужно было срочно брать ситуацию под контроль.

— Господа! — начал я с трибуны, намеренно используя деловой тон. — Рад видеть всех на нашем внеочередном собрании акционеров. Знаю, у многих из вас в портфеле акции конкурирующих фирм. Но сегодня у нас на повестке дня вопрос, который касается всех.

Кто-то из орков Хайцгруга сплюнул на пол:

— Какие мы тебе «господа», полукровка? И что за бред ты несёшь?

Типичная провокация из зала. Классика. Нельзя игнорировать, но и нельзя поддаваться.

— Ты прав, мы не господа. Мы — инвесторы, — ответил я, глядя прямо на смутьяна. — И сейчас наши общие активы — жизни людей — под угрозой. Вон Шрам из вашей бригады. Его родной брат продал карабинерам за сотню монет. А Хайцгруг вытащил его из тюрьмы, рискуя собственной шкурой. Кто из них больший актив для вашей… корпорации?

Орк заткнулся. Попадание в точку. Информацию о Шраме я вчера же выудил у Тайлера за бутылку. Детективы — это как служба безопасности, знают все грязные секреты.

— Но главное не это. Культ Кровавой Луны не смотрит на расу или принадлежность к банде, — продолжил я, чувствуя, как меняется атмосфера. — Для них мы все — просто сырьё для их кровавого производства. И пока мы тут меряемся, у кого дубинка длиннее…

Я не успел закончить. Двери ДК распахнулись с таким грохотом, что витражи задрожали. В проёме стоял человек средних лет в потёртом морском кителе. За ним маячили пятеро бойцов с морскими татуировками.

Капитан «Одноглазый» Шарк. Глава «Солёных Псов», контролирующих порт. Забавно, но оба глаза у него были на месте. Видимо, «Одноглазый» — это для бренда, для устрашения.

— Где тут собрание против ублюдков в синих плащах?

Хайцгруг мгновенно вскочил, хватаясь за оружие:

— А какого хрена Псы здесь забыли?! Это наша территория!

— Может потому, что похищают и моих подчинённых, орк? — спокойно парировал Шарк.

Момент был критический. Две конкурирующие ОПГ в одном помещении — это пороховая бочка с горящим фитилём. Медальон подтверждал мои опасения:

```

ВНИМАНИЕ: Вероятность вооружённого конфликта 78%

Потенциальные потери: 15-20 разумных

Рекомендация: Немедленная деэскалация. Примените навыки переговорщика.

```

Я встал между ними, активируя все свои социальные навыки. «Аура умиротворения» на максимум, «Шёпот Наебуга» точечно по самым агрессивным бойцам. Но главное оружие осталось прежним со времен девяностых. Наглость и деловой подход.

— Дорогие наши инвесторы! Пока вы тут выясняете, чей район, культисты режут НАШИХ людей! Хайцгруг, у тебя пропало трое. Это минус три боевые единицы. Шарк, твой подчинённый тоже среди пропавших, верно? Это потеря ценного кадра.

Шарк сощурился. Он умел контролировать эмоции, в отличие от импульсивного орка.

— Предлагаю простую схему, — продолжил я, пока они не опомнились. — Временное слияние активов для решения общей проблемы. Назовем это «Операция „Недружественное поглощение“». Никаких разборок, никаких старых счетов до завершения проекта. Только общая цель.

Иван неожиданно меня поддержал. Его воркутинская мудрость нашла нужные слова:

— У нас когда-то говорили: свой своему поневоле брат. Когда менты беспределят, а отморозки наезжают, даже враги должны вместе стоять.

Хайцгруг посмотрел на своих бойцов, потом на людей Шарка:

— У меня тридцать клинков.

— Пятнадцать моих. Но они знают доки как свои пять пальцев. Каждую крысу, каждый тайник.

— А у нас — технологии, — добавил я. — Магия алтаря, благословения защиты, исцеление. Плюс, я понимаю их… бизнес-модель. Я знаю, как мыслят фанатики.

Хайцгруг протянул руку Шарку:

— По рукам, моряк. До конца дела — никаких разборок.

— Согласен. И пусть ваш Наебуг покарает того, кто нарушит договор, — Шарк крепко пожал протянутую руку.

Упоминание моего выдуманного божества в качестве гаранта сделки между двумя бандами — это высший пилотаж. Репутация растёт на дрожжах.

```

АЛЬЯНС СФОРМИРОВАН

Объединённые силы: 45 бойцов банд + 20 прихожан (группа поддержки)

Уровень координации: 67% (растёт)

Шанс успеха операции: 52%

При успехе: +500% к репутации

Новое достижение: «Объединитель» (Вы создали альянс из враждующих фракций)

```

— Канцлер, — подозвал я своего помощника. — Раздай всем бойцам амулеты. Бесплатно. Скажи, что это корпоративная страховка от Наебуга для участников нашего совместного предприятия.

Большой зал ДК превратился в военный штаб. На сцене, где ещё вчера я проповедовал о щедрости Наебуга, теперь была расстелена карта района. Вокруг стола собрались командиры нашего временного альянса. Хайцгруг, Шарк, Тайлер и я.

Тайлер расстелил на столе карту района, начав отмечать места похищений:

— Вот смотрите. Красные кресты — места похищения людей Хоррана. Синие — портовые, ваши, капитан Шарк. Белые — обычные жители. Видите закономерность?

Все невольно склонились над картой. Наглядная аналитика произвела впечатление даже на закоренелых головорезов.

Иван, до этого молча проверявший остроту своего топора, вдруг выдвинул неожиданное предложение:

— Слушайте, братцы. Всё это херня собачья.

— ЧТО?! — взвился Хайцгруг.

— А то. Вы собираетесь бродить по улицам, как туристы, в надежде наткнуться на профессионалов? Это не охота на кабана. Это спецоперация.

— Ты что-то конкретное предлагаешь, воррин? — насупился Шарк.

— Да, предлагаю. Нужна приманка. Живая наживка. По словам Тайлера, они ищут сильных бойцов.

— Добровольцев в расход пускать не буду, — отрезал Хайцгруг.

— Я доброволец, — веско сказал Иван. — Я подхожу идеально. Здоровенный орк, сразу видно — качественный материал для их ритуала.

— Это самоубийство, — Хайцгруг покачал головой. — Они тебя на куски порвут.

— Не, если я буду готов. И не, если вы ударите в нужный момент.

Тут вмешался я. Идея Ивана была рискованной, но гениальной в своей простоте. Это был шанс перехватить инициативу.

— Иван прав. Мы не будем их искать. Мы заставим их прийти за нами, — я достал один из усиленных амулетов. После активации алтаря они стали настоящими магическими маячками. — Это не просто железка. Это, скажем так, прямой канал связи с нашим… отделом безопасности. Алтарь позволяет отслеживать носителя и его эмоциональный фон в радиусе до пяти километров. Когда начнется их корпоратив, я буду знать.

— А если они амулет найдут? — практично спросил капитан Шарк.

— Спрячу в портки. Самое надёжное место, — ухмыльнулся Иван. — А ваши боевики не будут бродить по улицам, а станут группой быстрого реагирования.

— Чего? — не понял Хайцгруг.

— За Яваром пойдёт Тайлер, проследит, куда его потащат. Это визуальный контроль, — объяснил я, беря на себя роль стратега. — Я буду осуществлять магический контроль через алтарь. Двойная страховка. Когда Явара доставят на место проведения ритуала, вы нападёте. Каждый сделает то, что умеет лучше всего. Это основа любой результативной тактики.

План обретал форму. Иван позволит себя захватить. Мы отследим его. Основные силы ударят в момент начала ритуала, когда культисты будут наиболее уязвимы.

— Есть проблема, — Шарк постучал по карте. — Их прошлая база, старая психушка, это практически крепость. Один вход, высокие стены. Новую они выберут не хуже.

— Это значит, что они будут уверены в своей безопасности, — парировал я. — А самоуверенность — главный враг любого бизнеса. Они будут ждать жертву, а получат рейдеров. Мы атакуем с нескольких направлений, когда они будут поглощены своим… мероприятием.

Хайцгруг и Шарк переглянулись. План был дерзким, но он был.

Сумерки опускались на портовый район Амстела. Идеальное время для начала нашей маленькой коммерческой войны.

Я сидел в подвале ДК перед алтарём, который теперь работал как сверхчувствительный монитор. Магическая связь с амулетом Ивана позволяла мне не просто видеть, но и чувствовать происходящее. Наблюдал за операцией, как директор за биржевыми котировками.

Иван двигался по заранее проработанному маршруту. Мимо таверны «Три кракена», через рыбный рынок, вдоль старых складов. Изображал пьяного грузчика — шатающаяся походка, громкое бормотание орочьих песен. Актёрская игра на твёрдую тройку с плюсом.

— Эх, Зелёная Морда-а-а, ты моя краса-а-а! — доносился до меня его голос через магическую связь. — Топором махнула — голова с плеча-а-а!

Классика орочьего фольклора. В прошлой жизни он, небось, орал «Владимирский централ», но здесь приходилось адаптироваться к местному рынку.

Тайлер тенью скользил в ближайшем переулке. Профессионал — даже я едва замечал его перемещения. Детектив-алкоголик превращался в первоклассного охотника, когда дело касалось работы.

Медальон передавал эмоциональный фон Ивана. Спокойствие ветерана, привыкшего к риску. Лёгкое напряжение. И странная ностальгия, видимо, ситуация напоминала ему какие-то эпизоды из бурной молодости.

Прошло полчаса. Я начинал нервничать. Любой план хорош лишь тогда, когда противник играет по твоим правилам. А если они сменили тактику?

Не успел я додумать эту мысль, как медальон вспыхнул тревожным красным. Алтарь на полной мощности показал мне чёткую картинку.

В поле зрения Ивана появились фигуры в синих плащах. Шестеро, как и предсказывал Тайлер. Двигались слаженно, профессионально, окружая «пьяного» орка полукругом.

Иван сделал вид, что не замечает их. Прислонился к стене, изображая, что его вот-вот стошнит. Классический приём — противник расслабляется, считая жертву беспомощной.

— Эй, клыкастый! — один из культистов выступил вперёд. Голос молодой, с фанатичными, почти истеричными нотками. — Не подскажешь дорогу к Старому молу?

— Ик… какой мол? Тут все молы старые, как моя жизнь! — Иван качнулся, но устоял. Пьяная агрессия в голосе — идеальная маскировка.

Культисты переглянулись. Один достал что-то из-под плаща. Стеклянная сфера с дымящейся жидкостью. Усыпляющий газ — стандартный инструмент похитителей всех времен и народов. Дёшево и сердито.

— Может, поможешь нам? Заплатим, — культист приблизился ещё на шаг.

— Платить? Это меняет дело! Это я люблю! — Иван изобразил жадный интерес.

Момент истины. Сфера полетела в лицо Ивану. Фиолетовый дым окутал орка. Обычного человека вырубило бы мгновенно.

Но Иван покачнулся, схватился за горло, но не упал. Более того — его рефлексы сработали быстрее сознания. Массивная рука схватила ближайшего культиста за горло.

— Что за…

Второй культист ударил Ивана дубинкой по голове. Дубинка вспыхнула магическим светом. Третий добавил разрядом молнии прямо из руки. Четвёртый мастерски пнул под колено.

Чёрт, а эти ребята не просто фанатики. Это слаженная команда. Профессионалы. Они не просто поклоняются богине-вампиру, они используют магию, и делают это эффективно.

Иван рухнул на землю. Его задача была выполнена — он попался. Теперь ход за нами.

Глава 6. Следуй за белым кроликом

— Крепкий попался, — один из культистов потёр ушибленную руку, с уважением глядя на тушу Ивана. — Хозяйка будет довольна. Она не принимает кровь слабаков, а этот воррин стоит десятерых.

— Хватит болтать. Тащите его. И быстро, пока паства этого полукровки не нарисовалась.

Двое попытались подхватить безвольное тело Ивана под руки. Со стороны просто друзья тащат перебравшего товарища. Классика жанра. Но силёнок не хватило, пришлось звать ещё двоих. Вчетвером, пыхтя, они поволокли орка по переулкам.

Медальон-маячок, мой единственный высокотехнологичный актив в этом средневековом бардаке, исправно передавал картинку. Культисты двигались вдоль старых рыбных складов, но не напрямую. Петляли, проверяли «хвосты», меняли направление. Время от времени один отделялся и забегал вперёд — разведка. Профессионалы, чтоб их. Не просто фанатики с кинжалами, а организованная структура. Конкуренты.

Тайлер, мой внештатный сотрудник на полставки, следовал за ними на приличном расстоянии.

В какой-то момент связь с алтарём прервалась, слишком далеко ушли. Но маяк продолжал работать. Слабый пульсирующий сигнал указывал направление, как курсор на карте в старой доброй стратегии.

— Канцлер, — оторвавшись от алтаря, простонал я. Голова гудела от магического напряжения. — Передай нашим «подрядчикам» — приманка сработала. Готовность номер один.

— Да, жрец Фортун! Сейчас сбегаю, сообщу Хайцгругу и капитану Шарку!

Медальон пискнул, выдавая системное уведомление. Люблю понятный интерфейс.

```

КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА ДОСТИГНУТА

Цель внедрена на вражескую территорию.

Маяк активен, сигнал стабильный.

До начала основной операции: ~3 часа.

Рекомендация: Начать выдвижение групп поддержки.

```

Пока боевики оккупировали мой «Дом Культуры», я старался не пользоваться кабинетом на втором этаже. Слишком вызывающе. Вместо этого я устроил штаб в часовне, среди пустых скамеек. Здесь, у алтаря, я чувствовал себя… как дома. В офисе.

Сдвинув несколько лавок, я расстелил на полу грубую карту района и попытался соотнести ощущения от маяка с этой каракулей. По всему выходило, что Ивана тащат вглубь припортового района, в те его части, где нет ни жилья, ни даже намёка на цивилизацию. Определённо, это не трущобы и не психбольница. Значит, у них есть своя «база». Своя «офисная недвижимость».

У нас не было точного адреса, зато было направление. Уже неплохо для стартапа.

В часовню, пытаясь обогнать друг друга в дверном проёме, ввалились Хайцгруг и капитан Шарк. Два моих главных силовых актива.

— Ну что там, жрец?

— Иван похищен, — выдохнул я, поднимаясь им навстречу.

— Ощущение двойственное, твоё жречество, — пожевал губу орк Хайцгруг. — С одной стороны, мне Явара не жаль. Ушибленный и злобный был орк, его бы закопать и сверху плиту бетонную положить, чтоб не вылез. С другой… он здорово изменился в последнее время. Твоё влияние, не иначе.

— Может быть. А может, он просто понял, что быть моим другом выгоднее, чем врагом, — я пожал плечами. — Врать не буду, он и меня от некоторых особо… креативных идей удерживает.

— Странно такое от тебя слышать.

— Скажи, достопочтенный орк, — я решил сменить тему на более практичную, — раз уж Явар пожертвовал собой ради общего дела, может, мы спишем его долг? В рамках программы лояльности, так сказать.

— Просить-то ты можешь, — оскалился орк. — Но давай к делу. Мы знаем, где он?

— Да. Я и Тайлер отслеживаем. Явара перемещают вот сюда, — я ткнул пальцем в примерный квадрат на карте.

— Уже что-то, — почесал подбородок Хайцгруг.

— Брать их сейчас — значит рисковать и Яваром, и всей операцией, — встрял капитан Шарк. — Надо дать им дойти до «точки». Пусть соберут всех в одном месте. Оптом дешевле.

— Но подойти поближе стоит, — нахмурился Хайцгруг.

— Согласен, — кивнул капитан. — Выдвигаемся?

— Да. Поднимаем команды… А ну, глянем карту. Вот, брошенная градирня у старой водонапорной башни. Отличная точка сбора. Погнали туда. Жрец, ты как? Останешься у алтаря, молиться за успех нашего предприятия?

— Нет, я с вами, — я похлопал по карману, где лежал кастет. — Молитва и кастет могут гораздо больше, чем просто молитва. Старая жреческая мудрость.

Мы шли быстро и молча. Я мысленно клял этот мир за отсутствие элементарных благ цивилизации. Рации они не изобрели, зато пытки и жертвоприношения — пожалуйста, на любой вкус. Я рисковал потерять связь с алтарём, а Тайлер, получив новую информацию, мог просто проскочить мимо нас, направляясь к ДК. Классическая проблема логистики в компании без бюджета на связь.

Спасало то, что в ДК осталось несколько добровольцев, а я, как ни странно, продолжал ощущать алтарь. Функционал был недоступен, но сам алтарь отзывался на мой ментальный зов, как верный пёс на цепи, услышавший хозяина. Он был моим личным маяком в этом море дерьма.

Старая водонапорная башня торчала над трущобами, как гнилой зуб во рту пьяницы. Идеальное место для «стрелки». Высоко, обзор на все стороны, и карабинеры сюда не суются. В девяностых мы точно так же выбирали точки — заброшенные стройки, промзоны, места, где власть существует только на бумаге.

Первыми добрались орки Хайцгруга. Тридцать голов в боевой раскраске, вооруженные до зубов. Профессиональные головорезы, для которых насилие такая же работа, как для меня продажа веры в несуществующего бога. Хайцгруг коротко кивнул, когда я для проформы благословил его топор. Бизнес есть бизнес.

Магический маяк пульсировал где-то на северо-востоке. Сигнал то усиливался, то слабел — культисты явно использовали какие-то помехи. Умные твари. Но полностью заглушить военный артефакт им было не по силам. Дешёвые «глушилки» против армейской разработки. Знакомая история.

Капитан Шарк привёл своих людей минутой позже. Пятнадцать моряков, каждый с веревками и крюками. Специалисты по проникновению.

— Что там твой прибор? — спросил меня капитан.

Вместо ответа я развернул карту. Отслеживать стало труднее, но направление я по-прежнему чувствовал.

— Точный адрес назвать не могу, джентльмены. Но направление — вот! — я снова указал на северо-восток.

Хайцгруг и Шарк переглянулись.

— Слушай, орк, мы в море так по компасу ходим, когда ни зги не видно, — протянул Шарк. — Есть направление — и погнали.

— Плаваете? — ухмыльнулся Хайцгруг.

— Говно плавает, а мы ходим! — мгновенно обиделся капитан. Морская гордость — вещь иррациональная.

— Короче, — вмешался я, прерывая профессиональный спор. — Используйте меня как компас. Идём.

И мы пошли. Медленнее, но с каждой сотней шагов я чувствовал, как сигнал маяка становится увереннее. Этот факт меня воодушевил. Мы приближались к офису конкурентов.

Прохожие по пути попались всего пару раз. Увидев толпу вооруженных до зубов орков и мрачных моряков во главе с подозрительным типом в рясе, они предпочитали испариться, не задавая лишних вопросов. Чем глубже мы уходили в лабиринт складов, заброшенных цехов и прочих памятников павшей империи, тем пустыннее становилось вокруг.

Было темно, но фонари не жгли. Маскировка.

На одном дыхании мы прошли ещё километра полтора, почти не сворачивая, пока не упёрлись в кирпичную стену с колючей проволокой наверху.

— Рации не изобрели, а «егозу» натянуть смогли. Прогресс, — проворчал я себе под нос.

— Что, жрец?

— Говорю, сигнал там, за стеной. Очень сильный.

— А что нам стена, — хмыкнул орк. — Ты лучше скажи, уверен?

Я закрыл глаза, сосредоточился. Сигнал был чётким, как линия на кардиограмме. И он был там.

Помолчав, я кивнул.

Орки и моряки тут же присели, рассыпавшись вдоль стены. Кто-то, пошарив вокруг, нашёл ржавую табличку «Склад №17» и пролом в стене неподалеку. Удобно.

Как огромная клякса, мы просочились через дыру и оказались на территории, заваленной мусором и сухими ветками. Складом давно никто не пользовался. Официально. А неофициально — изнутри доносились зловещие песнопения.

Внезапно из тени на нас шагнула фигура. Орки уже вскинули топоры, но я успел крикнуть:

— Свои!

Это был Тайлер. Его чуть не порубили на фарш из-за чрезмерного усердия союзников.

— Аккуратнее, парни, — прошипел детектив, поправляя шляпу. — Это я, ваш источник в стане врага.

Склад номер семнадцать. Типовое промышленное здание, какие я сотнями видел в промзонах Питера. Кирпичные стены, высокие окна под самой крышей, массивные ворота. В девяностых в таких хранили палёную водку и китайский ширпотреб. Эти ребята хранили здесь человеческие жизни перед отправкой на тот свет. Масштаб, конечно, другой.

Тайлер жестом приказал всем молчать и указал на крышу. Наблюдатель. Сидел в крайне неудачной позиции — свет изнутри здания слепил его, превращая в заметный силуэт и мешая видеть что-либо за пределами освещённого пятачка. Дилетант.

Хайцгруг оскалился и кивнул одному из своих. Ловкий хобгоблин, как позже шепнул мне Тайлер, бесшумно вскарабкался по стене, обошёл «охранника» сзади и вырубил его одним точным ударом. Затем нацепил его плащ и занял позицию. Эффективно.

— Ничего себе, Хайцгруг, — с уважением протянул капитан Шарк. — У тебя тут прямо спецназ.

— Я на офицера учился, было дело, — не без гордости ответил орк. — Ты же не думал, что я простой разбойник с большой дороги?

— Теперь не думаю. Мое почтение, — серьёзно кивнул Шарк.

— Ну что, — повернулся я к Тайлеру. — Докладывай обстановку. Что там с нашим «активом»?

— Привели, немного помяли для ритуала, начали подготовку. Иван им очень понравился. Говорят, «то, что нужно». Кровь воина, все дела.

— А что конкретно им нужно? — нахмурился Шарк.

— Ничего хорошего, — пожал плечами Тайлер. — Жрец там вещает про приход какой-то Госпожи. Все на взводе, накачаны магией, как стероидами. Внутри алтарь, куча народу для жертвоприношения. Сейчас начнут.

— Вооружение? — коротко спросил Хайцгруг.

— Кинжалы, пара ржавых мечей. Основная их сила — в магии. Они сильные, быстрые и, похоже, боли не чувствуют. Парадный вход забаррикадирован изнутри.

Мы обошли здание по периметру. Один из моряков нашёл щель в кладке.

— Можно посмотреть.

Я прильнул к щели. То, что я увидел, заставило все мои тщательно выстроенные планы пошатнуться. Это был не просто ритуал. Это было масштабное мероприятие.

Огромное пространство склада превратили в храм первобытного кошмара. В центре — каменный алтарь, испещрённый рунами, пульсирующими красным. Вокруг него — концентрические круги из связанных жертв. Орки, люди, гоблины, пара эльфов, несколько избитых гномов. Разумных сорок, не меньше. Расходный материал.

На самом алтаре, как главный лот на аукционе, лежал Иван. Без сознания, но грудь мерно вздымалась. Жив. Пока.

Двадцать культистов в синих плащах деловито сновали между жертвами. Проверяли путы, чертили символы, раскладывали ритуальные безделушки. Отлаженный производственный процесс.

Главный жрец — высокий, бритый налысо худющий фанатик с лицом, испещрённым шрамами — держал в руках кривой кинжал и толстую книгу. Он взошёл на импровизированное возвышение.

— О мои избранные братья! — его голос разнёсся по складу, полный экстаза. — Час триумфа близок! Столетия ожидания подходят к концу! Сегодня наша Госпожа вернётся!

Культисты взревели на древнем языке. Я разобрал только несколько слов: «Бай-Тия». «Кровь воинов». «Врата».

Я присмотрелся к рунам. Где-то я уже видел похожие… Точно. Библиотека. Древний фолиант по запрещённым культам, который я листал от скуки. Базовый курс демонологии для чайников. Кто бы мог подумать, что это пригодится? Местные считали демонологию лженаукой, но я-то, как бывший житель Земли, знал, что миры бывают разные. И из одного мира в другой вполне можно кого-то выдернуть.

Эти ребята пытались призвать не простого беса, а нечто по-настоящему крупное. Бай-Тия, Кровавая Госпожа. Богиня-вампир из старых легенд. Если верить той книжке, для призыва ей нужна была кровь, боль и смерть. Много крови, боли и смерти.

— Видишь? — прошептал я Хайцгругу, уступая место у «окна».

Орк прильнул к щели. Через секунду он отшатнулся, и его лицо исказилось от ярости.

— Там мои люди! Широйс! Бетси Гнилозубый! Кайперти! Эти ублюдки!

— Тихо! — попытался я его успокоить.

— К черту тихо! — взревел он, выхватывая топор. — Я их всех на куски порублю!

Остальные орки подхватили боевой клич. Адреналин и жажда мести — плохие советчики в бизнесе. И на войне.

Пришлось применить экстренные меры. Я активировал «Шёпот Наебуга», вливая прямо в сознание взбешенного орка холодную, как лёд, мысль:

«Стой. Ворвёшься сейчас — они перережут пленных быстрее, чем ты добежишь до алтаря. Нужен план. Умный план. Думай как бизнесмен, а не как берсерк».

Хайцгруг замер, тяжело дыша. Профессионализм наёмника боролся с яростью орка. К счастью, первый победил.

— Ладно… — прорычал он. — Что предлагаешь, жрец?

Я снова заглянул в щель. И заметил деталь, которую мог заметить только человек, привыкший искать лазейки в договорах и законах. Руны на полу были нанесены поверх старых, стёртых символов. Свежая краска, на скорую руку. Как поддельная печать на документе. Обманщики всегда горят на мелочах.

— У меня есть идея, — повернулся я к союзникам. — У них в «документации» ошибка.

Я прутиком начертил на земле схему склада.

— Их главная сила и главная слабость — эти руны. Если мы атакуем в лоб, их жрец запустит экстренный протокол. Не призовёт свою богиню, но выпустит столько энергии, что убьёт всех в здании, включая пленных. Это их «пояс шахида».

— Откуда ты это знаешь? — прищурился Шарк. — Ты же…

— Я много читаю, — оборвал я его. — Спасибо одной эльфийке, которая подарила Явару учебники. Просто поверьте, я знаю, как работают такие схемы. Руны нужно повредить *до* начала штурма. Одна прерванная линия — и вся их магическая пирамида рухнет. И, если повезёт, накроет их самих.

— И как ты это сделаешь? Войдёшь и сотрёшь тряпкой? — усомнился Хайцгруг.

Я достал из сумки флягу.

— В прошлой жизни, до приобщения к Наебугу, я занимался разным. В том числе и «очисткой» помещений. Это — технический раствор. Снимает старую краску, ржавчину, да и вообще любую органику за пару секунд.

— Растворитель?

— Скорее, концентрированная кислота, — я улыбнулся. — Ортофосфорная, серная, плюс пара моих личных добавок. Главное, что она сожрёт их краску мгновенно. Но нужно попасть точно в ключевые узлы. Вот сюда, сюда и сюда.

Я указал на схеме три точки.

— Значит, мы — прикрытие, а ты — точечный удар по их системе? — быстро сообразил Хайцгруг.

— Именно. План такой. Группа один: моряки Шарка, на крышу. Спускаетесь на верёвках, заливаете кислотой дальний узел. Группа два: твои, Хайцгруг, арбалетчики через окна, пехота ломает технический вход. Вы создаёте шум и отвлекаете внимание. Под вашим прикрытием я добираюсь до двух оставшихся узлов.

— Сам? — удивился орк. — Может, кого из моих пошлём?

— Нет. Это моя часть работы. Я придумал — мне и отвечать.

— А остальные? Твои прихожане с дубинами?

— Резерв. Они вступают в бой, как только руны будут уничтожены. Их задача — освобождение пленных. Культистов трогать, только если мешают. Приоритет — спасение «активов».

Атаманы переглянулись. План был дерзким, но логичным. Это была не тупая атака в лоб, а спецоперация.

— Ты не оплошал с наводкой на их логово, жрец, — наконец решил Хайцгруг. — Попробуем и твой план.

Профессионалы оценили красоту схемы.

Глава 7. Уроки веры

Скрепив договор рукопожатиями с капитаном Шарком и Хайцгругом, я мысленно подписал акт приёмки-передачи хаоса. Наши разношёрстные «подрядчики» с серьёзностью, достойной дележа наследства, разошлись по позициям.

Я и мои… прихожане полезли на крышу по ржавой лестнице, скрипевшей, как половицы в доме с привидениями из дешёвого романа. Каждая ступенька намекала, что страховка от несчастных случаев в этом мире — не самая плохая идея.

Наверху нас встретили заляпанные грязью окошки. Сквозь мутное стекло виднелся интерьер, напоминавший съёмочную площадку фильма для взрослых с оккультным уклоном. Главный жрец, парень с лицом, напоминавшим карту плохих дорог, воздел кинжал и начал свою пафосную речь:

— Великая Бай-Тия! Госпожа Крови и Ночи! Прими эту жертву как первое блюдо грядущего пира!

Кинжал опустился. Здоровяк на алтаре (слава Наебугу, ещё не Иван) дёрнулся. Крик застрял за кляпом. Рана не смертельная, но кровопускание организовано эффективно — минут десять, и клиент готов. Кровь потекла по желобкам, питая руны. Свечение усилилось, словно кто-то включил неоновую вывеску «Ад здесь».

Время вышло. Пора.

У нас были верёвки и крючья — щедрый подарок от морских волков Шарка. Я осторожно подцепил раму ножом и беззвучно приоткрыл окно. В нос ударил густой коктейль из пота, страха и застарелой крови.

Все замерли, готовые к прыжку.

«Наебуг с нами», — искренне прошептал один из моих адептов. Я чуть не поперхнулся. Надо же, эта чушь и правда работает.

Медальон завибрировал, выводя на мой внутренний дисплей неутешительный прогноз:

```

ВНИМАНИЕ: Демоническая активность 67%

При достижении 100% — несанкционированный прорыв реальности.

Рекомендация: Немедленное вмешательство.

Бонус за предотвращение: +1000 очков веры.

```

Тысяча очков. Неплохой бонус за срыв чужого корпоратива.

Я змеёй протиснулся в проём, повисая на веревке. За мной уже сопели двое добровольцев, готовые спуститься следом.

Снизу послышался сухой треск арбалетных выстрелов. Стёкла верхних окон брызнули осколками. Культисты вздрогнули, растерянно оглядываясь.

В тот же миг распахнулись люки в дальней части зала. Пираты Шарка, словно тараканы на новой кухне, посыпались вниз с дубинками и абордажными саблями наголо. Может, они и не настоящие пираты, а так, береговое братство, но действовали с эффективностью коллекторского агентства.

Хаос. Прекрасный, управляемый хаос – мой любимый инструмент.

Скользнув по верёвке, я приземлился с грацией кошки, которой должны зарплату. Не теряя ни секунды, я достал флакон с «освящённой водой» (спирт, немного кислоты и капля веры для запаха) и щедро плеснул на ближайшую руну внешнего магического периметра. Шипение, едкий дым — краска потекла, руна моргнула и сдохла. Внешняя цепь питания разорвана. Отдел технического контроля доволен.

Главный жрец обернулся, и в его глазах полыхнула ярость обманутого вкладчика.

— Неверные! Кто посмел сорвать сделку с Госпожой?!

Какой-то слишком инициативный культист метнул в меня кинжал. Попал бы, если бы моё тело, накачанное адреналином до состояния «вижу пули», не среагировало раньше мозга. Я инстинктивно присел, и лезвие просвистело у самого уха. Кувырок в сторону, в руке уже вторая фляга. Ещё два таких «замыкания», и их ритуальный сервер ляжет.

Но никто не собирался давать мне спокойно работать. Сектанты оправились от шока и начали формировать оборону против нашей тройной атаки с разных направлений.

Битва за склад номер семнадцать началась. И от её исхода зависело не только спасение кучки неудачников, но и то, не появится ли в этом мире ещё одна голодная божественная сущность. Судя по её фан-клубу, характер у дамочки был прескверный.

Три группы ударили синхронно, как часы. Хайцгруг со своими орками вынес задние ворота с рёвом, от которого задрожали уцелевшие стёкла. Его парни ворвались на этот праздник ножа и жертвоприношений, размахивая топорами, словно заправские лесорубы на конкурсе.

«Солёные Псы» Шарка, спустившись по верёвкам, эффективно заблокировали главный вход. Тамошняя охрана культистов пала жертвой фактора внезапности и немилосердных ударов дубинами. Пути к отступлению или подходу подкреплений были отрезаны. Профессионалы, что сказать. Теперь вся игра — вокруг алтаря.

Я с двумя добровольцами оказался в тылу основной массы культистов, прямо у VIP-зоны с алтарём. Идеальная позиция для диверсии.

Медальон вибрировал на груди, как телефон в ожидании важного звонка, и транслировал сводку:

```

ВНИМАНИЕ: Обнаружено 43 враждебных единицы.

Уровень демонической энергии: 71%

Критическая точка ритуала: 11 минут.

Рекомендация: Прервать ритуал. Срочно.

```

Справа громыхнуло. Это орки Хайцгруга, расшвыривая ящики, пробивались к центру. Первая линия обороны культистов, вооружённая ножами, столкнулась с орочьими топорами. Звон стали, яростные крики и отборная брань наполнили склад.

Алтарь в центре пылал багровым, как перезрелый помидор. Вокруг него, словно товар на распродаже, лежали связанные жертвы всех мастей: люди, орки, гномы, гоблины и даже пара эльфов с видом оскорблённого достоинства. И среди них, на почётном месте у алтаря — Иван. Избитый, но живой и, кажется, в сознании.

Я мысленно потянулся к нему через наш общий «канал связи» — алтарь Наебуга и его простенький амулет. Фух. Он в порядке. Притворяется отключившимся, но я чувствовал, орк-воррин готов к действию. Мой главный актив в этой заварушке.

Одновременно я связался с Канцлером, оставшимся в ДК.

“Канцлер, — мой мысленный шёпот прозвучал у него в голове, — веди народ в часовню. Пусть молятся так, будто от этого зависит их следующий обед!”.

“Все и так уже здесь, отец! Переживают! Молиться?”.

“Да!”.

Десятки культистов, выстроившись живым щитом, защищали алтарь. Руки сплетены в замысловатые жесты, губы шепчут заклинания. Воздух вокруг них дрожал, как над раскалённым асфальтом. Концентрированная тёмная магия.

Главный жрец, стоя у алтаря, напоминал безумного дирижёра. Изуродованное ритуальными шрамами лицо исказилось в экстазе. В левой руке — древний фолиант, правая занесена для удара.

— Братья! Не дайте еретикам помешать великому слиянию! Госпожа ждёт!

Первая волна тёмной магии ударила по оркам. Чёрные молнии, ледяные копья, ядовитый туман. Трое парней Хайцгруга рухнули, корчась в агонии. Ещё двое отключились. Остальные, прикрываясь чем попало, продолжали переть вперёд, но я-то понимал: ещё пара таких залпов, и вся наша атака захлебнётся, а отключившиеся бойцы станут свежим топливом для ритуала.

С магической точки зрения культисты действовали по нарастающей. Их верховный жрец неплохой организатор, раз сумел собрать столько фанатиков, как колдун был скорее прилежным исполнителем. Он не творил, он следовал инструкции, шаг за шагом вливая энергию в свой демонический стартап. В отличие от моего, где вся вера аккумулировалась у меня, их молитвы действительно уходили куда-то «наверх», прокладывая дорогу для твари, которая уже примеряла этот мир на роль личной столовой.

Сейчас они попытаются открыть портал. Настал наш черёд действовать.

Я кивнул своим парням. Схватив очередную бутылку «Святой воды Наебуга», я плеснул её содержимое в глаза ближайшему сектанту. Спирт и кислота, сдобренные толикой веры, сработали безотказно. Вопль, сбитая концентрация — один юнит выведен из строя. Мой доброволец тут же воспользовался моментом, снося культиста ударом топора.

Второй метнулся к связанным жертвам. Первый освобождённый, портовый рабочий, вскочил и с первобытной яростью врезал кулаком другому культисту. Пошла цепная реакция — спасённые превращались в спасителей. Отличная командная работа.

Но культисты быстро адаптировались. Организованно отступили к алтарю, перегруппировались, усилили защитные чары. Тёмная магия сгущалась, превращая воздух в вязкую патоку.

— Крови! Богиня требует крови! — взвыл главный жрец, как зверь.

Кинжал снова опустился на тело на алтаре. Кровь брызнула фонтаном. Руны вспыхнули с новой силой. Внезапно стало по-зимнему холодно, а свечи, наоборот, разгорелись бледным, неживым светом. Реальность задрожала, словно кто-то дёргал за невидимые нити мироздания.

Нам срочно нужен был свой «козырь».

Я чувствовал, как мой собственный алтарь в ДК наливается силой молитв. Я направил весь этот поток на «благословение» Ивана, используя его амулет как ретранслятор. Орк никогда не верил в эту жреческую чепуху, но энергия — есть энергия. Она потекла в него, игнорируя его скепсис. Будь он магом, мог бы сейчас метать молнии. Но он был воином. Энергия Наебуга, подстраиваясь под получателя, на время стёрла боль от ран и влила в его мышцы чистую мощь. Мой главный актив был готов к работе.

В этот момент Иван «проснулся». Одним движением он разорвал ослабленные верёвки. Его массивные руки сомкнулись на горле ближайшего культиста. Короткий удар — и тело врага обмякло.

— Привет, уроды! — прорычал он с безумной ухмылкой. — ОМОН «Арктика» с Автозаводской прибыл. Заказывали?

Хаос перешёл на новый уровень.

Орки Хайцгруга наконец прорвали оборону, а «Солёные Псы» ударили с тыла, заключая опешивших фанатиков в классические «клещи». Мои добровольцы, освобождая пленных, наращивали наш численный перевес.

Но главный жрец не обращал на это внимания. Он повернулся ко мне спиной и яростно забормотал финальные строки заклинания. Руны вспыхнули фиолетовым, в воздухе заплясали концентрические круги.

Медальон раскалился до боли, транслируя паническое сообщение:

```

КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Портал активируется!

Уровень угрозы: 89%

До точки невозврата: 3 минуты.

ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО!

```

Воздух над алтарём замерцал, как в летний зной. Жирная чёрная точка с красными прожилками появилась из ниоткуда и начала расширяться. Подул противоестественный ветер с запахом склепа и озона. Сквозь растущую дыру в реальности проглядывало нечто чудовищное: красные глаза размером с тарелки и клыки длиной с мою руку. Бай-Тия ломилась в наш мир, как коллектор в квартиру должника.

«Вера против веры», — осенило меня. Их ритуал против молитв моей сотни последователей. Битва двух бизнес-моделей.

Я активировал способности медальона на полную. «Массовое благословение» и «Священный щит». Золотистый купол накрыл наших бойцов, защищая от худших проявлений тёмной магии. Но этого было мало.

«Братья и сёстры! — мысленно взревел я, подключаясь к коллективному разуму своей паствы. — У нас тут недружественное поглощение! Конкуренты пытаются обвалить наши акции! Наебугу нужна вся ваша вера! Инвестируйте!».

В ответ из ДК ударил такой поток искренней веры, что меня самого чуть не снесло. Фанатизм сотни человек, верящих в выдуманного бога, которому я служил гендиректором, обрушился на тёмный ритуал, как кувалда на стекло.

Свет вырвался из моих рук и ударил по защитным чарам культистов. Они затрещали и осыпались. Портал задрожал. Бай-Тия взвыла от ярости, но проход был ещё слишком узок.

Главный жрец обернулся, его лицо было маской ужаса и непонимания.

— Что происходит?! Это невозможно!

— На каждую хитрую гайку всегда найдется свой болт с левой резьбой! — проорал я в ответ. — Твой стартап провалился! Инвесторы недовольны!

В руке сама собой материализовалась фляга со святой водой. Я швырнул её прямо в книгу заклинаний. Древний фолиант зашипел, кислота вперемешку с верой разъедала пергамент и магические формулы.

В это же время Иван, отняв у кого-то кувалду, решил внести свой вклад в разрушение чужого бизнеса. Он обрушил на алтарь удар такой силы, что, казалось, само здание содрогнулось.

Что один человек построил, то другой завсегда сломать сможет.

Мраморная плита треснула. Руны замерцали и погасли.

Портал схлопнулся с оглушительным хлопком, от которого заложило уши. Бай-Тия успела просунуть в наш мир одну когтистую лапу. Отсечённая от тела, она шлёпнулась на пол и задёргалась в конвульсиях.

Культисты пали духом. Без божества, без алтаря, без магии они превратились в испуганную толпу. Сопротивление было подавлено за минуту.

Битва закончилась. В возникшей суматохе часть сектантов умудрилась сбежать, но их предводитель далеко не ушёл — его лично скрутил Хайцгруг. Орки с присущей им практичностью тут же занялись экспроприацией ценностей у поверженных врагов.

Мне, как духовному лидеру операции, достались магические трофеи: три амулета, усиливающих контроль над паствой, пять книжек с тёмными заклинаниями (уйдут коллекционерам за хорошие деньги) и ритуальный кинжал, способный резать ткань реальности. Опасная игрушка. Пожалуй, положу в сейф.

Медальон подвёл итоги вечерней работы:

```

ОПЕРАЦИЯ «ШТУРМ» ЗАВЕРШЕНА

Спасено: 48

Культистов нейтрализовано: 43 (16 с летальным исходом)

Демоническая угроза: ПРЕДОТВРАЩЕНА

Новые последователи: +312

Статус: Герой района → Спаситель города

БОНУС: Захвачены артефакты тёмного культа

```

Отличная конверсия. Репутационные дивиденды с лихвой перекроют расходы на лечение раненых и похороны.

Я подошёл к связанному главному жрецу. Его обожжённое лицо исказилось от ненависти.

— Ты не понимаешь, что натворил! Богиня вернётся! Она всегда возвращается!

— Возможно, — пожал я плечами. — Но не сегодня. И точно не за наш счёт. Абонент временно недоступен.

Повернувшись к толпе спасённых и спасителей, я включил режим проповедника:

— Братья и сёстры! Сегодня мы доказали — зло можно победить! Наебуг защитил нас! Но помните — он помогает тем, кто помогает себе сам!

Толпа взорвалась одобрительными криками. Сотня человек, поверивших в мою ложь так сильно, что она стала правдой. Хотя бы на сегодня.

Иван подошёл, потирая запястья:

— Неплохой спектакль, босс. Я почти поверил, что твой Наебуг реален.

— А кто сказал, что он не реален? — я подмигнул ему. — Если сто человек верят в акции моей компании, у них есть цена. Даже если компания — это стол и стул в подвале. Это основы рынка, дружище.

— Философия, — фыркнул орк.

Мы с атаманами отошли в сторону для делового разговора.

— Карабинеров вызывать будем? — спросил я в лоб.

— Жрец, ты серьёзно? — хмыкнул Шарк. — Нас же первыми и повяжут. Нападение, бандитизм, трупы... Мы отсюда прямиком в тюрьму отправимся.

— А как же богиня? Отсечённая лапа?

— Ты её видел, я видел. А карабинеры — нет. Скажут, что мы всё это инсценировали, чтобы склад отжать.

— Иван, твоё мнение?

Орк мрачно ухмыльнулся.

— Они правы, Фортун. Реальная победа и юридическая справедливость — это две большие разницы. Они вообще редко пересекаются.

— Короче, — подвел я черту. — Что с культистами и трупами?

— Короче, — ответил за всех Иван. — Ты забирай своих спасённых и веди в ДК праздновать. А мы тут… приберёмся. По-своему. Никаких служителей закона. От них одни убытки.

Глава 8. Колонна

Битва завершилась, но настоящая работа только начиналась. В зале стоял густой смрад крови, серы и чадящего дыма — коктейль, от которого мой внутренний бизнесмен морщился. Потери, убытки, непредвиденные расходы на вентиляцию.

Десятки пленников — наш новоприобретённый «актив» — стояли, сидели и лежали вповалку. Кто-то уже был свободен, кто-то ранен в суматохе. Пока боевики Хайцгруга и капитана Шарка занимались «инвентаризацией» пленных врагов, Иван методично разрезал веревки. Орк работал как фельдшер на поле боя: быстро, чётко, без лишних эмоций. Старая закалка и орочий запас прочности позволяли ему оставаться скалой посреди этого хаоса.

— Этот готов, этому нужна помощь, а вот у тебя большие проблемы, приятель.

Иван склонился над тяжело раненым мужчиной. Я подошёл ближе. Медальон на груди нагрелся, реагируя на близость смерти. Алтарь, всё ещё гудящий от недавних событий, открывал интересные перспективы. Жаль, инструкцию по эксплуатации к нему так и не завезли.

```

_СПОСОБНОСТЬ: Божественное исцеление (базовый уровень)

_Требования: минимум 10 верующих в радиусе 50 метров

_Эффективность зависит от силы их веры

_ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Каждое применение сокращает жизнь носителя на 1 день

```

День жизни за спасение клиента. Что ж, ROI вполне приемлемый. С моим-то образом жизни до пенсии я и так вряд ли дотяну. Я мысленно нажал на кнопку «Применить», чувствуя, как энергия веры, словно по проводам, перетекает через медальон в раненого.

Рана на шее затянулась на глазах, дыхание выровнялось. Мужчина закашлялся, выплевывая сгустки крови, и ошалело завертел головой. Жить будет. А шрам останется — отличная бесплатная реклама нашего божественного сервиса каждый раз, когда он посмотрится в зеркало.

— Иван, есть ещё «клиенты»? — спросил я.

— Решил почудесить? — хмыкнул орк.

— Надо же оправдывать инвестиции паствы.

— Раненых полно. Сейчас организую конвейер.

И процесс пошел. Иван, как опытный бригадир, поставлял «бракованный товар», а я, как ОТК, возвращал его в строй. Среди спасённых с радостью обнаружился и наш Баргрий. Ослабленный, но живой и даже способный на вялую улыбку. Иван отпоил его водой, растёр затёкшие конечности, и уже через пару минут Баргрий, как настоящий трудоголик, активно помогал орку с остальными.

Я «обработал» в целом семерых тяжёлых, потом перешёл на тех, кто был просто ослаблен. Тридцать человек, из которых первые семеро почти отдали концы. Семь дней моей жизни в обмен на, как минимум, семь фанатичных последователей и два десятка лояльных. Выгодная сделка. Акция «Приведи друга и получи исцеление» в действии.

Среди спасённых начали мелькать знакомые лица. Купец Харлан, поставщик тканей. Пара портовых работяг. Даже несколько бандитов из конкурирующих с Шарком группировок. Удивительно, но вчерашние враги теперь дружелюбно переговаривались. Видимо, совместный опыт пребывания на краю могилы — отличный тимбилдинг.

Битва завершилась, но, как известно, после хорошей драки всегда начинается нудная бумажная работа. В нашем случае, работа с «активами». В зале воняло кровью, серой и чадящим дымом — коктейль «Адский корпоратив», не иначе.

— Фортун, тебе надо это видеть! — из бокового люка высунулась голова Ивана. — У них тут архив и склад, да не просто склад, а бэк-офис.. Настоящий Клондайк!

Я спустился. Подвал оказался на удивление просторным. Три комнаты, забитые стеллажами с документами, какими-то артефактами и сундуками. Культ Кровавой Луны, похоже, планировал не просто камбэк, а полноценное враждебное поглощение.

Иван дождался, пока я спущусь, и только потом заговорил:

— Смотри. — Он кивнул на папки. — Это не просто бумаги. Это компромат. Досье на половину отцов города. Долги, грязные секреты, скелеты в шкафах.

Это была не золотая жила. Это был контрольный пакет акций города Амстел. В девяностых за такой архив не просто убивали — за него развязывали войны.

— Сможем всё это вынести?

— Да. Я сейчас снаряжу тебя и тех, кто на ногах. Нагружу барахлом по самое не могу.

— А почему наши друзья-конкуренты не ломятся сюда? — кивнул я наверх.

— Ха. Потому что культисты, как сороки, тащили в гнездо всё блестящее. Там сейчас идёт большой передел награбленного.

— Делят побрякушки, — вздохнул я.

— Ну да, золото и камни для них важнее каких-то бумажек, — подтвердил Иван.

— Дилетанты, — процедил я. — Они делят выручку, а мы забираем бизнес.

Как только бывшие пленники смогли ковылять, мы выдвинулись. Наша процессия напоминала толпу беженцев после бомбежки — израненные, потерянные, жадно хватающие ртом свежий ночной воздух. Я шёл впереди, этакий Моисей для бедных, ведущий свой народ из рабства. Правда, путь был короче, а пустыня — грязнее.

Через час мы добрались до нашего ДК. На фоне тёмных, вымерших улиц он сиял, как маяк. Внутри горел свет, хлопали двери — прихожане наводили порядок.

Я толкнул ржавые ворота. Наше возвращение (я и за мной несколько десятков спасённых душ) произвело эффект.

И тут на сцену вышли женщины. Ей-богу, я никогда не пойму местный расизм. Орчихи, гоблинши, человеческие женщины — все они, как единый организм, бросились на помощь. Кормили, поили, перевязывали, укладывали. Среди них металась Эбигейл, выискивая глазами Ивана.

— С ним всё в порядке, — коротко бросил я ей, проходя мимо.

— Где он?

— Наводит порядок. Уничтожает следы враждебной магии, контролирует подрядчиков. Классическая зачистка после слияния и поглощения.

— Я думала, он придёт… Я хочу к нему.

— Он придёт, обещаю, — твердо сказал я. — А сейчас ты нужна здесь. Видишь, сколько у нас новых… прихожан? Иван вытащил их с того света, но им всё ещё нужна помощь. Наш ДК на время превратится в госпиталь. Помоги им.

Она колебалась, но кивнула:

— Хорошо. Я буду ждать его здесь. И помогу.

Мешки и ящики с бесценным архивом я свалил в углу часовни, как какой-то хлам. Постепенно все угомонились. Голова раскалывалась, и я был уверен, что не усну. Но, едва лишь присев на стул у алтаря, я провалился в беспокойный сон.

* * *

Утро после победы — всегда самое паршивое время. Мой богатый опыт учил: чем слаще триумф, тем жёстче похмелье. И не алкогольное. Похмелье от осознания простого факта: вчерашние герои сегодня становятся главными мишенями.

Я проснулся от грохота, с ощущением, что тону. Сердце колотилось, как бешеное, я жадно хватал ртом воздух. Тяжёлые кулаки долбили в двери ДК с упорством пьяного соседа. Шесть утра. Твою мать! Самое подлое время для визитов, когда мозг ещё не решил, спать ему или бодрствовать.

На негнущихся ногах я прошёл в главный зал. Иван уже был там, облачённый в длинную белую рубаху, отчего походил на русского помещика, застигнутого врасплох. Он стоял у окна, осторожно отодвинув занавеску.

— Карабинеры, — без каких-либо предисловий сообщил он, поворачиваясь. В его глазах читался диагноз.

— Мы их вызывали? — на всякий случай уточнил я.

— Ага, как же. Мы всё решили сами.

— Каким образом?

— Атаман Хайцгруг забрал культистов. Больше ты их не увидишь.

— А сдать карабинерам?

— Чтобы они под пытками напели, что действовали по твоему приказу? Нет уж. Помещение зачистили, склад сожгли. Надёжнее. Но тебе лучше об этом не знать.

— Понял. Много их там?

— Два десятка, не меньше. И сам капитан Огден припёрся, червяк усатый.

Капитан Боб Огден. Коррумпированный хмырь, который, по слухам, давно точил на нас зуб. Наша благотворительность и растущая популярность были для него как кость в горле — мы не вписывались в его систему поборов и откатов.

Мозг, работающий на остатках сна и адреналине, включил аварийный режим. Раненые в лазарете. Компромат в часовне. Идеальный момент для рейдерского захвата со стороны властей.

— ИМЕНЕМ ЗАКОНА! Открывайте, или выламываем! — голос Огдена звучал как ржавая пила. В нём слышалось садистское предвкушение.

Я поправил мантию. Морда опухшая, голова гудит, медальон холодит грудь. Спасибо, кэп, я и без тебя понял, что мы влипли.

— Братья и сёстры, без паники! — громко произнёс я для тех, кто ночевал в ДК. — Это просто аудиторская проверка нашей веры. Наебуг своих не бросает.

Слова слетали с языка автоматически. В реальности же Наебуг защитит нас ровно настолько, насколько мы с Иваном сможем сейчас выкрутиться.

Я открыл дверь сам. Опыт 90-х: если к тебе пришли с обыском, встречай их с улыбкой. Всё равно войдут, а так есть шанс, что не будут бить морду с порога.

Дверь распахнулась с такой силой, что я едва увернулся. Мелкая подлянка в стиле силовиков. На пороге стоял Огден. Пузо натягивало мундир, усы подрагивали от восторга.

— Доброе утро, капитан. Хотя, какое к чёрту доброе?! Чем наша скромная обитель обязана столь раннему визиту?

— Заткнись, полукровка, — сплюнул он под ноги. — Это не обитель, а воровской притон. Фортун До'Урден, ты арестован. Обвинения: незаконная религиозная деятельность, организация вооружённых формирований, уклонение от налогов и... — он сделал театральную паузу, — производство и распространение наркотических веществ.

Наркотики? Вот это поворот. Или этот усатый хрен так наш самогон обозвал? Откуда он знает про лабораторию? Крыса.

— Интересный список, капитан. Особенно учитывая, что вчера мы спасли тридцать граждан от верной смерти. Город должен…

Огден размахнулся и влепил мне пощечину. Щека загорелась. Классика жанра: сломать психологически перед допросом.

— Вот тебе благодарность, ублюдок. Думаешь, можешь тут творить что хочешь, а потом выйдешь сухим из воды?

Иван дёрнулся, но я остановил его взглядом. Любое сопротивление и Огден устроит здесь бойню.

— Обыскать всё! Особенно подвал! — рявкнул капитан. — А эту орочью морду заковать!

Карабинеры хлынули внутрь, как селевой поток. Топот, звяканье оружия, испуганные крики больных и плач детей. Огден шёл следом, наслаждаясь хаосом. Пнул кружку для пожертвований, медяки раскатились по полу.

— Жалкая пародия на храм. И этому сброду ты морочил головы?

— Вчерашние спасённые могут подтвердить…

— Вчерашние спасённые дадут показания, что их похитили твои подельники! — перебил он. — Сам создал проблему, сам героически решил. Старая схема.

Из подвала донёсся победный крик:

— Капитан! Нашли! Тут целый склад алкоголя!

Огден расплылся в улыбке:

— Ну что, Ваше жречество? Как объяснишь наличие неакцизного бухла в подвале «храма»? Или это тоже часть божественного плана?

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Отрицать? Бесполезно. Подкупить? Слишком много свидетелей.

— Это святая вода! Для лечебных настоек!

— Целебные настойки из спирта и алхимической кислоты? — расхохотался Огден. — Не смеши. К тому же, лицензии на клинику у тебя тоже нет. И на церковь — тоже. Мне тут пришёл ответ из муниципалитета. Комиссия по делам религий про вашего Наебуга не слышала. Оказывается, его не существует. Ты просто мошенник, парень.

Вот же сука! Они провели полную проверку!

Огден подошёл вплотную, от него несло перегаром.

— Знаешь, что самое смешное? Ты и правда вчера спас людей. Мог бы стать героем. Но полез в святые. А в нашем городе святым быть не положено. Святым у нас может быть только покойник.

Намёк более чем прозрачный.

— Увести! — скомандовал он. — При попытке к бегству — стрелять на поражение!

Холодное железо кандалов обожгло запястья. Иван рычал, но его держали четверо. Нас выводили на улицу, где уже собралась толпа. Вчерашний герой-спаситель, сегодня — арестованный мошенник. Шоу начинается.

Глава 9. Закон и порядок

— Вот видите, граждане! — Капитан Огден, раздуваясь от собственной важности, взобрался на импровизированную трибуну из ящика. — Этот полукровка-проходимец морочил вам головы! Выдуманный бог, дешёвый алкоголь под видом святой воды и тотальный обман! Но закон, в моём лице, не дремлет! Закон защитит вас от таких вот «спасителей»!

Из толпы, ещё не до конца отошедшей от ночного экшена, кто-то выкрикнул:

— А как же спасённые? Полсотни человек! Их этой ночью из лап культистов вытащили! Где были ваши хвалёные карабинеры?

— Спектакль! — отрезал Огден, брызгая слюной. — Дешёвая постановка! Сговор с культистами! Кто их вообще видел, этих сектантов, а? Наверняка его же дружки, переодетые для массовки! Но ничего, мы быстро проведём следствие и накажем кого попало… кхм, то есть… виновных! Всё выясним, и всё будет строго по закону!

Пока этот местный Дзержинский вёл свой популистский монолог, нас с Иваном грубо затолкали в крытую карету для особо опасных. Внутри стоял густой, невыветриваемый аромат мочи и застарелого страха — фирменное амбре государственного транспорта. Иван, мой верный орк-телохранитель, молча сидел напротив, с ненавистью глядя на кандалы, впившиеся в его массивные запястья.

Я же прикрыл глаза, прокручивая в голове дальнейший сценарий. Пьеса, которую собирался разыграть Огден, была стара как мир и банальна до зубной боли. Сейчас нас довезут до участка, там устроят «допрос с пристрастием» — пара-тройка сломанных рёбер для сговорчивости. Потом выбьют признание в работе на разведку гномов, сговоре с лешими и неуплате налогов с воздуха. Под утро — тихая камера, «внезапное» самоубийство от угрызений совести и аккуратный рапорт. Классика корпоративных рейдеров в погонах, отработанная схема.

Но у меня на руках оставался козырь. Вернее, не козырь, а целый архив компромата, скромно лежащий в углу нашей импровизированной часовни. Карабинеры, ослеплённые жадностью, накинулись на подвал с алкоголем, а обыскивать весь огромный ДК им было откровенно лень. Их ошибка. Мой шанс.

Вопрос был лишь в тайминге. Успею ли я разыграть свою партию раньше, чем этот усатый боров спишет меня в расход?

Карета, подпрыгивая на брусчатке, везла нас по утренним улицам. Впереди уже маячили неприступные стены участка карабинеров — серое, мрачное здание, всем своим видом говорившее: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Интересно, сколько предпринимателей и мелких дельцов сгинуло в этих стенах?

Медальон холодил грудь, но молчал. Не то, чтобы я ждал от него чуда в стиле «божественного вмешательства». Его не отобрали при обыске и на том спасибо. Вся моя «магия» была нематериальна и в протокол её не занесёшь. Что может вера, как бизнес-проект на ранней стадии, противопоставить грубой силе и отлаженной машине коррупции? Это как со стартапом выйти против госкорпорации. Шансы околонулевые.

Хотя… однажды моя «вера» уже уделала древнее зло. Может, справится и со злом вполне себе современным и вульгарным?

Время — деньги. А в моём случае, ещё и жизнь. Посмотрим, хватит ли у меня и того, и другого.

***

Участок карабинеров встретил нас утренней тишиной и густым ароматом, сотканным из запахов дешёвого табака, плесени и концентрированной бюрократии. Серые стены с облупившейся краской, тяжёлые решётки на окнах. Классическая архитектура подавления личности, всё для удобства временных постояльцев.

Огден лично, с видом победителя, вёл нас в камеру предварительного заключения. Его пивное пузо покачивалось в такт шагам, а усы подрагивали от самодовольного предвкушения. Капитан явно наслаждался моментом, смакуя его, как бокал дешёвого, но крепкого вина.

— Знаешь, полукровка, я даже рад, что ты полез в религию, — процедил он, со скрипом отпирая решётку. Голос его сочился жирным удовлетворением. — Обычного мошенника упекли бы на пару лет, и вся история. А вот лжепророк... это совсем другой коленкор. Другие, настоящие веры на тебя так ополчатся, что получишь по полной по каждому пункту обвинения. Десять лет минимум. Если, конечно, доживёшь до суда.

Намёк был тоньше, чем удар кувалдой по голове. В камере нас уже ждали. Трое. Здоровенные парни с абсолютно пустыми глазами и разбитыми костяшками. Профессиональные «сокамерники», штатные сотрудники для «работы с клиентами», которые помогают особо упрямым «осознать свою вину» и «чистосердечно раскаяться».

Иван зарычал, напрягая мускулы так, что кандалы заскрипели. Четверо карабинеров с трудом удерживали орка.

— Процедура стандартная, — Огден с садистским удовольствием потёр кулак. — Сначала вы немного пообщаетесь с сокамерниками. Ну, знаете, бытовой конфликт на почве внезапно возникшей личной неприязни. Потом, когда придёте в себя, подпишете признание во всех смертных грехах. А под утро... ну, не все выдерживают таких душевных терзаний. Сердце слабое, знаете ли. Так что выбор у тебя невелик: либо сядешь надолго, либо не доживёшь до тюрьмы.

В нулевые такие вот «оборотни в погонах» по отработанным схемам отжали или посадили не один десяток успешных бизнесменов. Я даже прятал у себя на даче одного такого бедолагу, пока его партнёры собирали астрономическую сумму на откуп. Всякое бывало, но вот так, лично, в роли «клиента»… в таком я ещё не участвовал. И, честно говоря, надеялся, что и не поучаствую.

— Капитан Огден, — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже с ноткой лёгкого любопытства. — А вы уверены, что хорошо изучили документы при аресте? Всю папку, а не только ту часть, где про алкоголь?

— Заткнись! — рявкнул он. — Какие ещё, к чертям, документы?

— Те самые, которые дают церкви Наебуга полное, стопроцентное право на всю её законную деятельность. Маленькая такая деталь, знаете ли. Дьявол в них, как говорится.

Огден разразился хриплым смехом:

— Ерунда! Нет никакого бога, нет никакой церкви! Ты обыкновенный грязный мошенник, полукровка! И скоро сам в этом распишешься!

В этот самый момент в коридоре послышался шум. Резкие, торопливые шаги, встревоженные голоса карабинеров, суета. Дверь с грохотом распахнулась, и в помещение буквально ввалился запыхавшийся Канцлер, а следом за ним — какой-то донельзя важный чиновник из муниципалитета.

Стоп. Что? Кажется, в моей пьесе появился неожиданный актёр.

— Капитан Огден! Немедленно прекратите этот цирк! — голос ворвавшегося чиновника был пронзительным и неприятным, как скрежет металла по стеклу. — Вы не имеете никакого права на арест руководителя официально зарегистрированного культа! Это чудовищное нарушение закона о статусе церквей Амстела и его окрестностей!

Огден, от неожиданности выронив ключ от камеры, повернулся к чиновнику с видом человека, у которого только что отобрали любимую игрушку и сломали её об колено.

— Какая ещё, к дьяволу, ошибка? Это официальный арест! А ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?

— Я — помощник заместителя мэра по делам религий, магистр синей гильдии Тарольд! — представился чиновник, с отвращением оглядывая камеру. — И я курирую комитет по делам религий. Видимо, придётся курировать и Вашу дальнейшую карьеру, капитан.

— Я делал официальный запрос! У меня есть бумага! Ответ! — взвизгнул Огден.

— Который устарел ещё вчера, — холодно отрезал Тарольд. — Знаете, капитан, Вы тоже рискуете очень быстро устареть, как чиновник, утерявший политическое чутьё. За изменениями в обстановке нужно следить.

— А что, собственно, изменилось? — тупо не понял капитан.

— А то! — огрызнулся Тарольд, явно наслаждаясь моментом. — Тот, кто не следит за политической обстановкой со своего уютного кресла, рискует в скором времени следить за ней с высоты своего балкона на пенсии. И это в лучшем случае. В худшем — из тюремной камеры.

Огден от такой наглости икнул, его лицо начало приобретать цвет перезрелого помидора. Чиновник выдержал театральную паузу, давая капитану осознать всю глубину своего провала. Ситуация, казалось, переворачивалась с ног на голову прямо на моих глазах.

— Документы на регистрацию поданы, — продолжил Тарольд, чеканя каждое слово. — И регистрация произведена. С сегодняшнего дня, а точнее со вчерашнего, церковь Наебуга официально зарегистрирована и существует.

Что? Я аж поперхнулся воздухом. Я точно помнил, что ничего не подавал. Всё тянул, откладывал на потом… Как такое возможно? Неужели это и есть то самое чудо имени Наебуга? Я бросил взгляд на Канцлера. Тот скромно стоял за спиной магистра Тарольда, изображая из себя предмет интерьера, но в его глазах плясали черти. Кажется, я начинал догадываться, что у этого «чуда» есть вполне конкретное имя и фамилия.

— Более того! — не унимался чиновник. — Учитывая героические действия жреца и его последователей по спасению граждан от сектантов, заместитель мэра лично подписал разрешение на формирование отрядов церковной самообороны. А казначейство подтверждает существование у церкви официального казначейского счёта и полное отсутствие долгов по уплате налогов.

Огден выхватил из рук чиновника бумаги, с лихорадочной скоростью пробегая глазами текст и изучая печати. Его лицо меняло цвета, как светофор на оживлённом перекрёстке — от багрово-красного до мертвенно-белого. Церковь Наебуга не просто существовала на бумаге — она обладала всеми необходимыми атрибутами: печатью, счётом в казначействе и, что самое главное, статусом официальной религии.

До меня наконец дошло. Канцлер. Мой гениальный, незаменимый Канцлер. Пока я, как заправский герой боевика, бегал по окрестностям, сражаясь с бандитами и культистами, он провернул операцию прикрытия. Подделал мои подписи, подготовил и подал все необходимые документы. Но как, чёрт возьми, ему удалось провернуть всё это так быстро? Зарегистрировать новую религию за один день — это уровень!

— Это чушь какая-то! Бред! — Огден трясся от бессильной ярости. — Не может быть, чтобы за пару дней…

— Ещё вчера всё было зарегистрировано, капитан. Вы опоздали.

— Но ведь Наебуг… такого бога не существует! Это выдумка!

— А Вы у нас теперь специалист по теологии? — холодно осведомился Тарольд. — Вы карабинер или религиовед? Может быть, Вы до сих пор не определились со своей карьерой, и мне стоит написать представление в ваш департамент, чтобы они помогли Вам с личностным ростом и профессиональной ориентацией?

— А алкоголь? Что на счёт подпольного производства алкоголя? — Огден цеплялся за последнюю соломинку.

— Понятия не имею, о чём Вы, — пожал плечами Тарольд. — Но, насколько мне известно, жрецы имеют полное право в религиозных целях использовать любые жидкости и субстанции, за исключением взрывоопасных и ядов четвёртой категории опасности. Ваша находка под это определение не попадает.

В этот момент в дверях нарисовался сержант Брикс. Подчинённый Огдена выглядел так, словно ему только что поручили голыми руками чистить городскую канализацию.

— Капитан, там… там толпа собралась. Человек триста, не меньше. Требуют немедленно освободить своего священника. И ещё журналисты из «Вестника Амстела» приехали. Хотят взять у Вас эксклюзивное интервью по поводу незаконного ареста.

Огден дёрнулся всем телом и издал тихий, жалобный стон. Журналисты плюс разъярённая толпа — это гремучая смесь, способная взорвать любую карьеру. А ведь он только что узнал, что арестовал меня без малейшего повода, подставившись по полной. Толпа, пресса, официальные бумаги от мэрии — это был не просто шторм, это был идеальный шторм, который грозил потопить его коррумпированное корыто.

— Освободить их, — процедил он сквозь зубы. — И выпроводите через чёрный ход, на соседнюю улицу. Чтобы глаза мои их не видели.

— Капитан, — я решил добавить финальный штрих, пару раз невинно хлопнув ресницами. — Может быть, Вы хотите мне что-то сказать? В связи с Вашими, так сказать, действиями?

— Да-да, конечно, — прошипел он, давясь словами. — Это самое… Произошла досадная ошибка. Я… приношу свои официальные извинения за это недоразумение.

Кандалы со щелчком упали на пол, освобождая мои запястья. Иван с наслаждением потёр синяки, глядя на Огдена взглядом удава, высматривающего себе кролика на обед. Но орк держался — он прекрасно понимал всю важность и торжественность момента.

***

Нас не просто выпроводили, а практически вышвырнули на улицу через задний двор, заваленный каким-то хламом. Но уходить по-тихому, поджав хвост, — это не мой стиль. Мы обошли квартал и вышли прямо к центральному входу участка.

Нас встретили оглушительными аплодисментами. Триста, а то и четыреста человек скандировали в экстазе: «На-е-буг! На-е-буг!». Женщины плакали от счастья, какие-то мужчины грозили кулаками в сторону окон участка, а местная детвора, уловив общий настрой, с упоением кидала камни в серые стены. Народный бунт, бессмысленный и беспощадный.

В толпе, скромно притулившись у стены, уже стоял наш Канцлер. Он как раз вежливо раскланивался с чиновником Тарольдом, который, не дожидаясь конца этого импровизированного «народного гуляния», спешил ретироваться.

Канцлер, хоть и выглядел помятым и не спавшим, был доволен, как кот, объевшийся сметаны. Он поймал мой взгляд и незаметно, по-заговорщицки, показал большой палец.

Медальон на груди ощутимо потеплел, выдавая очередную порцию статистики:

```

КРИЗИС ПРЕОДОЛЁН

Легальный статус: Подтверждён

Новые последователи: +127 (и это только официальные!)

Уровень веры: 89% (рост после демонстрации административного ресурса)

Репутация: Неприкасаемые (временно)

Бонус: Страх властей перед организованной толпой

```

Но лучшей наградой, лучшим бонусом, было перекошенное от бессильной ярости лицо Огдена. Капитан стоял в дверях участка и сверлил меня взглядом. Он прекрасно понимал, что его только что переиграли. Причём не грубой силой, а его же собственным оружием — бюрократией, помноженной на стихийную демократию.

— Мы ещё встретимся, полукровка, — прошипел он так тихо, что расслышать его мог только я.

— Непременно, — лучезарно улыбнулся я в ответ. — В церкви каждое воскресенье проходят проповеди. Приходите, капитан. Мне кажется, Вам есть в чём покаяться. И свечку за упокой своей карьеры поставить.

Я демонстративно отвернулся от него и, взобравшись на какой-то ящик, произнёс короткую, но пламенную речь. Суть её сводилась к простому призыву: не расходимся, граждане, а идём все вместе к нашему Дому Культуры и возносим молитву великому Наебугу за то, что он вырвал своего верного жреца из хищных и коррумпированных лап зарвавшихся чиновников!

Толпа взревела от восторга. Карабинеры, наблюдавшие за этим из окон, заметно повеселели, когда поняли, что стихийный митинг перемещается в другую часть города.

* * *

Когда мы во главе ликующей процессии двинулись в сторону ДК, Иван, перекрикивая восторженные крики толпы, наклонился ко мне:

— Фортун, откуда у нас регистрация? Я что-то пропустил?

Ответил Канцлер, стараясь говорить как можно тише:

— Я подал документы, нас и зарегистрировали. Всё просто.

— Но как тебе удалось провернуть это… сегодня? За пару часов? Это что, очередное чудо? — я с прищуром посмотрел на своего гениального администратора.

— В некотором роде, — скромно пробормотал он. — Я поступил в точности, как Вы бы поступили, жрец. Взял немного денег из кассы, кое-кого «поблагодарил», причём в таком размере, что нас не только зарегистрировали сегодняшним днём, но и задним числом. А за отдельную, весьма скромную плату, нужный человек даже устроил небольшой скандал с карабинерами. Для острастки.

— Это окупилось, сколько бы ты ни потратил. Каждый статер, — я мысленно прикинул масштаб «благодарности». — И сколько же стоило это чудо?

— Тысячу, — потупив взгляд, ответил Канцлер.

— Что?! — я чуть не споткнулся. — Тысячу статеров за пару бумажек и один звонок? Вот же жмоты! Впрочем, ладно. Оно того стоило. Твои действия, Канцлер, я не просто одобряю, я ими восхищён. Премию выпишу. Когда разбогатеем.

Орк рядом покачал головой:

— Везучий ты, Фортун. Но везение — дама капризная, может и отвернуться.

— А у тебя что, есть вариант получше? — усмехнулся я.

— Я тюрьмы не боюсь. И сбежал бы ещё до того, как меня туда привезли.

— А у меня есть вера, — я похлопал себя по груди, где висел медальон. — А это, как показывает практика, актив понадёжнее простого везения.

Медальон пульсировал в такт моему сердцу. Система божественного маркетинга работала безотказно, принося свои плоды. Она меняла не только моих прихожан — она меняла и меня самого. Цинизм, конечно, никуда не делся, он был основой моей личности. Но к нему добавилось что-то ещё. Не совесть, нет, до этого ещё далеко. Скорее… ответственность за свой бизнес-проект.

…

Нам пришлось на самом деле дойти до ДК и совершить благодарственный молебен алтарю Наебуга. Толпа начала рассасываться только к полудню, унося с собой по домам сарафанное радио — лучшую рекламу из всех возможных. К вечеру уже полгорода будет знать, как новоявленная церковь Наебуга публично унизила и посрамила коррумпированного капитана карабинеров.

***

К полудню наш импровизированный госпиталь опустел. Родственники, всхлипывая и причитая, забирали спасённых из лап сектантов. Когда последний истерзанный пленник, поддерживаемый под руки, покинул территорию ДК, мы, едва держась на ногах от усталости, наконец-то смогли заняться нашими собственными проблемами. Главной из которых был наш маленький свечной, а точнее, ликёро-водочный заводик в подвале. Карабинеры, эти крысы в погонах, упоминали только о «запасах алкоголя», которые они, разумеется, конфисковали и уже наверняка дегустировали. Но ни слова не было сказано про саму лабораторию. Это внушало некоторую надежду.

Спустившись в подвал, я застыл на пороге. Пустота. Абсолютная, звенящая, гулкая пустота. В свете моей керосиновой лампы она выглядела особенно тоскливо и удручающе. Только пыльные прямоугольники на каменном полу, там, где стояли столы, да въевшийся в стены кисло-сладкий запах ингредиентов напоминали о том, что ещё вчера здесь кипела жизнь.

— Мать твоя — волшебница, — выдохнул Иван, оглядывая помещение с таким видом, будто у него из-под носа увели любимую боевую секиру. — И куда, спрашивается, подевалась наша самогонная мануфактура имени Труса, Балбеса и Бывалого?

Канцлер, нервно поправляя очки, начал суетливо заглядывать в углы, словно надеялся найти там потайную дверь или хотя бы записку. В его глазах плескалась неподдельная паника бухгалтера, у которого вирус безвозвратно сожрал всю базу 1С вместе с резервными копиями.

— Может, это всё-таки карабинеры? — предположил он дрожащим голосом. — Пока вас держали в участке, а я бегал по квартирам муниципальных чиновников, решая вопросы… они могли вернуться и всё вывезти?

— Исключено, — покачал я головой. — Оперá ясно сказали — их интересовали только товарные запасы. Да и Огден, будь у него на руках такое вещественное доказательство, как целая подпольная лаборатория, не упустил бы шанса потрясти перегонными кубами перед носом у журналистов. Устроил бы целое шоу, разоблачая «самогонную империю лжепророка». Нет, тут что-то другое.

Медальон на груди слабо пульсировал, но никаких подсказок, увы, не давал. Видимо, в функционал божественного маркетинга опция «найти пропавшую лабораторию» не входила.

И тут откуда-то сверху, из темноты лестничного проёма, донёсся до боли знакомый кашель. Прокуренный, алкогольный, с едва уловимыми нотками самодовольства. Словно потрёпанный джинн из бутылки, из мрака материализовался Тайлер. Он неспешно спускался в подвал, покачивая в руке флягой, от которой за версту несло нашей фирменной «святой водой».

— Я специально ждал, когда вы сюда спуститесь, — прохрипел он, обводя нас мутным, но довольным взглядом. — Хотел посмотреть на ваши лица в этот момент. Незабываемое, доложу я вам, зрелище.

— Это твоих рук дело, старый пройдоха? — нахмурился Иван, сжимая кулаки.

— Можешь не благодарить, — ухмыльнулся детектив, делая щедрый глоток прямо из горла. — Я просто спасал ваши задницы. И свою, заодно.

— Погоди-ка, — я прищурился, разглядывая его. Старый алкаш выглядел ещё более помятым, чем обычно. Рубашка в каких-то подозрительных пятнах, под глазами — мешки размером с кошелёк зажиточного купца. Но во взгляде, помимо похмелья, плескалось трезвое и ясное удовлетворение человека, который только что в одиночку переиграл всю систему. — Не понимаю.

— Тайлер, наш гениальный, хоть и крепко пьющий, детектив, — выдохнул я с нескрываемым облегчением. — Как ты догадался?

Детектив пожал плечами, подходя ближе. От него несло потом, пылью, дешёвым алкоголем и триумфом.

— Тридцать лет в розыске, босс. За это время нюх на засады и прочие неприятности вырабатывается инстинктивный, как у крысы на яд. Вчера вы, как герои дешёвого романа, отправились спасать мир от злых культистов-сектантов. Любой мало-мальски опытный опер знает, что такие громкие акции привлекают внимание карабинеров, как свежий труп привлекает мух. Было очевидно, что они явятся с обыском. И не для того, чтобы наградить вас медалями, а чтобы пошерудить по углам и найти, за что можно прижать к ногтю новоявленных героев. Классическая схема: перехватить инициативу, присвоить себе все заслуги и выставить вас сомнительными личностями. Важна была не причина их визита, а последствия. Нужно было срочно зачищать хвосты.

— Да, — вынужден был я согласиться. — В пылу сражений и последующих переживаний я как-то упустил этот момент из виду.

— Все упустили, — кивнул Тайлер, не скрывая своего превосходства. — Кроме меня.

— И ты что, в одиночку всё это перетащил? — Иван смотрел на тщедушного, на первый взгляд, алкаша с нескрываемым уважением. — Там же оборудования было тонны на две, не меньше.

Тайлер расхохотался своим фирменным хриплым смехом, который тут же перешёл в приступ кашля. Откашлявшись, он, тем не менее, не растерял своей довольной ухмылки.

— В одиночку? Босс, я умный и опытный, а не сильный и выносливый. Я просто привлёк к операции пару-тройку членов вашей паствы. Тех, что покрепче и не слишком болтливы. Пока женщины и старики охали, ахали, лечили раненых и создавали маскирующую суету, мы, под покровом предрассветных сумерек, тихо и мирно всё вынесли. Аккуратненько, без шума и пыли, как контрабанду в старые добрые времена.

— Куда? — задал я главный и самый важный вопрос. Мало было вынести оборудование, его нужно было ещё и надёжно спрятать. Так, чтобы не нашли. И желательно так, чтобы потом можно было без проблем вернуть.

— Есть тут один старый угольный склад, прямо за оградой ДК. Технически, он уже не является частью вашей территории. Огден имел ордер на обыск только самого Дома Культуры и любых помещений, принадлежащих культу. А этот склад формально числится за Портовой гильдией. Без отдельного, специального ордера они туда не сунутся. А даже если и сунутся, и что-то там найдут, «пришить» эту находку к церкви Наебуга будет юридически очень и очень сложно.

Гениально. Просто и гениально. Использовать букву закона против тех, кто пытается этим же самым законом тебя и задушить.

Канцлер, до этого молчавший, ахнул, по достоинству оценив всю красоту и изящество этой юридической схемы. Старый бюрократ знал толк в таких лазейках.

— Но ведь разрешение Гильдии… печать старшины… документы на аренду… — начал было он.

— Да кому нужен этот склад, — отмахнулся Тайлер. — Он заброшен уже лет пять, если не больше. Я просто вскрыл боковую дверь. Основной вход там всё равно на таком ржавом замке висит, что его только автогеном резать.

Иван не выдержал. Орк сделал шаг вперёд и сгрёб детектива в свои медвежьи объятия, от которых у того, кажется, хрустнули рёбра.

— Ты спас нас, брат! Настоящий друг!

— Эй, полегче, здоровяк! — Тайлер пытался отбиваться, но тщетно. — У меня рёбра ещё с прошлой драки не зажили!

***

— Кхе-кхе, — с лестницы раздался насмешливый, пропитанный табаком орочий голос.

Это был Хайцгруг.

Он неторопливо, с ленцой хищника, спустился в наш пустой подвал. Окинул насмешливым взглядом сначала помещение, а потом нашу компанию из четырёх растерянных заговорщиков, стоящих в полутьме.

— Что, присматриваете место под мешки с деньгами от щедрых пожертвований? — ухмыльнулся он, обнажая клыки.

— Деньги — это приятный побочный эффект, атаман, — ответил я, возвращая ему ухмылку. — Основной профит — лояльность клиентов. И, как видишь, инвестиции в неё иногда приносят неожиданные дивиденды.

— Ладно-ладно, потише, Ваше жречество, — он примирительно поднял руку. — Верю, верю. Кстати, я чего пришёл…

Он выдержал паузу, явно ожидая, что мы начнём его расспрашивать. Но мы были слишком вымотаны, чтобы играть в эти игры. Хайцгруг, впрочем, тоже выглядел потасканным, но в его глазах светилось удовлетворение. Не дождавшись вопросов, он полез во внутренний карман своей кожаной куртки и вытащил свёрнутый в трубку пергамент.

Он протянул его мне.

Это была долговая расписка. Та самая. Явар из Ворринов. Десять тысяч статеров, плюс грабительские проценты, плюс пометка о частичном погашении.

— Это долг Явара, если ты не понял, — глухо произнёс Хайцгруг. — Его долг перед «Тенями Хоррана». Явар был готов лечь костьми за моих пацанов. После такого трясти с вас этот долг — не по-пацански. И это… — он на мгновение запнулся, подбирая слова. — Я считаю, что теперь между «Тенями Хоррана» и церковью Наебуга… ну, ты понял. Дружба и взаимопонимание.

Хайцгруг протянул свою огромную лапищу Ивану. Тот, после секунды молчания, ответил крепким, уважительным рукопожатием — два воина, говорящие на одном языке, языке силы и чести.

Затем орк протянул руку и мне. Наше рукопожатие было короче, суше, деловитее. Не признание брата, но признание равного партнёра. Совершив этот, очевидно, очень важный по орочьим меркам ритуал, Хайцгруг развернулся и, чуть прихрамывая, зашагал вверх по лестнице, растворяясь в темноте.

Я смотрел на клочок пергамента в своей руке. Десять тысяч. С процентами там набежало бы в полтора, а то и в два раза больше. Этот свиток стоил больше, чем весь наш бизнес на текущий момент. И он просто отдал его.

— То есть… мы закрыли этот гештальт? — спросил я Ивана, всё ещё не до конца веря в произошедшее.

Орк медленно кивнул, глядя мне в глаза:

— Да, Фортун. Закрыли эту страницу. И открыли новую.

Глава 10. Приглашение

Утро следующего дня превратило наш Дворец Культуры имени каких-то там местных моряков в суетливый муравейник.

Усталость от ночных приключений и наглого вторжения карабинеров испарилась, сменившись деловитой суетой.

Вчерашний стресс-тест система прошла успешно. Более того, он послужил отличной рекламной кампанией, повысив лояльность текущей паствы и привлёк новую аудиторию через «сарафанное радио». Выражения тут такого не было, а вот эффект – был.

Про нас болтали на рынках, в очередях, в церквях других религий (к вящему неудовольствию жрецов этих религий, поскольку мы были их прямые конкуренты).

Инвестиции в виде моих расходов на освобождение от карабинеров и пленников из лап культа Кровавой луны (при том, что сами сектанты исчезли трудами Хайцгруга и Капитана Шарка) окупились с лихвой.

В главном зале стоял гул.

Мирта, ставшая у нас уже практически завхозом, командовала раздачей горячей похлёбки. Аромат наваристого супа смешивался с запахом свежеструганного дерева.

Свежеосвобождённый Баргрий, наш первый «исцелённый», с энтузиазмом чинил расшатавшиеся стулья. Его спина больше не гнулась под тяжестью мира, а в глазах горел огонь неофита, готового свернуть горы во славу своего божества, которое неиллюзорно сделало его жизнь легче. Так ещё и тем более, что его жрец, то есть я, вырвал его из лап сектантов.

В углу крутился Крикс, бывший неграмотный гоблин, с важным видом обучал десяток чумазых ребятишек азам арифметики. Он стучал костяшками счётов (известными на Земле как абакус или абак) и это был самый сладкий звук для моих ушей. Звук работающей системы. Каждый спасённый, каждый обученный становился живой рекламой, ходячим кейсом успешного проекта «Наебуг».

В эту атмосферу рабочего хаоса, где орки и гоблины мирно хлебали суп рядом с людьми, вошёл человек, выглядевший абсолютно чужеродным. Дорогой, хоть и слегка помятый костюм синего сукна, начищенные до блеска туфли и портфель из натуральной кожи. Он замер на пороге, с любопытством и некоторым замешательством оглядывая наш импровизированный ковчег.

Медальон на моей груди едва заметно потеплел. Я бросил взгляд на ауру гостя. Она светилась ярким, почти изумрудным зелёным цветом. Цвет наивного доверия и искреннего интереса. Лишь по краям пробивались тонкие жёлтые прожилки любопытства и лёгкой неуверенности.

Клиент, готовый к обработке.

Я сделал знак Ивану, который как раз проверял, как волонтёры укрепляют оконные рамы. Орк напрягся, его рука легла на пояс, где под рубахой проверила на месте ли его громадный тесак.

После того как он пережил похищение, а за ним ещё одно, второе, силами правоохранительных органов, он не любил чужаков, особенно таких холёных.

Я отрицательно качнул головой. Мы его знали, пусть и не лично, это же был Тарольд, который нас вытащил из кутузки, пусть мы и не успели познакомиться. Этот чужак определённо не опасен.

Скорее всего, даже полезен.

Чиновник, тем временем, заметил меня. Он просиял и уверенным шагом направился через весь зал, лавируя между столами и играющими детьми. Верующие расступались, с недоумением глядя на дорого одетого гостя.

— Жрец Фортун? — его голос оказался под стать внешности. Мягкий, хорошо поставленный, голос человека, привыкшего выступать на публике. — Какая честь! Мы не были представлены друг другу должным образом! Помните меня? Я магистр Тарольд.

Он протянул мне руку. Рукопожатие было мягким, почти женственным. Никакой угрозы.

— Магистр, — я слегка склонил голову, изображая скромность. — Спасибо Вам за Ваше вмешательство в беззаконие карабинеров.

- О, не стоит, я просто делал свою работу.

- А чем наша скромная обитель обязана Вашему визиту? Мы тут просто трудимся во славу Наебуга, помогаем обездоленным.

— «Просто трудитесь»? — Тарольд обвёл зал восторженным взглядом. Его аура засияла ещё ярче. — Да вы совершаете чудо! Канцлер мне всё рассказал про ваши подвиги! О спасении людей от кровожадных сектантов. Вы противостоите произволу капитана Огдена! Вы кормите голодных, учите неграмотных, помогаете рабочим. Это ли не истинные благие дела, которых в наши мрачные дни так мало?! Вы — истинный глас народа, жрец Фортун!

Я едва сдержал улыбку. Глас народа. Отличный бренд, надо будет использовать в дальнейшей маркетинговой кампании.

— Мы делаем то, что должны, — туманно ответил я. — Наебугу угодно, чтобы его дети не страдали, а все верующие получали второй шанс.

— Именно! Именно! — подхватил Тарольд. — В Ваших словах и делах я вижу ту самую искренность, которой так не хватает нашему городу. Я ведь не просто так пришёл. Вы помните мою должность?

- Конечно. Вы помощник заместителя мэра по делам религий. Кажется…

- Всё верно, но, раз уж заммэра всё время занят, фактически его функции выполняю я. И я считаю, что такие люди, как Вы, должны быть услышаны на самом высоком уровне.

Высокий уровень? Он же не про высокие здания в центральных кварталах Амстела?

Внутренний калькулятор мгновенно заработал.

Помощник заместителя мэра. Не самая крупная шишка, но, если он не врёт и фактически и.о. заммэра? Мэр примерно третий человек в регионе после бургомистра и спикера местного парламента, он исполнительная власть. А поскольку регион имеет статус автономии, то это высокие полномочия и прямой выход на самый разный административный ресурс. Не удивительно, что его выход так прогнул Огдена. Куда там уровень уличных банд и коррумпированных капитанов? Это высший эшелон этой части мира Веллен, переход в другую лигу.

— Мы всегда открыты к диалогу с властью, если она служит народу, — произнёс я тщательно выверенную фразу.

— Вот! Вот оно! — Тарольд хлопнул в ладоши, как ребёнок, получивший подарок. — Я знал, что не ошибся в Вас! Вы не просто жрец, Вы — общественный деятель! Именно такие голоса должны звучать там, где принимаются решения.

С этими словами он полез в свой дорогой портфель и извлёк оттуда плотный картонный прямоугольник с тиснёной печатью мэрии.

— От лица Комитета по делам религий и с личного одобрения заместителя мэра, я приглашаю Вас выступить на ближайшем заседании Совета народных депутатов! — торжественно провозгласил Тарольд. — Вот Ваш официальный пропуск. Городу нужно услышать Вас, жрец! Услышать о нуждах простых людей, о проблемах, которые Вы решаете здесь каждый день!

Он вручил мне пропуск. Я принял его с выражением глубочайшей благодарности и скромности на лице, едва ли не поклонившись.

— Это... это великая честь, магистр. Для нас, для нашей скромной общины. Мы не подведём оказанного нам высокого доверия.

Внутри же всё ликовало. Это было не просто кусок плотной бумаги, а своего рода IPO. Первичное публичное размещение акций нашего скромного религиозного стартапа на политической бирже Амстела.

Тарольд, сам того не понимая, выступил в роли восторженного андеррайтера, который гарантирует успешный выход меня и моего культа на региональный политический рынок.

Он видел во мне «свежую кровь» и «союзника», а я видел в нём полезный инструмент и фактор силы.

Канцлер вроде говорил, что дал ему взятку? Глаза мои в это не особенно верили, не выглядел он как человек, который взял взятку. Скорее деньги перехватил его ленивый, но цепкий (знаем мы этих карьеристов – заместителей мэра) начальник, а Тарольда послал как цербера разбираться со всеми вопросами.

Наивный идеалист с доступом в нужные кабинеты представлял собой идеальный инструмент для масштабирования нашего влияния.

— Я в этом не сомневаюсь! — Тарольд сжал мою руку обеими своими. — Наконец-то в Совете прозвучит честный голос! Я буду ждать Вас завтра в десять утра. Не опаздывайте.

Он ещё раз с умилением оглядел наш «муравейник», кивнул мне с видом заговорщика, нашедшего родственную душу, и направился к выходу. Его походка стала ещё более пружинистой, а улыбка расцвела, словно он сделал что-то хорошее. Надо же, он просто познакомился со мной поближе и всё, человек уже был счастлив. Он нашёл своего героя в моём лице. Вот уж не думал, что стану чьим-то героем.

Иван проводил его тяжёлым, нечитаемым взглядом. Как только дверь за магистром закрылась, орк подошёл ко мне, вытирая руки ветошью. От него пахло машинным маслом и скепсисом.

— Зря ты с ним связался, — хмыкнул он, кивая в сторону двери.

— Это называется нетворкинг, мой друг. Расширение деловых контактов.

— В народе это место называют «террариум единомышленников», — проворчал Иван, повторяя известную городскую поговорку. — Одни гады, только шкуры меняют. Ничего хорошего ты там не найдёшь, в этом Совете, там нет ни совета, ни народных, одни рожи коррумпированные, которые туда абсолютно никто не делегировал. И никого хорошего там не пробегает.

Он оглядел наш зал. На детей, сгрудившихся вокруг Крикса. На Мирту, подливающую добавки уставшему грузчику.

— Пока ты тут, с ними, — он неопределённо махнул рукой, — тебя уважают. Боятся, но уважают. Сунешься к тем, в их бархатные кресла — сожрут и не подавятся. Они таких, как мы, за людей не считают. Ты для них просто диковинная зверушка. Сегодня на тебя интересно посмотреть, а завтра из твоей шкуры сделают чучело.

Слова Ивана были пропитаны вековой мудростью улицы. Он мыслил категориями «свой-чужой» и был по-своему прав. Для него существовал наш мир, понятный и честный в своей жестокости, и их мир — лживый, подковёрный, опасный.

И при всей правоте, мне тем не менее не просто было любопытно, изучение «того» мира было необходимо.

Я на это лишь усмехнулся, взвешивая в руке пропуск. Плотный картон казался тяжелее свинца. Это был не просто кусок бумаги. Ключ. Ключ от двери на новый уровень игры.

— Иван, я не говорю тебе, что ты не прав, когда видишь там террариум с ядовитыми змеями, — я похлопал его по могучему плечу. — Но в то же время там зал заседаний Совета директоров Амстел Инкорпорейшн. Полно конкурентов, но на противоречиях и течениях можно лавировать, а кого-то можно и даже нужно переиграть.

Он посмотрел на меня, потом на пропуск, и тяжело вздохнул. Он не понимал моего азарта, но принимал его как данность. Таков был наш договор. Он отвечает за силовые решения, я — за стратегию. И судя по тому, что мы всё ещё были живы, такое разделение труда себя оправдывало.

Я повертел пропуск в пальцах. Гладкая поверхность, золотое тиснение. Для Ивана это был билет на кладбище, а для меня — приглашение на охоту. И я не собирался становиться на ней дичью.

* * *

На следующее утро я облачился в свою лучшую мантию. Лучшей она была по одному простому критерию. Она была целой и чистой.

Мирта постаралась, отстирав её от следов грязи и позавчерашней пыли. Висела одежда мешком, но для жреца новорождённого культа из трущоб так даже и лучше. Главное, не чем ты прикрываешься, а что под этим скрыто.

К тому же одежда – вывеска моей профессии и социальной роли.

Иван раздобыл у одного из новообращённых прихожан, мелкого торговца овощами, простую двуколку с тощей, но выносливой кобылой, которая смотрела на нас хитрющими глазами. Орк, с его габаритами, смотрелся на месте возничего комично, словно медведь, пытающийся оседлать пони. Но он молча взгромоздился на козлы, всем своим видом демонстрируя, что выполняет неприятную, но необходимую работу. Он ехал в логово врага, и его лицо было мрачнее тучи над портом.

Сомневаюсь, что нашлись бы смельчаки, которые посмели бы над ним пошутить.

Наше путешествие началось. Это была не просто поездка из точки А в точку Б, а наглядная экскурсия по социальной лестнице Амстела, только мы двигались не вверх, а скорее вбок, в параллельную реальность.

Портовые кварталы провожали нас привычной симфонией жизни.

Воздух, густой и влажный, был пропитан запахами жареной на дешёвом масле рыбы, подкисшего разбавленного пива из таверн, солёного моря, табака, ядрёного кофе и терпкого мужского пота.

Из открытых дверей доносились крики зазывал, пьяные песни, ругань грузчиков, а из дворов озорные крики играющих там детей. Народ, сновавший по узким улочкам, выглядел уставшим, одежда была довольно-таки поношенной, а лица обветренными.

Но стоило мне активировать медальон, как эта серая, убогая картина взрывалась красками. Аура толпы переливалась всеми оттенками живых эмоций. Ярко-красные вспышки злости, когда торговка обвешивала покупателя. Сочные зелёные облачка надежды у молодого парня, получившего работу в доках. Глубокие синие потоки веры, текущие в сторону нашего ДК от тех, кто уже вкусил плоды деятельности Наебуга. Даже оранжевые пятна страха и недоверия были живыми, трепещущими. Это был бурлящий котёл человеческих страстей, рынок, где эмоции были главным товаром.

Моим товаром.

— Смотри, как кипит, — сказал я Ивану, который сосредоточенно правил кобылой, объезжая очередную кучу мусора. — Настоящий улей.

— Наша родная помойка, — коротко бросил орк, не отрывая взгляда от дороги. — До боли знакомая, а крысы в ней дерутся за объедки.

— Не скажи, — я усмехнулся. — Это называется активная бизнес-среда. Высокая конкуренция, быстрый оборот капитала, пусть и эмоционального. Здесь все очень динамично живут. Орут, дерутся, любят, ненавидят. Они живые. Посмотрим, что нас ждёт там.

Я кивнул вперёд, в сторону невидимого центра, куда мы направлялись. Иван ничего не ответил, только крепче сжал вожжи.

Он не видел аур, но нутром чувствовал то же, что и я.

Мы покидали территорию понятной, пусть и дикой, жизни, и въезжали в мёртвую зону. Постепенно, почти незаметно, мир за бортом нашей двуколки начал меняться. Булыжная мостовая, щербатая и заляпанная грязью, сменилась гладкими, плотно подогнанными плитами. Исчезли кучи мусора по обочинам, а воздух утратил свой густой, пряный букет, став пресным и стерильным. Как дистиллированная вода, в которой не может завестись жизнь.

Убогие лачуги, слепленные из досок и глины, уступили место двухэтажным каменным домам с черепичными крышами. Ещё через пару кварталов и они пропали, сменившись внушительными особняками с фамильными гербами над массивными дубовыми дверями. Окна были закрыты тяжёлыми шторами, дворы скрыты высокими заборами. Архитектура достатка и лёгкой паранойи.

Изменились и местные горожане. Их стало заметно меньше. Вместо бурлящей толпы по тротуарам неспешно прогуливались редкие прохожие. Мужчины в добротных камзолах, женщины в платьях из дорогого сукна. Их лица были холёными и невыразительными, движения плавными и отмеренными. Они не шли, а совершали променад.

Я не отключал «сканер». Картина, которую отрисовал медальон, была удручающей. Если в порту бушевал карнавал аур, то здесь царил штиль. Подавляющее большинство прохожих светилось тусклым, блёкло-жёлтым цветом безразличия. Иногда пробивались серые прожилки апатии или скуки. Ни злости, ни радости, ни страха. Они не жили, они функционировали. Перемещали свои ухоженные тела из одного каменного мешка в другой. Высокодоходные активы с нулевой эмоциональной рентабельностью.

— Ни одного нашего, — пробормотал я, разглядывая ауру дородной матроны, которая с брезгливостью проводила нашу телегу взглядом. Её аура была серой, как пыль на чердаке. — Ни одного верующего.

— А ты чего ждал? — хмыкнул Иван. — Что они в твоего Наебуга уверуют? У них свои боги.

- Они вообще не верующие, - не согласился я.

- Держи карман шире, - усмехнулся Иван. – Они верят получше тебя. Их боги - деньги, власть и собственное отражение в зеркале.

Я открыл рот, а потом не сказав ни слова, закрыл его. Чёрт! А ведь он был прав. Их вера была направлена внутрь, на самих себя. И эта вера не давала яркого синего свечения. Она порождала лишь серую пустоту самодовольства.

Щедрому и социально ориентированному богу здесь делать было нечего. Его целевая аудитория обитала там, где ещё осталась надежда на чудо. А здесь в чудеса не верили, здесь их покупали.

На перекрёстке широких, идеально чистых улиц нам преградил дорогу патруль карабинеров. Не чета помятым бойцам Огдена. Эти были как с картинки. Начищенные до зеркального блеска кирасы, идеально ровные копья, надменные лица. Элитное подразделение, охраняющее покой элитного района.

Сержант, возглавлявший патруль, поднял руку в белой перчатке, останавливая нашу кобылу.

Он смерил нас взглядом, в котором читалось откровенное презрение, смешанное с лёгким недоумением. Орк и полукровка в замученной мантии на крестьянской двуколке. Мы были здесь таким же чужеродным элементом, как дохлая крыса на банкетном столе.

— Притормози, — попросил я Ивана, потому что у того явно мелькнуло желание посоревноваться с местными правоохранителями в скорости.

Орк натянул вожжи.

Кобыла возмущённо фыркнула. Я намеренно сфокусировал внимание на патрульных, усиливая мощность «сканера». Медальон отозвался, и ауры стражников стали отчётливее. Всё та же серая дымка безразличия, но теперь она была густо перемешана с оранжевыми нитями подозрительности и застарелого недоверия ко всем, кто не принадлежал к их миру. Они были не просто стражами, они были фильтрами, охранниками на фейсконтроле. Их работа заключалась в том, чтобы не пропускать «грязь» с окраин в их стерильный рай.

Сержант медленно подошел к нашему экипажу. Его рука покоилась на эфесе меча. Не сказать чтобы прямая угроза, но достаточно явная демонстрация статуса и толстый намёк.

— Что забыли в Золотом Статере, господа портовые? — голос его был ровным и холодным, как лезвие гильотины, ходя и без явного хамства.

Иван напрягся, его плечи стали ещё шире. Я положил руку ему на предплечье, останавливая готовую сорваться с языка грубость.

— Доброго дня, сержант, — я изобразил самую дружелюбную улыбку, на которую был способен. — Мы едем по делам. В Совет народных депутатов. По приглашению.

Я достал из-за пазухи картонный прямоугольник с гербом и протянул ему. Сержант с недоумением взял пропуск. Его глаза пробежались по тексту, и на лице отразилось удивление. Он посмотрел на подпись, потом снова на меня.

Во взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение, но оно тут же утонуло в привычном безразличии.

— Всё верно. Проезжайте, — он вернул мне пропуск и сделал знак своим людям.

Глава 11. Манекены

Мы тронулись. Я обернулся и посмотрел на патруль. Они уже отвернулись, продолжая свое монотонное патрулирование. Красивые, безупречные, пустые, равнодушные.

— Смотри, Иван, — тихо сказал я, когда мы отъехали на безопасное расстояние. — Они похожи на манекены в витрине дорогой лавки. Красивые, блестящие, но мёртвые и души в них нет. Серьёзно. У последнего пьяницы в нашем ДК в глазах больше огня, чем у всего этого взвода.

Иван мрачно кивнул.

Он не видел аур, но он чувствовал настроение, исходящее от этих людей. Для него это был просто мир богатых бездельников и их откормленных цепных псов. Для меня же это было поле для детального анализа. Я запоминал всё, что видел. Качество брусчатки, по которой ступала наша кобыла. Фасоны одежды редких прохожих. Выражения лиц, лишённых каких-либо эмоций. Это была экосистема, которая для меня представляла интерес. Как минимум я когда-то планировал разбогатеть. А чтобы выжить в террариуме, нужно досконально изучить повадки каждой змеи. Ещё через десять минут показалась наша цель. Здание Совета народных депутатов. Оно не было похоже на дворцы или храмы. Оно было каким-то намеренно примитивным. Огромное, серое, симметричное.

Построенное из гладкого, почти черного камня, оно казалось вырезанным из цельного куска скалы. Узкие, похожие на бойницы окна и остроконечные башни, пронзающие серое небо, словно копья. Архитектура подавления. Любой, кто подходил к этому зданию, должен был почувствовать себя маленьким и ничтожным.

Двуколка остановилась перед широкой лестницей, ведущей к массивным бронзовым дверям. Иван спрыгнул на землю и посмотрел наверх, на шпили, теряющиеся в облаках.

— Ну и гроб. Считай, большой склеп, — пробасил он. — Тут и помирать не страшно. Считай сразу как в могиле.

Я же смотрел на это здание иначе.

Я не чувствовал трепета, уважения или, напротив, страха. Только хищный, профессиональный интерес. В прошлой жизни я видел несколько подобных зданий, где решались судьбы и пилились бюджеты. Менялись вывески, архитектурные стили, но суть оставалась прежней.

Я спрыгнул с телеги, разминая затёкшие ноги, и поправил мантию. Тяжёлый картонный пропуск в руке казался ключом к новому уровню игры.

Что там меня ждёт? Боссы, монстры, ловушки, головоломки, дебафф. Сегодня нет цели выиграть, это просто разведка.

— Пожелай мне удачи, — сказал я Ивану.

— Ага, удачи.. Смотри, не сдохни там, — буркнул орк. — Они не любят, когда их ковры пачкают кровью.

Я усмехнулся и повернулся к лестнице.

Само собой, Иван остался сторожить нашу скромную бизнес-карету.

Очевидно, что её бы тут никто не тронул, но он этому пафосному месту не верил.

Его мрачная фигура, застывшая у коновязи, служила лучшей охранной грамотой, чем любой замок. Он не доверял этому месту и его инстинкты, отточенные на улицах, редко его подводили.

Двое стражников у массивных бронзовых дверей, больше похожих на ворота в банковское хранилище, лениво осмотрели мой пропуск. Их ауры были такими же серыми и безжизненными, как каменные стены вокруг. Процедура была выполнена, галочка поставлена, и они с едва заметным кивком пропустили меня внутрь.

Двери закрылись за моей спиной с глухим, тяжёлым стуком, отсекая шум улицы. Меня окутала гулкая тишина. Первое впечатление было похоже на удар. Огромный вестибюль, теряющийся в высоте потолок, колонны из тёмного мрамора, уходящие в сумрак. Все кричало о власти, богатстве и незыблемости. Классический приём подавления, знакомый мне по приёмным администраций и головным офисам госкорпораций.

Человек должен почувствовать себя мелкой сошкой, букашкой в храме всемогущества.

Тоже своего рода религия и жертвоприношение тут очень распространено.

Но что-то было не так.

Это ощущение несоответствия, как в дорогом костюме с дешёвыми пуговицами, царапало восприятие. Величие было, но оно казалось каким-то... прошлогодним. Словно смотришь на фотографию роскошного банкета, но чувствуешь, что все блюда давно остыли, а гости разошлись.

Здание было мрачным, не живым, сердце его не билось.

Это был не действующий орган власти, а его искусно выполненный макет.

Или, что точнее, мавзолей. Склеп, музей самому себе, где похоронили саму идею управления.

Мои шаги по мраморному полу отдавались гулким эхом в этой неестественной тишине. Я подошёл к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Её перила были вырезаны из цельного куска какого-то тёмного, почти чёрного дерева, и покрыты сложной вязью орнаментов. Я провёл по ним пальцем. Под ним осталась отчётливая борозда, а на подушечке остался толстый слой серой пыли.

В девяностых, когда я впервые попал в кабинет одного очень большого чиновника, меня поразила стерильная чистота. Уборщицы там работали как саперы на минном поле, устраняя любую пылинку, способную оскорбить взор хозяина. Пыль здесь же была старой, слежавшейся. Она говорила не о нерадивости прислуги, а о тотальном безразличии всех и вся. Всем плевать.

Мой взгляд опустился на пол. Дорогой паркет, уложенный сложным узором, был стерт и исцарапан тысячами шагов. Во многих местах лак сошёл полностью и дерево потемнело. У самого входа несколько дощечек вздулись от сырости, образовав неровный горб. Никто даже не удосужился это исправить. Вся эта роскошь была фасадом, который давно никто не поддерживал. Как золотой зуб во рту у мертвеца. Выглядит дорого, но функции своей уже не выполняет.

Я медленно пошёл вдоль стены. Она была обита дорогим зелёным бархатом, который должен был символизировать стабильность и процветание. Но ткань выцвела, пошла пятнами, а местами и вовсе провисла, обнажая голую штукатурку. Впрочем, не это было главным.

Главным было то, чего на стенах не было.

Через равные промежутки на бархате темнели прямоугольники и квадраты. Более светлые, менее выцветшие участки ткани, очерченные контуром пыли. Это было похоже на негативы фотографий. Места, где когда-то что-то висело. Я остановился напротив самого большого прямоугольника, размером с человека в полный рост.

Сомнений не было. Здесь висели портреты. Портреты умершего, а оттого низвергнутого в сознании бывших прихлебателей правителя, Дона Бессмертного, и его приближённых.

После распада Рун их сняли.

Спешно, грубо, оставив после себя эти зияющие пустоты. Но повесить что-то новое на их место либо не удосужились, либо так и не смогли договориться, чьи именно холёные физиономии должны теперь украшать стены храма власти.

Этот вакуум кричал громче любых лозунгов. Он говорил о страхе перед прошлым и полной неопределённости будущего. Новая власть так и не смогла породить собственных символов, собственных героев.

Может, там и нет героев?

Они лишь убрали старые иконы, оставив после себя пустоту. Это была не просто смена режима. Это был полный идеологический дефолт.

Воздух был под стать обстановке. Он пах не властью, не дорогим парфюмом и пылью. Он пах тараканами, старой, рассыпающейся бумагой и чем-то вроде подкисшего супа.

Так пахнет в заброшенных библиотеках или в домах, где доживают свой век одинокие старики, которые там же едят невкусную еду.

Это был запах застоя и медленного разложения.

Я чувствовал себя не в парламенте, а в элитном доме престарелых для политических покойников.

Но это же действующий региональный парламент, твою мать?

Здесь не кипела жизнь, не принимались судьбоносные решения. Здесь доживали свой век те, кто когда-то имел силу, но давно её растратил. Словно вампиры, которые уже умерли, но по привычке продолжают изображать жизнь, питаясь остатками былого могущества и кровью тех, кто ещё жив.

Я мысленно активировал медальон.

Артефакт отозвался привычным теплом на груди, и мир окрасился в цвета аур. Картина подтвердила мои догадки. Все вокруг было покрыто блёклыми, выцветшими пятнами. Остаточные следы былой власти, интриг и сильных эмоций, похожие на старые фрески, проступающие сквозь осыпающуюся штукатурку. А поверх них лежали свежие, но удручающе вялые эманации. Мутно-жёлтый цвет лени, грязно-серый оттенок апатии и жирные, маслянистые разводы жадности.

А ведь не так давно это место было живым. Здесь заключали союзы и предавали, любили и ненавидели.

Но всё хорошее, разумное и по-настоящему сильное из него выветрилось

Осталась лишь пустая, напыщенная оболочка, наполненная мелкими, гнилыми страстями. Это был идеальный питательный бульон для коррупции и лицемерия.

Смогу ли я плавать в таком пруду?

Время покажет.

Я двинулся дальше по широкому коридору, ведущему вглубь здания. Мои шаги отдавались одиноким эхом, и это эхо было единственным признаком жизни. Я не чувствовал ни трепета, ни страха перед этим средоточием власти. Вместо этого я ощущал азарт мародёра, забредшего в богатое, но покинутое захоронение.

Вокруг раскинулись сокровища. Не золото и драгоценности, а кое-что получше. Власть, влияние, связи. Всё это просто валялось под ногами, покрытое пылью безразличия. Нужно было только наклониться и подобрать. Эти люди, обитавшие здесь, были слишком ленивы и апатичны, чтобы эффективно пользоваться тем, что им досталось. Они сидели на золотых жилах, но не имели ни инструментов, ни желания их разрабатывать.

Я же пришёл сюда с полным набором инструментов из своего прошлого. Манипуляции, чёрный пиар, агрессивный маркетинг, умение находить слабые места, подкуп, уговоры.

Здесь, в этой атмосфере сонной гнили, мои навыки должны были сработать с утроенной эффективностью.

Теоретически.

Я медленно шёл, впитывая атмосферу, запоминая каждую деталь. Каждую трещинку на мраморе, каждое пыльное пятно на бархате. Это была моя карта сокровищ.

Это был не храм власти. Это был большой, запущенный супермаркет и я пришёл на распродажу. Из-за угла навстречу мне выплыла знакомая фигура. Магистр Тарольд спешил ко мне, и его синий костюм казался ярким, живым пятном в этом царстве пыли и уныния. Его аура сияла наивным зелёным светом, как светофор, разрешающий движение по встречной полосе.

— Жрец Фортун! Вот Вы где! Я уже начал волноваться!

Он подбежал, сияя от восторга. Его взгляд был полон щенячьей преданности идее.

— Ну как Вам, жрец? Впечатляет? — он обвёл рукой пыльное великолепие вокруг. — Это сердце нашего города!

Я посмотрел на него, потом на пустые рамы от портретов, на стёртый паркет, на паутину в углу. Сердце города. Кажется, у этого сердца случился обширный инфаркт, и никто не вызвал Скорую.

Я с трудом сдержал циничную усмешку, изобразив на лице благоговейный трепет.

— Весьма, — кивнул я. — Чувствуется дыхание истории.

Тарольд просиял ещё больше. Он не понял, что под дыханием истории я имел в виду трупный запах прошлого, который намертво въелся в эти стены. Он услышал то, что хотел услышать. Идеальный клиент. Такого веселить не надо, достаточно поддакивать.

— Прошу за мной, жрец! - Тарольд буквально лучился энтузиазмом. — Скоро начнётся заседание.

Он повёл меня по коридору, продолжая свою восторженную экскурсию. Каждое пыльное знамя и каждая трещина в стене в его глазах были не признаками упадка, а свидетельствами великой истории. Он был похож на риэлтора, продающего развалюху под видом «винтажного особняка с уникальной атмосферой».

— Вы не представляете, какая это ответственность! Сам бургомистр Боуриан Ольховой будет присутствовать. Человек-скала! Его слово — закон.

Его аура горела таким чистым, почти неоновым зелёным огнём, что я невольно зажмурился. Уровень наивности этого магистра превышал все мыслимые KPI. Он искренне верил в святость этого прогнившего места. Он был проводником, слепым поводырём, ведущим зрячего через минное поле, будучи уверенным, что гуляет по цветущему лугу.

— Я уверен, Ваше выступление произведет фурор! — не унимался он. — Честный, прямой голос из народа! Это именно то, чего не хватает нашему Совету!

Я кивал с подобающей моменту скромностью.

Фурор. Конечно. Произведу фурор, так что два раза на бис вызовут. Что-то меня терзают смутные сомнения.

Наша степенная беседа прервалась внезапно.

Мёртвую тишину коридора разорвал шум. Не просто шум, а целая какофония звуков. Быстрая, шаркающая походка, словно кто-то тащил мешки с картошкой по паркету. Глухие удары чего-то тяжёлого о стены. И приглушённые, испуганные голоса, пытающиеся что-то говорить одновременно.

Тарольд замер и прислушался. Его лицо слегка побледнело. Зелёная аура подёрнулась лёгкой оранжевой рябью беспокойства.

— Странно, — пробормотал он. — Заседание ещё не началось.

Из-за поворота в конце коридора показалась процессия. Это напоминало кадры из документального фильма про диктатора Франко в последние годы его правления. В центре, окружённая плотным кольцом из бледных, вспотевших помощников и пары хмурых охранников, двигалась грузная фигура. Её аккуратно направляли, как дорогой, но вышедший из-под контроля механизм.

Это был бургомистр Боуриан Ольховой. Человек-скала, по меткому выражению Тарольда. Скала, основательно подмытая потоками элитного алкоголя, которую несёт буря страстей.

На нём был дорогой, сшитый на заказ камзол из тёмно-синего бархата, но он был измят так, будто в нём спали. Пышный кружевной воротник, призванный подчёркивать статус, сбился набок. Одутловатое лицо главы города имело нездоровый, багровый оттенок. Глаза были мутными и бессмысленными. Несмотря на ранний час, от всей процессии за версту несло дорогим, выдержанным коньяком.

Власть, как оказалось, пахнет перегаром.

Процессия двигалась быстро, почти бегом. Помощники, молодые парни с испуганными лицами, старались выглядеть деловито, но их ауры полыхали паническим оранжевым. Они не сопровождали начальника, они пытались изолировать его от внешнего мира, как опасный радиоактивный элемент.

Тарольд застыл, вытянувшись в струнку. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.

— Господин бургомистр! Какая честь…

Процессия пронеслась мимо, едва не сбив нас с ног. Один из охранников, здоровенный детина с бычьей шеей, грубо оттеснил меня плечом к стене. Я ударился, причём пребольно, но не обиделся.

Работа у него такая, зачищать пространство вокруг тела. Не его вина, что «тело» такое попалось сложное.

Бургомистр не заметил ни Тарольда, ни меня. Он вообще, казалось, мало что замечал. Его мир сузился до размеров окошечка.

Внезапно он остановился так резко, что свита едва не налетела на него. Он неуверенно развернулся и ткнул толстым, похожим на сардельку, пальцем в грудь самому молодому и бледному из своих адъютантов.

— Ты! — его голос был громким и сиплым. Он прогрохотал по гулкому коридору, как камнепад. — Это ты мне принёс?!

Мальчишка побледнел ещё сильнее, если это было возможно:

— Я, господин бургомистр…

— Пойло! — рявкнул глава города. — Ты притащил мне пойло для портовых грузчиков! Я просил «Хрен Неси» или на худой конец «Курву Азье» пятилетней выдержки! А не этот подкрашенный гоблинский самогон! Ты чем слушал, щенок, ушами или задницей?!

Он замахнулся, и адъютант испуганно вжал голову в плечи. Но удар не состоялся. Бургомистр пошатнулся, и двое охранников ловко подхватили его под руки, не давая упасть. Это движение было отработано до автоматизма. Очевидно, представление повторялось регулярно.

Тарольд стоял рядом со мной, и я физически ощущал волны стыда и неловкости, исходящие от него. Его зелёная аура потускнела, стала грязно-болотного цвета. Он отчаянно пытался сделать вид, что ничего не происходит, что это нормальная рабочая обстановка. Смотрел куда-то в потолок, на пыльную паутину, словно это было самое интересное, что он видел в жизни.

Я же, напротив, впитывал каждую деталь.

Мне нипочём испанский стыд, мне за постороннего хмыря, пусть и облечённого властью, не стыдно. Зато какое шоу!

Это было лучше любого досье, собранного шпионами. Прямая, неприкрытая демонстрация главной уязвимости системы. Я активировал медальон на полную мощность, фокусируясь на центральной фигуре.

Аура бургомистра была чудовищной. Грязный, мутный, багрово-фиолетовый клубок. Смесь алкогольного угара, животного раздражения, высокомерия и абсолютного, непробиваемого самодовольства. В этом вареве не было ни одной искры мысли. Ни серого цвета анализа, ни синего проблеска веры во что-либо, кроме собственного желудка.

В этот момент я понял суть народного прозвища «Бухомистр». Оно было не оскорблением, а точным медицинским диагнозом.

В голове мгновенно сложился пазл. Это был не лев во главе прайда. Это был жирный, больной и совершенно невменяемый боров, которого выставили на ярмарке как племенного производителя. Он был символом, вывеской, а реальная власть, скорее всего, растеклась по карманам тех, кто держал его на плаву. И они, эти бояре семибоярщины, делают это не ради Амстела, а ради собственных карманов.

В моей прошлой жизни такие персонажи были самым ценным ресурсом. Я вспомнил одного мэра небольшого подмосковного городка. Он тоже любил с утра «поправить здоровье» и отчитывать подчинённых. Через полгода весь город принадлежал нужным людям, а мэр продолжал думать, что он всем управляет, подписывая бумаги между запоями.

Такие люди предсказуемы. Они управляемы через их пороки, их легко напугать, ещё легче купить. Они не способны к стратегическому мышлению, их горизонт планирования ограничен расстоянием от стола до графина.

«Главное в управлении — твёрдая рука», — подумал я, глядя, как охранники волокут обмякшее тело главы города дальше по коридору. «И очень хорошо, если в этой руке стакан, а не топор».

Такая система была не просто коррумпированной. Она была изначально гнилой и критически уязвимой. Любой, кто сможет предложить Бухомистру более изощрённое развлечение, получит доступ к рычагам управления.

Никакой это не террариум единомышленников, как думал Иван.

Это цирк, балаган.

Я ощутил прилив холодного, хищного азарта. Мой первоначальный план заключался в том, чтобы изучить, как занять в системе власти свою нишу, отвоевать место под солнцем. Теперь я видел, что тут нечего отвоёвывать.

Это как покупать комнату в доме, которые горит и одновременно с этим тонет.

Но природа не терпит вакуума и эта мысль почему-то окрыляла меня.

Бургомистр, отчитав помощника и выплеснув порцию яда, позволил увести себя в кабинет. Дверь, обитая кожей, захлопнулась с глухим стуком, отрезая его от остального мира. Шум в коридоре стих. Остались только мы с Тарольдом и звенящая тишина, наполненная неловкостью.

Магистр несколько раз прокашлялся, поправляя идеально завязанный галстук, который внезапно стал ему тесен. Он посмотрел на меня с натянутой, извиняющейся улыбкой.

— Бургомистр… э-э… очень экспрессивный человек, — выдавил он. — Очень переживает за город. Каждая проблема — как личная боль.

Он врал так неумело и так искренне, что мне стало его почти жаль. Этот человек жил в мире своих фантазий, где пьяный самодур был «экспрессивным отцом города».

Я посмотрел ему прямо в глаза и с максимально серьёзным, полным понимания видом кивнул.

— Вижу. Настоящий отец города. Горит на работе, особенно трубы.

Тарольд моего сарказма не уловил и с облегчением выдохнул. Он снова поверил, что ситуация выправилась.

Глава 12. Грязное бельё

Магистр Тарольд провел меня в просторную приемную, обставленную с той же пыльной и неуютной роскошью, что и все остальное здание.

Массивные кожаные диваны, потёртые временем и бесчисленными филейными частями чиновников, созданными с большим запасом размера, таким что на ним можно было разместить взвод карабинеров, стояли вдоль стен. В центре возвышался стол из темного дерева, настолько огромный и фундаментальным, что на сам был по площади как малогабаритная квартира.

— Подождите меня здесь, жрец, — прошептал он, словно мы находились в храме. — Мне нужно уладить кое-какие формальности. Ваше выступление должно быть внесено в повестку дня. Это займет всего пару минут.

Он скрылся за тяжелой дверью, ведущей, по-видимому, в сам зал заседаний. Я остался один. В приемной, кроме меня, никого не было, даже секретаря, который должен был бы оккупировать здоровенный стол.

Тишина давила на уши, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в углу. Они отмеряли время, которое здесь, казалось, изменяется сразу столетиями.

Сидеть на этих диванах, всем своим видом демонстрируя смиренное ожидание, было плохой тактикой. Это позиция просителя. Да и скучно.

Я же пришел сюда как минимум на равных. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я отошел к стене, на которой висел огромный, выцветший гобелен, изображавший какую-то пасторальную сцену с участием подозрительно упитанных овец и томных пастушек.

Я сделал вид, что с глубоким интересом изучаю детали ткацкого искусства, но на самом деле моя позиция была выбрана не случайно. Рядом с гобеленом находилась слегка приоткрытая дверь, ведущая на небольшой внутренний балкон, судя по запаху табака, предназначенный для курения.

Говоря формальным языком – у меня была позиция как у рыбака – место для сбора информации. Если что-то клюнет.

Я собирался бессовестно подслушивать.

В таких кулуарах всегда говорится самое интересное. А поскольку это «их логово», то чиновники и депутаты расслабляются, теряют бдительность, и язык у них развязывается быстрее, чем шнурки на ботинках после долгого дня.

Я замер, превратившись в часть интерьера, в еще один пыльный артефакт в этом музее забытой власти.

Ждать долго не пришлось. Дверь на балкон скрипнула, и на него вышли двое. Судя по дорогим, хоть и не слишком опрятным камзолам, это были депутаты. Члены того самого Совета, перед которым мне предстояло вещать.

Один был полным, даже рыхлым, с сальными темными волосами, прилипшими к потному лбу. Его лицо блестело, как смазанный маслом блин. Звали его, как я уловил из обрывков фраз, начальник Брок, если это не было сокращением от более длинного имени.

Второй, наоборот, был тощим и дерганым, с бегающими глазками и нервной привычкой постоянно поправлять манжеты. Его собеседник именовал магистром Фелтоном.

Они вышли на балкон, уверенные в полной уединенности этого места. Никто из прислуги сюда не сунется без вызова, а коллеги еще не собрались. Я стоял так что не был им виден, а в приемной был с выражением глубокой медитации при созерцании произведений искусства.

Но сам я в действительности отыгрывал индейца по имени Фортун Большое Ухо.

— Ну чё там, Брок, все в силе на сегодня наш схематос? — голос Фелтона был тонким и визгливым, как несмазанная телега.

Его полный собеседник флегматично шумно выдохнул струю дыма.

— А куда оно денется, Фелтон? Ты не переживай. Схема верняк. Железобетон. Я такие дела еще при Донке Бессмертном проворачивал, а уж с этими новомодными клоунами и подавно.

Он говорил лениво, с ленцой, как человек, который повторяет одно и то же действие в сотый раз и заранее знает результат.

— А то я волнуюсь, — заканючил тощий. — Дело-то крупное. Если вскроется…

— Да что там вскроется? — Брок презрительно хмыкнул. — Кому тут вскрывать? Бухомистр свой ящик «Вдовы» получит и подпишет любую бумагу, хоть указ о назначении твоей кобылы первым министром. Он в этих делах не то, что не смыслит, он даже не пытается. Для него главное, чтобы этикетка была правильная.

Их ауры, которые я сканировал в фоновом режиме, были под стать разговору. Грязно-желтая жадность, переплетенная с липкими, маслянистыми разводами самодовольства. У Фелтона в эту палитру добавлялись оранжевые всполохи трусости, а у Брока — густые, почти черные прожилки презрения ко всему живому. Это были не хищники, а скорее падальщики. Они не охотились, а просто доедали то, что уже умерло и отнимали слабым.

Мое сердцебиение даже не участилось. Я слушал их с холодным профессиональным интересом, как хирург слушает отчет о симптомах пациента.

— Сегодня на Совете протаскиваем решение о «нерентабельности» старого металлургического цеха в Молотобойном районе, — лениво пояснял Брок, словно диктовал рецепт пирога. — Объявляем его банкротом. Через неделю цех уходит с молотка за копейки. Кто купит? Моя подставная контора «Рога и копыта», зарегистрированная на троюродного племянника.

Фелтон нервно хихикнул.

— А что работяги? Их там человек триста.

— Половину — сразу на улицу, — Брок отмахнулся от вопроса, как от назойливой мухи. — Остальных переведем на минимальный оклад, чтобы вид деятельности сохранялся. Месяца на три. А потом тоже выкинем. Скажем, что не справились, рынок, конкуренция, реформы, перепрофилирование, сами понимаете...

Я слушал, и в голове рисовалась знакомая, до боли родная схема из девяностых. Рейдерский передел собственности в его самой примитивной, но от того не менее эффективной форме.

— Оборудование там старое, еще стародавних рунских времен, — продолжал Брок. — Его сразу на металлолом. Это уже отобьет все затраты на покупку. А вот земля… Земля там золотая. Откроем казино, баню с массажным салоном…

- Бордель?

- Ну да, но под официальной вывеской. Хороший стабильный навар. Но управляющий будет мой человечек.

Фелтон не стал спорить, промолчал.

Брок затянулся в последний раз и бросил окурок прямо на мраморный пол, растерев его каблуком.

— Все схвачено, Фелтон. Не дергайся. Это не первый и не последний наш гешефт. Просто сиди, голосуй «за» и жди, когда на твой счет упадет доля.

Я не испытывал ни праведного гнева, ни жалости, ни удивления.

Это была просто информация. Готовый, упакованный и перевязанный ленточкой компромат. Не слухи, не домыслы, а конкретная схема с именами, суммами и сроками. С другой стороны, в честном государстве за это можно было бы прижать к бортику, а в Амстеле…

Мои пальцы сами собой скользнули в широкий рукав моей застиранной мантии. Привычка из прошлой жизни, отработанная до автоматизма. Там, в потайном кармане, всегда лежал маленький блокнот и огрызок карандаша. В мире, где слово ничего не стоит, а цифровая информация может исчезнуть по щелчку пальцев, старая добрая бумага оставалась самым надежным носителем.

Не меняя позы, я прислонился к стене так, чтобы гобелен скрывал мои манипуляции. Мозг, натренированный десятилетиями подобных операций, работал четко и без сбоев. Он мгновенно отфильтровал шелуху и выделил ключевые точки.

Я писал быстро, убористым, почти каллиграфическим почерком. Каждая буква была на своем месте.

«Мет. цех, Молотоб. р-н.2

«Приватизация. Банкротство.»

«Брок + Фелтон.»

«Бухомистр — подкуплен».

«Подст. контора «РиК».

Земля+цех+рейдерство = Бордель.

Профит: деньги.

Я не был борцом за справедливость, а бизнесменом.

Это запись не для того, чтобы попытаться перехватить схему и заработать, а про то, как получить контроль над теми, кто зарабатывает. Эта информация была как козырная карта, её просто надо уметь разыграть, чтобы выиграть в конкретной ситуации.

Я не собирался бежать с этим в городскую газету или к честным карабинерам, если таковые вообще существовали. Это было бы все равно что стрелять кричать про воровство посреди воровского притона. Но как вариант – я мог использовать это для шантажа. Но не просто чтобы получить денег, а только в составе схемы, где будут участвовать эти двое и мой интерес который можно продавить.

Я сделал себе пометку – Тайлеру, нарыть данные про Брока и Фелтона. Можно было продать конкурентам Брока и Фелтона. Опять-таки зная про таковых.

А можно было придержать до нужного момента и обменять на что-то действительно ценное. Например, на политическое влияние. На лицензию для нашего культа, на неприкосновенность.

Я чувствовал, как по венам разливается знакомое тепло. Чистый, незамутненный адреналин хищника, выследившего жирную, беспечную добычу.

Брок хлопнул Фелтона по плечу, отчего тот подпрыгнул.

— Пошли, скоро начнется. Надо еще успеть кофейку дернуть, чтобы не чувствовать перегар от Бухомистра.

- Да он не придёт. Он под конец разве что и то не факт.

- Давай перестрахуемся.

Они громко, сально захохотали и, развернувшись, направились обратно в приемную.

— За благосостояние народа, коллега! — бросил на прощание Брок.

— За трудящихся! — вторило ему визгливое эхо Фелтона.

Я закончил писать последнее слово и одним неуловимым движением спрятал блокнот обратно в рукав. Когда они проходили мимо меня, я делал вид что молюсь. Всё же я жрец, верно?

Они скользнули по мне безразличными взглядами. Жрец-оборванец из трущоб, экзотическая зверушка, которую притащили на потеху публике. Они даже не догадывались, что эта зверушка только что положила в свою коллекцию компромата их жирные, самодовольные тушки.

Дверь за ними закрылась. Я медленно повернулся. В приемной все так же было пусто. Часы в углу продолжали свое монотонное тиканье, отсчитывая секунды до начала представления. Только теперь я знал, что буду не просто зрителем. Понемногу моя инвестиция себя оправдывала.

Я как раз успел мысленно пересчитать потенциальную маржинальность от новоприобретенного актива, когда дверь со скрипом отворилась и в приемную снова вплыл сияющий магистр Тарольд. Он выглядел как студент, только что получивший провернувший пятёрку.

— Все готово, жрец! — провозгласил он с победными нотками в голосе. — Всё согласовано, Ваше имя внесено в повестку! Вы выступите сразу после доклада о состоянии городских канализационных систем.

Прекрасное соседство. Сначала о дерьме, потом о божественном. В этом была своя ирония, идеально отражающая суть местного политикума.

— Подождите здесь, жрец, — прошептал он, словно мы находились в храме. — Мне нужно уладить кое-какие свои формальности. Это займет всего минуту.

Он скрылся за другой тяжелой дверью, ведущей, по-видимому, в сам зал заседаний.

И я снова остался один.

Но ничего, мне тут не скучно. Была бы возможность, тут бы за портьерами и поселился. Послышались шаги и я этот раз я зашёл за массивные шторы, такие крупные что они скрывали меня полностью

Не успели депутаты-приватизаторы отойти от окна, как их место заняла новая пара.

Тощий и самодовольный, с лживо-доброжелательным лицом – явно депутат. Его спутником оказался грузный, самодовольный офицер карабинеров в парадном мундире.

Мундир сидел на нем так, словно его натягивали впятером. Пуговицы на животе грозили в любой момент выстрелить и покалечить кого-нибудь из присутствующих. Звали его, судя по обращению депутата, капитан Васкес.

Депутат достал трубку, а карабинер – просто составлял ему компанию. Ну как просто… Не просто. Они явно отошли в сторонку чтобы поговорить.

Аура карабинера представляла собой тошнотворную смесь из багрового высокомерия и грязной, ненасытной жадности. Он был похож на перекормленного кабана, который только что вывалялся в грязи и теперь гордо демонстрировал всем свою неуязвимость. Фелтон рядом с ним выглядел мелким, но не менее хищным шакалом, крутящимся возле более крупного зверя в надежде на кусок падали.

— Ну что, капитан, все улажено? — обволакивающим голосом спросил депутат, раскуривая трубку.

Капитан Васкес издал звук, похожий на хрюканье. Он не стал утруждать себя курением, а кинул в рот что-то жевательное.

— Улажено, господин избранник, — пробасил он, понизив голос до заговорщицкого шепота, который все равно был слышен в другом конце коридора. — Как вы и велели. Дело по профессору Гнуру Песчаннику возбуждено. Следователь свой, ручной, уже пишет обвинительное заключение.

Депутат нервно оглянулся в направлении приемной. Кроме меня за шторочкой, там никого не было. Убедившись, что в приемной по-прежнему пусто, он подобрался ближе.

— А… имущество?

— Оборудование конфисковано в качестве вещественного доказательства по делу о мошенничестве, — отчитался капитан с гордостью в голосе. — Завтра оформим протокол о невостребованности и передадим через службу реализации на продажу по остаточной стоимости.

- Кому передать, вы уже знаете?

- Так точно, ваше депутатство. Ваша племянница, как я понимаю, большой специалист по консервированию рыбы?

Оба сально хихикнули.

— А сам этот хмырь который критиковал нашу партию? — не унимался депутат.

— Цех передадим, а самого умника оформили за мошенничество в особо крупном. По тому делу что мы ему шьем, лет на десять хватит. Он там что-то кричал про справедливость, про какие-то статьи… Пришлось дубинкой успокоить. Тоже мне, профессор кислых щей. Для профилактики. Очень помогает прочистить мозги от лишних мыслей. Карабинер достал короткую дубинку и показал её думатуту.

Тот скривился.

- Ой, убери, как вспомню, так вздрогну. У меня тоже знаешь ли, бывало по малолетке. Да чего я тебе рассказываю, сам же меня за взятку отпускал.

Я слушал, и во рту появился неприятный привкус. Тут рассказывали про тупой, бесхитростный и от того еще более омерзительный силовой отжим. Беспредел, как сказали бы у меня на родине.

Депутат самодовольно усмехнулся.

— Надо было ему и дальше на своей кафедре религиоведения пыль глотать, а не лезть в бизнес. Здесь акулы, сожрут и не подавятся.

Капитан согласно хрюкнул.

— Точно говорите, ваше депутатство. Сидит сейчас во Втором следственном изоляторе, в Ремесленном районе. Остывает. Думаю, скоро станет гораздо сговорчивее и подпишет все, что нужно.

Если первая подслушанная сцена вызвала у меня лишь холодный профессиональный азарт рейдера, то этот разговор задел что-то другое. Что-то личное. Я знал как в девяностые оборотни в погонах и депутаты топили вот «умников». Инженеров, которые придумали гениальную технологию, но ничего не смыслили в бизнесе. Врачей, разработавших уникальное лекарство, но не сумевших его запатентовать.

Они были хорошими людьми и талантами, но их сжирали, а их бизнесы отнимали.

Фраза «нечего было лезть в бизнес» ударила по мне наотмашь. Я и сам говорил её когда-то.

Да, я не отнимал чужое имущество, но никогда не пытался этому противостоять. Получается, что был – молчаливым соучастником. Аи что? Я снова буду молчать? Снова проявлю малодушие?

Сейчас, побыв на другой стороне, в шкуре полукровки-бомжа, я впервые ощутил всю чудовищную несправедливость.

Из обрывков фраз выстраивалась ситуацию. Профессор ушёл в бизнес, что-то там про консервацию, что-то про рыбу, какой-то цех.

Он даже скорее всего никому дорогу не перешёл.

Виновен лишь ты в том что хочется мне кушать.

А главное, кафедра религиоведения. Этот Гнур Песчанник был моим, так сказать, коллегой. Пусть он изучал настоящих богов, а я своего выдумал, но мы работали в одной сфере. Сфера знаний. А эти двое, этот кабан в мундире и шакал в мантии, они ненавидели и презирали знания.

Они понимали только грубую силу и звон монет. Уничтожить ученого, чтобы завладеть его цехом по производству консервов. В этом была вся суть их мира. Мира, который я так хорошо знал. И который теперь люто ненавидел.

В этот момент жалость смешалась с прагматизмом. В совершенно незнакомом профессоре я увидел не просто несчастную жертву. Я увидел человека (ну, может не человека, это как раз не важно) со знаниями который мог быть мне невероятно полезен.

Умный, образованный, несправедливо обиженный системой человек. Если вытащить его из тюрьмы, он мне поможет по вопросам религии. Его знания в области религиоведения могли стать для моего стартапа бесценным ресурсом. Он мог бы создать для моего Наебуга такую теологическую базу, что в него уверовали бы даже профессора из университета.

Потому что базиса, идеологии у моего культа не было, лишь общие разговоры о прекрасном.

Если, конечно, провести такую спасательную операцию с очень высоким потенциальным ROI.

Пальцы снова скользнули в потайной карман мантии. Рука привычно извлекла блокнот и огрызок карандаша. Не меняя позы, я прислонился к стене так, чтобы гобелен скрывал мои манипуляции от случайного взгляда. Рядом с записью о металлургическом цехе появилась новая.

«Проф. Гнур Песчанник. Религиовед.»

«2-й СИЗО, Рем. р-н.»

«Отжим бизнеса (консервы).»

«Сфабрик. дело (Васкес + неизв.депутат).»

«Помочь?»

Последнее слово я обвел жирным кружком. Это уже не был просто сбор информации, а внутренняя задача. Лезть мне туда или нет.

Капитан и депутат, закончив свой деловой разговор, направились к выходу с балкона. Они прошли мимо меня, не бросив в мою сторону даже взгляда.

Я спрятал блокнот. На лице снова застыла маска смиренного служителя культа, погруженного в созерцание вечности. Я шел на заседание, но думал уже не о своей речи.

Я думал о Втором следственном изоляторе и о том, как превратить несправедливо осужденного профессора в свой самый ценный актив.

Дверь в приемную снова отворилась, и на пороге появился сияющий Тарольд.

— Все готово, жрец! — провозгласил он, едва не подпрыгивая от радости. — Прошу за мной!

Глава 13. Равнодушие в глазах

Я медленно, с достоинством, отошел от гобелена и последовал за ним. Пора была сделать то, зачем я сюда вообще явился. Так сказать – официальная часть.

Тарольд распахнул передо мной массивную дверь в зал заседаний, и его голос, полный неподдельного восторга, прозвучал как финальный аккорд в этой увертюре абсурда.

Тарольд распахнул передо мной массивную дверь, и я шагнул из пыльной тишины приемной в гулкий, наполненный запахом пота, дорогих духов и затхлости зал. Это было похоже на погружение в аквариум, который давно не чистили. Вода вроде прозрачная, но на стенках склизкий налет, а на дне мусор. Это уже не говоря про тех тварей, которые тут обитают. Как там было, в кино? Фантастические?

Я остановился на пороге, вдыхая спертый воздух зала. Сейчас был доклад о темах канализационных систем, то бишь – городских нечистотах. А потом дойдёт речь и до меня, до божественного.

Была в этом своя, странноватая логика.

Зал заседаний представлял собою амфитеатр, отделанный тем же темным деревом, что и что и стол в приемной. Мягкие кресла, обитые потёртым от использования бордовым бархатом, спускались полукругом к центральной трибуне. Все здесь было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление. Внушить трепет перед лицом закона. Но эффект получался обратным.

В креслах, развалившись в ленивых позах, сидели «слуги народа». Депутаты. Владельцы заводов, газет, пароходов этого города. Причем судя по разговорам, подслучанным мной украдкой, тут бывало и наоборот, сначала народный избранник проникал в эту цитадель власти, а уже в процессе обрастал пароходами и газетами.

Я видел лоснящиеся от жира затылки, тройные подбородки, покоящиеся на крахмальных воротничках, холеные руки с массивными перстнями. Они напоминали мне директоров советских универмагов на закрытом банкете. Самодовольство, лень и полная уверенность в собственной безнаказанности сочились из каждой их поры.

Они лениво переговаривались, не обращая внимания на докладчика, который что-то бубнил с трибуны про прорывы в канализационных коллекторах и общее обветшание систем.

Во-первых, докладчик говорил монотонным и максимально скучным для восприятия тоном. А во-вторых, его всё равно никто не слушал, да он, похоже, этого и не добивался.

В результате его голос тонул в общем гуле. Кто-то читал газету, прикрывшись ею как римским щитом от чужого внимания как от гальской стрелы. Кто-то, откинувшись назад, с интересом изучал резьбу на потолке. Я даже заметил парочку, которая увлеченно играла в карты на щелбаны.

Это был не законодательный орган. Это был клуб по интересам для очень богатых и очень скучающих господ. Место, куда они приходили не работать, а отбывать повинность. Подтверждать свой статус. Делить сферы влияния. А проблемы каких-то там канализаций их волновали не больше, чем прошлогодний снег.

Тарольд, семеня рядом, подвел меня к первому ряду. Его лицо сияло. Он искренне верил, что привел меня в святая святых.

В некотором роде так и было, но святостью тут не пахло.

— Вот, жрец, здесь. Вы следующий, — прошептал он и указал на высоченную деревянную трибуну, похожую на эшафот. Идеальное место, чтобы публично казнить или растерзать любую здравую идею.

Докладчик о канализации наконец закончил свою унылую речь и под несколько редких, вежливые хлопки сошел с трибуны. Спикер, пожилой холеный эльф с лицом, которое казалось вырезанным из слоновой кости, лениво постучал молоточком.

— Благодарю, магистр Грюм. Очень познавательно, важное и мы все учтём это в своей ребота. А теперь, господа, у нас в повестке дня нечто… любопытное.

Он сделал паузу, обводя зал скучающим взглядом.

— Слово предоставляется представителю нового религиозного течения из портовых кварталов. Некоему… — он заглянул в бумажку, — жрецу Фортуну. Попросим.

В его голосе не было ни капли уважения.

Только легкое, снисходительное любопытство, как у энтомолога, которому принесли на изучение особо уродливое насекомое. «Интересный феномен». Я был для них развлечением и то не особенно интересным. Так, диковинкой из трущоб, призванной скрасить скучный день.

Я медленно поднялся и направился к трибуне. Шел я нарочито медленно, с достоинством, расправив плечи. Моя потрепанная мантия выглядела здесь вызывающе неуместно, как валенки на балу. Это был мой первый ход. Показать, что я не стесняюсь своего происхождения.

Поднявшись на трибуну, я оперся руками о массивные перила и обвел зал тяжелым взглядом. На мгновение в зале стало тише. Они ожидали чего-то. Может, что я начну юродствовать. Может, упаду на колени и буду молить о подаянии.

В этот момент я мысленно активировал медальон чтобы посмотреть, что там с аурой у этой «почтеннейшей публики».

Зал вспыхнул омерзительной, гниющей палитрой. Это было похоже на взгляд сквозь микроскоп на каплю болотной воды. Клубящиеся, переплетающиеся сгустки нездоровых цветов.

Подавляющее большинство аур были мутно-серыми. Это был цвет тотальной, всепоглощающей апатии. Цвет людей, которым на все наплевать. Поверх серого фона расплывались грязно-оранжевые пятна. Цинизм. Недоверие ко всему на свете. Уверенность, что все вокруг такие же лжецы и воры, как они сами.

У нескольких депутатов, в том числе и того, что я подслушал в курилке, ауры были подернуты жирными, маслянистыми разводами жадности. А у тех, кто смотрел на меня прямо, не скрывая усмешки, ауры горели ярко-красным. Ненависть, презрение, раздражение от того, что какой-то полукровка-оборванец ошивается тут и отнимает время. К тому же посмел подняться на их священную трибуну.

Я искал. Я всматривался в этот ковер гнили, пытаясь найти хоть одно светлое пятно. Хоть искорку наивного зеленого, как у Тарольда. Хоть проблеск синего, цвета веры хоть во что-нибудь.

Ничего.

Пустота. Духовный вакуум.

Тотальный дефицит совести.

Этот зал был кладбищем. Кладбищем идей, надежд и представлений о чести. Эти орки, эльфы, гоблины, парочка гномов и гоблинов - были могильщиками, которые давно похоронили все доброе в себе и теперь просто сидели на свежих могилах, доедая принесенные на поминки пироги.

Мой первоначальный план заключался в том, чтобы провести разведку боем. Прощупать почву. Теперь я понимал, здесь не было против кого вести эту разведку боем. С покойниками не воюют, а на мёртвой почве ничего не растёт. Это ж блин, радиоактивный могильник.

И пытаться что-то вырастить на нем было бесполезно.

Что ж. Так даже и проще. Мне надо «отстреляться» и не нужно играть в благородство. Не нужно взывать к совести, которой нет.

Я глубоко вдохнул, наполняя легкие спертым воздухом этого зала. Мой голос, отточенный в сотнях переговоров с паствой, общении с бандитами, налоговиками и карабинерами, прозвучал без микрофона громко и уверенно.

Он разрезал ленивый гул, заставив несколько голов повернуться в мою сторону.

— Уважаемые отцы города! — начал я, вкладывая в слово «отцы» всю возможную иронию. Отцы, которые забыли о своих детях. — Я пришел к вам не просить. Я пришел предложить.

Пауза. Это был хороший ход. Они привыкли, что к ним приходят с протянутой рукой. Мое заявление выбивалось из привычного сценария. Несколько депутатов даже отложили газеты.

— Я пришел из портовых кварталов. С самого дна. Из тех мест, о которых вы читаете в криминальной хронике и брезгливо морщитесь. Я знаю, о чем вы думаете. Очередной попрошайка, очередной смутьян. Но я пришел говорить не о проблемах. Я пришел говорить о ресурсах.

Слово «ресурсы» заставило насторожиться еще нескольких. Это слово они понимали.

— Вы видите перед собой нищего жреца. Но за моей спиной стоят сотни. Сотни отчаявшихся, потерянных душ. Люди, от которых отвернулось общество. Люди, которым нечего терять. Сегодня они — головная боль для карабинеров. Источник болезней и преступности. А завтра? Завтра они могут стать силой, представляющей ценность.

Я снова сделал паузу, давая им переварить информацию.

— Наш бог, Великий Наебуг, учит нас простому принципу. Принципу второго шанса. Он говорит, что в каждом падшем человеке скрыт потенциал. Что душа, прошедшая через грязь и отчаяние, закаляется, как сталь. Наш бог учит, что рука, протянутая нищему, сильнее руки, сжимающей меч!

Последнюю фразу я произнес громко, с нажимом.

Для них это был просто красивый лозунг. В этом деле они намного опытнее и сильнее меня. Что-то там воодушевляющее задвинуть, за чем ни стоит ровно ничего. Тут мастера спорта по продаже воздушных замков.

Для меня — это концепция, идея моего культа. Рука, протянутая нищему, это ещё и рука, которая создаёт связи. Ты даешь ему надежду, а он отдает тебе свою лояльность. Вы помогаете друг друга и вместе это даёт выживание, приносит обоим участникам пользу. Для Наебуга это вера, которая наполняет алтарь и даёт мне пока что не до конца понятные магические возможности, а людям помощь, кров, пищу и так далее.

— Мы не просим у вас денег. Мы просим дать нам возможность работать. Дать нам брошенное общежитие, мы сам его оборудуем и дадим людям кров. Дать нам цех остановившегося ткацкого производства, и мы превратим его в центр надежды. Мы дадим людям работу и научим их ремеслам. Мы вернем их обществу. Мы превратим убыточный, проблемный пласт общества в источник стабильности, богатства, налогов и веры.

Я смотрел в их лица, в их гниющие ауры. Они, конечно, слушали. Не потому, что прониклись идеей. А потому, что услышали знакомые слова: «актив», «доход», «ресурс», «налоги». Я пытался говорить с ними не как пророк, потому что от веры они были максимально далеки.

Я говорил с ними как антикризисный менеджер. Этот язык они понимали. И в то же время моё предложение их явно не «зацепило». Они ищут как на мне и моих идеях можно заработать, и не находили.

А раз не предлагал что-то лично этим алчным мордам, то и помогать они мне не особенно хотели.

Пока я говорил, я продолжал сканировать зал. Мои слова, как камни, падали в это болото, оставляя на поверхности лишь легкую рябь, которая тут же исчезала.

Магистр Брок, тот самый, что собирался «приватизировать» металлургический цех, откровенно дремал. Его огромная голова с сальными волосами упала на грудь, и из приоткрытого рта доносилось тихое посвистывание. Его аура жадности спала вместе с ним, свернувшись в плотный, маслянистый клубок. Ему было плевать. Его гешефт на сегодня уже был согласован, а проблемы нищих его волновали не больше, чем проблемы индейцев – шерифа.

Его подельник, тощий Фелтон, не спал. Он с огромным интересом разглядывал свой новый золотой перстень с крупным рубином, поворачивая руку то так, то этак, любуясь игрой света. Мой голос был для него лишь фоновым шумом, не более.

Дальше по ряду сидела пара, которая, очевидно, нашла занятие поинтереснее. Это были мои старые знакомые с балкона: депутат и капитан карабинеров Васкес. Они не разгадывали кроссворд, они занимались кое-чем поприбыльнее. Депутат что-то быстро шептал на ухо карабинеру, а тот, довольно хрюкая, кивал и записывал что-то в маленький блокнот. Судя по вспышкам алчности в их аурах, они прямо сейчас, во время заседания, продумывали очередную криминальную схему. Вероятно, решали, чей еще бизнес «конфисковать в качестве вещдока».

Еще одна группа, состоявшая из трех одинаково упитанных гномов, даже не пыталась делать вид, что слушает.

— …моей-то всего восемнадцать стукнуло, — басил один, прикрыв рот ладонью. — Свежа, как утренняя роса! Но, зараза, дорогая. Требует карету с белыми лошадьми.

— Это что, — хмыкнул второй. — Моя вот уже десять лет как «подает надежды» в театральном. За десять лет я в этот театр вложил больше, чем в свою пивоварню. А она до сих пор играет третий гриб в пятом ряду. Зато аппетиты — как у примадонны.

Они обменивались подробностями своих амурных похождений с таким видом, будто обсуждали котировки на бирже. С цинизмом, ленцой и легким презрением к объектам своих инвестиций.

И все это под мой патетический призыв о помощи страждущим.

Я смотрел на них, и во мне не было гнева. Только холодная, ясная констатация факта. Иван был прав, говоря что народным депутатам на народ класть болт с прибором. И просвета в этом тёмном цартстве нет, если не считать того же Тарольда, который депутатом вовсе не был.

Я пришел в морг и пытаюсь уговорить покойников скинуться на лечение больного. Это было глупо, так что даже не смешно.

С другой стороны, мне нужно отыгрывать свою роль до конца, так что говорил я с отдачей, хотя и понимал, что никакие мои потуги не оценят.

Тарольд, сидевший в первом ряду, ловил каждое мое слово. Его наивная зеленая аура трепетала от восторга. Он сомневался, но верил. Он один во всем этом зале верил, что мои действия могут что-то изменить.

Он был похож на ребенка, который пытается завести сломанную игрушку, не понимая, что внутри у нее все сгнило и проржавело.

Я заранее продумал речь, однако сейчас, в режиме реального времени, глядя на эффект (вернее почти полное отсутствие такового) её здорово сократил. Маловероятно что они это заметят. Пора было закругляться. Я выдержал театральную паузу и обвел зал своим самым проникновенным взглядом.

— Отцы города! — мой голос снова загремел под сводами. — Я предлагаю вам сделку. Вы отдаете нам то, что вам не нужно, то, что гниет и разрушается, принося одни убытки. А взамен получаете порядок в самом опасном районе города. Вы получаете сотни лояльных граждан, которые будут благодарны вам. Благодарны и послушны.

Я сделал ударение на последних словах. Послушание. Это они должны были понять.

— Дайте нам шанс! И давайте же вместе построим город, где честность будет вознаграждена, а труд — в почете!

Первым захлопал Тарольд. Он вскочил на ноги и захлопал так, будто от этого зависела его жизнь. Его зеленая аура пылала, как прожектор.

А потом, следом за ним и без особенного огонька откликнулись депутаты.

Да, моё самолюбие должно было быть довольно, реакция была куда более живой и яркой чем у коммунальщика до меня, но…

Они хлопали, они сдвигали брови, некоторые даже махали мне руками. Фелтон, отложив перстень, бил в ладоши докрасна. Гномы, только что обсуждавшие любовниц, вопили «Гениально!».

Я стоял на трибуне, ошарашенный этим внезапным извержением восторга. Но мой артефакт не давал обмануться. Их ауры не изменились ни на йоту. Все те же гнилостно-серые, грязно-оранжевые, маслянисто-алчные цвета.

Они хлопали, но внутри им было плевать. Они ведь не хуже меня умеют отыгрывать роль.

Это был ритуал. Чистый, отработанный годами, доведенный до автоматизма спектакль. Они аплодировали не моим идеям, а хорошо исполненной роли.

И скорее всего, яркость их реакции потому что они приняли меня за такого же лицемера как и они, своего. Рад ли я этому?

Это было лицемерие в своей высшей, концентрированной форме. Настолько чистое и беспримесное, что оно было по-своему прекрасно.

Я сдержал усмешку, изобразив на лице смиренную благодарность, и под грохот аплодисментов медленно сошел с трибуны. Представление было окончено. И я, в целом, получил то что хотел.

Передо мной выросла грузная фигура. Это был магистр Брок, который только что дремал. Теперь он был бодр, свеж, и его лицо, смазанное потом, выражало живейший восторг.

— Жрец! — прогремел он, хлопнув меня по плечу так, что я едва устоял на ногах. Хлопок был дружеским, свойским, как будто мы вместе не один пуд соли съели. — Блистательно! Просто блистательно!

Он стал сопровождать мой уход из зала и заговорил уже когда мы вышли в коридор.

Он наклонился ко мне и, подмигнув своим маленьким, заплывшим жиром глазом, прошептал на ухо так, чтобы слышал только я:

— Отличный спектакль, парень. «Рука, протянутая нищему»… Это же готовый предвыборный лозунг! Надо записать.

Он не пытался скрыть цинизма. Наоборот, он демонстрировал его, как знак принадлежности к одному клубу. К клубу тех, кто понимает, как все устроено на самом деле.

— Послушай совета старшего товарища, — продолжал он свой отеческий шепот, обдавая меня запахом чеснока и дорогого вина. — Ты эти свои слова про «честность» и «труд» почаще говори. Электрорат такое любит. Между прочим, ты уже состоишь в какой-то партии?

Он вручил мне визитку, снова хлопнул меня по плечу и, не дожидаясь ответа, отошел, чтобы присоединиться к своему подельнику Фелтону.

Глава 14. Законы социологии

Я не ушёл, поскольку заседания Совета были публичными, а я так вообще – приглашённый гость, решил поприсутствовать ещё.

Я направился к гостевой ложе, стараясь не встречаться взглядом с Тарольдом, чья зеленая аура буквально вибрировала от восторга.

Бедняга. Он увидел в моем балагане искренность, а в реакции зала — пробуждение совести. Он принял желаемое за действительное. Это довольно опасная ошибка, тем более он же вроде взрослый дядька.

Не успел я дойти до своего места, как холеный эльф-спикер снова лениво стукнул молоточком. Гул в зале немного поутих.

— Благодарю, жрец, за… пламенную речь, — в его голосе сквозила откровенная насмешка. — А мы продолжаем. Следующий пункт повестки дня. Доклад главы комитета по религии и землепользованию, магистра Тарольда. Прошу, магистр.

На лице Тарольда отразилось такое воодушевление, словно его только что призвали на священную войну с нечистью и вручили цистерну свято воды.

Он решил, что я разогрел публику, подготовил почву для его собственного, настоящего и важного доклада.

Он вскочил со своего места так резво, будто ему снова двадцать лет. Его аура полыхала чистым, неоновым зеленым огнем. Это был цвет последней надежды. Цвет человека, который верит, что еще не все потеряно.

Он почти бегом взлетел на трибуну, сжимая в руках толстую папку с бумагами. В его движениях была решимость человека, идущего на штурм. Он искренне верил, что сейчас, после моей «духовной» накачки, эти сытые, ленивые борова наконец-то прислушаются.

— Уважаемые коллеги! — его голос дрожал от волнения и искренности. — Только что мы слышали пламенную речь жреца Фортуна о надежде! И это не пустые слова! Потому что надежда — это последнее, что осталось у многих жителей нашего города!

Он сделал паузу, ожидая реакции. Реакции не последовало, народ посмотрел на него с ленцой, мол, мы уже выдали всё что могли, чего тебе ещё надо, пёс смердячий?

Но вслух никто ничего не сказал. В зале снова воцарился ленивый гул. Депутаты, отхлопав положенное, вернулись к своим делам: газетам, беседам и дреме.

Тарольд не сдавался. Он открыл свою папку и заговорил снова, на этот раз быстрее, словно боясь, что его прервут. Его речь кардинально отличалась от моей. Никаких общих фраз. Никаких бизнес-метафор. Только голые, неудобные факты.

— Данные нашего комитета неутешительны! За последний год из-за аномальной засухи урожайность в пригородных фермерских хозяйствах упала на сорок два процента! Сорок два! — он поднял палец вверх, пытаясь привлечь внимание. — Десятки мелких фермеров разорены! Они бегут в город, пополняя ряды нищих и безработных! Отток населения из сельской местности достиг критической отметки!

Он говорил страстно, обеспокоенно. Он сыпал цифрами, названиями деревень, фамилиями разорившихся земледельцев. Он не просил, он требовал. Требовал немедленно рассмотреть вопрос о выделении дотаций, о создании резервного фонда для поддержки фермеров, о введении налоговых каникул для пострадавших районов.

Это была не проповедь, не общие рассуждения о прекрасном, а вполне реальный крик о помощи. Искренний, отчаянный и абсолютно бесполезный.

Я почуствовал укол совести. Пока я тут просто покрасовался, Тарольд провёл большую работу, пытаясь помочь городу.

Я наблюдал за залом, и мой артефакт показывал картину, куда более красноречивую, чем любые слова. Серое болото апатии начало менять цвет. В нем появились и стали быстро разрастаться омерзительные багровые пятна. Раздражение. Скука сменилась злобой. Ах да, Тарольд же, по сути, просил денег из бюджета.

То есть он как бы говорил – давайте вы украдёте поменьше, и мы сможем помочь людям. А депутаты, которые отлично умели читать между строк были не в восторге от его идей.

Тарольд говорил о реальных проблемах, о голодающих людях, о подорванном секторе экономики, о будущем города.

А им это было не просто неинтересно. Им это было неприятно и они опасались что его идеи найдут воплощение и ширина кормушки вместе с её содержимым уменьшится.

— Да заткните вы его кто-нибудь, — прошипел гном, который только что обсуждал аппетиты своей любовницы. — Настроение только портит.

Магистр Брок, которого разбудили мои аплодисменты, снова затих как притаившийся в кустах танк. Он недовольно морщился и ворочался в кресле. Слова Тарольда проникали в его непоколебимость.

— …мы не можем оставаться в стороне! — надрывался с трибуны Тарольд. — Это наш долг, наша обязанность!..

Не прошло и двух минут его выступления, как спикер снова взял молоточек. На этот раз он не стукнул, а ударил им по столу с такой силой, что тот жалобно треснул. Звук получился резким, как выстрел.

Тарольд запнулся на полуслове.

В зале повисла тишина.

— Магистр, достаточно! — голос спикера сочился ледяным ядом. Он даже не пытался скрыть своего презрения. — Ваш комитет занимается религией и землепользованием. Вот и занимайтесь своими жрецами, культами и межеванием участков под кладбища. А в сельское хозяйство не лезьте! Для этого есть профильный министр и соответствующий комитет.

— Но ваша светлость магистр Урианнис, глава аграрного комитета, уже третий месяц в командировке! — попытался возразить Тарольд.

В этот момент кто-то в задних рядах громко и отчетливо сказал:

— Да его министр сейчас на рыбалке под коньячок решает аграрный вопрос! С русалками!

Зал взорвался. Вероятно, они тут хорошо друг про друга всё знали. Раздался громкий, дружный, издевательский хохот сытых, пьяных от власти людей, которым показали забавного дурачка. Они смеялись над его наивностью, над его искренностью, над самой идеей, что кому-то здесь есть дело до каких-то там фермеров.

Тарольд стоял на трибуне, красный как рак. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, но не мог произнести ни слова. Он был раздавлен и публично унижен.

Его работа, доклад, который наверняка заканчивался законопроектом - был высмеян и втоптан в грязь.

Спикер блеснул глазами и властным жестом указал ему на место.

Тарольд покорно, как побитая собака, начал собирать свои бумаги, которые рассыпались по трибуне. Его руки дрожали. Я смотрел на его ауру. Ярко-зеленое пламя погасло. Оно съежилось, потускнело и покрылось уродливыми, грязно-серыми пятнами отчаяния и унижения.

Вот так система и ломает людей. И что мы имеем в итоге? У власти одни циники, которые пытаются на ней нажиться и всё.

Он брел на свое место, сгорбившись, глядя в пол.

Я смотрел на него. На этого сломленного, беспомощного идеалиста. Я видел свое возможное будущее, если бы я решил играть с этими жирными ублюдками в честность.

Нет… Если тебе нужен результат, играть надо жёстче. Если ты веришь в честность, это совсем не значит, что окружающие придерживаются тех же убеждений.

А если у них совести нет, то мы играем в разные игры, и я проиграю хотя бы потому, что они имеют численный перевес.

Я попытался перехватить взгляд Тарольда, но он так и сидел на своём месте, уставившись в одну точку.

- А сейчас мы заслушаем главу фискального комитета по вопросам развития систем учёта налогоплательщиков, - провозгласил спикер.

Встал один из депутатов, и я понял, что слушать его не хочу.

Некоторое время я боролся с желанием пройтись по залу и утащить отсюда Тарольда, но решил, что ни к чему лишний раз привлекать к бедолаге внимание.

Гостевая ложа была рядом с одним из входов в зал, так что я просто выскользнул туда и прошёл по коридорам в направлении входа в здание.

Мой пропуск был (и я это заметил сразу) многоразовый, то есть теоретически я мог прийти сюда в любой день. Но прямо сейчас стены давили на меня, не хватало воздуха, а само это место стало безумно раздражать.

Я прошёл мимо скучающей охраны и вышел вон.

* * *

Покинув Дворец Совета я вышел на залитую солнцем площадь напротив.

Ощущение было такое, словно меня окунули в чан с чем-то липким и дурно пахнущим, а потом выставили на всеобщее обозрение.

Впрочем, это психологическое, реально на меня всем было плевать.

Воздух центрального района, который в народе активно назывался «Золотой Статер», настолько упорно и часть, что он даже в некоторых официальных документах так назывался, который еще утром казался мне стерильным и мертвым, теперь бил в лицо спасительной свежестью.

Я сделал глубокий, жадный вдох, пытаясь вытравить из легких въевшийся запах пыльных гобеленов, дорогих духов и концентрированного лицемерия.

Внутри все клокотало, но это была не злость.

Злость — эмоция-манипулятор. Тебя заставляют злится чтобы натолкнуть на определённое поведение, это просто мощная нитка, за которую тебя дёргают как куклу.

Злость сжигает изнутри и не оставляет сил на действие.

Во мне поднималась холодное, расчетливое понимание, с кем я в городе Амстеле столкнулся.

Мир Земли и его реальность осталась позади, в прошлом. На Земле я умер, упав на лестнице и теперь никак не мог бы вернуться назад.

А в этом мире, в этом моём новом доме – заправляют и сидят у власти форменные подонки.

С моей точки зрения они не просто посмеялись надо мной или Тарольдом, а скорее продемонстрировали мне и ему свои правила своей игры. Кажется по нему это здорово вдарило, но не по мне. Хитрость против хитрости, мы ещё посмотрим кто кого переиграет.

И правила эти были до отвращения знакомы.

Я молча подошел к нашей неказистой двуколке, припаркованной в тени платана. Иван сидел на козлах, невозмутимо обстругивая ножом какую-то деревяшку. Он не задавал вопросов, когда я уходил. И не торопился с ними сейчас. Он просто ждал. Эта его черта — умение ждать и наблюдать, про ежесекундной способности врезать между глаз — была ценнее чем умные слова и бравый вид.

Он поднял на меня глаза. Внимательный, спокойный взгляд, в котором не было ни жалости, ни любопытства. Просто оценка состояния. Как механик осматривает двигатель после тяжелой гонки.

— Ну что? — его голос был ровным, без всякого подтекста. — Потрогал власть за выступающие фрагменты?

Он не издевался

Я на мгновение замер, глядя на сияющий шпиль дворца, устремленный в безупречно голубое небо. Символ незыблемой власти. Внешнее тут не совсем соответствовало внутреннему.

На моем лице не было ни злости, ни разочарования. Вместо этого губы сами собой растянулись в медленную, спокойную и злую улыбку.

— Ты знаешь, это стоило того и было весьма… познавательно, — наконец произнес я, забираясь в двуколку. Я сел рядом с ним, чувствуя, как скрипит под моим весом старое дерево. — Я понял очень важную вещь, Вань. Эта власть прогнила и надо её сносить.

- Ты решил заделаться Лениным? – скептически обернулся он. – Мне искать броневик? Ты учти, они тут тебе Каплан с револьвером быстро организуют.

- Ну, давай не гнать лошадей. То, что я понял не значит, что я кинуть с шашкой на танк.

- Это радует, - искренне сказал Иван и тронул коня.

Я перевел взгляд с дворца на Ивана.

— Знаешь, меня приняли за своего. За такого же, как они. Они думают, что я такой же и буду играть по их правилам в их подлые игрушки.

— И что, у тебя другой план? — спросил он прямо.

— Понимаешь, сегодняшний день показал мне что официальный вход в политику для меня закрыт. Во-первых, я полукровка, во-вторых, там всё поделено и вакантных мест нет. Они как бы повесили табличку «Только для членов клуба». Что ж, придется воспользоваться служебным. Есть же историческая тенденция. Если законная власть не хочет наводить порядок, потому что ей выгоден беспорядок, значит, порядок наведет власть беззаконная. Или, скажем так, альтернативная.

Я понизил голос, хотя вокруг не было ни души.

— Подумай сам. Кто реально решает проблемы в районах? Эти павлины в бархатных креслах? Нет. Проблемы решают лидеры банд, главы профсоюзов, ростовщики, контрабандисты. Те, кого эти аристократы боятся и презирают. Те, кто держит улицу. Если официалам плевать, значит они освобождают экологическую нишу для неофициалов. Законы социологии.

Я откинулся на жесткую спинку сиденья и посмотрел на свои руки. Руки нищего полукровки со следами слишком частого применения мыла, потому что мне приходилось иметь дело с грязью.

Мои руки не похожи на их.

Но мои мозги тоже не похожи, я вижу больше, чем другие и слабости в том числе.

На тротуаре, прямо на опорной стене, которая образовывала каменный изгиб, сидело несколько эльфов. Некоторые из них смотрела на меня – полукровку и Ивана – орка-воррина, с откровенным презрением.

Но один из них, постарше, смотрел иначе. Хотя как постарше… По эльфам не особенно определишь их возраст, просто у тех глаза были как у малолетних придурков, а у него как у старика. Ну такого старика, красивого и с подтянутым лицом, за которым любая девушка побежала бы на края света.

Старший смотрел мне прямо в глаза, изучающе. Мне стало неуютно, я неосознанно кивнул ему, он ответил лёгким кивком. Или мне только показалось? В любом случае через мгновение двуколка уже проехала, и он исчез из моего обзора.

Я вздохнул. Хрена с два мне стать таких же красивым как эльфы.

- Поехали домой, Иван?

- Конечно, поехали. Ты же в полной мере насладился гостеприимством Золотого Статера? Или желаешь ещё обзорную экскурсию?

- Нет-нет. Домой давай, в родное болото. Пожрём хотя бы. Не фуагра, конечно, но каша у нас там вроде оставалась.

* * *

Дворец Моряков постепенно избавлялся от многолетней репутации крысиного логова.

Усилиями паствы, моими, ремонтом Ивана, работой Мирты и ее детей, а также пары других прибившихся к нам семей, главный зал приобрел вид приличного, хотя и вопиюще бедного, общественного центра.

Полностью исчезли кучи мусора по углам, разбитые окна были затянуты промасленной тканью, а дыры в полу закрыты новыми, пусть и не окрашенными – досками.

Пахло теперь не плесенью и запустением, а дешевым супом и влажной уборкой. Прогресс.

Мы с Иваном сидели в углу основного зала, который по ситуации был и залом для выступлений, столовой и вообще чем угодно. Сейчас мы заняли стол и сидели, подбивали наши скромные финансовые результаты. Проще говоря, считали свои медяки.

— Настойка от Артемио, принесла двадцать три статера, — доложил я, сдвигая в сторону кучку медных монет. – Но мы только восстанавливаем производство после экстренной эвакуации.

- Тайлер что-то разбил? – спросил Иван.

- Скорее выпил, - вздохнул я. – Будем считать это комиссией за спасение, платой за услуги.

- А сырьё? Концентрат игольчатого мирта, - уточнил он.

- Запасы приличные, а вот брага… Надо делать новую.

Иван слушал молча, его огромное тело занимало почти весь стул, который жалобно скрипел под ним.

— Школа грамотности пока работает в минус, — продолжил я свой унылый отчет. — Тетради, карандаши… но это инвестиция в лояльность. Долгосрочная. Дети, которых мы научим читать, через десять лет станут нашей самой преданной паствой. Это актив, который со временем будет только дорожать.

— Еды хватает? — задал Иван единственный волновавший его вопрос.

— На грани. Двенадцать мешков крупы, специи есть, соль кончается, мяса сейчас нет. Кончилось. Но пока держимся.

Наш деловой разговор прервал скрип входной двери. На пороге застыла массивная, знакомая до дрожи фигура. Хайцгруг. Атаман клана «Тени Хоррана». Старый знакомый Явара, прошлого владельца тела Ивана. И, по совместительству, один из самых опасных орков в Каменном Дне.

Он был один. Без своей обычной свиты из отморозков. В криминальном мире одиночный визит босса на чужую территорию мог означать либо крайнюю степень уверенности в себе, либо лояльность или то что он хотел поговорить без свидетелей.

Мой артефакт мгновенно окрасил его ауру. Она была оранжево-красной, как закат над горящим торфяником. Смесь глухого недоверия, любопытства и затаенной, сжатой в пружину агрессии. Он всегда такой, к нам агрессии нет.

Иван напрягся. Его рука медленно опустилась под стол, где у него всегда был припрятан тяжелый тесак. Я едва заметно качнул головой. Не время для резких движений.

Хайцгруг не спеша вошел в зал. Его взгляд скользил по вымытому полу, по заделанным окнам, по группе детей, занимавшихся в углу с Томасом, сыном Мирты. На его грубом, покрытом шрамами лице появилась кривая усмешка.

— Привет Фортун, привет Явар, - его голос был низким и рокочущим, как камнепад в горах. Он остановился в нескольких шагах от нашего стола.

- Называй меня Иван, - ровным голосом ответил Иван, не меняя позы.

— Как скажешь, — хмыкнул Хайцгруг.