Жрец Хаоса. Книга VIII

Глава 1

Это ВОСЬМОЙ том. Начать читать историю Юрия Угарова вы можете здесь: https://author.today/work/454305

***

Признаться, моей первой мыслью было, что Юкионна, Пустота или же Юмэ что-то нахимичили, чтобы отвлечь моё внимание. Хотя нет, вру, это было второй мыслью. Первыми были совершенно матерные и последовавшее за этим желание добить отчего-то не умершую мою собственную иллюзию. А ведь я однозначно знал, что после смерти иллюзия должна была развеяться и уж точно исчезнуть. К тому же сам по себе факт того, что у меня источник был пуст, явно указывал на то, что двойник на жертвеннике уже давным-давно не должен был существовать.

Потому я принялся шарить на поясе в поисках оружия, а после плюнул и перешёл в частичный оборот, вновь выпустив когти горга.

«Горец долбанный, — мелькнула у меня мысль. А за ней пришла и ещё одна: — Может он вообще умертвием стал?»

Стоило мне перейти на магический взор, я понял, что вокруг едва живого двойника беснуется розовый вихрь, хлестая во все стороны, словно щупальцами, и пытаясь раздвинуть чёрные лепестки обсидиановой ловушки-жертвенника. А ещё я понял, что эта магия мне очень даже знакома, ведь в груди у меня сейчас находилось закристаллизованное магическое средоточие такого же цвета и с такой же магией.

Потому убийственные порывы я усмирил, но, разрываясь между желанием пообщаться с неким близким родственничком и спасти Леонтьева, я всё же склонялся к спасению вверившего под мою защиту себя человека.

— Ты тут полежи немножко, не дёргайся. Сейчас я эту компанию перемещу к лекарям, и мы с тобой поговорим предметно, — насколько мог культурно ответил я родственничку.

— Не успеем. У меня четыре минуты, скорее всего, уже меньше, — быстро произнёс неизвестный мне братец.

И как бы мне не было любопытно пообщаться, но я всё равно сделал выбор в пользу своего человека. Вот только меня смущало, что так или иначе его жизнь сейчас была напрямую запитана на Юмэ Кагеро, которая умудрилась каким-то образом и предать клятву крови и сейчас спасала одним ей ведомым способом моего человека, следуя каждой букве той самой клятвы.

Двойник, временно вместивший душу кого-то из моей иномирной родни, повернул голову и рассмотрел два тела с клинками в груди.

— Дело дрянь. Прости, я бы мог наложить на них благословение, собственно, как и ты, но я их таким образом только грохну. Магия Рассвета на других действует словно хищник, пожирая их и усиливая себя, используя чужие магии в качестве топлива, хотя… Эти двое с тобой обоюдными кровными клятвами не связаны случайно?

— Мужчина — да, женщина давала клятву мне, но нарушила её. Но сейчас каким-то образом она поддерживает жизнь в моём человеке.

— Тогда выбор очевиден. Её грохнуть всегда успеешь. Дай временную клятву защиты на краткий срок, вроде часа, суток или около того, а после накладывай на них вот это благословение.

Мой двойник выписал слабой рукой в воздухе розовой магией непонятные символы, однако же я хорошо их запомнил.

— А сам не можешь? — тут же переспросил я.

Обмениваться с Юмэ обоюдными клятвами не входило в мои планы, пока я не разузнаю всех подробностей её несостоявшегося или же состоявшегося окончательно предательства.

— Я-то могу, но я их грохну, потому что не только кровь важна, но ещё и душа, а клялись они тебе, а не мне. Хоть мы с тобой и… — он замер на секунду, — братья, — добавил в конце, а после уж совершенно неожиданно хмыкнул. — Да, а ты, однако, весь в отца. У нас мать тоже азиатка.

«Брат» понимающим взглядом указал на Юмэ.

Но мне его намёки были безразличны. Больше заинтересовало, что с подселенцем мы полнокровные братья и по отцу, и по матери, что тоже было немаловажным фактом.

Дав клятву взять под защиту Юмэ на сутки, я смешал нашу кровь, а после повторил продемонстрированные минуту назад руны. Источник в груди полыхнул жаром, но не обжигая. По телу прокатилась горячая волна, от которой мне резко стало легче, как будто сил прибавилось. А сосущий голод в безмагическом пространстве сменился сытостью. Разум и вовсе окунуло в эйфорию, будто умудрился выпить. При этом розовая магия за пределами чёрного лотоса из обсидиана легко выводилась и оседала такой же цвета пыльцой на телах у Юмэ и Леонтьева.

— Ты кинжалы-то не забудь вытянуть, — на всякий случай посоветовал мне мой двойник.

Я резкими рывками вынул оба каменных осколка обсидиана. Если сначала кровь хлынула из них, то затем раны начали на глазах затягиваться. Я же смог обернуться к лежащему.

— Осталось у нас около двух минут. Давай так: я сейчас говорю, ты меня поправляешь, — сориентировался незнакомец. — Если что, я твой старший брат, зовут меня Юрдан. Ты, насколько я понял, Юрий?

Я кивнул.

— А там меня звали как? — почему-то мне было важно знать своё прошлое имя.

— Юрием и звали, — хмыкнул тот. — Так что с именем ничего не поменялось. Давай пробежимся по твоей магии. Магия крови есть?

Я мотнул головой:

— Нет, исключительно какие-то обрывки знаний по ритуалистике, но сама магия крови мне не подвластна.

— А вот это сюрприз, по папе пролёт выходит, — впервые по-настоящему удивился мой родственничек. — Что с иллюзиями?

— Легко. Овеществлённые, неовеществлённые, даже дракона умудрился создать, с перепугу после переноса… — то ли похвастался я, то ли не стал утаивать ничего от родни.

У двойника затряслись плечи, а из горла вырвался каркающий смех:

— Да, пупок драконами развязывать — это у нас в крови с тобой. А что, с порталами уже работаешь? Открываешь? Имей в виду, что поначалу могут работать не как порталы, а как некая кишка, словно ход между пространствами.

— Да вроде нормально открываются, — пожал я плечами. — Арка обычная. Правда, мне их даровала местная богиня Пустоты. Резерв они жрали подчистую. Но я с ней разругался, и скоро меня их лишат, скорее всего.

— Это не те, — слабо отмахнулся брат. — Наши — пассивная родовая способность. Они резерв не затрагивают. Хера с два она бы тебе даровала порталы, если б у тебя не было такой предрасположенности. Магия Рассвета в нашем роду работает именно на порталы. Поэтому ни черта она у тебя не заберёт, даже если ты с ней разосрёшься в пух и прах, — тут же отрезал родственничек. — Так что ещё? Что же ещё? — слабым голосом перебирал он мысли вслух. Предполагаю, что с кинжалом в груди вести диалоги то ещё удовольствие. — В кого оборачивался? Какая вторая ипостась? Учти, могут быть варианты. Не пугайся. Первый — не окончательный. Отец наш для начала не то в змея, не то в не пойми кого оборачивался. У тебя кто?

— У меня горг, — я сменил ипостась, демонстрируя свои возможности.

— Хрена се! — тело на жертвеннике даже дёрнулось, чуть-чуть отодвинувшись. — Мать честная, красавец какой! А крылья-то есть?

— Какие, на хер, крылья? — возмутился я. Мне стало обидно за своего защитника. — Крылья мне и даром не нужны. Он мне подарил гораздо больше. Он отдал мне душу свою при смерти, за счёт чего и искалеченное тело подлатал. Это был эрг с максимумом сопротивления магии. Он до сих пор в душе у меня живёт. Ну и, заодно, иногда в собственном Ничто может с Гором ни о чём трепаться.

— Так, стоп! Я понял, горг — красавчик. Претензий ноль. Ты попал хуже, чем отец, но ты сказал «Ничто»? У тебя пространственный карман имеется? — двойник приподнялся на локтях. Зрачки у него расширились то ли от боли, то ли от удивления. Но он не сводил с меня взгляда, ожидая ответа.

— Имеется. Возможно, что тоже подарочек от местной богини, а возможно, моя собственная кошмарная подреальность, созданная магией этого тела.

— Похрен на происхождение! Размеры какие? — тут же вцепился в меня, словно клещ, Юрдан.

— Да хер его знает. Как по мне, так вообще безразмерно. Нет там ни стен, ни потолка, ни черта.

— Тогда это не от богини твоей, — тут же хохотнул «брат». — Не переживай, ни черта не отберёт.

— А я в скрижалях её читал, что она может даровать…

— Боги даруют небольшие карманы, которые со временем могут развиться, но опять же не до сильно больших размеров. Десяток метров, два десятка. А если у тебя есть собственный, как подпространство, в которое вхож лишь ты и кто-то связанный с тобой клятвой крови, то это твоё личное Ничто. Имей ввиду, тебе отсыпало плюшек даже чуть больше, чем мне, потому что у меня сей кармашек пока в зачаточном выражении. Короче, в любом случае ни карман, ни телепортацию вместе с открытием порталов эта стерва у тебя не отберёт. Мля-а-а-а… — захрипел двойник, дёрнувшись всем телом. — Рано, Ковчег! Рано! Вашу мать! Минута ещё нужна!

Я смотрел вопросительно, не задавая лишних вопросов. Пока у меня была отрезана память, смысла вести разговор мне не было. Юрдан явно понимал больше, чем я. Но мой вопросительный взгляд, не остался без ответа.

— В нашем мире я самоубился для того, чтобы с тобой пообщаться, а через четыре минуты меня начали возвращать обратно наша с тобой мать вместе с тёткой и с магами жизни и смерти. А маяком выступил Ковчег рода Эсфес, который должен притянуть мою душу обратно. Наш отец точно грохнет меня повторно, когда узнает, что я сделал подобное.

Казалось, что времени становится всё меньше и меньше.

— Итак, главное! У тебя магия Рассвета проснулась, поэтому слушай внимательно. На связанных с тобою людях она действует в качестве благословения, лечения. На несвязанных страшно. Как оружие массового поражения. Запоминай связки и после будешь экспериментировать.

Он принялся торопливо, с помощью магии, высвечивать связки непонятных письмен, отчасти напоминавших мне те, которые я видел в учебнике с био-маго-механическим протезом. Руками двигал он быстро, хоть при этом видно было, что лихорадочно, а ведь время было на исходе. Сцепив зубы, он только успевал сипеть:

— «Благословение Регенерации»… на малое количество людей — пять-десять… «Длань Рассвета» — почти то же самое, но до сотни… «Аура Святого» — до нескольких тысяч… плюс благословение. Откат — жесть. Под ноль почти. Самое обычное исцеление на себя… «Радужная Пелена» — максимальная защита… против архимагов и малых богов, если на малой площади, если на город растянуть, что-то отведёт и поглотит, но держать самому придётся. «Крылья Ангела» — если потянешь, взлетишь даже без наличия у тебя крыльев. Из Рассвета прорастут и поднимут в воздух…, а это — левитация и полёт в зависимости от объёмов источника…

— Мой окаменел, — только и успел вставить я.

— Пупок надорви… — кхекнул кровью он, — …ещё раз. Да иду я… Иду!

Он лишь ухватился трясущейся рукой за торчащий из груди кинжал.

— До…бей, — попросил меня Юрдан, — сам… не уй…ду. Тво…я пере…хватит.

Мне пришлось ещё раз провернуть уже воткнутый в грудь собственного же двойника кинжал, оплетённый на магическом уровне розовыми щупальцами Рассвета. Юрдан взирал на меня немигающим взглядом, который отчасти напомнил мне взгляд удава, гипнотизирующего кролика. Сделав последний глубокий вдох, тело его выгнулось дугой, а после опало, но на выдохе я услвшал:

— Если второй раз не пустит… знай, мы все тебя любим.

Тело дёрнулось ещё раз. Момент, когда душа покинула его, я чётко осознал — иллюзия, наконец, повела себя, как должно, исчезнув.

Я же, недолго думая, подхватил Юмэ и Леонтьева за шиворот и открыл портал к месту, где до того мы находились с Кхимару, чтобы тут же нос к носу встретиться с ним в странном окружении. Вокруг демона вповалку лежало множество человеческих тел.

— Какого… — не успел произнести я.

— Спокойно, все живы, — успокаивал меня Кхимару, заметив рядом со мной тела Юмэ и Леонтьева. — Мы их просто усыпили. Они рванули из леса, судя по всему, тебе на подмогу, когда начался пожар. Следующим этапом мы их задержали, чтобы они не увидели лишнего. Правда, собирать пришлось по всему лесу, тем более что Кродхан с Маляваном после опустошения твоего источника попросту исчезли, запитанные на него так же, как и остальные твои химеры. Так что пришлось побегать и пособирать их всех в одном месте, чтобы никто не пробрался туда. Заставил попотеть, старика.

Я только хмыкнул.

— Пора отсюда убираться. Ты сделал, что хотел? Уничтожил собственных врагов?

— Уничтожил и даже больше.

Я задумался, вспомнив о чёрных камнях малого алтаря с жертвенником, обнаруженных на заводе. Оставлять подобное, да ещё и со следами собственной крови, было хреновой идеей. Если уж пространственный карман был моей собственностью, то можно было его и заполнить.

— Посторожи, — кивнул я на тела.

— Живые?

— Живые, — подтвердил я, — но, похоже, тоже в регенеративном сне.

Кхимару попытался подхватить на руки Юмэ, но тут же вернул её на землю, отдёрнув руки и зашипев:

— Какого чёрта? Я к ним даже прикоснуться не могу! Их Пустота чем-то обработала?

— Не совсем, — увильнул я от ответа. — Я сейчас вернусь. Погоди.

Я перенёсся обратно к жертвеннику и, недолго думая, собрал все куски обсидиана, оставшиеся внутри лотоса, а после руками обхватывал каждый из них и утаскивал в собственное Ничто. Да, работа далась хоть и не быстро, однако же я максимально растянул их по разным углам, нарушив структуру, а после, слегка подумав, ещё и прошёлся по ним самыми простыми рунами Рассвета, из показанного мне братом арсенала. Сырая сила, словно голодный, чавкающий пёс, слизала не только кровь, но и, видимо, часть пустотных эманаций. В итоге на руках у меня остались просто чёрные камни с выцарапанными рунами. Но с этим я буду разбираться позже. Самое главное, что они не создавали вокруг себя больше безмагического пространства, а с остальным пусть уж разбираются сами имперцы.

Вывалившись в реальный мир, я уже без проблем открыл портал обратно к Кхимару. Прав был Юрдан, проблем с резервом я не испытывал. А потому злорадно подумал:

«Хер тебе, Махашуньята, а не порталы! Да и карман я твой пространственный вертел на том же органе! Но да, спасибо, что привела на убой моих врагов! Это был царский подарок!»

Портал домой открылся без каких-либо проблем. Юмэ и Леонтьева я перетаскивал сам, Кхимару едва ли не шипел на них, не хуже кошки, облитой водой из лужи. За секунду до закрытия портала, демон щелкнул пальцами и разбудил оборотней. В конце концов, им тоже нужно было выполнять свою работу.

Но дома вся эпопея не закончилась. У меня осталось нерешённое дело с иллюзионисткой. Передавая Леонтьева в руки сестры, я предупредил Эльзу:

— Не стоит к нему пока прикасаться. Он сейчас находится под воздействием неизвестной магии, которая вредна.

Но сестра, как и настоящий лекарь, забывала обо всех предупреждениях, когда речь шла о здоровье пациента. Она тут же принялась сканировать его, снимая окровавленную одежду и проверяя общее состояние. У меня же брови на лоб полезли. Интересно, почему на Кхимару магия Рассвета подействовала, а на Эльзу — нет? А потом сообразил, вспомнив объяснение брата. Он сказал, что на связанных со мной обоюдными кровными клятвами существах, магия Рассвета будет действовать исключительно плодотворно. А вот Кхимару подобными клятвами связан со мной не был. Я заметил задумчивый взгляд демона, явно анализировавший все имеющиеся данные. Скоро он придёт к такому же выводу, что будет мне только на руку. Обоюдная кровная клятва с таким существом мне не помешает.

— Твою кицунэ тоже проверять? — деловито поинтересовалась Эльза, тут же кастуя что-то и на себя. Выглядела она не спавшей всю ночь. Явно караулили меня с бабушкой.

— Нет, погоди, мне с ней ещё пообщаться надо, прежде чем я смогу ей доверять, — ответил я, подхватывая Юмэ на руки. Не за шиворот же её тащить по ступенькам в подвал.

— Кхимару, ты идёшь с нами, — я не спрашивал, а утверждал.

— Куда? — поинтересовался тот, но всё же последовал за мной, покидая кабинет княгини. Надо бы что ли прекращать открывать порталы напрямую к бабушке. А то так можно и нарваться на гостей. Правда, связь с химерами сестры эту возможность сегодня исключила, но все равно, надо бы подобрать иное место.

— Тебе там не понравится. Ей, возможно, тоже. Но другого места, откуда бы она не смогла слинять, у меня нет.

Мы последовали в бабушкину лабораторию. Елизавета Ольгердовна, как умная женщина, решила не докучать вопросами, но напомнила о себе, всё же произнеся нам в спину:

— Как закончите с девочкой, буду ждать в кабинете. Хотелось бы знать, как скоро к нам явятся безопасники и с какими претензиями.

Я кивнул, показав, что услышал просьбу.

Да уж, вопросы должны были возникнуть. Видок у меня был ещё тот. Весь в крови с ног до головы. Да и Эльза сразу же при нашем появлении выдала:

— Ты опять пуст до донышка, а тебе запрещали перенапрягаться.

Выходило, что магию Рассвета она никак не определяла.

Тем временем стоило нам покинуть кабинет бабушки и спуститься на минус первый уровень особняка, как я взял под локоть демона, и мы тут же провалились в моё собственное Ничто. Кхимару с удивлением взглянул на свалку чёрных базальтовых камней, испещрённых рунами.

— Однако… Ничего себе! Ты решил умыкнуть у Махашуньяты один из её малых алтарей? Этого она тебе точно не простит.

— Плевать. Она собиралась выцарапать у меня источник, как до того у бабушки. Оставлять подобное орудие в имперских руках, чтобы кто-то пострадал, я не намерен, — отмахнулся я, создавая иллюзорную софу, обитую золотистой парчой, и укладывая на неё иллюзионистку. — Давай, проверяй её состояние более вдумчиво, пока она без сознания. Тебе легче будет проверить все закоулки её памяти, в том числе и самое главное — кошмары. Так что от тебя сейчас зависит, сверну ли я ей шею прямо здесь, либо же оставлю жить. Я дал клятву защищать её на сутки только, чтобы спасти своего человека.

— Экий ты затейник, — хмыкнул Кхимару. — А девочка-то ничего… Опять же, не юная, богиней в прошлом побывала, пусть и в одном из отсталых миров, судя по всему. Но, между прочим, вовремя вспомнила, как пользоваться силой, и за счёт этого спасла твоего человека.

— Это ты сейчас у неё адвокатом заделался? — поинтересовался я у демона, создавая себе кресло и буквально падая в него.

— Нет, ты же сказал рассказывать все как есть. Вот я и рассказываю. Девица участвовала в каких-то соревнованиях на титул главы клана и слишком высоко прошла со своим малым возрастом, вследствие чего её чуть не выкупили у храма и не затащили в гарем к новому главе. Мать выкупила её ценой собственного тела и обещанием рождения вместо неё детей или одного дитя, непонятная формулировка, но в обмен на свободу девчушке приказали выполнить поручение, заодно искупив вину перед Империей за провал с Яйцом Феникса. Нанимателем была какая-то магичка льда. У той, кстати, где-то на руках должны были быть документы о выходе твоей лисы из рода Кагеро. Надо бы поискать. Сомневаюсь, правда, что морозница собиралась отдать ей эти документы, потому что последней ролью для твоей азиаточки-иллюзионистки должна была стать роль жертвы. Хотя, если не придираться к словам, то, по сути, морозница подарила твоей кицунэ свободу убив. В смерти твоя иллюзионистка явно должна была обрести свободу.

— Это всё лирика, Кхимару, — покачал я головой. — Что с клятвой? Как она её обошла? Что за связь у неё с Леонтьевым?

— Экий ты нетерпеливый, — рассмеялся демон, ласково отведя прядь вишнёвых волос с лица кицунэ. Мне почему-то этот жест не понравился. — Она должна была изображать твоего человека и спасла ему жизнь, заверив, что ей проще считывать мимику и повадки с живого человека. Поэтому жив он только благодаря ей. А когда начали устанавливать тот самый жертвенник, который у тебя сейчас разбросан так неаккуратно, девочке поплохело. К тому же удавка начала затягиваться, ведь она подставляла твой род. Но когда она сообразила, чей род она подставляет, разговорившись с Леонтьевым, девочка попыталась выгородить тебя и потопить Светлова, отправив вместе с партией пустотных гранат для государства Российского небольшую иллюзорную весточку. Правда, весточка эта могла открыться только кому-нибудь без крови Светловых, и так уж, видимо, повезло или не повезло ей, что тот, кто эту весточку получил, то ли просто относился к людям Светлова, хоть и не имел их крови, то ли был убит. Но отчего-то имперцы не примчались брать штурмом завод. А девчушка, испытав все возможные методы, начала тихо подыхать. Сам Светлов решил выманить тебя и принёс прямой наводкой координаты с местонахождением завода. Но ты в первую ночь не явился, явился лишь во вторую, а к этому моменту девчонка, поняла, что не доживёт, кто бы там ни пришёл их спасать, и выбрала единственный возможный путь. Присмерти она вспомнила, по какому пути обожествления пошла в прошлой жизни, и пошла по нему же. Благо, твой Леонтьев оказался мужиком умным, ушлым и готовым на все ради спасения, а если уж на то пошло, то просто попытался отплатить сторицей азиатке, которая до этого спасла ему жизнь. Джентльмен, твой Леонтьев. И он начал искренне молиться и благодарить её за спасение, и только за счёт этой искренней веры она смогла удержать от смерти и себя, и его. Так что поздравляю, ты сейчас связан клятвой с начавшей обожествление богиней. Вот. При этом девчонка имея смертельную вилку выбора, попыталась достойно выйти из неё.

Последние слова Кхимару произносил хриплым голосом, будто у него осипло горло. Но вряд ли демоны могли болеть. Скорее уж это моё Ничто начинало на него действовать.

Я рассматривал азиатку, которая по юности вляпалась в игры слишком высокого полёта, став разменной пешкой. Я и сам-то недалеко ушёл от неё в этой шахматной партии.

Серо-зелёный цвет лица кицунэ намекал, что и ей нелегко давалось нахождение в моём пространственном кармане. Нужно было определяться.

— Ладно, уговорил. Если тебе такая не нужна, могу взять себе, — видимо, как-то по-своему восприняв моё молчание, вновь заговорил Кхимару. — Нам в итоговой битве всякие пригодятся. А уж если она умудрится до конца обожествиться к тому моменту, то грех не использовать такого союзника. К тому же, она ещё и одна из самых мотивированных будет после того, что попыталась с ней сделать новая жрица Пустоты. Правда, какая-то недоделанная она была, судя по воспоминаниям. Видимо, основной источник она должна была выковырять у тебя и вставить себе.

— Угу, только вот незадача — у меня его не было. У меня там уже нечто другое хранится, — хмыкнул я. — Но ты знаешь, что нас связывало ранее? В её прошлой жизни?

Кхимару неопределённо покачал головой.

— У неё на этот счет только догадки. Советую спросить напрямую, потом сравним ответы, заодно и проверишь её на честность.

А вот это была дельная мысль.

— Ладно, уговорил, оставляю, — принял я решение. В конце концов, полубогини на дороге не валяются, особенно связанные кровной клятвой. — Надо будет только озаботиться новой внешностью для девицы, а также новой биографией, ибо настоящая Юмэ Кагеро сегодня навсегда исчезла.

— Допустим, внешность подправить и я смогу, — задумчиво произнёс Кхимару, вновь потянув руку к кицунэ и тут же её отдёрнув. — У меня на это сил хватит, тем более на начальном этапе, когда у неё божественных сил с гулькин нос.

— Да уж, видел я твои исправления внешности…бр-р-р! — мне вспомнился сгусток магии, брошенный в мою сторону для трансмутации и превращения в химеру. — У неё там рога, крылья или клыки с хоботом не вырастут? У тебя ж трансмутация так действует, что любо дорого взглянуть на твои творения.

— Ну что ты, мне не чуждо чувство прекрасного. Другой вопрос — что для войны обычно используются максимально эффективные бойцы, наводящие страх.

— Не знаю… Вот, честно говоря, даже не знаю, кого бы я сильнее испугался в пустой тёмной комнате: то ли одну из твоих крокозябр, то ли маленькую девочку в белоснежном кимоно, катающую в руках какой-нибудь шарик. Поверь, девочка бы выглядела страшнее, особенно если бы у неё во взгляде читалось лёгкое безумие.

— Я задумаюсь над твоим предложением, — ответил на полном серьёзе Кхимару. — А теперь давай выходить, ибо даже мне уже не по себе. Я, конечно, в отличие от твоей японки, держусь, но состояние так себе, как будто мне по всем трём головам кувалдой настучали, и при этом звон стоит такой, что хочется попросту заткнуть не просто уши подушкой, а нырнуть куда-нибудь на дно океана, чтобы охладиться.

— Ладно, пошли на выход.

В лаборатории бабушки Кхимару перехватил у меня Юмэ и лишь чуть скривился от неприятных ощущений:

— Иди уж отдыхай, а я отнесу девочку к твоей сестре.

— Покой мне только снится. Мне ещё с бабушкой нужно поговорить, а после отправиться в службу безопасности. Объясняться всё равно придётся так или иначе, так лучше я это сделаю сам.

— Поддерживаю вариант поговорить с бабушкой. Но самому соваться к безопасникам — та ещё идея. Лучше поспи пару часов, они сами за тобой придут, не переживай. Тем более что тебе бы неплохо восстановить к этому моменту хоть какую-то часть резерва. Потому что сейчас ты непонятно на каких морально-волевых держишься.

Я-то знал, на каких морально-волевых, но рассказывать об этом Кхимару не стал. Избавившись от одной запрещённой магии, я стал обладателей совершенно иной, которую теперь придётся заново осваивать.

Глава 2

Предстоящий разговор с бабушкой был непростым, и прежде всего мне следовало определиться, в какой мере посвятить её в правду в отношении меня и моих собственных сил. Ведь все её хорошее отношение ко мне строилось исключительно на том, что я её внук, плоть и кровь, её правнук, вернее. И, узнав, что, скорее всего, я не совсем тот, кем представлялся ей все это время, я могу вместо верного союзника получить самого, что ни на есть, непримиримого врага.

С другой стороны, она готова была вцепиться в горло даже начальнику службы имперской безопасности, когда тот пришёл меня арестовывать вместе с группой захвата, а это очень много значило. И как-то уж так вышло, что к Елизавете Ольгердовне я проникся искренними симпатиями. Импонировала она мне своим практичным взглядом на жизнь, отсутствием женских истерик и прагматизмом в любой ситуации. А потому, взвесив все «за» и «против», во время похода в кабинет княгини я все же решился быть предельно откровенным.

Бабушка сидела за столом и задумчиво разглядывала шахматную доску. Как-то до этого я не замечал, чтобы она была любителем игры в шахматы. Признаться, шахматные фигуры несколько отличались от привычных мне. А чуть присмотревшись, я понял, что это и вовсе, кажется, не шахматы, а нечто иное. На клетчатом двухцветном поле стояли в ряд человеческие фигуры: рыцари, закованных в латы, либо искусно вырезанные архимаги в сутанах с посохами. Вокруг каждого держалось по три фигуры вроде крылатых существ. От чего-то вспомнилось про ангелов и противоположных им сущностей, вроде крылатых демонов. Были и тварюшки поменьше, вроде наших химер, но те уже больше походили либо на скорпионов, крылатых львов, либо на горгулий и крылогривов. Но при всем при этом была и одинокая фигура рыцаря, напротив которой возвышались три громаднейшие фигуры из белой кости, обезличенные, но при этом массивные и весьма дорого отделанные, с инкрустацией драгоценными камнями. Княгиня переводила взгляд от одной фигуры с группой окружения к другой, постукивая пальцем себе по нижней губе в глубоких размышлениях.

Услышав звук отворившейся двери, бабушка дождалась, пока я усядусь напротив и заинтересуюсь расстановкой фигур на поле. Лишь после этого она подняла взгляд и повернула доску ко мне. К тому же я заметил ещё и свободные фигурки самых разных достоинств, начиная от мельчайших, отчасти похожих на пешки, и завершая чем-то настолько огромным и глобальным — тварью, вроде дракона, которая могла бы полностью закрыть размахом своих крыльев всю доску.

— Знаешь, Юр, — когда она заговорила, голос её показался мне даже помолодевшим, как будто бы вернувшим её в детство, — давным-давно, когда я была ещё маленькой девочкой, мой прадед создал для меня эту доску. И на примере этой странной игры, аналогов которой я не находила в нашем мире, принялся мне рассказывать о том, как устроен мир и что он гораздо более объёмен и масштабен, по сравнению с виденной нами картиной. Тогда я была вот такой.

Она поставила на поле с противоположной стороны пешку — фигурку маленькой девочки в искусно вырезанном пышном платьице, держащей в руках не то котёнка, не то летучую мышь, не то помесь одного с другим.

— И чтобы показать масштаб, он и создал все это великолепие. С высоты прожитых мною лет я могу с уверенностью сказать, что мне повезло: ведь за мой век я всё-таки встречалась с противниками определённого ранга, — бабушка указала на рыцаря и на мага с посохом, а после перевела взгляд на три массивные фигуры. — А вот с этими встречаться мне не приходилось. К счастью или на беду. Но… есть у меня предположение, что тебя такая участь уже коснулась. Поэтому я даже представить не могу, сколькими тайными узами или обетами ты связан. О скольком ты вынужден молчать, чтобы не причинить нам вред. И думаю, что в отношении Эльзы и большинства членов нашего рода — это разумное решение. Но не в отношении меня. Одной ногой я уже стою где-то там: в могиле или же на кострище. Силы во мне нет, единственное, что во мне осталось, — это знания и опыт. И это то, что я ещё могу тебе передать, подсказать, если буду знать всю картину. Уж умение выжить в нашей семье воспитывали с детства: выжить в любой ситуации, против любых противников и продолжить собственный род и кровь. Я не требую от тебя чистосердечных признаний. Просто подумай, что ты можешь мне рассказать без вреда для себя. А я… я приму тебя любым, таким, какой ты есть. Потому что, как ни крути, но ты кровь от моей крови и плоть от моей плоти. А что и как уж внутри тебя намешано, неважно. В тебе есть честь и собственное понятие справедливости, а это уже немало.

Да, не зря я восхищался собственной бабушкой. В другой жизни я не пожалел бы никаких сил, чтобы завоевать подобную женщину. Хотя есть вероятность, что мудрость приходит с годами, как и опыт. Однако же столь спокойный и адекватный взгляд на все происходящее и тщательно подобранные слова для того, чтобы вывести на откровения собственного внука, только уверили меня в правильности выбранного мною решения.

Я взглянул ещё раз на доску и затем выбрал из набора фигур маленького мальчика.

— Елизавета Ольгердовна, возможно, у меня не получится такого красивого и складного рассказа, как у вас. Да и мужчины, в принципе, не так многословны. Поэтому я надеюсь, что в конце разговора вы не откажетесь от последних собственных слов. Ведь, как ни странно, но я действительно плоть от вашей плоти и кровь от вашей крови. Вопрос только в душе.

Бабушка нахмурилась, но продолжила осторожно поглаживать пальцем фигурку маленькой девочки с питомцем в руках, словно находила к этом успокоение

— Поясни.

— Моя душа — это подобие матрёшки.

Я поставил на поле, посреди доски, фигурку мальчика.

— Когда-то вот таким был Юрий Угаров, ваш правнук, калека, бастард, в последнем, кстати, я не уверен. Пока он был на поруках у Беловых, над ним попытались провести эксперимент орденцы и подселить в него некую астральную тварь. Внутри сильнейших послушников Ордена живут подобные астральные «братья». Подобные твари пытали вашего брата, Олега Ольгердовича, и вас на литургии тоже пытались сожрать. Маги, обладающие даром первостихий, для них питательная еда, помогающая эволюционировать в телах своих носителей. А вырастают они, будь здоров, я видел. Но искалеченное тело Юрия не выдержало — он умер. Астральная тварь реально подселилась в его тело. Но в этот момент что-то пошло не так, и в это же тело попала совершенно иная душа, лишённая памяти, но при этом гораздо сильнее, магически одарённей, чем душа вашего правнука, лишённая в результате покушения любых магических даров. Это душа, — я поставил рядом фигурку мага, — оказалась сильнее «астрального брата», умудрилась подчинить его себе и задвинуть в самый глубокий, дальний уголок своего сознания. Были установлены союзнические отношения, этакий симбиоз.

Я поставил рядом фигурку существа эфемерного, больше похожего не то на костёр, не то на дым, не то на смерч или нечто подобное.

— Затем эта душа смогла найти общий язык с горгом, — я поставил рядом с мальчиком и магом следующую фигурку создания, похожего на смесь бульдога с носорогом, — приняла его душу в себя, за счёт чего подлечила собственный сосуд, тело, но каким-то диким образом сохранила остатки его души в глубинах своего сознания. В результате некоторых событий на Алаиде, участницей которых вы стали, астральный брат и остатки души горга слились в одно существо, — я отодвинул фигурку дыма вместе с фигуркой твари в сторону, — и тоже стали помогать этой душе. Но это ещё не всё. Эту многострадальную душу выбрала себе в первожрецы сущность несколько иного ранга.

Я передвинул в центр доски фигурку из золота и кости с неопределёнными чертами лица.

— Но то, чего она от меня потребовала, нам не понравилось, — я отодвинул пальцем фигурку на более дальнее расстояние. — Мы поссорились, и в результате она открыла на меня охоту. Но, кроме всего прочего, матрёшка моей души на этом не завершилась.

Я подтянул к себе фигурки демонов.

— Дело в том, что сосуд, тело, носитель — называйте как хотите, проще говоря, я и ваш правнук — не только ваши плоть от плоти и кровь от крови, но ещё имеет связи с некой отдалённой южной династией правителей.

Я пододвинул совершенно иную фигурку — мага с посохом из тёмного эбонитового дерева.

— Раджпутские раджи с основной специализацией магии кошмаров. И так уж вышло, что из-за этой специализации я насобирал уже некий пасьянс из союзников иной расы и иных возможностей, гораздо более древних, чем мы с вами и люди на этой земле, хотя не факт.

Я выставил три фигурки демонов за спиной мальчика-пешки, указывая поочередно на каждую:

— Этот добавился в Карелии, этот, похожий на змею, — я указал на Малявана, —появился в результате стычки с раджпутами на восемнадцатилетии принца. А этот, — я указал на трёхглавое создание с крыльями, похожее на героя детских сказок, дракона Горынича, — прибился из Причерноморья после обследования гробницы, обнаруженной в крымских степях. Если уж быть абсолютно откровенным…

Я вновь потянул фигурку маленького мальчика.

— Вот эта фигура, с которой всё началось, до конца не исчезла. Ведь когда я противостоял одному из них, — я указал на демонов, — в одной шеренге со мной противостояли и горг с астральной сущностью, и моя душа, и настоящая душа вашего правнука. Мы шли единым фронтом. Судя по всему, моя душа так и не смогла до конца поглотить всех тех, кого пытались подселить в это тело, умудряясь с ними договориться и сотрудничать, ведь все мы были ведомы одним-единственным желанием — выжить. А ещё… на этом прекрасном поле я всё также ощущаю себя пешкой, которую притянули с неизвестной мне целью и пытаются использовать в больших играх.

Я пытался считать выражения лица княгини, но она будто ушла глубоко в себя. Взгляд был отсутствующим, словно она и не слышала всех моих пояснений. Вряд ли, конечно, её мог хватить удар от подобных новостей, но даже поглаживания фигурки девочки прекратились. Но если уж я решил был откровенным до конца, то следовало завершить исповедь.

— Я сейчас ещё должен упомянуть о том, что у того «подселенца», который по итогу поселился в теле вашего внука, есть прошлое. Именно это прошлое, как родовая память, подсказывало, помогало мне всё время выкручиваться из многих ситуаций, договариваться с родами и выживать, спасая небезразличных мне людей. Кстати, ваш предок, Бьерн Утгард тоже меня обучал. Но несколько часов назад, кто-то из моей прошлой жизни умудрился пробиться ко мне и подсказать, что мой окаменевший источник есть не проблема, как мы думали раньше, а лишь этап формирования источника некой новой магии. У нас было всего четыре минуты на общение, но это были самые плодотворные четыре минуты за всю мою сознательную жизнь, признаюсь. И как бы то ни было, в вашей воле сейчас отречься от меня, поскольку у вас не внук, а что-то среднее между матрёшкой и марионеткой божественных кукловодов. Но знайте: при всём при этом я отношусь к вам с глубоким уважением. И поэтому считаю, что уж вы-то должны знать всю правду.

Бабушка молчала несколько минут, по очереди разглядывая выставленные перед ней фигуры — и фигуру маленького мальчика, и фигуры магов и демонов, и далёкую раджпутскую родню, и горга с астральной сущностью. Мой рассказ был не менее удивительным, а может быть, даже и более, чем вся существующая у неё картина мира. Это всё нужно было осмыслить. Возможно, на это требовалось гораздо больше времени, чем у нас имелось. Но бабушка со свойственным ей прагматизмом и оптимизмом подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Я, конечно, всегда знала, что правнук у меня уникальный, но даже не представляла, насколько.

Её улыбка коснулась не только губ, но и глаз; было в ней нечто мальчишеское, задорное. Морщинки, собравшиеся в уголках глаз, были искренними — она смеялась.

— Я понимала, что у тебя есть тайны от нас с Эльзой, и надеялась, что ты отчасти посвятишь меня в них. Но теперь понимаю, что с каждой тайной нужно разбираться по отдельности, и что ты попал в такой змеиный клубок, в которых мне бывать ещё не доводилось. Ну, да не страшно. И с орденом разберёмся. И с раджпутской роднёй. Ты у нас, принц, выходит…

— Боже упаси! — осенил я себя обережным знаком, но что-то внутри отозвалось при этой фразе. — Князь я, сударыня, исключительно князь.

— Паяц ты! — расхохоталась бабушка. — Но ты не обольщайся. Князь во множестве стран по влиянию приравнивается к статусу принца. А вот эти, — бабушка указала на фигурки демонов, — они где обитают? Где-то отдельно или где-то у нас на чердаке расквартировались? Уж извини, но из постоянных спутников у тебя замечен только Хильмерик Трихёвдат.

Я задумался. Раскрывать тайны Кхимаро было плохой идеей, однако же бабушка явно испытывала некий интерес к моему союзнику, и, возможно, следовало обсудить с ней его.

— Один из них, — я указал на трёхглавого дракона, — это и есть Хильмерик. Настоящее имя его — Кхимару. Он, скажем так, имеет такую же специализацию, как и мы: создаёт химер. Поэтому ему столь же интересно было общаться с тобой, как и тебе с ним. Он обладает схожей с нами силой. Единственное, что трансмутирует он несколько иначе, чем мы. Но результат… результат, конечно, впечатляет. Я видел его творения.

— С даром всё понятно, ещё по разговору было понятно, что он матёрый практик. Ты лучше ответь, почему он взялся тебе помогать, если это столь древнее существо? И не причинит ли он вреда Эльзе и всем остальным? — про себя она, как ни странно, не упомянула.

— Вот это самый интересный момент. Судя по всему, с ним я тоже имею некоторое кровное родство через раджпутских раджей. Те были носителями капли его крови через века, через тысячелетия, и отчасти магия кошмаров у меня появилась тоже от них. Вот и вышло, что для него я что-то вроде далёкого-далёкого правнука, однако способного, поэтому он и взялся меня обучать.

Бабушка кивнула:

— Что ж, это резонно. Если он почувствовал в тебе сквозь тысячелетия собственную кровь, то вполне возможно, что это немаловажный фактор для подобного покровительственного отношения. Но всё равно я бы хотела поговорить с ним лично. Кем бы ты сам себя ни считал, но ты всё равно мой правнук. То, как ты заботишься обо мне, об Эльзе, о членах нашего рода, выше всяческих похвал. Мне нельзя было бы желать лучшего — ни в данной ситуации, ни вообще. Если ты надеялся, что я отрекусь от тебя, либо опасался этого, то этого не будет. Думаешь, ты один — матрёшка? Все мы многослойны.

Княгиня вновь выставила в центр доски маленькую девочку и рядом поставила архимагичку с посохом.

— Я тебе уже говорила. Чтобы из этого появилось это, маленькая девочка вынуждена была обрасти щитами опыта, любви, потерь, войн. Я менялись, обрастая, как капуста, листьями, масками. А то, что в сердцевине у тебя находится не одно, а несколько существ, — не важно. Главное, что ты выживаешь и заботишься о роде Угаровых. А насчёт твоих магий… я подозревала о чём-то подобном. Я рада, что ты избавился от Пустоты. Вечный голод — вот что это такое. Я же не просто так сидела и расшифровывала драконник ночами, — она указала на старые книги, переводом которых занималась в свободное время. — Я очень долго рылась, пока нашла указания на старые династии. Пустотники вечно голодны, вечно требуют силы, они отчасти энергетические вампиры, отчасти ненасытные твари. Это худший из возможных вариантов, который бы я для тебя желала. Я искренне рада, что ты отрёкся от неё. Пусть это и повлекло за собой проблемы, однако закон сохранения магии гласит, что если где-то убыло, то где-то и прибыло. Я так подозреваю, что твой законсервировавшийся, застывший, окаменевший источник порозовел не просто так, верно?

Я кивнул.

— А значит, нам нужно съездить на полигон и проверить, не твой ли купол зажёгся. Хотя я так подозреваю, что твой.

— Откуда такие предположения? — улыбнулся я.

— Оттуда! — хмыкнула княгиня. — Купол цвет меняет. Ты думаешь, мне бы просто так звонил Игнат и рассказывал, что купол ведёт себя странно? Туда, как на выставку, уже четыре десятка сильнейших магов приходило. Надеялись, может, признает кого-то. А там двойная проверка. Такую хер кто пройдёт! Но Игнат говорит, что теперь любит любоваться этим куполом. Он то темнеет, словно туча грозовая, то светлеет, как предрассветное небо, а то и переливами алого мерцает, словно зарёй или закатными лучами освещён. Так что, думаю, твоя магия кошмаров с ещё одной магией розового цвета нашли отражение в этом куполе, и это лично твой купол, а не чей-то ещё. И да, соваться туда даже Игнат не будет. Подсмотреть за происходящим внутри он тоже не сможет. Так что сможешь развернуться во всю ширь со своими союзниками. Поедем на полигон, и если уж тренироваться с твоими новыми магиями, то исключительно там. Правда, с принцем придётся объясняться, но в крайнем случае спишем всё на ту самую магию кошмаров. Правда, официально признавать тебя кем-то из раджпутских наследников опасно. Ещё устроят охоту.

— Да так-то они уже пробовали. В результате попытки обзавёлся ещё одним демоном, — пожал я плечами.

— В любом случае, ты меня сегодня осчастливил, Юра, принеся хорошие новости. Мой правнук жив, мой правнук силён, и что-то мне подсказывает, что мой правнук отомстил нашим врагам, — с хитрецой поддела меня кнгяиня.

— О да, — хмыкнул я. — Минус Светлов и минус продажная Юкионна, решившая переметнуться в лагерь Пустоты.

О, это онемевшее от шока выражение лица бабушки! Кажется, даже мои откровения по поводу силы не смогли удивить её так, как всего одна последняя фраза.

Глава 3

Утром в академию мы едва не опоздали, а всё потому, что до упора ждали курьера с документами от Ясенева. Еще вчера я связался с ним и озвучил проблему по поводу ношения знака Чёрной Сотни. Нужно отдать должное начальнику ОМЧС: он с пониманием отнёсся к моей просьбе и оформил соответствующие документы о включении меня внештатным консультантом его ведомства и о прохождении мной альтернативной военной службы. Причем принятие на службу было обозначено задним числом, с момента моей первой командировки в Попигайский кратер.

Но, что меня ещё больше удивило, так это то, что мне передали сразу два комплекта документов. Когда я открыл второй конверт, оказалось, что Эльзе также подтвердили право ношения на соответствующий знак. Я отдал сестре бумаги и наблюдал за тем, как меняется её выражение лица: в глазах сестры плескался восторг, она едва на месте не подпрыгнула от новостей.

— Ты представляешь, за то, что наша больница во время нападения австрийцев на столицу принимала раненых и аристократов, и обычных жителей, её включили в имперский стратегический резерв лечебных и рекреационных ресурсов, а всем участвующим лекарям сделали пометку в личных делах о прохождении альтернативной военной службы!

Меня, честно говоря, подобное не радовало. Это означало, что в случае начала войны Эльза так или иначе тоже должна будет служить. Другой вопрос, что лекари в любом случае призывались на военные действия, но в первую очередь всё-таки мужчины.

Правда, здесь больше решал не пол, а уровень личной силы: если Эльза станет лекарем-архимагом, она даст фору любому, и её будут призывать в первую очередь. Оставался только один вариант, как избежать постоянных рисков — это сделать её императорским лекарем, в крайнем случае личным лекарем принцессы. Обдумывая эту мысль и так и этак, я решил, что со временем нужно будет походатайствовать на сей счёт.

С другой стороны, подобный комплект документов мог означать и кое-что другое: что принц каким-то образом узнал о нашем демарше со знаками Чёрной Сотни и решил защитить кандидатку в невесты. Мы с бабушкой пока не сообщали Эльзе о подобном варианте, не желая её к чему-либо обязывать.

Так из особняка в академию мы летели на всех парах. Нет, можно было, конечно, открыть портал, но подобным образом афишировать собственную возможность телепортации я не хотел, ведь мне ещё с принцем как-то нужно было пообщаться.

В итоге на первую лекцию по МИМу (Магической истории мира) мы с Эльзой чуть не опоздали, вбежав в аудиторию едва ли не за секунду до звонка, обозначающего начало занятия. Стоило сесть на своё место, как тут же в аудитории материализовался никто иной, как Капелькин. Уж не знаю, как так вышло: он будто из воздуха соткался, а вернее, из небольшого облачка, собравшись каплями перед замершей в шоке аудиторией.

— Молодые люди, как вижу, знаки у вас на месте, — обратился он к нам. — Прошу документы, подтверждающие их ношение.

Отдышавшись, мы с Эльзой передали соответствующие конверты, которые Капелькин вскрыл сразу же на месте, пробежался взглядом, кивнул кажется самому себе, а после улыбнулся — даже как-то светло и радостно, что ли.

— Очень рад, что у нас появилась достойная смена, — кивнул он. — Если не против, это я передам в ректорат для того, чтобы не возникло дальнейших вопросов.

Мы с Эльзой кивнули, и Капелькин исчез тем же способом, что и появился, буквально разлетевшись на множество брызг.

— Обалдеть, — произнесла Эльза, отмерев. — А он точно перестал быть архимагом?

Впечатление наш куратор произвёл не только на Эльзу, но и на всех остальных. Кажется, если и до этого к нему относились с соответствующей толикой уважения, то после подобной демонстрации силы — и подавно. Я же напомнил себе, что необходимо поговорить с бабушкой насчёт Капелькина. Всё-таки личность весьма интересная, и мне хотелось знать его историю.

Тем временем Магическую историю мира к нам явилась преподавать длинноногая блондинка в обтягивающих брючках и корсете поверх белой блузы. Тонкие высоченные шпильки цокали по мрамору, а вслед за дробным перестуком нас накрыло сладковатым цветочным ароматом её духов. Будто в летнюю ночь в степи решил заночевать.

Выглядела блондинка с гривой мелких кудряшек столь сногсшибательно и сексапильно, что мужская половина курса принялась ронять слюну, а женская — окидывать её ревностными взглядом. Даже Эсрай и та с восторгом произнесла:

— Вот это женщина! У нас бы такую горцы оторвали с руками и ногами. Да даже бы украли! Такая нарожает дюжину богатырей и с лёгкостью станет матриархом клана!

Чувствуя искреннее восхищение, я, тем не менее, не мог соотнести миниатюрную блондинку с дюжиной богатырей, потому перешёл на магическое зрение.

— Вот это да! — тихо присвистнул я от открывшейся картины.

Оказалось, что под столь сногсшибательной внешностью скрывалась личность не менее оригинальная, чем тот же Ражев. Интересно, они не родственники, если выбрали одинаковые иллюзии внешнего вида?

А тем временем преподавательница представилась:

— Иллюмова Маргарита Семёновна. Под моим чутким руководством вы будете узнавать некоторые скрытые страницы Магической истории мира. А их, поверьте, хватает.

— Ой, да что вы нам можете рассказать такого, чего не рассказали нам клановые историки? Уж такой предмет, как МИМ, вообще непонятно, для чего было включать в учебную программу! — выкрикнул кто-то из средних рядов, где уселась основная когорта аристократов.

— Сударь, представьтесь, пожалуйста, — спокойно ответила Маргарита Семёновна, присев на край стола, позволив одежде ещё более соблазнительно обтянуть её стройные бедра.

Я вновь вернулся на обычное зрение, чтобы всё-таки картина была более приятной — видеть, как стопятидесятикилограммовая барышня подобным образом присаживается на стол, было несколько сложновато. Причём я бы не сказал, что Иллюмова была толстой, грузной либо имела лишний вес. Нет, скорее просто складывалось ощущение, что где-то в её родословной отметились тролли. То есть она явно на несколько голов была выше меня и всех присутствующих здесь студентов, если не сказать, что вообще выше всех. И уж не знаю, как она входила в аудиторию, но в оригинальном облике ей необходимо было бы слегка присесть на входе. Посему уж не знаю, кто у неё числился в предках и почему именно так сработали гены и магическая наследственность. Возможно, это и была та самая магическая плата за силу. Но как иллюзионистка, и довольно сильная — я бы сказал, в районе уверенной семёрки по рангу, то есть уверенного магистра, — Маргарита Семёновна вполне имела право выбрать облик, более всего ей нравящийся. Ну, нравилось девушке видеть себя такой в зеркале, никто ей не мог это запретить. А то, что на всю империю сотни три магов видели её настоящую, так воспитание на то и было воспитанием аристократическим, что никто не ходил с транспарантами и не пытался раскрывать её секреты.

— Стеблев Иван Григорьевич, — представился выкрикнувший, однако же при этом горделиво встал и кивнул окружавшим его однокурсникам.

— Так вот, Иван Григорьевич, если вы мне ответите хотя бы на один вопрос из последующих обстоятельно, я готова зачесть вам данный предмет и предоставить вместо моих занятий возможность заниматься профильными магическими дисциплинами.

— А давайте, — хмыкнул Стеблев.

— Когда мир последний раз находился на грани всемирной магической войны?

Стеблев вращал глазами по сторонам, явно сопоставляя имеющиеся у него знания, хмурился, а после ответил:

— Это вопрос с подвохом. За всё время мы ни разу не находились в подобном состоянии. Региональные и даже континентальные магические войны имели место быть, самые крупные из которых касались передела сфер влияния в колониях Северной и Южной Америки. Но войны в обеих Америках никак нельзя было отнести к всемирным магическим, как минимум потому, что та же Российская Империя в них не участвовала.

— Если опираться на официальные текущие исторические источники, то в целом сударь Стеблев ответил верно. Однако же вы потому и обучаетесь в столичной магической академии, что здесь даётся несколько более широкое понимание внутренних мировых магических процессов. Так вот, судари и сударыни, на пороге последней мировой магической войны мы с вами находились примерно век назад.

В аудитории зашумели. Эсрай лишь вздёрнула бровь. Я же, отчего-то, вспомнил совсем недавно посещённый кошмар Светлова с запечатыванием границ империи от некой ядовитой дряни.

— Кто мне сможет сказать, что происходило в этот период в истории нашей империи?

— Конец Эпохи завоеваний!

— Экспансия в Пустоши!

— Стычки с японцами!

— Отстаивание Аляскинских североамериканских колоний…

Студенты высказывали предположение одно за другим.

— Создание могильников и кратное уменьшение количества русских архимагов, — произнёс я едва слышно, но Иллюмова меня услышала.

— Вы все абсолютно правы, но один из вас высказал ключевую для Российской империи тенденцию, и я повторю её: кратное уменьшение количества русских архимагов вследствие создания системы оборонительных рубежей на границе с пустошами в виде могильников.

— Но это касалось только нашей Империи. О какой всемирной магической войне могла идти речь? — возмутился всё тот же Стеблев, так и не севший на своё место.

— А как вы, сударь, думаете, оказавшись на краю пустошей, мы продолжили экспансию туда? Либо же пустоши попытались осуществить экспансию вглубь нашей Империи?

— А какая разница?

— Большая, — заметила Иллюмова, а после создала визуальную иллюзию.

Выглядело это как мираж, очень качественный, однако же показывающий накатывающую волну за волной ядовитую хмарь, которая пожирала, разъедала тела самых обычных людей; как воевали с ней архимаги; как за ними оставалась тактика выжженной земли; как они отступали к горам и вновь отвоёвывали с помощью магов воздуха крупицы земли, выстраивали оборонительные сооружения; как из хмари появлялись всевозможные твари, одна страшнее другой — химеры Кхимару были по сравнению с ними лапочками.

— Официально об этом не упоминается нигде, но около века назад подобная дрянь начала накатывать волнами не только на Российскую империю, но ещё и на китайцев, персов и османов…

— И всё равно это тянет только на континентальную магическую войну, — упёрся Стеблев рогами, которых у него не было. Но, боюсь, если он будет и дальше выводить Иллюмову, они вполне могут у него появиться её стараниями.

— Соглашусь с вами, сударь. Однако же очаги подобной дряни появились не только на границе с Российской империей. Подобные очаги были и в Африке, со стороны Сахары; в Южной Америке, со стороны Атакамской пустыни; и в Северной Америке, со стороны пустыни Чиуауан.

— Но почему об этом нигде не сообщается? — послышались возмущённые выкрики студентов.

— Именно потому, что тогда же, не только в Российской Империи, но и во всём мире произошло кратное уменьшение количества архимагов. По неподтверждённым данным от общего числа осталась только треть. Сейчас в общей сложности в мире насчитывается порядка двухсот пятидесяти архимагов. Последнее резкое уменьшение их количества произошло не далее как несколько месяцев назад. Их уменьшилось ровно на десять процентов. Никто из вас об этом не знал и не узнал бы, не будь вы студентами столичной магической академии.

При этом Иллюмова взглянула на меня.

— Ну… почти никто.

— Так погодите… — Стеблев не сдавался, обдумывая полученную информацию, — под мировой магической войной имело в виду не борьба между империями, а… с общим врагом что ли?

— Верно, сударь Стеблев. Лучше всего вечно воюющие между собой империи примиряет общий враг. Однако, кто он мы так и не знаем. Существует теория о том, что наш мир самостоятельно регулирует количество архимагов на своей территории, таким образом регулируя общий мировой магический фон. Существует также альтернативная теория о том, что в нашем мире чередуются эпохи развития — магическая и безмагическая, иначе мы бы пришли к застою и магической тирании. Также существует теория, что наш мир является местом для обкатки различных схем развития, как некая песочница, на которой обучаются. Именно поэтому у нас с вами нет ярко выраженных религиозных культов. А те, что есть, обожествляют либо некое явление природы и первостихию, либо некий элемент общей картины мира, как-то: металл, энергия, свет, солнце, вода, тьма и прочее. На следующую лекцию я предлагаю вам поразмышлять над этими теориями и высказаться, написав небольшое эссе о том, какая из теорий вам ближе. Ну а пока, раз всемирная магическая история всё ещё может вас удивить, сударь Стеблов может присесть, а мы же начнём с темы нашего первого занятия.

Иллюмова для преподавания не нуждалась в доске, меле либо чём-либо ещё. Всё это у неё было в голове, и обладание даром иллюзий позволяло ей едва ли не напрямую транслировать всё, что она хотела нам сказать и показать. В воздухе появлялись слова, термины, закономерности; визуализировались таблицы и всевозможные взаимосвязи, схемы. Это было весьма наглядно. Если же кто-то что-то не понимал, тут же появлялась визуализация с разъяснениями. И, как ни странно, к концу занятия увлеклись все. Причём увлеклись настолько, что даже не заметили, как прозвенел звонок.

— Что же, жду ваше эссе на следующее занятие, — завершила свою речь Маргарита Семёновна. — Надеюсь, у вас получится меня удивить.

Блондинка с кровью троллей в родословной царственно выплыла из аудитории. Мы же остались ожидать следующего преподавателя. Пятнадцатиминутный перерыв был достаточен для того, чтобы студенты вновь разбились на несколько групп.

Та же Эсрай тихо прошептала мне:

— От тебя пахнет кровью, смертью и чем-то родным мне, но пока я не могу определить, чем. Предполагаю, что у тебя была весьма плодотворная ночка.

Мы с Эльзой переглянулись, однако же я не стал вдаваться в подробности.

— Что есть, то есть. Провёл вечер в лаборатории у бабушки, — попытался я слегка перевести тему.

— Считай, что поверила, — хитро блеснула глазами Эсрай.

А тем временем передо мной материализовались сразу два конверта, опустившись прямо на парту.

«Да, я сегодня чертовски популярен», — мелькнула у меня мысль.

— Любовные записки от поклонниц? — хмыкнула Эльза.

Я же вскрыл сперва один конверт, запечатанный магической меткой, и оттуда вывалилась всего одна карточка с обозначениями луны и солнца. Теневая гильдия напомнила мне о том, что, вообще-то, я взял заказ на лишение кого-то из их клиентов ночных кошмаров. И поскольку других пояснений не прилагалось, предполагалось, что я должен буду явиться к полуночи для выполнения взятых на себя обязательств.

Что же, я убрал карточку в карман формы, а сам взглянул на второй конверт, который был запечатан старинной сургучовой печатью с оттиском феникса. А вот это уже явно было из канцелярии Его Императорского Величества либо же Его Императорского Высочества.

Вскрыв конверт, я прочитал короткую записку, написанную рукой Андрея Алексеевича:

«Рад, что вы воспользовались подвернувшимся шансом. Загляните ко мне на вечерний кофе. Скажем, в 18:00».

Сие недвусмысленное приглашение означало, что пора мне отчитаться по проведённой операции в разрезе устранения Светлова и Юкионны. Хотя бы в этот раз за мной не явились с группой быстрого реагирования, и на том спасибо.

Ещё одно занятие по теории оказалось не менее интересным, чем магическая история мира. Нам рассказывали про экономические базисы развития империй и о необходимости сохранения стратегических имперских ресурсов, за которые так или иначе периодически возникали войны. Передел сфер влияния обычно был не столь критичным, однако же, в разрезе той же мировой истории приводились примеры разорванной на части Скандинавии и постоянного передела колоний в двух Америках. Наши постоянные стычки с Японией также приводились в пример.

— Кто мне сможет сказать, почему Курильские острова так важны для нашей империи? — задал вопрос сухонький старичок, совершенно лишённый каких-либо магических сил.

Я, честно говоря, не ожидал увидеть подобного преподавателя в столичной магической академии. Однако же, вспомнив про Костомарова, который весьма успешно вёл раскопки на чужие средства, защитил несколько диссертаций и был известным учёным, подумал, что в принципе и такое имело место в нашей империи. Всё-таки определённое равенство возможностей не просто декларировалось, а предоставлялось для подданных, стремящихся заниматься наукой. Причём я заметил, что самородки из простых, небогатых слоёв населения с восторгом взирали на старичка, едва ли не заглядывая ему в рот, ведь для них он был примером того, что в люди можно выбиться, даже не имея магического дара. Что уж говорить про них, которых судьба одарила гораздо более щедро, чем его.

Что же касается Курил, то наш курс принялся предлагать всевозможные варианты ответа, начиная от рыбного промысла, стратегических военных баз и даже банальной территории для жизни. Земли в Японской империи всегда не хватало, сколько бы ни занимались маги земли расширением территории страны восходящего солнца, наращивая острова из-под воды… Однако же это явно были не те ответы, которые предполагал от нас услышать преподаватель по международной ресурсной экономике.

— Что ж, все ответы безусловно интересные и даже имеющие под собой некое зерно истины. Поэтому вот вам задание: каждый на следующее занятие должен предоставить небольшое эссе на тему основных ресурсов Курильских островов, являющихся предметом извечного спора между Российской и Японской империей. В исторический экскурс вдаваться не стоит, одной странички будет достаточно. Если вы сможете заглянуть на перспективу от обладания данным ресурсом в контексте ближайшего полувека либо века, было бы прекрасно.

Вот что мне в целом импонировало в процессе местного преподавания: что, кроме того, что нам что-то рассказывали и показывали, нас заставляли думать, отстаивать собственную точку зрения. И, надо сказать, за всё время обучения, во всяком случае за первый день, я ни разу не слышал, чтобы кто-либо нас осадил либо полностью отверг то или иное мнение. Наши мнения принимались, но нас продолжали стимулировать к размышлениям. И если в начале у меня были мысли попросту взять индивидуальное задание у преподавателей и после сдать экстерном те или иные предметы, то сейчас я заинтересовался всё-таки нахождением в академии. Тем более что теоретических занятий у нас было всего два в день, после обеда — одно или несколько практических, но в моём случае одно, после чего я мог отправляться домой и заниматься делами, в том числе занимаясь с Кхимару и бабушкой дома.

В этот момент я даже слегка запнулся: а ведь у Эльзы, вполне возможно, занятия будут заканчиваться значительно позже. А это значит, что ей необходимо будет выделить дополнительную охрану, чтобы она всегда чувствовала себя под защитой. Сегодня же я подумал, что дождусь её, а уже на завтра озабочусь этим вопросом.

Направляясь на обед в общий ресторан, располагающийся в отдельной башне с прозрачными стенами и потолком, больше напоминающей зимний сад с обилием зелени, всевозможных цветов и журчащих фонтанчиков, я задумался над тем, что как-то всё происходящее обучение происходило слишком «лампово».

Боги, откуда вновь такие слова в памяти всплывают?

А где же попытки выделиться, где же попытки спровоцировать, установить иерархию? Ведь здесь количество аристократов на квадратный метр било все рекорды столицы. Я в принципе не мог поверить, что всё и дальше будет проходить спокойно. Однако же то ли наша группа в составе Эльзы, Эсрай с собственной свитой и парочки оборотней Эраго, постоянно находившихся в зоне видимости, действовала отпугивающим образом, то ли пока, получив подтверждение ношения наших знаков Чёрной Сотни, от нас решили временно отстать и подыскать других жертв для травли.

К сожалению, второе предположение оказалось верным.

***

Трай смотрел на сына и не мог выдавить из себя и слова ругательств — как минимум потому, что это его воспитание сделало Юрдана таким, какой он есть. Сын вырос на историях о том, как отец выкручивался и выживал не раз, жертвуя собой ради близких. И потому Юрдан последовал примеру отца.

«Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива», — всплыла в памяти Трая поговорка из соседнего мира. Да и Юрдан тоже прекрасно осознавал, какой будет реакция отца, поэтому даже не пытался оправдываться.

А ведь самому Траю было ой как не по себе, когда он почувствовал, что оборвалась нить жизни сына. Более того, всем его жёнам пришлось выдержать нешуточный напор озверевшего отца. И когда спустя долгих восемь минут Юрдан открыл ошалевшие глаза, Трай готов был задушить сына собственными руками. Но ничего делать не стал, просто плюнул и ушёл сперва разбираться с Ковчегом, получив самый простой ответ:

— Принцип рациональности. Ты сам его во мне воспитал, создав из собственной крови. Предложенный Юрданом вариант был рациональным и, самое главное, осуществимым — в отличие от твоих вариантов и вариантов твоих друзей. Поэтому да, я на это согласился.

— А если бы он не вернулся?

— Оставалась копия души, которую я должен был подселить в тело твоего сына. Он специально прошёл повторное сканирование памяти перед уходом. Он знал, на что шёл. И никто бы не заметил подмены. Никто.

— Я! Я бы заметил подмену! — Трай рычал, даже не пытаясь сдерживать эмоции. — Я почувствовал, как оборвалась нить жизни собственного сына. Я покинул Чертоги Высших, словно пробка из бутылки с игристым вином, думая, что кто-то покусился на Юрдана. Мало мне было тебя, так ещё и Тэймэй, Света и даже Ольга — все на его стороне.

— Потому что это реально сработало, — был короткий ответ Ковчега.

Вот и сейчас Трай смотрел на Юрдана, который сидел напротив него в кабинете в Башне Крови. И мужчины рода Эсфес сверлили друг друга взглядами. Не хватало Райо, но он не стал вмешиваться в разборки Трая с сыном, высказав всего лишь и без того очевидный факт:

— Он весь в тебя, чего ты хотел? Чтобы он продолжал бездействовать? Не только ты можешь сворачивать горы. Ты слишком недооцениваешь сына.

Поэтому Трай с Юрданом вот уже несколько минут играли в гляделки. Трай внутренне признавал правоту своей семьи, но никому бы не пожелал пережить то, что он пережил, находясь в Чертогах Высших и ощутив смерть сына. Задавив в себе все рвущиеся наружу упрёки, Трай задал всего один вопрос:

— Как он там? — которым, кажется, прорвал плотину. Взгляд Юрдана засветился восторгом, и он принялся рассказывать в подробностях и красках всё, что успел заметить за короткую четырёхминутную встречу с неожиданно обретённым «братом».

Глава 4

Обедать студенты магической академии, вне зависимости от древности крови и аристократического достоинства, должны были все вместе. Множество столиков было расставлено между зелёными пальмами в вазонах, где небольшие компании могли бы рассесться и вместе пообедать. Система была помесью столовой и ресторана. От столовой были витрины с примерами блюд, от ресторана — избыточное, на мой взгляд, разнообразие. Но пару раз услышав, как повара на раздаче уточняли фамилию студента и советовали обратить внимание на то или иное блюдо, что может улучшить его персональные физические характеристики, я понял, что всё здесь устроено гораздо продуманней, чем казалось на первый взгляд.

Столики были четырёх и шестиместные, но некоторым этого оказалось мало. Вместо того, чтобы ручками сдвинуть несколько столов в один, кое-кто возомнил себя пупом земли.

— Эй вы, да-да, вы, из грязи в князи, которые прыгнуть хотят, надежда и опора империи! Ну-ка, метнитесь из очереди, составьте нам столы! Мы с княжной Алхасовой хотим с её подругами сидеть вместе.

При этом вещал подобное некто столь субтильного телосложения и смазливого выражения лица, что поневоле думалось, что он должен был родиться барышней. Видят боги, если бы на нём были какие-нибудь серьги да браслеты, я бы решил, что это-таки девица. Вот только этот выпендрёжник, видимо, привык, чтобы ему подчинялись.

Кто-то из простолюдинов даже дёрнулся выполнить его приказ, но остальные его остановили, набычившись и собравшись вместе в плотную группу. Что удивительно, девушек они задвинули себе за спины, прекрасно понимая, чем может закончиться противостояние, а сами сплотились.

— Чернь! Да, да, я к вам обращаюсь! Неужто никто не хочет заработать карманных денег? Я щедро заплачу!

И этот смазливый крысёныш просто взял и бросил под ноги одарённым магам из простого народа золотой рубль.

— Вот ведь сука! — вырвалось у Эльзы, детство которой было ненамного состоятельней, чем моё. — А это кто у нас? — обернулся я к сестре.

Но неожиданно ответила Эсрай:

— Сын вашего министра иностранных дел, князя Воронова, если не ошибаюсь. Самый младший его отпрыск, Илья Алексеевич.

— Хреново у нас дипломатов учат, — пробормотал я. — Как-то я предполагал, что они должны быть погибче в своём поведении, а не нарываться.

Между тем кое-кто из простых жадно взирал на золотой, лежащий у них под ногами, но предупреждающие взгляды остальных заставили зарождающийся конфликт пойти на новый виток.

— Что, слишком продешевил с оплатой за услуги? Так я добавлю! Всё же вы не абы кто, а маги!

И Воронов принялся бросать золотые монеты одну за одной под ноги студентам.

Я на всякий случай поискал взглядом оборотня-медведя и Мерзликину, которые попытались выделиться в первый день. Но, судя по всему, Воронов древностью и связями папашки бил их карту всухую, если они не решались вмешаться.

Что ж. Предполагая, какая могла быть реакция у принца на подобное, я решил всё же вмешаться. Насколько мне помнилось, Капелькин явно указывал, что применять магические силы друг против друга нам строжайше запрещено, кроме дуэлей под присмотром преподавателей, оформленных по всем правилам. А потому, если я не буду напрямую воздействовать на Воронова, то использование силы будет вполне правомерным. В конце концов, большинство аристократов жило с собственными возможностями с раннего детства, а потому приучилось использовать собственные дары так же естественно, как дышать и есть.

Моя же магия иллюзий в этом плане была просто незаменимой вещью. Потому я создал самую что ни на есть обычную метлу вместе с совочком и принялся виртуозно собирать золото, словно мусор. Мне кажется, Воронова даже перекосило.

— Кто посмел посягнуть на чужое добро?

Я с улыбкой встал из-за стола и направился к Воронову.

— Нужно было заранее поинтересоваться нововведениями местной столовой накануне обучения. На днях здесь начали тестировать новую систему уборки — клининга, как говорят гости из Туманного Альбиона. Так вот, сия система-артефакт воспринимает любую вещь, сброшенную на пол, как мусор, и собирает его для дальнейшей сортировки и утилизации. Поэтому нужно несколько более осмотрительно обращаться со средствами.

При этом метёлочка успела сгрести все золотые монеты в совочек и тут же поплыла по воздуху к небольшому контейнеру для мусора, стоящему у противоположного конца раздачи. Но сбросить туда золото моя система «клининга» не успела. В столовой материализовался из пара Капелькин.

— Что здесь происходит? — уставился он на летящий по воздуху совок с золотом.

Окинув нас, стоящих с Вороновым, с одной стороны, и группу насупившихся одарённых самородков из простых — с другой стороны, Капелькин нахмурился, и даже, мне кажется, чуть скривился при взгляде на Воронова.

— Угаров, доложить по форме.

Да, однако неудобная вышла ситуация. Расскажи я всё как есть — будет выглядеть, будто бы я принял сторону простых и потопил Воронова. Выгорожу я Воронова и верну ему деньги — выглядеть будет, как будто бы я пошёл в конфронтацию с нашими самородками, чего тоже не хотелось бы. Потому я выбрал третий вариант, так сказать, ни вашим, ни нашим.

— Владимир Ильич, студент Воронов решил сделать пожертвование магической академии для переоборудования мебели в столовой. А именно — с целью создания индивидуального стола для собственной компании. Представленные в зале, оказались ему малы, а посему он решил пожертвовать определённую сумму денег академии и получить привычный ему комфорт.

— Почему в совок? — уставился заинтересованно на меня Капелькин, не понимая, то ли я шучу, то ли нет.

— Виноват, вышло недоразумение. Угаровы планировали в качестве дара академии предоставить артефакторную систему уборки, вот проводил тестирование в реальных условиях. Суть действия проста: всё, что падает на пол, тут же убирается. Ну а студент Воронов чисто случайно смахнул своё пожертвование на пол. Вот система артефакторная и сработала.

Кажется, от моего объяснения в шоке были все: и Воронов, и вставшие ему в оппозицию самородки, и Эсрай с Эльзой, и больше всего сам Капелькин. Однако же предложенный мною вариант целиком и полностью разряжал обстановку.

— Воронов, если вас не устраивало оснащение академии, можно было сделать соответствующий заказ через ректорат. В этом нет ничего сложного. Академия всегда идёт навстречу просьбам собственных студентов, если они не выходят за рамки дозволенного. И уж тем более, если они финансируются из собственного кармана студентов и не идут в разрез с уставом академии. Получить стол по индивидуальному размеру — не такая уж и большая прихоть. Вы даже не представляете, что тут некоторые до вас требовали. Угаров, несанкционированный эксперимент прекратить. Сперва образец изделия предоставляется для проверки представителям академии и уж после комиссия принимает решение о его применении в стенах академии. Но отмечу, что студенты не впервые преподносят практичные подарки нашему учебному заведению, так представители Священной Римской Империи в своё время подарили самовосстанавливающееся дорожное покрытие от столицы к нашему учебному заведению. Будет весьма любопытно узнать, что в этом плане придумали наши гости из Туманного Альбиона.

Здесь, кажется, уши в трубочку свернулись не только у Эсрай, но и у остальных альбионцев, которых я только что подставил на дарение эксклюзивного подарка нашей академии. Не знаю, предполагался ли такой, но уже, видимо, предполагался.

— А вас, Угаров, прошу следовать за мной, — ответил Капелькин. — Получите инструкции как одаривать академию по уставу и не заниматься самодеятельностью.

Я проследовал за куратором на выход из кафе, кивнув Эльзе и Эсрай, заодно взглядом попросив Эсрай присмотреть за сестрой. Та лишь коротким кивком подтвердила, что поняла мою молчаливую просьбу. Я же, покинув столовую вместе с куратором, молча ожидал дальнейшего развития событий. Напряжение несколько разрядилось, и студенты продолжили заказывать себе вкусности на обед и занимать свободные столы.

Стоило нам выйти из столовой, как щупальце куратора оказалось прямо напротив моего лица, свёрнутое в подобие кулака.

— Угаров, у нас Воронов из рода дипломатов, а не ты. Ты, конечно, молодец, что подобным образом попытался исправить ситуацию, не доводя до крайности и разрядив обстановку…, но занять чью-то сторону тебе всё равно когда-то придётся…

— Владимир Ильич, а я уже занял, — несколько невежливо прервал я куратора.

— Чью? — тут же сориентировался тот.

— Сторону императора, как и мои предки до того. И если программа обучение Его Императорского Высочества предполагает обучение самородков из народа, то я её всецело буду поддерживать и пытаться гасить все конфликты в зародыше.

Капелькин задумчиво уставился на меня, не мигая и тем самым мне чем-то напомнив рыбу.

— Похвальная преданность, Угаров, но в следующий раз уж будь добр, дай возможность разобраться с проблемами преподавательскому составу академии. Мы явно знали, что будет происходить на вашем экспериментальном курсе, поэтому не вмешивайся.

Я лишь развёл руками молча, с небольшой полуулыбкой. Понятно, что Капелькин не вчера родился и видел молодёжь как облупленную, и явно мог представить, какую свинью ему подложили вместе с нашим разномастным курсом. Уже начиная было распадаться на капли, наш куратор вдруг обернулся ко мне и сказал:

— А насчёт артефакта теперь, как хочешь, извернись, но, чтоб такой артефакт в академии появился. Срок тебе неделя. И да… золото на совочке… я жду.

Совок по воздуху подлетел к куратору, но тот не стал его обвивать щупальцем. Вместо этого золото в горсть собрала водяная рука, сам же Капелькин отчего-то нахмурился и не стал привычно распадаться на капли.

— Этого еще не хватало… — пробубнил он и отправился пешком в главную башню.

Я едва успел перейти на магическое зрение, чтобы заметить, что золотые монеты были кроме магии воды будто облиты какой-то другой магией оранжевого цвета.

«Это что же, монеты были обработаны родовой магией вороновых? Или какой-то другой? Да, Юра, умеешь ты найти себе приключения на задницу. Да и Юматов меня за подобное не похвалит», — подумалось мне.

Ну да ладно. Если наш артефактор пытается разработать мебель против взяточничества, вообще не удивлюсь, если аналог моего «подарка» уже им не придуман.

Обратно в столовую я вернулся буквально через четверть часа. Мне действительно вручили в ректорате целую инструкцию для ознакомления «О правилах дарения результатов магической интеллектуальной собственности и материальных пожертвованиях». Одно название уже навевало тоску, а это ещё нужно было прочитать.

Эльза на свой вкус заказала для меня мясо, зелень, салат с морепродуктами и гранатовый сок. Знает, что я очень редко употребляю алкоголь, а уж тем более — на людях, там, где требуется максимальная концентрация. К тому же, как говорила бабушка, многие маги не жалуют всевозможные вещества, опьяняющие сознание: они нарушают контроль и волю магов при управлении собственными дарами. Мне подобное ослабление в толпе оголтелых аристократов и даром было не нужно.

Стоило мне вернуться за стол, как я услышал шёпотки в свой адрес — слух горга позволял это сделать, — но постарался их игнорировать.

Однако же настойчивый взгляд самой Эсрай, сидящей напротив, игнорировать не вышло.

— Дорогой друг, — обратилась она ко мне, — когда в следующий раз будешь придумывать подарки и упоминать Туманный Альбион, пожалуйста, посоветуйся со мной. Теперь у наших голова неделю болеть будет, чем этаким ваших одарить.

— Голова болеть будет не только у вас, — нейтрально отшутился я.

Эльза только хихикнула в кулачок:

— Юматов тебе спасибо не скажет за подобное.

— Но мало ли, в закромах его гениального разума имеется нечто подобное, — понадеялся я, быстро перемалывая вкуснейший салат с креветками. — Должны же были когда-то придумать что-то этакое.

А между тем компания Воронова из-за нашей спины всё-таки составила столы на период обеда, отобедала и уже покидала столовую. Проходя мимо, неудачливый задира коснулся моего локтя, и я уж приготовился к тому, что сейчас начнётся второй акт Марлезонского балета, однако же он взглядом указал следовать за ним. Я лишь пожал плечами и продолжил жевать собственный стейк. От времени, выделенного на обед, оставалось не более пятнадцати минут, и мне необходимо было быстро перекусить перед тем, как отправляться на личную магическую тренировку. Кажется, Воронов, настолько уверенный в том, что все должны на задних лапках выполнять любые его капризы, даже не понял, что я за ним не пошёл.

— Угаров, тебе особое приглашение нужно? — наконец, позвал он меня уже у самого выхода из столовой.

— Воронов, обратись ты так ко мне за стенами академии, я бы уже вызвал тебя на дуэль. Но сейчас, извини, я слишком занят для того, чтобы отвлекаться ещё и на тебя. Знаешь ли, время обеда не безразмерное, а остаться голодным по вине тех, кто решил проявить себя на актёрском поприще, вместо того чтобы заниматься семейным делом в виде дипломатии и поучиться у собственного отца, мне попросту некогда, — отбрил я Воронова.

Тот хотел было что-то продолжить, но брюнетка с вьющимися кудряшками, раскосыми зелёными глазами и явной восточной наружностью повисла у него на локте и, облизав томно губы, прошептала столь громко, что даже я со своего места услышал:

— Илюшенька, завтра… всё завтра. Ты обещал проводить меня на моё первое магическое занятие.

Воронов сверкнул в мою сторону злым взглядом, но не стал перечить собственной барышне, кем, по-видимому, и была та самая княжна Алхасова. Резко развернувшись на каблуках, он последовал с девушкой на выход из столовой.

— Зря подставился, — буркнула, проходя мимо меня, Мерзликина. — И было бы ради кого.

Всего две фразы, и девушка сделала вид, что и вовсе ничего не говорила. А я же вновь обернулся к Эльзе.

— Может, кто-нибудь знает, какие основные силы у этого Воронова? Почему он ведёт себя подобным образом?

— А что ж тут удивляться? Дипломатия, а именно дар убеждения, — повела зябко плечами Эсрай.

— Действительно, такой дар вполне может доставить проблем. Интересно, это у него активное или пассивное умение? — вслух размышлял я.

— Да кто ж тебе скажет? — отреагировала Эльза. — Почему-то мне кажется, что любой пассив при должном уровне развития легко может стать активом. Вот убедить одного человека относится к пассиву, а убедить целую армию идти в самоубийственную атаку — это явно относится к активному воздействию. Вот и думай, что каждый из нас здесь и сейчас — бомба замедленного действия на ножках.

— Обезьяны с гранатой, — согласился я с сестрой.

Она была права. Хоть официально нам было запрещено воздействовать непосредственно на кого-либо в академии, но деньги, брошенные на пол, имели следы воздействия магии. Воронов вполне мог сослаться, что он их просто обронил, и кто-нибудь сердобольный попытался бы поднять монету и вернуть её, испытав на себе неизвестное воздействие. Так правила не были нарушены, а аристократ мог наложить защиту от потери денег. Интересно, а подобное вообще делается?

Тем временем я доел, и мы отправились в холл главной башни, где каждого из студентов встречал его наставник для того, чтобы препроводить на испытательный полигон. Меня чуть в стороне, облокотившись о колонну, расслабленно ожидал Ражев, из-за чего женская половина нашего курса не спешила покидать холл, то и дело бросая в его сторону томные взгляды. Между тем, дождавшись меня, он коротко отрывисто указал:

— Следуй за мной.

Мы отправились к ещё одной башне, которую до сего дня мне посещать не приходилось. Выглядела она, особо ничем не отличаясь от главной: та же спираль, уходящая вверх на множество этажей. Другой вопрос, что внутри я заметил множество лестниц, находящихся в движении, словно некие жернова в дробилке, и постоянно меняющих направление. В эту самую секунду они соединяли разные уровни спирали с разными выходами на этажах. Дождавшись, пока одна из лестниц окажется напротив нас, Ражев дал знак мне следовать за ним. Оказаться на лестнице, двигающейся под ногами, было непривычно, особенно после впопыхах поглощённого обеда. Однако же Ражев со спокойной неторопливостью поднимался ступень за ступенью вверх, снова ожидая, пока лестница не замрёт на время на уровне одного из этажей. Если мне не изменяла наблюдательность, то это был третий этаж, но я был абсолютно не уверен в этом с учётом того, как мельтешили внизу пролёты других движущихся лестниц.

— Прошу, — махнул рукой Ражев, отворяя хрустальную дверь с множеством узоров, искрящуюся от магии иллюзий.

Куратор отступил чуть в сторону, пропуская меня первым на наш обучающий полигон. Впереди грохотал огромный водопад в брызгах которого мерцала радуга, уже давно ставшая для меня цветовым символом иллюзорного дара. Но не успел я даже осмотреться толком, как тут же почувствовал удар ноги в спину и полетел вниз.

***

Друзья, у автора сегодня дымились пальцы, потому встречайте двойную проду! Всё в лучших традициях! Ваши сердечки и комментарии мотивируют писать больше и лучше!

Глава 5

А вот и обещанный бонус! Приятного чтения!

***

Скорее от неожиданности, чем от страха, я тут же создал под собой воздушное облако, которое замедлило моё собственное падение, извернулся в полёте на спину и, глядя на самодовольное выражение лица Ражева, создал за его спиной иллюзию собственного двойника. Моя копия со злорадным выражением лица сделала с иллюзионистом то же, что он сделал секунду назад со мной, отвесив чувствительный пинок в спину.

Ражев с матерным кувырком ринулся с выступа у входа. Причём прилетел на моё собственное облачко он гораздо быстрее, чем я достиг иллюзорного дна нашей экспериментальной лаборатории. Раскинув руки таким образом, чтобы его мантия превратилась в силуэт белки-летяги, он хохотал, лёжа на спине, причём громогласно, не стесняясь.

— Ой, красавец! Давно меня так не подлавливали, — хохотал Ражев. — Вот если б мог бы, сразу бы зачёт поставил. Только за то, что умудрился воспользоваться моментом неожиданности. А так: реакция — отлично, самообладание — отлично, чувство юмора — отлично. А теперь давай всё-таки разбираться, кто ты такой и с чем будем с тобой работать.

Наше совместное падение сперва замедлилось до предела, а после облако само перевело нас в вертикальное положение, поставив на ноги. Вокруг нас была выложенная камнем площадка, округлая, чем-то напоминающая гладиаторскую арену, но, правда, мест здесь для зрителей не было, всё остальное за пределами площадки терялось в тумане. Чем-то мне это напомнило тренировочные полигоны у Игната Радимовича, где тренировались архимаги. Там тоже местность менялась по желанию хозяина. Так и здесь, пока не была озвучена тема занятия, иллюзия попросту не тратилась на детализацию. Так сказать, эконом-вариант.

— Значит так. Уже то, что ты смог создать иллюзию воздушного облака, уплотнённого, а я получил чувствительный пинок под зад, говорит о том, что овеществлённые иллюзии ты уже освоил. А это значит, что наши тренировки будут проходить очень разнообразно. Однако же у нас есть с тобой программа обучения и, как говаривал один мой старый знакомый, которого, к сожалению, уже нет в живых, демон кроется в деталях. А потому обучаться мы с тобой начнём с самых простейших азов и истин, а именно: вижу, слышу, осязаю. То есть начнём мы-таки с визуальных иллюзий.

Я опасался, что после практических занятий с кицунэ академическое образование покажется мне скучными и неинтересными. Но я в корне ошибся. Время пролетело незаметно. Иллюзорный полигон мы покинули спустя не два часа, а три, то есть даже несколько задержались, и это себе позволил Ражев лишь потому, что у них заранее была договорённость с бабушкой, что сегодня я для обучения химерологии не понадоблюсь. С иллюзионистом мы оказались вполне довольные друг другом. Его пояснения и мелкие задания, развивающие понимание сути визуальных иллюзий, были для меня не просто интересны, но ещё и полезны. Те самые детали, о которых в самом начале упомянул Ражев, действительно очень много значили. Причём играли не только важную роль у иллюзионистов, а вовсе у любых магов.

Так, маленькая деталь даже бездарной иллюзии могла заставить поверить в её реальность огромное количество людей. Нужно было лишь, чтобы эта деталь зацепилась за души и сознание людей, показалась им знакомой и тем самым убедила, что да, это оно и есть. И при работе с иллюзиями необходимо было всё-таки действовать филигранно, в целом, создавая и вкладывая в иллюзию малые объёмы энергии. За счёт подобных мелких деталей можно было получить значительно более качественный результат по воздействию на сознание людей.

Как ни странно, но домашнее задание по иллюзорной магии мне тоже задали, а именно: мне необходимо было подмечать и запоминать некие мелкие детали поведения, жесты у своих домашних, дорогие их сердцу и отзывающиеся теплотой либо, наоборот, негативом, то есть вызывающие яркие эмоции. Именно такие детали в дальнейшем и помогут мне при создании иллюзий. Казалось бы, одно никак не связано с другим, но отчего-то я понимал, что Ражев пошёл в моём обучении хоть и с азов, но весьма интересной дорогой.

А между тем до окончания занятий Эльзы оставался ещё час. Я вспомнил о том, что нам необходимо будет написать ещё эссе по ресурсной международной экономике. Нет, конечно, можно было явиться к бабушке и спросить прямым текстом, за какие ресурсы воевали между собой Российская и Японская империя, архимагам явно было известно, за что они проливали кровь. Но это был запасной вариант. В конце концов, при наличии свободного часа времени вполне можно было и самостоятельно поискать информацию на эту тему. Вдруг выищется ещё что-то уникальное, кроме обезмагиченного Алаида. Потому я решил поучиться собственными мозгами и направился в библиотеку.

Такая башня тоже имелась в нашей магической академии. Располагалась она не так далеко от главной и студенческого общежития. Высоту имела что-то около шести этажей. Но при этом если вокруг столовой, башни с учебными полигонами, и главной башни постоянно сновали студенты, то отчего-то дорога к библиотеке была абсолютно пустынна. Хоть меня подобное и несколько удивило, однако же я отправился всё равно туда.

Внутри всё было привычно: лабиринт из высоченных книжных шкафов, запах книжных страниц, изредка типографской краски либо же старинных рукописных чернил. Перейдя на магический взор, я заметил, что большинство книг фонили остаточными эманациями самых различных видов магий.

Я заметил и ещё одну деталь. Перекрытый между этажами не было, потому верхушки книжных шкафов терялись в сумраке.

Как во всём этом можно было разобраться и помнить, где какой фолиант либо свиток находится, я понятия не имел. Однако же для этого в любой общественной библиотеке имелся хранитель. Здесь таковой тоже имелся. Вернее, таковая. Это я определил, пока шёл по клетчатому мраморному полу, весьма напоминающему шахматную доску, к небольшой деревянной стойке, за которой скучала сударыня с аккуратным розовым маникюром на тонких пальцах, держащих раскрытую газету. Видимо, это и была местная хранительница мудрости, скрытая за страницами бульварной прессы.

— Сударыня… — попытался было обратиться я к неизвестной библиотекарше.

Однако же та, даже не отрываясь от газеты и не показывая собственного лица, голосом юной девицы ответила:

— Супруг требуется. В содержанки не пойду. Капиталов не имею. От титула и фамилии придётся отказаться.

Более оригинального приветствия в своей жизни я, пожалуй, ещё не слышал, а возможно, что и даже в двух. Слегка закашлявшись, чтобы скрыть смех, я всё-таки решил повторить попытку знакомства.

— Сударыня, мне бы книгу…

Страницы разворота газеты медленно спустились вниз, открывая миловидное личико в очках из костяной оправы, расходящейся по углам, словно крылья бабочки. Сама девушка имела русую косу толщиной в руку, серые умные глаза и была вполне миловидна.

— Вот это номер, — произнесла она. — Так ко мне ещё никто не подкатывал.

— Да, я как бы… не с этой целью, — осторожно напомнил я о своём вопросе. — Вы ничего не подумайте, вы прелестно выглядите, весьма миловидны. Однако же ни супругами, ни содержанками я в ближайшее время не планировал обзаводиться. Мне бы эссе написать по международной ресурсной экономике и, в частности, по ресурсам, сокрытым у нас на Курильских островах. Поможете, прекрасная незнакомка? Если уж у вас столь настоятельная потребность в поисках мужа, то могу оказать содействие и помочь найти достойного кандидата.

Девица нахмурилась, поправляя роговую оправу.

— Ресурсная экономика… Сахалин, Курилы, Камчатка… Водники… Нет, маг.ресурсы… Да нет, источники… Одну секундочку.

Она тут же принялась шелестеть некими формулярами, проверяя, видимо, собственные мысли, и, наконец, найдя нужный, даже нахмурилась.

— Сударь, простите, не знаю, как вас зовут…

— Юрий Викторович Угаров.

— Мария Анатольевна Берсенева, рада знакомству, — отстранённо сказала библиотекарша, а после вновь уткнулась в формуляр. — Так вот, Юрий Викторович, последний раз сей фолиант брали на ознакомление сто пятнадцать лет назад. Судя по отметке формуляра, здесь обозначено, что вам необходимо будет дать клятву крови о неразглашении.

— А как же эссе? — удивлённо переспросил я.

— А вот как вы будете выкручиваться из этой ситуации, история умалчивает, — хмыкнула девушка. — Так что, будете ознакамливаться?

— А давайте, раз уже заинтриговали, Мария Анатольевна, — кивнул я.

И девушка тут же на маленьком пультике принялась управлять раздвижной лестницей, которая поднималась всё выше, выше и выше, пока не потерялась в сумраке явно наивысших этажей.

— Погодите пару минуточек, пока я принесу вам фолиант, — сообщила девушка и принялась ловко взбираться по лесенке.

«Вот это работа, — подумалось мне. — На шестой этаж по самой обычной лестнице за фолиантом… Как-то поудобнее они это всё устроить не могли? К тому же это же… А если она ещё и не угадает, допустим? Ну вот, ошиблась она по памяти, где расположена эта книжица, и это надо будет спуститься вниз, снова использовать эту лесенку для перенастройки, передвинуть и вновь забраться вверх. Оттуда хоть спрыгивай для ускорения процесса».

Но даже эти мысли не мешали мне любоваться шикарнейшими ягодицами в обтягивающих брючках на библиотекарше, от покачивания которыми невозможно было оторваться. Зато понятно, откуда такая упругость, гладкость, округлость…

М-да, мысль завести себе содержанку уже не казалась такой уж крамольной.

Тем временем, Берсеньева успела уже вернуться. В руках у неё был фолиант размером примерно тридцать на сорок сантиметров и толщиной этак сантиметров двадцать. Весила такая красота, видимо, несколько килограмм, как минимум, имела кожаную обложку из шкуры неизвестной рептилии. И почему-то мне показалось, что корешок книги хищно оскалился при виде меня.

— «Атлас полезных ресурсов Российской империи, составленный естествооткрывателем Семёном Лаптевым». Прошу, вставляйте палец вот сюда, — указала мне Берсеньева как раз-таки на оскалившуюся пасть корешка книги. — И, пока палец находится там, вы будете платить кровью за чтение, заодно подтверждая собственную клятву о неразглашении. Находите нужный вам раздел, читаете всё, что вам интересно. После закрытия книги палец освободится. Собственно, покинуть пределы библиотеки у вас не выйдет, и более чем час ознакамливаться с подобным экземпляром не рекомендую — могут наступить необратимые ухудшения здоровья.

— Это какие? — на всякий случай решил поинтересоваться я у библиотекарши.

— А демоны его знают, но я обязана предупредить, поскольку это обозначено в формуляре. Самой интересно. Может, час с четвертью попользуетесь? — поинтересовалась у меня Берсеньева.

И при этом в глазах у неё загорелся тот самый огонёк естествоиспытателя-экспериментатора.

— Нет уж, пожалуй. Думаю, что техника безопасности всегда пишется кровью, а в данном случае своей бы расплачиваться не хотелось, — хмыкнул я и взял увесистый фолиант для того, чтобы присесть за один из свободных столов.

Ну что же, посмотрим, что там наши русские учёные умудрились обнаружить такого на Курильских островах, что мы с японцами до сих пор за них собачимся.

М-да, если бы спустя час Мария Анатольевна не попыталась меня сама вырвать из объятий истории, описанной в атласе Лаптева, я бы, пожалуй, пожертвовал ещё хоть пинтой крови для того, чтобы дочитать всё, что там было описано. Твою мать! Это же сколько всего интересного хранилось на землях империи и сколького мы совершеннейшим образом не знаем! А что ещё хранится в архивах императорских, если даже в магической академии лежит подобная информация под носом у студентов? Но неужто никто не пойдёт брать подобную книгу? Я уже давным-давно закончил читать про те же Курилы, переместившись дальше в раздел по Сахалину и Камчатке, а в какой-то момент сам не понял, как начал изучать земли пристоличного региона. И, если уж на то пошло, даже отыскал упоминание земель, относящихся к выданным в своё время нам императором в качестве вотчины. Признаться, всё, что я вычитал за это время, больше походило на некие сказки. Однако же, если хотя бы часть из этого была правдой, то земли в империи выдавались не просто так и явно не по принципу «на тебе, княже, что погаже». А ведь я наши болота именно так и воспринимал.

Возвращал атлас Лаптева я в несколько ошарашенном состоянии, при этом искренне поблагодарил библиотекаршу за то, что она всё-таки вернула меня в реальность.

— Мария Анатольевна, если бы не ваша забота, боюсь, я бы зачитался здесь до глубокой ночи.

— Не зачитались бы, — хмыкнула она. — Вас уже сестра приходила искать, но, увидев, что вы заняты обучением, сказала, что заглянет через четверть часа.

Остался подождать с пользой сестру, а сам в итоге её же и задерживаю.

Я обернулся к Берсеньевой.

— Милая волшебница, благодарю вас за столь интересное чтиво и… могу только посочувствовать вашему нелёгкому труду.

— Вы о чём? — нахмурилась библиотекарша, принимая у меня фолиант и делая некую отметку в формуляре.

— Да я про эту вашу демоническую лестницу, по которой вам приходится взбираться и по памяти отыскивать, где находится та или иная книга. А вдруг забудете? А подняться вверх да спуститься вниз — те ещё физические нагрузки.

Берсеньева улыбнулась открыто, и даже взгляд её за стёклами очков несколько потеплел.

— Вы на моей памяти первый аристократ, который озаботился удобством службы библиотекаря в магической академии.

— Мария Анатольевна, уж простите, но вы не только библиотекарь, но ещё и весьма миловидная барышня. А долг любого мужчины — заботиться о комфорте окружающих его женщин.

— Да, только у всех разное понятие о комфорте, — хмыкнула Берсеньева. — Простите, — тут же поправилась она.

— Да нет, что вы, не извиняйтесь.

— А по поводу вашего вопроса могу ответить, что у меня абсолютная память. Я прекрасно знаю, где располагается любая из книг, правда, для этого мне приходится немного покопаться в анналах собственной памяти. Собственно, поэтому я и работаю здесь, в библиотеке. Как последний представитель рода Берсеньевых, поступила в академию в своё время по императорской квоте, так и осталась служить на благо империи в академии.

— Вам с вашей абсолютной памятью, думаю, не было бы равных на любом поприще, — без всякой лести констатировал я. А интуиция тут же настойчиво потребовала обратить на девушку более пристальное внимание.

— Как знать, как знать, Юрий Викторович. В основном те ведомства, которые делали мне деловые предложения, предлагали копаться исключительно в грязи, мне такое было не по нраву, уж лучше книги — они честнее, — ответила библиотекарша.

— Позвольте не согласиться, — возразил я. — Историю пишут победители, а уж они вертят эту самую историю на таких органах, что многим даже и не снилось.

Берсеньева рассмеялась.

— О-о, да, не могу с вами не согласиться. Но всё равно не могу себе отказать в удовольствии читать.

Поблагодарив девушку, я пообещал, как-нибудь зайду к ней в другой раз и запрошу не менее интересный для чтива и обучения фолиант.

— Заходите, приятно пообщаться с человеком, не имеющим в мой адрес ни горизонтальных, ни матримониальных планов, — хмыкнула Берсеньева.

— Взаимно, Мария Анатольевна! Приятно было познакомиться, — я попрощался с милой барышней, оказавшейся нашим академическим библиотекарем, и отправился на выход. Там меня уже ждала Эльза, держа в руках артефакторное огниво и прожигая себе ладонь. Стоял невыносимый сладковатый запах горелой шкуры.

Как только кожа сестры начинала чернеть, она тут же принималась залечивать рану, разглядывая, как слои кожи восстанавливаются под воздействием её магии.

— Сестра, мы же с тобой уже разговаривали, что обучаться стоит на ком-то, а не на себе. И, если не ошибаюсь, ты мне обещала, что подобного не повторится, — заговорил я, прежде чем огниво чиркнуло ещё раз.

— Ой, Юр, — отреагировала лекарка на меня, подняв восторженный взгляд. — Нас сегодня обучили локальному обезболиванию, вот я и тренировалась. Нам сказали, чтоб оно само на автомате включалось, нужно десять тысяч раз повторений. А я только сотню за сегодня сделала.

Нет, всё-таки моя сестра — неисправимый фанатик своего собственного дела.

***

Владимир Ильич Капелькин, бывший архимаг, давным-давно разменявший полторы сотни лет, согласился на кураторство первокурсников в столичной академии магии по двум причинам. Первой была весьма прозаичная, которую он и озвучил при общении со своими новыми подопечными — маги до конца своих дней находятся на службе у империи. Они — ресурс, которым империя пользуется в полной мере. Если можно проигнорировать письма от Гильдии Магов и Министерства обороны, то из Канцелярии Императорского дома — нет. Пожарским не отказывают.

А вторая… это письмо от внучки того, кто когда-то спас его, не бросив подыхать в жерле Шивелуча. Некогда девчонка с двумя косичками, непоседливая и живая, она написала ему, когда лишилась магии полностью. Письмо в большей мере было похоже на исповедь, и завершалось словами:

«Когда-то я спросила у деда, что дало вам силы жить дальше после вашей потери. В детстве потеря ранга архимага казалась мне проблемой вселенского масштаба. Тогда дед ответил мне лишь одно слово — „семья“. Лишь много позже я вспомнила это слово, когда лежала развалиной без магического средоточия и, казалось, без души. Спасибо за пример».

Владимир Ильич выбрался из собственного подземного бассейна и навёл справки о княгине Угаровой, а заодно и о составе первокурсников столичной академии. Живя затворником последние два десятка лет, Капелькин пропустил уж очень много. Последние имперские новости и уж тем более сводки об Угаровых не радовали.

Потому увидев две знакомые фамилии в списках первокурсников, Владимир Ильич решил отдать старый долг. Если дела и правда обстоят столь печально, то помощь Угаровым пригодится.

Сложности курсу добавлял ещё и дополнительный набор самородков из народа. Капелькин сам был выходцем из такого же выпуска. Пожарские вновь решили разбавить старинные аристократические роды, замаравшиеся в грязи интриг, новой кровью, верной лишь им. Что ж, такая практика себя оправдывала и не раз.

Но всё это делало курс похожим на булькающее зловонное болото, то и дело готовое выплеснуть собственное гнилое нутро. Мало было обычных стычек между спесивыми дворянами, так еще и народников начнут гнобить, хоть это и запрещено в академии. Но ему ли не знать, как можно усложнить жизнь, не нарушая устава академии.

И сейчас, Владимир Ильич с сожалением понял, что юные дворяне в своей нетерпимости и жестокости ничем не уступали своим сверстникам столетней давности. Потому Капелькин без раздумий набрал знакомый номер и, дождавшись, ответа в аппарате произнёс:

— Григорий Павлович, уважь старика, можешь на экспертизу вашим спецам дать пару монеток золотых… Русские рубли… Нет, не подделка денежных знаков. Скорее, направленное магическое влияние. Нужно бы выяснить какое… Да, присылай фельдъегеря, передам всё честь по чести.

Глава 6

Перед встречей с принцем у меня было ещё три незавершённых дела. Одно из них — звонок Степану Юматову. Благо, я умудрился застать его ещё в артефакторной мастерской.

— Юрий Викторович, что-то случилось? — обеспокоился он тут же. — Если вы по поводу нашей разработки…

— Нет, нет, — перебил я его, предполагая, что такие вещи и вовсе не стоит обсуждать по телефону.

— Тогда что? — удивился наш артефактор.

— Дело в том, что мне срочно требуется артефакт для уборки помещений, который бы определял: органика — не органика. Артефакт должен удалять посторонние вещи с пола как в обычных помещениях, так и в столовых.

Судя по паузе, Юматов даже слегка подвис от подобного задания.

— А вам зачем это? Обычные бытовые артефакты поддерживают чистоту, удаляют пыль, а уж крупнофракционные загрязнения обычно люди убирали.

— Да понимаешь ли, Степан, я тут проявил неуместную инициативу, и теперь она догнала своего инициатора.

Юматов только хрюкнул, не сдерживая смех.

— Понял, княжич. Подумаю, как решить вашу проблему.

— Проблема в том, что решить её нужно в течение недели.

Он даже поперхнулся.

— Да, Юрий Викторович, любите вы ставить сжатые сроки для решения интересных задач. Понял. Вечером могу рассчитывать на получение более подробных инструкций?

— Пожалуй, да. Я оставлю для тебя письмо с подробным описанием всей ситуации у Алексея, если вдруг меня не будет в особняке в момент твоего приезда.

— Хорошо, понял. Ещё что-то?

Я покачал головой, но понял, что собеседник явно меня не увидит по телефону.

— Нет, Степан, это всё. А по поводу разработки… если есть какие-то подвижки или нужно моё участие — привлекайте. А то и правда, я слегка отстранился от этого процесса.

— Да нет, всё в порядке. Восстановление нашей троицы идёт полным ходом. И пока они полностью не вернут себе рабочие кондиции, мы решили не бежать впереди паровоза, — использовал он расхожую присказку артефакторов.

— Ну и отлично, — согласился я.

Я быстро написал пересказ событий в академии, вложил в конверт и хотел было передать послание Алексею через Константина Платоновича, своего камердинера, но вовремя вспомнил, что хотел поговорить с нашим безопасником по несколько иному поводу. Потому, выяснив у слуг, что тот сейчас тренируется в саду, я отправился прямиком туда.

Алексей в обычных холщовых штанах и рубахе, босиком стоял на траве и медленно раскачивался, совершая плавные движения руками и ногами. Часть из них походила на элементы зарядки, а иные напоминали азиатские боевые искусства. Жаль было прерывать его тренировку, но лишнего времени, чтобы дождаться её окончания, у меня не было. Алексей тоже прекрасно почувствовал постороннее присутствие, потому, завершив связку и опустив руки вдоль тела, обернулся в мою сторону:

— Юрий, чем могу помочь?

Наедине он обращался ко мне по имени, и лишь на людях — либо по титулу, либо по имени-отчеству. Об этом мы с ним ещё ранее договорились. Всё-таки, как-никак, он приходился мне дядей.

— Алексей, у меня к вам просьба. Мне необходимо, чтобы вы собрали информацию на род Берсеньевых и их последнюю представительницу — Марию Анатольевну. Она работает библиотекарем в столичной магической академии.

У Алексея слегка приподнялась бровь.

— Это праздный, профессиональный интерес или рассчитываете перевести Марию Анатольевну в более близкий круг знакомств?

— Не знаю. Судя по всему, у них там есть некая проблема. Сводить близкое знакомство в том смысле, в котором ты его предполагаешь, я не желаю. Девушка хорошая, но что-то у них приключилось. Я, конечно, не спаситель всех сирых, убогих и обездоленных, но в данном случае интуиция просто требует обратить на девушку внимание, а я привык её слушаться. Всё-таки моя чувствительная задница не раз спасала мне жизнь. А потому будь добр, составь ещё и личное впечатление об этой девушке. Всё-таки с твоими интуитивными способностями, возможно, ты почувствуешь и заметишь несколько больше, чем я.

— Понял, — кивнул Алексей. — Что-то ещё?

— Ах да, и у меня конверт для Юматова. Могу через тебя передать его? Меня сейчас вызвали во дворец к принцу. Если я не успею вернуться и лично с ним переговорить, передашь для Степана?

— Да, конечно. Что-то тайное?

— Нет. Ему предстоит разрабатывать артефакт для уборки или клининга, как говорят на Туманном Альбионе. Я его случайно подставил под подобное деяние. Вот и разъясняю всю трагичность и комичность ситуации.

Алексей только покачал головой.

— Да, и это только один день в Академии. Что же дальше будет?

— Не знаю, Алексей, не знаю. Но пока полученные знания только сподвигают меня на дальнейшее посещение сего средоточия науки и магии. Не буду больше мешать тренировке.

На этом мы с Алексеем распрощались. Я передал ему конверт и отправился сменить одежду. Всё-таки выезд во дворец в академической форме был плохой идеей.

Однако же перед самым отлётом, я заглянул к сестре и попросил у неё кое-что из арсенала лекарей, убрав необходимое в пространственный карман. Туда же вернулись и все остальные ценности. Не верить словам иномирного братца причин не было.

***

Елизавета Ольгердовна застала Кхимару, как ни странно, в домашнем лазарете, оборудованном из двух гостевых комнат. В одной из них Леонтьев восстанавливался после всего происшедшего с ним, а вот во второй лежала на правах полугостьи-полупленницы Юмэ Кагеро. И, как ни странно, княгиня обнаружила древнего демона, вдруг установившего родство с её правнуком, именно во второй палате.

Существо, которое нынче имело человеческое обличие и казалось ей отражением её собственного пути — битв, потерь, разочарований, — сейчас с какой-то тихой нежностью взирало на совершенно незнакомую ему женщину. Хотя, какая женщина… Заготовка под оную. Княгиня даже хмыкнула:

«Неужто я ревную? И кого? Демона — к малолетней японской вертихвостке? Я отжила свой век, чтобы занимать сердце, душу и мысли подобными глупостями!» — оборвала она себя, хотя всё же внутренне признавала, что Кхимару, или же Хильмерик, как обозвал его правнук, был ей интересен. Не часто встретишь существо, столь сведущее в химеризма и химерологии. Они общались более чем на равных; они понимали друг друга местами с полуслова, а иногда и с полумысли.

Единожды даже она словила себя на мысли, что, будь она помоложе, будь у неё в наличии магический источник… Внешность можно было бы поправить, чтобы соответствовать… Но тут же она обрывала себе подобные мысли:

«Если уж быть верной, то до конца. В моём возрасте какие-либо чувства, кроме родственных, уже были бы глупостью и последними искрами на груде пепла жизни, души и магии».

Но та затаённая нежность, с которой взирал Хильмерик на японку, всё равно казалась ей, Елизавете Ольгердовне, неуместной.

— Вы знаете, — произнёс Кхимару утвердительно, даже не обернувшись, когда Елизавета Ольгердовна стояла на входе в палату, облокотившись предплечьем на дверной косяк.

— Да, Юрий всё мне рассказал, — княгиня намеренно сделала паузу. — В пределах возможного.

— И вы не отказались от родства с ним?

— Он моя кровь, и он моя плоть. Если мне не изменяет память, по этой же причине вы также решили его обучать. Что в таком случае должно было измениться в моём отношении? — княгиня умело вернула подачу демону, ожидая его аргументов.

— Знаете, люди — весьма своеобразные создания. Их психологические реакции частенько бывают неадекватны в силу невозможности принятия некоторых аспектов бытия. Потому и уточнил, — совершенно по-человечески пожал плечами демон. — Изменилось ли ваше отношение после всего ко мне?

— Нет. Вы мне всё так же интересны как маг моей специализации. Но я, как и раньше, стою на своём: если вы попытаетесь причинить вред моему правнуку, я не посмотрю на то, сколько у вас голов: одна или три. Я откручу их все.

Демон тихо рассмеялся.

— Вот за это я вас безмерно уважаю. Ваша сила — не в магии. Ваша сила — во внутреннем стержне. Вы не боитесь смерти. Вы не боитесь разочарований. Вы не боитесь потери магии. Вы всё это уже пережили, и не раз. Единственное, чего вы боитесь, — это не уберечь правнука с правнучкой, ведь так?

— Не спорю, вам с вашими возможностями виднее, — не стала отпираться княгиня. — От нашего рода остался лишь пепел, который стал удобрением для того, чтобы появилось два чудесных ростка в виде Эльзы и Юрия. Если нужно будет, я сама стану тем самым удобрением, которое даст толчок их росту. Но да, видеть, как погибают все близкие и родные тебе люди, один за одним, знать, что ты остаёшься одинёшенька в этом мире, хоронить и развеивать пепел самых близких… Я не хочу повторения этого.

— Как это мне знакомо, — едва расслышала княгиня очень тихий ответ демона.

— Она, — Хильмерик или Кхимару (княгиня уже даже в мыслях путала его имена), кивнул на японку, — очень похожа на мою дочь в одной из прошлых жизней. Именно поэтому я смотрю на неё так. Всё равно что увидеть дух, призрак. Но это не то и не другое. Это просто тело. Оболочка. Ведь призрак нёс бы хотя бы отпечаток былой личности, пусть и очень сильно упрощённый. Здесь же — совершенно чистый лист, совершенно другая жизненная история и душа, отбывающая собственное наказание за предательство, за самоуверенность, за нежелание учиться на собственных ошибках. Но мы-то с вами знаем, как иногда хочется верить глазам, а не сердцу. И пусть хотя бы в таких мелочах, в таких моментах, вспоминать о былом, о прошлом, которое само уже давным-давно развеялось пеплом. Свои семьи я потерял, но надеюсь, что у этого сосуда всё же будет шанс. Во всяком случае, пока она неплохо держится.

***

К своему патрону меня препроводил камер-юнкер принца и мой бывший коллега Никита Сергеевич Железин.

— На этом моя сегодняшняя работа окончена. Приятного вечера, Юрий Викторович, — попрощался он со мной и радостно, едва ли не вприпрыжку, отправился прочь.

Интересно, что это на него так повлияло? Я таким счастливым Железина и не помнил вовсе. Неужто влюбился? Или получил первый нормированный рабочий день на службе? Дворцовая служба, вопреки всеобщему мнению, была далеко не так проста и безоблачна, как могло казаться со стороны. Нервов здесь тоже хватало.

В кабинет к принцу я сперва постучался и лишь услышав разрешение, вошёл. Андрей Алексеевич сидел за рабочим столом и подписывал некие бумаги, периодически вчитываясь и хмурясь. Резолюции он писал размашистые и ни разу не короткие.

— Юрий Викторович, проходи, присаживайся. Я планировал всё-таки скорее разделаться с рутинными делами, но, к сожалению, матушка решила загрузить меня по полной, а потому мне ещё где-то с полчаса придётся разбирать этот бардак, — он указал на папку бумаг.

Навскидку, их было не столь много, но разбираться с ними всё равно пришлось бы, зная аккуратность и обстоятельность принца.

Я же окинул взглядом кабинет, перейдя на магическое зрение, и не увидел за стенами либо в схронах фальшпанелей наблюдателей, фонящих магией. Всё-таки ауры магов я научился различать, а вот артефактов в кабинете принца хватало с излишком: и на дверях, и в окнах, даже в дубовую столешницу рабочего стола были встроены некие артефакты.

Я сел на предложенное кресло и решил не мешать принцу закончить с делами. В конце концов, проведение альтернативного допроса может и подождать. Однако уже спустя пять минут принц снова взглянул на кипу бумаг и решительно закрыл кожаную папку с золотистым теснением по краям.

— Нет, всё, на сегодня точно хватит, — потёр переносицу Андрей Алексеевич. — Юрий Викторович, хотел бы, чтобы ты сопроводил меня сегодня в одно место. Считай, что на одну ночь вызвал тебя из отставки.

— А как же Железин? — осторожно уточнил я.

— Железин там точно был бы не к месту.

Я взметнул одну бровь в удивлении. Всё же я ожидал допроса, а не выполнения своих камер-юнкерских обязанностей, пусть и в отставке.

— Удивлён? — улыбнулся уже более открыто принц. — Думал, что я буду тебя пытать по поводу происшествия близ Каменного Брода?

— Имел такие мысли, — не стал я кривить душой.

— Не буду. Я сам развязал тебе руки на сорок восемь часов. Доказательства причастности Светлова к данному мероприятию у меня есть, а претензий к тебе нет.

— Даже так? — удивился я.

— Да. Тайный источник со стороны производителей пустотных гранат оставил нам указание места и основные имена участников сговора. Послание обнаружили внутри ящика с гранатами и взяли с поличным сперва генерала Светлова, а после, если бы ты не успел, сами бы спеленали и Игната Сергеевича вместе с японской архимагичкой Юкионной. Но поскольку я дал тебе слово, пришлось придержать Савельева.

Принц зашёл за небольшую резную ширму и, не стесняясь меня, и не прибегая к помощи камердинера, принялся переодеваться. При этом он продолжал вводить меня в курс дела:

— Мы решили дать возможность разобраться тебе и не пожалели. К тому же за вашим особняком установили наблюдение и видели, что Светлов сам отправился к тебе форсировать события. Да и оборотни, сам понимаешь, были наши. Вопрос только, как вы умудрились их всех усыпить в процессе? Но это уж издержки. Главное, что из наших людей никто не пострадал. Да и завод, по сути, вы оставили чуть ли не в целости и сохранности. Генерал Светлов раскололся, а вот покойного патриарха пришлось допрашивать с Али Керимовым. Там пришлось надавить и поставить перед Игнатом Сергеевичем выбор: предать опале целый род, лишить всех земли и выслать из страны, то ли ему откровенно во всём признаться. Патриарх оказался верен роду и поведал многое, даже не относящееся к вашей вражде. Так что к тебе вопросов никаких. На своих землях ты действовал жёстко, но правомерно. При этом не пострадал никто из подданных Российской империи. Наёмники — не в счёт. Они знали, на что шли, контракт у них был подписан и оплачен. Поэтому, в целом, всё, что мы хотели знать, мы узнали.

Я же сидел и переваривал полученную информацию. А неплохо так выходит. Всё-таки Юмэ отправила весточку, как и говорил Кхимару. Вот только имперская безопасность решила сдержать императорское слово и дать возможность мне разобраться самостоятельно. Что же, на том спасибо. Страховали даже оборотнями.

— Единственное, что счёт за тушение пожара мы тебе всё-таки выставим, — хмыкнул принц.

— Без проблем, — рассмеялся я. — Извините, маскировка необходима была самая что ни на есть настоящая.

— Да, мы уж поняли, — улыбнулся принц. — У меня к тебе только один вопрос будет, — я вновь стал серьёзным. Обычно на конец оставляли самые паршивые вопросы. И я не ошибся. — На всём заводе не нашли чего-либо, что могло бы послужить, скажем так, линией сборки для гранат либо производства. Но нашли пустующее место с полным отсутствием магических эманаций. То есть, спустя сутки магический фон восстановился на всей местности завода, кроме одной точки. Есть предположение, что там и находилось то, что нам нужно.

— А вы хотите запустить собственную линию производства пустотных гранат? — решил я напрямую поинтересоваться у принца.

— Не совсем, Юрий Викторович, не совсем. Я хочу разобраться с технологией производства данной дряни для того, чтобы придумать контрмеру или что-либо, разрушающее сии гранаты до того, как они прилетят на наши земли или в наших магов. Нам остро нужна защита от этой дряни. Я не хочу терять магов и архимагов только из-за того, что кто-то хитровыделанный умудрился создать такое оружие. Магов и так слишком мало на земле для того, чтобы истреблять их подобным образом. Собственно, я надеялся, что, если ты обнаружишь подобную линию сборки, мы бы попросили тебя попытаться разобраться с этим вопросом.

— Так я же не пустотник, — удивился я.

— Это я знаю. Но, мало ли… всё-таки магию ты видишь каким-то образом, сам говорил… как и некоторые магические воздействия… Может быть, хотя бы у тебя бы получилось…

Принц очень осторожно намёками просил о помощи, но я, признаться, даже не представлял, как помочь с этим вопросом. Не сидеть же и не разбирать гранаты в каком-то бункере, чтобы понять их принцип действия?

— Нет, Андрей Алексеевич, ничем я вас порадовать не могу. Могу поклясться, что не было там никакой линии технологической сборки. Там стояли кругом чёрные каменюки с жертвенником внутри, на котором меня попыталась вскрыть как консервную банку госпожа Юкионна, всадив кинжал мне в грудь и попытавшись вырвать моё магическое средоточие. Что-то подобное я видел у бабушки и других архимагов на Алаиде. Но никакой линии технологической сборки либо ящиков с пустотными гранатами, приготовленных к продаже, я не видел. Увы и ах.

Причём я не соврал ни единым словом, произнося это.

— Хотите — могу поклясться.

— Да нет, не нужно. Что удивительно, Юрий Викторович, я тебе верю. Поскольку, не считая периметра, весь завод практически остался в целости и невредимости. Не было тебе смысла что-либо уничтожать, не в твоих это было интересах. А очень жаль… Значит, всё-таки японцы производили эту дрянь, и у кого-то, видимо, всё же осталась на руках технология производства. Что же, будем пытаться придумывать что-то собственными мозгами.

Принц явно был разочарован моим ответом. Но совсем уж на чудо он явно не надеялся.

— А что за место мы должны с вами сегодня посетить? — вернулся я к теме нашего сегодняшнего совместного выхода в свет.

— Тебе понравится, — улыбнулся принц.

При этом во взгляде принца мелькнул столь озорной блеск, что я даже заинтересовался. В последний раз оценив свой вид в зеркало и поправив складки на самом обычном костюме тройке без всевозможного золотого шитья и вычурности, принц уточнил:

— Тебе орла заказать или ты на своей химере?

— А мы с охраной или без? — вопросом на вопрос ответил я, пока мы выходили во внутренний дворик дворца. — Если с охраной, то орла, для простоты маневрирования. Если без, то полетим на моих. Так я всегда могу быть уверен, что смогу обеспечить вашу безопасность.

При этом я оценил, что охраны во внутреннем дворе практически не было, а это значит, что либо принц планировал улететь инкогнито, либо я чего-то не понимал. Потому ждал ответа. Но принц медлил.

— Ваше Императорское Высочество…

— О, нет, Юрий Викторович! На этот вечер не просто разрешаю, а приказываю тебе обращаться ко мне по имени-отчеству, — ещё больше заинтриговал меня принц.

— Андрей Алексеевич, у нас с вами бал-маскарад намечается? Никак не официальный выезд?

— Всё верно понимаешь, Юрий Викторович, охраны не будет. Поэтому зови сюда своих летучих красавцев, мы уже опаздываем. К тому же, лететь по тем делам, по которым мы летим, в составе вооружённой охраны было бы слишком демонстративно и нелепо. А потому мы, скажем так, инкогнито посетим одно заведение.

— И какое же? — я всё же решил додавить принца на ответ, призывая Гора из собственного Ничто и создавая иллюзорного крылогрива для принца.

— Мы посетим бордель!

Глава 7

— Это Никиту Сергеевича вы могли бы шокировать подобными заявлениями, я же уже организовывал вам подобный досуг. Потому вопрос: в балетной школе перевелись выпускницы? Или же где-то открылся бордель под патронатом нашей разведки с обязательным лекарским обслуживанием и агентессами профиля баронессы Драганич? А вам теперь нужно поднять его престиж, одарив собственным визитом?

Взгляд принца из озорного сделался серьёзным. Он даже умолк на какое-то время, взбираясь на крылогрива.

— Юрий Викторович, да ты просто кладезь отличных идей! А я всё думал, как бы баронессу проучить. Заодно и внутренняя разведка подключится. Но, к сожалению, до такой идеи мы пока не додумались. Потому посещение борделя у нас будет прикрытием. Основная задача будет несколько иная. Некогда мой отец собрал круг самых верных сторонников, приняв личные клятвы крови. У меня остался список этих людей. Сегодня я пригласил их и некоторых новых лиц для встречи и хотел бы восстановить клятвы отца и получить соответствующее подтверждение верности мне лично.

— Кх-м… А мой дед или прабабушка входили в этот клуб по интересам?

— В случае вашей семьи не было надобности в обновлении клятв. Угаровы ни разу ни словом, ни делом не отступилась от клятвы шестивековой давности. Такие клятвы, насколько я знаю, среди аристократов давать было не принято. Поэтому ты, Юрий Викторович, изначально удостоился чести вхождения в сугубо ограниченный круг лиц при будущем императоре. Тебе я доверяю.

— Для меня это честь, — произнёс я, щёлкнув каблуками, как того требовал этикет.

— Оставь, Юрий Викторович, только с тобой я последнее время могу чувствовать себя достаточно свободно. Ты зачастую говоришь то, что думаешь, пусть это местами, и не радует меня, но при этом хотя бы не держишь за душой камень, стараясь помогать мне всячески, как только можешь. Именно за это я тебя и ценю. Что же касается всех остальных, посмотрим, что из этого выйдет.

Мы поднялись в воздух. Пронизывающий ветер резко отбил всяческое желание продолжать разговоры. Я накинул на нас отвод глаз, а принц, заметив, что я поёжился на ветру, установил тепловые щиты для комфорта. Летели мы в сторону торгового квартала. Там между респектабельными лавками, освещёнными желтоватым светом уличных фонарей и разноцветных вывесок, находился модный салон мадам Жюли, парижской модистки, с неизменным вкусом одевающей высший свет столицы. Если мне не изменяла память, бумажные пакеты и коробки с её витиеватой буквой «Ж» я видел и в нашем доме.

Вот уж не думал, что мадам держит ещё и бордель.

Но принц направил крылогрива именно к крыше её заведения, отмеченной светящейся иллюзией огранённого драгоценного камня.

Я приказал химере сделать ещё один круг над особняком, сам же решил поделиться некоторыми соображениями с принцем.

— Андрей Алексеевич, а не устроить ли нам некий маскарад и не посмотреть ли на ваших вероятных сторонников в естественной среде обитания?

— Это как? — не понял меня принц.

— Вы им цель визита озвучили в приглашении?

— Нет, но отец созывал их четверть века назад алой картой, и я поступил так же, указав местом встречи именины мадам Жюли.

— А есть среди ваших приглашённых такие, кто вашу матушку или Великого князя на дух не переносят?

— Есть, — не стал кривить душой наследник престола.

— То есть собравшиеся не знают точно, кто их собрал: вы, ваша матушка или даже ваш двоюродный дед?

— Вероятно.

— Тогда вот вам моё предложение. Побудьте сегодня Железиным… Правда, придётся немного выпить и побыть навеселе, чтобы язык развязался. Он ваш камер-юнкер, он же может и случайно обмолвиться о причине сборов. А ещё может совершенно случайно обронить, что сейчас решается судьба кресла министра торговли. Якобы есть кандидатура у вашей матушки и есть кандидатура у Великого князя, а вы в растерянности. Утверждать-то вам. Вот и хотели собрать бывших сторонников отца. Может, третья кандидатура вырисуется. И посмотрите, кто и с какими предложениями начнёт ходить к Железину.

— А если не станут?

— А если не станут, я Железина домой отправлю, а там и принц появится, хоть и с опозданием, — предложил я.

Принц раздумывал недолго.

— Давай попробуем!

***

Когда я озвучил своё предложение, я не думал, что открою ящик Пандоры. Роль Железина он отыгрывал натурально. Наблюдательности у принца было не отнять. Он неплохо изучил повадки и привычки своего камер-юнкера, а потому держался с достоинством, выпивал в меру и вёл светские беседы с периодически подходящими к нему дворянами. Крепость была неприступна, пока кто-то из старой гвардии не уселся играть в фанты, а после не подтянул к этому делу миловидных барышень. Барышни стайкой окружили Железина, незаметно для него не оставляя его бокал пустым, и броня Железина дала трещину. Столь рьяное внимание барышень вдруг окрылило Никиту Сергеевича и раззадорило до того, что он решил принять участие в игре. Железин игроком был неумелым, но, когда это и кого останавливало, если акулы высшего света уже выбрали себе жертву?

Железин то и дело выигрывал чужими стараниями, ему просто фантастически сегодня везло. Алкоголь лился рекой, барышни менялись у него на коленях одна краше и смелее другой. И Никита Сергеевич похвастал, что чуть ли ни единственный из непатриахов родов удостоился чести и получил приглашение на этот вечер от Пожарских, демонстрируя красную карту.

— А значит что? — пьяно вопрошал лже-Железин, оглаживая одну из барышень. — Пра-а-авильно! Принц меня у-ва-жа-ет! И до-ве-ря-ет!

Видя, что камер-юнкер дал слабину, его принялись доить на информацию всерьёз.

Признаться, я даже подходил к «бывшему коллеге» и пытался поумерить его пыл, когда тот уж с очень мутным взглядом впервые проигрался в фанты и должен был раскрыть такой секрет, который никто из присутствующих не знает.

Принц тогда отправил девиц за добавкой, а мне лишь подмигнул:

— Ещё часа полтора я алкоголь магией повыжигаю, но потом даже огонь не поможет. Достань мне, где хочешь, протрезвин.

Я кивнул и удалился в уборную, и уже оттуда порталом ушёл домой к сестре за волшебный эликсиром. Услышав, что это дело государственной важности, Эльза со смешком смешала алхимию чуть ли не на коленке, и спустя четверть часа я стал счастливым обладателем четырёх пузырьков с мутно-зелёным содержимым.

Когда я вернулся, то застал уже вторую часть Марлезонского балета. Принц в качестве выполнения фанта выдал заготовку про свободное место министра торговли и согласование кандидатуры его патроном.

Если до того были цветочки по части обработки бедного камер-юнкера, то теперь пошли ягодки. Мне даже не особо пришлось напрягать слух, чтобы услышать предложения о посулах с целью протекции тем или иным кандидатурам или же с целью потопления неугодных. Шептали на ушко девицы, подсовывали записки в карманах дворяне, была даже проведена стремительная разводка со старыми как свет обязательством выполнения карточного долга. Я следил за состоянием принца и пару раз даже сам поднес ему бокал с протрезвином, размешанным в соке, которые тот без раздумий опрокидывал в себя, будто бы уже не разбирая вкуса.

Видя мои попытка вразумить Железина, некоторые представители мужского общества то и дело пытались одёрнуть уже меня.

— Право слово, князь, дайте мальчику развлечься. У него очень нервная работа. Пусть отдохнёт в компании прекрасных дам и расслабится.

Таких я запоминал отдельно, и причём не просто запоминал, но ещё и дал задание Войду продегустировать образцы их сил. Вообще примерно треть из присутствующих были мне знакомы. Остатки тёмной фракции присутствовали здесь в полном составе: Керимовы, Тенишевы, Угаровы, Эраго, Каюмовы. Кроме них знакомых мне фамилий было с десяток, ещё о двух десятках я читал в имперском гербовнике.

В какой-то момент, предложение кандидатур на пост министра торговли едва ли не стало всенародной забавой.

Даже у меня спросили, чью кандидатуру я бы поддержал на пост министра.

Пришлось немого свалять дурака и ответить, что ничью, удивив многих представителей благородного собрания.

— Почему же, князь?

— По той простой причине, что я ни черта не смыслю в экономике, а министром торговли всё-таки должен быть человек, который в состоянии продать китайцам их же шёлк втридорога, а эскимосам — лёд и морозильные камеры. На мой взгляд, здесь талант особый нужен, причём человек должен быть несколько хитёр и плутоват для того, чтобы видеть издали подводные камни и избегать их. Поскольку я таких кандидатур не знаю, ибо не интересовался, не могу поддержать кого бы то ни было. Поэтому оставляю и уповаю на решение более мудрых и всезнающих представителей дворянства.

Я видел, что многим мои слова понравились, как и попытки вразумить пьяного Железина. Но поскольку большинство приглашённых были старше меня едва ли не в три, а то и в четыре раза, то никто более спасать Железина не взялся.

Ближе к одиннадцати часам Никита Сергеевич попросту едва ли не свалился мне в объятия и заплетающимся языком попросил отправить его до дома и не в службу, а в дружбу встретить принца, который вот-вот должен был явиться. Самому Железину нельзя было в таком виде представать перед начальством.

Я обещал обо всём позаботиться. Моими стараниями к чёрному входу заведения мадам Жюли подъехала неприметная карета, куда мы и загрузились с пьяным лже-Железиным.

Стоило дверце закрыться, а карете тронуться, как принц тут же изменился в лице.

— Протрезвин ещё остался?

— Последняя склянка, — я передал пузырёк принцу, и тот тут же его в себя опрокинул.

— Кто делал?

— Сестра, — не стал я отпираться. — Домой пришлось слетать.

— Хорошая вещь. Минимум, в три раза мощнее обычной. Надо патентовать! — резюмировал принц.

— Делаем получасовой кружок по порталу и возвращаемся обратно в реальном облике? — уточнил я наши планы.

— Ты знаешь, после всего того, что я наслушался, я с половиной из них дел иметь не хочу. Нет, я, конечно, предполагал, что будет множество сторонников как фракции матери, так и двоюродного деда. Но ты даже не представляешь, сколько желающих было пропихнуть на освободившуюся должность через дурачка-принца кого-либо из собственных ставленников.

— Ну и как? Что решил?

— Решил, что список вероятных сторонников резко сократится. И, пожалуй, на следующее подобное мероприятие мы проведём не у мадам Жюли, а… несколько в ином месте.

— А кого старая гвардия вроде Тенишевых или Керимовых предлагала? — поинтересовался я из чистого любопытства.

— Старика Авдея Лисицына. Он при отце главным казначеем был, а после его смерти матушка старого лиса в отставку отправила. Ей руку в казну нужно было поглубже запускать, чтобы коалицию выстраивать, а он очень рьяно мешал ей это делать. Вот и отправили его по возрасту в почётную отставку пушниной на северах торговать. Говаривали, что он по всей Арктике фактории ставил, экспедиции снаряжал. Матушка моя его до сих пор не любит, кстати говоря, как и великий князь.

— Хорошенькая такая рекомендация! — рассмеялся я. — А Михаилу Дмитриевичу он чем не угодил?

— А он тогда не только матушке по рукам надавал, но и желающим увеличить расходы на военную сферу. Как всегда у нас бывает, в период неразберихи: то ли перевооружение хотели затеять, то ли форму поменять, а под это дело большое количество денег по карманам растащить. Так что в этом случае военщина вместе с матушкой была заодно, отправляя Лисицына в отставку едва ли не с песнями и с плясками.

— Однако, какое редкое единодушие, — хмыкнул я, — дружить против кого-то, мешающего воровать.

— Не боишься такие нелестные характеристики особам императорской крови отпускать? — принц задумчиво взирал на меня из темноты кареты, но взгляд его пылал родовым даром Пожарских.

— Уж лучше я вам буду говорить правду, меньше запоминать придётся, — пожал я плечами. — В отставку меня вы уже отправили, можете ещё в опалу отправить, но тогда придётся искать кого-то другого для похода по публичным домам.

Принц спустя секунду совершенно неаристократически заржал.

— Что есть, то есть. Железин или Морозов мне бы такое интересное и полезное времяпрепровождение не обеспечили бы.

— Да уж… обычные дворяне кое-чем другим по борделям занимаются, а мы… маскарадами да ещё и не с дамами…

Теперь ржали уже мы вместе с принцем, осознавая двусмысленность фразы.

— Ладно, мне есть над чем подумать, — отсмеявшись, ответил принц. — Тебе же никто не мешает продолжить вечер с гораздо большим удовольствием, чем до того. А то у меня голова болеть будет созданием нового списка верных мне лиц.

Столько было безнадёги в голосе принца, что я невольно решился его приободрить:

— Я, кстати, не думаю, что верность империи и Отчизне может сильно расходиться с блюдением собственных интересов, — заметил я. — Попытка пропихнуть кого-то из своих к власти всегда была, есть и будет. Другой вопрос, что давать пропихнуть своих нужно только отдельным людям, не абы кому. Вот и всё. Поэтому не будьте уж столь строги к остальным. Как-никак, пока ещё вы — тёмная лошадка для них. Здесь и сейчас вы видели, как они отстаивали так или иначе собственные интересы. Надо ещё посмотреть, как они государственные интересы отстаивать будут, а потом рубить с плеча. В любом случае, на вашей коронации они все обязаны будут принести вам присягу.

— Ох, Юрий Викторович, присяга — это одно, а клятва крови и возможность не оглядываться в одной комнате с некоторыми — это совсем другое.

— Сколько у вас родов, которые приносили клятвы крови? Такие же, как и Угаровы в своё время?

Принц посмотрел на меня и задумался, прежде чем ответить.

— Сейчас — восемь. В своё время была дюжина. Но часть родов прервалась… Уж очень много империя воевала.

— И что, и бастардов не отыскать? — вздёрнул я бровь. — Не верю! Отыщите уж кого-нибудь с соответствующей родовой силой, да признайте, земли из фонда выделите — и будет вам ещё четвёрка. Только вот ранг должен быть соответствующий, чтобы абы кого главой семьи не признавать. Уж по родословным книгам поискать-то можно. Кого-кого, а бастардов у дворян всегда хватало. Мне ли не знать… И мотивация быть верными у них как бы не большая, чем у законнорождённых. Им будет что терять вместе с вашим расположением.

— Про собственный опыт… Ты о чем? — принц не на шутку обеспокоился. — Каким бы ни было твоё происхождение, тебя признала княгиня, алтарь рода и предки. Иначе ты не носил бы на пальце такую милую вещицу, как перстень князя.

Вспомнив напутствие бабушки пообщаться с принцем, решил чуть приоткрыть тайну собственного происхождения.

— Я про своего отца, оказавшегося родом из Раджпутана.

Принц молчал, переваривая мои откровения. А потом натурально полыхнул огненной аурой.

— Во дворец, здесь я твоё царственное происхождение обсуждать не буду.

— Нечего обсуждать. Есть факт родства и острое желание части моей родни по отцу меня убить. А ещё есть факт пробуждения у меня их родовых способностей. Исключительно потому, что я стараюсь не иметь от вас секретов, сообщаю, что планирую посетить тренировочный полигон архимагов в ближайшее время. Если повезёт, получите плюс один к обороноспособности империи, ну а на нет и суда нет.

Принц лишь покачал головой.

— Значит, тёмные иллюзии, если мне не изменяет память, — проявил редкую осведомлённость родовыми дарами иностранных правящих династий Андрей Алексеевич. Преподаватели принца не зря свой хлеб ели. — Поэтому, скорее всего, купол мерцает разными цветами. Таких у нас не было.

— Может и не будет. Но если вдруг, — я поднял указательный палец, — вдруг владелец подтвердится… Можно какое-то время держать это в секрете? — закинул я удочку на проявление ответной лояльности со стороны наследника престола после того, как сам решился на откровения.

— Секретность в таких случаях маловероятна. Ты автоматически должен получить армейский чин, довольствие и…

— … и обязанности явиться на войну по первому требованию! — закончил предложение я за принца. — Я же сейчас всё равно что обезьяна с пустотной гранатой необученная. Я не отказываюсь воевать… мне нужно время для освоения силы.

Принц молчал с минуту, но всё же ответил:

— Я дам тебе это время. В конце концов, у нас еще остались архимаги, чтобы не отправлять на войну восемнадцатилетнего мальчишку.

— Сказал другой восемнадцатилетний мальчишка, — вернул я ему его же фразу.

— К сожалению, как говорил мой отец, восемнадцатилетние на войне — не редкость. Редкость — солдаты и маги старше пятидесяти.

***

После маскарада на именинах мадам Жюли я отвёз принца во дворец и посоветовал проинформировать Железина об использовании его личины. А то могли возникнуть некоторые недоразумения.

Отметив, что время стремительно неслось к полуночи, я сообразил, что едва успеваю в Теневую гильдию. Карточка-приглашение у меня была при себе, потому сменив карету на химеру и накинув на себя иллюзию, я отправился сразу же в Тамас Ашрам. За пять минут до полуночи я вновь оставил крылогрива в вольере, а сам подходил к арочному привратнику.

Карточка-приглашение опустилась на деревянный поднос, вьюнок на несколько секунд оплёл пригласительный билет, видимо, проверяя на подлинность.

Создание Психо проверило карту и вернуло мне её со словами:

— Добро пожаловать в Тамас Ашрам! Нуждается ли сударь в повторном прослушивании правил поведения?

— Нет, благодарю, — отказался я. Хоть правил было и немного, но тратить на повторение время не хотелось.

— Тогда прошу вас проследовать в ресторан и повторно предъявить пропуск там. Вас ожидают.

В ресторане я передал ту же карту кусту-администратору на входе — то ли дриаде, то ли созданию древесного толка, ещё одному из порождений Психо. Она улыбнулась мне, сложив в подобие улыбки шипы терновника, что выглядело несколько жутковато в её неестественном обличье:

— Заказчик ожидает вас в одиночестве в кабинете наверху. Вас проводить?

— Нет, благодарю.

— Тогда вы можете самостоятельно проследовать в кабинет с помощью лифта и следовать указателям. Дверь отворяется индивидуальным ключом картой, прошу! — мне выдали кусок не то некого полимера, не то сплава, на котором всё также сияли солнце и месяц и стояла отметка «3–18».

— Третий этаж, восемнадцатый кабинет? — на всякий случай уточнил я.

— Всё верно, — кивнула администратор, но ветви всё также удерживали карту. Не спеша отпускать её. — И напоминаем о правилах посещения Тамас Ашрам. Если процесс выполнение заказа может нанести вред заказчику, просим уведомить об этом заранее.

— Нет, вред заказчику не предусмотрен. Может, уснёт на несколько часов и выспится, наконец.

— Благодарим за понимание, — ветвь, удерживающая ключ-карту, тут же исчезла. — Плодотворной работы.

Я направился в тот самый лифт, за которым в своё прошлое посещение наблюдал несколько раз. Ощущение, признаться, было странным. Обилие света ослепляло, не давая с высоты поднимающегося лифта разглядеть сидящих за столиками гостей, а им — меня. В общем-то, всё было весьма продуманно — как для сокрытия гостей в лифте, так и для сокрытия гостей в зале.

Лифт остановился на отметке третьего этажа. Стеклянные двери раскрылись с тихим мелодичным звоном, как будто стекло раскололось и осыпалось, однако же ничего подобного не произошло. Я посмотрел на таблички, где действительно, словно в гостинице, были указаны стрелки с направлением и номерами: от одного до десяти — в одну сторону, от десяти до двадцати — в другую. Сообразив, что восемнадцатый кабинет — это второе направление, я повернул направо и принялся изучать таблички-номерки на дверях. Отыскав номер восемнадцать, я приложил ключ-карту к мерцающему огоньком квадратику, и дверь с щелчком отворилась.

Закрыв её за собой, я прошествовал по тёмному коридору с толстым ковром, заглушающим шаги, и спустя минуту оказался в обычном, пусть и со вкусом обставленном, гостиничном номере, где была кровать, диванчик с креслами, панорамное окно во всю стену, на фоне которого виднелись ночные виды столицы. В кресле же, бездумно созерцая панораму, сидел ни кто иной, как Солнцев Дмитрий Сергеевич, сын небезызвестного мне графа Солнцева, на которого я же сам наложил проклятие.

Слегка кашлянув, я привлёк к себе внимание. Солнцев дёрнулся. Выглядел он уже несколько лучше, чем при нашей последней встрече в театре. Видимо, мои кошмарные химеры вняли предупреждению и чуть поумерили пыл в своём дозоре. Но судя по реакции Солнцева, его ещё долго будет преследовать нервный тремор в ответ на резкие звуки.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — обратился ко мне он, не узнав. Всё же иллюзии — одна из самых перспективных видов магии. — Мне сказали, что вы можете избавить от ночных кошмаров. Меня мои преследуют вот уже несколько месяцев. Помогите мне.

Я же задумался над тем, чьим заменить собственный голос, так как мне нежелательно было бы выдавать свою личность. Хотелось бы, чтобы голоса ещё и отличались. Почему-то в памяти всплыли воспоминания тихого, чуть скрипучего тембра Олега Ольгердовича в момент, когда я забирал его из богадельни при Орденском храме. Его я и решил воспроизвести.

— Гарантировать результат не возьмусь. Но попробую

— И на том спасибо, — без всякого бахвальства отреагировал Солнцев -младший. — Чем я могу вам помочь?

— Расслабьтесь и попытайтесь уснуть.

Дмитрий горько усмехнулся.

— Что-то я погорячился с предложением помощи. Сомневаюсь, что смогу уснуть по заказу. Особенно, когда знаю, что меня ждёт в грядущих снах.

— Тогда я вынужден буду вам помочь химическими средствами. У вас нет проблем с переносимостью эфира? — уточнил я на всякий случай.

А ведь как знал, что может понадобиться помощь по усыплению пациента, и попросил у Эльзы небольшой пузырёк эфира, который использовали при проведении операций для бедняков. Сестра, конечно, удивилась моей просьбе, однако же дала мне подобное вещество.

— Никак не переношу, — растерянно ответил Солнцев, поглядывая на меня с опаской. — Вернее, никогда на себе не пробовал. Обычно меня усыпляли лекари.

— У вас есть платок? — задал я вопрос.

— Да, пожалуйста, возьмите.

Солнцев вынул из нагрудного кармана батистовый платок с вышитыми инициалами и передал его мне. Я чуть смочил его эфиром и передал обратно бывшему камер-юнкеру принца.

— Приложите к носу. Сделайте десяток глубоких вдохов, этого будет достаточно.

Солнцев в какое-то мгновение сомневался, однако же спустя несколько секунд улёгся на постель и приложил платок к лицу. Видимо, настолько сильно его доконали мои кошмары, что он уже был готов на любые эксперименты. Уснул он спустя пять ударов сердца. Сколько уж там вдохов ему понадобилось, я не считал.

Для верности, я попробовал его ущипнуть и даже уколол булавкой от его шейного платка. Однако же он никак не отреагировал. Глубокое дыхание свидетельствовало о состоянии сна. Сымитировать такое состояние было достаточно проблематично, но в следующий раз надо бы научиться наводить сон у Кхимару, решил я. Без подстраховки на чужой территории применять дар больше не хотелось.

Когда я планировал помочь Солнцеву, Кхимару озвучил мне два варианта: забрать своих химер в собственное Ничто, как живых существ, или выкачать всю кровь из Светлова, чтобы исчезла руна-активатор проклятия. Последний вариант не подходил под правила поведения в Теневой Гильдии. Потому я решился забрать своих нечаянно созданных питомцев. Поделав всевозможные пассы чисто для отвлечения внимания — мало ли, вдруг Светлов лишь изображал сон, — я в какой-то момент позвал химер поддельным скрипучим голосом:

— А ну-ка, мои дорогие кошмарики, идите к папочке!

Выглядело это несколько театрально, однако же мои кошмарные химеры принялись проявляться одна за другой в гостиничном номере, обкладывая со всех сторон Солнцева-младшего. При этом смотрели на меня они заинтересованно, но без агрессии, явно видя меня под иллюзией — видимо, связь позволяла им игнорировать личину, наброшенную поверх моего тела.

Пришлось пройтись и погладить каждую по головам, тем самым через касание перенаправляя их в собственное Ничто. Одна за одной мои химеры исчезали, подставляя головы под столь нехитрую ласку, тыкаясь своими носами, а одна из них даже облизала мне ладонь шершавым языком перед тем, как исчезнуть. Насчитав таким образом десяток созданий, я уж думал было, что всё завершилось, однако одна химера, наиболее крупная из всех остальных, вышла из мрака коридора, где, видимо, сторожила дверь, чтобы нам никто не помешал.

Её взгляд был на удивление разумным. Она будто бы спрашивала:

«Ты уверен, что хочешь нас забрать?»

Пришлось мысленно ответить ей:

«Я вас не развоплощаю, я забираю вас домой. Руна-активатор никуда не исчезнет, она будет служить для вас маячком. Если у него вновь появятся мысли причинить вред Эльзе либо кому-либо из нашего рода, вы отправитесь и завершите начатое. Пощады ему не будет».

Всё это я попытался донести исключительно мыслями, но, судя по изменившемуся взгляду вожака, он кивнул, будто бы понимая мои резоны, а после и сам подставил голову под мою ладонь.

Когда последняя из химер исчезла, я не стал будить Солнцева, а покинул номер, прикрыв за собой дверь.

Сперва у меня даже была мысль не брать деньги за свою помощь, однако же я подумал, что, кроме моральных мучений, материальные были вполне соизмеримым наказанием для того, что чуть было не совершил Солнцев. И нечего испытывать жалость к собственным врагам. Потому без всяких колебаний я вернулся на стойку регистрации ресторана и вернул обратно ключ-карту.

— Заказ выполнен? — уточнило творение Психо.

— На мой взгляд, да. Можете уточнить у клиента, удовлетворён ли он результатом.

Дриада на некоторое время замерла, а после только криво ухмыльнулась:

— В этом нет нужды. Мы знаем, что вы выполнили собственную часть сделки. Вы можете проследовать в банк для получения эквивалента вашей оплаты. Благодарим за то, что вы воспользовались услугами посредничества Теневой Гильдии. Необходима ли вам инструкция по посещению банка?

— Да, пожалуйста, — кивнул я.

Я получил карту с отмеченным маршрутом от ресторана до банка, однако же моё внимание привлекли часы за спиной древесного создания. Они показали три утра. С учётом обучения в академии, домой нужно было возвращаться как можно скорее.

— Скажите, а могу я забрать оплату по выполнению заказа позже? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно. Деньги будут лежать на вашем счёте до предъявления соответствующей карты.

Карта «солнца и месяца» вновь вернулась ко мне.

— А если кто-либо другой предъявит эту карту?.. — не успел я задать вопрос до конца, как дриада ухмыльнулась и ответила:

— Поверьте, это невозможно. Отпечаток вашей магической силы мы запомнили. Выдача средств иному лицу не будет возможна.

М-да. Только сейчас я начинал понимать, что Психо действительно создал свой собственный мирок и устроил внутри него всё по собственным правилам.

Уже собираясь уходить из ресторана, я не знаю, что меня дёрнуло обернуться и спросить у дриады, мнящей себя девушкой:

— Скажите, а вы здесь счастливы?

— Ровно настолько, насколько может быть счастливо существо, живущее по собственным законам и собственному выбору вместо навязанных.

Мне показалось, что даже голос существа изменился, как будто мне ответило нечто древнее и настолько разочарованное в жизни, что мне до такого уровня разочарования ещё жить и жить.

— Благодарю за искренний ответ, — кивнул я то ли девушке на стойке регистрации то ли самому Психо в её лице и покинул ресторан.

Домой я возвращался тем же путём, что и прибыл в Теневую Гильдию.

Правда, прежде чем провалиться в сон, я решил всё-таки заглянуть в собственное Ничто для того, чтобы проверить, как обустроились мои химеры. Но стоило мне провалиться в свой пространственный карман и подозвать к себе собственных красавцев, как, кроме горящих серебристым светом глаз горгов, я увидел ещё нечто, движущееся ко мне из тьмы по воздуху. Шелест крыльев отчасти напоминал хлопки кожистых перепонок, и я напрягся. Звуки крыльев Гора не звучали подобным образом, да и он на время обустроил себе гнездо среди камней бывшего жертвенника Пустоты.

Тогда что за чёрт это был? Но спустя секунду я получил ответ на свой вопрос: из тьмы ко мне вылетел десяток химер, уже однажды виденных мною в кошмаре у Светлова. Я прощался с ними, умирающими, от лица бабушки и от лица всего рода Угаровых. Только одного я не понимал: каким образом они перекочевали в моё собственное Ничто из прошлого?

Глава 8

Бежать со своим открытием посреди ночи к бабушке я не стал. В конце концов, мне не три года, и магия во мне проснулась не вчера. Это значит, что подобные новости вполне могли подождать до утра и, скорее всего, не протухли бы даже после моего возвращения из академии. А потому я попросту улёгся спать.

В целом, на удивление, со смертью Светлова в моей жизни особо ничего не изменилось. Да, бабушка знала о смерти нашего извечного врага. Но Светловы почему-то не объявили нам вендетту. То ли служба безопасности империи доходчиво объяснила им, какой топор навис над их шеями, то ли и вовсе скрыла моё участие в уничтожении патриарха их рода. Но, признаться, я на всякий случай навёл справки и узнал, что на текущий момент в столичной академии обучаются трое отпрысков Светловых. И потому ожидал как минимум от них какой-нибудь подлянки. Однако прошло три дня, и всё было абсолютно мирно и спокойно. Мы обучались на совместных занятиях всем курсом, и даже Воронов немного присмирел, не повторяя демарша с деньгами, и всё ещё косясь на меня, причём изредка сталкивая локтем что-нибудь на пол и ожидая, когда веник с совком вновь появятся.

Но нет, система клининга всё ещё не была готова. Юматом занимался выполнением поставленной мною задачи, тихо матерился, приходя отчитываться вечерами, и говорил, — что прототип существует, но воплотить его работу столь изящно, в виде совочка и веника, он не может. Нет. Пока для уборки удалось приладить заклятие тлена, используемое некромантами, но оно было ни разу не безопасно для того, чтобы применять его в столовой или других помещениях академии.

А между тем близилось время сдачи эссе по мировой ресурсной экономике, а я всё ещё не знал, какой из вариантов ответов, кроме правильного, можно правдоподобно изложить в нём. А потому разговор с Юмэ становился неизбежным. До того я пару раз посещал её палату, но девушка находилась в глубоком лечебном сне. А ведь статус наших взаимоотношений так и не был определён. По признанию Эльзы и доктора Лемонса, кицунэ сейчас проходила глубокую перестройку энергосистемы организма, причём ни доктор Лемонс, ни Эльза не могли объяснить, что именно перестраивается — просто она изменялась. У меня в памяти всплыли пояснения Кхимару том, что девочка пошла по пути обожествления, и находится на слишком ранней стадии, а потому, возможно, энергосистема как раз-таки перестраивалась для потребления не магии иллюзий, а именно энергии верующих.

Но, опять же, у меня имелись подозрения насчёт эффективности выбранного пути, поскольку из так называемых «благодарных верующих» у неё был только Леонтьев. На одном таком источнике долго не проживёшь и тем более чудес не насовершаешь. Не будет же он денно и нощно молиться только кицунэ, ему ещё и на меня работать надо.

Правда, к сожалению, и не только на меня. Уже приходил запрос от службы безопасности империи о проведении серии допросов с целью получения показаний от самого Леонтьева. Как никак, он бывший служащий короны, его слова имели очень даже большой вес, и его показания о похищении Светловым тоже были немаловажным аргументом в деле обвинения.

Леонтьев, кстати, пришёл в себя довольно быстро. Буквально на следующие сутки он уже появился ко мне и поинтересовался, какой последний из его отчётов я изучил и о чём мы с ним можем предметно побеседовать, есть ли у меня какие-либо пожелания в изменении его работы. Я смотрел на фаната управленческой деятельности и думал: «Хвала богам, которые направили Леонтьева к нашему порогу в своё время, иначе этим всем мне пришлось бы заниматься самостоятельно, а я этого крайне не хотел».

Нет, понятно, что деловым вопросам предшествовала искренняя благодарность, что я не бросил и спас его.

— Для меня это было чем-то вроде… само собой разумеющегося, — прервал я поток его благодарностей. — Запомните: вы — мой человек. Мы обменивались с вами кровными клятвами, и чтобы ни случилось, за таких людей я всегда пойду в огонь, в воду, да хоть смерти в зубы. И не только. Я ценю верность и сам плачу той же монетой. Точно так же обстоят дела и с предателями.

Но, как оказалось, Леонтьев тоже был не промах в плане верности и даже пару раз заикался по поводу моего решения в отношении Юмэ Кагеро, то и дело пытаясь за неё вступиться — то ли по-джентльменски, то ли из искренних чувств, ведь она действительно дважды спасла ему жизнь. Он прекрасно запомнил кинжал, торчащий из собственной груди.

— Можете не тратить своё красноречие, — сказал я. — У нас с госпожой Юмэ есть собственные взаимоотношения, и, поверьте, я ей также благодарен, как и вы, за то, что она вас спасла. Именно поэтому я не бросил её посреди леса в полуразрушенном заводе по производству пустотных гранат. Кстати, насчёт гранат: вас тут будут опрашивать из имперской безопасности. Возможно, вы видели процесс производства либо же работу технологической линии? Мне ничего подобного на территории завода не попадалось при штурме, но вдруг у вас есть иная информация.

Леонтьев задумался на некоторое время, а после ответил:

— Юрий Викторович, если честно, я же не маг. Я плохо представляю, что я видел, но у меня есть подозрение, что все эти ящики с гранатами, прежде чем превращаться в смертоносное оружие, каким-то образом взаимодействовали с теми камнями, на которых вы были едва ли не распяты… и тоже находились с кинжалом в груди, как и мы. А потому точно ничего не смогу сказать. Но камни при этом присутствовали, и гранаты находились внутри огороженного чёрными камнями пространства.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — поблагодарил я Леонтьева.

А ведь камни я уберёг, и на них были некие руны. Часть, правда, была начерчена кровью, и лишь другая часть выцарапана на камнях. Вот бы ещё в памяти восстановить всё это — цены бы не было.

Таким образом, разговор с Юмэ всё переносился, пока Эльза не предупредила меня, что к вечеру третьего дня перестройка организма кицунэ должна будет завершиться, и она, вероятно, придёт в себя. Бежать из моего дома ей особо было некуда. К тому же, после некоторых бесед Савельев передал мне документы, найденные при тщательном обследовании завода. Сперва я даже не понял, что попало мне в руки. Ведь на рулон шёлка в тубусе у меня мало ассоциировался с документом, но развернув лоскут ткани, вручную исписанный и заверенный кровью, я впечатлился. Там описывались условия выхода Юмэ Кагэро из рода японских иллюзионистов на вольные хлеба. Видимо, мать торговалась за свободу кицунэ до последнего, ибо Юмэ ушла отнюдь не с голой задницей. В описи были как финансовые активы, так и недвижимость. Отдельно был оговорен запрет на использование родовых артефактов и обучение кого-либо родовым техникам. В целом, Юмэ даже сейчас была обеспеченней Угаровых на момент моего попадания в тело Юрия. Но меня мало интересовали её деньги. Да и моим обучением кицунэ вряд ли будет заниматься. Теперь у меня есть Кхимару и Ражев. Более того, Юмэ и хотела находиться рядом со мной, чтобы вспомнить своё прошлое. Вспомнила, и даже встала на путь обожествления. Но кровную клятву это не отменяло. Потому поговорить нам всё же нужно было.

Как там сказал Кхимару: она сперва стала причиной моего появления на свет, а после попыталась убить, чтобы я не достался кому-либо. Весьма ревнивая парадигма.

Хотя Пустота не так давно сделала то же самое: сперва сделала меня своим первожрецом, а когда я не захотел плясать под её дудку, попросту попыталась меня убить. Интересно, это у всех женщин одинаковая логика поведения? Или же только богини столь неоригинальны? На фоне кицунэ и Пустоты Эсрай, как единственная знакомая мне полубогиня, выглядела вполне оригинально — та попросту решила сбросить со мной напряжение после многотысячелетнего плена, отблагодарив меня совершенно иначе. Но, тут главное — не обмолвиться её отцу или матери о подобных игрищах, а то появятся другие заказчики на моё убийство.

Пока же, возвращаясь с обучения после общеобразовательных предметов, я планировал всё-таки с бабушкой и Кхимару отправиться на полигон. О тестировании площадки полигона мы договаривались накануне, раз уж по расписанию у меня выпало занятием по химерологии. Отправляясь на тренировочный полигон, я заодно вспомнил ещё об одном моменте, которым давно хотел поинтересоваться у бабушки. Поэтому полёт мы провели в неспешной беседе.

— Елизавета Ольгердовна, а какое отношение имеет бывший архимаг Капелькин к нашему роду?

Княгиня только скривилась.

— Запомни, Юра, бывших архимагов не бывает. Мёртвые — бывают, бывшие — нет. Даже если по какой-то причине источник мага утрачен — либо перегрет, либо деформирован, — знания из его головы никуда не денутся, и он всё равно в большинстве случаев, при наличии заёмных источников силы, смог бы уделать любого маломальски серьёзного противника. Потому Капелькина ты очень зря сбрасываешь со счетов, ещё и недооцениваешь.

— Да нет, я-то как раз его не недооцениваю, — тут же отказался я от бабушкиных обвинений. — Уж после того, как это создание умудряется возникнуть из капель воды и также испариться, у меня как-то, знаете ли, наглости не хватит обозвать его слабым магом. А вот наличие у него осьминожьих щупалец как бы напрямую намекает на связь с нами. Тем более, то, как филигранно он ими управляет, и вовсе заставляет думать, будто бы он наполовину водное создание.

— Это примерно так и есть. Судя по размеру щупальцев, там даже не наполовину, а на две трети, — рассмеялась бабушка. — Бедному даже бассейн подземный пришлось построить для того, чтобы успокоить сущность осьминога в себе. А так, Капелькин — один из двух десятков архимагов Чёрной сотни, прошедших обучение в стенах столичной академии и дававших личную клятву ещё деду нынешнего наследника престола. Так что практика выискивать магических самородков в народе и обучать их за счёт империи не нова — здесь принц всего лишь возродил старую добрую традицию, пытаясь пополнить поредевшие ряды архимагов. Что же касается Капелькина… он выслужил личное дворянство. Когда я была ещё совсем девчонкой с косичками, он был с моим дедом в весьма хороших отношениях. Именно поэтому, когда случилось очередное тихое брожение океана, он всё-таки отправился искать своего боевого товарища.

— Что такое «тихое брожение океана»? — поинтересовался я.

Бабушка изумлённо уставилась на меня, а после махнула рукой:

— Всё забываю, что ты же только в начале обучения. На самом деле, Юра, людям свойственно бороться за ареал обитания не только между собой. Про тварей из Пустошей ты уже знаешь, но есть и другие наши соседи по миру.

— Это кто и где? — удивился я.

— Самую обычную географию и тектонику нашего мира в общих чертах себе представляешь?

— Да, движение огромных плит, на поверхности которых живут люди, порождает вулканическую активность, землетрясения и прочее.

— Всё верно. Как думаешь, Камчатка с Шивелучем, Сахалин, Курилы — к чему относятся?

— К Тихоокеанскому огненному кольцу, — припомнил я.

— Всё верно, так и есть. Соответственно, когда происходит так называемое тихое брожение океана, это означает, что сдвигается земная кора, в некоторых местах высвобождается огромное количество лавовых масс, а океан в таких точках просто вскипает. Его скрытые обитатели, для того чтобы спастись, выбираются из глубин на поверхность, на время конкурируя с нами за ареал обитания. Однажды, во время тихого брожения, из Курило-Камчатского желоба наверх поднялось нечто столь шедеврально огромное, ужасающе-прекрасное, да ещё обладающее зачатками магии, что Капелькину пришлось вступить с ним в противостояние. Разом лишиться всего Тихоокеанского флота империя не могла.

— Погодите, княгиня, вопрос. Если у него случилось противостояние с водным существом, каким образом он оказался в жерле Шивелуча? — уточнил я. — Я думал, он с кем-то из воздушников не поделил ареал обитания.

— Вот это самое интересное. Не скажу, что упокоив, это было нереально, но успокоив своего противника и планируя отправить его чуть позже в глубины океана, Капелькин спеленал спрута и копил силы через накопители, чтобы через время провести доставку врага на дно желоба. В этот момент большая, плавающая, огромная туша, никоим образом не сопротивляющаяся, привлекла внимание кое-кого побольше. Мы не учли, что лава поднялась не только на дне океана, но и в других местах. Из Шивелуча ударил километровый столб пепла, под прикрытием которого из недр вулкана выбралось нечто лавово-огненное. И оно мало было похоже на животное, скорее уж на подобие элементаля или же мифической рептилии с крыльями летучей мыши, по которым в океан стекала раскалённая лава…

Я видел, как Кхимару хмурился при описании легендарного существа, однако у меня отчего-то на подкорке зудел лишь один вопрос:

— Оно было большое?

— Что?.. — не сразу поняла мой вопрос бабушка, прерываясь. — Дед говорил, что твари такого размера не должно было существовать в природе. Она бы просто не взлетела. Но эта… не просто летала, она выбрала себе в качестве десерта океанического спрута. На верхушке того самого спрута болтался ещё и обессиленный Капелькин в человеческом обличии. Тварь же оказалась гурманом и решила еду сперва поджарить где-нибудь на углях, так сказать, запечь и лишь после этого употребить. Вот так и спрут, и Капелькин рухнули однажды в жерло Шивелуча.

— Магия магией, но в жерле действующего вулкана вряд ли выжило бы живое существо, — пробормотал с улыбкой Кхимару.

— Ты считаешь меня выдумщицей? Или стоит выразиться прямолинейней? — всегда спокойная бабушка вдруг, что называется, окрысилась с полунамёка. Что это вдруг на неё нашло?

— Княгиня, я и мысли не имел вас оскорбить, — тут же пошёл на попятную демон. — Простите, если мои слова вас задели. Скорее, я с высоты мужского эго предположил, что некоторые детали героического рассказа иногда нами преувеличиваются, особенно если мы пытаемся поразить воображение прекрасной половины человечества.

— А кто вам сказал, что оно было живое? — задал я вопрос невпопад, лишь бы перевести тему с назревающего спора.

На меня единодушно уставились демон с бабушкой с выражениями скепсиса на лицах.

— Оно хотело жрать и напало на спрута. Это ли не признак жизни? — привёл свой аргумент Кхимару.

— Кхм… — я кашлянул, чтобы скрыть смешок, — ледяной элементаль тоже напал на Кремль, ведь его спровоцировал пожар. Если предположить, что дед княгини видел очень древнего элементаля магмы… то тот просто мог устранить магического конкурента исключительно из злости от побудки. Спрут — создание водной стихии. Вот и весь ответ… А размер просто указывал на его древность. Если они растут медленно, как те же вулканы или горы, то вполне могли достичь подобных размеров.

Бабушка с демоном переглянулись, но не стали возражать.

— А чем тогда Капелькина вытащили из вулкана?

— Так горгульями. Они же каменные, для них лава вулкана безобидна была. Другой вопрос, что я потом на основании описаний деда создала особый вид химер. Их ещё потом обозвали властителями неба, — с гордостью поведала княгиня. — Как раз смогла органично объединить рептилию с летучей мышью. Но сейчас, в мирной жизни, таких лучше не воспроизводить. Уж больно своевольны, всегда шли до конца при выполнении заданий, потому быстро погибали.

— Я видел их, — сообщил я бабушке, от чего у той брови взметнулись. — Где и когда? Ведь последние погибли до твоего рождения.

— Во сне у Светлова, когда он переживал свой самый страшный кошмар. В том, что Светлов — скотина, я не имел ни малейших сомнений. В том что он выжил, умудрившись восстановить источник после того, как у него там почти уже и скелета не осталось, тоже не удивлён. Я видел, что амулет какой-то сработал. Но за что он Угаровых так ненавидел? Ты и наши химеры его вытащили из ада…, а он на нас устроил охоту. Как так-то? А как же долг жизни, честь в конце концов?

Бабушка с минуту думала, что ответить, пока мы подлетали на химерах к полигону.

— Всё просто. В своё время я была одним из разработчиков принципиальной схемы могильников — закупоривающих заклинаний, объединённых в одну систему и удерживающих периметр империи. Но ситуация сложилась такова, что для закупоривания было необходимо магическое средоточие мага определённой ёмкости в качестве батарейки и подпитки. Так вот, все архимаги Чёрной Сотни тянули жребий, когда определяли, кто пойдёт на добровольную жертву, отправляясь умирать. И, как ты понимаешь, однажды жребий выпал мне. Дело в том, что я готова была отправиться туда и запечатать ценой собственной жизни один из множества Могильников. Мы все знали, на что шли, и для нас это было ничуть не удивительно. Другой вопрос, что остальные участники создания конструкта воспротивились. Ты же знаешь, что архимагический статус я получила за умение, а не за объём источника. Мой объём источника не подходил для того, чтобы качественно запечатать прореху, и тогда жребий пришлось перетягивать. И он выпал Светлову. По его мнению, он не должен был вообще пострадать, всё из-за меня. Он долго и намеренно распространял слухи о том, что я специально создала такой конструкт, чтобы убрать конкурентов и вылезти как якобы всесильная, всезнающая. На деле же… сам понимаешь, что из этого вышло. Вот отсюда его ненависть к нам.

Однако… причина давней вражды стала ясна, но всё же мне непонятна была такая одержимость. Светлов же выжил, едва ли не единственный из всех архимагов, использовав некий амулет второго шанса. Казалось бы, живи и радуйся, но нет.

— Что ещё ты видел? — между тем заинтересовалась бабушка.

— Отчасти видел, как он подыхал. Потом, как возродился. Видел, как разлагались твои химеры, вытащив его. Видел эту болотную жижу, которая накатывалась из Пустошей. Я ещё кое-что видел…

Мы практически добрались до полигона. Но всё-таки сделали ещё круг, заводя химер на вираж, поэтому у меня было время ответить.

— …Не просто видел химер. Я каким-то образом умудрился переместить умирающих бабушкиных химер из кошмара Светлова в собственное подпространство. Насколько это реально?

Этот вопрос я уже адресовал Кхимару.

Насколько была удивлена бабушка, настолько же спокойно воспринял информацию. Демон.

— Ты же помнишь, что души наиболее одарённых воинов я забирал, чтобы они не ушли к Махашуньяте на перерождение, и помещал в химер. Поэтому сам понимаешь, если уж я в состоянии был собрать чужие умирающие души, то уж собрать и приманить к себе умирающие души творений твоего рода — вообще плёвое дело. Поэтому ты в целом не сделал ничего сверхъестественного либо удивительного, ты всего лишь повторил самую обычную практику.

А вот у бабушки челюсть слегка отпала, если можно было выражаться столь фигурально.

— Погоди, у тебя теперь где-то в подпространстве есть… души моих умерших химер? Души властителей неба? С крыльями-перепонками огромного размаха?

— Насчёт душ — не знаю, — пожал я плечами. — Но кто-то есть.

— И ты их можешь… вновь сделать живыми? Овеществить?

— Возможно. Особенно с учётом твоего подарочка, — я указал на костяной перстень с элементом её силы для запечатывания. — Другой вопрос, что это наверняка будет проблематично без имеющихся живых образцов. Но, возможно, при наличии…

— Нет, не проблематично! — тут же возразил Кхимару. — При наличии души в качестве основного стержня расход на воссоздание тела идёт минимальный. Вспомни собственного двойника, его воссоздать и управлять им было значительно сложнее, чем химерами. Ведь те у тебя изначально обладают некоторыми зачатками личности.

Картина у меня в голове окончательно сложилась. На воссоздание бабушкиного легиона химер у меня бы ушло несколько лет при всей мой продуктивности. Из кошмара Светлова я вытащил за четверть часа чуть меньше дюжины химер. Вывод напрашивался сам собой.

— Господа преподаватели, исходя из полученных вводных, ближайшие тренировки по химерологии нам бы неплохо несколько пересмотреть.

— Заем? — едва ли не хором спросили Кхимару и бабушка.

— Затем, что бабушка будет спать, введённая в сон или в транс с твоей помощью, — указал я на демона, — а я буду пытаться гулять по её снам и собирать когда-то погибших химер из легиона Бешеной Суки Угаровой.

***

Владимир Ильич присматривал за своей сворой первокурсников, заранее согласовав с академией, что в ней повсеместно расставят вазы с цветами. Без водных окон разорваться на сто капель было нереально, чтобы следить за всеми и сразу. Но после стычек в первые два дня студенты отчего-то присмирели. В такую удачу Владимир Ильич не верил, а потому принялся следить за студентами даже с большим рвением чем раньше. Что-то готовилось, но что? Даже Воронов и тот ходил смирно, только всё заглядывал в ректорат, узнавая про свой эксклюзивный стол.

Чем спокойней были студенты, тем тревожнее было Капелькину. Трель телефонного аппарата заставила вздрогнуть его от неожиданности. Подняв трубку, Владимир Ильич услышал знакомый голос. Зная занятость оппонента, он догадывался, что тот не просто поболтать решил на досуге.

«Неужто и правда дрянь какая-то на монетах обнаружилась?» — мелькнула у куратора мысль, но он гнал её старательно. Всё же на курсе хватало представителей древних родов, и звонок мог касаться любого из них. Вслух же Капелькин спросил:

— Порадуй меня, Григорий Павлович, скажи, что там понос какой-нибудь безобидный был или облысение на худой конец.

— Не порадую, Владимир Ильич. Дрянь там. Причём такая, которая в микродозах используется дипкорпусом для работы за рубежом. А у тебя ею щедро монеты сдобрили.

— Неужто убил бы? — удивился куратор — Прямой ведь запрет.

Собеседник вздохнул тяжело.

— Загляни вечером ко мне в гости, расскажу. По телефону такие вещи не буду описывать, я ещё в своём уме, в отличие от некоторых.

— Хорошо, — согласился куратор. — Какую меру наказания к студенту применять хоть?

— Никакую, — в трубке вновь послышался тяжёлый вздох и шуршание бумаг. — С отцом виновного беседу провели. Студент у вас больше не обучается. Переведён в Соловецкий коллегиум.

Капелькин присвистнул. На Соловки обычно отправляли учиться только полных неуправляемых идиотов, с которыми родители не могли сладить. Это было нечто вроде сплава тюрьмы и военной школы. Оттуда либо выходили людьми, преданно служившими Родине, либо не выходили. Империи не нужны были неуправляемые и неподконтрольные магически одарённые уроды.

— Ждать замену?

— Ждать. До конца недели прибудет.

Глава 9

И всё-таки разница между посещением чужого купола и собственного была преогромной. Уж не знаю почему, но даже при приближении к черно-розовому семафору я почувствовал некое тепло, как будто вот-вот должен был вернуться в отчий дом. Признаться, странное ощущение: в то время как при посещении бабушкиного купола весь организм бил тревогу и испытывал дичайшее напряжение, здесь же — хоть бы хны, будто в горячую ванну опустился. Не пришлось даже никаких символических пасов делать либо устраивать противостояние с целью доказать собственное право владения — я всего лишь перешагнул границу купола.

Оказавшись внутри, я на какое-то время замер, ведь картина, представшая моему взору, отозвалась глубоко в душе. Будто струна натянулась внутри и зазвенела, резонируя в унисон с увиденным. Я едва успел заметить горный хребет, огромный белоснежный амфитеатр, странный замок, чем-то похожий на корону с зубцами-башнями… Стоило начать всматриваться и отмечать детали, как всё исчезло. Тьма опустилась, скрывая столь непривычный, но отзывающийся в сердце пейзаж. Вместо этого предстало дикое нагорье со скалами, где-то вдалеке переходящими в пустыню. На границе перехода мерцало зеленоватое марево, как в кошмарном сне у Солнцева.

Но стоило мне вновь начать всматриваться в подробности пейзажа, как он тут же изменился, демонстрируя белоснежные отроги скал и песочек пляжа на острове Итуруп. В поисках бабушки я тогда облетел все Курилы и запомнил столь удивительную картину: белоснежные скалы, зелёный покров острова и сине-чёрные воды океана… По сравнению с бабушкиным куполом, в моём пейзажи менялись чересчур быстро. Мне же нужен был какой-нибудь один, достаточно спокойный, нейтральный. Потому, воскресив в памяти воспоминания о степях близ Керчи со сладковатым запахом мёда медоносов, я уставился на уже знакомый и осознанно выбранный пейзаж.

— Вот таким и оставайся, нечего гостей пугать, — пригрозил я своей тренировочной площадке пальцем и вслед за этим я вышел за территорию купола. Бабушка встречала меня с явно читаемой гордостью во взгляде. Не менее гордое выражение лица было и у Кхимару. Рядом из тумана соткался смотритель полигона Игнат Радимович.

— Однако… Поздравляю, князь, — кивнул он мне. — И тебя, Лиз.

— Игнат… — заикнулась было бабушка, тут же нахмурившись.

— У меня на его счёт отдельные указания, не бойся, — тут же успокоил Елизавету Ольгердовну боевой товарищ. — Юрий Викторович, вы хоть скажите, что это за магия такая? Впервые вижу такое сочетание цветов.

— Разновидность магии иллюзий. Кошмары, — решил я ответить, утаив про вероятность отпечатка магии рассвета.

— Кхе-кхе! — закашлялся смотритель и покосился на княгиню. — Жди проблем из Раджпутана.

«Вот же, какие они все осведомлённые, что принц, что Игнат Радимович. Все они что ли штудируют гербовник всемирный на досуге?» — тихо выругался я про себя.

— Знаю, — кивнула бабушка. — Если захочет, заберёт своё по праву силы и крови, а нет…

— Его спрашивать не будут. Там привыкли превентивно устранять угрозы владычества местного махараджи. Конечно, не закон Фатиха, слабых не трогают, но и с конкурентами не церемонятся.

— Разберёмся, — припечатала бабушка, прорычав одно единственное слово.

— Моё дело предупредить, — пошёл на попятную смотритель и истаял, словно туман на солнце.

Вспомнив, как я проводил в купол за руку Юмэ, я точно так же взял за руку бабушку и хотел то же самое проделать с Кхимару, но тот лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой:

— Это нужно только для тех, с кем у тебя нет общей крови или с кем ты не связан кровными клятвами. В случае с княгиней и со мной общая кровь у нас есть, но без твоего разрешения мы всё равно сюда не попали бы.

Перешагнув границу круга, мы оказались внутри. Кхимару узнал местность практически сразу.

— Как будто вновь перенёсся к собственной пирамиде, — с улыбкой отметил он. — Да и погода здесь явно получше той, что сейчас на улице.

Бабушка же разглядывала окружающую нас степь и даже расстегнула несколько пуговиц на жакете из-за жары.

Дав княгине немного осмотреться, я взял на себя роль конферансье.

— Елизавета Ольгердовна, позвольте мне сперва познакомить вас ещё с двумя представителями несколько иного вида, связавшими свою судьбу вместе с моей. Кродхан, Маляван, появитесь для знакомства, — обратился я к демонам, упрятанным в моём собственного Ничто.

— В каком виде? — поинтересовался Кродхан.

Я же переадресовал вопрос бабушке:

— Он интересуется, в каком виде перед дамой представать. В человеческом или в естественном?

Бабушка криво улыбнулась.

— Я всё-таки не кисейная барышня, а архимаг. Тем более всегда было интересно увидеть природную форму существа иного вида. Тебя это тоже касается, — обратилась она к Кхимару.

Тот лишь пожал плечами и тут же сбросил личину, на глазах раздаваясь в плечах, отращивая все три головы и четыре руки. Хвостом он сорвал ветку цикория, цветущего мелкими сиреневыми цветами, и преподнес её бабушке.

— Да-а-а… — та медленно окидывала взглядом демона и цокала языком. — Однако… Теперь понятно, почему Трихёвдат. Действительно трёхголовый. Что, и летать можешь? — с любопытством спросила она, обходя по кругу Кхимару и уделяя особое внимание его крыльям.

— Могу, правда, давненько не практиковался, — демон стоял, расправив плечи, позволяя изучать себя со всех сторон.

Следом появились и Кродхан с Маляваном. На них бабушка смотрела уже более благосклонно.

— О-о, а этих уже более антропоморфными сделали. И конечностей поменьше. Вон, одному и вовсе на шерсть расщедрились, чтоб в холодных широтах мог воевать, — указала княгиня на Кродхана, а после переключилась на Малявана: — А тебе, красавец рептилоидный, на северах у нас, ой, некомфортно будет. Сразу видно, вас для тёплых мест соображали.

Завершив осмотр, бабушка с достоинством кивнула по очереди и Кродхану, и Малявану:

— Елизавета Ольгердовна, приятно познакомиться.

Демоны ответили нестройными приветствиями.

— А что за место? Мы опять перенеслись к гробнице Кхимару? — обратился ко мне Кродхан, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Мы наконец-то нашли место, где никто не сможет подсмотреть за нашими тренировками.

Демоны переглянулись между собой, но за всех ответил Кхимару:

— Лучше всего обучение происходит на практике. Как в случае с атакой на завод в лесах. Наша магия… она напрямую воздействует на других существ, раскрывая их страхи и питаясь ими и используя их в качестве топлива. То, что ты создаёшь своих химер на собственной голой силе, не есть правильно. Твой ресурс конечен, в то время как страхи существ при определённых обстоятельствах бесконечны. Пока они живы, во всяком случае. Каждая эта эмоция есть подпитка для нас. Посему место, конечно, хорошее, но тренироваться с тобой нам, скорее всего, придётся где-нибудь среди людей. А здесь, в лучшем случае, ты можешь тренировать собственных химер либо же отрабатывать определённые манёвры вместе с моими химерами.

— А у тебя тоже есть химеры? — бабушка была не менее удивлена.

— Есть, как не быть, — улыбнулся по-отечески Кхимару всеми тремя пастями.

— Покажи, — не то попросила, не то потребовала бабушка, при этом взгляд у неё загорелся фанатичным огнём. Вот уж точно она — фанат собственной магии и, даже лишившись силы и источника, не перестала обожать дело всей своей жизни.

— Уверена? Они не безобидные котятки, — на всякий случай переспросил демон, но бабушка была непреклонна.

— Уверена! Из твоих оговорок я поняла, что внутри них сокрыты души воинов. Думаю, что абы кого — убийц, насильников — ты бы не забрал. А значит, это такие же в прошлом, и в нынешнем, достойные существа, видевшие кровь, боль, смерть и защищавшие родных и близких. Котятки или нет — не важен облик, важна душа и сила, сокрытая в её недрах.

Правая из трёх голов Кхимару закрыла глаза и начала тихо раскачиваться из стороны в сторону, словно кобра во время танца под дудочку заклинателя. Через несколько секунд странного «танца» рядом с демоном появилось тёмное облако, из которого одна за одной прибывали его химеры. Шипя, рыча, повизгивая, поскуливая, стрекоча и издавая множество звуков, слабо поддающихся классификации, они летели, бежали, ползли, вышагивали и даже вползали, словно спруты, по голой земле.

Всех их объединяло одно: смертоносность форм. И пока одна из голов Кхимару находилась в состоянии полусна-полуяви или же и вовсе в трансе, открывая проход для своих творений, другая тихо порыкивала на химер, когда те пытались шипеть либо рычать в сторону княгини, высказывая недовольство столь пристальным вниманием от посторонних. Услышав предостерегающие звуки со стороны собственного создателя, химеры присмирели и просто усаживались кто где стоял, замирая на манер музейных экспонатов и позволяя себя рассмотреть со всех сторон.

Нужно отдать должное бабушке: она тоже не наглела. Осматривала она химер исключительно с профессиональным интересом и без желания потрогать руками.

Для демонстрации Кхимару вызвал далеко не всех собственных химер, я насчитал что-то около трёх или четырёх десятков. Одинаковых экземпляров среди них не было.

— Для первой тренировки хватит, — сообщила мне одна из голов Великого Погонщика, указывая на свой отряд и закрывая переход из пирамиды.

— А теперь покажи своих, — обратилась ко мне бабушка.

Вид у неё при этом был словно у маленькой девочки, которую впустили в магазин сладостей и позволили брать всё что угодно, не взирая на цену. Нечасто встретишь подобный незамутнённый детский восторг во взгляде у столетней женщины. Как будто разом осуществились все её мечты и желания.

— У меня всё гораздо скромнее, — хмыкнул я, оценив разнообразие форм и размеров творений Кхимару, и позвал химер из собственного Ничто.

Сперва вышли мои собственные горги — те, кого я забрал со стражи Солнцева. Одиннадцать горгов выходили по одному, подозрительно поглядывая на творения Кхимару, однако же не спешили вступать в какие-либо столкновения. Они рассаживались кругом, как бы защищая меня и бабушку от недружественных, на их взгляд, существ. Без явной агрессии они даже сейчас выполняли защитную функцию. Это заметил не только я, но и демоны.

— А эти откуда? — поинтересовалась княгиня.

— Долгая история. Скажем так, это было наказание Солнцева-младшего за попытку насилия в отношении Эльзы. Они его кошмарили пару месяцев, несколько дней назад я отозвал их. Взамен он дал клятву крови, что ничего подобного не повторится — ни словом, ни делом. Если же он её нарушит, то и метка для кошмаров повторно активируется, и удавка-клятва сработает. Ещё неизвестно, что первое его убьёт.

Княгиня склонила голову в знак уважения к моим защитникам.

— А как же насчёт властителей неба? Ты говорил, что смог каким-то образом вынуть их из кошмара Светлова…

— Так и есть.

Мне пришлось ещё раз нырнуть в собственное Ничто и попросить Гора:

— С меня мороженое, если соберёшь всю эту летающую братию и уговоришь явиться перед наши глаза. Скажи, что их рад буду видеть не только я, но и их бывшая хозяйка, друг и боевой товарищ.

Гор, на удивление, без пререканий кивнул и исчез в темноте. Хлопки его кожистых крыльев сперва эхом раздавались вдалеке, а после и вовсе затихли. Как утверждал иномирный брат, божественные подарки исчислялись гораздо меньшей площадью. Я же даже не представлял размеров своего собственного Ничто. Однако же спустя минуту, может быть, чуть меньше, послышался слитный крик или даже скорее писк, отчасти напоминающий писк летучих мышей в пещере, а после из тьмы проявились алые точки. Властители неба один за другим выныривали из полумрака, отзываясь на мой призыв.

Правда, последним всё же явился Гор.

— Всё, кажется, всех собрал, — отчитался он непривычно серьёзным голосом. — Ты бы с ними как-то побеседовал. А то они в лёгкой растерянности и не совсем понимают, куда и как попали, и что должны будут делать в будущем. Это тебе не созданные тобою лично горги, которые знали свою цель и выполняли её, послушно повинуясь любому твоему слову. Этих создавали с целью убивать, изредка спасать. Поэтому сидеть без дела и маяться бездельем им будет сложно. Имей это в виду. Помнишь старую армейскую присказку?

— Которую? «Солдат всегда должен быть уставшим»? Или основной постулат генералов: «Чем бы солдат не занимался, лишь бы зае… устал, в общем»?

— Обе сразу, — кивнул Гор. — В отношении этих крылатых красавцев нужно делать то же самое: им нужно накидывать задачи — патрулировать территорию, отправлять для слежки, охранять тебя или сестру, хоть что-то придумай. Либо устраивай учения. Но просто так без дела они сойдут с ума.

— Спасибо, Гор, я учту, — принял я слова химеры всерьёз. Всё же он провёл рядом с ними последние дни и вполне мог успеть понаблюдать и прийти к определённым выводам.

— Пожалуйста. Мне здесь свихнувшиеся соседи не нужны, — покачало моё создание головой.

Тем временем внутри полигона разыгралась трогательная сцена: бабушка взирала на сидящих вокруг неё химер — а их было что-то около десятка — и осторожно протягивала к ним трясущуюся ладонь. Они её узнавали и по очереди подставляли голову под нехитрую ласку. Я видел, как у Елизаветы Ольгердовны скатилась одинокая слеза по щеке, и она даже не пыталась её утереть, чтобы скрыть слабость. Для неё это выглядело, будто её боевые товарищи воскресли, — потерянные давным-давно, они сейчас стояли к ней лицом к лицу.

Если я в начале думал, что спасённые властители неба были детищами княгини, то вскоре понял, что это не совсем так. Она действительно относилась к ним как к боевым товарищам, которые прошли войну и закончили свой жизненный путь вместе с ней. Но начинали-то свой боевой путь они ещё с её дедом. А это значит, что эти перепончатокрылые создания, в своё время воевавшие на границе с Пустошами, помогали трём поколениям моего рода. Как старая верная родовая гвардия, они застали княгиню ещё ребёнком и сейчас видели её уже на закате её жизненного пути.

В какой-то момент Елизавета Ольгердовна тихо стала с ними говорить, причём вслух.

— Да, да, дорогие, — называла она их по именам, узнавая каждого. Кого-то чесала за ушком, кого-то гладила по шейке, кому-то чесала крылышко, отмечая каждый шрам, добытый в какой-либо из битв. — Да, представляете, вы ещё застали моего сына. Внучку уже не видели. А к жизни вас вернул мой правнук. Да, возможно, пока это неполноценная жизнь. Но он достоин верной службы. Он настоящий Угаров.

Они в ответ кивали головой и отвечали, причём я слышал лишь отрывки их разговора.

— Мы видели… Он пришёл за нами… Он облегчил уход… Мы не поняли куда… Это новая жизнь?

Отвечать на последний вопрос пришлось уже мне.

— Пока вы не сможете находиться долго в такой форме. Пока вы зависимы от моего собственного источника магии, вы ещё не полноценные химеры, лишь тень, проекция чужого кошмара. Но я очень скоро постараюсь это исправить, — обратился я к властителям неба.

Те прислушивались ко мне, то и дело переводя взгляды с меня на бабушку, а после и на остальных химер.

— А это кто? — спросил один из них, видимо, кто-то вроде вожака.

— А это создания Кхимару. Вполне возможно, что в будущем вам предстоит сражаться с ними плечом к плечу на одной стороне. А пока, чтобы вы не застаивались, не скучали и не дурели, вместе будете тренироваться.

— Тренировки — это хорошо, — кивнули летуны. — Но лучше всего тренироваться в деле. Где сейчас в империи неспокойно? Мы там можем пригодиться.

Бабушка лишь покачала головой.

— Не в таком количестве. Сперва нужно восстановить численность легиона. Вы, конечно, грозная сила, и даже сейчас эвакуационная команда хоть куда, но наша сила была в количестве.

Химеры слитно кивнули ей головой.

— А потому вам бы для начала нужно размяться и вспомнить фигуры пилотажа, которые мы с вами изучали. Всё-таки прошло чуть ли не полвека с вашей смерти.

— Для нас смерти не было…

— Прошло всего лишь несколько дней…

— Мы застряли внутри бесконечной тьмы…

— Мы пытались её исследовать, найти её границы, но пока нам это не удалось…

— Если нас станет больше, то мы справимся и с этой задачей… — наперебой отвечали химеры разными голосами.

— Со всем вы справитесь, но пока тренировку никто не отменял! — добавил я стали в голосе, вспомнив замечание Гора. И странные крылатые химеры с кожистыми крыльями послушно поднялись в небо звеном, отправившись на боевое тактическое слаживание. Княгиня обернулась ко мне с ошалевшим взглядом.

— Если бы не видела их и не трогала своими руками, ни за что бы и не поверила. Это даже не мои творения. Это творение деда. Я, конечно, потом воспроизводила его наработки, но эти… эти помнят ещё его. Ты, правда, сможешь собрать их всех, восстановить наш легион, вернуть их всех к жизни?

— Вероятно, смогу. Но смогу ли я одновременно поддерживать жизнь всего легиона? Не факт. Всё же я не бездонная бочка. Но если получится каким-то образом перекидывать их на подпитку страхов на той же войне во время боевых столкновений, то очень может быть наш легион действительно обретёт вторую жизнь.

— Тогда что же мы теряем время? — со свойственной ей решительностью возмутилась княгиня. — Кхимару, усыпи меня. Пусть Юра отправляется путешествовать по моим кошмарам и воспоминаниям и собирает весь цвет и гордость нашей гвардии.

Как оказалось, не так-то просто было сделать то, о чём говорила княгиня. То ли благодаря своему собственному характеру, то ли оптимистичному взгляду на жизнь, но с кошмарами и с заказными снами у княгини не срослось. Да, Кхимару усыпил её, однако же, сколько бы мы ни просматривали бабушкины сны, подходящих не было. Потому спустя час нам пришлось разбудить Елизавету Ольгердовну. Та с надеждой оглядывалась по сторонам, но, не увидев прибавления, нахмурилась.

— Что-то не так?

— Возможно, нам придётся тебя испугать и лишь после усыпить, — прямолинейно заявил демон. — Пока те сны, которые тебя посещают, не имеют ничего общего с потерями химер на поле боя. А возможно, даже лучшим вариантом будет посетить сны твоих боевых товарищей или врагов. Ведь ты настолько привыкла к своим химерам, что они не являются для тебя источником страха, в то время как все остальные, кто так или иначе воевал с тобой бок о бок, их искренне побаивались. Из их памяти вполне вероятно, что можно будет получить соответствующий кошмар.

Мы с бабушкой переглянулись между собой и едва ли не хором произнесли:

— Капелькин!

Этот точно должен был натерпеться страху, падая в жерло Шивелуча. Вот с него предположительно и нужно было начинать.

***

Григорий Павлович Савельев взирал на своего гостя и думал, как бы ему помягче сообщить, что одну проблему на его курсе он решил, а другую лишь невольно создал. Однако же сделать это стоило заранее, прежде чем магическое несчастье в человеческом обличье свалится на столичную академию магии и устроит там локальный конец света.

Куратор первого курса столичной магической академии Владимир Ильич Капелькин пока даже не догадывался о мыслях хозяина дома, продолжая виртуозно орудовать столовыми приборами при разделке балтийского копчёного угря, поданного на ужин. Делать сие с помощью осьминожьих щупалец было бы гораздо удобней и быстрее, но правила приличия и полученное дворянское достоинство обязывали следовать правилами вбитого ещё в академии этикета.

— Владимир Ильич, прекращай играть в дворянина. Сам знаешь — рыбу, птицу и девицу берут голыми руками. Представляю, как долго и старательно выносили вам мозг в академии этикетом, но, право слово, я не тот человек, перед которым стоит себя напрягать по этому поводу.

Капелькин улыбнулся и отложил в сторону приборы, которые присосками на щупальцах удерживать было не так уж и просто с учётом их размеров. Дальше рыба была едва ли не молниеносно очищена от костей, сбрызнута лимонным соком и с удовольствием поглощена. После трансплантации Капелькин стал рыбным гурманом, а потому балтийский копчёный угорь, поданный для него Савельевым, был чудо как хорош.

— Расскажи же мне, Григорий Павлович, чем таким Воронов умудрился монеты обработать, что теперь доучиваться поедет на Соловки?

Глава имперской службы безопасности и сам отложил в сторону приборы и, последовав примеру хорошего знакомого, тоже разобрался с угрём руками. Вытерев рот и отложив салфетку в сторону, он коротко ответил:

— Название я тебе не скажу, всё-таки засекреченная разработка. Но принцип действия объясню. Есть вещество, которое в контакте с магией Вороновых в малых дозах способствует установлению доверительного контакта. При неоднократном контакте «вещество+сила» формируют привязанность, полностью контролируемую инициатором. То есть это может быть как дружба, так и привязанность иного толка. Концентрация вещества на монетах зашкаливала. Обработали их с гарантией. На убой, с учётом магии Вороновых. Проще говоря, любой из самородков, кто поддался бы на его провокацию и поднял деньги — даже просто чтобы вернуть их владельцу, — всё обучение бегал бы за Вороновым, словно пёсик на привязи. Скорее всего, попав под непосредственное влияние, разорвал бы контракт с империей, оказался бы в глубочайшей долговой яме, поскольку, сам понимаешь, образование в столичной академии далеко не бесплатное. А после его бы выкупили Вороновы и пристроили к себе в клан на мизерной зарплате пожизненно отрабатывать навешанную их же ручками долговую кабалу. Причём гипотетически сработать это должно было, брось он хотя бы одну монету. Но он наследил чрезмерно. О пропаже такого количества вещества уже заинтересовалась наша служба, как ты понимаешь. Министр иностранных дел у нас понятливый, и сын быстро вылетел из академии, как пробка из бутылки игристого вина. Выяснить, кто Воронова надоумил на подобный экспромт, не удалось. Тот искренне считает, что придумал просто новый способ получения сильных магов в свой клан, и что обработай он подобным образом хотя бы трёх студентов из самородков, никто бы не заподозрил ничего плохого. Мало ли — простолюдинам захотелось богатой жизни, вот они и решили сделать ставку не на императора с гипотетическим получением дворянства, а сразу на вкусную, богатую жизнь в найме.

Капелькин переваривал услышанное, что не мешало ему параллельно изничтожать второго угря.

— А если бы кто-то из аристократов поднял? Ну, допустим… — предположил Владимир Ильич.

— Вряд ли, — размышлял вслух Григорий Павлович, отпив из кубка белого вина и смочив горло. — Нас с детства учат не разбрасываться деньгами и не поднимать их с пола. А если и поднимать, то, скорее всего, сделав это магией — воздухом, землёй, водой, чем угодно. Признайся, ты ведь и сам взял монету с помощью магии воды, ведь так?

— Так, — должен был признать Капелькин.

— Во-о-от! Поднимать деньги с пола — это привычка исключительно бедняцкая. Поэтому рассчитано всё было не на аристократический менталитет.

Капелькин хмыкнул.

— Как бы то ни было, но с самим Вороновым разбирательство ещё не окончено. Если его младший отпрыск умудрился свободно добраться до веществ подобного ранга секретности и стоимости, то возникают уже вопросы к профессиональной компетенции самого министра иностранных дел. Посему дальше это уже переходит в ведомство нашей службы, а не вашей.

— А что же касается замены? — вернулся к академическим вопросам куратор первокурсников.

Прежде чем ответить, начальник службы безопасности старательно подбирал слова, а после плюнул и сказал, как есть:

— Это не совсем замена. Это мы, честно говоря, воспользовались подвернувшейся возможностью.

— Какой именно? — напрягся Владимир Ильич, переставая разделывать следующего угря.

— У парня нет триады. У него один-единственный дар, но работает он не так, как надо. Честно говоря, мы больше надеялись, что в академии смогут отладить работу потенциально очень сильного мага, потому что в его родном учебном заведении от него вешаются и сладить с ним не могут. Может быть, получится здесь. Ну или получится хотя бы природу неправильности вычленить.

— Простолюдин или аристократ?

— Аристократ из обедневших. Я тебе даже досье захватил, чтоб ты хотя бы знал, с чем будешь иметь дело.

— Вот спасибо, друг мой ситный, — кивнул Капелькин. — Вместо одной проблемы водрузите нам на голову другую.

— Уж извини, нельзя было не воспользоваться подобной возможностью. Местное отделение гильдии магов столицу прошениями забросало.

— И всё-таки вы-то здесь причём? — удивился Капелькин. — Вы же к образованию никоим боком. Вы же больше по проблемам в империи.

— В том-то и дело, что сейчас это едва ли не ходячая бомба на ножках. И если мы ничего не сможем сделать, парня, возможно, придётся ликвидировать либо убрать куда-нибудь настолько глубоко, чтобы он не мог никому навредить со всеми вытекающими последствиями. А сам знаешь, что для мага — запретить пользоваться силой — равносильно смерти.

— Знаю, — не стал кривить душой Капелькин. — Ладно, давай сюда досье. Посмотрим, какой подарочек ты мне подкинул.

Глава 10

Полигон мы покинули уже ближе к вечеру. Но у меня в планах стояло ещё одно дело, а именно — пообщаться с Юмэ. У комнаты японки, я встретил сестру, которая с озадаченным выражением лица прислонилась спиной к стене и разглядывала узор на мраморных плитах пола. Она в задумчивости водила пальцем, будто бы воссоздавая некие завитушки в воздухе собственной силой.

— О чём задумалась? — полюбопытствовал я у неё, прежде чем идти беседовать с Юмэ.

Эльза даже вздрогнула от моего вопроса. Магический узор в воздухе рассеялся и лишь после этого сестра перевела на меня взгляд.

— Да вот, напрягает меня некая тенденция среди наших одногруппников. Но чем именно, я не могу понять, — сообщила мне сестра.

— Так и чего же я такого не замечаю, моя дорогая Эльза, что вдруг повергло тебя в подобное состояние?

Как я привык доверять собственным предчувствиям, так и озабоченности сестры я тоже уделял должное внимание. Если уж довольно сильный лекарь вдруг замечает что-то неправильное в тех людях, с которыми мы бок о бок проводим едва ли не полдня, а она и почти весь день в академии, — хотелось бы знать, чем это может для нас аукнуться.

— Понимаешь, я же лекарь, и нас постоянно натаскивают замечать изменения в организмах окружающих нас людей. Вольно или невольно я уже привыкла сканировать тебя и бабушку, иногда исподтишка, когда вы чем-то заняты. Мне так спокойней. Возможно, это некая тревожность проснулась в связи с вашими магическими изменениями. У бабушки исчез источник, а у тебя он окаменел, и в какой-то мере я чувствую себя ответственной отслеживать состояние вашего здоровья, чтобы вовремя предупредить об его изменениях и можно было успеть что-то предпринять. Но эта привычка, да и в принципе обучение лекарскому делу, невольно распространилось не только на вас, но и на наших одногруппников. Приходя в аудиторию, я умудряюсь окинуть взглядом всю нашу честную компанию. И вот уже пару дней замечаю изменения в состоянии здоровья некоторых студентов.

— Я так подозреваю, что речь идёт о простолюдинах, о наших самородках, — на всякий случай уточнил я.

Как ни прискорбно, но я подспудно ожидал каких-то подлянок от дворян. И даже присмиревший Воронов никоим образом не внушал мне доверия. Конечно, вряд ли самородков могли толпой бить, этого бы не позволили. Но мне ли не знать, насколько могли быть изощрёнными в своих «шутках» дворяне, особенно привыкшие к собственной безнаказанности. Тот же Солнцев-младший был прекрасным тому примером.

— Так в том-то и дело, — возразила Эльза, — что изменения состояния здоровья есть не только у простолюдинов, но и среди дворян.

«Неужто моя теория про драки в тёмную оказалась верна?» — подумалось мне, но вслух я спросил совершенно иное:

— Что именно ты заметила? У кого-то есть некие травмы, внутренние повреждения, что-то подобное?

— Нет. Я видела последствия вмешательства лекарей. И мне даже кажется, что я узнала почерк силы одного из ребят, которые обучаются в академии на более старших курсах.

— Тебе кажется или ты уверена?

— Полной уверенности нет, — возразила Эльза.

— Но что-то же тебя зацепило? Возможно, парень договорился на них за определённую плату отрабатывать некие лекарские конструкты, — принялся перечислять я. — Возможно, ребята сами заплатили ему энную сумму за то, чтобы он их лечил. Ведь оказание услуг не возбраняется в академии. К тебе, кстати, приходили с подобными предложениями?

Эльза лишь покачала головой.

— Я первокурсница, вряд ли ко мне кто-то решится подойти с подобным вопросом.

— Не скажи, ведь ты же сдала квалификационный экзамен и подтвердила компетенцию младшего лекарского персонала, потому вполне могут.

— Нет, ко мне с подобными предложениями не подходили. Но сам факт того, что одновременно подобные изменения происходят и у дворян, и у наших самородков, меня почему-то смущает.

— Скольких, — поинтересовался я, — скольких ты заметила с подобными вмешательствами за два дня?

— Восьмерых. Трое дворян, пятеро самородков.

— Лечат хоть качественно? — спросил я. — Может у тебя приступ аккуратности, или комплекс отличницы включился? Именно поэтому ты заметила некие несоответствия?

Эльза всерьёз задумалась над моими последними словами, но спустя несколько секунд ответила:

— Я бы сделала лучше, но огрехи там невелики. Со временем здоровый организм сам выправит. Либо соответствующая лечебная алхимия поможет.

Я же про себя подумал:

«За два дня восемь человек — это многовато, с учётом отсутствия каких-либо боевых или спортивных занятий».

— Фамилии написать сможешь? — спросил у сестры.

— Я не всех ещё успела изучить за эти несколько дней, но постараюсь, — кивнула Эльза. — А что, есть некие мысли?

— У нас у всех индивидуальные занятия магией с наставниками. Уточню у Капелькина, он точно должен знать, если на занятия к студентам вызывали лекарей.

— Логично, — вынуждена была признать Эльза. — Похоже, я просто ищу чёрную кошку в тёмной комнате.

«Но это не значит, что её там нет», — мысленно добавил я про себя.

— Если список завтра пополнится, скажи, — попросил я сестру.

— Хорошо, — кивнула Эльза и направилась к себе писать список.

Тем временем я вошёл в комнату к Юмэ. Та уже полностью оправилась и взирала на меня с некоторой опаской. А ещё теперь это был взгляд ни разу не молоденькой кицунэ: на меня смотрела сущность старше Юмэ в сотни, если не в тысячи раз. И эта сущность явно меня опасалась. Как я это понял? По дымке страха, исходящей от неё. Она была практически осязаема и тянулась в мою сторону, словно ластилась. Да, никогда не думал, что страх может ощущаться на языке как некая сладость и пьянить не хуже алкоголя. Неожиданное открытие.

— Вижу, госпожа Юмэ Кагэро, вы вспомнили свою прошлую жизнь. Или вас теперь нужно называть Инари? — обратился я к кицунэ, присаживаясь на одно из кресел, стоящих у постели японки.

Даже при звуках своего второго имени она вздрогнула и чуть отпрянула от меня. Но это было скорее показное выражение страха. На самом деле боялась она куда сильнее, хоть и старалась скрыть это, ломая комедию.

— У многих из нас, да и у тебя тоже, множество имён. Если я знаю, каким образом оборвалась моя прошлая жизнь, то даже не представляю, что должно было произойти, чтобы твоя оборвалась. Хотя мало ли нелепых случайностей на свете. Возможно, ты просто тоже недооценил собственного соперника, как и я в своё время.

— Возможно, но сие мне пока неизвестно, — не стал я юлить, заметив, что кицунэ сама перешла на ты в разговоре. — Раз уж ты всё вспомнила и прекрасно осознаёшь, кем была, и даже вновь встала на путь обожествления, на этом наши пути с тобой расходятся. И да, должен всё-таки поблагодарить тебя за то, что не дала умереть Леонтьеву. Хоть я и сознаю, что этим ты пытались отсрочить собственную смерть от невыполнения кровной клятвы или от невольного нарушения оной, но всё равно рад, что ты предпочла бороться до последнего.

— Я не нарушала клятвы, — вспылила кицунэ, — я даже сдала с потрохами твоего врага службе безопасности, но те не отреагировали.

— Отреагировали, — я всё же решил сообщить, что послание японки дошло до адресата, — но дали мне возможность свести счёты, тем самим невольно обрекая тебя на смерть.

Японка выругалась, но тут же оборвала себя на полуслове.

— Это подтверждает, что вины за мной нет.

Я решил оставить это её замечание без комментариев. Возможно, у меня был очередной приступ паранойи, но доверие — не мой сильный конёк.

— Что будешь делать дальше?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Леонтьева ты мне не отдашь?

— Не отдам, — подтвердил я. — Конечно, он вполне сам мог бы захотеть уйти и стать твоим первожрецом. Но сил у тебя не так чтобы много, чтобы делиться ещё ими с неодарённым. Культ свой собственный создавать — это нужно уезжать куда-нибудь в глушь и там набирать себе верующих. Сколько на это уйдёт времени, не представляю, но… это уж твоё решение.

— В том-то и дело, что мне нет смысла создавать с нуля собственный культ здесь, — пожала плечами японка и будто бы невзначай откинула край одеяла, выставляя стройную ножку напоказ. — В то время как в другом месте есть целый род, мне поклоняющийся, основа моей силы. И хоть мы находимся в совершенно разных мирах или измерениях, я не знаю, но где-то он есть, и я слышу лишь отголоски силы, до которой не могу дотянуться. Моей силы, силы моей веры, которыми я привыкла оперировать и которыми легко пользовалась в прошлом. Понятно, что все мы хотим силы и независимости. Но смысл мне начинать с нуля здесь, если у меня есть свой культ там. Нужно только вернуться. Если я права, и ты тот, кто ты есть, то у тебя должна быть возможность открыть портал и вернуть меня домой. По сути, это и всё, что мне теперь нужно.

Я расхохотался. Нет, правда, я рассмеялся так, что слёзы выступили в уголках глаз.

— Инари, наглость — второе счастье, да, лисичка? Как будто открыть портал в другой мир — это просто раз плюнуть.

— Но ты же это делал. Это у вас наследственное, ты же умеешь, — я покачал головой. — Ты же каким-то образом вытащил нас из дирижабля вместе с яйцом феникса. Таким же образом ты вытащил нас с завода. Хоть я и была практически в состоянии агонии, но всё равно кое-что запомнила. Ты умеешь. Другой вопрос, что не хочешь, скорее всего.

— Знаешь, Инари, — решил я использовать вновь обретённое полубогиней имя, — у всякой правды есть своя цена. И сейчас всё очень сильно будет зависеть от твоей искренности. Я дам тебе честный ответ на твою просьбу, если ты ответишь честно на мой вопрос.

— Какой вопрос?

Щупальца страха просто полыхнули во все стороны от юной полубогини. Она подспудно знала, какой вопрос я задам, и очень сильно опасалась его услышать.

— Расскажи историю наших с тобой взаимоотношений в прошлом. Почему ты считала, что нас связала судьба и перерождение? Рассказывай, как есть, не пытаясь выгородить себя либо казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Прошлое было в прошлом. И от того, насколько честно ты поведаешь нашу историю, очень многое будет зависеть.

Я видел, как Инари взвешивала все за и против. Она металась в своём выборе, никак не в состоянии определиться. А ещё она боялась — она буквально тонула в страхе, перебирая варианты поведения: рассказать всё как есть и, возможно, потерять любую надежду на возвращение домой, или попытаться всё скрыть, но в итоге всё равно получить отказ в своей просьбе. Она пристально осматривала меня с ног до головы, особо остановившись на пальцах рук в поисках колец-артефактов, определяющих правду.

Я решил чуть поднажать на японку.

— А я ведь и сам кое-что вспомнил из нашего прошлого и смогу словить тебя на лжи, если решишь схитрить или высказать полуправду. Нет, ты женщина, и у вас это в крови, в сознании, в программе, прошитой на подкорке. Но сейчас посоветовал бы быть отвратительно честной. Ибо моё доверие тебе и так висит даже не на волоске, а на паутинке жизни Леонтьева.

И Инари решилась, словно в омут с головой нырнула. В момент, когда она пересилила свой собственный страх и заговорила, аура столь близкого, оседающего на языке сладостью и опьянением страха вдруг начала исчезать, разлетаться клочьями, а после и вовсе втянулась обратно в юную богиню.

— Твою мать звали в прошлой жизни — Тэймэй Инари…

С этого начала свой рассказ кицунэ, и дальше слова полились из неё сплошным потоком откровений и водопадом признаний.

— Твоя мать была из Страны восходящего солнца, только в другом мире и с другой политической расстановкой, даже с другими божественными пантеонами, где каждый род имел покровителя в виде животного, растения, насекомого, камня и прочего, настолько разнообразными были верования в нашем родном мире.

Далее Инари приказала моей матери обманом забеременеть от перспективного аристократа-иностранца. Радовало, что мать хотя бы была в того влюблена. Но аристократ оказался не распоследним уродом, и когда узнал о ребёнке затребовал оформить отношения официально и забрать наследника в свой род. Это и стало камнем преткновения. У Инари были на меня свои планы, у отца и его покровителя — свои. Японская богиня планировала поставить меня во главе собственного рода и тем самым усилить его, а возможно, со временем и посадить на трон империи, ведь мать по силе и чистоте крови вполне могла претендовать на нечто похожее.

Дальше была череда неудачных решений, как она их назвала, в результате которых, не получив меня, она решила меня уничтожить, дабы не дать усилиться конкуренту как в божественном плане, так и в аристократическом.

— В прошлой жизни ты ещё в утробе создал дракона, спасая себя и мать от предателей. Твой отец неизвестно как получил у японского императора разрешение на брак и даже выбил ей княжеский титул, причитающийся ей по праву силы и крови.

Дальше вновь была череда безуспешных заговоров, в результате которых богиня убила бабку мою, обезглавив её и пытаясь свалить всё на моего отца, чем самым окончательно ополчила против себя свой собственный род. Основу своего могущества.

— Я доинтриговалась до того, что меня уничтожили собственные последователи. Я же не знала, что твой папаша окажется не самым обычным бароном с магией крови из Российской империи, а Высшим существом, божественный ранг которого кратно выше моего. Он прибыл в нашу песочницу поразвлекаться и не побрезговал завести себе семью с человеческой женщиной. Закончилось всё тем, что он забрал себе под покровительство мой род, забрал мою благодать, а после и уничтожил меня.

Заметив мой скептицизм, кицунэ тут же поправилась:

— Ладно! Не смотри на меня так! Всё равно, я считаю, что виноват в большей мере он! Если бы Тэймэй с ним не связалась, она и дальше была бы послушной девочкой. А тут влюбилась, и всё пошло наперекосяк! Так что, если уж быть откровенной, скорее всего, уничтожил меня не он, а твоя мать. На тот момент я потеряла практически все запасы благодати, попытавшись позариться на чужую. Ну и потеряла голову в прямом и переносном смысле. Так что да, нас с тобой связывают весьма непростые взаимоотношения. На момент моей смерти ты даже не родился, но причиной твоего рождения была я.

— И после всего этого ты хочешь, чтобы я вернул тебя в родной мир, где ты вновь примешься «доить благодать» с рода моей матери? — поразился я. — Это такой изощрённый способ самоубийства? Ты реально думаешь, что тебя там встретят с распростёртыми объятиями?

— Не думаю, но всегда можно что-то придумать. Твоему отцу благодать и вовсе не нужна, у него иные источники подпитки. Да и с тобой мы обменялись клятвами крови.

— Не обменялись, Инари. Ты дала, я — нет. К тому же, судя по обвинениям всех, кого не лень, выводов из своего поведения ты так и не сделала.

— Как это не сделала? Сделала! — взвилась кицунэ, откидывая одеяло прочь и вскакивая на четвереньки на постели столь молниеносно, что её лицо тут же оказалось на одном уровне с моим, а шёлковый халатик распахнулся, демонстрируя красивое девичье тело даже без следа шрама в груди. — Раньше человеческая жизнь не стоила для меня ничего, сейчас же я рискнула собой, чтобы спасти Леонтьева! Я не скрываю, что подспудно виню твоего отца, но и с себя ответственности не снимаю, иначе не рассказала бы всё как было.

— Ой, лиса! Ой, лиса! — восхитился я. — Тебе нужно было быть богиней хитрости, обмана, а не иллюзий. Так хитрить и изворачиваться — это действительно дар! Хотя… иллюзии ведь тоже в какой-то мере обман.

— Ты мне не поможешь… — констатировала кицунэ, усевшись на край кровати и сложив руки в замок на коленях, как примерная девочка. Халат при этом она и не думала запахнуть, видимо, надеясь, воздействовать на меня ещё и на уровне молодых гормонов. — Так и знала, что ты на искренность ответишь отказом, — потупила взгляд Инари, у неё даже кончик хвоста задёргался от расстройства. — Ты не понимаешь… У тебя-то есть выход. Ты всегда можешь уйти к своим, а я…

— Это ты не понимаешь, — покачал я головой. — Вынужден тебя разочаровать, но выхода отсюда нет ни у кого. Не мы с тобой решаем, кто и когда и куда отсюда уйдёт.

— Не мы? А кто? — удивилась Инари, даже, кажется, опешила. — Ты же можешь открывать портал. Твой отец мог. Он спокойно перемещался на различные планы бытия, а у тебя точно есть такая же способность!

— Есть. Но раз уж ты назвалась богиней, то должна знать и некоторую сложность нашей с тобой ситуации. Мы с тобой, дорогая Инари, оказались в отстойнике — мире, где души обязаны пройти некий путь к возвышению, очищению, выполнению программы максимум своего развития. Иначе бы мы с тобой сюда не попали. То есть, где-то напортачив в прошлых жизнях, мы оказались с тобой здесь, и пока мы не извернёмся наизнанку и не раскорячимся, как та корова в бомболюке…

Инари непонимающе уставилась на меня.

— Пропусти и забудь, — махнул я рукой. — Пока мы не извернёмся и не прыгнем выше головы, мы будем перерождаться здесь раз за разом. Никто из нас отсюда не выберется, пока не достигнет максимума. Ты лишь встала на путь обожествления в этом возрасте. Через сколько веков или тысячелетий ты достигнешь той же силы — одним богам известно. Но есть у меня одна знакомая — не буду называть её имя и фамилию, — которая здесь перерождается уже пять тысяч лет и по какой-то причине всё не может переродиться в другом мире. Так что, дорогая моя, открыть портал и вернуть тебя куда-либо я не смогу. И ты, даже достигнув максимума обожествления, совершенно не факт, что сможешь покинуть этот мир. Думай сама, в чём ты в прошлой жизни успела так напортачить, что тебя в связке со мной отправили сюда. Мне и самому интересно, что же я этакого сделал, что меня отправили в этот же отстойник. Но об этом история умалчивает.

— Неужто твой отец не смог тебя отсюда вытащить? — вот теперь на лице у кицунэ проступило искреннее изумление.

— Представь себе, да, не смог. Хотя, насколько я знаю, он пытается. Но доступа сюда нет ни у него, ни у кого бы то ни было.

Я не стал говорить ей об успешной попытке брата на время связаться со мной — это было наше личное дело. Но сам факт расстановки сил в мире я раскрыл без зазрения совести.

Юмэ думала недолго. Её вишнёвые глаза сверкали в полумраке вместе с застывшей горькой улыбкой на губах.

— А что здесь думать? Я так напортачила с собственными верующими, вмешивалась в их жизнь, в том числе и в твою собственную, что, хочу я или нет, в этой жизни мне придётся не мешать тебе, а способствовать твоему возвышению и развитию. И, возможно, тогда, если я помогу тебе выбраться, то местный мир надо мной сжалится и посчитает долг закрытым, позволив вновь переродиться или выпустив меня отсюда с твоей помощью.

М-да, всё же кицунэ проняло. Не факт. Что она осознала всю глубину собственной неправоты, но выводы из собственных поражений она всё же умела делать.

— У меня есть кое-что для тебя, — я протянул деревянный тубус со свёрнутым куском шёлка.

Кицунэ сперва не решалась взять «подарок», но не увидев в моём взгляде намёка на угрозу, сцапала тубус и принялась скручивать крышку. Вынув свёрнутый кусок ткани, она замерла и подняла на меня недоверчивый взгляд.

— Это…

— Не гадай, разверни и посмотри! — подбодрил я японку, которая в этот момент никак не походила на умудрённую жизненным опытом богиню.

Руки у кицунэ подрагивали, но стоило ей начать вчитываться, как на лице отразилось крайнее изумление. Видимо, она рассчитывала на явно худшие условия выхода из рода. Дочитав до конца, она пробормотала:

— Чего бы мне это не стоило, мама, но я тебя оттуда вытащу!

Что ж, возможно, рождение человеком заставило Инари почувствовать себя на месте пешки в божественных играх. Что же касается моего собственного отношения к нашей прошложизненной предыстории, то оно было двояким. С одной стороны, я понимал, что Инари — та ещё тварь! И скорее всего, такое смертью не лечится. С другой стороны, в этой жизни она хотя бы пыталась не повторить прошлых ошибок. К тому же я лично к ней ненависти не испытывал. Рационально не доверял и опасался, но не ненавидел.

Уже собираясь покинуть комнату японки, я обернулся к кицунэ и спросил:

— А какая причина у вас озвучивалась для борьбы за Курилы? Что вас так манило на этом островном архипелаге?

— Тебе официальную версию или ту, которую я подслушала лет этак в десять в кабинете у деда? — без раздумий ответила Инари.

— Давай обе, интересно ведь.

— Официально: нехватка территорий для заселения, контроль водных путей и добыча природных ресурсов, как та же рыба, перламутр, водоросли… Неофициально: кто-то из магов земли обнаружил на Итурупе вокруг вулкана месторождение редчайшего металла, используемого в артефакторике. Название не скажу, не помню за давностью лет, но запомнила, что месторождение возобновляемое. То есть это вулкан его то ли выбрасывает нагора, то ли ещё как-то производит.

— А как же так называемый магический источник?

— А это уже вашим как утечку информации скормили. Нет там источника никакого. Был бы, воевали бы не так вялотекуще. Вон, Океанию нахрапом за пару недель подмяли. А там всего один источник магии жизни обнаружили слабенький. Благодаря ему удалось детей от близкородственных браков привести в норму. А то были бы мы сейчас похожи на австрийцев или венгров. Так что… увы, всё там гораздо прозаичней.

Однако, чудны дела международной ресурсной политики. Похоже, лучше всё-таки посоветоваться с бабушкой насчёт эссе.

Глава 11

Утром, перед отправкой в академию, меня перехватил Алексей с небольшой картонной папкой в руках.

— Князь, я тут по поводу вашего задания в отношении Берсеньевых.

— Слушаю.

— Здесь краткий отчёт по состоянию дел в роду и некоторый экскурс в историю рода. Что же касается личного впечатления, то хотел бы напроситься вместе с вами отправиться в академию. Гостевой допуск мне согласовали.

— Без проблем, — согласился я.

Эльза лишь нахмурилась, переводя взгляд с меня на нашего начальника службы безопасности. Я же тем временем углубился в чтение краткого отчёта.

Род Берсеньевых вёл историю порядка трёхсот лет, что с учётом увеличенной длительности жизни магов насчитывало что-то порядка трёх-четырёх поколений. Они были мелкопоместными дворянами; дворянство получили за личную службу государю-императору, ещё прадеду нынешнего наследного принца. Основатель рода был у него управляющим охотничьими угодьями близ Ильменя. За особые заслуги, умение держать язык за зубами и выполнять пожелания государя он и был возведён в дворянский чин с выделением небольшого доходного имения с выходом к озеру Ильмень и лицензией на рыбную ловлю. Имение их располагалось недалеко от императорских охотничьих угодий, а потому было неудивительно, что императорская семья попросту отрезала небольшой клочок земли за верную службу своему человеку. Сами же Берсеньевы по сути своей не выделялись какими-то особыми магическими талантами; то есть, как указывала аналитическая записка, основатель рода имел скорее способности как хороший делец и управляющий. Что же касается обладания активными магическими умениями, вроде стихийной магии, таковые в роду замечены не были.

Странно. Я впервые поймал себя на мысли: «Неужели в Российской империи есть дворянские роды, не обладающие магией? Не похоже. Ибо тому же Капелькину жаловали личное дворянство за службу империи простолюдином, но именно одарённым. Как же тогда Берсеньевых без магических сил возвели в соответствующее дворянское достоинство?» Вопрос оставался открытым. С другой стороны, если наша библиотекарша не врала, у неё была феноменальная память, а это явно можно было отнести к пассивным способностям. То же управление охотничьими угодьями вполне могло зиждиться на хорошей памяти управляющего, который никогда ничего не забывал. Возможно, это и был тот самый пассивный навык, который помог им получить дворянство.

Дальше я принялся изучать информацию по состоянию дел в роду, и на данный момент ситуация была плачевна. Оказывалось, что Мария Анатольевна была единственным ребёнком последнего главы рода и должна была вступить в права наследования по достижении восемнадцати лет. Сиротой она осталась в возрасте шести лет: погибли одновременно и отец, и мать. Временным опекуном девочки стал её дядя по матери, который, в общем-то, чередой неудачных решений привёл род практически к банкротству. Земля, выделенная государем-императором, находилась в залоге под весьма приличные проценты.

В восемнадцать, поступив в академию по квоте стараниями императорской семьи, которая всё же помнила верную службу и позаботилась о сироте, Мария Анатольевна получила на руки закредитованное наследство и оказалась главой практически разорившегося рода. Пять лет она брала любые законные подработки, лишь бы платить проценты по кредитам и не пустить имение с молотка. Тогда же и устроилась в библиотеку академии на полставки, а после и на полную.

Однако же на свои, по столичным меркам, средние доходы в качестве библиотекаря магической академии Мария Анатольевна тоже не смогла продвинуться в процессе выкупа родовых земель, едва сводя концы с концами.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что отец оставил ей чёткие указания по поводу того, что ей необходимо было продолжить род любым способом, но исключительно с дворянином. А это значит, что супруг должен был бы войти в род Марии Анатольевны. С учётом того, что денег у неё не было, а были лишь долги, выбор кандидатур в женихи существенно сокращался для Марии Анатольевны. В теории она могла бы выйти замуж за кого-то из купцов, которые бы смогли закрыть долги дяди и выкупить имущество и земли Берсеневых, чтобы вновь наладить рыбный промысел на Ильмене. Однако же запрет отца всё усугублял. Обедневшим дворянам она была не интересна, поскольку сама была в долгах как в шелках, а богатым не было никакого дела до её долгов, ведь они должны были бы перейти в её род.

Вот и выходило, что Мария Анатольевна на данный момент могла рассчитывать скорее уж на роль содержанки. Однако же дворянская честь не позволяла ей этого сделать. Теперь становилось понятным её короткие, рубленые фразы, брошенные в мой адрес даже без знакомства: «Супруг требуется. В содержанки не пойду. Капиталов не имею. От титула и фамилии придётся отказаться».

Да, девушка серьёзно попала в переплёт. И понять, чем она меня зацепила, пока не представлялось возможным.

Я поднял глаза на Алексея:

— Какова суммарная сумма долга? Здесь не указано.

Алексей криво усмехнулся.

— Ещё выясняем. На данный момент закладные обнаружены не в одном банке, а в трёх, и, по предварительным подсчётам, долги с процентами и пенями составляют сто пятьдесят тысяч полновесных золотых рублей.

У Эльзы глаза расширились в удивлении. Я же присвистнул.

— Двухгодичное содержание нашей больницы. Однако неудачно дядюшка распоряжался средствами. Кстати, нужно бы понять, какими средствами оброс сам дядюшка в процессе.

— Проверяем, — кивнул Алексей. — В этом направлении информация будет чуть позже.

— Отлично. Как определишься с собственным впечатлением, побеседуем ещё раз.

— Хорошо, — согласился Алексей.

Я уж думал, что до конца поездки мы проведём в молчании, но наш безопасник вдруг заговорил:

— Помнится, вы говорили, что мы с Олегом Ольгердовичем можем приобрести небольшие дома в дворянском квартале, если таковые будут выставлены на продажу.

Алексей сидел напряжённый, с прямой спиной, вцепившись ладонью в подлокотник.

— Всё так, от своих слов не отказываюсь.

— Появился вариант. И если вы не против, я вечером загляну к вам, предоставлю информацию по этому поводу.

— Без проблем. По возможности ещё Леонтьева пригласи, поскольку всё же он в экономических делах смыслит поболее моего.

Алексей, мне кажется, с некоторым облегчением улыбнулся и выдохнул. Вероятно, он ожидал, что в начале наших отношений посулами я пытался смягчить его позицию в отношении меня как наследника рода Угаровых. Однако же моя позиция была стабильна: раз уж мы действительно приняли их в род, то жить они должны были соответственно статусу и никоим образом не должны были быть ущемлены.

— И да, — добавил я. — Если со сделкой всё срастётся, я подготовлю для тебя отряд охраны из химер, который будет подчиняться конкретно тебе и находиться с тобой в контакте по кровной связи.

У Алексея брови взлетели в удивлении.

— А так можно?

— Можно и даже нужно. Так любой гость, посетивший твой дом, будет знать, что ты не просто кто-то из Угаровых — ты Угаров. И химеры, охраняющие покой тебя и твоих близких, будут непосредственным тому подтверждением. Ещё нужно будет в таком случае обсудить вопрос о модернизации системы охраны периметра, но это уже с Юматовым решим, если вариант с домом действительно окажется стоящим.

Кажется, мне удалось смутить Алексея. Прикинув что-то в уме, он произнёс:

— Юрий Викторович, как-то дорогостоящее это всё выходит… Одно дело — дом, и совсем другое — артефакторный контур и химеры — это всё весьма дорогое удовольствие, в том числе и в содержании.

— Алексей, ты — член рода, фактически мой дядя и внук вдовствующей княгини Угаровой. Кроме того, ты — глава нашей службы безопасности. Если твоего родового содержания не будет хватать для содержания собственного дома, то, значит, нужно пересмотреть твоё содержание в сторону увеличения. И это мы тоже сделаем.

Дальнейшая поездка прошла в тишине. Не застав бабушку с утра у себя, я связался с Василисой и узнал, что они отправились на край дворянского квартала, где располагались наиболее бюджетные особняки.

«Если это не секрет, то к кому в гости вдруг решила отправиться бабушка?» — поинтересовался я у химеры по связи, благо расстояние ещё позволяло.

— К твоему куратору, Капелькину.

А вот это уже интересно. Судя по всему, бабушка решила не откладывать в долгий ящик разговор по поводу участия архимага в эксперименте с путешествием во снах и оживлением химер. Ну что же, будем надеяться, что подобные эксперименты мы будем проводить на нашей территории, если бабушке удастся договориться.

***

Вытащить Владимира Ильича на рассвете из собственного бассейна было жестоко, и это не добавляло ему положительных эмоций, тем более что домой он вернулся достаточно поздно после посещения Савельева и просто-таки жаждал отмокнуть, чтобы привести в порядок собственное, столь изменившееся со временем тело. А потому появление Елизаветы Ольгердовны Угаровой он воспринял как неизбежное зло, которому не было смысла сопротивляться. К тому же эту архимагичку он помнил ещё совсем девчонкой с белобрысыми косичками, заплетёнными серебристой лентой в тон родовому цвету Угаровых. Та вместе с дедом и отцом не единожды бывала и в доме Капелькина, а посему знала, где стоило искать Владимира Ильича в столь ранний час.

Тихий плеск вод подземного бассейна заглушал перестук трости, выдавая приближение вдовствующей княгини.

— Владимир Ильич, уж прости за столь ранний визит, но я решила попытаться тебя словить до отправки на службу, — обратилась она к архимагу, опираясь о крупный валун пятой точкой и перемещая вес тела на здоровую ногу.

Послышался плеск, и в полумраке подземного грота из воды появилась голова архимага-водника.

— Лизонька, душа моя, я плохо представляю, что тебя могло привести в мою скромную обитель. Мы же неплохо общались письмами. Что вдруг заставило тебя явиться лично в мою холостяцкую берлогу?

— Нужда, Владимир Ильич, и перспектива, — не стала отпираться княгиня. — У меня к вам весьма нестандартная просьба будет, которая, возможно, весьма положительно скажется на обороноспособности нашей империи.

— Понимаешь, Елизавета, если бы об этом мне сказала любая другая женщина нашей необъятной империи, я бы отмахнулся и, возможно, даже рассмеялся. Но не в случае с тобой. Ты у нас, Лизонька, с детства была большой оригиналкой, а потому слушаю, душа моя. Что я должен этакого сделать, чтобы вновь повлиять на обороноспособность империи?

— Да сущую мелочь, — обворожительно улыбнулась княгиня. — Владимир Ильич, переночуйте разочек у нас в доме. Помнится, ранее вы были частым гостем у нас, но со смертью дедушки перестали у нас появляться.

— Ты сама прекрасно знаешь, что нас связывала крепкая мужская дружба.

— Знаю. И что ни мой отец, ни я не смогли вам заменить утрату.

— Дорогая моя, я, пожалуй, даже соглашусь выполнить твою просьбу и явлюсь к вам в гости и даже позволю себя усыпить, если ты мне ответишь, каким образом, поспав, я улучшу состояние обороноспособности империи. Нет, я, конечно, помню старую шутку твоего деда, что, когда он спит, от него вреда меньше. Однако же по такому принципу я неплохо повышаю обороноспособность страны и у себя в гроте.

Княгиня рассмеялась, и её смех эхом разошёлся по пещере. Напряжение отпускало. Ведь принципиальное согласие от старого друга деда она получила.

— Признаться, мне не принципиально, где вы будете спать, Владимир Ильич. Главное, чтобы при этом присутствовал мой правнук.

— Вот как?

Капелькин подозревал, что Угаров, столь открыто носящий знак Чёрной сотни, и что более важно, получивший разрешение на его ношение вместе со своей сестрой, был ещё той тёмной лошадкой. Да и получение княжеского титула в восемнадцать лет что-то да значило. Старые друзья оставались у Капелькина в разных структурах; они же и подсказали некоторую информацию о мальчишке: серьёзен, пусть и слегка безрассуден, но этим славились все Угаровы. А потому ради простой шутки вдовствующая княгиня не явилась бы к нему домой для личного разговора.

— Как ему поможет мой сон?

Княгиня колебалась, и Капелькин видел это по её глазам: она знала нечто такое, что ещё не было предметом достояния общественности, и сейчас решала, стоит ли посвящать старого друга семьи в тайну. Колебания длились недолго.

— Владимир Ильич, вы же знаете, что просто так, за правнука, я бы просить не стала.

— Знаю, Лиза, знаю.

— Мы вчера были на полигоне у Игната Радимовича.

— И как? Твой купол отозвался?

— Нет, — криво усмехнулась она. — Не отозвался, хотя в своё время принимал его для тренировок, и Игнат это может засвидетельствовать.

— Тогда… — Капелькин не закончил фразу, предлагая самой завершить её.

— На него отозвался другой купол. Именно та сила поможет через ваш сон вернуть к жизни мой легион.

— Говоришь, он у тебя иллюзионист и химеролог? А теперь ещё и сон… — Капелькин осторожно водил щупальцами по воде, не издавая ни единого всплеска. — Я так понимаю, необходимо будет всколыхнуть в памяти всё, что мы прошли вместе с твоим дедом.

— Да, пусть это не самый приятный пласт воспоминаний, но чем больше крови и смертей будет… тем большее количество химер мы сможем вернуть к жизни, — не стала отпираться княгиня.

— Они будут в своём уме?

Как и всякий архимаг, Капелькин знал, что у любого возрождения есть своя цена. Те же Керимовы, возвращая к жизни, знали, что цена бывает разная, в зависимости от длительности срока смерти.

— Он уже делал что-то подобное?

— Сделал, — не стала отпираться княгиня. — Десяток Властителей неба ещё дедовских вернул. И для них не прошло полувека. Для них это был лишь переход из одного состояния в другое. Вчера обкатывали их на полигоне — всё также сильны, не растеряли манёвренности, слаженности и отлично действуют, хоть сейчас на войну. Но с десятком там делать нечего. А легион ему восстановить под силу. Нужно только покопаться в памяти оставшихся в живых современников, видевших мои творения и творения отца и деда.

— Да-а… Таковых-то осталось немного, — прикинул Капелькин. — К Волошиным обращалась?

— Ещё нет. К вам первому пришла.

— И то верно, — согласился тот. — Волошины любят гулять по подпространствам, ещё выловить их необходимо, да и последнее время как-то отстранились они от всего происходящего после смерти Агоя.

— Я думаю, они не откажут. Правнук успел помочь Климу, когда тот дров чуть не наломал в столичной резиденции.

— Даже та-а-ак, — уважительно протянул Капелькин, — если уж ваша кровь всё-таки решила восстановить Чёрную сотню и былое могущество рода, то кто я такой, чтобы отвечать неблагодарностью за спасение собственной жизни? Приводи его сюда. Всё-таки здесь я уже свыкся с собственными демонами и собственными кошмарами. Уж прости, но к вам не отправлюсь. Погода нынче премерзкая. Если мне не изменяет память, то у вас лишь небольшое озерцо, а его температура мне никак не понравится. Уж лучше дома. Если вытаскивать скелеты из шкафов, то, пожалуй, в домашней обстановке.

— Благодарю, Владимир Ильич, — кивнула княгиня и уже собиралась было уйти, но Капелькин остановил её.

— Лиз, а империя в курсе, что обрела ещё одного архимага?

— Да какой он архимаг, пока лишь заготовка, — отмахнулась княгиня. — Учится, старается, шишки набивает. Это да. Да, и с принцем он в хороших отношениях. Тот обещал на время прикрыть его, не распространяясь о подобном. На него и так раджпутанцы копья точат, уже подсылали убийц. Судя по всему, он местному радже дорогу перешёл. Так что, по возможности, будем стараться не афишировать, пока не войдёт в силу. А так ведь не одним объёмом источника воюют. Как говорили у нас: воюют не числом, а умением. Вот умение мы и пытаемся ему подтянуть до нужной планки.

— В этом есть смысл, — согласился куратор, обмозговывая стратегию поведения с собственным подопечным. — Что же, жду на выходных в гости. Только предупредите, в какой из дней заглянете, а то могу остаться в академии. Всё-таки там самородков мне на голову вывалили — немало проблем они создают, так или иначе. Придётся караулить практически как церберу.

— Хочешь, тебе пару десятков химер в помощь отправлю? — светло улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Присмотрят за твоим молодняком и в случае необходимости за шкирку вытащат из всяких неприятностей.

— Было бы, конечно, хорошо, но, пожалуй, пока справлюсь самостоятельно, — рассмеялся Капелькин. — Но предложение запомнил. Возможно, когда-то и воспользуюсь в качестве воспитательных мер.

***

Раджпутан, Индия

Раджа Викрамадитья взбирался по белоснежным мраморным ступеням на вершину Звёздной башни. Давалось это ему с трудом, пот стекал по лицу, по позвоночнику между лопаток и ещё ниже, оставляя липкую дорожку слабости и страха. Стояла удушающая жара. Последний раз в чертоги Звёздной башни Викрамадитья вступал почти семнадцать лет назад, тогда, когда родовой алтарь должен был выбрать правителя Раджпутана… Тогда он со старшим братом Андхакар-Натом стояли друг напротив друга и ждали решения. Алтарь выбрал старшего брата, тем самым подписав ему и его семье смертельный приговор.

Жалел ли Викрамадитья, что расправился с семьёй брата? Нет! Жалел, лишь о выборе алтаря. Ведь если бы тот выбрал Викрама, то семью брата не пришлось бы вырезать под корень, тем самым ослабляя боевую мощь Раджпутана.

Сейчас же, за годы праздности, лени и неумеренных возлияний, Викрамадитья располнел, уже и забыв, что это такое — подниматься вверх чуть более, чем на три десятка этажей. Башня называлась Звёздной не потому, что изнутри была украшена зеркалами и самоцветными камнями, но и потому, что это было самое высокое строение, делающее сердце Раджпутана ближе к звёздам.

Казалось бы, после убийства старого архимага-смотрителя и попытки оборвать недосказанное пророчество, раджа на какое-то время впал в гнев, рассылая во все соседние империи убийц. Но Звезда Раджпутана зажглась не в соседних странах. Её случайно обнаружил его младший брат-бастард, отправившийся сопровождать дочь раджи на именины будущего правителя в холодную страну русов, затерянную средь лесов и болот. Брат там же и остался. Дочь вернулась вместе с сообщением о потере одной из родовых реликвий. Сама Шайянка уверяла, что рус слаб и не опасен, к тому же имеет высокий статус в стране северян, дружен с местным принцем. У него есть семья и ему совершеннейше не интересен трон и проблемы далёкой страны. Он даже не похож на них, разве что цветом волос и отголосками магии.

Вот только, если выродок не опасен, то как убил брата?

Шайянке Викрамадитья не верил. Глупая девка. Если бы браслет не выбрал её… её бы и в живых не оставили после такого провала. А так пока посидит под замком.

Все мужчины по своей натуре — воины и властители, все они от природы хотят власти, поклонения и повелевания людьми. А это значит, что в жилах того руса-выродка, оставшегося, вероятно, от Андхакар-Ната, тоже есть подобные желания. Викрамадитья ждал. Но ждать становилось всё сложнее.

В северную страну отправилась его младшая дочка, жаждущая получить браслет-артефакт, нынче доставшийся Шайянке. Она мечтала выслужиться перед отцом и саморучно произвести устранение угрозы для их ветви рода.

Викрамадитья злился и уже начинал жалеть, что подобную операцию дал спланировать и произвести всего лишь женщине. Да, это его дочь. Да, она столь ядовита на язык и мысли, как кобра. Но она — женщина. С другой стороны, женщинам всегда гораздо проще было управлять мужчинами, и они могли подловить их и уничтожить в таких обстоятельствах, которые мужчины просто не могли бы создать.

И вот уже почти два месяца от неё во снах приходили редкие послания, полные обещаний. Кроме последнего. Сегодня всё должно было решиться.

Потому Викрамадитья шёл к алтарю рода. Ему нужно было удостовериться, что Звезда Раджпутана сегодня погаснет, так и не воссияв в полную силу.

Наконец-то, с передышками, остановками, попытками привести себя в порядок и отдышаться, Викрамадитья поднялся на тридцать третий этаж Звёздной башни. Здесь, на вершине лежала глыба чёрного оникса, такого же глубокого всепоглощающего оттенка, как тьма, в которой орудовали ракшасы, такого же мрачного и страшного, как магия, которой обладали раджпутские раджи. Погасшие, навеки ушедшие в небытие звёзды Раджпутана виднелись искрами, мерцающими под цветами солнца и особенно в лучах луны. И лишь одна точка стала сиять ещё ярче, увеличившись в размерах. Это уже была не искра.

Сила её кратно увеличилась за прошедшие пару месяцев, и сейчас звезда мерцала, пока ещё с перебоями, будто не вошла в полную силу, но аура власти, исходящая от неё, заставила Викрамадитью поморщиться.

— Если его сейчас не уничтожить, то вскоре нам придётся идти на них войной.

Глава 12

Окончание первой учебной недели в академии ознаменовалось изменением нашего численного состава. Перед началом занятия по мировой ресурсной экономике нас посетил куратор и сообщил, что студент Воронов был переведён в другое магическое заведение, и со следующей недели наши стройные ряды пополнит новый студент. А ещё, обведя взглядом аудиторию, он отметил:

— И да, господа студенты, у некоторых здесь возникли конфликты в процессе обучения. Посему сегодня ваши конфликты могут быть разрешены в частном порядке на спортивной магической арене. Попросту говоря, вы спокойно можете поспаринговаться, набить друг другу морды, а после пойти выпить, тем самым разрешив конфликт интересов.

При этом мишка-оборотень, оказавшийся в миру княжичем Урусовым Павлом Александровичем радостно хмыкнул:

— А что, план мне нравится. По-мужски. Угаров, составишь компанию?

— Всегда «за», — отреагировал я, вспомнив своё обещание поспаринговаться. — Единственное — не имею привычки пить с обеда. Предлагаю вторую часть боевого слаживания на более позднее время перенести.

— Замётано. Тогда время и выбор места за мной.

Как просветила меня Эльза, Урусовы имели земли под Муромом и где-то в Сибири, их род так же входил в Чёрную сотню, но, как и клан оборотней Эраго, Урусовы имели и вторую специализацию — магию природы. Они легко находили общий язык с растениями и животными, прекрасно разбирались в алхимических ингредиентах и, оказывается, на коленке могли смастерить множество всевозможных полезных и не очень алхимических зелий. А так и не скажешь. С другой стороны, оборотни в целом были гораздо ближе к природе, чем остальные маги, посему подобное соседство способностей было неудивительно.

Наше обсуждение вызвало у Капелькина лишь тёплую улыбку.

— Рад, что у нас организовалась одна пара. Поэтому все остальные могут прийти посмотреть, как Урусов с Угаровым будут бить друг другу морды.

Насколько я смог понаблюдать за Урусовым за прошедшую неделю, парнем он был не злобным, скорее чуть резковатым и быстрым на реакции, но отходчивым. Посему после нашего разговора в первый день агрессии он ко мне не проявлял, тем более, когда подтвердилось бумагами моё право ношения знака Чёрной сотни.

Капелькин исчез из нашей аудитории. Зато сестра, цепким взглядом окинув однокурсников, склонилась ко мне и прошептала на ухо:

— И ещё плюс три человека. Двое среди самородков, один среди дворян.

Тенденция настораживала. А между тем внимание на себя обратила Эсрай.

— Пожалуй, даже я приду за тебя поболеть и посмотреть, как ты будешь драться с Урусовым. Два оборотня на одном поле… Да, это должно быть интересно. Тем более что и ты немелкий в животной форме.

У меня же в голове щёлкнула некая мысль, которую я тут же решил воплотить в жизнь.

— Раз уж ты будешь наслаждаться шоу с моим участием, то позволь и мне насладиться твоими возможностями и способностями.

Во взгляде Эсрай промелькнуло нечто такое, что очень сложно было определить. Она вдруг коснулась взглядом пальцев моих рук, а потом будто бы с досадой цокнула:

— Ну да, действительно. Перстень же распался.

Мне припомнился наш разговор с богиней в темнице, что если я вдруг соскучусь, то необходимо будет перевернуть перстень для того, чтобы связаться с ней. Однако же перстень исчез, когда я был при смерти после событий на Алаиде.

— Заинтриговал, князь, заинтриговал. Зная тебя, сомневаюсь, что это будет свидание. А если таковое, то с очень большим сюрпризом.

Окружающие её альбионцы прислушивались, пытаясь понять, о чём мы разговариваем. Эльза бросала на нас недвусмысленные заинтересованные взгляды.

— Ваш разум, леди, никоим образом не уступает вашей красоте, — вернул я комплимент альбионке.

— Так какая форма одежды? Походная? — улыбнулась она.

— Так точно, но с возможностью быстрого разоблачения, — подмигнул я богине, что выглядело несколько фривольно в контексте сказанного.

— Говорю же, умеете заинтриговать, князь. Время и место встречи?

— Позвольте вас, леди, удивить, — хмыкнул я, тем более что не собирался во всеуслышание объявлять, как и когда планирую умыкнуть у альбионцев их богиню.

А пока, лучезарно улыбнувшись, поинтересовался у Эсрай:

— Ты эссе написала по ресурсной экономике?

Та величественно кивнула.

— Дай списать, а?

***

Конечно же, списать Эсрай мне не дала, показав язык. Так же, как и собственная сестра, поэтому краткое эссе на тему извечного предмета спора между Японской и Российской империями я писал действительно на коленке на занятии. При этом большую часть эссе я уделил тому, что ответ на данный вопрос сокрыт в области знаний нашей академической библиотеки, и все желающие могут с ним ознакомиться, дав клятву крови о неразглашении. А поскольку я дал идентичную клятву, то сейчас мог бы расписать общеизвестные истины про нехватку территорий, контроль природных ресурсов в виде рыбных ресурсов, перламутра и прочего.

Однако же, как и всякий здравомыслящий человек, я предполагал, что в Эпоху империй борьба между империями шла не столько за территории, сколько за расположенные внутри них магические ресурсы. А это значит, что на Курилах, вероятно, должен был располагаться определённый вид потенциально полезного магического ресурса. Однако же он был не столь критично важен для обеих империй, как, к примеру, нечто, найденное в своё время Японией в Океании — поскольку Океанию Япония подмяла под себя за считанные недели, в то время как с Россией у неё происходят вялотекущие стычки последние несколько сотен лет. А значит, обнаруженный японцами ресурс на Курилах был не столь им интересен, как обнаруженный в Океании. Из чего следует сделать вывод, что сам по себе ресурс либо не настолько редок, либо же применение данного ресурса недостаточно изучено, чтобы устраивать ради него действительно серьёзные боестолкновения.

Уместив свои пояснения ровно на одну страничку, я поспешил сдать эссе вместе с другими студентами. Занятия в целом пролетели незаметно, как всегда бывало, когда ты интересуешься темой и получаешь достаточно интересную подачу материала.

Кроме всего прочего, группа на обеде бурлила, обсуждали как перевод Воронова из академии, так и скорое появление нового студента. В столовой ко мне даже подошёл Урусов и слегка ткнул локтем в бок, предупреждая:

— Не наедайся, а то не хотелось бы увидеть во время поединка из тебя фонтан.

Я только заржал:

— Поверь, не увидишь. Тебе ли не знать, что такое метаболизм оборотней.

— О-о, да, жрать хочется постоянно, — хмыкнул тот. — Я-то думал, что ты совсем на нас не похож.

— Похож, но лишь отчасти. Но факт остаётся фактом: поесть вкусно я люблю. Другой вопрос, что временно могу обходиться и без этого. Но зачем отказывать себе в удовольствии?

— Тоже верно, — согласно кивнул Урусов. — Надеюсь, поединок будет интересным. Кстати, будем исключительно в животных ипостасях сражаться или с магией?

— Если у тебя нет намерений угробить меня там же, на арене, то можно и с магией попытаться. Будет интересно посмотреть, кто на что способен, — предложил я.

— Тогда предлагаю один раунд чисто на физике и один — магический, — поддержал идею Павел.

— Согласен.

Мы пожали руки, скрепив уговор, но проходящая мимо Эсрай заметила:

— Я бы не стала на вашем месте демонстрировать зевакам собственные способности. Физику от вас и ждут. А магия… её бы приберечь. Нас не зря тренируют и обучают всех по отдельности. Подумайте.

Мы с Урусовым переглянулись. Слова альбионки были не лишены смысла.

— Тогда физика? — осторожно предложил Урусов.

— Физика, — поддержал я его. — И нам нужны лекарь и судья.

— Судьёй обещался быть Капелькин, насколько я понял, — прокомментировал Урусов. — А в качестве лекаря… у тебя же сестра вроде бы с этим даром… Как у неё с владением? Морды наши подлатать сможет, если чуть перестараемся?

— Более чем прилично, сдала экзамен на квалификацию лекаря младшего ранга. Себя не раз в её руки отдавал.

— Тогда попроси её.

***

На арену мы выходили в холщовых рубахах и штанах, причём босиком — всё равно при обороте одежда придёт в негодность. Как оказалось, наш спарринг собрал немало зрителей. Конечно, кое-кто всё-таки решил заняться своими делами, но большинство наших самородков из народа решило посмотреть, как высокородные будут бить друг другу морды. Видимо, не часто увидишь подобное зрелище. Что же касается наших дворян, то некоторые из них тоже решили почтить нас своим вниманием. Признаться, я даже заметил нескольких старшекурсников, которые издали наблюдали за происходящим, не занимая передние ряды.

Капелькин уточнил, какие правила поединка мы выбрали, пришлось озвучить:

— Трёхминутный раунд на чистой физике. Победит тот, кто останется стоять на ногах.

— Применение магии?

— Запрещено. Приемлема смена ипостаси. В качестве судьи куратор Капелькин, в качестве лекаря — студентка первого курса Угарова Эльза.

— Павел Александрович Урусов не возражает против озвученных Юрием Викторовичем Угаровым правил?

— Не возражаю, — кивнул мой соперник.

— Правила приняты.

Выходя на арену, я вновь почувствовал злой взгляд, пристальный, сверлящий мне спину, но при такой толпе однокурсников определить, кто же всё-таки проявлял столь пристальное внимание ко мне, не удалось.

Мы с Урусовым вышли на площадку, песок приятно холодил ноги. Поднимать магический барьер для защиты зрителей не стали, поскольку бой был без применения магии. Потому, кивнув друг другу в качестве приветствия, мы обратились.

Секунду — и передо мной возвышался бурый гигант высотой под четыре метра. Тёмная густая шерсть покрывала всё его тело, лишь на морде несколько истончаясь. Медведь развёл верхние лапы в стороны, словно профессиональный боксёр, красующийся перед публикой, и заревел.

Так-то и я был тварью не маленькой в ипостаси горга, но слегка не дотягивал до этого гиганта. Всё-таки он был естественным оборотнем, а у меня ипостась была приобретена от эрга.

«Ничего, ещё подрастёшь, если не сдохнешь, — прокомментировал мои мысли Войд, хихикнув — Тут горг интересуется: сам будешь сражаться или дашь нам возможность проявить себя?»

«А что, горг считает Урусова достойным соперником?»

Я даже удивился. Неужто я недооценил княжича?

Последовала секундная пауза, после чего Войд ответил:

«Нет. Просто он для тебя неудобный противник. Если сам сдюжишь, это будет показатель».

Я затруднялся отнести себя к какому-либо виду: не то ящер, не то кошка, не то пёс, ощетинившиеся иглами на манер дикобраза. Но бурые медведи были очень неудобными соперниками для всех вышеперечисленных. У Урусова была густая шерсть, которую практически невозможно было пробить моими когтями, а кажущаяся неповоротливость бурых медведей с лихвой компенсировалась их силой: одним ударом лапы в естественной среде медведь способен был переломить хребет взрослому быку. Что уж говорить про меня. Да и разница в весе у нас была заметна невооружённым взглядом: всё-таки я был несколько изящней, что ли.

Мы одновременно сделали шаг навстречу друг другу, а после двинулись по кругу в разные стороны. Нас разделяло чуть больше пяти метров — при наших размерах это было минимальное, практически контактное расстояние. Я внимательно разглядывал Урусова. При примерно одинаковых размерах мой вес уступал медвежьему килограмм на двести, если не на триста, что порождало критическую разницу в силе удара лапами. Отсюда напрашивался простой вывод: подставляться под удары такого противника для меня было смертельно опасно.

Урусов ревел, делая обманные выпады в мою сторону, а мне приходилось лишь текуче уворачиваться, каждый раз пропуская когти медведя в считанных сантиметрах от своего тела.

Наиболее незащищённое место у медведей — морда. Но бить по ней было ниже моего достоинства: понятно, что лекари выведут шрамы, но зацепи я глаза, и зрение Урусову уже не восстановят. Мне же хотелось провести бой с достоинством. Поэтому я планировал лишь обозначить удар по морде, чтобы стала понятна его направленность. Это не был поединок насмерть, чтобы калечить либо ослеплять собственного противника.

Бесконечно кружить по площадке не имело смысла. Я ожидал очередного выпада, чтобы поднырнуть под удар, оттолкнуться от земли и в прыжке использовать движущуюся по инерции лапу соперника как трамплин к голове. Секунды ближнего боя для меня были наиболее опасны, и хоть моё тело покрывала чешуя, но и размеры когтей Урусова были едва ли не больше моих.

Два молниеносных удара я произвёл, обозначив их близ морды Урусова. На песок арены закапала кровь. Но и мой соперник умудрился меня подловить: несмотря на раны, Урусов не отступил, успев левой лапой прижать меня к себе, а правой — также обозначить удар. Хорошо, что вовремя сдержал его, лишь слегка оцарапав мне бок.

— Раунд! — остановил бой Капелькин. — По итогам раунда — ничья. Можно считать, что Урусов ослеп, а Угаров получил вывернутые кишки наружу.

Мы с Урусовым поклонились друг другу, а после подошли и имитировали рукопожатие лапами.

— А хорош, — проревел мне Павел. — Никогда не думал, что такая тварюшка может оказаться столь гибкой и изящной, словно кошак, вокруг меня крутился.

— Да уж, кто бы говорил, — хмыкнул я. — Не ожидал от тебя такой скорости. Недооценил, как есть недооценил.

Эльза быстро подлечила наши раны, хотя те и так достаточно быстро затягивались от естественной регенерации.

— Может и магический бой заодно? — соблазнял нас Капелькин.

— У каждого из нас свои секреты. Нечего выставлять их на всеобщее обозрение, — ответил я за нас куратору, указав на заполненные трибуны.

Капелькин понимающе кивнул.

— Соперники имеют друг к другу претензии?

— Нет, — заверили мы куратора.

— Тогда, дамы и господа, спарринг окончен. Расходимся. Берите пример со студентов Урусова и Угарова. Они прекрасно смогли решить недоразумение дружеской потасовкой и вылить собственные эмоции на арене, при этом оставаясь как адекватными соперниками, так и людьми с честью.

— Может есть ещё желающие?

Ещё желающие нашлись. Как ни странно, но вызвалась ещё парочка студентов, причём тоже из аристократов. Видимо, кто-то, как и мы, решил провести дружеский спарринг. Мы же с Урусовым не стали следить за этим — необходимо было сменить ипостась и переодеться.

— Ах да, насчёт времени и места попойки, — окликнул меня Павел, — знаком с загородным клубом «Береста»?

Я вздёрнул бровь.

— Как-то не столь пафосное место я предполагал для студенческой попойки.

— Ну так и Урусовы тоже княжеский род, не мухоморы замшелые, — рассмеялся Павел. — Жду в девять вечера. Не опаздывай.

Я согласился и отправился переодеваться в подтрибунные помещения, на ходу сообщив Эльзе, чтобы отправлялась домой и не ждала меня.

— Не у всех сегодня сокращённый день, братец! Я же по программе вторых курсов учусь. Потому у меня ещё профильные занятия. Я отпросилась на время для того, чтобы проконтролировать ваш спарринг. Охрана в курсе, так что это ты меня не жди.

Сестра чмокнула меня в щеку и умчалась бегом на собственные лекарские занятия. Тем временем я словил взгляд Эсрай и кивнул ей. Та знак уловила и тут же спустилась с трибун на мою сторону, якобы поздравить с успешно проведённым спаррингом. Чуть приобняв меня, всего колючего и слегка заляпанного в капельках крови, она шепнула мне на ухо:

— А таким ты мне даже больше нравишься. Дикая, необузданная ярость, смертельная грация. Красавец! И на меня чем-то похож… внутренне.

Накинув на богиню отвод глаз, я тут же создал иллюзию двойника альбионки и отправил в сторону выхода с арены, саму же девушку увлёк с собой в раздевалку. Проверив отсутствие кого-либо внутри, я захлопнул дверь и, обняв девушку за талию, прошептал:

— Готова?

Альбионка не успела даже ответить «К чему?», как я открыл у нас под ногами портал, ведущий в небо над белоснежными скалами Итурупа с его турбулентными потоками. Девичий визг заложил уши. Эсрай вцепилась в меня в свободном падении. Однако доверилась, не торопясь раскрывать собственные крылья. Я же, насладившись эффектом неожиданности, тут же призвал Гора из собственного Ничто. Тот поднырнул под нас, подставив спину. Приземление получилось жестковатым. Я тут же окутал нас иллюзией и отводом глаз. Нечего пугать пограничников. Я точно помнил, что на Итурупе были пограничные заставы. Правда, нам на руку сыграла разница во времени с Дальним Востоком. Здесь уже почти стемнело, потому заметить наши пируэты в небе было проблематично.

Почувствовав, что падение завершилось, богиня тут же умолкла, а после заливисто расхохоталась:

— Ты сумасшедший, Юра! Ты сумасшедший! Но как же мне хорошо!

Богиня раскинула руки, словно крылья, улавливая потоки воздуха и прижимаясь к моей груди спиной. Не знаю, сколько уж ей было лет, но вела она себя сейчас как самая обычная юная беззаботная девчонка. И мне это нравилось. У нас дворянки некоторые нос задирали так, что ходили спотыкаясь, а эта богиня, но не кичится этим.

Что же касается меня, то, кажется, я становился адреналиновым наркоманом. С Юмэ мы уже однажды покинули борт японского дирижабля в свободном падении. Повторение подобного опыта у меня вызвало детский восторг и радость, как будто даже лопатки заболели, пытаясь взмахнуть несуществующими крыльями. Хотя почему несуществующими… Что там говорил иномирный брат о возможности летать? Видимо, крылья каким-то образом бередили мне душу и кровь, а потому мне вновь и вновь хотелось почувствовать свободу.

Пока же Гор спланировал на побережье острова, мягко опустив нас на белоснежный песочек. Я же отправил химеру на облёт вокруг острова.

«Убрал бы обратно в карман, если боишься, что подсматривать буду», — буркнула химера по мыслесвязи.

«Не боюсь, а прошу проконтролировать территорию на подступах, чтобы нас не застали вдруг врасплох под отводом глаз».

«Ну да, неприятно будет, если прервут в самый неподходящий момент», — заржал Гор понимающе и взмыл в небо.

— Знаешь, Юрий, чем ты подкупаешь? Почему мне так хорошо в компании с тобой? — спросила Эсрай совершенно бесхитростно, обернувшись ко мне.

Она сняла обувь и босыми ступнями шагала по песку, на который то и дело накатывали волны прибоя. При этом походный вид богини предполагал светлую тунику с разрезами до середины бедра и облегающие кожаные лосины. Всё это столь сексуально обтягивало фигурку Эсрай, что невозможно было ей не любоваться. При этом я поймал себя на мысли, что подобная полускрытая красота привлекала меня гораздо больше, чем откровенное соблазнение со стороны Инари. С другой стороны, все подробности тела обеих богинь я уже имел счастье видеть, а в случае с Эсрай не только видеть, но и вкусить запретный плод. Но всё равно впечатление девушка производила неизгладимое.

— И в чём же дело? — задал я вопрос, который она от меня ждала. — От чего дрогнуло сердце юной богини?

— Ты не испытываешь передо мной совершенно никакого пиетета. Если весь Альбион раболепно гнёт спину перед новой архимагичкой, едва ли не признавая во мне то самое божество, то ты ведёшь себя со мной как с абсолютно обычной девицей своего возраста. Не лицемеришь, не лебезишь, пытаешься меня удивить, рассмешить и вызвать во мне бурю эмоций. После тысячелетий заточения я с тобой просто отдыхаю. А ещё могу быть собой. Ведь ты точно знаешь, кто я есть, и тебя это ни капли не смущает.

— Наслаждайтесь, леди Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, — я склонился в учтивом поклоне, произнося полное имя девушки и заодно меняя ипостась на человеческую.

И, пока богиня смотрела на меня с ошарашенным выражением лица, быстро сократил дистанцию, подхватил её за талию и подбросил в воздух, чтобы тут же словить в объятия. Эсрай снова захохотала.

— Ну вот, а я о чём говорила? Никакой почтительности к бедной богине!

При этом девушка не спешила опускаться на землю, а напротив обхватила мой торс ногами и впилась в губы поцелуем. Противиться подобной ласке я не стал. Если одной богине нравилось чувствовать себя взбалмошной юной девчонкой в моём обществе и подобным образом выплёскивать чувства, я был абсолютно не против, тут же перехватив инициативу.

***

Последние отблески заката наверняка уже угасали, когда Эльза торопливо пыталась словить одну из двигающихся лестниц, ведущую вниз. Она и так припозднилась сегодня, зная, что не нужно было на завтра готовиться к занятиям. В тишине пустой башни, её шаги отзывались гулким эхом и казались несколько зловещими.

«Глупости какие!» — одёрнула она сама себя, наконец, спустившись к выходу, когда услышала позади себя оклик:

— Эльза! Подожди!

Она обернулась. К ней по ступеням сбегал старшекурсник, знакомое лицо, мелькавшее на практических занятия х по лекарской магии. Он дышал тяжело, будто искал её повсюду.

— Слава всем богам и стихиям, наконец, нашёл! Боялся, что ты уже ушла домой. Там твой брат! Они с Урусовым решили спарринг продолжить подальше от чужих глаз. Заняли один из тренировочных залов, меня позвали… чтоб тебя не отвлекать. Ну и увлеклись немного. Оба пострадали. Урусова я уже подлатал, а к твоему брату…— старшекурсник нервно сглотнул, в его глазах читалась искренняя паника, — к твоему химеры никого не подпускают. Может, хоть тебя пропустят.

Эльза нахмурилась, внутренний голос подозрительно молчал. Подвоха она не чувствовала, но всё равно спросила:

— Почему не побежал за кем-то из преподавателей?

Старшекурсник посмотрел на неё, как на полную дуру:

— Если их словят на применении атакующей магии друг против друга, то отчислят за несанкционированную дуэль. А мы с тобой вроде бы как на одном потоке обучаемся. Это было бы скотством, так своих подставлять. Тем более, я же не знал, что к нему химеры не пустят.

Эльза колебалась лишь мгновение. Всё сказанное звучало вполне логично.

«Мы в академии, одном из самых защищённых мест в империи. Что может случиться?»

К тому же разум логично отметил, что лаборатории для тренировок и обучения в башне действительно создавались и моделировались преподавателями. Страх отступил перед тревогой о брате и долгом.

— Веди, — коротко кивнула она.

Они вновь вернулись в коридор на тот же третий этаж, откуда вернулась Эльза. Старшекурсник остановился у соседней с лекарской лабораторией дверью. Повернув старую латунную ручку, он произнёс: — Это здесь, — и тут же распахнул створку.

Впереди виднелся приглушенный, тусклый свет, будто из соседнего помещения. Эльза сделала шаг вперед, пытаясь разглядеть детали в полумраке.

— Юра! Павел! Вы где? — крикнула она, не спеша переступать порог.

И тут сильный толчок в спину резко отправил её вперёд, в темноту. Она вскрикнула, беспомощно взмахнув руками. За её спиной с громким лязгом захлопнулась дверь, и послышался щелчок замка. Обернувшись, Эльза уже не нашла двери. Свет тут же погас, окуная её в густую чернильную черноту. Эльза заставила себя дышать глубоко и ровно, отгоняя подкрадывающийся приступ паники.

— Спокойно, Эльза! Это академия. Может меня так в студенты решили посвятить, — она слышала о чём-то подобном от Ирины Светловой и Алисы Тенишевой. — Это должно быть просто моё испытание.

Ещё раз оглянувшись, Эльза рассмотрела вдали одинокий светлячок — выход. Она пошла на него, осторожно ощупывая путь. На грани слышимости она услышала смутный шум, который с каждым шагом всё нарастал, превращаясь в гул, а затем — в отчётливый свист, улюлюканье и рёв сотен глоток.

Она вышла под арку ослепительного света, моргнув от неожиданности и застыла.

Перед ней раскинулась песчаная арена, огражденная высокими решетками, за которыми бесновалась пёстрая, возбуждённая толпа. Воздух дрожал от криков и пах пылью, потом и опасностью. И прямо над ней, усиленный магией, прорвался хриплый, театральный голос распорядителя:

— …А сейчас, дорогие гости, финальный бой нашего вечера! Противостояние, которого вы все ждали! Впервые на арене благородная госпожа! Поприветствуем Смертоносную Белла-а-адо-о-онну! Сколько она продержится против своего самого страшного кошмара? Раунд? А может два? Делайте ваши ставки, господа! Загляните в глаза собственному страху!