Жрец Хаоса. Книга VI

Глава 1

Это ШЕСТОЙ том. Начать читать историю Юрия Угарова можно здесь: https://author.today/work/454305

***

Глава Ордена Святой Длани в задумчивости взирал в окно, любуясь звёздами на небосводе и зажигающимися огоньками уличного освещения. Лето близилось к завершению, а потому темнеть начинало всё раньше; о белых ночах уже ничего не напоминало. С реки тянуло прохладой, заставляя иерарха ёжиться и плотнее закутываться в утеплённую накидку. В голове у главы Ордена лениво бродили мысли самого разного толка.

Тот же Угаров, которого он до того ставил целью для истребления, исчез с поля зрения дворца и вовсе из столицы, на какое-то время перестав яро вращаться возле принца и даже получив отставку из камер-юнкеров в связи с возглавлением рода. По столице бродили слухи, будто юноша умудрился унаследовать от своего предка способность к резонансу, разрушению магических конструктов или ослаблению их. Если так задуматься, то способности Юрия Угарова всё больше начинали импонировать главе Ордена: всё, что борется с магией, всё, что ей противостоит, было приемлемым для самого иерарха. Опять же, в этом глава просматривал некое высшее волеизъявление. Возможно ли, чтобы астральный брат исподволь, но менял способности князя, тем самым настраивая его на нужный ордену лад? Глава даже отдал приказ прекратить любые попытки гонений либо ущемлений рода Угаровых. Его, конечно, не все поняли после полувека налаженной работы. Игнат Сергеевич Светлов и вовсе изошёл ядом, узнав о подобном распоряжении, однако же глава Ордена не привык перед кем-либо отчитываться в своих действиях. Ему было плевать на мнение окружающих, главное, что он действовал в соответствии с собственным разумением. А если так пойдёт и дальше, то астральный брат Угарова наберёт силу, и, возможно, у них произойдёт некий симбиоз без полной утраты магических сил. Уж кто-кто, а глава знал, что подобное возможно. В редких исключительных случаях, но возможно.

Он сам был носителем подобного феномена, а также знал, что подобным феноменом обладает и глава Ордена в Австро-Венгрии. В Германской империи тоже имелся подобный уникум, он-то и смог подмять под себя в своё время Скандинавию. Когда подобная уникальность открылась и у брата Бризе, так когда-то звался глава Русского крыла Ордена Светлой Длани, ему пришлось покинуть пределы владений бывших уникумов. Им было бы слишком тесно на одной территории. Потому брат Бризе отправился окучивать для себя собственную вотчину. Что же касается Юрия, глава теперь видел в нём юное дарование, которое не обязательно убивать как конкурента. Можно попробовать воспитать молодого князя в традициях Ордена и после внедрить на ещё какой-нибудь территории. В крайнем случае, можно просто вырастить астрального брата внутри него, а после переселить в подходящий носитель.

Однако Юрий Угаров не был единственным, кто занимал мысли главы. Куда больше его сейчас занимал брат Астерий, прибывший из Австро-Венгерской империи. Уж насколько знал иерарх русского ответвления Ордена Длани, брат Астерий никогда не появляется просто так: хитрая, изворотливая, ядовитая змея, скрывающаяся под образом благостного старца. Брат Астерий слишком задержался в империи. По прикидкам Бризе старец на его территории ошивался уже больше месяца, периодически сопровождая кандидаток в невесты для принца: сперва княжон Эстерхази, после герцога Миланского с дочерями. Астерий всё не унимался, пытаясь подобрать ключик к сердцу наследного принца и к трону Российской империи. Однажды австро-венгерское крыло Ордена уже сделало иностранку российской императрицей, и теперь жаждало закрепить достигнутый успех. Однако и здесь Угаров смог вмешаться: в случае с сёстрами Эстерхази он оказал непосредственное влияние на расстройство матримониальных планов брата Астерия. И такому вмешательству глава Ордена впервые был искренне рад.

— Что же тебе всё-таки понадобилось здесь? Почему ты ошиваешься на моих землях? Уже и Миланских спровадили неделю как, а ты всё тут как тут.

Вопросы к невидимому собеседнику всплывали в голове сами по себе, но ответов на них не было. Глава расслабленно взирал на улицу и словил себя на мысли, что не слышит стройного хора голосов, которые должны были звучать на ночной литургии. Он даже резко обернулся и взглянул на настенные часы над холодным камином, летом огонь в очаге разжигали достаточно редко. Часы показывали приближающуюся полночь. Слишком тихо для подобного времени доносились песнопения из храма. Глава нахмурился и коснулся колокольчика, вызывая к себе секретаря. Тот появился тотчас.

— Чего изволите, ваше превосходство? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Пойди, уточни, почему столь скромен хор голосов на всенощной литургии, — отдал распоряжение глава Ордена.

Но секретарь тут же склонился в поклоне и поспешил ответить:

— На всенощной сегодня не хватает одной трети братьев.

— Что?! — воскликнул глава. — Настоятеля храма ко мне! Быстро

***

К храму я прибыл под пологом отвода глаз; с ноги вваливаться и воровать кого-либо из иерархов не стал. Решил действовать хитростью: создав несколько своих излюбленных паучков и навесив на них отвод глаз, отправил их внутрь храма искать кого-нибудь из шишек Ордена для того, чтобы подслушать. В храме шла всенощная литургия, причём было на ней как-то малолюдно, я бы сказал, по сравнению с тем аншлагом, который в своё время устроили нам с бабушкой. То ли всё было устроено исключительно ради нас, а в обычное время молились сокращённым составом, то ли Орден уже не досчитался своих братьев. Именно этот вопрос интересовал меня больше всего.

Паучки отыскали настоятеля столичного храма, запомнившегося мне ещё по нашей совместной с бабушкой экзекуции, и именно ему на балахон умудрился зацепиться один из паучков. Настоятель столичного храма дирижировал при исполнении, когда его побеспокоил один из братьев Ордена, что-то прошептав на ухо. Настоятель кивнул и тут же знаком подозвал кого-то из братьев подменить себя, отправившись вслед за вестником. Паучок осторожно скрылся в складках балахона и старался никоим образом не отсвечивать и не потеряться во время перехода.

Наше терпение было вознаграждено спустя пять минут. Настоятель уже стоял перед высшим иерархом ордена, и тот обеспокоенно уточнял, почему литургия проводится не в полном составе. Пусть звуки слов доносились до меня через паучка с искажением, а видеть главу я и вовсе не мог из-за складок одежды, но общий смысл я понимал. Настоятель отчитался, что не хватает трети от численного состава братьев, и о причинах неявки никто из них не предупредил.

— Очень похоже на саботаж… Других предположений у меня нет, — резюмировал настоятель. — Если только они не выполняют какое-то ваше личное поручение.

Глава ордена выругался столь цветасто, что не осталось сомнений: никаких заданий высший иерарх не давал.

Если исходить из того, что два главных иерарха Ордена не в курсе происходящего, то напрашивалась версия о том, что братьев русского крыла Ордена сейчас резали не хуже овец на заклании, потрошив из них их астральных братьев. И этот вариант нравился мне куда меньше, чем основной, где виноват был наш местный Орден. Тут хотя бы было понятно, что делать: грохнуть этих двух тварей — и дело с концом. Но если это не их рук дело, то тогда возникал соответствующий вопрос: а чьих тогда?

— Отправь ищеек из числа тех, кто жаждет получить себе астрального брата. Пусть проверят места жительства не явившихся. Должно быть хотя бы какое-то объяснение. Не разразилась же внезапно некая эпидемия, о которой мы ни сном ни духом, — отдавал приказание глава. — И никого из братьев за пределы храма не отпускать ни под каким предлогом до моего особого распоряжения!

Настоятель коротко кивнул и тут же удалился выполнять приказы.

Я мысленно поблагодарил главу Ордена за содействие, как бы дико это не звучало.

Если потрошить орденских в городе не будут, значит, в конце концов, явятся за ними сюда либо не явятся вовсе. Заставив паучка соскользнуть с балахона настоятеля храма и запрятаться в самый тёмный угол кабинета главы Ордена, я поднялся на Горе в небо. Если это не дело рук Ордена, то необходимо было отыскать границы гекатомбы до того, как она наберёт силу и полыхнёт. Я не хотел бы на своей шкуре ощутить цель, ради которой она была создана.

В воздухе я неожиданно услышал треск и скрип и даже оглянулся по сторонам, не понимая, что же такое я слышу, пока в поле моего зрения не оказалась тройка костяных виверн со всадниками. Кажется, Керимовы отправили своих на подмогу прочёсывать столицу. Внизу под магическим взором виднелась зеленовато-болотная дымка, тянущаяся со стороны городского кладбища и накрывающая постепенно столицу.

Пришлось скинуть с себя отвод глаз и вынырнуть из темноты недалеко от Керимовых. Сейчас, пожалуй, они были единственными, кто мог действительно мне помочь. Одновременно с моим появлением ударил в небо огонь на одной из кремлёвских башен, а вслед за ним раздался сигнал сирены, возвещающий о временном введении чрезвычайного положения на территории столицы. Из всех громкоговорителей было объявлено о внеплановых учениях Министерства обороны. На повторе транслировалась просьба всем жителям столицы не покидать дома и забаррикадироваться внутри. Мелодичный женский голос сообщал, что от строгого выполнения рекомендаций зависели жизнь и здоровье каждого подданного империи.

Значит, всё-таки принц решился на введение войск в столицу. Вслед за регулярным повторением сигнала сирены над столицей взвился ввысь защитный купол, судя по всему, перекрывающий выход и вход на территорию столицы, что тоже было немаловажным. Подобная предосторожность предусмотрительно перекрывала возможность выхода всем диверсантам, устроившим жертвоприношение в столице.

Приблизившись к костяным вивернам, благодаря ночному зрению я отметил, что знаю одного из наездников. Это был один из сыновей главы рода Керимовых, Мурад. Если не ошибаюсь, он в своё время пришёл на помощь бабушке во время нападения на нас с Эльзой в Химерово. Тогда толком познакомиться мы не успели в связи с моим магическим истощением, зато сейчас появилась такая возможность.

— Не скажу, что вечер добрый, князь, — поздоровался со мной Керимов, тоже узнав меня в темноте. — Но скажу, что рад встретиться с вами в небе. Благодарю за предоставление химеры для доставки отца в резиденцию и за возможность оперативно защитить родной дом. Отдельно отмечу вашу позицию по защите всего остального населения столицы. Как-то не ожидалось столь рациональных и активных действий от юноши вашего возраста.

— Как я уже не единожды говорил, возраст — это недостаток, который со временем проходит. Тяжёлые времена требуют быстрых и ответственных решений.

— Вы правы, князь, — склонил голову Керимов. — Будем делить патрулирование по секторам? — сразу же уточнил он.

— Вы знаете, я бы хотел обратиться к вам за помощью.

Нужно было видеть удивлённый взгляд Мурада. Видимо, он не привык к тому, чтобы кто-то искренне обращался за помощью, с учётом спесивости и раздутого самомнения большинства местных дворян.

— И чем же я могу вам помочь?

— Дело в том, что чауш рода Эраго прибыл ко мне сегодня на званый ужин, столкнувшись накануне непосредственно с той самой угрозой внутри столицы, которую мы попытаемся купировать. И он считает, что все происшествия складываются в единую гекатомбу. Мне ли вам объяснять, что такое гекатомба…

— Нет, не стоит, я в своё время хорошо изучил сей предмет не только в теории, но и на практикуме. Лучше б с таким сталкиваться пореже, — неуютно повёл плечами Керимов. — И чем же я могу вам помочь?

— Как вы знаете, основной элемент гекатомбы — это смерть, по сути, жертвоприношение, и вы со своим даром лучше всех сейчас видите полыхающую цепочку множественных смертей в столице.

— Юрий Викторович, вы представляете количество смертей, еженощно происходящее в столице? Я боюсь, что вычленить те смерти, которые нам нужны, будет очень и очень сложно, — с сомнением возразил Мурад.

— Ну, почему же сложно? — пришлось мне возразить. — Дело в том, что смерть обычно всё-таки явление единичное, если мы не имеем дело с эпидемией. В нашем же случае вы будете видеть вспышки смертей гроздьями, если не виноградными, то по два-три-пять человек разом; они должны быть теоретически ярче. Дело в том, и я прошу вас, попытайтесь отыскать некую закономерность. Если вы чувствуете эманации смерти, в том числе и недавней, попытайтесь сопоставить смерти в единый рисунок той самой гекатомбы.

— Но для чего? — всё ещё не понимал Мурад моей идеи.

— Для того, чтобы попытаться разрушить её до того момента, как она наберёт силу.

— То есть слухи о владении вами резонансом не врут? — в лоб спросил меня маг смерти, пристально вглядываясь мне в лицо в поисках ответа.

— Вне зависимости от слухов, долг каждого дворянина и подданного империи — при возможности вмешаться и не допустить гибели невинных жертв.

Я не опровергал и не подтверждал слухи, бродившие по столице. Мало ли, какие артефакты есть у Мурада. Еще покажут, что я лгу. Слава лжеца мне была не нужна.

Но Керимов понял меня правильно, он лишь улыбнулся криво одной половиной лица и кивнул:

— Ну что ж, тогда, пожалуй, нам стоит подняться несколько повыше, для того чтобы попытаться рассмотреть то, что вы желаете увидеть.

Мы поднимались всё выше и выше. Меня же неустанно преследовало чувство, что мы опаздываем, как будто бы мы на шаг позади какого-то невидимого кукловода. Поднявшись на высоту метров пятьсот, а может быть и больше, Керимов раскинул руки, закрыл глаза и принялся шевелить пальцами, словно распутывая нити пряжи. Я же буквально видел, как от его пальцев расходились во все стороны зелёные паутинки… Цвет этот был не таков, как цвет магии Эльзы, мне даже не объяснить, просто не таков на уровне ощущений и интерпретации. По паутинкам расползались клубы света во все стороны, накрывая столицу под нами зеленовато-салатовой дымкой. И под этой дымкой, меняющей цвет в сторону насыщенно-изумрудного, всё сильнее проявлялись искорки, словно маленькие камешки начинали отблёскивать на теле столицы. Яркость освещения как будто бы уменьшилась, а искорки смертей стали проявляться ярче.

Сколько продлилась сенсорика Керимова, я бы даже не сказал, ведь все это время я до рези в глазах всматривался вниз, постепенно вычленяя конструкт гекатомбы. А имела она в данном случае конструкт спирали, словно у моллюска рапана: более широкий круг опоясывал рабочие кварталы столицы, следующий, постепенно сужаясь, огибал торговые и мещанские кварталы, третий виток окольцевал дворянские усадьбы, а пиком спирали стал императорский дворец. И сейчас я видел, как одна за одной зажигаются гроздья смертей в этой спирали, как будто бы она вот-вот должна была полыхнуть.

Не дожидаясь окончания работы Керимова, я ухнул вместе с Гором камнем вниз, пытаясь пересечь и перерезать ту нить, которая как раз-таки и соединяла пик гекатомбы, находящейся под Кремлём, со следующим витком, расходящимся на дворянский квартал. Я знал это место: там был мост через реку Великую. Это место было самым удобным для усекновения пуповины гекатомбы и попытки отрезать дворец от всего остального жертвенного конструкта, нарушив выверенную спиральную структуру.

Приближаясь к воде, я видел пульсирующую под ней болотного цвета тетиву энергии, натянутую, словно струна, и готовую вот-вот лопнуть. Я отправлял пустотные серпы один за одним, но не мог перерезать энергетическую нить. Глубина реки в этом месте была больше пяти метров. Толща воды рассеивала мои магические потуги, потому я набрал полную грудь воздуха и погрузился внутрь реки вместе с Гором. Рука трансформировалась в когтистую лапу, на когтях которой сияла голодная Пустота. Когти прошли сквозь энергетическую нить конструкта, и на мгновение я возликовал, чтобы в следующий миг увидеть, что гекатомба не была разрушена. Она наполнилась энергией и взорвалась.

Глава 2

В себя я пришёл от дикого визга. Голова раскалывалась, да и, собственно, раскалывалось всё. Тела как такового я не чувствовал. Как будто его испарило к чёртовой матери энергией, полыхнувшей из гекатомбы. Едва продрав глаза, я решил, что видимо успел где-то удариться головой, ибо объяснить следующее я просто был не в силах. Я лежал посреди моста, ведущего к дворцовому комплексу Кремля, а меня от стаи тварей, чем-то похожих на бронированных волков, только с красными глазами, клыками размером с мою ладонь и в холке размером с лошадь, защищали три розовые фигуры. Причём две из них были кислотно-розовые, ещё и демонические, а третья явно была Гором, который старательно ловил всех желающих пробраться ко мне в прыжке и ударами лап отправлял в реку. Даже глаза пришлось продрать от такой сюрреалистичной картины.

— О! Начальство проснулось, — радостно возвестил о моём приходе в себя Гор.

— Так пусть присоединяется к веселью, — отозвался Кродхан, — здесь на всех хватит.

Я с трудом собрался с мыслями и проверил собственный резерв. Тот едва ли не впервые за всё время был полон, причём полон магии непонятного цвета. Куда же Пустота только девалась, спрашивается? Ну да, боги с ним, нужные конструкты я знаю, а уж какой силой их наполнять сейчас уже без разницы.

— Поберегитесь! — крикнул я демонам, и те резко припали на одно колено.

Я же выпустил из себя вихрь пустотных серпов, которые со свистом рассекали сухожилия на лапах у волков-переростков. Те взвыли, но атаковать не перестали, лишь замедлились. Воздух наполнился кровью, даже дышать стало сложнее.

— Не вставать! — отдал я приказ и выпустил следующий вихрь, но на сей раз пустотных игл. Этими конструктами я целил по глазам, ведь шипованные наросты поглощали и рассеивали большинство ударной мощи серпов, сработав лишь на лапах.

Теперь крови было меньше, иглы протыкали глаза и, местами достигая мозга. Дорога на подходе к мосту была усеяна трупами.

Отсутствие новых противников дало возможность небольшой передышки:

— Что я пропустил?

Демоны вместе с Гором принялись наперебой меня осведомлять:

— Гекатомба полыхнула, ты потерял сознание. Я вытащил тебя из воды на мост, чтобы ты не нахлебался. Из переулков валом попёрли волки-переростки. Пришлось держать оборону с крылогривами посреди моста, ибо подниматься с бессознательным телом в воздух я не решился. Вдруг ещё свалишься, лови тебя потом в полёте. Какое-то время мы продержались, но, когда нас оттеснили почти вплотную к тебе, вырвались наружу из заточения эти два розовых чуда-без-перьев, — коротко и по делу отчитался Гор. — С ними уже повеселей стало.

— Кто бы говорил, на себя посмотри, ящерица розовая, — огрызнулся Кродхан.

Похоже, моим подселенцам магии рассвета досталось с лихвой. Надеюсь, их цвет со временем изменится. Не всю же жизнь им щеголять развесело-розовой расцветкой.

Хотя, что уж говорить, на мне шкура горга и та отливала под уличными фонарями розоватым оттенком. Увидят — засмеют.

— Где остальные химеры? — задал я вопрос. Вокруг было столько крови и тел, что я не мог разобрать, были ли среди них наши.

— В небо отправил, когда демоны появились, чтоб зазря не убились, — ответил Гор. — По итогу, ты примерно четверть часа был в отключке, а мы прикрывали тебя со всех сторон.

— Что с остальным городом?

— А бес его знает. Уж извини, разведку в небе координировать было некогда, тебя прикрывать надо было.

— Тогда отставить разговоры! В седло и в воздух. Нужно проверить, как держится Кремль и остальные районы.

Кродхан и Маляван тут же истаяли, вернувшись обратно в свои артефакторные носители, я же взобрался на Гора, и мы взметнулись в воздух.

— У тебя как с запасом энергии? Всего хватает? — обратился я к Гору, а то мало ли как он потратился, пока меня защищал.

— Да я в жизни не был так запитан, как сейчас! У меня разве что из задницы молнии не стреляют, а скорость, манёвренность и грузоподъёмность на зависть всем! Я же как громоотвод. Из тебя магия фонит, как будто ты каких-то батареек неизвестных наглотался. Так что летать можем хоть всю ночь, и то, мне кажется, даже части от твоего резерва не вылетаем.

Мы взметнулись в небо, и я магическим взглядом окинул столицу. К моему сожалению, от нормальной видимости не осталось и следа. Столица уже горела во многих местах. Улицы затянуло дымом, в воздухе гарь ещё не особо чувствовалась, но внизу… Больше всего столица сейчас напоминала поле боя.

Первым делом я обернулся в сторону Кремля. Но дворцовый комплекс и вовсе не подавал признаков ведения боя. Защитное поле переливалось всеми цветами радуги. Под ним не угадывалось всполохом каких-либо конструктов.

«Неужто щиты дворца и такое выдержали? — закралась у меня сдержанно оптимистичная мысль. — Или мне по случайности удалось выжрать в себя часть гекатомбы, как я и планировал? А отдача такая, потому что нарушил конструкт?»

В любом случае сам факт того, что в Кремле всё было спокойно, позволил мне переключить сейчас всё внимание на остальную столицу.

Как и предполагалось, район дворянских усадеб держался, практически не понеся потерь. Сейчас он напоминал барную стойку, поверхность которой полностью покрывали перевёрнутые бокалы, рюмки и стаканы. А всё потому, что каждая из усадеб в ответ на призыв Кремля укрылась под родовыми щитами самых разных форм.

Волки-переростки, атаковавшие нас на мосту, пытались пробиться к аристократам, но получали жёсткий отпор, причём не только щитами. Родовые гвардии успешно оттесняли неизвестных тварей от своих усадеб, испепеляя, уничтожая и выдавливая шаг за шагом со своей территории.

Совсем другая ситуация была в рабочих и торговых кварталах. У них, кроме как сидения взаперти, особой защиты не было. Поэтому я направил Гора туда. И вовремя. На связь со мной вышли остальные химеры, успевшие разлететься по столице. Одна из них транслировала, как стая летающих существ набросилась на пару всадников в небе. Это было совсем рядом, на границе торгового и дворянского кварталов и, я рванул туда.

Вблизи картина оказалась ещё более неприятной. Стая летающих крыс практически облепила всадников и их питомцев, своим весом прибивая их к земле, и устроила себе трапезу. Под чёрным визгливым копошащимся ковром ещё вспыхивали редкие всполохи магических конструктов, но настолько слабых, что общей ситуации они не меняли.

Припомнились тренировки с кицунэ, где я имитировал за счёт иллюзий различные конструкты стихийных магий. Ничего более подходящего на ум не пришло против такого полчища мелких противников. Пришлось ударить порывом ветра, буквально содрав с трёх всадников летучих крыс, а после запустить вдогонку огненный смерч, который поджарил кровожадную стаю. Всадники ошалело озирались и, увидев меня, тут же рванули в мою сторону, правда, несущие их орлы были тоже изрядно потрёпаны.

Через несколько минут мы встретились в небе, и я понял, что вижу кого-то из Волошиных. Причём узнал я их скорее по орлам. Всадники были настолько изгрызены крысами, что на них живого места буквально не было.

— Спасибо, князь, — прохрипел один из них, и по голосу я узнал провожатого, доставлявшего меня в своё время к Волошиным для решения щекотливого вопроса.

— Какого черта вы в небе делаете, если у вас из сил только призыв орлов, а жезлы напрочь разрядились?

— Так связные мы, — криво улыбнулся Волошин. — Координировали перемещения воинских соединений в разных концах столицы. А нас в небе перехватили.

— Понятно. Успели передать информацию?

— Успели. Уже обратно летели, когда на нас эти напали из ниоткуда.

— Летите ко мне, там сестра вас подлечит, — дал я короткую наводку Волошиным. — Да и орлы у вас уже того и гляди скоро рухнут на землю. Отвоевались.

Те лишь благодарно кивнули и полетели в сторону дворянского квартала.

Я почему-то думал, что это Керимовых атаковали в небе. Но нет, ошибся. Куда же тогда делись маги смерти? К своим вернулись?

Ответ обнаружился практически под нами. Пока я просматривал глазами химер разные районы города в поисках нуждающихся в помощи, как те же Волошины, Гор заметил:

— Ты только глянь, что внизу творится! Я думал, они и как птицы из портала летят, а они как крысы из-под земли лезут! Глянь, какие термитники под нами! Ударь огнём!

Я уже хотел было послушаться совета Гора, когда заметил, что «термитники» имели совершенно разную природу. Магический взор показал, что один, боле крупный, размером с двух-трёхэтажный дом был тем самым порталом, через который лезли твари и расползались по городу, а вот второй… Тот был значительно меньше. И твари лезли на него, а не из него. Под грудами копошащихся тел с трудом удалось рассмотреть бледно-салатовую дымку, наподобие той, которой Керимов сканировал столицу в поисках гекатомбы. Вот и отыскались маги смерти. Уж не знаю, куда подевались их костяные виверны, раз им пришлось сражаться на земле.

По большему «термитнику» я без раздумий ударил огнём, чтобы хоть на время уменьшить поток тварей. По магам так не ударишь. Запустив в них воздушной волной, я тоже не достиг успеха. Нет, Керимовых я откопал, но только по пояс. Потому что те увязли в пирамиде трупов летающих крыс, часть из которых была окончательно упокоена, а часть — не очень.

Мурад даже не понял, откуда пришла помощь, лишь схватил за руки стоящих с ним спина к спине двух других магов и выдал кольцо салатового сияния, из-за которого часть трупов в пирамиде закопошилась и взмыла в воздух, атакуя своих бывших собратьев.

«Вот, значит, как магия смерти работает», — мелькнула у меня мысль, глядя на зомбированных защитников Керимовых.

Те ещё держались, но один за одним падали на землю, раздираемые на части другими летающими крысами. А Керимовы похоже выдохлись окончательно, ибо просто стояли смотрели, как умирают их зомби-крыски.

Крылогривов отправлять за магами смерти я не решился, мало ли ещё шандарахнут с перепугу из последних резервов, а мне моих химер жаль. Потому создал иллюзорных каменных горгулий и отправил за Керимовыми. Как существа условно живые, магии смерти они не боялись. По сути, это был временно оживший камень, поэтому магия смерти им была глубоко до лампочки. И я оказался прав. Маги даже не разобрались, кто к ним прилетел, на последнем издыхании ударив вверх волной смерти. Только горгульям она была нипочём. Вцепившись в обессиливших магов, они выдернули их из кучи тел и резко взмыли в воздух, пока остальные твари не опомнились. Керимовы трепыхались, пытаясь вырваться, но стоило горгульям полететь в мою сторону, я крикнул что было мочи:

— Не дёргайтесь, свои!

Один из тройки, как и ожидалось, был Мурад Керимов. Разглядев меня на Горе с розоватыми крыльями, он только с облегчением выдохнул. Крылогривы прямо в воздухе приняли новых всадников и сгруппировались поближе ко мне, чтобы мы смогли разговаривать.

— Какого демона здесь вообще происходит, Мурад? — непроизвольно перешёл я на ты.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, князь, — с каким-то обречённым облегчением произнёс маг смерти, поддержав мой отход от этикета. Не до того было. — Я уж думал, всё, резерв почти на нуле. Мы держались, сколько могли, оттягивая на себя этих тварей, но откуда они только берутся, я не представляю. Мы по пояс стояли в трупах, и хоть бы хны, одних разрываем — берутся новые.

— Уж у кого-кого, а у вас, я думал, проблемы с восстановлением резерва не будет, — хмыкнул я. — Тут эманаций смерти вокруг хоть залейся.

— Так-то оно так, но чем более потрёпанный образец, тем тяжелее его контролировать и удерживать в подчинении. Мы на первую партию угрохали треть резерва, у каждого больше сотни тварей было в подчинении. Думали, сейчас быстро зачистим квартал. Остальное тратили на поднятие и контроль новых умертвий. Но только они погибали быстрее, чем мы успевали поднимать новых и вводить в бой. Казалось бы, должен был работать бесконечный круг, но по итогу тратили гораздо больше, чем успевали восстанавливать из мёртвых.

— А костяные виверны-то ваши где? С воздуха же удобней, наверное, было бы, — предположил я, уводя химер на круг над большим «термитником». Уж больно не нравились мне внутренние бурления там. Да и вокруг мелкого «термитника», устроенного, Керимовыми, крысы заволновались, почуяв, что добыча ускользнула.

— Рассыпались от недостатка магии, — пояснил Мурад. — Позже, как резерв восстановится, они соберутся, как конструктор, и вернутся на зов всадников.

«Удобно, — мысленно признал я, — почти как Гор у меня. Тоже нужно постараться, чтобы уничтожить».

Тем временем оба «термитника» пришли в себя и отреагировали на нас в воздухе, ринувшись в атаку единым фронтом. Уши заложило от яростного писка и хлопков кожистых крыльев. Стая тварей жаждала насладиться поздним ужином, главным блюдом на котором были мы.

Уже по отработанной схеме, я запустил сначала волну ветра, удерживая крыс на расстоянии, а следом отправил вдогонку волну огня, сжигая летающих тварей. Завоняло палёной шерстью, визг боли обрывался на отчаянно высоких нотах, когда обгоревшие тушки посыпались на мостовую.

Судя по очумевшему взглядам Мурада и его родни, они совершенно не понимали, что происходит. Я же, кажется, раскрыл собственные способности несколько сильнее чем собирался. Пришлось выкручиваться на ходу.

— Спокойно, господа Керимовы, а то у вас такой взгляд, будто у меня случайно вторая голова выросла. А это не голова, это всего лишь боевой скипетр, — я продемонстрировал артефакт, доставшийся мне от бабушки. — У вас вон тоже такой на боку болтается, только вы отчего-то им воспользоваться не решили. Или разрядился он у вас?

Взгляд у Керимова был такой, будто он был маленьким ребёнком, которому дали в руки самое желанное лакомство, позволили насладиться его вкусом, а после отобрали и уничтожили тут же на его глазах. Кажется, Мурат уже уверовал в чудо, мой же вариант ответа несколько приземлил его на грешную землю. А дальше я услышал тихую ругань. Сильные маги настолько привыкли полагаться на собственный арсенал, что порой просто упускали из виду самые простые варианты защиты.

А бабушка в своё время пояснила мне одну простую вещь вместе с передачей во владение собственного жезла:

— Понимаешь, Юра, — говорила она, — ведь, по сути, я сильна именно созданными мною тварями. Моя сила в их послушности и готовности служить. Но, как бы я не кичилась заслуженным статусом архимага, один на один против любого из магов я ничего не сделаю без набора защитных артефактов, коими я утыкана, словно новогодняя ёлка, и без боевого скипетра, который я, чуть ли не единственная из архимагов, использую по назначению. Поверь мне, меня влёгкую смог бы раскатать даже самый банальный маг уровня магистра. Поэтому никогда не пренебрегай тем, что есть под рукой. Ты должен уметь вести бой самыми различными средствами: с артефактами и без них, с боевым скипетром и без оного, на собственном резерве и на заёмном. И лишь тогда ты повысишь собственные шансы на выживаемость.

Всё это, но несколько в сокращённом варианте, сейчас я прочитал во взгляде Керимова. Он, с одной стороны, костерил себя на чём свет стоит, забыв о самом что ни на есть доступном оружии, всегда находящемся под рукой, а с другой стороны, он старательно пытался скрыть собственное разочарование. Сам же я прекрасно понимал, что подобная отмазка сработала лишь на этот раз и то потому, что нижнюю половину моего тела и руки не было отчётливо видно среди шипов Гора.

— И да, Мурат Алиевич, позволите дать совет? — обратился я к магу смерти, переводя его мысли на совсем иную тему.

Тот лишь кивнул головой.

— Для того, чтобы у вас был непрекращающийся приток энергии, качайте магию смерти напрямую из гекатомбы. Уж что-что, а остаточных эманаций смерти там более чем достаточно. Поддерживает же она каким-то образом открывшиеся порталы, откуда лезут эти твари. Если вы будете качать напрямую из конструкта, ваш резерв никогда не оскудеет до момента, пока хотя бы капля энергии останется в гекатомбе. А если закончится… этим вы ускорите конец происходящего ада.

Во взгляде у Керимова будто бы защёлкали шестерёнки, встающие на место. Кажется, столь простой и действенный способ, предложенный мной, может, и приходил ему на ум, однако же чего-то он не стал его воплощать в жизнь.

— А кстати почему вы так не сделали?

— Где-то здесь, неподалёку, была вспышка, похожая на открытие портала. Мы пытались отыскать это место, чтобы закупорить его, уничтожив первую волну тварей и натравив её на все последующие. Они должны были устроить столпотворение на входе и не допустить проникновения остальных тварей сюда. Только вспышек больше не было, прорыв мы не нашли, а сами увязли у подножия водонапорной башни.

Говорить Керимовым, что водонапорная башня и была тем самым прорывом, я не стал. Полетят ещё геройствовать с пустым резервом на моих химерах, а мне их опять спасай.

Но, по сути, действия Мурада достойны были уважения. Перекрой он прорыв, спас бы гораздо больше жизней в моменте, чем если бы питался напрямую из гекатомбы и постепенно выпивал её.

— Князь, можем ли мы воспользоваться вашими химерами? — вывел меня из задумчивости Керимов.

— Да, пожалуйста. Вы структуру гекатомбы видите?

— Вижу, как не видеть, — отреагировал Мурад, — как только встанем на точку, отпустим ваших птичек. Вдруг, еще кому-то жизнь успеете спасти.

Я передал приказ химерам доставить Керимовых до точки назначения и возвращаться после этого домой, тихо радуясь тому, что не пришлось спроваживать лишних свидетелей.

С высоты очень хорошо было заметно пылающее болотным цветом жерло портала, расположившееся внутри водонапорной башни. У такого расположения были как плюсы, так и минусы. К бесспорным плюсам я относил малую площадь, это не целое болото кровью разрисовывать под хохлому, а вот к минусам — неудобное место расположения. Портал бурлил в глубине башни. Закрыть его, не забираясь внутрь, не представлялось возможным.

Что-то мне подсказывало, что пробираться внутрь сквозь поток летящих навстречу тварей мне не понравится. Но деваться было некуда. Один раз закрыть разрыв ткани реальности уже получилось, здесь нужно хотя бы попробовать.

Гор с Войдом мою идею восприняли единодушно:

— Ты рехнулся!

— Да ладно вам! Поставлю воздушную волну, которая будет на входе отгонять этих тварей, сам в этот момент разрисую конструкт, стяну ткань реальности — и всё. Ничего же сложного.

— Да, да, да, именно так начинаются все истории с заведомо самоубийственным концом, — прокомментировал мой план Войд. — Ты спускаться-то вниз как собираешься?

— Конструкция водонапорной башни предполагает наличие лестницы внутри. Доставьте меня на верхушку или подлетим к стене, сделаю с помощью магии иллюзий отверстие и спущусь дальше по лестнице. Всё будет нормально.

— Мы тебя всё равно не переубедим, ведь так? — спросил Войд.

— Именно. Нужно хотя бы попытаться. Не знаю, сколько таких порталов открылось, но даже этого хватает за глаза, чтобы кошмарить сразу несколько районов. Поэтому нельзя пренебрегать шансами их закрыть, тем более что я думаю, что Керимов уже должен был присосаться к эманациям магии смерти от гекатомбы, и подпитка портала должна была ослабнуть.

— Ладно, полетели, — сдался Гор. — Только меня в своё Ничто не убирай, в случае чего страховать буду, наматывая круги вокруг и отвлекая на себя этих тварей. Всё равно они хрен до меня догрызутся, у меня чешуя ого-го какая вместе с шипами.

— Демонов своих выпусти, — тут же отреагировал Войд. — Пусть прикрывают тебя, пока ты своими художествами кровавыми заниматься будешь.

Это был тот редкий случай, когда Войд сам ратовал за то, чтобы выпустить демонов, при том, что откровенно их недолюбливал.

— Да, мамочки, всё сделаю, как вы говорите, — хмыкнул я, заходя на вираж к водонапорной башне.

Гор завис где-то на уровне третьего этажа. В своих предположениях о высоте башни я ошибся, ибо надо мной возвышалась ещё этажа два, как минимум. С помощью магии иллюзий, сделав отверстие в стене, я перебрался внутрь и ступил на старенькую деревянную лестницу. Она жалобно заскрипела под моим весом. Жерло портала бурлило, готовясь исторгнуть новую партию тварей. Запустив вниз воздушную волну, я принялся спускаться по ступеням.

Добравшись до марева портала, бурлящего болотной жижей, я вспорол себе когтем шкуру, пуская кровь, и принялся разрисовывать руны по памяти, как делал это в резиденции Волошиных. Во второй раз рисовать получалось гораздо быстрее. Правда, приходилось концентрироваться: с одной стороны, для того чтобы удерживать воздушную волну, а с другой стороны, для того чтобы отчасти попытаться ослабить приток энергии из гекатомбы, впитывая её в себя. При этом и так заполненный источник распирало, грозясь стошнить излишками энергии. Поэтому я усилил мощность воздушной волны и выпустил демонов, перенаправив часть силы на их подпитку.

Будто почувствовав, что я собираюсь перекрыть проход в их родной мир, летучие крысы принялись атаковать меня сверху через пробитую крышу. Но демоны прекрасно справлялись со своей задачей по моей защите. Ткань реальности медленно дрожала, но стягивалась, послушная моей воле, и именно это усилие наконец-то принялось опустошать мой резерв — все остальные не справлялись с подобной задачей. Размер прорехи между мирами медленно уменьшался, когда я почувствовал под ногами толчок. За ним последовал ещё один.

Уж чего-чего, а землетрясений в столице явно быть не могло — здесь абсолютно не сейсмически активная зона. Приказав себе не отвлекаться, я, словно заворожённый, следил за сужающимся зевом портала. Усиливающаяся тряска нервировала, одна из стен подалась вверх и покрылась сеткой трещин, грозясь обвалиться внутрь.

— Ну же! Чуть-чуть осталось! Давай! — словно мантру повторял я, когда сухой треск и грохот заглушил мои слова. Время замедлилось, и стены башни обрушились внутрь.

Глава 3

Прорыв все-таки затянулся, но мне пришлось прождать ещё целых пять секунд, удерживая над головой сложившиеся стены водонапорной башни. При этом я слышал, как тихо матерятся демоны, готовясь прикрывать меня собственными телами, а где-то за пределами слышал крики Гора, матерящегося не менее яростно и гораздо более громко, рассказывая, в каком гробу он видел мои гениальные идеи. Однако же стоило ткани реальности окончательно срастись, как будто бы и дышать стало легче. Нижний воздушный щит удерживать отпала необходимость, и, сместившись к одной из стен, всё ещё опасно накренённых, я пробил в ней магией иллюзий выход и подозвал к себе Гора.

Стоило мне перебраться на химеру, как демоны тут же скрылись в собственных артефактах, понимая, что надобность в них отпала. Я же отпустил воздушную волну, удерживающую башню от окончательного разрушения. Грохот стоял такой, что уши заложило. Столб пыли поднялся над остальными городскими зданиями, скрывая нас от остатков стаи летающих крыс.

Гор быстрыми взмахами взмывал в небо и попутно ставил меня в известность:

— Здесь такая хтонь творится в столице, что, судя по всему, пока ты закрывал прорыв с внучками, появился дедушка.

— Какой нахрен дедушка? Ни черта не понял в твоих аналогиях.

— Смотри, — Гор указал вниз, где я увидел, как по спирали, натурально, поднимались в высоту здания, когда под ними проползало нечто большое. Настолько большое, что три пятиэтажных особняка дворянских родов взмывали вверх на несколько метров и после опадали на прежнее место вместе со своими щитами.

Самым неприглядным было то, что эта подземная тварь явно шла по спирали, собирая последние крохи энергии из гекатомбы. Направлялась она не куда-нибудь, а конкретно во дворец. Только здесь вырисовалась вполне адекватная система: магически неодарённое население столицы должно было стать кормом для летающих крыс; аристократы, предполагалось, увязнут в бою с шипованными волками-переростками; а самому Кремлю должно было достаться это. Если первые две градации тварей явно не имели магического дара, то в последней я не был уверен. Тварь такого размера вполне подпадала под описание эрга. Но для того чтобы рассмотреть, нужно было её увидеть вживую; под землёй, под толщей зданий, и так подсвеченных всевозможными артефактами, рассмотреть собственное магическое свечение твари было нереально.

С другой стороны, я искренне надеялся, что защита Кремля каким-то образом не пропустит эту зверушку внутрь, ведь щит стоял на дворцовом комплексе неслабый. Вот только моим надеждам не суждено было сбыться: стоило твари поднырнуть под реку, как та вспучилась ледяными иглами на несколько метров ввысь, создавая естественный барьер для проникновения в Кремль извне. А затем защита дворца с мелодичным звоном рассыпалась осколками.

В следующее мгновение во внутреннем дворе дворцового комплекса начала подниматься вверх огромная змея с раздутым капюшоном сапфирово-синего цвета и огромными глазищами. Она была такого размера, что немаленький дворцовый комплекс казался для неё гнездовьем, в котором змея постепенно скручивалась в кольца, выползая из-под земли. И сейчас, глядя на эту тварь без преград, я явно заметил вокруг неё собственное магическое сияние.

***

Брат Астерий сохранял спокойствие. Все шло так, как нужно: императрица, верная собственной клятве и желающая наконец-то избавиться от неё, выполняла все его указания. Тем более что любой артефакт не смог бы определить, что делает она это по принуждению, ведь у императрицы было явное и искреннее желание наконец-то избавиться от долгов юности. Что же касается принца, он сам виноват в сегодняшней ситуации: брат Астерий дважды привозил ему кандидаток, подходящих в невесты, а он первых забраковал по причине неподходящей внешности, но здесь Астерий и сам несколько прокололся, не ожидая, что в сокровищницах российской императорской короны есть артефакт подобной силы. А следующим кандидаткам, официальным дочерям герцога Миланского и одной внебрачной, дал отворот-поворот на основе того, что не планирует столь рано обзаводиться супругой. Ну и сам виноват.

Планы брата Астерия совпали сразу же по нескольким направлениям. Он прибыл в империю для того, чтобы укоренить собственные силы в ней и ослабить брата Бризе, который в своё время сбежал сюда, чтобы не быть убитым как один из уникумов, не без права получивший то, что ему не причиталось. Этот подкидыш и недостойный умудрился перехватить себе чужого астрального брата, предназначавшегося явно не ему. И теперь, благодаря его подсказкам, брат Бризе выстраивал собственное крыло Ордена в Российской империи. Этого брат Астерий позволить чужаку не мог. Российская империя была предназначена кормушкой совершенно другому астральному брату, никак не какому-то выскочке. И сейчас брат Астерий планировал убить сразу двух зайцев одним ритуалом. Во-первых, ослабить орден брата Бризе, а заодно по возможности уничтожив и этого отщепенца, слишком много возомнившего о себе, и освободить место на российском императорском престоле для собственных ставленников.

А для этого гекатомбы было мало; для этого нужно было вызвать специальную тварь, элементаля льда, всеми фибрами души ненавидящего огонь Пожарских. Змей-элементаль должен был при любых вариантах пощадить императрицу с дочерью, ведь те были носительницами родственной стихии, в то время как сам принц был исконным Пожарским. Его-то и нужно было из-за своеволия и несговорчивости сместить с престола.

И всё шло по плану. Жертвы приносились, орден усиливался, противник слабел, сам того не зная, гекатомба напитывалась силой для того, чтобы раскрыть необходимые порталы и выпустить нагора тварей. На пике же гекатомба должна была пробить ткань реальности и притянуть извечного противника огненной стихии. Но, всё пошло не так, как надо. Принц, обычно засиживавшийся в собственном кабинете до полуночи и разбиравшийся с бумагами по государственным делам, вдруг решил направить свои стопы на званый ужин в дворянский квартал. В то время как элементаль должен был пробиться напрямую в Кремль и там выполнить своё предназначение. Однако же корректировать план на ходу брат Астерий не стал, более чем уверенный, что такой ответственный юноша, как принц Андрей, узнав о массовых беспорядках в столице, так или иначе вернётся во дворец.

И он не ошибся: ещё до полуночи он заметил принца, шагающего по коридорам Кремля в кабинет матери, которая всеми силами удерживала собственных советников от введения чрезвычайного положения в столице. Ей осталось выиграть не более получаса времени, когда гекатомба должна была полностью запитаться. Брат Астерий чувствовал, как одна за одной эманации смерти формируют нужный ему конструкт, как они объединяются, сливаясь мелкими ручейками в единую полноводную реку, вот-вот готовую пробить заслоны мировой ткани реальности и открыть дорогу его звериной армии.

Принц успел поднять тревогу, но, в сущности, в плане брата Астерия это ничего не изменило, лишь слегка усложнило задачу для прорвавшихся из-за грани тварей по выковыриванию из домов неодарённых простецов. В то же время их смерти только будут подпитывать уже активированную гекатомбу. Собственно, наибольший расчет у брата Астерия и был на рабочие и торговые кварталы; то, что аристократы примут бой и будут держаться, он не сомневался. Хоть Чёрная сотня и ослабела стараниями брата Бризе, однако же все ещё до конца не сдавала позиций, огрызаясь и воюя с помощью архимагов.

«Большинству из которых в аккурат исполнилось что-то около ста лет, — мальчишки», — про себя думал брат Астерий, астральный брат которого недавно разменял третью сотню лет. Брат Астерий был уже третьим его носителем и прекрасно знал, чего добивался его симбионт.

Столица пылала, столица гудела, столица изливалась кровью и эманациями смерти, а гекатомба вот-вот должна была рвануть, пробив брешь и открыв дорогу элементалю льда. Но в момент, когда гекатомба достигла наивысшей точки запитки, что-то пошло не так. На мгновение она моргнула, будто часть силы из неё кем-то была выпита.

Казалось бы, незначительное вмешательство, крупица силы, но именно её не хватило для того, чтобы окончательно пробить брешь. И тогда брату Астерию ничего не оставалось сделать, кроме как направить свои стопы на дворцовую кухню и устроить ещё одно жертвоприношение прямо там.

Белая ряса хорошо скрывала множество кармашков, в которых расположились самые различные алхимические зелья, в том числе и зелье сна. Разбив склянку на кухне и дав возможность испариться зелью, брат Астерий через несколько минут вновь вошёл туда для того, чтобы использовать уснувшие тела слуг по собственному разумению.

Давненько он уже не расчерчивал подобные конструкты для того, чтобы разово произвести жертвоприношение и пробить брешь. Но руки помнили опыт молодости и точно вырезали на телах несчастных необходимые знаки и руны, наполняя их тьмой из другой алхимической склянки. На всё про всё потребовалось не менее четверти часа, а может быть, и чуть больше, прежде чем жертвы дошли до нужной кондиции отравления. Короткие удары в сердце оборвали их жизнь, а вместе с тем вспышка энергии, наконец, восполнила недостачу в конструкте гекатомбы, тем самым истончив ткань реальности и позволив брату Астерию использовать манок для элементаля.

Он попросту поджёг кухню. Что может сильнее раззадорить элементаля холода и льда, чем открытое пламя? И змей откликнулся. Он использовал точки гекатомбы для пробивания к Кремлю; от его движений содрогалась земля, вспучивались целые кварталы, поднимаясь и опадая, повинуясь его воле, а огонь лишь сильнее раззадоривал тварь.

В момент, когда защита Кремля со звоном осыпалась, брат Астерий осторожно ушёл в тень и уже оттуда принялся наблюдать за падением российского императорского дома.

Когда-то давно подобным же образом братьям удалось низвергнуть императорский дом Скандинавской империи. Тогда их столицу разрушил элементаль огня, и на месте бывшего Исборга, старинного города с многовековой историей, нынче остался выжженный кратер с оплавленными камнями. Сама же империя прекратила суверенное существование.

«Посмотрим, сколько продержатся Пожарские, прежде чем на их престол взойдёт нужная братству и ордену марионетка».

***

Разрушение защитного купола над Кремлём позволило увидеть некоторые другие детали, кроме огромной магически одарённой змеюки, появившейся из ниоткуда, а именно то, что один из флигелей дворца сейчас полыхал пламенем, явно привлекая внимание ледяной твари. Кроме того, от неё во все стороны расходилось не просто синее сияние, а ещё и самый настоящий живой лёд, но в первую очередь волна этого льда выплесками направлялась в сторону пылающего флигеля, начавшего чадить чёрными клубами в небо.

— Гор, во дворец, — коротко приказал я.

— Может, не надо? — осторожно возразила химера, медленно поворачивая в сторону Кремля. — Ты себя сейчас вообще бессмертным возомнил? Посмотри на неё и на нас размером! Это тебе не с летающими крысами бороться. Тут тварь размером побольше будет! Да и попигайские гориллы по сравнению с ней просто красотки были, хоть и сами повелевали той же стихией, что и эта ледяная змеюка. У этой на всю морду написано, что она ни разу не добрая и не разумная.

— Кстати, — задумался я, — а ведь если это эрг, то с ним можно попытаться договориться.

— Ну-ну, попытайся с ним договориться. Только в состоянии замороженного куска мяса сильно не пообщаешься!

— В любом случае от горга мне досталась некоторая сопротивляемость магии, — возразил я, — поэтому с одного плевка, по идее, убить он меня не должен. Полетели.

Гор хоть и с недовольством, но согласился.

Чем ближе мы подлетали к дворцу, тем явнее виделись летящее в сторону змеи заклинания, которые ей были глубоко побоку, поскольку каждое заклинание ещё в полёте отбивалось некой сферой, больше напоминавшей сетку или соты пчелиные. В моменте, когда заклинание попадало на какую-то из сот, сота мигала, оплавлялась и тут же зарастала новым прозрачным льдом. Если бы не магический перелив этой защиты, я бы и вовсе думал, что защиты как таковой нет, такой прозрачной она была; атакующие заклинания попросту исчезали где-то на подлёте. Опять же, если бы не синеватый цвет магии и не ползущий лёд от змеюки, можно было бы подумать, что змеюка одной со мной стихии — пустоты — и просто пожирает направленные на неё конструкты.

— Благо, хоть не растёт в размерах, — услышал мои мысли Гор и прокомментировал.

Вот здесь я был с ним согласен: эта тварь и так была такого размера, что ей дворец в лучшем случае по пояс приходился, а уж мы с Гором на фоне смотрелись все равно что бабочка на фоне кобры.

А лёд тем временем расползался всё дальше, начиная взбираться на здания и превращая Кремль в вотчину льда и холода. Температура резко упала. Мороз щипал щёки, а глаза начали слезиться от колючего ветра. Я накинул на себя шкуру горга, но от холода она не больно-то и защищала.

Я, честно говоря, пока даже морально не представлял, как пытаться договориться с этой тварью, ведь, судя по тому, что говорила Эола, эрги сами по себе в наш мир не попадали, только по ошибке. А значит, эта тварь была отвлечена от чего-то такого, что её сильно разозлило. Опять же, на пылающий флигель дворца она злилась явно не просто так.

Но огибая одну из дворцовых башен, подававших огненный сигнал во время тревоги и объявления чрезвычайной ситуации в столице, мы увидели, как из центрального здания, где располагались покои императорской семьи, выпорхнула алая огненная точка, на лету увеличивающаяся в размерах.

— Твою мать! — я выругался.

— Ты глянь, какая птичка! — выдохнул Гор в полном восторге.

Действительно, птичка. Только эта птичка, если когда-нибудь доживёт до зрелого возраста, грозилась превратиться в самого что ни на есть настоящего феникса. Сейчас же она напоминала скорее птенца или подростка магического создания; даже Великий князь, у которого я в своё время умыкнул Яйцо Феникса, выглядел посолидней. Хотя тоже терялся бы на фоне этой змеюки, а уж тот экземпляр, который нынче с криком швырялся огненными болидами в змея, и вовсе был детёнышем.

Ледяная змеюка тут же переключила собственное внимание с пылающего дворца на новую огненную помеху, которая не прекращала атаковать её огненными вспышками с разных сторон. С нашего ракурса было заметно, что малый размер был в то же время и спасением для феникса: он был более манёвренным, более юрким по сравнению с громоздкой змеёй и умудрялся всегда убраться с траектории плевков ледяными сосульками и тем самым живым льдом, которым в разные стороны швырялась тварь. Между тем внутренний двор Кремля уже полностью был заточён в ледяные оковы, и лишь в одном месте издали пылала ещё одна такая же яркая точка, чем-то напоминающая по магической силе принца и не уступающая ему в яркости.

— Гор, идём на вираж.

Я резко направил химеру вниз, облетая по кругу место битвы и направляясь к той далёкой пылающей точке. Помнится, во время небольшой экскурсии по дворцу бабушка подсказала, что в той стороне находилась тюрьма для особо опасных узников. И если я всё правильно понял, именно там сейчас бесновался Великий князь, умыкнувший до того для японцев Яйцо Феникса. Уж не знаю, чем он там руководствовался, но сейчас, видя, как маленький юркий внучатый племянник пытается бороться с огромной ледяной зверюгой, Великий князь всеми силами бился об прутья решётки и пытался выбраться наружу.

Что ж, может, меня за это и не погладят по головке, но два феникса против одной змеюки — гораздо более предпочтительный расклад, чем тот, что есть сейчас.

Тюрьма сейчас больше напоминала один сплошной ледяной обелиск; лёд был настолько прозрачным, будто стекло, но при этом имел толщину не менее метра. Ещё удивительно, как я заметил беснующегося Великого князя через такую толщу льда. Но разбираться особо не приходилось. Я попросту с помощью магии иллюзий создал небольшой коридор сквозь лёд и каменную кладку тюрьмы. Ответом мне было ошарашенное выражение лица Великого князя.

— Я правильно понимаю, что вы хотите помочь цесаревичу?

— Правильно, — рыкнул тот, прищурившись и, кажется, узнавая меня. — Вот уж кого не ожидал увидеть в этот момент так это вас, княжич.

— Уже князь, — хмыкнул я.

— Это не важно, — отмахнулся политический преступник. — Для того, чтобы помочь Андрею, мне нужно снять вот это.

И Великий князь показал мне руки, закованные в магические негаторы. Ну, собственно, чего-то такого и следовало ожидать.

— Клятву дадите, что не причините вреда Андрею Алексеевичу? — задал я вопрос в лоб. — И тогда негаторы сниму.

— В такой момент ты ещё торгуешься? — хмыкнул Великий князь.

— Слушайте, мне и так светит содействие в побеге, если вы вдруг решите улететь куда подальше, вместо того чтобы помочь внучатому племяннику. Так что, знаете, хотя бы пытаюсь обезопасить себя тем, что вы не попробуете его грохнуть, как только сбежите из тюрьмы.

— Ну, тоже верно, — криво ухмыльнулся Михаил Дмитриевич Пожарский. — Будет тебе клятва и даже бонус к ней.

Прокусив себе палец и выдавив несколько капель крови, он поклялся, что не просто не причинит вреда наследнику престола, но ещё и голову положит ради его спасения, а также обязуется вернуться обратно в тюрьму сразу же после окончания сражения. Уж такого благородства я от него явно не ожидал. Поэтому, увидев, как кровь испарилась, наложил собственные шипастые полуруки-полулапы на негаторы и втянул в себя магию из них. Пустота жадно зачавкала, радостно принимая в себя нечто похожее по содержанию, а почувствовав, что силы в негаторе больше нет, я сжал лапы, и те раскрошились под натиском моих когтей.

Пожарский лишь в шоке взирал на свободные руки, а после пристально взглянул мне в глаза и, уже начиная полыхать, произнёс:

— Я не забуду этого, князь. И трон не забудет.

Прозвучало это несколько угрожающе и весьма-весьма многообещающе. Но в следующее мгновение Великий князь уже рванул из тюрьмы сквозь ледяной коридор, на ходу оборачиваясь в такого же огненного феникса, как его внучатый племянник, и поспешил тому на помощь.

Глава 4

В считанные минуты столица превратилась в поле боя. Сперва — весть о пропавших братьях ордена, после — объявление о военных учениях и введении чрезвычайного положения в городе. И буквально следом — появление странных тварей, атаковавших столицу и всех не успевших укрыться в своих жилищах её жителей.

Двери храма Ордена Святой Длани оставались открытыми для того, чтобы все страждущие могли найти в столичном храме свой приют и защиту. Братья, ещё несколько минут назад поющие на всенощной литургии, вооружились мечами и плечом к плечу встали на защиту простецов столицы.

Одновременно с этим настоятель столичного храма вбежал в кабинет главы Ордена и переведя дух, сообщил:

— Я лично успел проверить до появления неизвестных тварей место жительства одного из пропавших братьев.

— И? Не томи!

— Всё указывает на то, что там провели ритуал подселения астрального брата. Я узнал конструкт, — последние слова утонули в визге летающих тварей, пытавшихся пробиться сквозь витражные окна кабинета к своей добыче.

Глава ордена выругался. Даже одного этого сведения уже было достаточно, чтобы сложить в голове разрозненную головоломку. Вот и проявилась цель, с которой брат Астерий пребывал в столице последний месяц: эта скотина готовилась к тому, чтобы ослабить всё, что было создано руками самого Бризе. Треть его послушников, обладающих астральными братьями, — тех, кого он тщательно, по крупицам отбирал, — погибли сегодня, чтобы усилить австро-венгерское крыло Ордена.

Прощать подобное предательство глава русского крыла Ордена не собирался.

«Я ведь специально ушёл с вашей территории, я ведь никому из вас не переходил дорогу, убрался в глухие дебри, в дикую страну и здесь занялся собственными изысканиями, — мысли главы метались не хуже летающих тварей за окном. А самому ему хотелось кричать не менее громко. — Но нет… Вы пришли за мной, дали мне немного времени, дали почувствовать, будто я сбежал из-под вашего надзора. Следили, как я исподволь возношусь всё выше… А теперь решили разрушить дело моих рук?»

Память астрального подселенца главы настойчиво скреблась, пытаясь вспомнить нечто… Нечто важное. Но общая какофония звуков боя на улице, скулежа секретаря за стеной и одышки настоятеля столичного храма сбивали с мысли.

Всё указывало на то, что эта акция была направлена исключительно против русского крыла Ордена и брата Бризе лично, ведь всё же логично… Убивая русских носителей астральных братьев и призвав в столицу всякое животное отребье, брат Астерий только увеличивал количество жертв, необходимых для подселения астральных сущностей. И мало того, что он переселил треть всего боевого столичного крыла, так, ещё и, скорее всего, инициировал завезённых с собою послушников в процессе неразберихи в столице едва ли не большим числом, чем украл у брата Бризе.

— Сука, — шипел брат Бризе и раздумывал, каким бы образом уничтожить собственного конкурента, ставшего теперь ему едва ли не большим смертельным врагом, чем местные дворяне.

Но стоило с треском рассыпаться защите Кремля и возвыситься над императорской резиденцией ледяной кобре, вся картина мира брата Бризе резко поменялась. В памяти вспыхнули воспоминания астрального брата о похожем происшествии полтора века назад.

— Значит, одним ударом двух зайцев? Решили повторить падение Скандинавии? — хмыкнул он. — Ну что же… Теперь я хотя бы знаю, где тебя искать.

И брат Бризе покинул собственный храм, направившись в сторону Кремля. Раз защита пала, то сейчас с лёгкостью пропустит его. А уж там он лично отыщет брата Астерия и прикончит его.

***

Прежде чем покинуть тюрьму, я услышал через стену крики императрицы.

— Кто бы ты ни был, выпусти меня. Я помогу сыну. Я здесь не причём. Я не хотела ничего такого. Выпусти меня.

Вот уж вечер удивлений, что называется. Если уж императрицу заточили сюда, то сие произошло, видимо, совсем недавно. Скорее всего и вовсе в эту ночь, и уж кого-кого, а выпускать её с учётом некоторых возможных связей с Орденом я явно не спешил, а потому вернув обратно на место стену и ледяной покров, тут же исчез из тюрьмы. Ещё не хватало, чтобы меня здесь кто-нибудь застукал.

А между тем ситуация хоть и несколько изменилась в битве между ледяной коброй и двумя фениксами, но явно не кардинально. Оба Пожарских по очереди и слитно наворачивали круги над элементалем льда, обстреливая всевозможными магическими конструктами: то самонаводящимися стрелами, то кольцом пламени, то всевозможными смерчами, силясь совместно перезагрузить её стихийный щит. Только вот, черта с два! Судя по всему, магический ранг элементаля был значительно выше, чем даже сдвоенный магический ранг принца и Великого князя.

Но плюсом было ещё и то, что, постоянно поддерживая собственный магический щит, змеюка не успевала атаковать с той же прытью, с которой она плевалась в одного принца. То есть установился этакий паритет. Но что-то мне подсказывало, что резервы Пожарских были гораздо менее ёмкие, чем у стихийного элементаля. Потому нужно было как-то поддержать наших.

— Гор, летим к змеюке.

— Совсем рехнулся? Вон две летающие огненные птички, и то её уделать не могут, ты-то куда?

— Потому и не могут, что на ней щит стоит.

— И что ты с ним собрался делать? Выпить? А у тебя ничего не треснет, так-то?

— Не треснет, — хмыкнул я.

После закрытия прорыва из гнезда летающих крыс источник снова стал напоминать себя прежнего, то есть был абсолютно пуст, и у меня то и дело подсасывало под ложечкой, требуя пожрать чего-нибудь. На мой скромный взгляд, щит элементаля льда был самым что ни на есть подходящим вариантом.

— И вообще не понимаю, почему ты возмущаешься, — подшутил я над химерой, — Ты же любишь мороженое, вот и воспринимай его как один большой кусок фруктового льда.

— Какой нахрен фруктовый? Здесь фруктами и не пахнет. Тут обычные сосульки грызть придётся, — возмутился Гор, но всё же направился в сторону змеи.

— Сейчас всё будет, — заржал я, отчего-то поддаваясь какой-то бесшабашности, и устроили элементалю фруктовый дождь. Надо признаться, от такого чуда опешила не только змея, но и оба Пожарских.

— Всё, фруктовый лёд готов! — продекламировал я. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!

Чтобы нас не засекли дерущиеся, я накинул на себя отвод глаз. Сам же я тихо командовал Гору:

— Дорогой, ты поверху не лети, ты как ласточка к дождю лети. Чем ниже к земле будем, тем больше шансов, не попасть под раздачу.

— Какие шансы? Ты лучше свой щит пустотный держи и смотри, чтобы нас с двух сторон конструкторами не прибили. А то под отводом глаз нас свои же на шашлыки и пустят! — возмутился Гор.

При этом я удивлённо прислушался к себе и понял, что Войд внутри от чего-то притих.

— Войд? — попытался позвать я свою внутреннюю астральную сущность, но тот только отмахнулся в крайней задумчивости.

— Чуть позже. У меня есть мысли, я их думаю. Как надумаю, сообщу, — огрызнулся он, что было несвойственно его натуре.

При этом я внутренне чувствовал, как с помощью Войда в моей голове от чего-то скрипят шестерёнки его памяти, и ни черта не мог понять, что происходит. Но если концентрироваться на всём процессе, то голова начинала болеть неимоверно, а потому я плюнул на всё и решил претворять в жизнь первоначальный план.

К змеюке мы подобрались практически вплотную со стороны кончика её хвоста. И хоть она постоянно танцевала на собственном теле, то раскручивая кольца, то обратно собирая их воедино, нас заметить было не так-то просто. Но всё же элементаль нутром чувствовал, исходящую от нас опасность. Он то и дело поворачивал голову в нашу сторону и высовывал язык, пробуя воздух на вкус. Я не понимал, как это работает. Ведь раньше, полог скрывал меня надёжно.

— Температура, — коротко откликнулся Войд. — Ты для него красное пятно среди мороза, и чхать ему на твой полог.

Я выругался. Смысла скрываться не было, если уж мы факелом пылали на морозе. Зато отлично сработали пустотные щиты, растворив пару мощных ледяных плевков, отправленных в нашу сторону.

Когда же мы оказались у щита, я с удивлением понял, что он по своей структуре не твёрдый, как мне казалось до того, а самый что ни на есть упругий, похожий на холодец или застывший кисель.

А тем временем принц вместе с Великим князем выдали немного-немало даже нечто похожее на метеоритный дождь в попытке разрушить или перезагрузить защиту змеюки. Та замигала практически вся одновременно от плотности огня, но всё же начала восстанавливаться, хоть и не так быстро, как прошлые разы. С моей точки обзора было видно, что сейчас она была похожа скорее на решето, в котором увязнув шипели те самые огненные болиды, запущенные принцем и Великим князем. Выглядело это красиво: огонь боролся со льдом, плавя его, испаряя щит и пытаясь пробиться внутрь.

Мне же пришлось буквально влипнуть в поверхность щита, чтобы меня не обожгло пламенными болидами метеоритного дождя. Горг и вовсе нырнул в моё Ничто без всякой на то подсказки. Я же чувствовал себя мухой, влипшей в поверхность ледяного клея или сахарного сиропа. И эту гадость мне предстояло впитать в себя до отказа.

Вся поверхность тела превратилась в подобие множества воронок, поглощающих энергию щита, будто бы я не просто ложкой зачерпывал кисель и вливал в себя, а каждой клеточкой кожи всасывал внутрь чудовищную по мощи энергию холода.

Внутри всё кололо, несмотря даже на шкуру горга, я вскоре перестал чувствовать собственное тело, лишь пил, пил и пил энергию из щита, просаживая его. Всё моё существо сконцентрировалось только на одной задаче — пить. Без остановки. Сознание отстранённо фиксировало события: ранение Великого князя, который подставился под удар льда, защищая принца, отчаянная решимость птенца феникса, вдруг превратившегося в веретено и полетевшего в змея, взрыв, накрывший щит-сетку каплями жидкого огня, и замедленная реакция щита. Восстановление защиты замерло на некой хрупкой грани, подсветив дымящиеся прорехи. Словно сквозь вату я услышал восторженный крик фениксов, усиливших натиск на змея.

Теперь ситуация несколько изменилась: огненные смерчи начали доставать элементаля и буквально сжигать части его шкуры, а сам элементаль будто бы перетекал льдом, заращивая раны, но при этом уменьшался в размерах. Сейчас, после совместной атаки и просадки его щитов, он уже был на треть меньше, чем был во время появления.

Вот только мой источник был заполнен не просто под завязку. Мне кажется, ещё одно мгновение, и меня бы начало выворачивать наизнанку, разорвало на миллионы мельчайших энергетических искр, поскольку лёд проникал уже не просто в моё тело. Он проникал в мою душу, в мой разум и пытался заморозить всего меня, чтобы остановить поглощение.

***

Брат Астерий наблюдал из тени, как отчаянно бьётся птенец феникса, защищая свою жизнь, свою территорию и, вполне вероятно, что и свой трон, — хоть сам и не знал об этом. Но что мог, по сути, ребёнок против стихии — ничего. Да, птенец юрко шнырял вокруг элементаля, атаковал и уворачивался от контратак, но силы были неравны. Как долго юный Пожарский сможет оказывать сопротивление элементалю? Брат Астерий даже мысленно ставил ставки:

«Сколько? Четверть часа? Час? Нет, резерв юнца оскудеет гораздо раньше».

Но внезапно чаша весов победы перестала склоняться в сторону элементаля, а всё потому, что из ниоткуда появился второй феникс — более сильный, более крупный, гораздо более опытный в плане расхода силы. Вместе огненные создания смогли оказать достойное сопротивление ледяному змею. Но даже вдвоём они едва смогли уравнять шансы, едва смогли установить паритет сил. И если исходить из происходящего, то Пожарские сейчас всю силу тратили на атаки, в то время как змей в большей степени отсиживался в защите под собственным стихийным щитом. И дальше бой этих существ скорее напоминал осаду, где выиграет тот, у кого ранее опустошится резерв. Брат Астерий ставил исключительно на ледяного змея, ведь стихия бесконечна, она не может просто закончиться, в отличие от слабых человеческих магических резервов.

Успокоив себя подобным образом, брат Астерий наблюдал и даже пару раз хихикнул, когда сперва увидел фруктовый дождь на змеем, а после и двух розовых созданий, рискнувших приблизиться к ледяному элементалю.

«Надо же, их как будто бы в краску обмакнули, — про себя улыбнулся брат Астерий. — Чупакабры какие-то. Даже и не видел таких — то ли человек-всадник, то ли оборотень какой, но всё равно вряд ли он сможет что-либо сделать и как-то помочь своему принцу».

Внезапно крылатый питомец исчез, в то время как второе существо, на человека похожее только прямохождением, вдруг принялось с интересом разглядывать щит ледяного элементаля. При том что сам Астерий не видел щит, он лишь знал, что таковой существует, ведь он подсвечивался от ударов конструктов Пожарских. Теперь же всё внимание брата Астерия было переключено на странное существо с хитиновыми наростами розового отлива, который пялился на границы невидимого щита, после просто сделал шаг вперёд, спасаясь от слитного атакующего удара Пожарских.

Они применили то ли огненный дождь, то ли метеоритный дождь. Сам брат Астерий был не настолько силён в магии, чтобы определиться с конструктом, — слишком много там было различных тонкостей. Однако же, что удивительно, незнакомца огонь даже не коснулся, в то время как несколько огненных болидов всё же зацепили опешившего от удивления змея.

А дальше произошло и вовсе нечто странное: Пожарские всё чаще смогли пробивать естественный природный щит, на который и ставил брат Астерий. А ведь ещё несколько минут назад казалось, что стихийную защиту пробить попросту невозможно. Но им это удавалось. И чем пристальнее вглядывался брат Астерий в незнакомца с хитином, тем отчётливее понимал, что это всё из-за него. Фигура, спрятанная во тьме и практически прижимающаяся к чешуйкам ледяного змея с раскинутыми руками, что-то делала. При этом не было никаких пассов, не было никаких визуальных эффектов. Но она помогала, помогала Пожарским, а этого брат Астерий позволить не мог.

— Чтобы неизвестная зверушка вдруг пустила мой план прахом? Не бывать этому!

Потому, выйдя из темноты и заметив, как дрожит всем телом неизвестное существо, опускаясь на колени, брат Астерий вынул из складок балахона ритуальный кинжал и направил его в шею существу, где шипы были наименьшими.